Избранница Дикой Охоты

Пролог

Подол платья из белого шёлка мешался под ногами, когда я спускалась по широкой лестнице в главный зал замка. Там, внизу ждали двое: мой возлюбленный и мой убийца. Невозможная любовь, в которую я вляпалась, как девчонка, в последние дни жизни в этом мире. И жених, который заберёт мою силу, а потом вышвырнет меня из башни прямо на острые скалы.

Я пыталась сбежать, пыталась бороться, но всё тщетно. Магия Призыва, пожертвованная мне, попаданке из другого мира, укрепит того, кого должна была уничтожить. Всё оказалось зря.

Горло перемкнуло от сдерживаемого плача. Пришлось остановиться и сделать несколько вдохов-выдохов. Я не позволю ни одной слезинке скатиться по щеке. Никто сегодня не увидит меня слабой.

Свадьбу готовили в спешке, не подобающей могущественному повелителю Дикой Охоты, и я понимала, почему. После всего, что я учудила, лишь свадебный обряд мог сковать мой дар, подчинить его жениху. Но я и так уже была связана силой, державшей крепче любых кандалов.

«Одно неверное слово, и я казню его на твоих глазах». Кинжал, прижатый к шее любимого, грозил пустить ему кровь.

У меня не осталось надежды.

Стук моих каблуков громом отдавался в ушах. Широкие золотые браслеты жгли запястья. Бриллиант размером с перепелиное яйцо тянул шею вниз, но я упрямо вздёрнула подбородок.

Когда я спустилась в широкий холл, то первым увидела его. Мы встретились взглядами. Люди вокруг исчезли, растворились чёрными пятнами на фоне серого камня. Никого не осталось – только мы двое. Но время помчалось вперёд слишком быстро. Вот мы в разных концах холла, а вот он уже взял меня под руку. От его пальцев, сжавших мою ладонь, по коже пронеслись искры.

«Пожалуйста, не делай этого!» – последняя мольба так и не сорвалась с губ.

«Я не могу без тебя...» – последнее признание застряло в горле.

Двери открылись. Заиграла музыка.

Любимый повёл меня к алтарю, где уже ждала смерть.

Глава 1. Кладбище, ссоры и прошлая жизнь - 1

Памятник на маминой могиле запорошил снег. Я аккуратно смела его голой ладонью, позабыв надеть перчатки. Конец октября выдался на редкость ненастным: затяжные ливни сменились резким похолоданием и снегопадом, заставив припозднившихся автолюбителей выстроиться в очереди на шиномонтаж. Сегодня сороковой день со дня смерти, и на кладбище я добиралась по многокилометровым пробкам, в душе надеясь, что никого уже не застану. Но мне не повезло.

- А вот и моя сестрёнка! Явилась-таки.

Хлопнула дверца такси, и ожидаемо подвыпивший братец направился ко мне по свеженасыпанным сугробам. В предзакатных сумерках Коленька выглядел даже прилично: чёрное кашемировое пальто распахнулось, на шее болтались хвосты шерстяного шарфа, а красные от недосыпа белки глаз и нездоровая серость лица почти незаметны стороннему наблюдателю. Но меня не обманешь, я-то знаю, куда смотреть.

- Неужели у моей такой занятой приёмной сестрички нашлось время прийти на поминки? – продолжил Николай, отмахнувшись от супруги – бледной усталой блондинки, закутанной в чёрный платок. Та пыталась поддержать его, но братец не принял помощи. Взмахнув руками, он поскользнулся на ледяной корке, лишь чудом удержавшись на ногах.

- Я их и организовала, – сквозь зубы бросила я, отвернувшись от брата. – Ты бы знал, если бы удосужился ответить хоть на одно сообщение.

- Простите великодушно, Агата Владимировна! Был крайне увлечён одним важным делом: скорбел по родной матери. – Николай издевательски поклонился, небрежно опёршись рукой на мамин памятник.

С трудом сдержав брезгливую мину, готовую вот-вот появиться на губах, я отступила от него подальше. Мерзавец! При маме он никогда не смел и слова сказать о том, что я приёмная в семье Алеевых, хоть за глаза всегда подтрунивал. Теперь же, после её смерти он больше не сдерживался.

- Гости уже уехали в ресторан, – сухо сказала я, пытаясь сохранить хотя бы видимость приличий. – Со всеми пробками мы будем там через час. Прощайся, а я жду у ворот.

Напоследок коснулась высеченной в граните эпитафии: «Сильнее смерти только память». Слишком мало времени у нас было в последние годы, а теперь и вовсе его не осталось. После гибели отца десять лет назад – его сбил пьяный водитель – я взяла на себя заботу о маме. Её безутешное горе обернулось нервным срывом, перетёкшим в затяжную депрессию. Она не могла спать, работать, да что там, она жила с огромным трудом. И мне, семнадцатилетней девчонке, пришлось выйти на первую работу. Это было тяжёлое время, но я не позволяла свесить лапки и начать жалеть себя: бесчисленные счета за врачей и лекарства приходилось как-то оплачивать, иначе вместе с папой я потеряла бы и маму.

Так я и жила: с раннего утра мыла офисы в бизнес-центре, потом выходила на основную работу в магазинчик цифровой техники, где хваталась за любые внеурочные смены, а вечером слушала лекции в универе, куда с трудом поступила на заочное. Экономическое образование я получила не для галочки. Сменив с пяток работ, чудом удалось устроиться в крупный нефтеперерабатывающий холдинг на самую простецкую должность в отдел финансов. Выкинуть меня из карьерной гонки никому так и не удалось, хотя многие и подсиживали, и откровенно посмеивались. Ну куда девчонке тягаться с важными дядьками в пиджаках? Но когда я возглавила отдел, в свои двадцать шесть став самой молодой в руководящем составе, никто уже не смеялся. Жаль только, что деньги, которыми я усыпала маму, не помогли вылечить слишком поздно диагностированный рак.

Отвернувшись, я прошла мимо Николая. Не хотелось даже смотреть на него: любимый младший сын, в последние годы он стал слишком часто пить, слишком много играть в карты и слишком сильно ездить по маминым нервам. Одно только клянченье денег чего стоило. Отказать ему она, конечно, не могла, а меня в это не посвящала. О долгах перед друзьями и родственниками, а также о бесчисленных кредитах я узнала лишь после её смерти – и с тех пор отношения с братцем окончательно разладились.

- Бессердечная дрянь, – выплюнул он мне в спину, стоило отойти на пяток шагов. – Упиваешься своей работой, карьеристка проклятая, даже на девять дней приехать не смогла. Алчешь всех денег мира, а сама с матерью достойно попрощаться не можешь, тварь.

Первый порыв развернуться и засадить поганцу по лицу я проглотила: ещё не хватает устроить потасовку на кладбище. Сжав руки в кулаки, выдохнула. Пусть захлебнётся ненавистью и утонет в займах: моих денег он больше не увидит. Квартира, в которой мама жила все последние годы, куплена мной, жаль, не сумела сохранить машину, которую она заложила, чтобы помочь «сыночку», но ничего. Теперь нас больше ничего не связывало: родственниками мы так и не стали, а сейчас и вовсе не за чем сохранять даже ту видимость отношений, что между нами когда-то была.

Николай всё ещё выкрикивал ругательства, становившиеся всё более несвязными, но я его не слушала. Придержав одной рукой платок, норовящий соскользнуть с волос, второй набрала сообщение водителю. Чёрт с ним, с братом, пускай добирается сам, как может, а мы поедем в ресторан. По пути отчётность просмотрю, телефон уже разрывался от беззвучных уведомлений помощницы.

Тяжёлый груз одиночества словно придавливал меня к земле. У меня не осталось никого – только работа, в которой я глушила всю горечь разлуки с мамой. Воспоминания об её сером восковом лице, тяжёлом прощании, похоронах – все они будто подёрнулись дымкой. Всё это было лишь месяц назад, но услужливая память напрочь подтёрла их, оставив чёрные бессонные ночи и дни, полные бессмысленного существования. На работе никто не ожидал, что я выйду раньше срока из принудительного отпуска, а я не могла больше оставаться один на один с мамиными вещами, которые нужно было разобрать, духами, которые пахли ею, и кипой семейных альбомов, в которых она бережно хранила наши с Колей фотографии.

Глава 1 - 2

Поминки прошли на удивление тихо. Немногочисленные мамины подруги по одной подходили с соболезнованиями, то сочувственно поглаживая меня по руке, то предлагая любую помощь. Я, конечно, отказывалась. Когда-нибудь, когда у меня найдутся силы, я займусь продажей её квартиры, что-нибудь придумаю с её вещами, но только не сейчас.

Елена Петровна – мамина старшая сестра – как и всегда сурово отчитала меня за излишний трудоголизм. Впрочем, долго волноваться о моём состоянии она не стала, тут же переключившись на обеспокоенность Коленькиным здоровьем.

- Ох, горюет мальчишка! – причитала она, вцепившись в моё запястье, чтоб я не сбежала куда подальше. – Как бы не сделал с собой ничего.

Николай глушил «горе» по другую сторону длинного стола, раздражённо отмахиваясь от жены. Глаза братца бегали, пальцы дрожали, он то и дело дёргал головой – лишь слепой (или тёть Лена) могли принять это за горе. На меня он не смотрел, только постоянно заглядывал в телефон, словно ждал чего-то.

- Ты бы присмотрела за ним, Агаточка, – встревоженно шептала тётка.

Хотелось спросить, где она была, снабжая маму деньгами взаймы и даже не интересуясь, на кой чёрт той сдались столь крупные суммы, но я сдержалась. Ругаться с ней на глазах у Коли, только и ждущего повода для скандала? Нет уж, увольте. Ничего не оставалось, как молча ковырять вилкой в салате.

Отсидев положенные приличиями два часа, я сбежала. Отговорилась работой – и безбожно соврала. Просто больше не могла выносить тёткиных причитаний, скорбных воспоминаний, пьяный взгляд Николая. В спину, конечно, полетели возмущённые, а то и сочувственные шепотки, но меня это не волновало. Только бы добраться до квартиры, накрыться с головой одеялом и заснуть. К моему облегчению, брат даже не посмотрел мне вслед, отправляя кому-то сообщение.

Липкий мягкий снег сменился мелким холодным дождём. Центр города продолжал задыхаться в пробках, и я, рассудив, что последние пару кварталов проще пройти пешком, чем толкаться среди сотен автомобилей, выскользнула из машины, отправив водителя домой.

Снег под ногами стремительно таял, превращаясь в грязную кашу. Если срезать дворами, то через каких-нибудь пятнадцать минут я добегу до задней калитки охраняемого комплекса, в котором жила последние два года. Правда, перед этим нужно пройти через почти неосвещённый закоулок между домами, но это всего пятьдесят метров.

Уткнувшись в кашемировый шарф, я так увлеклась выбором пути между лужами и нерастаявшими сугробами, что совсем пропустила чьи-то тяжёлые шаги за спиной.

- Эй, красотка, куда торопишься?

Меня окликнули громко, совсем не таясь. Из черноты подворотни слева вынырнула высокая мужская фигура, сзади догонял топот не меньше двух пар ног. Ужас подкатил к горлу, заставляя втянуть голову в плечи. Сжав в кармане пальто ключи, я побежала, надеясь проскочить мимо мужчин.

Лужи брызгами разлетались под сапогами, глаза заливал мерзкий дождь, сердце от страха словно перестало биться. Выбраться на свет, туда, где гуляют собачники, спешат по своим делам люди, где висят камеры, где безопасно – это всё, о чём я могла сейчас думать.

Не тут-то было.

Меня перехватили в нескольких метрах от границы света, за которой маячило спасение. Грубый рывок впечатал в стену дома так, что весь воздух вышибло из лёгких. Отчаянно разевая рот, как вытащенная за жабры из воды рыба, я пыталась закричать, но не могла сделать вдох.

Трое мужчин обступили меня со всех сторон. Их лица казались бледными размазанными пятнами, словно прямиком из ужастиков. Тот, что поменьше, справа, зажал мне рот и ощутимо встряхнул.

- Не вопи, иначе сама знаешь, что будет. Поняла? – угрожающе прошептал он.

Я закивала, чувствуя, как по лицу текут слёзы ужаса. В следующий миг рука исчезла, а перед глазами мелькнула обнажённая сталь ножа.

- И что это богачки делают в таких местах? – издевательски спросил другой голос. Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Ах, да, тут за углом ваш элитный домишка. Жаль, не добежала, очень жаль.

- Хватит. – Третий мужчина сухо прервал насмешки напарника. – Ты, кукла, завтра же перепишешь на брата квартиру почившей мамки, поняла? И не смей отпираться, юлить или обратиться к ментам. Мы живо узнаем – и сегодняшняя встреча покажется сказкой.

- Что..? – тупо переспросила я. Его слова никак не могли достичь охваченного паникой мозга.

- Походу, Колян наврал, – презрительно хмыкнул второй мужчина. – Он сказал, ты какая-то важная шишка в финансах, а выглядишь как обычная тупая баба.

«Колян»? Я уцепилась за знакомое имя, поморщившись. Откуда они знают Колю? Страшная догадка прошила меня, будто током. Этот гад натравил на меня своих «дружков» по азартным играм! Ну, Николай…

Я облизнула в миг пересохшие губы. Пальцы сжались в кулаки, дрожь постепенно отпускала тело. Думай, Агата! Не дай страху поработить тебя.

- Конечно-конечно, – всё ещё заплетающимся языком зашептала я. – Завтра первым же делом поеду к нотариусу и всё сделаю.

А потом позвоню в полицию. Или просто вывезу все мамины вещи, оставив подонку одни голые стены, а сама перееду куда подальше, закинув в блок и его, и доставучую тётю Лену. Если ей хочется возиться с зависимым от запрещёнки Коленькой – на здоровье. А я просто мечтаю обо всех забыть. Надо только добраться в безопасное место.

Глава 2. Попала так попала - 1

Пальцы пробили тонкую корочку льда, жадно загребли стылый воздух, взламывая темницу. Лёгкие горели огнём, вода, взбаламученная моими отчаянными попытками выбраться, играла с прядями волос, а тяжёлая одежда прижимала ко дну, не давая вынырнуть. Я безуспешно цеплялась за остатки сознания, но его заволакивала чёрная пелена. Какая глупая смерть – утонуть в луже.

Ногти царапнули по скользкой траве, впились в береговую грязь, а затем мягкая волна подтолкнула меня вверх.

Студёный воздух оказался не лучше ледяной воды, безжалостно впившись в лёгкие. Я закашлялась, аж горло разболелось, и уткнулась лбом в пожухшую траву, припорошенную снегом. Ну Николай… Устрою тебе разнос прямо сегодня же, если не свалюсь от пневмонии! Надо только добраться до телефона и вызвать скорую.

Глухое уханье совы прямо над головой заставило меня вздрогнуть.

Так, Агата, подожди. Какая ещё сова в центре города? И почему здесь пахнет лесом? И что я делаю по пояс в воде, когда падала в пусть и глубокую, но всего лишь лужу?!

Мне потребовалось невероятное усилие только для того, чтобы открыть глаза – и я тут же снова их зажмурила. В каком-то метре впереди высился здоровенный дуб в окружении берёз с голыми ветками. Это точно какая-то роща, даже трава подо мной, заваленная жухлой, мокрой листвой, вовсе не походила на придорожный газон.

Онемевшие ноги вдруг закололо. Только обморожения конечностей мне не хватало! Чёрт с ней с рощей, надо выбраться на землю, а с окружением разберусь потом. Я задёргалась на месте, не имея сил отползти даже на полметра вперёд. Снова плеснула вода за спиной, тонко звякнула корочка льда, и мои ноги, облепленные тяжеленной мокрой тряпкой, вынесло на берег, а меня круто развернуло на бок.

Оказывается, всё это время я барахталась в небольшом пруду, утонуть в котором было стыдно даже ребёнку. Но кое-что, выглянувшее из воды, заставило меня не по-детски перепугаться.

Чья-то облепленная тонкими волосами голова торчала над поверхностью воды всего в полуметре от берега. Бледная до прозрачности кожа существа – на человека оно походило чертами, но не сутью – обтягивала выпирающие кости черепа, а серые глаза, будто плошки, не моргая смотрели прямо на меня.

- Мамочки, – прохрипела я, отползая назад.

Тело существа словно растворилось в воде, ведь никто, даже пятилетний ребёнок, не смог бы скрыться на мелководье так, что не видно было ни одной части туловища.

- Мне это всё чудится, да? – продолжала шептать я, не переставая таращиться на потустороннюю голову.

Огромные глаза моргнули. Существо будто вжалось в поверхность воды: теперь она закрывала зрачки на треть, совершенно не мешая тем разглядывать меня с неподкупным интересом.

- Кто ты? Выходи! – Я повысила голос.

Но что за ерунда? Он был чужим! Даже осипший от холода, мой голос всё равно стал выше и мягче того сурового тона, которым я привыкла раздавать указания и требовать отчёты.

Судорожно закашлявшись, я вцепилась в горло, но изменений это не принесло. Зато теперь я заметила свои руки. И куда делось, позвольте спросить, моё безупречное наращивание? И почему пальцы стали чуть тоньше и как будто бы длиннее?

На краткий миг я позабыла про странное существо в воде – так шокировали меня собственные ладони с изменившимся рисунком линий на них. Но вдруг голова приподнялась над поверхностью, открывая рот с тонкими губами.

- Мы – первые жители этих земель… – От сиплого шёпота существа меня пробрала дрожь. – Мы поможем тебе, где бы ты ни была, только призови…

За спиной на землю что-то упало – наверно шишка, но я всё равно нервно обернулась. И чуть не заорала от ужаса.

В ночном полумраке из рощи на меня глядели десятки тускло светящихся глаз. Одни из них застыли, не моргая, другие щурились, то припадая к земле, то взвиваясь вверх в ветки деревьев.

- Вашу мать… – Теперь я дёрнулась уже к воде, отчаянно желая оказаться подальше от жуткого леса.

Торопливо оглянулась, но поверхность льда стала гладкой, лишь пятно воды чернело там, где я отчаянно барахталась у самого берега. Я бросила взгляд в лес – но чужие глаза среди веток тоже исчезли, оставив меня одну.

Да что здесь происходит?!

Я крепко выругалась, пусть и чужим голосом. Картины это не прояснило, но мне чуть полегчало: всё-таки я ещё жива. Вот только куда пропали бандиты, подворотня и вся моя одежда? И что с руками? Неужели меня так выключило, что я не помню последние несколько дней?

- Эй, тут есть кто-нибудь? – несмело позвала я, памятуя о странных глазах в лесу.

Но мир был тёмен и тих. Роща ютилась на небольшом пятачке земли, одним боком примыкавшем к отвесной скале, над которой высилась чёрная громада замка. Внизу, насколько хватало взгляда, раскинулся лес, а лунный свет играл на снежных пиках огромных гор вдали. Пальцы задрожали от холода и страха – эта картина вовсе не походила на центр шумного мегаполиса.

В пруду что-то плеснуло, заставив меня снова вздрогнуть.

- Кто здесь? – храбрясь, я села, выпрямив спину. – Покажись!

Откуда ни возьмись, по воде пошли круги. Чувствуя себя героиней ужастика, я всё-таки решилась склониться над поверхностью пруда у самого берега.

Глава 2 - 2

Не знаю, что лучше: сидеть на краю обрыва в одиночестве, или встретиться с человеком? Хаотично похлопав себя по бёдрам в надежде найти хоть что-то увесистое – телефон, сумку, книгу – хоть что-нибудь! – я сумела отметить лишь изящную вышивку на рукавах и подоле платья, безнадёжно испорченного моим купанием в ледяном пруду. Вот что за ерунда в голову лезет! Сейчас меня найдут и тогда, тогда…

- Миледи Агата!

Тусклый свет масляной лампы, забранной мутным стеклом, выплыл из-за камня, и я увидела молоденькую испуганную девушку в платье из грубой некрашеной шерсти. Очевидно, она торопилась: плащ завязали кое-как, и он норовил соскользнуть на землю, из-под криво надетого чепца выбилась прядь пшеничных волос.

- Ох, Создатель, что вы тут делаете?!

Девушка чуть не выронила светильник, бросившись ко мне. Я было шарахнулась в сторону, но окоченевшее тело подчиняться не захотело. Только сейчас до меня дошло, как я замёрзла. Сил на сопротивление не осталось. Я позволила развязать тугой узел своей накидки и с благодарностью приняла чужой нагретый плащ.

- Что это вы удумали, миледи, посреди ночи в рощу ходить? – Девица, между тем, трещала без остановки. – Ещё и в воду полезли зачем-то! Милорд Эдвин будет в ярости, если завтра вы сляжете в горячке. Всадники прибудут к вечеру, и вам ну никак нельзя занемочь! Только три дня на сборы дадено, сами понимаете. Вот, обопритесь на меня, миледи. Лучше бы в часовню сходили, помолились за себя да за будущего супруга, чтоб милостив был, а не к этим сухим корням таскались.

Резкий порыв ветра пихнул нас в спину, будто выпроваживая. Я вяло отметила, что язык, который хоть и понимала, слышала всё же впервые. Скрюченные пальцы ломило от холода, меня трясло в ознобе, аж челюсть подрагивала. Я с трудом двигала ногами, и если бы не девушка, то снова свалилась бы в пруд.

Мне помогли подняться по выдолбленным в скале ступенькам, предупредительно толкнули калитку и потащили по внутренней галерее замка в лучших традициях средневековья. Удивляться – как и пугаться – не осталось сил. Я могла лишь покорно тащиться следом.

Одна часть меня всё ещё считала происходящее сном, зато другая в ужасе взирала на окружающую обстановку. Тонкий слой снега припорошил утоптанную землю, но не смог до конца спрятать запах конюшни, к которому примешивалась едкая вонь от здоровенных, воткнутых торчком факелов, кое-как освещавших двор.

Не переставая оглядываться, девушка подтолкнула меня к грубо сколоченной двери, и мы оказались то ли в кладовой, то ли в подсобке при кухне. Пахнуло сырым мясом, свежим хлебом, а ещё прогорклым жиром, от чего к горлу подступил комок. Закашлявшись, я прикрыла нос ладонью. Зато здесь было куда теплее, чем на улице.

В соседнем помещении гремела посуда, хрипло ворчала женщина, то и дело покрикивая на кого-то. Вдруг дверь распахнулась, и нас чуть не сбил перепачканный в саже мальчонка с пустым ведром. При виде меня он охнул, отскочил в сторону. Ведро покатилось по полу, а в щель от медленно закрывающейся двери я заметила огромный очаг на полстены. В подвешенном за крюк котле томилось какое-то кушанье.

Я хмыкнула. Аутентично. Сам замок, одежды тех немногих обитателей, что я уже видела, окружающая обстановка навевали воспоминания об исторических фильмах. Неужели Николай решил подержать меня недельку в компании реконструкторов: авось, без канализации, такси и пиццы стану сговорчивее? Но зачем тогда нужны были те бандиты в подворотне?

Шикнув на мальчишку, девушка увлекла меня вглубь замка, мимо кухни, по длинному коридору, освещённому такими же масляными фонарями, как тот, что она держала в руке.

Начав отогреваться, я завертела головой, запоминая путь наружу: коридор, комната, ещё одна, три ступеньки, поворот налево и пустая зала, в которой по всем канонам кино должны проходить шумные пиры. Но девица не дала осмотреться. Отперев ключом низкую дверцу в самом неприметном углу, она проворно нырнула в открывшийся проём. Узкая винтовая лестница уходила куда-то ввысь. Я задрала голову, пытаясь разглядеть её окончание, но дальше пятачка под ногами ничего не увидела.

С подсчёта ступенек я сбилась на пятом десятке. В боку закололо, в груди захрипело, но я хотя бы согрелась.

- Только тихо, миледи, – прошептала девушка, открывая дверь, в которую упёрлись последние ступени. – Если милорд Эдвин – а ещё хуже, господин Дитмар – проснётся… Но вы и сами знаете, чего уж.

Хотелось спросить: «Кто-кто?», – но мои сил хватило лишь на то, чтоб оперевшись о ледяную стену, с трудом подавить кашель.

Служанка – кто ещё бы стал так беспокоиться о «миледи»? – жестом поторопила меня и тут же быстро захлопнула дверь. Я замерла посреди коридора, погружённого во мрак, лишь в редкие стрельчатые окна попадал свет луны. Притворяться, что знаю, куда идти, не было смысла: девица на цыпочках подкралась к третьей по счёту двери, толкнула её и первой заглянула вовнутрь, лишь потом приглашающе махнув мне рукой.

- Идите в ванную, миледи, а я разбужу Фанни, она поможет раздеться.

Я же, застыв посреди просторной комнаты, разделённой на приёмную и спальную часть деревянными панелями, нашла в себе силы наконец расставить точки над ё.

- Какая Фанни? Кто ты? И где Николай?

Девушка вытаращилась на меня, словно привидение увидела.

- Так Фанни, девочка-помощница… Вчера молоко на ваше платье пролила, не помните что ли? А я Анита, служу миледи уже пятый год, мы ещё в детстве в прятки вместе играли, пока батенька ваш – простите, милорд Эдвин, – не осерчал, что вы с безродной девкой по конюшням носитесь. И как вы сказали? Нико-о-ла-и-и? – Служанка старательно коверкала имя, словно и впрямь впервые слышала. – Не знаю такого. И звучит-то как чудно, он бендитец из-за моря что ли?

Глава 3. Чужая жизнь - 1

Сломя голову, я пронеслась по коридору, вылетела на широкую каменную лестницу и сбежала на два пролёта. Откуда-то снизу послышались чужие голоса. В панике я бросилась к одной двери, истерически задёргала ручку – но та не поддалась. Со следующей мне повезло больше: выскочив на крытую галерею второго этажа, я захлопнула за собой дверь и прижалась к стене рядом, пытаясь успокоить сердце, колотящееся чуть ли не в горле.

В какую чертовщину я умудрилась вляпаться? Лицо, тело – всё похожее, но чужое, будто меня поселили в другого человека. Плюс неизвестный язык, замок неподалёку от гор, жуткие существа в лесу, вспыхнувший по одному желанию огонёк – всё это вовсе не походило на хитромудрые проделки Николая.

Я обхватила себя за плечи. Галерея выходила на внутренний двор, в котором я сегодня уже была. В тихом воздухе кружились редкие пушистые снежинки, медленно падавшие на землю. Снег приглушал все прочие запахи, оставляя лишь холодок, щекочущий в носу. Переступив с ноги на ногу, я только сейчас заметила, что обута в мягкие кожаные ботинки, шнуровкой стянутые на щиколотках. Не сказать, будто от этого стало теплее, но хоть пятки не примерзали к доскам.

Отлепившись от стены, я медленно побрела по галерее. И что мне делать? Продолжать настаивать на разговоре с Николаем? А если – просто допустим на минуту – что это всё и впрямь какой-то невероятный обмен телами? Хозяйка этого была явно моложе меня, но не так уж и сильно. У нас общее имя, похожая внешность. Одинаковые глаза.

Что если всё это не подстава со стороны брата, а реальное чудо, каким бы оксюмороном это ни звучало?

Теперь мурашки побежали по коже вовсе не из-за неподобающей одежды. Проклятье, и что делать?!

За спиной скрипнула дверь.

- Агата?

Тихий мужской голос в одном слове отразил всю гамму чувств от удивления до обеспокоенности. Вот влипла так влипла! Что там говорила Анита? Кажется, у местной Агаты тоже есть брат, иначе кто ещё будет называть девушку по имени в этом глухом Средневековье?

Застыв на месте, я только сильнее съёжилась, боясь повернуться.

- Создатель, что ты здесь делаешь, да ещё в таком виде?

Тяжелые шаги прогромыхали за спиной, и на мои плечи опустилась плотная ткань дублета. Мужчина закутал меня в одежду, ещё хранившую тепло его тела. Чужие пальцы коснулись моего виска, убирая растрёпанные пряди с лица за ухо, а потом легко скользнули по щеке до самого уголка губ. Я осторожно подняла взгляд на незнакомца – уж больно это движение не походило на обычную братскую заботу.

«А он хорош», – мелькнула дурацкая мысль. Тёмные пряди прямых волос, собранные в низкий хвост, оттеняли бледность кожи. Мягкий взгляд, обращённый на меня, не очень-то вязался с суровыми чертами лица, но родинка у самого уголка губ придавала добродушия. Тонкая ниточка шрама перечёркивала правую бровь и продолжалась уже на скуле. Мужчина остался в рубахе, перетянутой ремнями перевязи. Видимо, воин – с одной стороны на поясе виднелась рукоять меча, с другой – здоровенный боевой кинжал.

Нет, всё-таки вряд ли брат: не похож на моё отражение.

- Кошмар приснился, – пролепетала я единственное, что пришло в голову.

Удивительно, но мужчина не обозвал меня сумасшедшей – кто ещё мог выскочить из-за дурного сна на улицу? Он протянул руку, словно хотел обнять меня, но заметив, как я непроизвольно отшатнулась, сам отступил на полшага.

- Понимаю, – сказал тихо, опустив взгляд под ноги. – Клянусь, Агата, я спасу тебя. Я не дам тебе пропасть, уж лучше смерть. – В его словах чудилась обречённость.

По спине пробежали мурашки и вовсе не из-за холода, упорно царапавшего кожу: от чего он собрался меня спасать? Похоже, это воздыхатель местной Агаты и дело серьёзное, иначе вряд ли бы он клялся своей жизнью.

Сдаётся, я вляпалась по самые уши. Мало мне перемещения в какой-то другой мир, так ещё и опасностей отсыпали на дорожку!

- Я хочу вернуться в спальню, – сказала я и тут же пожалела. Надеюсь, это прозвучало не как предложение присоединиться: не знаю, что связывало этих двоих, но уверена, меня раскусят сразу же, стоит только нам сблизиться.

В молчании мы вернулись внутрь, в такой же тишине поднялись наверх. Остановившись на последней ступени, мужчина вдруг поймал мою ладонь, разворачивая к себе.

- Я не дам тебе погибнуть в лапах этого монстра, Агата, – горячо прошептал он. – Любой ценой.

И тут-то до меня дошло: клялся он не только своей жизнью, но ещё и моей.

Глава 3 3

***

Каким-то чудом я сразу попала в спальню, а не завалилась в чужие покои. Велев служанкам молчать о случившемся, рухнула в кровать, но сон не шёл. В мозгу спутанным комком ворочались одни и те же мысли.

Самое главное – как я сюда попала? В волшебство я никогда не верила, но все дурацкие совпадения: существо в лесу, незнакомый язык, средневековые костюмы, вспыхнувшая без фитиля лампа – непрозрачно намекали на правдивость этой версии. Какая чушь! Вот только она единственная хоть как-то объясняет произошедшее.

Следующий вопрос – что мне делать? Бежать? Но куда и когда? Вокруг замка сплошные леса, а я даже не представляю, в какой стороне ближайший город. Все, кого я встретила за эти короткие несколько часов, считали меня дочкой местного лорда, а значит никто не выпустит меня просто так за ворота. Бежать ночью страшно, днём – опасно, да и неизвестно, есть ли вообще безопасный способ выбраться за стены. И даже если я сбегу, то что дальше? Как мне вернуться домой?

Вопросы пошли по второму кругу, затем по третьему. Не найдя на них ответа, зато вымотавшись, будто вагоны разгружала, я не заметила, как уснула.

Утром меня разбудила настороженная Анита. Кое-как разлепив глаза, я обнаружила вокруг всё ту же средневековую обстановку. Спрятаться от проблем под одеялом не вышло: служанка, пусть и с опаской, но непреклонно заявила:

- Поднимайтесь, миледи, лорд Эдвин скоро спустится к завтраку. Сегодня вас ждёт столько дел!

- Каких? – обречённо спросила я, пытаясь накрыться подушкой, но её тут же отобрали.

- Так на закате помолвку праздновать начнём, – подозрительно косясь, ответила Анита. – Вы помните? Праздник же…

- Ах, да, точно. – Ни малейшего представления ни о чьей помолвке у меня не было, но усугублять своё и без того шаткое положение я не стала.

Пришлось подниматься, плестись в туалетную комнату, готовясь к первой встрече с «отцом».

Всё-таки не зря говорят: «Без канализации нет цивилизации!» Я умаялась, пока с помощью служанок собралась к выходу из спальни. Ни умыться, ни, пардон, в туалет сходить, ни даже одеться самостоятельно было нельзя. Чужие руки таскали горячую воду, подавали тонкую ткань, служащую здесь вместо полотенца, выносили ночной горшок, шнуровали множество завязок на нижнем платье, застёгивали бесчисленные крючочки на верхнем. Даже шерстяные чулки и ботиночки из мягкой кожи на ноги надевали служанки.

А уж когда меня усадили перед мутным зеркалом, чтобы уложить волосы, я чуть не взвыла от тоски: Анита принялась аккуратно вычёсывать мои русые локоны костяным гребнем, что грозило затянуться на целую вечность. Отобрав расчёску, я бегло пригладила особо выбившиеся колтуны, пожамкала кудри мокрыми пальцами, заставив их виться ещё сильнее, и велела:

- Заплети как обычно, только поживее.

Через десять минут дёрганий прядей и моих шипений, Анита отступила. Я покрутила головой у зеркала. Две косы поднимались от висков к затылку, прихваченные узорчатым гребнем, прочая масса локонов водопадом спускалась по спине. Учитывая местные технологии, выглядело неплохо. Осмотрев своё простое тёмно-синее платье из плотной ткани, похожей на шерсть, но не такой колючей, я удовлетворённо кивнула: мол, ведите.

Замок гудел жизнью – не в пример прошедшей ночи. Пока я нарочито неспешно спускалась по лестнице, чтоб как следует осмотреться уже при свете дня, обнаружилось следующее: во-первых, служащих здесь оказалась целая прорва. Одни мели коридоры и крытые галереи, другие посыпали чистые полы свежей соломой, третьи носились с инструментами – судя по далёкому перестуку молотков, где-то что-то чинили. Задержавшись у окна с распахнутыми настежь ставнями, я увидела, как во внутреннем дворе сооружают здоровенное костровище. Надеюсь, на праздновании помолвки никого не сжигают во славу местных богов?

Во-вторых, солдат в замке было немногим меньше, чем слуг. На галереях, во дворе, на замковых стенах – всюду виднелись мужские фигуры, облачённые в броню. У кого-то она была попроще, типа ватника, другие носили кожаные доспехи, а парочка особо выделявшихся мужчин в плащах до пола – стальные кольчуги. Оружие у всех тоже отличалось разнообразием. Я заметила копья, арбалеты, луки и, конечно же, мечи, но ничего, похожего на огнестрел не виднелось.

В-третьих – и что самое главное – ворота тщательно охранялись. Не обращая внимания на вздохи Аниты за плечом, намекавшей об ожидающем меня отце, я долго наблюдала, как во внутренний двор пропускали гружённые повозки. Стражники пристально заглядывали в бочки, ворошили сено, перекладывали тюки. Обратно же ни одна телега ещё не выезжала, лишь парочка одиноких всадников, предъявив какие-то бумаги, проскочили наружу.

Закусив губу, я меланхолично прикинула расклад. Где-то недалеко точно должна быть деревня – не может же замок стоять посреди леса и никого не защищать, верно? Пешком или на лошади меня вряд ли выпустят: пусть я и умела держаться в седле (брала пару лет назад уроки верховой езды, чтоб хоть как-то разбавить рутину жизни из дома-работы), но меня наверняка хорошо знают в лицо. Вон, даже бумажки проверили, а уж дочь лорда наверняка развернут.

С другой стороны – а оно мне надо? В замке должны найтись местные жрецы, колдуны, друиды – уж не знаю, кто у них тут отвечает за магию. Выведать информацию о перемещении между мирами лучше в тепле и каком-никаком комфорте. Вчерашний снег успел растаять, превратившись в грязь, но я с содроганием вспомнила мокрую, липнущую к телу одежду и пронизывающий холод. В этом мире, как и в моём, осень плавно скатывалась к зиме. Не хватало ещё подхватить сезонную простуду, обивая пороги дремучих селян в надежде на возвращение домой.

Глава 4. Правила игры - 1

Только угроза разоблачения заставила меня сдержать удивлённый возглас. Замужество в средневековых декорациях – что может быть «прекраснее»!

Сразу вспомнилась картина «Неравный брак» из Третьяковки. Вот и меня так же окольцуют с каким-то стрёмным стариком, даже глазом не моргнув – «папеньку» явно волновала лишь послушность дочери, но не её желания. Понятно, почему вчера я очнулась в пруду: похоже, моя предшественница с горя решила утопиться. Если даже её, воспитанную в покорности отцу, испугала перспектива этого брака, то меня она и вовсе не прельщала. С той лишь разницей, что топиться в пруду – не мой случай.

В единое целое собрались неясные упоминания всадников от Аниты, слова Раймонда про «лучше умереть», желание «братца» заставить меня кланяться. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: я выхожу замуж за какую-то местную шишку, и он мне точно не понравится.

- Я думала, свадьба будет позднее… – Говорить приходилось аккуратно, словно ступая по тончайшему льду.

- Так и есть, дорогая, – важно кивнул лорд. Он брезгливо отодвинул осквернённый карликом кувшин, а затем снова уставился на меня. – Сегодня повелитель посмотрит на тебя вживую – и в Сияющую ночь, когда ты прибудешь в Тодбург, состоится свадебный обряд.

Я усиленно запоминала мудрёные названия: надо как-то выяснить, когда проходит эта «сияющая ночь» и как долго добираться в некий Тодбург, чтоб понять, сколько времени до замужества у меня вообще есть.

Но «отец» меня опередил.

- У тебя на сборы всего три дня, Агата, – продолжил он. – Подумай хорошенько и реши, кого возьмёшь с собой. Конечно, Дитмар будет сопровождать тебя до самого замка, но после Сияющей ночи он вернётся домой.

Покорно кивая, я лихорадочно обдумывала план действий. Не хочу я ехать ни в какой замок! Я хочу домой, к роллам, автомобилям и соцсетям – осталось только понять, как это провернуть. Надеюсь, что раз в этот мир есть вход, значит должен быть и выход. Пищащий голосок сомнения «А вдруг не получится?» я постаралась заглушить напрочь. Если я здесь застряну… Нет, не стану об этом думать.

- Разрешите вернуться к себе, отец, – смиренно попросила я.

Сидеть тут, как на иголках, не было ни сил, ни желания, а повод закрыться в своих покоях имелся. Правда, за весь завтрак я не проглотила ни крошки, но лорда Эдвина это, похоже, совсем не смутило. Напутствовав меня очередным нравоучением, он протянул руку для поцелуя, только после этого отпустив на волю.

Я вышла из залы и, не разбирая дороги, побрела к лестнице. Как оказалась в спальне – не помню. Служанки хлопотали вокруг, перебирая наряды, украшения, вытаскивали окованные железом сундуки и радостно щебетали, наперебой рассказывая, как мне повезло. Вот только за их весёлостью угадывалось лёгкое истерическое напряжение.

В моём мире истории о Дикой Охоте – всадниках, уносящих чужие души в канун Рождества – были не более, чем древними сказками. Я никогда не интересовалась мифологией, но чутьё подсказывало, что здесь это был уже не миф, а вполне себе правда. Не знаю, для чего их главе потребовалась жена, но проверять на собственной шкуре не очень-то хотелось.

Мои мрачные размышления прервала Анита: служанки натаскали горячую воду в бадью, чтоб вымыть жертвенную невесту перед вечерним празднеством. Позволив себя раздеть, я покорно забралась в ванну. Нужно получить как можно больше информации, а то сейчас я плутаю как слепой котёнок.

- Анита, ты хотела бы поехать со мной в Тодбург? – словно бы невзначай спросила я, делая вид, что заинтересовано разглядываю связки пахучих трав под самым потолком.

Служанка замерла с намыленной губкой в руках.

- К..конечно, миледи, – выдавила она и, пряча взгляд, принялась яростно натирать моё бренное тело. – Это большая честь, миледи, благодарю.

- Но лучше бы ты осталась здесь, верно?

Поняв, что отпираться бесполезно, Анита горестно вздохнула.

- Тодбург – это так далеко, миледи, – промямлила она, отводя глаза. – А у меня здесь Йонас, сами понимаете. Правда, родители ещё не говорили о свадьбе, но…

Она запнулась и умолкла, испуганно уставившись на меня.

- Можем и Йонаса взять, – не сдавалась я. Понятия не имею, кто этот Йонас, мне было важно узнать, чего они все так вздрагивают при одном лишь упоминании резиденции повелителя Дикой Охоты?

- Вы так добры, миледи, – чуть не плача ответила Анита. – Хотя я уверена, что в Тодбурге есть множество опытных конюхов, но, конечно, Йонас будет польщён вашим доверием...

Она отложила губку и, взяв кувшин, принялась аккуратно поливать мои волосы водой. Фанни, неумело складывающая ворох полотенец, старательно прислушивалась, боясь пропустить хоть слово.

- Но вряд ли обрадуется, – подытожила я. – Что ж, посмотрим.

Услышав еле сдерживаемый вздох облегчения, я раздражённо фыркнула и соскользнула под воду с головой.

Роль шпионки совсем для меня не годилась. Все эти намёки, оговорки, испуганные взгляды – вот как по ним я должна понять, кто такой мой будущий супруг? Конечно, ни в какой брак я не собиралась, но надо же выяснить, с кем имею дело.

Вынырнув и отряхнув с лица воду, я спросила напрямик:

- Кто-нибудь когда-нибудь отказывал повелителю?

Глава 4 - 2

***

Выйти из замка удалось только под вечер, когда тяжёлые, наполненные снегом облака сковали небо. Я неспешно спустилась во двор, напустив на себя уверенный вид, а внутри моля всех богов подряд, чтоб никто не заинтересовался моей персоной. Как на зло народу в замке только прибавилось: кроме многочисленных слуг и стражи во дворе собирался досужий люд из окрестных деревень, прикативший на праздник к своему лорду.

Специально для них развели здоровенные костры, на которых уже во всю жарили туши загнанных на охоте кабанов. Крестьяне вперемешку со слугами сидели на специально приволоченных для празднества брёвнах, ребятня скакала по телегам, шугая местных кошек, носилась за парочкой сбежавших куриц, исподтишка корчила рожи страже. Я видела, как скривилось красивое лицо Дитмара, когда он с воинами возвращался с охоты: ещё бы, весь двор в простолюдинах, слыханное ли это дело! Натянув капюшон до самого носа, я спряталась в тени крытой галереи, пропуская мимо и заносчивого «братца», и хмурого Раймонда. Теперь только нужно пройти через двор, запахнув полы плаща поплотнее, чтоб не привлекать к себе внимание.

А посмотреть было на что. Нарядили меня на помолвку как настоящую королеву. Собранные в низкий пучок волосы оплетала тонкая сетка со вставками сапфиров, тяжёлые юбки цвета синей стали оттеняли блеск серебряной вышивки на лифе. Но как бы я ни куталась в неприметный плащ, всё равно ловила на себе чужие взгляды. Ох, надеюсь, никому не придёт в голову последовать за мной!

Только оказавшись на выбитых в скале ступеньках, ведущих в рощу, я выдохнула. Если спущусь, не свернув себе шею на скользких камнях, то полдела сделано!

Мой оптимизм держался на скромной надежде: если вход в этот мир был через пруд, то, возможно, и выход здесь же? И те существа, которых я видела, не могли же приглючиться? Уж они-то наверняка знают, как вернуться домой.

Ступив с последней ступеньки на тропу, я понеслась к пруду.

- Эй! Кто-нибудь! – позвала я громким шёпотом, не осмеливаясь кричать.

Ответом мне стал шелест ветра в голых ветвях дуба, а поверхность воды, подёрнутая тончайшей плёнкой льда, даже не шелохнулась. Но так легко сдаваться я не собиралась. Подобрав с земли камешек, запустила им в середину пруда.

Лёд хрупнул, треснул сеткой, сквозь которую тут же проступила вода – и ничего. Только звуки леса, такие до боли знакомые, обступили меня со всех сторон.

Как бы не хотелось лезть в ледяную воду, но выбора не осталось. Выругавшись, я дёрнула завязки плаща: если уж тонуть в пруду, то не в таком количестве одежды, вдруг передумаю? Обнажённые руки тут же покрылись мурашками, холодные пальцы ветра скользнули по линии декольте, заставив поёжиться. Упрямо поджав губы, я медленно сделала первый шаг в воду.

Ледяные иглы впились в ногу, ступню свело судорогой, аж дыхание от боли перехватило. Невольно отшатнувшись назад, я обхватила голые плечи руками. Былая решительность тут же испарилась. А вдруг заныривание в пруд ничем не поможет? Может, стоило сначала осмотреть рощу?

Малодушно согласившись отложить купание, я снова завернулась в плащ. Горло сковали внезапно подступившие слёзы. Не хочу оставаться в этом чужом мире! Хочу домой, к электричеству и водопроводу!

- Да покажитесь вы!

От нахлынувшего отчаяния шёпот перешёл в крик. Услышат меня – ну и пусть! Нет ничего хуже, чем застрять в доморощенном Средневековье.

Я устало привалилась спиной к высоченному дубу. Ветер кинул мне в лицо горсть листвы, ещё сильнее зашумел ветками, за спиной хрустнул валежник.

- Чего ты хочешь, Призванная?

Голос раздался вовсе не из рощи, куда я изо всех сил вглядывалась, а будто сверху. Голые ветви дуба яростно рвал ветер, срывая с них остатки бурых листьев. Небо стремительно чернело, грозя разразиться нешуточным ливнем.

- Верните меня домой! – отчаянно закричала я.

Ярость бури стихла в мгновение. Мир застыл в мрачной красоте осени, переходящей в зиму. Я тяжело дышала, изо рта облачками вырывался пар.

- Сейчас это невозможно.

Мягкий женский голос заставил меня подпрыгнуть на месте. Она появилась словно из самих деревьев: прозрачная до зелени кожа, нечеловечески огромные глаза, тонкие губы приподняты в усмешке, за ними виднелся ряд острых верхних зубов. Спутанные светлые волосы и простая рубаха до пят довершали образ деревенской сумасшедшей. Вот только я могла поклясться, что это был не человек.

Я так долго таращилась на странное существо, что аж забыла, зачем пришла. Девушка – назвать её тварью или монстром язык не поворачивался – не мигая смотрела в ответ. И если меня сковал страх, то в её взгляде скорее сквозило неподдельное любопытство.

- Кто ты? Кто вы все такие? – наконец выдавила я, отступая на всякий случай в сторону.

- Когда-то мы были первыми жителями этих земель. – Девушка прикоснулась к коре дуба, и на миг мне показалось, что от её ладоней исходит тусклый свет, на который дерево отозвалось движением ветвей. – Сейчас о нас ещё помнят, но после заточения Триединой всё меньше и меньше. Без неё и без людской памяти мы угасаем.

- Но что вы хотите от меня? – Я непонимающе нахмурилась.

- Освободить Богиню, конечно.

С губ сорвался саркастический смешок.

Глава 5. Не мой жених - 1

Сказать, что я испугалась – значит несколько преуменьшить чувства, захлестнувшие меня в тот миг. Отшатнувшись, я с трудом подавила отчаянное желание развернуться и снова сбежать. Сердце подскочило аж в горло, когда я невольно приблизилась к огромному вороному коню своего суженого. Животные фыркнуло, тряхнуло длиннющей гривой, скосив на меня багряный злой глаз. Меня бесцеремонно дёрнули обратно: в ту же секунду там, где была моя рука, щёлкнула пасть.

- Ну-ну, Рутших, спокойно. Не оставь меня без жены раньше времени, – с усмешкой обратился к коню предводитель Дикой Охоты, не забывая следить за моей реакцией.

От этих слов мороз пробежал по коже. Вокруг негромко засмеялись. Только сейчас я заметила, что оказалась окружена ещё десятком мужчин в таких же чёрных доспехах. Они спешивались с одинаково вороных коней, снимали шлемы, внимательно оглядывались, словно оценивая обстановку перед битвой.

- Повелитель Хейдрек! Как я рад вас видеть!

Лорд Эдвин уже спешил к нам через двор, стараясь выглядеть почтительно, но не испуганно. Дитмар из-за его спины аккуратно рассматривал всадников, то и дело опуская взгляд. Нахальство «братца» поубавилось, теперь он не выглядел так самоуверенно, как утром.

Только когда подбежавший лорд склонил голову в приветственном поклоне, люди вокруг словно очнулись. Рыцари преклонили колени, крестьяне и слуги уткнулись лбом прямо в грязь. Никто не хотел встречаться взглядом со всадниками.

Повелитель Дикой Охоты повернулся ко мне, по-прежнему застывшей на месте. Он явно ждал реверанс, но я не могла заставить себя согнуться. Всё моё существо будто задеревенело. Я смотрела в его холодные глаза и видела в них приговор. Уж не знаю, что случилось с предыдущей женой, ясно одно: рядом с ним мне не жить.

- Ваша дочь на редкость упряма, лорд Эдвин. Вы описывали её совсем иначе. Уж не пожалею ли я о своём выборе? – Хейдрек небрежно отпустил мою руку, жестом веля «батюшке» сопровождать его.

- Прошу прощения, повелитель. Агата попросту ошеломлена вашим внезапным появлением. – Отец бросил на меня яростный взгляд, от которого я непременно бы обратилась в кучку пепла, умей он воспламенять одним лишь желанием.

- Как и некто, сумевший дважды Призвать? – Ледяной тон Хейдрека пригвоздил отца к месту.

Лорд Эвин непонимающе нахмурился, переглянулся с Дитмаром.

- Прошу прощения, повелитель, – снова повторил он с покорностью в голосе. – Не представляю, кто бы сумел Призвать, минуя ваш запрет…

- Оставьте оправдания, – отмахнулся Хейдрек. – Мои всадники проверят замок.

- Да-да, всенепременно окажем вам помощь…

Мужчины направились внутрь, всадники последовали за своим повелителем, а люди вокруг начали оживать. Конюхи робко приблизились к лошадям прибывших, подталкивая друг друга, и мялись бы так ещё долго, если бы Дитмар не прикрикнул на них.

- Поторапливайтесь, олухи! А ты… – Брат навис надо мной, сжав руки в кулаки. – Не смей перечить повелителю, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Если из-за твоего поганого характера сорвётся помолвка, я лично протащу тебя голышом через все наши деревни, чтоб усмирила свою непомерную гордость.

Щёки обдало жаром, но это был не стыд или страх. Так со мной никто не разговаривал с самого детства: родители себе подобного не позволяли, Николай пару раз пробовал, но тут же получал отпор. Я не стеснялась пускать в ход кулаки, а потом научилась отвечать словами так, что Коля бледнел, серел, но продолжать ссору уже не желал.

Чувствуя, как ярость заволакивает мозг, я сжала пальцы в кулаки, вздёрнула лицо к брату и прошипела не менее угрожающе:

- Только попробуй, братец, посмотрим, как у тебя это получится.

Нарываться ещё больше в моём положении было неосторожно, но и спускать такое обращение с собой я никому не могла позволить. Если у Дитмара это проходило с предыдущей Агатой, то у меня имелись для него неприятные новости.

На лице мужчины заходили желваки. Он больно схватил меня за запястье, дёрнул к себе и прошептал:

- Не забывайся, сестрёнка. Я могу наказать тебя и по-другому.

От его слов по телу пошли мурашки. Уж не знаю, как он наказывал свою сестру раньше, но эти намёки мне вовсе не понравились. Я уже приготовилась послать его к местным чертям, наплевав на предосторожность, как бархатистый мужской голос прервал наш короткий диалог.

- Отпустите девушку, лорд Дитмар.

Тот посерел – то ли от гнева, то ли от страха, – но упрямо вздёрнул подбородок.

- Это моя обязанность, как любящего брата и верного слуги повелителя – призвать сестру к послушанию, – чуть дрогнувшим голосом ответил он, продолжая притягивать меня к себе, теперь уже словно для защиты.

Зазвенел меч, извлечённый из ножен, и остриё клинка недвусмысленно коснулось шеи брата.

- Повелитель справится с этим сам, а вы лишь наставите его невесте синяки перед свадьбой. – Голос чужака за моей спиной был всё так же тих и холоден, когда он продолжил говорить. – Вашим людям лучше отступить, милорд, пока не случилось непоправимое.

И правда, рыцари вокруг, не успевшие проследовать за лордом Эдвином в замок, замерли неподалёку, схватившись за оружие. Но обнажать его они не спешили, глядя расширившимися глазами то на Дитмара, то на странного незнакомца.