Избранница Сердца

«1» Не тот груз

– Что ты за дрянь такая? Почему не ломаешься? – рычал в своей капитанской каюте Хлам, в очередной раз пытаясь вскрыть похожий на пудреницу круглый, гладкий и бесшовный бокс из неизвестного металла, в упор его разглядывая через визор.

Вчера этот хладнокровный пират, человек, наполовину киборг – левая половина лица из полированного пластика, а левое плечо и рука – тяжёлые, металлические, с грубыми сочленениями и следами старой сварки – приобрёл набор инструментов для вскрытия, как утверждали производители, абсолютно всего. Его железная выдержка уже неделю трещала по швам. Живой ярко-голубой глаз под глубоким шрамом подёргивался от нервного тика.

Две недели назад он специально слетал на планету Тёрки в самой отдалённой части космоса, где разыскал редкого представителя расы Хрустери – обладающего уникальными зубами, способными перекусить что угодно. Уговорив его за приличные деньги сделать «кусь», Хлам «горел» визором в предвкушении, но разочарованно потух, как только пара зубов выскочила из пасти теперь уже единственного во всех известных Галактиках беззубого Хрустери.

До этого бокс пытались одолеть всеми возможными способами – от ювелирного до простого размаха кувалдой, которая развалилась от первого же удара. Теперь комплект валялся перед ним – весь погнутый, поломанный и раскрошившийся. Рядом покоилась идеальная пудреница. Со злостью швырнув в стену неподдающийся предмет, капитан одёрнул образцово чистую одежду и стал спокойно допивать остывший кофе, глядя на вмятину в стене.

Бокс и другие интересные трофеи были найдены в остатках древней лаборатории на астероиде. Всему нашлось применение: что-то продали, приспособили, но эта вещица… Хлам нутром чуял – именно в ней главная ценность, только ключ не подобрать. Мысли прервал ввалившийся в каюту Зуг, его инженер, гений механики и взлома по прозвищу Ёж – из-за генетической мутации его волосы росли жёсткими острыми шипами. Хотя уже, похоже, и не гений. Раз даже он не справился с этим проклятым артефактом.

– Всё готово, кэп, – бодро отрапортовал бывший «звездун».

Они шли вдвоём по чистым, аскетичным, обшитым металлом коридорам «Везучего Хлама» с люминесцентным освещением. Воздух искрился озоном и антисептиком. Внутри царил спартанский порядок, продуманный для выживания: ворованные голопанели, первоклассное оборудование. Но снаружи судно выглядело как свалка – асимметричная груда металлолома, собранная из обломков разных звездолётов, с неаккуратными сварными швами, заплатами из титановой сетки и потёками конденсата, имитировавшими течь. На носу небрежно намалёван устрашающий, но комичный зубастый силуэт. Никаких признаков вооружения или современных двигателей.

Грузовой отсек-подбрюшье, куда они пришли, был иным – это была не модернизированная часть корабля. Старый трюм находился в нарочито запущенном состоянии. Воздух здесь был спёртым и холодным, несло остывшим металлом, машинным маслом и пылью. Стены покрывала бурая коррозия и тёмные следы подозрительного происхождения. Освещение обеспечивали единичные мерцающие лампы дневного света, бросавшие резкие тени на груду контейнеров, бочек и непонятного технического хлама, сваленного у стен.

Среди этого хаоса собралась почти вся команда. В центре, наглухо приваренный к неровному полу, стоял массивный стол. На нём крепился незаконный модулятор разлома – по-простому «Щель». От уродливого чёрного блока тянулись шипящие и гудящие кабели-жилы, уходившие в темноту за ящиками и подключённые к энергосети корабля. Хлам шагнул к устройству. В механической руке, зажатый сильными пальцами, пульсировал последний из трёх купленных на нелегальном аукционе ядовито-зелёный кристалл, покрытый паутиной трещин. Его свет отражался в живом голубом зрачке пирата.

– Слышал, на Эридаке-9 за редкий, немодифицированный геном полгалактики отвалят, – хрипло вещал кому-то Ёж, кивая на кристалл. – Тамошние богатеи за настоящую кожу, без нано-вкраплений, удавятся. Говорят, дети тогда рождаются без мутаций. Мечта идиота.

– Заткнись и готовься, – оборвал его Хлам, но краем глаза довольно усмехнулся.

Кристалл, который называли «Нестабильным якорем» (или просто «Сердцевиной»), содержал энергию, необходимую для удержания разлома. Два первых якоря схлопнулись в самый неподходящий момент, едва не сожрав половину команды. Теперь вся надежда оставалась на этот, последний.

«Сердцевину» защёлкнули в слот – гидравлические фиксаторы с шипением обхватили кристалл, и на пульте «Щеля» зажглась зелёная шкала готовности. Раздался нарастающий вой, будто металл рвали изнутри. Воздух перед собравшимися бандитами затрещал и разошёлся, открывая мерцающий, неровный портал.

За ним замелькали силуэты, становясь всё чётче. Парк. Девушки: одна, вторая, целая компания. У пиратов разбегались глаза. Жадно всматривались. Времени на раздумья не было.

– Хватаем вон ту, красивую беременную, дороже стоит! – заорал Ёж, его шипы-волосы торчали от возбуждения.

Мысленно поддержав выбор, Хлам молниеносно просунул в дыру удлинившуюся кибернетическую длань, грубо схватил за куртку намеченную добычу и рванул на себя. Будущая мама вскрикнула от испуга и непонимания, люди вокруг шарахнулись в стороны. В считанные секунды она была почти у разлома, когда за спиной ценного груза раздался резкий, оглушительный стук металла о металл. Что-то тяжёлое и пухлое с силой толкнуло её в плечо – как позже выяснилось, это была мчавшаяся на помощь аниматорша, отчаянно занесшая над головой рваный зонт с торчащими спицами и опустившая его на кибернетическую конечность, которая держала жертву.

От неожиданного удара беременную отбросило в сторону – прямо в руки подоспевшего молодого человека в кепке, который успел подхватить её и вместе с ней повалился на мягкий газон, смягчая падение собой. В проём, на освободившееся место, врезался чужой яркий силуэт. Портал, яростно визжа, стал схлопываться. Последнее, что увидела спасённая девушка перед тем, как разлом исчез с глухим хлопком, – это пара глаз с длинными неестественными ресницами, объятых не ужасом, а дикой решимостью, и летящий прочь, на асфальт, искорёженный зонт-скелет.

«2» Балласт

«Последние дни меня посещала мысль, что я самая уродливая во вселенной! И ещё эта подработка в костюме из дешёвой синтетики, постоянно пахнущем потом и статическим электричеством! А тут такой космозоопарк!» – мысленно она обвела взглядом помещение с диковинными экземплярами.

– Пчхи! – от чиха подпрыгнул подбородок.

«Пылищи-то! Ну что вылупились? Особенно эта циклопическая тощая медуза. Как-то маниакально она меня осматривает. Я тоже так умею, вот тебе! – и уставилась на неё в ответ. – Ага, испугалась, даже цвет поменяла! Пчхи! Ненавижу рептилоидов, это ведь точно они? Колючка, сборная железяка, кто ещё есть на одну не маленькую меня?» – в мыслях подбадривала себя, хорохорясь, Сирения Куст, которой уже двадцать восемь, а жизнь всё идёт где-то мимо. С именем своим она давно смирилась и даже перестала желать мук ада тому, кто его дал. Её младенцем нашли в кустах сирени, облепленную злыми кровососами – только так она и выжила.

Руки всё ещё мелко дрожали, но происходящее было настолько диким, что страх просто не мог удержаться – эмоции гасли.

«А ведь сколько я фантастики пересмотрела, – пронеслось у неё в голове, – теперь эти инопланетяне вокруг кажутся почти родными. Ой, а этот киборг что-то там процокал?»

– Я тебя не понимаю! – с чувством зачем-то проорала она ему практически в лицо.

После этого в ухе у Полумашины появился раздражающий писк. Он мрачно впился взглядом в округлую фигуру и, дав указания команде, быстро скрылся в дверях, пытаясь не потерять остатки степенного вида.

Двое высоких мускулистых братьев-рептилоидов с короткими мощными челюстями подхватили с разных сторон под руки женщину, повисшую между ними, и проследовали за медузой, которая на корабле числилась доктором-экспериментатором и специалистом по модификациям и носила гордое и благозвучное имя Бонде. Воздух искрился озоном и антисептиком. Сирению посадили на стол, расположенный в центре комнаты. Пока она вертела головой, осматривая обстановку, доктор в небрежно накинутом хирургическом фартуке, постоянно что-то щёлкавший прорезью-ртом и этим отвлекавший от его манипуляций, не глядя всадил ей иглу в плечо – под кожу потек пульсирующий гель.

Но он не знал о непроизвольном рефлексе существа перед ним. Сирения дёрнулась, зацепив его руку, инъектор выскользнул и покатился по столу. Бонде, попытавшись его поймать, наступил на разбитую капсулу с препаратом, поскользнулся на разъедающей луже и, взмахнув щупальцами, врезался спиной в шкаф с медикаментами. Тот жалобно загремел, разноцветные колбочки дождём посыпались на доктора, осколки впились в студенистую плоть. Бонде забился в конвульсиях, его единственный выпуклый зрачок закатился, а цвет стремительно сменился с лилового на мертвенно-серый. Под ним растеклась ядовитая лужица – смесь из раздавленных препаратов и его собственной расплавленной плоти.

Пленница съёжилась на столе, обнимая себя – размазанный грим сползал вязкой цветной жижей, как будто таяла её защитная оболочка, обнажая уязвимость.

Братья Скаар и Граат, грозно рыкнув и длительно прошипев в сторону раскрашенной толстухи, явно злились – их док валялся в отключке. Но капитан рявкнул по связи: «Живо в камеру!» – и приказ есть приказ. Они вцепились в её руки, не обращая внимания на возмущённые крики, и отволокли в камеру – как можно дальше от лазарета, в хвостовом отсеке. Тесную, с жёсткой лавкой и дырой для нужд. Дверь-решётка закрылась на бесшумный магнитный замок с голубым свечением, оставив заключённую в одиночестве среди ржавых стен и тусклого мерцания.

Несмотря на то, что круглое лицо клоунессы потеряло чёткие контуры губ, линию бровей, а очи превратились в размытые тени, в нём отобразилась вся хрупкая вселенная её души.

– В детстве выжила, и сейчас смогу. Главное – не сдохнуть от страха раньше времени. – Она свернулась калачиком на жёсткой лавке, уткнулась взглядом в блик на стене и провалилась в сон.

В это время в ремонтном модуле Ёж с точностью нейрохирурга возился с левым ухом капитана – одноглазый всё ещё не слышал нормально после того писка. При этом он умудрялся изливать свои мысли о потере красотули и заработка теряющему терпение Хламу. Почему-то именно сегодня, глядя на размалёванное существо, которое и женщиной язык не поворачивается назвать, у главного пирата мелькнула мысль, что пора менять гордое название корабля. Ему уже доложили, что Бонде лежит в отключке, исколотый собственными препаратами. «Эта примитивная баба просто махнула рукой. А ведь Бонде служил здесь не один десяток лет, участвовал в вылазках и в сражении мог дать фору даже рептилоидам. Возможно, стоит предложить ей место в экипаже?» – этот мыслительный процесс прервал вопрос инженера: – Ну как? Я закончил.

Оценив работу, капитан направился в рубку, по пути увеличивая скорость. Замелькали алые огни, раздался предупреждающий сигнал. Заучив за долгие годы лабиринт извилистых однотипных коридоров наизусть, он мигом достиг мостика и всмотрелся в данные на голо-экранах за пультом управления. Члены команды ждали приказов. Пилот-навигатор Кип своими шестью гибкими пальцами лихорадочно перебирал варианты маршрута на панели. Его тощее тело, похожее на связку палок, напряглось. Капитан, оценив ситуацию, рыкнул и ударил кулаком по панели. С судна дистанционно сняли маскировку, и вскоре им на хвост сели три ярко-красных патрульных катера, борта которых уже открывались для высадки штурмовых групп.

Сейчас Хлам как никогда оставался ледяным прагматиком. Кивнув пилоту – тем самым разрешив манёвры и прыжки, он направился в грузовой отсек, на ходу раздавая указания остальным:

– Близко к нам необжитая и совсем не ласковая планета Ксим-35, класс «Пожиратель».Кип пролетит над поверхностью как можно ниже – сбрасываем только балласт и мелочёвку, патрули не должны найти ничего ценного. Всё остальное спрятано в тайнике за четвёртой переборкой. Толстуху тоже ведите.