Изгнанные в облака

Глава 1

Вот уже неделю я пробираюсь по пустоши. Если вы увидели бы меня, то задались бы вопросом, куда идет этот подросток с чубчиком, узким лицом и изможденным прищуром, в черных роговых очках, густыми бровями, трико с отвисшими коленями и огромным рюкзаком по пустоши? В общем-то, миловидным, но не лишенным пары прыщей.

Меня спасает от голода обычная речушка, где я ловлю рыбу. Воды ее текут в обрамлении кустарниковых плесов, резких обрывов и зарослей камыша. Все это время я двигался вдоль ее берегов. И лишь увидев гору, которая возвышалась в некотором отдалении от берега, я впервые покинул дышащие свежестью берега и направился к ней. Разумеется, я прежде отдал должное возмущенному кишечнику в тени камышей.

Огромная гора. Она возвышалась надо мной как перст судьбы, занимая полнеба.

Птицы летали вокруг гранитного массива, словно чайки вокруг рифа. Они ныряли в пожелтевшие кусты и исчезали. Базальтовые лепестки казалось, ловили теплый ветер. Роза пустоши.

В воздухе пахло сырой землей, пригретой солнцем. Аромат дальних пожарищ заполнял внутреннюю пустоту. Сердце замирало с каждым вздохом, словно чувствуя подвох. День ласкал меня едва теплым ветерком, игрался с моей прической, сдувал пот со лба, забирался куда-то под щиколотки. Самый неподходящий день, чтобы умереть. 

Мои ноги периодически проваливались в какие-то черные норы, и всякий раз я инстинктивно вздрагивал, представляя себе тварь, которая смотрит на меня на дне.

Я обречен. Эта мысль вдруг сконцентрировалась у висков, и затуманила гору, превратив ее в мутную сливово-серую массу.

Если бы не моя трусость, мои родители были бы живы. Я сжал кулаки до побеления костяшек и в сердцах пнул засохший куст.

Природа мудро обошлась с зайцами. Когда их хватает хищник, они умирают раньше, чем их тело начинают раздирать клыки и когти. Они умирают от инфаркта. Человеку бы сейчас эта способность пригодилось.

Меньше всего на свете я хотел бы умереть, в качестве гамбургера для уродца размером с двухэтажный дом.

Вздохнув, я полез на гору. Не добравшись и до четверти горы, мои колени задрожали. Я понял, что силы на исходе.

Я присел, чтобы отдохнуть. С высоты пустошь казалась сплошным зеленым ковром. Лишь струилась змейка реки и плес, где я забросил свои удочки. Я тяжело дышал и разглядывал разноцветные камни под моими ногами. Рисунки на их поверхности напоминали какую-то неведомую карту.

Очнувшись от транса, я огляделся. Дорога начиналась откуда-то из-за горизонта и обвивала эту гору.

Я встал и полез наверх.

Вся пустошь лежала как на ладони. Вдалеке белело какое-то селение. То, что я увидел следом, заставило меня протереть глаза. Я открыл глаза пошире и убедился, что это не мираж.  Это виновник краха человеческой цивилизации. Одно из тех существ, что погубили моих родителей.

Со стороны сила в сторону горы шел….ропт.

С высоты горы он казался игрушечным. Оживший оловянный солдатик. Антропоморфное чудовище, возникшее в один прекрасный день и превратившее человеческий род в блюда для шведского стола. Он шел точно по дороге. Я оглянулся назад. По пустоши ехала темная машина. Прямо на рандеву с чудовищем.

Надо все взвесить. Я всегда все взвешивал, прежде чем что-то сделать. Иногда мыслительным процессом все заканчивалось.

Грудная клетка завыла от спертого воздуха. И заскользил вниз.  Вслед за мной посыпались камни. Немного спустившись с верхушки, я начал махать руками. О том, чтобы спуститься ниже не было и речи. Умирать, ради того, кто беззаботно ехал в машине я не собирался. Ропт вполне мог обойти гору и оказался прямо перед моим носом.

Впрочем, синий джип даже не думал останавливаться. Он пронесся в облаке пыли, даже не сбавляя скорости.  Я побежал вдоль верхушки горы и припал к земле.

Машина остановилась прямо перед роптом. Наступила поистине театральная пауза. Чудовище постояло некоторое время в задумчивости, а затем в пару прыжков настигло джип, пытавшийся развернуться. Ропт одним ударом руки смял капот. А потом оторвал крышу. Все это он проделал быстро. Вероятно, он уже делал это много раз. Так, наверное, вскрывает консервы с осьминогами, какой-нибудь турист на привале.

Он ловко извлек одного пассажира. Безумный крик оглушил долину. И этот крик сгустил пространство в одну точку. Этот крик раздавался до тех пор, пока челюсти монстра не сомкнулись на его спине. А потом человек заглох, и тело его обмякло, и ноги его повисли как тряпичная кукла. Пассажир, тем временем выбежав из машины, побежал прочь с криком. Серая куртка лопалась на нем - лысом толстяке. Оборачиваясь, он отстреливался из автомата. По телу ропта пробежали искры. Однако чудовище даже не соизволило двинуться с места, пока не прожевало свою добычу. А затем очень легко настигло убегающего. 

Стрелять бесполезно. С момента как ропты появились, человечество перепробовало все возможные способы их умертвить: гранатометы, мины, нейтронные бомбы и даже ядерное оружие. Когда чудовищный гриб осел, люди увидели, что ропты даже не обгорели…

Спотыкаясь, я побежал в сторону базальтовой розы. Между двумя лепестками скал притаилась тесная расщелина. Вход в нее украшало граффити с признаниями в любви.

Расщелина оказалось достаточно глубокой и широкой, чтобы я мог протиснуться между створок и спуститься вниз, где лаз немного расширялся. Там на глубине я притаился во мраке. 

Через некоторое время в голову мне пришла мысль, что неплохо бы вылезти и посмотреть в какую сторону направился ропт. Впрочем, когда я дернулся наверх, то понял, что…не в силах покинуть нору. Чудовище вполне могло залезть на гору после трапезы. По той же причине, что и я. Сверху лучше видно.

Я, стараясь не дышать, смотрел на край расщелины, как завороженный. Каждый раз, когда я продвигался к своей цели, сердце начинало биться так сильно, что я останавливался. Я, замер, задыхаясь. В какой-то момент я понял, что обессилен. Руки мои ослабли настолько, что я поднимал их с трудом. А дыхание вырывалось из легких как из кузнечного горна. 

Глава 2

- Бум Чпок к доске, - учитель уставился на меня, не мигая. Голубые его глаза мерцали неоновой синевой. Белые прилизанные волосы лежали волосок к волоску.
Он сидел на стуле и почти не мигал. На белом фоне позади учителя всплыли рисунки из каких-то деклараций. Доска реагировала на слова и начинала к каждому слову, произнесенному в кабинете подбирать иллюстрации.
- Итак, сегодня вы должны были выучить апокрифы великого правителя Эрманна Дакоте, начиная со второго параграфа.
Я встал и набрал в рот воздух, и понял, что не могу вспомнить ни единого слова из этого трухлявого параграфа. Сейчас он мне казался набором бессмысленных слов.
- Да ну брось его, - сзади раздался голос Антара – одноклассника. Он держал в руки карты и сейчас был его ход. Он морщил лоб.
- Итак, что вы можете мне ответить ученик Бум, - раздался голос учителя. Он поправил ниспадающую челку. – Ученик Антар, пожалуйста, прекратите заниматься посторонними делами.
Сзади раздалось ругательства и крики. Антар проиграл раздачу. Толстый Санбо пододвинул себе фишки.
- Это все из-за тебя кикимора, - прокричал Антар. Он встал и двинулся в сторону учителя. Я оказался на его пути. Стальные пальцы, обхватив меня за шиворот, я полетел оземь.
- Ты тупой призрак из-за тебя я продул раздачу, - заорал Антар учителю в ухо.
- Ученик Антар Кушен. Когда ты окончишь школу, то, скорее всего, отправишься в какую-нибудь вонючую дыру, сгинешь вместе в трущобах, где тебя съедят на завтрак и даже не поперхнуться по-настоящему крутые ребята. Антар ты считаешь себя заправилой. Но завтра, я обещаю, ты будешь, жрать дерьмо и просить добавки, где-нибудь на болотах...
Антар махнул рукой, которая прошла сквозь учителя. Голос начал воспроизводиться с помехами. Голосовые сенсоры считывали речь с движения губ. Антар плюнул в голограмму и направился обратно. Проходя мимо меня, он сделал движение, словно собирается меня ударить. Я непроизвольно дернулся. Класс засмеялся.
***
Во все расставленные удилища попались рыбы. Я даже задумался над тем, не отпустить ли мне лишнюю еду обратно в воду. Впрочем, тут же голод погасил во мне зачатки гуманизма.
Следующий вопрос. Я должен решить, что делать с костром. Пламя могло привлечь внимание монстров. Но если не разожгу костер, то могу умереть от описторхоза. Речная рыба полна заразы. Нет, конечно же, я не разожгу костер.
Я вздохнул и с сожалением посмотрел на сырую рыбу. Кушать хотелось так, возникли мысли сожрать ее целиком. Я нащупал в кармане зажигалку и огляделся. Вроде бы с высоты горы тварь видно. Я огляделся и принюхался. Над багровым небом стоял дым. Где-то далеко горели пожары. Можно зажечь костер – дым будет незаметен. Но я спрятал зажигалку обратно в карман и впился зубами в сырую плоть.
Я решил искупаться. Вода в реке напоминало зеркало. В воздухе повис запах прелой земли. В последнее время, я очень часто засыпал в страхе. После того, что я пережил, сегодня, возможно, буду спать крепче.
Навстречу мне выбежал навозный жук. У него такие же проблемы, что и у меня. Мы оба можем погибнуть каждую минуту.
Я достал из рюкзака смартфон, чтобы посмотреть на фотографии моих родителей. Гаджет не включился. Зарядка, которую я берег, закончилось. Я с сожалением уставился на черный экран.
А за спиной вдруг послышался шорох. Столь явственный, что я сразу понял, это не тот шорох, что чудится трусливому человеку, вынужденному ночевать в дикой местности одному. Это реальный шорох. Я оглянулся.
Кустарниковый лес трепыхал. В сумерках лес превратился в средоточие мрака. Не может ропт быть таким скромным. Скорее всего, мною бы уже закусили. Это животное. Вот только что за животное?
- Эй, кто там, - я крикнул в темноту. - Выходи...
Я встал, и только сейчас понял, что нога у меня болит. Я тут же упал, корчась от боли.
В голову пришла мысль, что это все-таки ропт. Я распахнул глаза, силясь разглядеть врага.
И тут же источник шума активизировался. Я понял, что из темноты кто-то идет. Сначала появилась тень – длинная зловещая, а потом обрисовался силуэт. Так и есть - девушка. Волосы, перехваченные на затылке, белое узкое лицо и большие миндалевидные карие глаза. Тонкий нос чуть с горбинкой. Тяжеловатый подбородок придавал ее образу немного агрессии. Скулы ее подрумянены ожогами. Линия темных бровей сгрудились в озабоченную складку. Серый тренировочный костюм с капюшоном облегал стройную фигуру. Понравилась ли она мне с первого взгляда. Пожалуй, и, да и нет. Вот уже четыре года моим идеалом женской красоты был электронный календарь с полуобнаженными красотками с выдающимися формами. Сотня красоток самых разных расцветок. Вряд ли девушка, которая возникла из леса, могла бы составить им конкуренцию. А все из-за того, что глаза ее немного косили. Пожалуй, это придавало ей глуповатый вид. Впрочем, немного общения и эти глаза уже поражали своей наивностью и силой.
Она приблизилась ко мне, держа в руках камень. В глазах у нее застыли слезы.
- С тобой все в порядке? – вскочил я, забыв про боль. И все же это была девушка, настоящая девушка с огромными ресницами, бросающими тень на горящие глаза. Мультяшка смотрела на меня и на ее лбу собрались морщинки. Она поднесла к лицу тонкое белое запястье и вытерла пот со лба.
Внутри что-то оборвалось, заклокотало. Я попробовал, что-то сказать, но воздуха не хватило. Я беспомощно открыл рот. Но звук не получался.
Тут я вспомнил, что я в одних трусах. Застиранные штаны висели на кусте ирги.
- Если ты на меня нападешь, я ударю, - предупредила она. Голос оказался глубокий. Он звучал, словно откуда-то сверху и падал, разбиваясь о землю, тысячами переливов бархатных. Каждый звук с ее уст хотелось щупать и трогать.
- Слушай, ведь это... ты вышла из лесу с камнем, - сказал, я. Это не мой голос. Это голос какого-то пропитого бездомного.
Девушка мрачно смотрела, пока я одевал еще влажные, но чистые штаны. Я не мог попасть в штанину, и наконец, раздался треск. Брюки разошлись по шву. Я не подал виду и водрузил остатки материи на зад. После чего я взглянул на нее. Пожалуй, если она убежит, то преследовать ее не стану.
- Присаживайся, - сказал я. – Откуда ты?
Мультяшка молчала. Она не собиралась садиться. Кузнечик задавал жару, словно пытался пустить романтический музыкальный фон. Тогда я опустился вниз и присел. Затем взглянул на нее искоса. Нет, определенно в ней что-то есть. Что-то страшное.
- Я думал в кустах ропт, - продолжил я.  - Сегодня меня, итак, чуть не сожрали.
- Ропт?  - спросила она и осторожно, оглянулась по сторонам.
- Здесь их нет, - я почесал ухо.
- Я видела, как один ушел на юг со стороны горы.
- Я тоже его видел.
Девушка опустила руку с камнем и взглянула вдаль. Она сложила губы гармошкой.
- А вдруг он вернется?
- Ну, что же, - я драматично вскинул руки и улыбнулся. – Тогда нам не повезет.
Девушка смотрела на меня словно на редкий музейный экземпляр. Глаза ее сверкали огоньком жизни. Моя нервозность вдруг куда-то сошла и на место запуганной травоядной твари начал приходить умудренный жизнью следопыт и хищник.
- Угощайся, - я протянул окунька.
Мультяшка улыбнулась, сквозь слезу. Тонкие бледные губы растянулись с хитринкой.
- Спасибо, - осторожно протянув руку, она взяла рыбу. – Ой, она сырая.
Девушка аккуратно присела на корточки, очертив изгибы своих бедер.
- Я как раз собирался разжечь костер, - сказал я извиняющимся тоном. Когда я встал, чтобы собрать ветки, то заметил, что девушка старается на меня не смотреть и закусывает нервно губу.
- Извини, что я так себя вела.
- Ничего страшного, - впервые я почувствовал свой вальяжный голос – Как тебя зовут?
- Яика Дедзети.
Рыбу она все еще держала так, словно собиралась выбросить.
- Ух ты, – восклицание вырвалось у меня само собой. – Крутое имя.
- А тебя? – она спросила уже нежно.
Впрочем, сам вопрос застал меня врасплох.
У меня самое глупое имя из всех возможных на Земле. Конечно, компьютерное имя наречение позволило унифицировать имена на планете, сделать их уникальными. Но все же, ты не сможешь ни возненавидеть мировой диктат, если тебя зовут Бум Чпок. Мои родители относились к моим возмущениям по-философски. Ну, еще бы. Моего отца звали Корнелиус Шант. А мою маму звали Понтозия Аля. Красивые имена.
- Меня зовут Чпок. Бум Чпок, - сказал я, громко выдохнув.
- Да уж, не повезло тебе с именем, - хихикнула девушка.
- У нас в классе был парень по имени Хрен, а у его родителей не было денег на новую процедуру имя наречения. Вот это я понимаю – трагедия.
- О, ты собираешься разжечь костер.  А разве дым не увидит ропт?
- Никакой атропос не может меня лишить ужина, - сказал я, щелкая зажигалкой. – Какая разница сколько прожить.  Жизнь всего лишь короткое недоразумение.
- А, по-моему, ты испугался, когда я вышла, - девушка поправила локон. Я взял у нее сырую рыбу, которая она с облегчением мне передала, проткнул веткой и положил на костер.
. Слезы на ее глазах высохли. Она смотрела на меня так печально и с такой тоской, что я шумно выдохнул. Костер разгорался все сильнее, но подбрасывать дров я не стал. Разум подсказал, что я, итак, сделал сегодня немало безумных поступков.
- Откуда ты...ммм...Яика?
-  Зети. Называй меня Зети. Я из селения неподалеку.
- Я видел его с горы.
- Да я оттуда.
Ночь сгустила воздух до состояния, когда темноту и пряные запахи трав хотелось щупать. Где-то глубоко в груди. Я разглядывал Зети, которая отводила взгляд и задумчиво суживала глаза.
- Ропт напал на ваше селение?
- Их было несколько, - она закрыла глаза, и слезы размером с жемчужину покатились между пальцев. – Бедный Элоик.
- Кто такой Элоик?
- Мой братишка, - голос ее звучал утробно. Она ничего вокруг не видела.
А потом она бессильно ладонью ударила по песку. Я не стал спрашивать подробности. Она все рассказала.
***
Зети жила в селении, которое после вторжения ...расцвело. Оно пополнилось беженцами из городов. В селении провозгласили автономную власть. И сформировали стратегический запас продовольствия. Все селяне должны были участвовать в силах самообороны или добывать продовольствие. Зети вызвалась учить детей год назад. Хотя сама не успела окончить школу.
Это произошло вчера вечером. Зети рисовала на графическом планшете рисунок для класса. Она работала учительницей на добровольных началах. Уроки проходили в здании местной администрации. До вторжения здания школа в селении отсутствовала.

Глава 3

Мы с отцом на рыбалке. Сидели на краю обрыва, разглядывая мелкую рябь. Рядом в ведре плескалось рыба.
- Ты стал хорошим рыболовом, - сказал отец. – Порыбачь до заката.
Он потрепал меня по голове и ушел, тяжело ступая по сырой земле. Автомобиль с грохотом завелся и унесся в горизонт.
Я прилег и уставился на небо, гнавшее облака очень быстро, словно в ускоренных кадрах. Они рвались, скрючивались и клубились, исчезая за моей челкой. Я постепенно, наблюдая за ними уснул. Проснулся, когда раздалось карканье ворон. Они неслись надо мной, словно собирались финишировать какой-то адский марафон. Я поднял голову и обернулся.
Далеко в пустоши в сторону моего дома шел ропт. Весь пепельно-серый и покрыт пупырышками: круглыми, ромбовидными и где-то даже заостренными.
Надо все взвесить. Может побежать поперек него, через пустошь. Я могу успеть. Надо все взвесить. Он может меня увидеть.
Я присел. Сердце моё билось как ненормальное. Ропт шел в сторону моих родных. В сторону моего дома. Я закусил свой рукав.
А потом я побежал вдоль реки. Я спотыкался, падал на неровном берегу, роняя слезы. Кроссовки отяжелели от налипшей грязи.
Когда я добежал до дому, то увидел, что чудовище приближается к нему первым, оставив меня далеко позади. Еще мгновение и вот он, а вот совсем рядом с темным бараком на колесах. Я хотел крикнуть, но из горла вырвался лишь надорванный свист.
Чудовище снесло стены. Я упал на колени. То, что происходило на моих глазах, казалось, происходит не со мной. Словно я вышел из своего тела и сейчас находился в некой условной прострации.
Ропт оглянулся, а я упал на землю, стараясь, чтобы он меня не увидел. В его бездонных глазных щелях отображалась тьма космоса.
- Проснись.
Я очнулся. Я лежал на земле и держал в объятьях Зети.
- Проснись, - сказала девушка, расширив от ужаса глаза.
Медленно я вернулся в реальность, которая оказалось утром с запахом коровьего навоза и прелой земли. Я взглянул в глаза Зети. Они оказались светло-зелеными. Глаза ее смотрели на меня испуганно.
- Прости, мне снилось... как погибли мои родители, - я сел и вздохнул, протирая глаза. - Каждую ночь снится.
Я замолчал подавленно. Глаза мои наполнились слезами. Зети кивнула, а затем положила ладонь на плечо. А я, осторожно дыша, вдыхал фиалки и лютики.
***
Указатель вдоль дороги оказался сломан и теперь напоминал вопросительный знак. На нем можно было прочесть название селения – «Дрюнк». Время сгустилось над селением и законсервировало весь ужас и разруху селения.
Лоб Зети покрылся складками. Она держала меня за руку, и все время жалась. И это придавало мне сил. Зети ступала по белесой дороге с утрамбованными цветными камешками. И каждый скрежет камней отзывался в сердце тревожным эхом.
Я вспомнил, что ропт может быть неподалеку. Впрочем, я не собирался просто так умирать. Если чудовище меня схватит я буду драться, кусаться, царапаться, я постараюсь вырвать ему язык, сломать зуб, проклясть в конце концов, будучи раздавленными в его жерновах челюстей.
Дом Зети монстр разрушил. Сейчас от него торчали острия кирпичной кладки. И оконная рама одиноко торчала из разрушенной стены.
Зети подошла, и очертания ее лица приняли совсем страдальческое выражение. Она несмело дернулась и остановилась от окрика.
- Зети, я сначала пойду.
Девушка кивнула. Я опустил свой рюкзак, перепрыгнул обрушенную стену, заглянул внутрь. Пол покрывала кладка. Крыша – смятая, и разжеванная лежала в огороде, прилегавшем сбоку, а рухнувшие плиты перекрытия упирались в пол в одной стороне дома. Маленькая кровать с наваленными туда кирпичами, разорванный надвое диван. Из распахнутого шкафа торчало длинное серебристое платье. Когда я вышел, Зети смотрела на меня с тревогой в глазах. Я кивнул, и девушка скрылась в руинах своего дома. Походив перед домоv, я пошел за ней. Она сидела на коленях, держа в руках детскую футболку. Обернувшись, я увидел, что горе обезобразило ее юное лицо. На миг она показалась мне старухой. Вытерев слезы, Зети взяла в руки фломастер и на стене дома написала. «Мама, папа, Элоик, я выжила! Я буду ждать вас у папы в башне». А потом она села перед разрушенной стеной и снова погрузилась в рыдания. Повернувшись, я вышел.
- Можно идти, - раздался вскоре одухотворенный голос из-за спины. Она держала добротный небольшой рюкзак.
Лоб девушки сложился двумя складками.
- Они разрушили мой дом, но моя любовь осталось со мной, - Зети поникла.
В поисках слов, которые подошли бы пилигриму-воителю или виконту я откашлялся, но предательские уста извергли какую-то чепуху.
- Так-то оно так, - я пожал плечами.
Девушка нерешительно вышла на дорогу.
- Нам нужно найти оружие, - сказал я. – Без оружия вообще опасно путешествовать.
Зети посмотрела на меня круглыми глазами.
- Может...у папы на работе. В башне.
Она показала рукой на темное здание. Единственная многоэтажка, возвышающаяся над селением: узкое, длинное и серое. Темные окна мерцали под солнечными бликами.
***
Где-то скрипела ставня, иногда дорогу перебегали сумасшедшие псы. И тогда моя спутница вздрагивала и прижималась ко мне.
- Спокойнее, все хорошо, - говорил я, хотя чувствовал обратное.
- Постой, - сказала Зети. – Ты слышишь?
Я остановился напряженно, вслушиваясь в пустоту.
- Ничего не слышу.
- А, по-моему, кто-то плачет.
Зети повернула и легко скрылась за покосившимся забором. Я побежал следом. Миновал развалины глиняного дома. На стене висел плакат с полуголой рокершей. Оборванные края трепетали. На полу покосился детский велосипед. Я оглянулся. Тишина.
За обрушенной деревянной оградой торчал огромный дом. Даже разрушенный он выглядел красиво – лимонные кирпичные стены и огромные окна. Его окружал ухоженный садик с гравийной дорожкой
Одна сторона дома отсутствовала. Стена лежала прямо внутри дома. А за разрушенной кладкой... на паркете сидела девочка и плакала. Светлые волосы, затянутые в два пучка. Желтое платье в горошек и белые колготки с красными сандалиями. Она плакала, навзрыд не переставая. У ее ног бесновался маленький щенок: черный с белым ухом. Глаза ярко-голубые мелькали то тут, то там. А нос белый и немного свинячий.
Я смачно выругался. Зети, сбросила на землю рюкзак и подбежала к девочке, перепрыгивая через обломки кирпичей. Присев она развернула ее к себе и взяла плечи.
- Где твои родители? – спросила она.
Девочка молчала и продолжала плакать. Щенок, пытался подпрыгнуть, высунув язык. Девочка молчала. Я содрогнулся от мысли, что, наверное, малышка стала немой.
На меня она взглянула украдкой.
- Где твоя мама? – спросила Зети. Девочка вдруг заморгала глазами и заплакала.
- А папа где? А бабушка? С тобой есть взрослые.
Девочка громко заплакала. Зети молча обняла девочку. Щенок теперь пытался подпрыгнуть на спину девушке.
- Ты давно здесь?
Девочка молчала.
- Где ты спала?
Девочка молча показала на собачью кроватку, которая чудом уцелела после обрушения стены.
- Ты спала с щенком?
- Его зовут Шопик, - наконец-то я услышал ее голос. Немного надрывной. И нежный, точно шепот самой природы.
Зети повернулась и посмотрела на меня.
- Как тебя зовут? – спросил я, присаживаясь рядом.
Девочка что-то сказала. Но я не расслышал.
- Что?
- Баша, - повторила девочка.
– Баша. Милашка, сокровище, - покачала головой Зети. - Не может быть, чтобы тебя звали Баша.
- Может, - сказал я, держа в руках фотографию в рамке. – Здесь написано, что это Баша Фью Мортугале. Какое-то уж больно оригинальное имя ей подобрала программа имянаречения.
- Ты не ходила в детский садик? – поинтересовалась Зети.
- Я собиралась пойти в садик, - объяснила девочка. – Но я уже взрослая и ходила в школу.
- В школу, - изумилась Зети.
- Да у нас дома была школа, и мама была моей "учитейнисей", - объяснила девочка.
- Так, где твоя мама?
- Мама, - девочка вдруг скорчила страшную рожицу. – Маму забрало чудовище.
Произнеся это, девочка закрыла лицо пухлыми ручками.
- Не плачь детка, все хорошо с твоей мамой, мы ее найдем, - Зети взяла ее за руку.
- Как зовут твою маму?
- Эника.
- Нет, ее маму зовут Эвеника, - я поднял над головой сертификат об окончании курсов диспетчера антропоидов.
Ветер загудел в просветах развалин. Глаза девочки заблестели. Она даже улыбнулась.
- Правда, вы найдете мою маму?
- Конечно солнышко, мы будем ее искать.
- Вы будете искать чудовище, которое ее забрало?
- Обязательно, - кивнула Зети.
- А когда я найду это чудовище, то скажу, – отдай мою маму. И побью ее.
Зети закусила губу.
- Конечно солнышко, ты его побьешь. Обязательно побьешь.
- Подожди, - сказал я. – А вдруг ее родители придут за ней?
Зети посмотрела на меня уничижительно.
- Что ты предлагаешь?
- Мы не можем забрать ребенка, - сказал я.
- Ее родителей уже нет, посмотри здесь все в крови, - Зети вздохнула. -
Давай поищем ее вещи. Дитя настрадалось так, что не исключено, что эта малышка стала сильнее, чем мы.
***
Наша компания двинулась в сторону башни. Щенок бежал столь проворно, что успевал по дороге чем-то поживиться. Но от нас он не отставал и даже не собирался.
Девочка иногда вырывалась и пыталась поймать бабочек, порхающих около нее.
Я шел, чуть отстав, оглядывая Зети, Башу и щенка. Если ропт появится, то мы обречены. Шансов убежать нет никаких. Мысль об этом заставила меня дышать чаще.
Единственное высокое здание в этом селении, разрази ее тромбон, выглядело как башня какого бесноватого волшебника. Она должно была бы задевать облака, но задевала чувства ворон. Они кружили над зданием, понимая, что именно здесь они выглядят очень аутентично.
У здания с огромной забетонированной территорией я насчитал семь этажей. Всего один ряд окон – как в башне. Не покрашенное строение сохраняло серый бетонный цвет. Такие же мрачные заскорузлые ступени покрывал ореол пыли. Внутри все пахло запахами сырости и пыли. И лишь последний этаж утопал в коврах. Как-никак офисные помещения.
Эпицентром здания оказался кабинет с надписью «Директор». Обстановку украшало кожаное кресло, черный стол, диспенсер, ковер с древними орнаментами и толстый слой пыли. Увы, но оружия в открытом настежь сейфе не оказалось.
Зети накрыла стол. Мы все втроем, включая Шопика, что успел нагадить на ножку стола, сели завтракать. Копченое мясо, сливки, хлеб. Самая вкусная еда за последнюю неделю длиною в жизнь.
***

Глава 4

Выстрел. Я вскочил. Во дворе элеватора кружили мотоциклы. На бетонной площадке уже выстроились полукругом машины – древние электрокары, покрытых пылью и зеленым соком растений. Мотоциклы газовали, и грохот их моторов заставлял дрожать стекла на нашем этаже.
Обеспокоенная Зети протерла глаза и приподнялась. Реснички запорхали точно бабочки.
- Кто это? – спросила она.
Я пожал плечами.
Девушка подошла и припала к окну. Аромат ее волос накрыл меня с головы до ног.
На площади стоял парень в черных очках. Сквозь белую обтягивающую майку рвались мышцы. Аккуратная стрижка напоминала ирокез. Он подносил ко рту рацию и вглядывался вдаль. Подбородок возделся, демонстрируя, что его обладатель необычайно высок. На голову выше всех остальных.
Вдруг к плацу в середине двое мужчин в банданах из машины выволокли двух полных женщин, связанных скотчем. Их бросили на бетонную площадку на колени. Впрочем, парень в черных очках не обращал на них никакого внимания.
К парню в очках подошел толстый мужик в цветной рубашке и шортах. Через плечо у него висел карабин. Смех пробирал его всего. Явно жизнь удалась.
Снизу начали раздаваться их голоса. Послышался раскатистый смех.
Зети повернула ко мне обеспокоенное лицо.
- Это мародёры, - сказал я.
Только сейчас я почувствовал смрад, что шел от трубы отопления. Щенок затявкал, словно почувствовав опасность. Человек в очках, словно почувствовав наш взгляд, поднял голову наверх. Я нагнулся, увлекая Зети.
- Нам нужно на крышу, - девушка расширила глаза. Бери ребенка, а ты рюкзаки.
Я побежал по коридору, держа в руках Фью, которая начала протирать глаза.
- Куда мы в такую рань, придурок, - девочка недовольно оглянулась по сторонам. Я невольно раскрыл рот от удивления.
Наверх вела вертикальная железная лестница. Она заканчивалась люком. Малышка охотно поползла по лестнице наверх передо мной. Я толкнул люк.  И он не думал поддаваться.
- Сильней толкай, - прошипела Зети. – Он тяжелый.
Словно атлант я, согнувшись в три погибели, уперся ногами и тогда чугунный люк со скрипом откинулся. Фью ловко наступив мне, на плечо оказалась на крыше. Я поднялся следом.
То, что я увидел на крыше, меня поразило. Шезлонги, бар, навес, террасная плитка.
- Оставайся здесь, не уходи, - крикнул я.
- Мой щенок, - возмущенно вскрикнула она.
– Твой щенок пошел загорать.
Затем устремился назад. Зети с трудом поднялась на пару ступенек, не в силах поднять мой рюкзак.
Я ухватил оба рюкзака в одну руку и начал подниматься. Я выкарабкался наружу первым, а затем подал руку Зети.
И в это время на лестничной площадке показались люди. Я заметил одного из них – зеленые волосы, татуированные синие руки. Он открыл рот, а затем быстро побежал наверх. Он посмотрел мне в глаза. В этот момент они мне показались самыми круглыми вещами на свете. Два круга белых, и два пепельно-черных. И сейчас они вперились в меня и даже не моргали. И это продолжалось несколько секунд. Однако пистолет в его руках, так и не выстрелил. Его очаровал этот моментом. Не каждый охотник готов к тому, что когда подойдет к озеру он увидит уставившегося ему в глаза жирного оленя.
Я смотрел ему в глаза и закрыл люк.
- Засов, - крикнула Зети.
Последний элемент со скрипом заехал в паз. Я откинулся на теплую крышу, вздрагивая и вытирая пот. А потом раздались гулкий удар, от которого люк начал вздрагивать. Через некоторое время стуки прекратились.

***                                              

Так мы оказались в добровольной ловушке. Выдержанной в стиле ресторана. Где-то даже цвели фикусы. На резных балясинах беседки сидели воробьи. Я сел за один из столов. А затем положил на него обрезок трубы, обнаруженной перед баром. Мои спутники последовали моему примеру.
- Кто это придумал? – перевел я дух.
- Здесь папа проводил время, - Зети обхватила руками щеки, а затем покопавшись в рюкзаке наполнила стакан с кефиром Фью. - А потом он помышлял сделать на крыше убежище, что-то вроде крепости.
- Можно еще, - сказала девочка и протянула стакан. Зети начала набирать ей кефир.
- Это настоящая крепость, - заметил я. – Вот только они нас заметили. И это плохо.
Мгновение спустя раздался еще один стук в люк. Сначала настойчивый, а потом требовательный. Впрочем, стуки стихли очень быстро.
- Прости, - Зети понурила голову. – Ты говорил, что они придут, а я не послушалась.
- Не переживай, - заявил я, поигрывая черенком. – Никто сюда не сунется.
Стрекот прервал наш разговор. Над нами завис дрон. Огромный серебристый он уставился на нас своим красным глазом – камерой. Где-то внизу раздались окрики. Я поднял кружку со стола и спрятал ее за спину.
А потом начал подходить к дрону.
Крики внизу раздавались все сильней и сильней. Я увидел, что окуляр камеры смотрит на девушку.
А я метнул в дрон стакан. Раздался гулкий удар. А потом дрон крякнул и начал падать под углом и скрылся внизу. Внизу раздались крики возмущения.
Я подошел к краю. Мародеры, казались, очень маленькими отсюда. Но разговаривать можно было без труда. Вокруг царила могильная тишина. Парень в очках приставил ладони ко рту. Он скалился.
- Ты что с дроном сделал гондон? - крикнул он. – Тебе конец.
Я показал ему средний палец.
- Спускайтесь и мы просто поговорим.
Я мрачно покачал головой.
- Здесь, два жителя этой деревни, если вы не спуститесь, мы их пристрелим, - продолжил парень.
- Спускайтесь, - прокричала одна из пленниц, стоявших на коленях.
- Убивай, - прокричал я. – Я их знать не знаю.
Внизу заулюлюкали.
Парень, достал пистолет и пальнул в мою сторону. На меня брызнули бетонная крошка.
- Я вырву тебе руки, - кричал он.
***
Казалось, что бандиты забыли о нас. Мародёры занимались своими повседневными делами – грабили разрушенное селение. Скарб они сваливали на площадку. Самое ценное складировали в микроавтобус. Несколько человек занимались записью и складированием добычи.
Мои владения – бетонная площадка в заплатках из рубероида и небольшой уголок с баром и барбекю с шезлонгами с навесом. Я обходил их словно лев, держа в руках огрызок металлической трубы. Я нашел ее возле барбекю.
Тем временем щенок спустился вниз. И теперь мельтешил, где-то между ног мародеров. Периодически он действительно получал от них смачного пинка. И отвечал скулежом. Он тявкал, смотрел по сторонам, а хвост его дрожал.
А потом пошел дождь. Мелкий дождь придал серой бетонной крыше зловещий кровавый оттенок. Воздух вокруг окрасился в мышиные тона, барабанная дробь капель возвестила о начале большого оркестрового концерта. Причем с кульминацией в виде молнии и раскатов грома.
- Ой, что это! – вскрикнула вдруг Зети.
Я оглянулся. Над уступом показалась трехглавый якорь. Как раз когда дождь только начал набирать силу. Лысая голова вынырнула из-за края крыши и уставилась своими звериными щелочками.
Я уже подбежал. Сердце моё колотилось как ненормальное.
Густые сросшиеся брови и большие пепельные глаза. Голова стала явью. Кошмаром из всех моих детских снов. Человек ничего не боялся.
Я бил по голове. Точнее один раз. Руки были не моими руками. И дубина не моей. Это рефлекс откуда-то из глубины веков. Виконт где-то там наверху аплодировал и присылал воздушные поцелуи своему потомку - неумехе.
Человек громко закричал и сгинул до того как я его ударю.
Я выглянул вниз. Здоровый мужчина в черном камуфляже повис на веревке над окном последнего этажа. И неестественно вывернув ногу. Он поливал меня руганью. Другой человек помог ему залезть обратно.
***
- А почему они плохие? – спрашивала девочка.
- Потому что, они хотят нас побить, - отвечала Зети.
- А почему они хотят нас побить?
- Их мама плохо воспитала.
- А почему их мама плохо воспитала?
Пленницы оставались под дождем. Одна из них в какой-то момент начала истошно кричать. И одному из мародеров пришлось ее успокоить хорошей оплеухой.
Малышка заснула прямо под звуки дождя. Ноздри ее вздрагивали во сне. Фью смогла съесть большой сэндвич, от которого раньше воротила нос.
Зети гладила ее по голове.
- Они могут попытаться залезть, - сказал я, вернувшись из очередного выхода к стороне, откуда пытался залезть лысый.
- Чпок.
- Да.
- Ты такой отважный и добрый, - вздохнула Зети и спрятала голову в коленях.
Я ничего не ответил. Лишь встал и попробовал вглядеться в тучи, простертыми до горизонта. На губах застыл запах крови.
***
- Что она делает? – закричала Зети.
Малышка Фью стояла на краю крыши.
- Вы слышите меня плохие дяди. Слышите. Я вас побью.
Девочка кинула в них камень.
Вскочив ото сна, я стремглав бросился к краю крыши. Фью оказалось у меня в руках, но все еще продолжала грозить им рукой Мародеры стояли внизу и гоготали. Один из мародеров – светловолосый и прозрачными глазами прицелился, сложив руки.
После того как дождь стих мародеры продолжили грабить селение. Опять загрохотали мотоциклы. Пленницы лежали внизу прямо на земле. Одна из женщин, похоже, потеряла сознание. Они оставались под проливным ливнем.
- У нас есть консервы, - заметила Зети после ужина. – Хлеб кончился. Воды тоже немного.
- В бочках есть немного дождевой воды, - отвечал я.
Тем временем до нас доносились запахи шашлыков. Мародеры устроили пир.
***
Когда заалела вечерняя заря, внизу под металлическим выпуклым люком раздались удары. Я подошел ближе с бьющимся сердцем. На ее поверхности появилась точка. Красная как закат. А потом сквозь образовавшуюся дыру, просочилось пламя – голубое – словно утренняя звезда.
- Что это? – спросила Зети.
- Сварка, должно быть, - отвечал я. – Пытаются вырезать люк.
Зети и Фью испуганно обнялись и начали ждать.
Я подошел к краю крыши. Вожак в очках обратил на меня внимание. Он по-прежнему находился на своем любимом месте. Возле белого джипа в окружении свиты.
- Дурная идея, - прокричал я. – Одного я по любому убью.
- Ты уже труп, - прокричал толстяк, стоявший рядом с ним. - Дело времени.
Мародеры прожгли в люке продольную линию. Все что оставалось мне – это ждать. Я сжимал холодную трубу. А потом я почувствовал на плече руку Зети.
- Они до нас доберутся, - прошептала она. – Я хотела сказать. Я просто считаю, что...ты такой смелый. Спасибо тебе.
Девушка смотрела на меня прямо и уверенно. А потом ее лицо расплылось в улыбке.
- У тебя сейчас глупое лицо.
Она повернулась и пошла. Я догнал ее за стойкой бара – длинным белым и таким пустым. Деревянный пол легко поскрипывал под ногами.
Фью, спала на подстилке укрытая с головы до ног по другую сторону бара. Тонкая свеча все еще рвалась из-под люка. Я тяжело дышал и смотрел на ее губы. Труба со звоном упала. Губы Зети были столь же влажные, как облака, нависшие над нами.
- Какой удивительный вечер, - прошептала Зети, отстранившись. – Мне кажется, что я на море. Посмотри.
Зарево облаков, залитых серебристой луной клубились в пустоши. Очертания сопок придавали горизонту форму морских волн. И шипение горелки походило на шум моря.
Я смотрел на Зети, а она на меня. И словно бы она качнула головой в мою сторону. Вдруг раздался вой моторов. На улице послышался топот ног. Застрекотала рация и крики.
- Что случилось? - спросила девушка. Она отстранилась.
Пламя сварки исчезло. Я побежал к краю крыши. Внизу мародеры спешно погружались в машины. На нас они даже не смотрели. Вожак на подножке белого джипа раздавал указания по рации.
А потом караван, взревев, устремился в густоту ночи.
- Они ушли, - сказал я, вернувшись к Зети, которая все еще сидела на бетонной крыше, обхватив руки коленями.
Она победоносно улыбнулась и встала. Когда я попробовал ее поцеловать, она увернулась.
– Ты не должен этого делать, - взгляд девушки похолодел.

Глава 5

Щенок, взвизгнув, бросился к нам в сумерках. Он принялся лобызать нам руки. Он прыгал и рвался к нам. Зети улыбаясь, чмокнула его в нос. Маша попробовала проснуться, но не получилось, она, зевнув, снова устроилась у меня на плече.
- Помогите, - раздался голос из темноты. Приглядевшись, я понял, что это те самые пленницы. Пожилая и полная молодая женщины связаные сейчас сидели, прислонившись к стене.
Я передал малышку Зети, а сам подошел к ним. Я достал из рюкзака нож и разрезал путы.
- Куда они ушли? – спросил я.
- Ропты идут сюда, - объяснила одна из них, потирая руки. – Они нас оставили специально в качестве дармовой еды. Они уже давно нас возят.
Женщины поспешили распрощаться. Мародеры оставили в 40 милях к северу в соседнем селении, их мужей с детьми.
- Нам надо уходить на север, - сказала полная женщина, вытирая слезы.
- А мы уходим на юг, - я встревоженно огляделся по сторонам. – Будем идти вдоль реки. Попробуем найти караван беженцев и пройти с ними через пустошь. Вы простите, что я не согласился спуститься...
- Ну, уж, я бы ради вас точно не спустилась, - заявила толстуха. – Ой, а можно я поцелую малышку на прощание. Какая она у вас все-таки храбрая. Я так молилась, чтобы бандиты до вас не добрались. Они просто сумасшедшие.
***
- Ты долго там? - крикнул я, пряча голову от моросящего дождя. – Ропты будут с минуту на минуту.
Фью закутанная в куртку Зети, мерно посапывала у меня на плече.
- Я взяла для тебя куртку папы, - Зети выбежала со своего дома. – Я написала на стене, что жива и отправляюсь на юг, и чтобы они искали галонет и писали мне на электронную почту. А теперь надо зайти домой к Фью.
- Нет, у нас нет времени,
- Идите в сторону пустоши, я вас догоню, - сказала девушка. – Она посмотрела на меня. Лицо ее блестело от моросящего дождя. – Я согласилась пойти с тобой на юг ради Фью. Девочке нельзя оставаться здесь – это опасно для нее.
Но уходить далеко мы с Фью не стали, а остались посреди улицы. Содрогаясь, я всматривался в пустынную ночь, откуда в любую минуту мог появиться голодный ропт. Где-то там замелькали огни. Кто-то направлялся в село. И этот кто-то не исключено пересечется с роптом.
И лишь услышав знакомые шаги и бледную тень девушки, я вздохнул с облегчением. Наш маленький отряд ушел в сырую ночь.
***
Жаворонок прыгал в сухую траву. Одинокое облако плыло вместе с нами. Пустошь и горизонт. В жизни я не мог представить, что способен одолеть пару десятков миль, будучи навьюченным как верблюд. В отражениях редких луж я украдкой наблюдал за своей спутницей, чьи каштановые волосы струились водопадом к земле. Щенок фыркал, натыкаясь на слепней и ос. Казалось, он единственный был счастлив и не скрывал этого.
Надо уйти как можно дальше в пустошь. Подальше от роптов.
Через некоторое время я понял, что привалы становятся все чаще и чаще. Я покрылся потом, и стал дышать чаще. Моя цель – излучина реки, до которой я планировал добраться до обеда, зеленела вдали.
Зети не жаловалась. Она таинственно улыбалась, подставляя лицо ветру, и периодически находила подбадривающие слова для Фью, висевшей у меня на руках.
В какой-то момент шум двигателя автомобиля вызвало у меня буквально панику. Я оглянулся. Сзади ехал автомобиль. Черный внедорожник. Колеса с мощным протектором и угловатые формы выдавали в нем основательность и брутальность. Такого автомобиля я у мародеров не видел.
Почесав затылок, я махнул рукой...
Какого было моё удивление, когда мощный внедорожник остановился. Дверь чуть ли не со скрипом отворилась. Внутри сидел седовласый старик. Клетчатая рубашка, клинообразная белая бородка и рубашка в черную клетку. Огромные покрытые белыми волосами руки. Старик поддернул очки на носу. Машина не шумела совсем. Совершенное чудо техники. И внутри сидел респектабельный, а возможно даже богатый человек. Причем он был богат своим внутренним миром. Сейчас я видел каждый волосок на его руках, напоминающий джунгли какой-то неведомой планеты. Ноздри зашевелились как у дракона. Доброго седого дракона. А еще у него огромный нос. Это не нос, а просто огромная картошка, покрытая узлами: бесформенный кусок плоти.
- Не подбросите? – спросил я.
- Куда?
- Нам бы к Атласным горам, но если до реки добросите, все равно рады были бы.
Старику ответ понравился, потому что он удовлетворенно крякнул. Уютное, прохладное нутро внедорожника нас словно засосало. Я водрузился на переднее сиденье.
- А Шопик? – завопила Фью.
- Шопик останется – его будут ждать друзья,- повернувшись, объяснил я девочке.
- Шопик! – воскликнула Фью.
Машина поехала. А щенок некоторое время недоумевавший, что остался, тут же припустил следом. Через некоторое время щенок превратился в точку. Старик вздохнул. Машина, замедлившая ход, окончательно остановилась.
- Возьмите пса, - скомандовал старик. Точнее прохрипел. После каждой фразы он кряхтел.
Машина тронулась вновь. На этот раз на заднем сиденье сидел песик. Он тяжело дышал, и блестевшие пуговки смотрели в пустоту.
Старик молчал. На все вопросы, он хмыкал.
- Мы вам премного благодарны, - проворковала Зети.
Старик почесал бороду.
- Куда же вы направляетесь? – помялся я.
- Далеко, - процедил старик. 
- Мы направляемся на юг, - после паузы продолжил я. – В горы. Говорят там безопасно.
- Сейчас нигде не безопасно, - отрезал старик.
***
Старик почти не смотрел на нас. Взгляд его был блуждающий и очень цепкий. В голубых глазах мелькала искра, периодически прожегающая дорогу. Губы его безмолвно шевелились, словно он с кем-то разговаривал.
- У вас довольно неплохая водительская хватка, - заметила Зети. Казалось, она заигрывала.
- Отличная, - согласился старик. Он вдруг улыбнулся и расправил плечи.
Вдруг старик крякнул.
- Я не понял, - сказал он, вдруг очнувшись. – Кто вы такие. А ну марш из машины.
Автомобиль остановился и окутался пылью.
- Как вы же сами остановились, - возразил я.
- Что? Я что с ума сошел останавливаться. Я не останавливался, даже когда на дорогу бабы с младенцами бросались. А ну вышли.
Мы с Зети переглянулись.
- Хорошо, - сказал я. – Но добросьте нас хотя бы до реки.
- До какой реки?
- Она совсем недалеко отсюда.
На заднем сиденье раздались всхлипывания. Фью заплакала и бросилась в объятья Зети.
- Мы уходим, оставьте здесь, - сказала девушка. – У нас есть гордость и честь. К чему уговаривать этого старика. Пожалуй, песок, что нас окружает, менее черств, чем вы.
- Нет, мы не выйдем, - крикнул я.
- Я не понял, кто это плачет? - спросил старик.
- Это Фью ей пять лет, - сказала Зети.
- Четыле, - возразила девочка. - А нет точно 5.
- А ты кто такой?
- Чпок. Бум Чпок.
- Что? Что он сказал.
- Он говорит, что его зовут Чпок, - подсказала Зети.
- Чпок? Этого малахольного зовут Чпок, - изумился старик.
Я надул губы, и открыл было рот, но не посмел огрызнуться. Перспектива начать мерить пустошь шагами мне показалось непозволительной роскошью.
- А вас как зовут? – миролюбиво поинтересовалась Зети.
- О! Меня Давид Яуш. Профессор. К вашим услугам.
- У вас дореволюционное имя, - догадался я.
- Точно, - обрадовался старик.
- А вы профессор чего? - не унималась Зети.
- Да, - махнул рукой старик. – Физики.
Через некоторое время я понял, что он дал по газам.
***
Водянистые голубые глаза профессора, когда он поднял очки на лоб, казались, излучали маслянистый теплый свет. Только сейчас я заметил, какие огромные руки у профессора. В его движениях, словах ощущалась первобытная сила. Необычный ученый. Он сочетал в себе силу и ум.
Меня сморил сон. Голову кидало на кочках, и я просыпался, оказываясь в царстве образов, намеков и грохота слов, как пушечный выстрел.
Тут мне в голову пришла мысль, от которой я содрогнулся, и я усилием воли заставил себя проснуться.
- Мы проехали плес, где встретились? – спросил я у девушки.
- Полчаса назад, - улыбнулась Зети. – Но я не стала тебя будить. Может быть нам лучше доехать до Атласных гор вместе с уважаемым доном.
- Возможно, мы едем в ту же сторону, что и мародеры, - сказал я. – Ни факт конечно, но не исключено. Предлагаю поехать по какой-нибудь другой дороге. Или остановиться. Но ехать на юг сейчас нельзя. Давайте переждем один день. Встанем на привал. Выставим караул.
- А мне плевать, - медленно повторил профессор. А затем высказал такое ругательство, что у щенка встали уши на голове. Зети распахнула в ужасе глаза.
- Точно, - сказала Фью. И повторила то же самое ругательство.
Впрочем, у ругательства был смысл. Профессор хотел продолжать ехать по той же дороге.
Теперь у меня сон пропал. С ужасом я понимал, что внедорожник профессора, возможно, движется навстречу нашей погибели. Но попросить остановиться, чтобы вылезти из машины, не смел. Река отсутствовала вблизи. Высадка означала неминуемую смерть.
- Прошу вас профессор, смилуйтесь, давайте сделаем привал, - шептал я в ужасе.
Профессор хмыкал, улыбался и качал головой. На его лице застыла зловещая ухмылка.