Измена. Аллергия на ложь

Глава 1

Утро началось не с резкого звонка будильника, а с едва уловимого, уютного аромата. Запах свежесваренного кофе мягко просочился в спальню, вытягивая меня из глубокого сна. Я потянулась, чувствуя, как мышцы приятно расслабляются после вчерашнего напряжения.

Я открыла глаза и увидела Захара. Он сидел на краю кровати, бережно держа поднос, и в его взгляде было столько нежности, что сердце невольно сжалось.

— Доброе утро, Ева, — его голос, низкий и чуть хриплый спросонья, всегда действовал на меня успокаивающе.

На подносе был мой любимый завтрак: омлет, тосты и чашка, над которой вился тонкий пар. Захар наклонился и поцеловал меня в лоб. Его кожа пахла домом, привычным парфюмом и чем-то родным. В этот момент мне захотелось просто остановить время.

— Это за вчерашнее? — я сонно пробормотала, приподнимаясь на локтях. — Решил меня подкупить?

— Виноват, Ева Максимовна, — Захар покаянно развел руками. — Сам не представляешь, как мне было паршиво. Сидел на этом совещании, смотрел на часы и понимал, что ты там одна. А связь в новом головном офисе просто черная дыра. Пока не закончат настраивать систему безопасности, глушат сигнал периодически... Я даже смс отправить не смог, а потом телефон сдох окончательно.

Я вздохнула и взяла чашку. Кофе был без сахара, как я люблю.

— Понимаю. Работа – это святое, у самой вчера день был напряженный, что я еле дождалась окончания рабочего дня. Просто... обидно. Я так ждала этого вечера. — грустно улыбнувшись, я взяла тост.

Вчера я готовилась к нашему свиданию с каким-то девичьим восторгом. Шёлковое платье, запись в салон, предвкушение спокойного вечера без разговоров о патологиях и графиках дежурств. Мы в браке шесть лет, и я до сих пор дорожу моментами «только для нас». Работа в акушерстве научила меня, что жизнь очень непредсказуемая, поэтому время, проведенное с любимым человеком для меня очень ценно.

Я прождала его в ресторане час. Сначала надеялась, потом злилась, а под конец просто почувствовала опустошение. Вернувшись домой, я аккуратно повесила платье в шкаф. Оно так и осталось «невыгулянным», напоминанием о том, что наши планы в последнее время всё чаще срываются.

— Обещаю искупить, — Захар накрыл мою ладонь своей.

Он дождался, пока я отставлю пустую чашку на поднос, и вдруг, заговорщически улыбнувшись, запустил руку в карман своего шелкового домашнего халата.

— Чуть не забыл. Вообще-то, это должно было случиться вчера в «Метрополе», под звуки джаза и в гораздо более романтичной обстановке, — он протянул мне небольшую коробочку из темно-синего бархата. — Но раз уж вечер не получился, пусть это станет моей компенсацией.

Я замерла, глядя на футляр. Внутри что-то тихонько екнуло, смесь предвкушения и легкой неловкости. Захар щелкнул миниатюрным замком, и на свет явилось нечто ослепительное. Внутри, на белоснежной атласной подложке, покоился изящный браслет: тонкая платиновая нить, в которую были вплетены несколько глубоких, васильково-синих сапфиров в окружении мелкой бриллиантовой крошки. Камни мгновенно поймали утренний солнечный луч и рассыпали по стенам спальни холодные синие искры.

— Захар… — выдохнула я, касаясь пальцами прохладного металла. — Он невероятно дорогой красивый...

— Он напоминает мне твои глаза, когда ты счастлива, Ева, — муж улыбнулся и, аккуратно достав браслет, сам застегнул его на моем запястье. — Я обязательно искуплю свою вину за вчерашнее. Обещаю. И начнем мы с этой пятницы.

Он мягко, но уверенно погладил меня по руке, не отрывая взгляда от моего лица.

— В банке будет крупный корпоратив в честь юбилея холдинга. Торжественная часть, пресса, все наши ключевые клиенты, акционеры и партнеры. Я хочу, чтобы ты была рядом. Как моя главная поддержка и самое прекрасное украшение вечера. Пойдем?

Я посмотрела на сапфиры, которые теперь обвивали мою кожу, подчеркивая бледность запястья. Пятница. Мой самый тяжелый день, когда поток пациенток кажется бесконечным, а к вечеру я мечтаю только о горячей ванне.

— В пятницу у меня запись расписана практически до ночи, Захар, — я прикинула в уме график, вспоминая сложных рожениц и первичные приемы. — Но… ради такого важного события я попробую что-нибудь придумать. Может, сдвину последних пациенток или попрошу коллегу меня подстраховать. Думаю, если закончу к семи часам вечера, то как раз успею заскочить домой переодеться и к восьми буду готова.

— Вот и отлично, — Захар просиял и снова поцеловал мою ладонь, чуть выше своего подарка. — Я пришлю за тобой машину прямо к клинике, чтобы ты не теряла время за рулем. Хочу, чтобы в этот вечер ты чувствовала себя королевой, а не врачом после тяжелой смены.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри окончательно тает лед вчерашней обиды. Он старался. Он действительно старался сгладить углы нашего непростого образа жизни, наполненного дежурствами и совещаниями.

Захар чувственно меня поцеловал и ушел в душ, оставив после себя ощущение нежности и трепета. Вчерашняя обида окончательно испарилась, уступив место желанию продлить это редкое мгновение близости.

«К черту графики и серьезность», — пронеслось в голове.

Я скользнула к зеркалу, легким движением скинула шелковую сорочку и осталась стоять в полосе утреннего света. Мне хотелось увидеть его лицо, когда я внезапно появлюсь за стеклянной дверью душевой кабины. Хотелось вернуть ту искру, которая за шесть лет брака стала затухать под тяжестью нашей занятости.

Я на цыпочках подошла к ванной комнате. Из-за двери доносился мерный шум льющейся воды и глухой стук капель о кафель. Я уже протянула руку к ручке, предвкушая облако пара и теплые объятия, как вдруг замерла.

Шум воды не смог заглушить голос Захара. И это было не “душевое” исполнение его любимой песни.

— Прекрати! — его тон был резким, хлестким, совершенно непохожим на тот бархатный голос, которым он только что ворковал надо мной в постели.

Я застыла, рука так и осталась висеть в воздухе, в сантиметре от холодной дверной ручки.

Глава 2

— Захар! — мой собственный голос показался мне чужим и каким-то не решительным.

За дверью на секунду воцарилась мертвая тишина. Даже шум воды, казалось, стал тише.

— Черт... — приглушенное ругательство мужа едва долетело до меня сквозь плеск капель, но в нем, мне показалось, была досада. Я невольно поежилась.

Через мгновение послышалась какая-то возня, и голос Захара снова стал тем самым бархатным, обволакивающим, «домашним».

— Да, дорогая? Ты что-то хотела?

Я замялась, мне не хотелось устраивать допрос, но и узнать, кто эта женщина, нарушившая наше утро, мне нужно было узнать.

— Я хотела спросить... — голос дрогнул, и я сглотнула вязкую слюну. — Отвезешь ли ты меня на работу сегодня? Прости, кажется, я помешала... Ты говорил по телефону?

Аккуратно спросила я, надеясь не вызвать у мужа приступ раздражения. Захар терпеть не мог, когда я вмешивалась в его дела. Он всегда говорил, что для него очень важно личное пространство.

— Да, с работы звонили. Прости, Ева, — спокойно ответил он, и я услышала, как он отодвинул створку душа. — Опять этот филиал, будь он неладен. Напирают с отчетами прямо с утра. Слушай, я буду выезжать уже минут через пятнадцать, а ты обычно долго собираешься. Ты не успеешь.

— Хорошо, поезжай один, я не буду тебя задерживать, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал буднично. Спорить и доказывать, что я могу собраться и за пять минут, не хотелось.

Я вернулась в спальню, накинула халат и, стараясь не смотреть на смятую постель, подхватила поднос с завтраком. На кухне меня встретил хаос, неизбежная плата за «романтический» порыв Захара. Он умел делать красивые жесты, но совершенно не умел убирать их последствия. На столешнице темнели кофейные круги, в раковине громоздилась испачканная сковорода, а крошки от тостов рассыпались по всему полу.

Пока я методично приводила кухню в порядок, шум воды в ванной стих. Вскоре послышались уверенные шаги Захара, он прошел в спальню одеваться. Сборы у него всегда были отточены до автоматизма. Через несколько минут он уже стоял в дверях кухни, безупречный в своем деловом костюме, свежий и собранный.

— Я поехал, Ева. Буду скучать, — он подошел ко мне, мимоходом коснулся губами щеки и пожелал хорошего дня.

Оставшись в тишине, я стала собираться на работу. Мой путь лежал в медицинский центр “Семейное здоровье” – клинику, которая заслуженно считалась лучшей в городе. Я работала в ней уже пять лет. Это было современное здание в деловом центре города, где за стерильной чистотой и мягким светом находились новейшие технологии и лучшие специалисты.

По пути на работу я то и дело прокручивала в голове слова мужа: «С работы звонили». Я тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли. У Захара действительно сложная работа, управление банком сопряжено с постоянным стрессом. А его «личное пространство»... что ж, за шесть лет я научилась принимать эти правила. Наверное, я просто слишком остро отреагировала на его резкий тон в душе. В конце концов, в каждой семье бывают моменты, когда работа бесцеремонно врывается в частную жизнь.

Ну ничего! В пятницу мы обязательно всё наверстаем. Корпоративные вечера в банке Захара всегда были событием городского масштаба. Помпезные залы лучших отелей, сверкающие хрусталем люстры и изысканные угощения, над которыми колдовали именитые шеф-повара. Это был мир безупречного сервиса и статусных улыбок. Мир, где всё выглядело идеальным.

Закрыв глаза на мгновение, я представила как живая музыка заполняет пространство, а мы с Захаром кружимся в танце. Я обязательно надену то самое платье, которое вчера так и не увидело свет. Тонкий синий шелк, безупречный крой и сапфировый блеск на запястье. Эти мысли вызвали у меня улыбку.

Остаток пути на работу прошел не заметно.

Я толкнула тяжелую стеклянную дверь клиники, и меня мгновенно обволокло привычное тепло и едва уловимый аромат стерильности. Девочки на ресепшене мне приветливо заулыбались.

— Доброе утро, Ева Максимовна!

— Доброе, — я остановилась у стойки, поправляя сумку на плече. — Как прошла ночь? В нашем отделении были поступления или жалобы?

— Все спокойно, — ответила старший администратор, сверяясь с монитором. — Ваша ночная смена передала, что эксцессов не было, все пациентки в стабильном состоянии. У вас первый прием через пятнадцать минут.

Я поблагодарила их и направилась к лифту. Поднявшись на свой этаж, я вошла в кабинет. Мое личное пространство, где каждый предмет стоял на своем строго отведенном месте. Я одела бордовую форму нашей клиники. Список записей на сегодня сообщал, что первой значилась Лиана Сергеевна Корнилова.

Лиана Сергеевна не была «сложной» в медицинском смысле, беременность двадцать одна неделя протекала без серьезных патологий. Но как человек она вызывала у меня странные, противоречивые чувства. Заносчивая, привыкшая к особому вниманию, она вела себя бесцеремонно, порой нарушая ту тонкую грань между пациентом и врачом, которую я старалась поддерживать.

Посмотрев на часы, я поняла, что пора начинать. Прошло десять минут, но Корнилова не появлялась. Я решила выйти в коридор. Открыла дверь и осмотрелась. Она стояла всего в паре метров от моего кабинета. Она была ко мне спиной, увлеченно разговаривая по телефону, и, видимо, не слышала, как я вышла.

— Ну, сахарок, не дуйся на меня, пожалуйста, — ее голос, обычно резкий и требовательный, сейчас звучал приторно-сладко, с капризными нотками. — Я все поняла... Ну не ругайся, этого больше не повторится!

Я собиралась ее позвать, но услышанные далее слова буквально лишили меня дара речи.

— Захарчик! Ну прости меня, котенок... Никаких звонков с утра...