Измена - дело семейное

Пролог

- Наташенька, куда делся Олежек? – спрашивает свекровь, откладывая в сторону опустевшую чашку чая. – Что-то давно его нет, я начинаю волноваться. Надо было просто вызвать местного электрика!

- Люда, парню пятый десяток, а ты всё пуповину не перережешь! – тут же реагирует мой свекор – Алексей Петрович. – Уверен, всё с ним хорошо.

- Причем тут пуповина, Лёш, у ребенка же сердце!

- Я пойду за ним, – мягко кладу ладонь на плечо свекрови, – поищу. Не переживайте.

При ней я стараюсь не показывать, как на самом деле волнуюсь за здоровье мужа с тех пор, как он два месяца назад попал в стационар с серьезными осложнениями на сердце после тяжело перенесенного ковида.

Да и при Олеге тоже молчу – чтобы не задевать. Ни одному мужчине не хочется чувствовать себя уязвимым. А Олег просто ненавидит это и ужасно злится, когда его жалеют. Выхожу в прихожую – к лестнице. Сквозь проём видна гостиная. Пересекаемся взглядами с Лерой – нашей с Олегом старшей дочкой.

- Мам, и наушники мои спусти, пожалуйста, раз идешь наверх, – бросает она с кресла.

Киваю.

Поднимаюсь на второй этаж коттеджа в Сосновом Бору, который мы сняли на эти три дня, чтобы отметить сразу несколько значимых семейных событий в компании самых близких. Мы – это я, муж, наши дочери, его родители, наш друг семьи Вадим Миронов, двоюродный брат Олега Паша Ситов с женой Мариной и сыном.

Остальные приглашенные гости и аниматоры не смогли добраться до нас: вчера, чуть ли не сразу после нашего заселения на главной дороге рухнула опора высоковольтных ЛЭП из-за ураганного ветра. И теперь въезд и выезд из посёлка заблокирован.

А полчаса назад в доме отключилось электричество, и Олег пошел проверить щиток и до сих пор не вернулся. Первым делом иду в щитовую, но его там не нахожу.

Чтобы не бродить долго по дому в поисках мужа, по пути пытаюсь до него дозвониться.

Не отвечает.

Опять на беззвучном оставил, наверное, – бубню себе под нос. Бесит эта его привычка – никогда не отвечает с первого раза!

Поднимаюсь наверх. В коридоре, в ванных комнатах всё еще отключен свет. На всем этаже ни звука. Никого – все на первом.

Даже младшие дети – и те внизу: из-за ливня не могут выйти во двор и сидят на диване в гостиной, смотрят что-то на своих планшетах.

В комнате, которую заняли я и муж, тоже темно и тихо.

Мозг пронзает страшная догадка: наверное, Олег вышел во двор покурить после обеда.

- Что за безответственность!

Тревога накатывает волнами. Понимаю, что так нельзя, что он и сам не мальчик, должен понимать, как вредно нарушать предписания врача, но все равно не могу убедить себя не паниковать. Как вспомню его испуганный взгляд тогда, в мае, когда его увезли по скорой с приступом нестабильной стенокардии, ноги в буквальном смысле подкашиваются.

Коротко выругавшись, останавливаюсь у панорамного окна на втором этаже, с которого открывается вид на двор. Красиво оформленный сад с кустами и ландшафтным дизайном. Баня, мангальная, лобное место, где мы хотели собираться вечерами, когда дети уснут, пока погода не подкорректировала наши планы. Немного виден и угол соседнего коттеджа. Олега не видно.

Отгоняю от себя плохие мысли.

«Куда ты положила наушники?» – пишу Лерке в нашем семейном чате перед тем, как спуститься вниз.

«В моей комнате, на тумбе у кровати. Футляр-стетоскоп», – прилетает тут же.

Ну, конечно.

Лера решила пойти по стопам деда и стать врачом – учится на хирурга. Чем мой свекор, который до сих пор работает в ВМА, неимоверно гордится, так до конца и не смирившись с тем, что единственный сын прервал династию и не поступил в медицинский. Нет-нет, да и вспомнит об этом за застольями.

Погруженная в мысли, направляюсь в дальнюю комнату справа по коридору.

Нахожу наушники там, где сказала дочь. Хватаю, собираюсь уже выйти, но что-то меня останавливает.

Я не сразу понимаю, что.

С какой-то заторможенностью мозг пытается найти простое объяснение тому, почему в полутьме комнаты Лерки слышны какие-то лязги и шорохи. Все же внизу?

Кроме Олега.

Всё, что случается после, я наблюдаю, как будто со стороны.

Как будто это не я, а кто-то другой подходит к наполовину приоткрытой двери ванной комнаты. Не я, а кто-то другой щурится, пытаясь сфокусировать взгляд на странных фигурах, отбрасывающих тени на мраморе настенной плитки. Не я, бл*ть, а кто-то другой наконец разглядывает в одной из этих фигур Олега. Он стоит боком – не видит меня.

А я вижу его спущенные до щиколоток джинсы. Вижу его голый зад. Его телефон на полу. Слышу, как лязгает по плитке пряжка его ремня. Слышу его неровное дыхание.

В тупом оцепенении наблюдаю за тем, как мой Олег – мой муж, моя опора и гордость – трахает кого-то так увлеченно, что даже не замечает моего присутствия. Неужели он не слышит, как лихорадочно стучит в груди моё сердце?

Онемевшие пальцы выпускают наушники. Те падают и гулко стучат о ковролин.

Олег инертно поворачивает голову, встречается со мной глазами, продолжая при этом совершать ритмичные движения задом.

Секунда, вторая, третья – и его лицо пронзает судорога, а в глазах – вспыхивает осознание.

- Наташа.

- Охренел? Я Марина! – слышу знакомый голос где-то на уровне раковины.

И мой мир рассыпается на части.

Эти три дня должны были быть наполнены смехом наших младших детей, которым вчера исполнилось по десять лет, тостами за счастье Паши и Марины сегодня вечером – в день их хрустальной свадьбы.

А вместо этого громким набатом в моих ушах продолжает резонировать лязг металла по кафелю, ознаменовавший конец всего, во что я верила.

- Наташенька! Ну что, нашла Олега?!

Глава 1.1

За день до событий пролога.

Три внедорожника по очереди заезжают во двор. Мужчины синхронно, будто выполняя некий ритуал, выходят из машин, перекидываются парой слов, похлопывают друг друга по плечам. А потом начинают выгружать сумки и коробки с продуктами.

Олег, Паша, Вадим.

Алексей Петрович, мой свекор, с важным видом осматривает участок. Оставшись довольным, запрокидывает голову, смотрит на посеревшее небо.

- Смотри-ка, тучи собрались, – замечает он.

- Как собрались, так и разбегутся, – пыхтит изрядно поправившийся за последний год Паша, неся ящик с напитками. – Ну что, заселяемся? Кто первый выберет комнату – того и пульт!

Начинается веселая суматоха. Двери хлопают, Лёшка и Вероничка – наши младшие – с визгом несутся в дом. Лерка спокойно ждет, пока Олег вытащит ее увесистую дорожную сумку, и неспешно, плавно, следует за ним. Смотрю на них из машины и улыбаюсь. Вот он, мой прекрасный мир, в сборе. Выхожу, захлопываю дверцу нашего Эксплорера и вдыхаю полной грудью загородный воздух.

- Наташ, куда убрать торты? – сдувая со щеки прядь, уточняет Марина, которая держит на руках высокую коробку.

- В большой холодильник, там есть место. – Заправляю ей за ухо темные волосы, беру второй торт из салона. Уже полгода прошло, а я никак не привыкну, что она теперь шатенка.

Внезапно безоблачное небо затягивается темными тучами. Ветки сосен, еще недавно лишь лениво покачивавшиеся, вдруг начинают метаться, сгибаясь под натиском набирающего силу ветра.

- Да уж, погодка разошлась не на шутку, – говорит Вадим, подходя к крыльцу. – Хорошо, что мы успели вовремя.

И тут с неба начинает накрапывать дождь. Не ждем, пока нас накроет ливнем – все бежим в дом.

Через полчаса в большой гостиной с панорамными окнами царит уютный хаос. Чемоданы стоят в углу. Дети, быстро проглотившие по бутерброду, уже носятся где-то на втором этаже.

Но главный признак того, что выходные начались – в руках у мужчин поблескивают баночки с холодным пенным. Выгрузив провизию, они сидят в гостиной на длинном угловом диване и что-то оживленно обсуждают. Олег, поймав мой взгляд, подмигивает. У него хорошее, легкое настроение, и от этого на душе становится тепло. Мы с ним очень нуждались в этой передышке после больницы.

- Пап, какой пароль вайфая? – раздается с верхней ступени лестницы. Вероника и Лёша спускаются вниз. Дочь идёт к отцу и садится к нему под бочок.

- Вот это да! Настоящий ураган! – восторженно кричит Лёшка, прилипнув лбом к стеклу.

Дождь, о котором не было ни слова в прогнозе погоды, обрушивается на дом внезапно и яростно, как из ведра. Бьет по крыше и окнам миллионами упругих струй. Вид из панорамных окон превращается в размытое водяное полотно, за которым мелькают бешено треплющиеся деревья.

- Главное, чтобы доставщики смогли проехать, – говорит Людмила Ивановна, подходя к окну. – Хорошо, что хоть основные продукты мы привезли сами.

Олег идет к окнам, встает рядом с матерью. Его лицо становится сосредоточенным, нахмуренным. Я знаю этот взгляд – он оценивает риски.

- Нет, ба. Главное, чтобы свет не отключили, – бросает Лера, не отрываясь от телефона. – А то интернет пропадет.

- И телевизор! – вторят ей младшие.

- Генератор должен быть, – успокаивает их Олег. – Всё решаемо.

Я и Марина помогаем свекрови расставлять продукты по шкафам. Привозить столько еды была её идея. Людмила Ивановна не признает кейтеринг и твердо уверена, что без её фирменного оливье праздник – не праздник.

Слышу, как Паша смеется громче всех. Он прилично опередил остальных, открывая уже вторую баночку. Марина бросает на него короткий, испытующий взгляд, но тут же отворачивается.

Паша этого не замечает. Зато замечаю я.

Друг за другом на телефоны приходят сообщения от гостей – не могут ехать дальше, что-то огромное перекрыло проезд. Аниматоры тоже, помучившись, разворачиваются и уезжают, о чем сообщают звонком.

Всё идет не по плану.

Вместо веселой развлекательной программы – новости по телевизору.

Вместо шашлыка на мангале – мясо в духовке.

Свекровь нарезает оливье, сетуя, что курьер не сможет доставить зеленый лучок.

Мы с Мариной накрываем большой стол в гостиной. Расставляем посуду, нарезки, домашние заготовки, на которых тоже настояла Людмила Ивановна.

К ужину садимся за праздничный стол под жуткие раскаты грома.

- Ну, поскольку мы тут все свои, предлагаю взять на себя роль тамады! – провозглашает Алексей Петрович, поднимая бокал. – Дорогие наши именинники, Лёшка и Вероника! Десять лет – это первый серьезный юбилей. Растите большими, здоровыми, умными и всегда оставайтесь такими же дружными!

- Как время пролетело, – улыбается Марина.

- Да, они так привязаны к друг другу! – поддакивает мужу Людмила Ивановна.

- Еще бы, даже родиться решили в один день! – С необъятной теплотой в голосе произносит Олег.

- Это мой пацан поспешил, так то ему еще месяц в идеале надо было посидеть у Маришки в пузе. – растягивая гласные, басит Паша. – Очень с сестричкой встретиться хотел.

Они еще и похожи! Не знай я доподлинно, что их рожали разные матери, думал бы, что они родные, мамой клянусь! – довершает Вадим, имитируя нарочито армянский акцент. У него армянские корни, но если об этом не знать, никто и не догадается.

Смеемся.

- За вас, ребятня!

Глава 1.2

Звон бокалов, улыбки, воспоминания. Фраза за фразой мы переносимся в такой же дождливый июльский вечер десятилетней давности, когда прямо у нас дома с разницей в несколько часов сначала преждевременно отошли воды у Марины, а потом начались схватки у меня – потому что перенервничала, ожидая новостей из роддома, куда Марину отвез мой Олег.

Потому что Паша был в заграничной командировке.

Меня в роддом вез Вадим.

Сложная беременность, месяцы на сохранении, стремительные роды – и тем не менее, всё было хорошо, и нас с Вероничкой выписали, как полагается, на третий день.

А Марина с сыном пробыли в больнице еще несколько недель – из-за недоношенности ребенка поместили в кювез. И Олег все эти несколько недель разрывался между домом, работой, школой и кружками одиннадцатилетней Лерки и больницей, нося Марине передачи.

Было сложно, но мы справились.

Как хорошо, что всё это теперь в прошлом!

А неизменным осталось одно – мы всё так же могли положиться на свою семью. Будто прочитав мои мысли, Олег находит мою руку под столом и сцепляет наши пальцы в замок.

Мы с Олегом – однокурсники. Оба – дипломированные юристы. Но если я осталась в профессии, Олег решил уйти в бизнес.

- О чем ты задумалась? – целует меня в висок.

Смотрю на него, пожимаю плечом, а в груди разливается тягучее, пьянящее чувство блаженства. Он не просто муж – он часть меня. Самый родной человек в этом мире.

Не знаю, как бы я жила дальше, если бы тогда, в мае мы не успели...

Отгоняю страшные мысли. Хватит.

Это тоже в прошлом.

Несмотря на сорвавшиеся планы, в гостиной царит теплая, домашняя обстановка.

Мы с Мариной меняем тарелки, разливаем по чашкам чай и кофе.

После торта дети выходят из-за стола.

Сажусь рядом с мужем.

Краем глаза замечаю, как к нам, пошатываясь, подходит Паша. Сдвигает стул рядом и тяжело на него опускается.

- Олег, Наташ, – начинает он, широко улыбаясь. – Вы знаете, я на вас смотрю… Ик И просто завидую. Белой завистью!

Олег скептически ведет бровью. Я крепче сжимаю руку мужа. Видно, что Ситов перебрал.

- Нет, вы не понимаете! – машет свободной рукой Паша, пытаясь поймать мысль. – Вот вы уже сколько лет вместе? Двадцать?

- Двадцать четыре, брат, – поправляет его Олег. – Скоро и наш юбилей будем праздновать. Подносит к губам мою руку, целует обручальное кольцо.

- Двадцать четыре! – повторяет Паша с придыханием. – Больше половины ваших жизней! А вы всё как новобрачные. Вон, шепчетесь, улыбаетесь… А у вас дети! Проблемы! Здоровье... Вы, эт самое... Вы – крепость, Орловы!

- Паш, ты загнул, – мягко пытается остановить его Олег. – У всех свои трудности.

- Нет! – Паша бьет себя в грудь с такой силой, что сбивается дыхание. Откашливается и продолжает. – Я знаю, что говорю! Вы – пример. Идеал. А я… – Его голос внезапно дрожит, а воодушевление на лице сменяется такой тоской, что у меня сжимается сердце. Наклоняется вперёд, опустив голову, и, понизив голос до шёпота, произносит: – Я думаю, что Марина меня разлюбила.

Между нами повисает неловкая пауза. Хорошо, что все заняты и не слышат слов Ситова.

Олег хмурится.

Прочищает горло.

- Паш, что за глупости. – тянется к стакану с минералкой. – Ты всё преувеличиваешь, как всегда. На, выпей воды.

- Я не пьян! – огрызается Паша, но его мутный взгляд говорит об обратном. – Я всё вижу. Ви-и-ижу, брат! Она меня не слушает, не слышит. Волосы, вон, покрасила, одеваться стала по-другому. Отворачивается, когда я пытаюсь её обнять. Спит у края кровати, будто ей противно ко мне прикоснуться. Мы живём как соседи, бл*ть, по коммуналке!

Он сглатывает ком в горле и смотрит на Олега умоляюще.

- Олег, скажи, что я не прав. Скажи, что это мне кажется.

Наши взгляды одновременно непроизвольно устремляются к Марине. Она стоит у дивана, говорит с моей свекровью, спина её напряжена, а пальцы вжаты в бархатную обивку. Нас она не слышит, слава Богу.

- Уверен, что кажется. Павел, это не тема для общего обсуждения, – жёстко и холодно говорит Олег. – Разберитесь наедине, брат. О таком с другими не говорят.

- Вы – не другие, вы мне самые близкие в этом мире!

- Паш!

- Ла-а-адно, сменили тему. – краснеет деверь. – Давай тогда о китайцах.
О китайцах – в офисе, брат. – хлопает того по плечу мой Олег. – Дай отдохнуть.

- Понял, принял. – встает, пошатываясь, идет к моему свекру.

- Олег, что это было? – спрашиваю тихонько, чтобы Паша не услышал. – Ты думаешь, это правда?

- Да бред пьяного, – отмахивается он. – С утра уже забудет, что нёс. Надо только сейчас за ним присмотреть, чтоб не наделал глупостей.

- Ага, – киваю, всем сердцем желая, чтобы он оказался прав.

Я жмусь к плечу мужа, стараясь отогнать внезапно накатившее чувство тревоги. Все же у ребят было хорошо. Собственно мы тут еще и ради них. Завтра мы отметим их хрустальную свадьбу. Просто Паша перебрал. Просто у них временные трудности. У всех бывает.

Глава 2

К событиям пролога.

Наверное так выглядит состояние аффекта.

Мозг, отказывающийся сиюминутно принимать реальность, не выключается полностью, а словно распадается на части. И каждая из них борется за доминирование: одна кричит, вцепившись в волосы предателя, другая – холодная и рациональная – строит планы мести.

В моем случае, кажется, происходит сбой в матрице.

И моя внешняя оболочка продолжает действовать на автопилоте, выполняя заученные, бытовые алгоритмы, пока внутри я тихо умираю.

Я не помню, как вышла из комнаты Леры. Не помню, как ступенька за ступенькой спускалась по лестнице. Кажется, будто я просто моргнула – и перенеслась вниз. И совершенно не понимаю, почему так жжет в груди.

Всё, что я ощущаю – это мое собственное ровное – слишком ровное! – дыхание.

В ушах стоит густая, ватная тишина, сквозь которую едва пробиваются голоса членов семьи.

- Мам, нашла? – Лера поднимается с кресла.

Не останавливаюсь. Отступаю от лестницы и иду на кухню, к остальным. Не знаю, что они видят на моем лице, но почему-то все разом замолкают.

- Что?! – вспыхивает Людмила Ивановна. – Что-то с сыной?!

О, нет, дорогая свекровь, с ним как раз всё хорошо. Он только что кончил и теперь, наверное, доволен и счастлив.

- Мам?

Перевожу взгляд на старшую дочь.

- Что?

- Что с тобой? Ты почему так странно улыбаешься?

Я улыбаюсь? Касаюсь пальцами правой руки губ – и правда, улыбаюсь.

Алексей Петрович откладывает телефон и смотрит на меня пристально, оценивающе. Хмурится.

- Наташ, ты в порядке? – подается вперед Вадим, который до этого молча наблюдал за всем с высокого барного стула. – Нашла Олега? Он наверху?

- Нет. – вырывается из меня до того, как я успеваю решить, вывалить всё на них разом или дождаться героев дня и сделать это в их присутствии.

- Ой, да как же так? – не унимается свекровь, бросает на мужа испуганный взгляд. – Лёш, сходи во двор, посмотри!

- Люда, не нагнетай. Всё с парнем нормально. – А сам смотрит на меня, будто ищет подтверждения своим словам на моем лице.

- Мам, а наушники? – вытягивает ладонь Лера.

- Не нашла.

- Ну-у, – бормочет она, не отводя удивленного взгляда, – ладно. А что ты тогда держишь в руке?

Опускаю голову, смотрю – в левой руке зажат футляр для наушников в виде стетоскопа. Надо же, и правда. Помню, как я их выронила. А как подняла – уже нет.

Протягиваю.

Лера забирает.

- Спасибо.

- Ой! Олежка! – восклицает внезапно свекровь и подскочив с места, несется к двери. – Да как же так!

Оборачиваюсь – Олег уже на нижней ступени. Смотрю на него и не узнаю. Еще утром он сидел за завтраком солидным, статным сорокатрехлетним мужчиной, а сейчас на кухню заходит кто-то сутулый, несуразный, лишь отдаленно напоминающий человека, которым я жила больше двадцать лет. Светло-русые волосы взъерошены, на лбу испарина.

- Наташ, я всё объясню!

И в этот момент реальность снова обрушивается на меня. Оглушительной, беспощадной волной боли и осознания.

Предатель.

Изменник!

И с кем?

С Мариной? С женой собственного брата, который так переживал накануне, что нажрался вхлам и до сих пор спит? У них же сегодня юбилей свадьбы... Дом полон людей!

А если бы в комнату вошла не я, а Лера?

Да как же это возможно, Господи?!

Олег шумно выдыхает. Делает шаг ко мне, неуверенно протягивает вперед руку, убирает обратно, смотрит, смотрит, смотрит!

Поджимаю губы.

Ухмыляюсь.

- Милая, не делай спешных выводов!

Качаю головой.

- Сыночка, на тебе же лица нет! – хватает его за локоть свекровь, ведет к угловому дивану. – Садись! Наташ, дай ему воды! Ой, да что ж это...

Олег вырывается из её хватки и снова подается вперед, ко мне.

- Наташа.

Не двигаюсь с места.

- Пожалуйста.

Молчу.

- Любимая, дай мне всё...

Удивительно. Нет ведь ни истерики, ни обвинений, ни слёз – а он всё бледнее и бледнее.

- Наташ, да дай ему наконец воды! Ему же плохо!

Не двигаюсь с места. Опускаю голову – упираюсь взглядом на его болтающийся ремень. Видимо, в спешке попал не в ту дырочку.

И почему-то от этой мысли – от этого пошлого каламбура!– громко прыскаю. На глаза почему-то наворачиваются слёзы. Лицо искажается в гримасу – и из меня вырывается...

Смех.

Слишком резкий – Олег отшатывается.

Слишком неожиданный – свекровь вскрикивает и падает на диван.

Слишком заливистый.

Слёзы всё льются и льются, а я продолжаю смеяться, не в силах остановиться.

Не могу поверить. Не могу принять.

Не могу...

Муж хватает меня двумя руками, прижимает к себе.

- Наташа, любимая!

Меня передергивает.

Сдираю с себя его руки. Смотрю ему прямо в глаза, в эти любимые до каждой морщинки глаза, в которых сейчас один лишь панический ужас. И сквозь смех, сквозь слезы, на одном дыхании, громко, чтобы слышали все, шиплю:

- А я переживала, что ты курил!

Глава 3.1

А потом наступает опустошение.

Смех прерывается. И мне мгновенно становится плевать на всё. Плевать, что они подумают. Плевать на вытаращенные глаза, на причитания свекрови. Плевать на Олега, который бормочет что-то мне вслед.

Поворачиваюсь и иду к выходу мимо удивленной Леры, мимо Алексея Петровича, чье лицо становится серым, бесцветным, мимо Вадима, который вот-вот прожжет дыру в моей спине. У самой двери вдруг слышу какой-то шорох.

Смотрю наверх – Марина уставилась на меня взглядом, в котором нет ни стыда, ни сожаления, ни чувства вины.

Хватаю ключи от машины и выхожу, отсекая себя от этой грязи.

В лицо тут же бьет холодный ветер вперемешку с острыми каплями дождя, который шел всю ночь – и до сих пор. Дождь накрывает меня с головой, но мне и на это плевать. Пусть промокну. Пусть окоченею. Может, так будет легче ничего не чувствовать.

Как будто, не июль, а ноябрь.

Как будто природе тоже больно.

И всё вокруг как будто искажено через кривое зеркало: вчера всё было ярким, цветущим, а в воздухе витали легкость и предвкушение праздника. А сейчас он такой густой, такой тяжелый, что каждый вдох, каждый выдох дается с трудом.

С трудом распахиваю ворота. С трудом переставляю ноги, приближаясь к машине. С трудом хватаюсь за ручку.

Дергаю, дергаю, и только потом вспоминаю, что надо снять блокировку.

Перед тем, как захлопнуть дверь автомобиля, сквозь шум дождя улавливаю, как хлопает входная дверь дома.

Изо всех сил тяну на себя ручку, закрываюсь в салоне, блокирую двери, чтобы Олег не смог открыть снаружи. Не могу его видеть! Не могу забыть его разомлевший взгляд, тут же сменившийся ужасом. Не могу попасть в замок, пальцы дрожат, ключ падает на коврик.

Понимаю, что Олег уже близко. Наклоняюсь, подцепляю пальцем брелок. Дурацкий громадный Эксплорер.

Приглушенно раздаются удары по стеклу и дерганье дверной ручки. Не смотрю на него.

Поворачиваю ключ, завожу двигатель, но не успеваю нажать на газ – впереди мелькает силуэт в темном. Бьет кулаками по капоту.

Всматриваюсь.

И моё сердце тоже пропускает удар.

Он стоит под проливным дождем без куртки, в темной футболке, в которой был с утра. Рыжевато-русые волосы прилипли ко лбу, на лице тревога и решимость.

Закрываю глаза и откидываюсь на сиденье. Жму на кнопку, стекло наполовину опускается. Он тут же подбегает, снова дергает ручку двери.

- Впусти меня.

И это не тот, кого я ожидала увидеть.

- Иди домой, Вадим.

- Наташ, твою мать, открой дверь. Что ты устроила?

- Иди! Домой! Вадим!

- А ты куда?

- Подальше отсюда!

- Я тебя не отпущу в таком состоянии.

Отчаянная злость наконец прорывается наружу. Поворачиваюсь к нему, впиваюсь пальцами в руль.

- Вадим, отойди от машины!

- Нет.

Его спокойствие выводит меня из себя еще сильнее.

- Я не буду с тобой разговаривать!

- Ты и не говори. Просто открой дверь.

Он всегда такой – еще со времен университета – рациональный, невозмутимый. Кремень, о который разбиваются любые эмоции. Я тоже такая. Это очень важно в нашей профессии. И до невыносимого ненавистно в эту минуту.

- Орлова. Пожалуйста, открой.

Жму на одну кнопку – стекло со свистом ползет вверх.

Смотрю на Вадима сквозь мокрое окно, будто сквозь барьер между двумя реальностями: в его – еще есть хоть какая-то логика и забота, в моей – только хаос и боль.

Так нельзя. Человек из-за меня стоит под проливным дождем, а я веду себя, как малолетка какая-то.
Рука сама тянется ко второй кнопке. Щелчок – двери разблокированы. Устало упираюсь лбом в кожаный обод руля, а по щекам тихо капают слёзы. Бог мой, как же больно!

Пассажирская дверь открывается, Вадим садится рядом.

- Теперь можем наяривать круги по поселку.

Бросаю на него непонимающий взгляд.

- Про ЛЭП забыла? Отсюда не выехать минимум еще сутки, пока не закончатся ремонтные работы.

Снова прячу лицо в руль.

Получается, уехать – не вариант. Значит, буду наяривать круги до тех пор, пока...

Пока что?..

Что дальше?

Как, черт побери, быть дальше?

Как жить, как существовать? Как дышать?

Мне не хочется устраивать сцену, кричать, рвать на себе волосы. Не хочется звонить подругам, вываливать в соцсетях грязное белье. Будить Пашу и орать ему в лицо: «Смотри, на ком ты женился!»
Нет. Ничего этого не хочется. Ничего. И не сейчас.

Но проблема сама собой не рассосется. Значит, надо успокоиться – я не хочу съехать в кювет, попасть в аварию, или получить удар током из-за проводов на мокрой дороге. У меня дети, я им нужна.

Жму на газ, медленно выезжаю со двора, пока где-то на подкорке зудит мерзкое: «Олег не вышел за мной».