Измена. Другая жизнь моего мужа

Глава 1

Сегодня просто прекрасный день – я узнала, что беременна. Утром сделала несколько тестов, оказавшихся положительными.

У нас с Димой наконец-то будет ребенок. После семи лет брака, после того, как все эти года я плакала в подушку, считала себя никчемной, пустой. Не достойной этого мужчины.

После того, как родители Димы настаивали на разводе.

Все это время я не сдавалась только потому что муж меня поддерживал. Он мое сокровище, не такой мужчина, как все, не такой, о каких меня предупреждала мама, когда еще была здоровой.

Наши с мужем отношения про доверие, про тепло, рождающееся только в объятиях людей, предназначенных друг другу судьбой.

Иду по подъездной дорожке, стуча каблуками, сжимая в руках бумажный пакет с продуктами.

Захожу в дом через кухонную дверь, чтобы сразу сгрузить покупки в холодильник, но вижу на столешнице два недопитых бокала с вином двадцатилетней выдержки из нашего погреба и полупустую тарелку с закусками.

Иду дальше. На нашем кожаном диване валяется женская сумочка из кожзаменителя. Дима такие мне никогда не покупал - всегда считал, что мой внешний вид должен дополнять его, как часы из Швейцарии достойного мужчину.

Беру сумочку в руки, кручу ее во все стороны, открываю и замечаю внутри кошелек. Такой же дешевый, я это знаю потому что Дима давно научил меня разбираться в дорогих вещах.

Внутри лежат две купюры по тысяче, скидочная карта магазина с недорогой косметикой, рядом в сумке нахожу паспорт. С фотографии на меня смотрит хищная девушка с перетянутым конским хвостом и головой, напоминающей яйцо.

Трофимовна Марина Васильевна. Тридцать семь лет.

Сердце бешено стучит.

Вдруг слышу доносящуюся из спальни музыку. Играет любимая Димина виниловая пластинка.

На негнущихся ногах поднимаюсь на второй этаж, двумя руками придерживаясь за деревянные перила. Голова кружится, но я упорно переставляю ноги, мир сужается до двери нашей спальни.

Музыка становится все громче, но теперь я слышу еще и голоса. Они звучат громко, но слов никак не разобрать.

Оказавшись перед дверью, я тянусь к ручке и осторожно на нее нажимаю.

Сразу слышу стоны: и женские, и мужские. Они переплелись в один быстро-быстро повторяющийся напев.

Вижу ягодицы Димы между длинных женских ног, одна ступня босая, на другой висит черная туфля, раскачивающаяся в такт движениям моего мужа.

Вижу лицо этой самой Марины Трофимовой – оно подбородком упирается в плечо моего мужа. Глаза закрыты, косметика растеклась по всему лицу. Руками она обнимает спину… нет это не может быть спиной моего мужа.

Он вдруг замедляется и сбрасывает с себя ее руки.

- Никаких царапаний, никаких засосов, я же ясно сказал, - слышу родной голос, в нем рычащие нотки.

Марина открывает глаза и сразу видит меня. На лице ее появляется широкая улыбка, она извивается, начинает двигаться быстрее, интенсивнее насаживается на того, кого я люблю вот уже семь лет.

- Почему? – шепчет. – Боишься, что твоя ненаглядная узнает? Так вон она, у двери стоит.

Дима резко поворачивает голову, видит меня и чертыхается, резко бледнеет.

- Аня, выйди! – кричит на меня.

Едва не спотыкаясь о порог, я вываливаюсь в коридор. Сердце стучит как бешеное. До сих пор не до конца осознаю, что только что увидела, но внутри под ребрами распространяется жгучая боль.

Нет… не может этого быть… ну просто не может!

Мозг все понимает, но обливающееся кровью сердце отрицает увиденное.

В спальне начинается погром и через пару минут появляется Марина, она идет, плавно покачивая бедрами. Любовница мужа придерживает расстегнутое платье-карандаш на груди.

Поравнявшись со мной шагом, она смотрит мне прямо в глаза и улыбается.

- Классный у тебя мужик, я буду иногда на нем кататься. Денежками надо делиться, моя дорогая.

- Свали отсюда или я тебя с лестницы спущу, - шипит на нее появившийся в проеме двери Дима в полотенце, повязанном на бедрах.

Волосы растрепаны, зубы сцеплены, взгляд настороже.

- Уже иду, - хмыкает она и спускается на первый этаж, виляя задницей.

Глава 2

Дима

Откинувшись на спинку мягкого кресла, прикрываю полотенцем свое упавшее достоинство и смотрю на девушку, сидящую на кровати. Это моя жена Аня.

Красавица, умница и отличница. Мечта любого мужика, моя гордость.

И это я сделал ее такой, превратил в истинную леди из обычной сельской простофили.

Да. Она моя. Каждый день, если захочу, потому что в этом заслуга моих денег, а ей, чтобы выглядеть идеально нужно всего лишь держать рот закрытым. Так не портится впечатление о красивой картинке.

Аня сжимает гладкие ножки, утыкается лицом в ладони и дрожит – беззвучно плачет.

Еще пятнадцать минут назад я был настроен на секс, но теперь вынужден наблюдать за ее истерикой.

- Почему, Дима? – спрашивает она дрожащим голосом.

- Я не нанимался в менторы, вытри сопли и поговорим!

Она всхлипывает еще громче и хватается пальцами за волосы – банальные некрасивые рыдания.

От скуки рассматриваю комнату. Наша супружеская постель вся помятая, прикроватный ковер криво сдвинут, из стереосистемы играет томная музыка, а из-под кровати выглядывают красные стринги.

Белье Марины. В спешке собираясь, красотка ушла без трусов.

Я даже не знаю, кто она такая. Не успел толком познакомиться, личная помощница партнера с работы в конце рабочего дня запустила руку в штаны. И вот я привез ее сюда потому что в это время года все отели забиты.

Да и не хотел слишком париться с одноразовым сексом.

Аня вернулась домой, когда мы трахались и увидела меня между расставленных ног другой женщины. Вообще я думал, что она сегодня у мамы, иначе не привел бы подругу домой. Подставился не специально.

- Я хочу услышать объяснения, - говорит Аня, вытерев рукавом слезы и в упор на меня уставившись.

- Оправдания не в моей природе. Ты же знала какой я, но все равно вышла за меня, - отвечаю, постукивая пальцами по подлокотнику кресла.

- Ты обещал не изменять, - шепчет она и красивые губы дрожат – сейчас снова заревет.

- Ты бы не вышла за меня, скажи я правду.

- А какая твоя правда? – спрашивает она и голубые глаза заглядывают в душу.

Ненавижу, когда она так смотрит, вся из себя невинная, ну просто ангел. Всегда чистая квартира, идеальные оладьи, в любой момент готова раздвинуть ноги, но все это так чопорно и блестяще, так отточено и идеально, что хочется грязи.

Заняться безудержным сексом в туалете ночного клуба, где от постороннего взгляда вас спасает хлипкая задвижка – Аня бы на такое не пошла, ее не так воспитывали. И я не смог вытравить из нее эту святую правильность даже за семь лет брака.

- Почему ты молчишь? Как часто вы с ней виделись? – допытывается она и старается не плакать, но дается это ей плохо.

- С ней – первый раз.

- Вы… хоть предохранялись, Дима? – ее голос дрожит.

К чему этот вопрос? Вряд ли от наличия презерватива ей бы стало легче.

- Нет. Презервативы в тумбочке закончились, но ты же знаешь, я по работе постоянно обследования прохожу. Я чист.

- Дима… - выдыхает она и всхлипывает громче.

- Что? Хочешь, чтобы я соврал? Я достаточно врал, а ты хочешь правды.

- С ней впервые… а был еще кто-то? – спрашивает и смотрит на меня невозможными голубыми глазами, полными слез.

- Зачем ты спрашиваешь? Больнее себе делаешь.

- Просто ответь, я имею право знать.

Ладно, раз уж имеешь право знать, так вот тебе правда.

- Риелторша, у которой покупал этот дом, свидетельница со свадьбы. Еще пару раз пересекался со старыми подругами.

Аня молчит, уставившись на меня, ни один мускул на ее лице не двигается, а глаза ненадолго становятся стеклянными и не голубыми, а серыми.

- Когда это было… со свидетельницей? – голос Ани звучит совсем тихо.

Припоминаю, они с этой девушкой уже лет десять как дружат, еще со школы. Вот она женская дружба. А ведь эта ее подруга после одного раза неделю штурмовала мой телефон.

- После венчания в машине. Ты сказала, что голова болит из-за шума, поэтому тебе и не предлагал.

Только в этот момент на лице Ани вспыхивает злость, но быстро пропадает. Иногда мне кажется, что она как северный песец – белая, пушистая и не способная на яркие эмоции.

Любой мужчина с такой амебой стал бы ходить налево.

- Семь лет вместе, ты все перечеркнул, - говорит сдавленно, не поднимает глаз.

- Успокойся и поговорим нормально. А чтобы думалось лучше усвой урок – с другими всего лишь секс, но женой я выбрал тебя. За семь лет ты не родила наследника, поэтому уйми свою истерику.

- Я же все это время лечилась, - бормочет она и вся краснеет.

Больше всего Аня стыдится, что так и не смогла выполнить своего женского долга. Это у нее больное место, и я обычно стараюсь лишний раз не поднимать тему, чтобы не задевать хрупкую душевную организацию, но сегодня Аня сама перешла черту.

Визуализация Димы

Вот так выглядит Дмитрий Раевский, главный герой истории:

Глава 3

Аня

Этот день стает одним из худших в моей жизни.

Я и до этого подозревала, когда находила длинные черные волосы у него в штанах и следы от помады на рубашке, но списывала все на случайности, осознанно закрывала на это глаза.

Потому что я – всего лишь девчонка из глухой деревни, переехавшая в столицу. Благодаря Диме я смогла помочь своей семье выбиться в свет, дальше старого неотапливаемого дома за сотни километров от больших городов.

Моя сестренка учится в престижной художественной школе, а маме смогли быстро диагностировать онкологию. Сейчас ее лечение на мне.

Все благодаря тому, что когда-то в нашем поселении побывал успешный бизнесмен Дима Раевский со своим проектом по лесозаготовке.

Тогда все наши девочки и даже женщины постарше посходили с ума из-за молодого и богатого красавца, но выбрал он меня, разглядел в невзрачной девчонке с толстой косой пахнущей сеном и деревенским загаром что-то такое, чего я и сама не видела.

Спустя семь лет мой муж приумножил свои капиталы. Дима Раевский баснословно богатый мужчина, а я – его жена. Слепая дура.

Хочется кричать от боли, хоть раз разбить дорогую вазу, но с детства привыкла давить все в себе.

Я уходила в продуктовый, а вернулась, чтобы увидеть напряженные ягодицы мужа между длинных ног кричащей красавицы, хватающейся пальцами за его спину.

Лучше бы я опоздала на час и не видела всего этого. Лучше бы продолжала быть глухонемой.

- Я беременна, - говорю ему, - остепенись, Дим, я не хочу рушить семью.

Он ведь всегда мечтал о наследнике. Ребенок должен остановить все его похождения, теперь, когда у нас будет полноценная семья.

Иначе… я не выдержу. А уйти все равно права не имею, мне нигде не взять таких денег на лечение мамы.

Дима, не проронив ни слова выходит из спальни, а через минуту возвращается с платиновой картой и протягивает мне, целует в макушку.

- Наконец-то, малышка. Держи, заслужила. Бери все, что хочешь, витаминки купи, на обследования сходи. Маме и сестре тоже пару сумок прикупи.

- Мне не нужны побрякушки, Дима. Мне нужен ты. И наш ребенок, - шепчу дрожащими губами и по щекам вновь текут слезы.

Я смотрю в одну точку перед собой, в ушах шумит. Не хочу верить… не могу верить… он ведь не такой мужчина.

Семь лет назад начинающий бизнесмен клялся мне в любви, говорил, что не встречал таких девушек, как я. Он был моложе, наивнее, я точно знаю, что тогда Дима руководствовался правильными принципами.

По его влюбленным глазам можно было сказать, что он ни на что меня не променяет. Мне хотелось в это верить и хочется до сих пор.

Но кем он стал сейчас?

- Успокойся. Я никогда не брошу тебя со своим наследником. Ложись спать, не нужны тебе переживания на ночь глядя.

Но я видела своими глазами.

- Дим, а что, если это конец? – хриплю я и душу наполняет чувство обреченности.

Неужели я смогу это переварить? Простить его, спать с ним в обнимку, улыбаться ему каждое утро…

Мне сейчас так больно, что я даже не знаю, как будет лучше.

- Замолчи! Запоминай: я ни-ког-да не дам тебе развода! Мы склеим все обратно, Аня! – он хватает меня за руку, я вижу, как двигаются желваки на его скулах. – Смотри на меня!

Я поднимаю лицо, смотрю на него сквозь слезы. В глазах Димы гнев и раздражение.

- Даже предполагать не смей, - рычит он, - никакого конца не будет, ты остаешься моей женой, я достану тебя из-под земли, поняла?!

Я медленно киваю и сглатываю вязкую слюну.

Он резко хватает со столика мою сумку и высыпает все содержимое в кресло. Среди моих личных вещей находит телефон и забирает его с собой.

- Это чтобы не наделала глупостей на эмоциях. Ты же знаешь, что сор из избы выносить не надо, слухи быстро разносятся. Утром мне спасибо скажешь.

- Это все, что сейчас тебя волнует? Слухи?

Кажется, что со слезой, упавшей с подбородка отрывается и частичка моей любви к нему. Лучше бы она вся исчезла.

Лучше бы я никогда не влюблялась в его лживые глаза.

- Да, малыш, ты остаешься идеальной верной женой, ухаживаешь за собой, обаятельно улыбаешься моим деловым партнерам и когда они сюда приходят – приносишь нам виски, а я содержу тебя, твою семью и нашего сына. И люблю тебя, как любил все это время. Это равноценный обмен.

- А если это девочка?

- Посмотрим, - отрезает и выходит из комнаты.

Такого его я уже знаю. Когда он так резко поворачивается ко мне спиной, то это значит, что разговор окончен.

Я укладываюсь в кровать, но сразу вспоминаю, как они… прямо здесь и как та женщина трогала мою подушку. Меняю постельное белье и давлюсь слезами. Каждую секунду кажется, что меня сейчас вырвет.

Семь лет. Семь.

Мы встретились, когда мне было семнадцать. Тогда мне казалось, что Дима мечта, что я слишком маленькая для него, а потом тем летом мне исполнилось восемнадцать…

Визуализация Ани

Вот так выглядит главная героиня истории Аня:

Глава 4

Просыпаюсь и обнаруживаю себя в кровати. Видимо, Дима ночью перенес, когда я уже спала. Его как всегда уже дома нет – он рано уходит на работу, но подушка рядом выглядит примятой.

Первые пару секунд после пробуждения кажется, что все хорошо, ничего не случилось и жизнь течет своим чередом, а потом наваливается реальность. Скопом, все вместе.

Свидетельница… Риелторша… Подруги. Кто еще? Кто еще мог быть?

Соседка из дома напротив, когда он выносил мусор и я не видела? Быстро перепихнулись и он пришел, как ни в чем ни бывало и целовал меня теми губами?

Подношу руку к лицу и закусываю большой палец, чтобы не разреветься в голос, но слезы все равно стекают по щекам.

Реальность теперь кажется местом похуже ада, потому что я все знаю, знаю, как меня обманывали все семь лет, но как назло заснуть обратно не получается.

Замечаю на тумбочке телефон. Все-таки Дима вернул его перед уходом на работу.

Светится одно сообщение от мужа:

«Малыш, только не дури, после работы я сразу домой».

Хочется запульнуть этим дорогим смартфоном об стену, хочется вернуться в свои шестнадцать в теплые объятия мамы, да пусть бы хоть в ту деревню – все равно лучше, чем жить с изменщиком.

Но не могу… мама на лечении, а мы переехали сюда, родного дома давно больше нет, его снесли, а землю Дима продал.

Телефон в моих руках жужжит, и я вижу входящее сообщение от незнакомого номера, нажимаю на иконку и открывается фотография полной женской оголенной груди с коричневыми сосками.

В эту же секунду приходит еще одно текстовое сообщение:

«Зацени, я только что скинула это нашему Димасику. Мне просто хочется знать у кого сиськи лучше…»

Сверху высвечивается имя пользователя «Марина». Я открываю фотографию профиля и вижу вчерашнюю женщину. Она выглядит сногсшибательно, вывернувшись на офисном стуле и держа кончик хвоста пальцами. Губы у нее накрашены ярко-красной помадой.

Закрываю чат и дрожащим пальцем нажимаю на «заблокировать пользователя», а потом жму «отмена».

Снова открываю чат и делаю скриншот, скидываю его мужу с припиской:

«Ты мог хотя бы позаботиться, чтобы любовницы не писали мне, твоей жене?! Эта стерва тебя стоит!»

Сообщение оказывается прочитанным почти сразу, я наблюдаю за тем, как Дима печатает и отправляет:

«Игнорируй. С ней все кончено».

С ней кончено. А с кем не кончено?

Хочется проорать это ему в трубку, но я сдерживаюсь. Не хочу скатываться в истерику, и так вся на нервах – это вредно для ребенка.

Оглядываюсь и обнаруживаю себя сидящей на полу, вся в слезах. Поднимаюсь и на негнущихся ногах иду к кабинету Димы, иногда он оставляет дверь открытой, если я подберу пароль к его домашнему компьютеру… если подберу…

Дергаю за дверную ручку, но она не поддается. Ключи муж всегда забирает с собой.

Прижимаюсь спиной к двери и сползаю на пол, на телефон тем временем идет вызов от мамы, я беру трубку.

- Анют, с тобой все хорошо? Что-то мне неспокойно и голова начала раскалываться, не к добру… - звучит мамин голос и на душе становится немного легче.

- Все хорошо, мам, ты главное не волнуйся, - говорю и стараюсь, чтобы голос не дрожал, хотя в горле такой ком, что каждое слово дается с усилием.

- Тебе Дианка звонила сегодня? Ей там денег на какую-то экскурсию надо, у тебя будет?

- Да, - говорю сдавленно, - конечно мам, я обо всем позабочусь.

- Ох, Анютка, ты моя гордость, только на тебя и могу положиться, если бы не вы с Димочкой мы бы с твоей сестрой по миру пошли.

- Перестань, мам, - стараюсь, чтобы голос был смешливым, а по щекам катятся слезы, - это все его деньги, я тут ни при чем.

- Как это ни при чем? Вы в законном браке, все имущество совместно нажито, непонятно еще кем бы Дима стал без тебя! Ты только скажи мне, если что-то случится… хорошо?

- Да, - выдыхаю я.

Но я не скажу. Никогда не расскажу маме обо всех многочисленных изменах Димы. Она его слишком любит и ценит. Ее это окончательно подкосит.

Захожу в спальню и упираюсь обеими руками в поверхность туалетного столика. Смотрю на свое опухшее от слез лицо, на голубые глаза, которыми Дима всегда восхищался больше всего из моей внешности.

Глаза овечки. Что ж, теперь я не овечка. Я все знаю, и пора перестать распускать сопли – от слез мое положение никак не изменится.

Тщательно умываюсь, привожу себя в порядок, делаю макияж, надеваю свой лучший брючный костюм и спускаюсь в кухню.

Достаю ланч-бокс и принимаюсь накладывать туда еду из холодильника, хочется плюнуть на фрикасе, но я сдерживаюсь.

Понесу обед ему на работу. Пора пересчитать сколько любовниц у него в офисе.

Я прекрасно знаю, как на него реагируют другие женщины, а вчера узнала еще кое-что – Дима не сдерживает себя даже во имя нашего брака.

Обнимаю ладонями живот. Слез уже нет, но внутри зияющая дыра, хочется снова сесть. Прямо здесь. На секунду кажется, что все силы меня покидают, что нет мочи даже дойти до кровати. Хочется лечь на пол и смотреть на небо в кухонное окно.

Глава 5

Офис Димы Раевского находится в одной из самых престижных высоток столицы. Вместе с пробками я доезжаю до работы мужа чуть больше, чем за час.

Паркую машину, захожу в лифт офисного здания и нажимаю на тридцать восьмой этаж. Некоторые коллеги Димы узнают меня и приветственно кивают.

Я ловлю на себе десятки взглядов и чувствую стеснение, но не сбавляю шага и не опускаю подбородка, все они наверняка знают о изменах моего мужа. Или многие.

Раз уж он изменил мне на нашей свадьбе со свидетельницей, то на работе точно делал это регулярно.

Кому-то из них жаль меня, кто-то считает меня дурой, трофейной женой, которая закрывает на все глаза. И все они правы.

Но я не хочу такой быть. Я не выбирала себе мужа изменщика, я выбирала мужчину, который смотрел на меня влюбленными глазами и готов был мир положить к моим ногам.

Все то было семь лет назад.

Дойдя до кабинета мужа, я застываю, потому что на месте его секретарши напротив двери кабинета сидит… Марина. Она меня не замечает – крутится на офисном кресле, держит телефон на вытянутой руке и выпячивает жирно подведенные губы.

- Что ты здесь делаешь? – спрашиваю едва слышно, но она реагирует – поворачивается ко мне и ее лицо озаряет улыбка во все тридцать два.

Замечаю на ее губах отпечатавшийся след от дешевой помады.

- О, Анечка, как я рада вас видеть! – она подскакивает и указывает на диванчик для гостей, поправляет декольте и неестественно круглые груди едва не выпрыгивают наружу. – Может чаю или кофе?

- Как долго ты здесь работаешь? – спрашиваю и голос под конец вопроса проседает.

- Сегодня первый день, меня попросили выйти на замену, но я так подумала… хочу остаться. Местечко уже прогретое.

- Где Дима? – спрашиваю совсем уж слабым голосом, но лицо стараюсь держать.

- Он на совещании в большом зале. Туда нельзя! – вскрикивает она, когда я уверенным шагом направляюсь к двустворчатым дверям.

Марина больно хватает меня за предплечье, острые ногти с глянцевым маникюром впиваются в плечо.

- Я же сказала, что нельзя! Там реально совещание, чего перепугалась? Он там деньги зарабатывает для твоих побрякушек, - злобствует и ухмыляется.

- Да как ты…

- Смею! – шипит на ухо. – Я почти на пятнадцать лет тебя старше и многое повидала, я тоже хочу сесть мужику на шею и ножки свесить, так что не стой у меня на пути, а то глотку перегрызу!

Сесть на шею… перед глазами проносятся те года, когда я поддерживала Диму во всех начинаниях, когда утешала его из-за неудач. Когда была рядом даже в те времена, когда его бизнес чуть не рухнул. Он почти обанкротился, а я даже не думала о том, чтобы уйти или даже посмотреть на кого-то другого.

Потому что я любила его по-настоящему и на самом-то деле и мне от него нужна была только любовь.

В семнадцать лет я думала, что даже успешные и красивые мужчины могут быть однолюбами. Я так считала до вчерашнего дня.

Семь лет назад он сидел в нашем домике в деревушке и уверял маму, что сделает меня счастливой, что будет беречь, как свое сокровище.

Сначала мама не поддавалась, но Дима убедил ее. Он выделил деньги на реставрацию памятника культуры в нашей деревне, лично занимался починкой старой крыши в нашем доме, да и вообще был разнорабочим на нашем участке.

Не только успешный, но и на все руки мастер - Дима покорил маму.

- Он сказал, что между вами все кончено, - выговариваю и смотрю на Марину.

Надутые губы любовницы моего мужа растягиваются в самодовольной улыбке.

- Мужчины… они быстро могут передумать. И ты думаешь я одна такая охотница на твоего мужа? Утром уже приходила одна, истерику ему закатила, видимо, он признался ей, что все тебе рассказал. Утешал ее час в туалете, уж не знаю, что они там делали.

Я молчу, переваривая услышанное. Надеюсь, что со стороны выгляжу невозмутимо потому что сердце ноет так, будто его прижгли паяльником.

Еще одна любовница закатила моему мужу истерику прямо здесь наверняка из-за того, что узнала о моей беременности. И это видели все в офисе.

Кажется, это ей он вчера звонил, закрывшись в кабинете.

- А, так ты не знала? – хмыкает Марина. – Казалось, он тебе все расскажет, раз уж терять уже нечего. Ну, теперь знаешь, у него есть еще одна. Кажется, он ее любит, – слова Марины режут по сердцу, - такая же молоденькая, как и ты, а может и младше.

Хочется присесть, ноги едва не дрожат, но я держусь. Не перед Мариной расклеиваться – она меня прожует и выплюнет.

Марина ухмыляется и подцепляет длинным ногтем браслет из белого золота у меня на запястье.

- О, у нее такой же был. Походу Димасик оптовик в ювелирном. Кстати, я же их сфотографировала, хочешь глянуть на эту суку, оседлавшую нашего мужика?

Глава 6

Хочу ли я взглянуть на ту, которую любит мой муж?

- Нет…

Я понимаю, что больше не могу. Если все так продолжиться, то я просто умру на месте не подготовленная к правде о жизни мужа.

У нас была одна счастливая жизнь, а эта жизнь совершенно другая.

Наша семейная жизнь – верхушка айсберга, а все остальное его дно.

Мне хочется умереть. Марина продолжает шептать что-то на ухо, как змея искусительница, а я чувствую, как сердце сжимается все сильнее.

Еще одна. Постоянная любовница.

Я сейчас разревусь прямо здесь. Сколько же своей жизни он от меня прятал… бесконечно врал…

Тянусь к сумке окаменевшей рукой и достаю ланч-бокс, протягиваю его Марине.

- Это что?

- Фрикасе. Съешь сама или если отдашь ему, то скажи, что сама приготовила, - хриплю я, разворачиваюсь и иду к выходу, сжимая дрожащими пальцами ручки сумки на плече.

На парковке сажусь в машину, утыкаюсь лицом в ладони и плачу навзрыд. Смотрю на себя в зеркало и понимаю, что Дима возненавидел бы меня такой – с опухшим лицом. Он терпеть не может когда я плачу.

Кое-как собрав себя по кусочкам завожу машину.

Домой доезжаю за полчаса, будто в трансе, сразу иду к его кабинету, дергаю ручку, но дверь плотно заперта.

Всхлипываю и бью кулаком по деревянной поверхности.

Хочется кричать и обвинять весь мир в том, что мой брак разрушен.

Его уже не склеить. Похоже, я не та женщина, что заставила бы Дмитрия Раевского оставаться верным.

Спускаюсь обратно в гараж и нахожу тяжелую коробку со всякими приспособлениями, по полу затаскиваю ее наверх.

Замахнувшись большим гаечным ключом сбиваю дверную ручку, а ломом дожимаю дверь.

С тихим скрипом створка отворяется и я пробираюсь в кабинет. Это единственная комната в доме, которую он обустраивал сам, говорил, что не потерпит бабьего вкуса в своем пространстве. С большим панорамным окном и высокими стеллажами, заполненными книгами и документацией.

Как же мне нравилось раньше, что Дима любит читать. Он казался мне богом на пьедестале, выделяющимся среди пьяниц, избивающих своих жен, которыми была переполнена деревня, в которой я росла.

Прямо в уличной обуви иду по дорогущему ковру, который с такой любовью пылесосила еще неделю назад. Усаживаюсь в кресло за компьютер.

У меня есть три попытки чтобы подобрать пароль к его компьютеру, в ином случае ему на телефон придет оповещение о том, что устройство пытаются взломать.

Ввожу первую пришедшую на ум дату – начало Диминого бизнеса и экран компьютера включает рабочий стол.

- Дима, как же ты себя любишь…

Захожу во все папки подряд, но ни в одной не нахожу ничего подозрительного. Документы, таблицы, презентации.

Включаю историю браузера и застываю перед экраном. Сотни, тысячи посещений различных вебкам сайтов по вечерам.

Сайтов с моделями, трогающими себя перед камерой.

Я до крови прокусываю губу, но не отвлекаюсь на боль.

Включаю один из сайтов и меня переводит в приложение, открывается чат с перепиской.

«Покажи сиськи», - пишет мой муж разукрашенной красотке с искусственно выбеленными волосами.

«Деньги вперед», - отвечает она.

Дальше строчка с переводом тысячи долларов на карту девушки.

«Класс, это самая красивая грудь, которую я видел».

«Даже лучше, чем у твоей жены?» - спрашивает девушка и отправляет смеющийся смайлик.

«Да, мне больше нравятся сиськи шлюх, чем сиськи монашек. Моя жена пай-девочка. Такая и нужна для детей, но с ней невероятно скучно».

Я резко встаю с кресла и мебель едва не падает на спинку.

Слез уже нет, хотя губы дрожат, а глаза щиплет. Чувствую отвращение к мужчине, с которым жила семь лет, душа покрывается слоем льда, а вместе с тем что-то внутри меня безвозвратно умирает.

Это что-то корчилось в муках во мне последние пару дней, а теперь окончательно упокоилось.

Иду в комнату, вытягиваю с гардеробной чемодан и принимаюсь собирать вещи.

Спускаюсь в кухню и достаю из верхнего шкафчика банку с рисом, высыпаю все на пол и нахожу среди крупы карточку.

Банковская карта оформлена на мое имя, иногда я скидывала туда деньги из тех, что давал Дима. Боялась, что когда-нибудь их с мамой отношения ухудшатся и он откажется платить за ее лечение если вдруг случится рецидив.

Надо было собирать больше, но я абсолютно верила мужу и даже испытывала стыд из-за того, что втихую от него коплю средства.

Параллельно звоню Дианке.

- Неужели ты мне первая звонишь? – слышится по ту сторону трубки веселый голос сестры.

- Диан, ты говорила, что в твоей комнате в общаге койка освободилась?

- Да…

Глава 7

Диана встречает меня в пижаме со звездочками и в тапках.

Я затаскиваю за собой чемодан и оглядываюсь: ободранные обои, старый побеленный потолок и стол с ножкой, перемотанной скотчем. Зеркало выглядит так, будто в него гляделась еще служанка Екатерины Великой.

Присматриваюсь и кажется, что под кроватью проползает таракан.

- У тебя не будет проблем? – выдыхаю и перевожу взгляд на растрепанную сестру.

- Я поговорю с комендантшей, ей всегда можно дать на лапу, девчонки даже парней водят. Так что у тебя стряслось? – спрашивает через зевок и прикрывает рот ладонью.

- А ты почему не на парах? – хмурюсь. – Сегодня четверг.

- Только не душни, там иногда можно пропускать! – Диана закатывает глаза и отворачивается. – Вещи можешь сюда кинуть, - она указывает на кровать и тумбочку с дверцей, повисшей на бок.

Я киваю и ставлю чемодан возле стены, сажусь на кровать и со вздохом пялюсь в окно.

- Ну, выкладывай, - допытывается Дианка, усевшись на старый стул и закинув ногу на ногу, - только не пытайся мне чего-то наплести, вряд ли ты бы сбежала со своего роскошного особняка без уважительной причины.

- Только ни за что не говори маме, - прошу и выкручиваю руки, уставившись перед собой.

- Да не скажу я! Мне тоже не хочется ее нервировать.

- Он мне изменял, - выпаливаю быстро и глаза сразу наполняются слезами.

- Вот это поворот, кринж, - выдыхает Дианка, придвигаясь поближе, - да ну тебя, он не мог.

- Я своими глазами видела, Диан.

- Да он же души в тебе не чаял, маме чуть ботанический сад не скупил, ну, когда свататься пришел и она еще цветами занималась.

- Но это случилось. Мне одна из его женщин даже скинула фото груди.

- Да ты гонишь… покажи!

- Диана!

- Что Диана? Да любая нормальная на твоем месте распечатала бы фотку сисек и фотку ее лица в тысяче экземпляров и расклеила по всему городу. У тебя все козыри в рукаве, ты жена его, тебе он ничего не сделает!

Я выдыхаю, качаю головой и ошарашено смотрю на сестру.

Диана закатывает глаза и отворачивается, смотрит в окно и стучит пальцами по столу.

- Знаешь, а это ведь было понятно, что так будет. У богатых мужиков всегда куча женщин, на что ты наделась?

- Я любила его! Любила и не замечала…

- Если я стану такой, то прибей меня, - вздыхает она, - мне на пары пора, роллтон в тумбочке, чайник в шкафу.

- Хорошо, - киваю я, - я тебя не стесню надолго, найду работу и съеду, буду так же помогать вам с мамой… но денег, конечно, станет поменьше.

- Ты что с дуба рухнула?! – вспыхивает Дианка. – У мамы вероятен рецидив, а у меня следующий курс последний и я не брошу рисование!

- И что ты мне предлагаешь? – спрашиваю, потирая лицо ладонями.

- Помиритесь, - припечатывает она, натягивая худи и выскакивает в коридор, - ты будешь самой тупой сестрой в мире, есть бросишь Диму!

- Не помиримся. Расчешись! - выкрикиваю вдогонку, но она уже не слышит.

Как только дверь за ее спиной захлопывается я с горечью осознаю, что сама не потяну все. Деньги нужны и сестре, и маме, а еще у меня скоро будет ребенок.

Я бы могла пахать на нескольких работах, но на поздних сроках беременности так не получится.

Достаю телефон и ищу в интернете подходящие вакансии.

Могла бы устроиться консультантом в магазин с дорогой уходовой косметикой или одеждой, но везде нужен опыт.

Из того, что сразу бросается в глаза – можно попытаться устроиться кассиром в продуктовом, а по вечерам подрабатывать уборщицей, но всего заработанного не хватит на еду для троих взрослых и ребенка, что уж говорить об удобствах.

Можно попытаться экономить накопленные на карточке деньги, но вряд ли Диана на это согласится, за семь лет она привыкла получать все, что пожелает.

Даже в общаге Диана сама захотела жить ради тусовок. Дима был готов снять для нее квартиру рядом с университетом.

Отбрасываю телефон, стягиваю с ног ботинки и ложусь на матрас, свернувшись в клубочек и отвернувшись к стене. Сквозь пелену слез вижу ползущего перед глазами таракана.

Каким-то образом засыпаю и вздрагиваю, когда с телефона раздается звонок. За окном уже темно. Хватаю мобильник и вижу, что звонит Дима.

Дрожащими руками отменяю звонок и блокирую контакт «Любимый муж», чувствуя невероятную горечь и обреченность. Хочется каждую секунду проверять онлайн ли он, но я запрещаю себе.

Стараюсь не думать о том, что сейчас чувствует Дима.

«Ты где?», - приходит первое сообщение.

«Я найду тебя», - второе.

«Даже если сбежишь на другой конец света».

«Затолкаю в машину, и ты пожалеешь».

«Думала украсть у меня наследника?!».

Глава 8

Диана возвращается в три часа ночи. Вернее, она вваливается в комнату и спотыкается о порожек, едва не падая.

Я вскакиваю со старенького прохудившегося матраса и помогаю ей усесться на кровать. Чувствую, как от нее несет алкоголем. Огромным количеством алкоголя.

- Зачем ты столько выпила? – спрашиваю, приобнимая ее за плечи.

- Отстань, - бормочет едва связно и пытается меня оттолкнуть, - как будто тебе есть до меня дело.

- Если бы мне не было до тебя дела, то я бы не стала переживать о твоем образовании, - говорю, но понимаю, что она сейчас ни слова не воспринимает.

- Ты отдалилась от меня, - она всхлипывает и утыкается лицом мне в грудь, - мне было двенадцать, когда ты вышла замуж и тебе уже не было до меня никакого дела!

- Это неправда… - вздыхаю и большим пальцем вытираю слезы с ее щек, - ты всегда была моим самым близким человеком.

- Но ты никогда мне первая не звонишь, не рассказываешь секреты, как нормальная сестра, - всхлипывает она.

- Я стараюсь все тебе рассказывать.

- Ты врешь и не делай вид, что не понимаешь, о чем я, - бормочет она с закрытыми глазами.

Я непроизвольно обнимаю живот рукой и перевожу хмурый взгляд на Диану.

- Откуда ты зна…

Сестра кривится и вздрагивает, прижимает ладонь ко рту, сдерживая рвоту.

Я вскакиваю и достаю из-под кровати тазик и пока Дианка хватается за него придерживаю ее волосы. Ее тело сжимается от спазмов, и я глажу ее по спине.

- Я схожу тебе по что-нибудь в аптеку, - качаю головой и помогаю ей привалиться спиной к стене.

Спускаюсь вниз и выхожу на улицу, пройдя мимо нескольких домов нахожу светящуюся в темноте зеленую вывеску.

Кручу в пальцах Димину платиновую карту, которую он дал мне, когда узнал, что я беременна. Он всегда был осторожен в плане денег, и я не смогу снять с нее наличные без прямого согласия мужа и звонка в банк, но можно попробовать расплатиться.

Единственная опасность – по транзакции Дима может понять где я нахожусь, но с другой стороны он может не задуматься о такой мелочи.

Подумав немного и пожевав губы протягиваю карточку аптекарше.

- Не проходит, - фыркает уставшая женщина.

Я поджимаю губы и киваю. Этого следовало ожидать – Дима заблокировал свою карту после моего побега.

- Тогда эту, - просовываю в окошко вторую карту, уже ту, которая оформлена на мое имя.

- Тоже не проходит, - женщина закатывает глаза.

- Как? Попробуйте еще раз, там есть деньги, - прошу обеспокоенно.

- Девушка, не проходит! – она намерено растягивает все буквы «е».

Забираю карту и выхожу на улицу, отстраненно уставившись перед собой. В голове белый шум.

Потому что я не понимаю… я была уверена, что на моей карте есть как минимум сотня тысяч. Я прятала карту от Димы два года, и он точно не мог о ней знать.

На негнущихся ногах возвращаюсь в общагу, где Диана скрючивается над тазиком.

- Нет уж, я еще не договорила! – воет между рвотными позывами, тыкая в меня пальцем. – Это не я хреновая сестра, а ты, ясно?!

- Ясно, - вздыхаю и помогаю ей улечься в кровать, - поговорим утром и все-все мне выскажешь.

Она отключается с открытым ртом, как только голова касается подушки.

Я стягиваю с нее ботинки и укрываю одеялом. Замечаю, что манжет на ее толстовке загнулся и взгляд непроизвольно падает на открывшееся запястье.

Вижу на ее руке браслет из белого золота и застываю без единой мысли в голове. На минуту тело перестает мне принадлежать, я просто смотрю перед собой и не могу двинуться.

Когда возвращаю себе способность ходить – делаю шаг назад и спотыкаюсь о тазик. Падаю на пол и продолжаю смотреть на спящую Диану.

Медленно поднимаюсь, беру свой телефон и словно в трансе выхожу в коридор.

Спускаюсь по лестнице и смотрю под ноги. Выхожу на улицу, но ночного воздуха не чувствую.

Иду куда-то, но дороги не разбираю. Оказываюсь в каком-то дворе и сажусь на лавочку.

Понимаю, что по щекам не переставая бегут слезы, только когда вижу между домами полушарие восходящего солнца. Лучики сверкают между листьями на дереве.

Красивый нежный свет, здоровающийся со мной.

Набираю в легкие побольше воздуха и громко всхлипываю. С приоткрытых губ срывается некрасивый плач. Не сдерживаюсь, реву так, как никогда в жизни – громко и уродливо. От слез щиплет щеки, слезы падают вниз и впитываются в ткань на штанах. От слез слипаются ресницы.

Беру телефон и нажимаю двойку – вызов идет маме. Прикладываю смартфон к мокрой щеке.

- Да, Анют, ты чего так рано звонишь? – слышу родной голос.

- Мама… - хриплю.

- Анют, что такое? – голос мамы звучит встревожено, я слышу, как что-то там у нее с гулким грохотом падает.

Глава 9

Я делаю шаг назад, но за спиной оказывается мама. Одну руку она кладет мне на плечо, а второй закрывает двери в кухню.

- Мы просто поговорим, как взрослые люди, - говорит она и подталкивает меня к свободному стулу.

На Диму стараюсь не смотреть – мне мерзко и меня разрывает от одной мысли о нем. Мама надавливает руками на плечи, и я сажусь на указанное место.

До хруста сжимаю коленки и смотрю на сахарницу, стоящую посреди стола. Чувствую цепкий взгляд Димы на своем лице.

Мама включает электрический чайник и садится на кухонный диванчик между нами. Устроив локти на столе сцепляет пальцы под подбородком и по очереди на нас смотрит.

- Анечка, - начинает она, - Дима мне все уже рассказал, но я хочу услышать твою версию событий.

От этих слов стискивается сердце. Дима так плотно вошел в мою семью за семь лет, что даже мама больше уважает его мнение, чем мое.

Она ни за что мне не поверит.

- Мне нечего сказать, - выдавливаю из себя, - вы меня не переубедите, я найду адвоката, и мы с Дмитрием разведемся.

Краем глаза вижу, как Дима сцепляет зубы, как его большая рука сжимает чашку с остывающим чаем, который он ненавидит как напиток.

Мама бьет ладошкой по столу и выкрикивает:

- Аня! Что это за неуважение ко мне? Я не нанималась разбирать ваши семейные драмы, будь добра не ехидничать.

Мама встает и принимается колотить за столешницей чай и для меня. Ложечка рассерженно стучит о стенки чашки.

Я поднимаю взгляд и смотрю на Диму со всей ненавистью, на которую способна. Как сильно я любила его еще пару дней назад, настолько сильно обижена сейчас.

Не должна была ему доверять. Никогда. Я была всего лишь бизнес проектом успешного дельца.

- Ты спишь с моей сестрой, - говорю четко, так, чтобы и мама услышала, но ритм ложечки за моей спиной не сбивается даже на секунду.

Дима ухмыляется.

- Она сама полезла ко мне в штаны, захотела отблагодарить за оплату учебы, что мне оставалось делать? – тянет он, фривольно раскинувшись на стуле.

- Не трогать ее! – я не выдерживаю и повышаю голос.

- Извини, малыш, я знаю, что не должен был. Обещаю - когда мы вернемся домой ты не узнаешь ни об одной моей измене. Я разблокирую карты, купишь себе всю коллекцию дорогущих сумочек, вступишь в какой-нибудь клуб с другими женщинами богатых мужчин, чтобы в сравнении понимать – я был хорошим мужем и ограждал тебя от грязи.

- Я ни за что не вернусь, - говорю сдавленно, - ты мне противен.

- Аня! – восклицает мама и бухает передо мной чашку так, что часть содержимого выплескивается на стол.

Я боюсь, что делаю маме больно своими выпадами в сторону Димы, поэтому стараюсь не смотреть на нее. Потому что останавливаться не собираюсь.

- Если вы не выпустите меня, то я позвоню в полицию, - продолжаю и чувствую себя так, будто стою по пояс в грязи и обреченности.

Будто сама толкаю себя к краю, за которым навсегда останусь одна. Без мужа, без мамы, без родной сестры. Кажется, что если Димы не будет рядом со мной, то они навсегда от меня отрекутся.

Какими бы они ни были…

Но и остановиться тоже не могу – это будет значить мою капитуляцию перед Димой.

Я бы могла простить маму и даже Диану, но его – никогда. Он копал подо мной яму семь лет, врал в глаза, предавал. Каждый день.

Мой ребенок не будет частью этого. Если это девочка, то я не хочу, чтобы в будущем она искала себе мужчину, похожего на отца.

Пусть лучше отца у нее не будет.

Кажется, что-то такое отражается в моем взгляде, потому что Дима через зубы отвечает:

- Полиция на приедет на твой вызов, и никто не возьмет у тебя заявления. Там работают мои друзья.

Сердце падает в пятки.

Кажется, что вот-вот последний слой декораций моей блестящей жизни оборвется и я останусь в сыром помещении с высеченными на стенах палочками, обозначающими дни моей жизни.

- Урод, - шепчу я дрожащими губами.

И щека вдруг начинает гореть, где-то на задворках уши улавливают звук пощечины.

Краем глаза вижу возле лица дрожащую мамину руку.

Глава 10

Поднимаю взгляд на маму и вижу слезы в ее глазах. Она прячет руку в кармане халата и отворачивается к окну.

- Вы должны жить в мире, - она качает головой, - развод – это грех, в ссорах пары всегда виноваты оба. Анечка, подумай о том, чего ты не делала для мужа, что он стал искать это на стороне. Мужчины полигамны и задача женщин – держать их в узде.

Первые секунды не верю ушам. Моя милая набожная мамочка, которая всегда считала брак священным союзом и очень скорбела после смерти отца выгораживает изменщика.

Понимаю, что искать помощи у мамы бесполезно – Дима промыл ей мозги. Да и Диану она всегда любила больше. Младшенькая – запланированный ребенок, а я получилась по залету и прервала беззаботную мамину молодость.

Когда мы были маленькими на мне мама набивала руку, а с Дианой делала все правильно. Поэтому та выросла такой разбалованной.

Смотрю на маму из-под бровей и пытаюсь нащупать в кармане телефон.

Запястье перехватывает сильная Димина рука и вырывает из пальцев телефон.

- Первую неделю поживешь без телефона, - ухмыляется он, - а там видно будет по твоему поведению. С мамой сможешь созваниваться, она разумная женщина.

Дима встает и поправляет пиджак. На маминой кухне, заставленной вазонами везде, где только можно и нельзя он смотрится как неповоротливый хищник в оранжерее.

Его среда обитания не здесь. Он безжалостная акула с холодным сердцем.

- Нам пора возвращаться домой, - бросает он.

Мама порхает вокруг нас в коридоре, подает Диме обувь и лопатку.

- Анют, ты уж меня прости, если сделала что-то не то. Я только ради вас с Дианой и живу и одинаково вас люблю, мои две доченьки, - всхлипывает она и прижимает руки к сердцу, - не злись на маму, очень прошу.

- Перестань, - хриплю я, уставившись перед собой пустым взглядом.

И чувствую себя опустошенной. Может это даже и лучше – вот так ничего не чувствовать, словно все каналы, отвечающие за слезы и боль, перегорели.

Мы спускаемся по ступеням в подъезде, и Дима крепко держит мою руку. До транспорта приходится немного пройти – он спрятал машину во дворах. Поэтому я ее не заметила.

Он открывает для меня заднюю дверцу Бентли и сам усаживается с противоположной стороны. За рулем сидит водитель.

Машина заводится, и я отворачиваюсь к окну.

- Дома без тебя было пусто, я всю ночь не спал, - вдруг слышу его голос в салоне автомобиля, но не реагирую.

Он дергает меня за руку и заставляет повернуться. Пальцами стискивает мои щеки так, что десны болят.

- Когда я говорю отвечай хоть что-то, - проговаривает через зубы.

- Иди в задницу, Дима, - отвечаю и он отпускает мою голову.

Ухмыляется.

- Знаешь, а может и нужна была нашим отношениям эта встряска.

Через тридцать минут машина заезжает во двор нашего семейного гнездышка, которое сейчас воспринимается не иначе как тюрьма.

Двухэтажный особняк со сланцевой крышей и панорамными окнами. Из белого кирпича. С мебелью внутри, которую я сама выбирала, лично все обустраивала.

С мебелью, на которой мой муж имел других женщин.

Почему-то мне снова больно об этом думать. Знать, какой слепой я была… настолько, что удар лицом об землю оказался самым болезненным. Это со мной сделал тот, которому я доверила всю себя.

Внутрь мы входим вместе.

- Тебе разве не на работу? – спрашиваю прохладно.

- Пока буду работать из дома.

- Я обещаю не пытаться сбежать, но у меня есть условия.

- Какие? – спрашивает и я слышу в его голосе нотки раздражения.

- Мы спим на разных кроватях. Готовишь себе сам, убираешь за собой сам, можешь нанять молодую служанку, с которой будешь закрываться в кабинете, думая, что я не знаю.

- Аня! – шипит он через зубы. – Этого всего не будет.

Дима останавливается передо мной, я поднимаю голову, чтобы заглянуть в его глаза и вижу там бесконечное раздражение.

- Вечером сюда придут важные люди, - говорит он, - к тому времени приведи себя в порядок, будешь подавать нам напитки.

- Я не буду этого делать.

- Будешь, если хочешь когда-нибудь отсюда выйти. Будешь сегодня послушной, и я разблокирую карты. Неделю поиграешь хорошую жену – разрешу тебе купить отдельную кровать.

Он уходит в свой кабинет и хлопает дверью.

Из-за бессонной ночи отключаюсь на диванчике в кухне, обнимая руками живот, а просыпаюсь снова в спальне на втором этаже.

Слышу в коридоре мужские голоса. И вижу в щель под дверью яркий свет и мелькающие тени.

Створка открывается и в комнату заглядывает Дима.

- Аня, подай виски через пятнадцать минут, - говорит он, заметив, что я уже не сплю.

Дверь за ним закрывается, а я еще минут десять смотрю в пустоту.

Глава 11

На утро следующего дня Димы в кровати уже не оказывается, хотя постель рядом примята.

Через двадцать минут, когда спускаюсь в кухню застаю сидящего за журнальным столиком с макбуком и кофе Диму. Его волосы уложены гелем, а на подбородке виднеется щетина, которая всегда безумно ему шла.

Столик, согнувшись в три погибели протирает тканевой салфеткой молодая незнакомка с такими же как у меня светлыми волосами и шикарным бюстом, скрытым за тканью скромной формы.

Даже я замечаю, как призывно она выгибается, стараясь выглядеть красиво перед моим мужем – чтобы вытереть стол не надо так раскорячиваться.

Я прохожу мимо них к столешнице на кухне, чтобы приготовить себе завтрак и никак не выдаю, что мне на самом деле все еще больно.

Дима попал в яблочко – мне невыносимо представлять его с кем-то еще. Я любила его одного семь лет, я лелеяла свои чувства к мужу как самое драгоценное сокровище.

И как бы я себя не убеждала – сердце все еще не понимает, почему его предали.

Теперь я не жду от мужа верности или светлых чувств, которые заставят его остепениться, но глубоко в душе, кажется, его предательство всегда будет мне болеть.

И теперь я тоже не буду сдерживаться – я позволю себе ненавидеть его всем сердцем, так сильно, как когда-то любила.

Прохожу мимо и мы с Димой встречаемся взглядами.

«Я разрушу твою жизнь также, как ты разрушил мою», - только об этом и могу думать, заглядывая в светлые глаза мужа, раньше казавшиеся родными.

И с облегчением осознаю, что ненавижу я его больше, чем люблю.

Дима ухмыляется и отставляет кофе.

- Доброе утро, - он первым здоровается, - познакомься с Камиллой, теперь она у нас работает.

Заметив меня, Камилла резко выпрямляет спину и подскакивает, потупив глаза в пол. В положении человека прямоходящего ее ягодицы не кажутся выдающимися.

- Доброе утро, - бормочет она, - раз уж вы встали, то я уберу спальню.

Камилла подхватывает свою корзиночку с чистящими средствами и быстро уходит наверх.

- Тебе целое утро пытается кто-то дозвониться, - говорит Дима и достает из кармана мой телефон, который вчера конфисковал.

- Кто?

- Проверь.

Как только я беру в руки телефон он взрывается трелью звонка, на дисплее высвечивается: «Диана».

Я не хочу брать. Мне не о чем с ней говорить.

Но палец сам тянется и принимает звонок.

Я выхожу в другую комнату и прикладываю мобильник к уху.

- Анечка, - из трубки звучит жалобный голос сестры, - прости меня…

- Тебе не стоило звонить, - холодно отвечаю и осознаю, что рука сжимающая телефон дрожит.

Когда слышу ее голос – сердце по-настоящему начинает болеть. Диану я ненавидеть все еще не могу. Не могу себя заставить.

Я помню тот день из своего детства, когда гладила новорожденную сестру по лысой головке и представляла, как мы будем дружить и помогать друг другу всю оставшуюся жизнь.

Я кормила ее с ложечки, я вытирала ей задницу. Я заплетала ей кривые косички и пугала червями после дождя в деревне.

Когда она стала такой взрослой, чтобы спать с моим мужем?

- От меня все отвернулись, Аня. Мама сказала, что видеть меня не хочет, Дима звонил и сказал, что между нами все кончено, - она рыдает, даже по одному звуку понятно, что у нее истерика.

- Успокойся, - выдыхаю я, - мама простит, она тебя любит.

- А ты? – Диана всхлипывает.

- Ты перешла черту, нам пока лучше не общаться.

- Но мне очень плохо… я… я захотела переехать, мне надоела общажная жизнь, но Дима сказал, что не оплатит съемную квартиру, а потом сказал, что бросает. Но ты же дашь мне денег? Я думаю, мне нужен психолог, они сейчас дорогие.

- Нет, - качаю головой, - ты спала с моим мужем, ты предала меня.

- Это были настоящие чувства, светлые, их нельзя считать предательством… или ты не желаешь мне добра? - вспыхивает она.

- Я не дам тебе денег.

- Какая же ты тварь! – выкрикивает Диана. – Знаешь, что?! Такие как Дима один на миллион… он хороший и нежный, я не позволю тебе им пользоваться.

Я замечаю в отражении на стекле горькую ухмылку на своем лице, превратившемся в восковую маску.

- Ты идиотка, - шепчу я и усмехаюсь, а из глаз катятся слезы.

Диана бросает трубку.

Глава 12

Голова вспыхивает болью.

Одной рукой я сжимаю телефон, а второй упираюсь в столешницу.

Как же я устала…

Хочется лечь и не проснуться, но не могу.

Моя Дианка выросла такой дрянью.

Пусть так, еще десять минут назад она бы могла раскаяться и растопить лед, а теперь сестры у меня нет.

А есть ли у меня хоть кто-то? Дима продал нашу любовь сразу же, еще тогда на быстрый перепихон в машине. А мама с Дианой продавали меня постепенно с каждым годом развращаясь из-за его денег и моей немоты и слепоты.

Обнимаю живот рукой и медленно выдыхаю.

- Обещаю, ты будешь мною гордиться, моя девочка. Или мальчик… мне все равно кто ты, - глубоко вдыхаю и снова выдыхаю, - я знаю, чтобы тебя никто не обижал в будущем мне надо стать другой. Прости, что я такая…

- Что ты там бормочешь? – слышу Димин голос и его рука обвивает талию.

Я резко сбрасываю его ладонь и отхожу в сторону. Не хочу смотреть на него, не хочу даже слышать.

Он – худшее что может узнать мой ребенок в первые дни своей жизни.

Внешность Аполлона и душа мерзкого слизня.

- Наговорилась? – спрашивает с издевкой.

- Да, - выдыхаю я и опускаю глаза, хотя хочется плюнуть ему в лицо за то, что заставил мою сестру одним звонком перечеркнуть наше общее детство и светлые воспоминания.

Перечеркнуть окончательно, потому что все остальное она сотворила с нами сама.

Если ребенок, растущий в моем животе, все понимает и чувствует, то теперь он должен знать – я не дам нас в обиду.

Больше никогда не дам. Потому что у меня остался только он.

И у меня есть чуть меньше девяти месяцев, чтобы он родился в другом мире, среди других людей, а может поначалу у него буду только я – это лучше, чем расти среди тех, кто вылепит из него подобие отцу.

Или матери…

Боже, моя девочка не должна быть такой, как я, она не должна позволять всем вокруг себя дурачить.

И все, что я могу для этого сделать – сломать себя и сделать для нее другую маму.

Не ту слепую овцу, которой я была семь лет.

Он подходит ближе и мне хочется отойти, но рука соскальзывает на живот, и я глубоко вдыхаю.

- Спасибо, Дима, она рассказала мне, что вы расстались, - говорю непринужденно и стараюсь улыбаться, как он любит.

Моя фирменная сияющая улыбка слепошарой дуры.

Получается, потому что лицо Димы светлеет, и он наклоняется, чтобы чмокнуть меня в лоб. Хочется отпрянуть, но я выдерживаю, хотя приклеенная к лицу улыбка становится натянутой.

- Умничка. Телефон оставь себе, я разблокирую карты, сможешь сегодня пойти на прогулку, Камиллу возьмешь с собой… сама понимаешь, доверие к тебе еще не до конца восстановилось.

- Хорошо, - киваю я и наблюдаю за тем, как лицо Димы осязает выражение победителя.

- Вот и вернулась моя послушная Анютка, больше не пропадай.

Он уходит, и я провожаю его холодным взглядом. В гостиной стоит Камилла, она видит меня.

Слышу, как машина Димы выезжает с гаража, и мы с Камиллой встречаемся взглядами.

- Предлагаю столько же, сколько платит он, - выпаливаю, будто прыгаю в прорубь.

Стараюсь звучать, как сильные женщины в сериалах, хотя в ту же секунду хочется пойти на попятную.

- Что? – глаза Камиллы округляются и тряпочка чуть не выпадает из рук.

- Столько же и от того, что платит он тоже не отказывайся. Просто будешь докладывать ему, как хорошо я погуляла в парке.

Камилла стоит посреди гостиной и хватает ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Расстегиваю браслет с запястья и протягиваю ей.

- Только не ходи тут с ним, используй дома или перед подругами. Все его женщины с такими ходят. Или продай.

Она хватает украшение и быстро прячет в карман.

- А потом не скажете, что украла, чтобы он уволил меня? – смотрит с недоверием.

- Еще сумку дам. Дорогую. Биркин. И сможешь унести все сегодня же домой еще до его возвращения, но мне ненадолго нужен твой телефон.

- Так он же вернул вам…

- С моего сейчас можно только сайты для беременных пролистывать.

Он ведь ясно сказал, что не доверяет мне.

- Держите, - бормочет она, протягивая мне старенький самсунг.