Измена или Предатель должен заплатить

Глава 1. Точка невозврата

Тем вечером мы с мужем планировали провести время вместе. Завезти Митюшу к моей маме, а самим уехать в коттедж, устроить романтик в облагороженной базе отдыха. Мы часто приезжали туда – там и шашлыки можно пожарить, и вина попить, качаясь на подвесных плетеных скамейках. Отдыхали там от быта и маленького сына. Конечно, об этом не принято признаваться публично – как ты можешь устать от своего ребенка? Но когда ты слышишь «мама» тысячный раз за день, глаз, хочешь не хочешь, немного дергается.

Мы оба обожаем нашего мальчика. Частный детский сад, лучшие игрушки, даже репетиторы. Подумать только, репетиторы у четырехлетки. Муж решил, что сын должен быть вундеркиндом, так что нанял женщину, которая каждую неделю приезжала и говорила с ним на английском с утра до вечера. Митюша ее не очень любил – «тетка приходит и разговаривает на монгольском» - так он рассказывал всем в садике.

Он путал слова «английский» и «монгольский». Детки ему почему-то завидовали – я слышала, как Сабина, подруга сына, уговаривала маму нанять ей учительницу по монгольскому, чтоб быть такой же крутой, как Димка.

Сегодня я решила устроить Валере сюрприз – приехать с работы пораньше, не предупредив. Попросила сменщицу подъехать пораньше – я работаю администратором в салоне красоты, так что просто взять и незаметно уйти не могу.

Завела свою тойоту камри, подаренную мужем на тридцатилетие, как и права. Его бесило, что я вызываю такси «эконом». Негоже жене генерального директора ездить на корытах – так он мне говорил. Я же, привыкшая гонять на папиных жигулях по деревне, только закатывала глаза. В машине главное – чтобы ездила и не ломалась, а не красивый фасад. Так или иначе, основную функцию – возить меня и сына – малышка выполняла на «5+», так что мужу я была благодарна.

Поехала забирать сына из садика. Сейчас заберу, потом зайду за Валерой и вместе махнем к маме. Ей всегда было в радость нянчиться с внуком, чему я была очень рада. Вот у моей лучшей подруги, Светки Анисимовой, мать сидеть с внучкой категорически отказалась. Не ее это ответственность, мол, для себя пожить нужно. Зато, когда мы были маленькими, родители отправляли нас на всё лето к бабам-дедам, и никто ни слова не говорил. Меняются времена, ничего не скажешь.

Подъехала к большим воротам – я пришла забирать ребенка раньше времени, поэтому, понятное дело, мамочек, смотревших на своих чад из-за забора, пока не было на горизонте.

Я открыла бардачок и с грустью посмотрела на пачку сигарет, закинутую далеко назад. В молодости я курила много, испортила свои легкие так, что начала кашлять. Когда встретила мужа, он запретил мне курить – и я правда бросила. Но последние четыре года, как родился Дима… Мне достался ребенок с шилом в заднице, после которого от вопросов «а когда за вторым» волосы становятся дыбом. То он проглотил колесико от машинки, то разбил банку варенья, то решил, что рисовать на новенькой плазме разноцветными гелевыми ручками – хорошая идея, еще и трещины красивые появляются.

Так что я с легким зазрением совести позволяла себе выкурить одну сигарету в неделю. Иначе я начинаю заедать стресс – пончиками, шоколадом, пирожными. После первого нервного срыва набрала 4 килограмма. Решила, что вред от еженедельной порции никотина будет меньше, чем от ожирения, к которому я была склонна. В моей семье все крупные, остается только следить за тем, что ты ешь. Отвлечешься – и рискуешь располнеть.

Вонять куревом при ребенке я не хотела, так что решила, что выберу другой день.

Митя увидел меня издалека – и прибежал ко мне, весь измазанный в песке. Издалека замечаю, что ручка у него подозрительно распухла.

— Мамуля!! А меня пчела укусила, представляешь! Во-от такенная! — он разводит ручки в стороны и заливисто смеется. Ну вот, а я что говорила. Везде найдет приключения.

Воспитательница подошла ко мне, я быстренько согласовала побег своего сына со смены. Она очень извиняется, что не углядела, а я только киваю. Уверена, что Митюша сам бежал за пчелой, в поисках нового опыта. Познаем мир ценой здоровья и родительского морального состояния, так то.

Пристегнула Диму в детском кресле и поняла, что он изгваздает мне песком весь салон. Поцеловала его в макушку – от его волос всегда так приятно пахло детским ромашковым шампунем, что я готова была прощать ему всё.

Припарковалась у дома и сказала ему подождать в машине – буквально пять минут. Включила фиксиков на планшете, закрыла все двери и врубила сигнализацию, а сама поднялась на лифте на наш восьмой этаж. Никогда не любила высоту и лифты, но Валера настаивал на красивом виде из окон. «Не зря же в элитном ЖК квартиру покупаем, на кусты смотреть что ли, солнце?» - так он мне говорил.

Перед порогом квартиры заметила в воздухе сладковатый аромат Chanel №5 – любимых духов той самой Светки Анисимовой. Она наносила любые парфюмы по армянской схеме «если кто-то задохнулся, то это его проблемы». Странно. Сегодня я ее не ждала.

Решила не звонить в звонок, а тихонько открыть дверь своими ключами. Я часто так делала, а потом пугала мужа. Он говорил, что я его так до инсульта доведу, а я только ухмылялась.

Дверь открылась без единого предательского скрежета. Я зашла и прикрыла ее. Инстинкты были быстрее мозга – я сразу почувствовала, что что-то не так, до того, как поняла, что именно. Из нашей спальни в конце коридора слышались недвусмысленные «охи» и вздохи женщины, по интонациям сильно напоминающие Свету.

— Да, Валера, да! Не останавливайся, я сейчас…

Глава 2. За неделю до адюльтера

Мы со Светой сидели у нее дома, на большой веранде. Ее муж разводил породистых собак, почти не мог выйти на день или уехать, так что мы смотрели, как он дрессирует бульдогов на заднем дворе.

Она достала из погреба красное полусладкое, разлила по бокалам. Я всё думала, поделиться ли с ней опасениями. После третьего бокала разум замылился, и я решилась.

— Свет, представляешь, мне недавно написали, что Валера с кем-то мне изменяет. Анонимно.

Она покатилась со смеху, хватаясь рукой за стол.

— Ну и бредятина. Ты своего Валеру видела? Я тебе как женщина женщине говорю, он когда со мной наедине остается – старается в сторону смотреть, настолько верный.

Я улыбаюсь. Если это действительно так, то я счастлива. И все же, то сообщение не дает мне покоя.

— Не знаю, Свет. Я проверю его сообщения, наверное. За все шесть лет брака ни-ни – личные границы, всё такое. Но здесь, чувствую, надо.

Вижу, что она напряглась. Переживает за мой брак. Она то как раз вся навороченная психологически, книжки умные читает и постоянно смотрит Лабковского. Вся такая просвещенная и духовная.

— Я бы не стала, сама знаешь. Хотя, слушай, может и стоит. Для личного успокоения. Вот сегодня домой придешь – и открывай телефон, когда он в душ пойдет. Он же его где-то на столе оставляет?

Я смутилась. Ей откуда знать?

— Ну да. Обычно на столе, в спальне. Как ты догадалась?

Она снова хохочет.

— Да мужики все одинаковые! Мой тоже, как в душ пойдет, кладет телефон на стол. Только так. Потому что в ванне влажность и его айфон обязательно сломается от конденсата. Я считаю, это доверие. Он еще и кладет его экраном вверх.

— За доверие — говорю я и поднимаю бокал.

Мы не заметили, как за беседой прошло два часа. Света рассказывала о своем муже Юре – как он своих собак любит и отказывается лететь с ней на отдых, потому что питомник не на кого оставить, а она страдает. Она ни дня в жизни не проработала и нигде не училась, просто удачно вышла замуж. Ну, она считает, что удачно женился только Юра, а она так, снизошла до такого паренька.

Я, несмотря на обеспеченность мужа, предпочитала работать, чтобы иметь подушку безопасности. Как только сыну исполнилось два года, побежала устраиваться обратно в салон. Родители поддержали меня – им Валера никогда не нравился. Слишком он был для них диковинным, городским. Кривил лицо, когда папа предлагал прополоть вместе грядки или покопаться в старой машине, когда мама готовила окрошку или просила помочь с хозяйством. Я выросла в деревне, привыкла к физическому труду и только смеялась с мужа. И просила папу не называть его за спиной «сахарной кокеткой». Мама на него ругалась, а сама смеялась, я видела.

Серьезно к нему они начали относиться только после того, как я забеременела. Папа отвел его на «серьезный разговорчик», мама стала называть любимый зятем и напряжение потихоньку спало на нет. А уж когда они стали помогать с сыном, так и Валера их полюбил и к поездке в деревню больше не относился как к наказанию.

Его родители меня недолюбливали, считали, что я зацепилась за его кошелек. Я после первой же встречи с ними, с их натянутыми улыбками и охами-вздохами, когда я не проявляла должных манер за столом, решила к ним больше не приезжать.

Когда вторая бутылка вина была допита, сзади подошел Юра, муж Светы. Он был простым, никогда не показывал свой заработок, хотя я знала, что его щенки стоят больше двухсот тысяч рублей – смотрела из интереса на авито. Мужчина поставил на стол три коробки пиццы, которые решил для нас заказать.

— Хватит алкоголь на голодный желудок пить, перекусите. Худые, смотреть тяжело, скоро ветер с веранды в реку унесет.

Света засмеялась и отправила мужу воздушный поцелуй. Она его не обнимала и не трогала, пока вечером он полностью не мылся в душе – иначе, как она говорила, от него несет псиной. Я этого запаха не замечала.

— Спасибо, Юр.

Он только смешно почесал затылок, кивнул и ушел в сторону вольеров. Заботливый, зарабатывающий, без замашек «мажора». Что Свете так в нем не нравится, не знаю.

— Отличный у тебя муж, Светка.

— А ты не заглядывайся, у тебя свой есть.

Она сказала это в шутку, но мне все равно стало неприятно, не знаю, в чем причина. Мы поели, попрощались и я вызвала себе такси.

***

Дома, по заветам Светы, я решила проверить телефон мужа. Как только он ушел в душ – кинулась к смартфону. Открыла все мессенджеры и ни в одном не нашла подозрительных чатов.

Странно, что он мылся так долго – так, как будто хотела дать мне время проверить всё.

Все было чисто. Он вышел из душа – а я крепко его обняла.

— Я так люблю тебя, милый. Извини за мои глупости.

Он обнял меня в ответ.

— Я тебя больше. И ты меня извини.

Глава 3. Дом, милый дом

Я не хотела больше слышать этого, а видеть – тем более. Поэтому я собрала себя в руки и вышла из квартиры. Месть – это блюдо, которое подают холодным. Мне нужно было сначала переварить всё, успокоиться, чтобы не натворить бед на горячую голову.

Посмотрела на часы и поняла, что Дима в машине совсем заждался – прошло уже пятнадцать минут. Вот так, строишь брак годами, тратишь свое здоровье, рожаешь мужчине ребенка, балуешь постоянно домашней едой, а он ломает всё за какую-то четверть часа.

Быстро выбежала из подъезда и села в машину за водительское. Мимо меня прошла пара соседей, с которыми я не поздоровалась в ответ – плевать мне было сейчас на вежливость. Да и пусть думают, что хотят – жить с мужей и дальше в квартире, где он так увлеченно любил другую я не намерена. Вот же подонок.

— Мама, а где папа?

— Папа немного приболел. У него поднялась температура.

— А мы будем за ним ухаживать?

Митюша обрадовался и всплеснул руками – он обожал играть в доктора. Мог часами переливать сироп из одной мензурки в другую и подавать родителям таблетки, представляя себя врачом. Он очень бесился, когда в магазине со спец-одеждой не оказалось его размера – так хотел он себе настоящий халатик. Пришлось заказывать на заказ у знакомой швеи.

— Нет, Мить. «За ним уже ухаживает другая тётя» - так хочется сказать.

Вместо этого говорю:

— Он так боится тебя заразить! Ты тогда в садик ходить не сможешь еще неделю, и с Сабиной не увидишься.

— По-о-онял — он поджал губки, покачал в воздухе ножками. — А куда мы поедем?

— К бабушке и дедушке, как и планировали. Я с тобой там останусь.

— Ура! Ой, мам. А что у тебя с лицом? Ты грустная?

Ненавижу, когда задают такие вопросы - хочется расплакаться пуще прежнего. На этот раз удержала себя в руках. Маленький сынок - последний человек, которому я хотела показать свою боль.

— Папа дома лук резал - от простуды раствор делает. Вот и глаза плачут.

Он кивнул. Я забрала у него планшет и завела машину.

Мы ехали полчаса. Дом родителей находился в поселке в области, так что удушливые многоэтажки и рекламные баннеры города мы оставили позади. Днем был небольшой дождь, поэтому сейчас сильно назло озоном и свежестью.

Я пожалела, что села за руль - надо было вызвать такси. Мысли то и дело возвращались обратно. Я не знаю, что должна была делать. Ворваться и начать стягивать его с нее? Сказать язвительную фразу на пороге? Поцокать языком, чтобы они вскочили и на меня обернулись, когда я стою в слезах?

Такого унижения я не переживу. В легких предательски зудело - хотелось скурить всю пачку сигарет сразу, одну за одной. Если бы не сын..

Припарковалась на лужайке у дома. Родители ждут меня с Валерой. Первый же вопрос в лоб - и я разревусь. Ничего не могу с собой поделать. Не могу я уйти в себя, молчать месяцами или наоборот орать от злости. Просто плачу до рвоты в любой такой ситуации. Это - причина, почему я хочу пережить измену отдельно от мужа.

Папа с мамой услышали звук мотора и вышли во двор.

Дима уже отстегнулся и бежал по вечерней росе к ним навстречу. Не упал бы.

— Баба Лариса! Деда Женя! — он кричал это и упал по пути, лицом в траву.

Дед уже поднял его за шкирку вечерней кофточки и прижал к себе. Ни с кем из детей он себе такого не позволял, говорил, что не любит телячьи нежности. А вот с внуком - пожалуйста. То ли сердце со временем растопилось, то ли Митя был насколько милым.

Мама в первую очередь подошла ко мне, обняла. Шепнула на ухо:

— Ты без этого приехала. Случилось что-то?

Я на ее плече обессиленно кивнула и шмыгнула носом.

— Хорошо, что приехала, гнусавик мой. Наш дом - всегда открыт для тебя. И, если ты пожелаешь, закрыт для него. Расскажешь, что случилось?

— Когда Мити не будет рядом. Люблю тебя, мама.

Она всегда поддерживала меня во всем, хоть и была слишком мягкосердечной к другим. В отличие от отца - тот хотел доставать ружье всякий раз, когда я жаловалась на обидчиков.

— Мы с Митяем пойдем на коз соседских смотреть, там окотилась козочка. Есть возражения?

Меня раздражало, когда папа называл внука Митяем. Его любимый сериал - Сваты, он смотрит его пятнадцать лет каждый день с тех пор, как у них появился телевизор. На все вопросы, не надоедает ли смотреть одно и то же, он отвечает только «как это одно и то же? я разные сезоны включаю». Маме я из-за этого подарила свой ноутбук, который она использует только с одной целью - просмотр турецких сериалов по тысяче сезонов и серий. Вот такая у меня семья.

— Идите, конечно. Я пока дочь покормлю и поговорим о своем, о женском.

Дома я привела себя в порядок, переоделась и умылась. Глаза краснющие, как и нос. Пыталась убрать это холодной водой - получились те же глаза, но с ледяными веками.

Зашла к маме - она уже накрыла стол так, как будто ужинать собирается рота. Борщ, гренки с салом, салатик, компот и пюре с котлетами. Я подавилась слюной, глядя на это всё.

Глава 4. Неожиданный союзник

Я быстро напечатала сообщение: «Сегодня поездка отменяется. Родители просили приехать, им нужно помочь. Митю я забрала из садика, он со мной. Меня не жди».

Он в ту же секунду прочитал и ответил: «Может твои родители не будут так сильно влиять на тебя? Нужно ночевать дома, с мужем. Если им помощь нужна, пусть скажут – я деньги дам на работника. Ну ладно, поговорим дома».

Ты еще и учить меня будешь? Я поставила режим сна и заблокировала телефон куда подальше.

Митя быстро устал с папой, эмоций от козы было слишком много, так что засыпать он начал уже в ванне. Я уложила его, подоткнула одеяло и в мягких шерстяных носках вернулась на кухню.

Судя по папиному доброму лицу за поеданием борща, мама ему новости еще не сообщила. Я боялась его реакции, но в то же время хотела, чтобы он разозлился. Чтобы на секунду снова стать маленькой девочкой в школе, за которую пришел заступаться грозный батя-великан, которую после этого все зауважали.

Он учил меня давать отпор, водить на механике, делать из дерева игрушки – тогда у нас еще была печь и бревен было много. Все одноклассники знали, что я – папина дочка. Мне тогда очень завидовали дети без отцов и с пьющими папами. А таких было... Да все, кроме меня, пожалуй. Я гордилась папочкой всегда, горжусь и сейчас.

Мама с взволнованным лицом смотрела на него, постоянно поправляла очки и вздыхала.

— Да что случилось?! Умер кто? — не выдержал папа. Видимо, я тоже нервничала и он это понял.

— Женечка, тут такое… — мама погладила его по лысой макушке и положила голову ему на плечо.

— Не пугайте меня! У меня сердце больное. Сказали быстро – что случилось, в кого стрелять — он говорил суровым тоном, но видно было, что распереживался.

— Валера мне изменил.

Папа неверяще повернул в мою сторону голову с застывшими голубыми глазами. Напрягся, на лице заходили желваки.

— Чувствовал я, что от этого сахарного городского хрыща жди беды! Помяните мое слово. С кем?!

Последние слова он рявкнул так громко, что я испугалась – не проснется ли Димка.

— Пап, потише. Митя не знает. И не надо ему.

— Пусть знает, что батя у него с говном.

Папа выпалил это, но всё-таки успокоился.

— Так с кем же, ну?

— Со Светой.

Он улыбнулся.

— Ты меня не разыгрывай на старость лет. Первое апреля вроде не скоро — с тем же лицом он повернулся на маму, но, увидев, что она остается серьезной, переменился в лице.

— Со Светкой? С твоей лучшей подругой, которая нам с твоей мамой плакалась, когда ее парень первый бросил? Которой мы банки с соленьями передавали, когда вы в колледж поехали поступать?

Я только кивала. В голове проносились воспоминания, а к горлу подступал ком. Уже жидкости в организме не хватит, снова плакать.

— Вот же мегера! Чтоб ее кондратий хватил. Тьфу! Сказал бы, кто она, да при дочке не могу — сказал он уже маме. Она была очень расстроена, глаза были влажными, красными.

— Да, Женечка. Помнишь, как мы спасали ее мать, когда она от алкашки с ума сошла? Ты в минус тридцать еле как машину завел и с ней ездил! И вот благодарность. Это даже не нож в спину, это тесак. Всей нашей семье она теперь враг. Увижу ее – волосы выдеру.

Я думала, что после того, как поделюсь, будет легче. Но нет, не стало. Наоборот, захотелось на улицу выйти, сесть на лавку и завыть от боли. После родителей и сына это были самые важные люди в моей жизни. Сказали бы почку для них пожертвовать – я бы не думала даже. И эти двое, за моей спиной… Вот почему они на пару уговаривали меня взять путевку в Турцию – хотели вместе время провести. Мерзко так на душе, гадко.

Еще и в нашей с Валерой общей постели. Он ведь даже простыни не менял. Я спала на кровати, на которую мой муж имел мою лучшую подругу. Худшего кошмара я и представить не могу.

— Хочу я с твоим Валерой поговорить. Наедине. По-мужски.

— Он так не умеет.

Отец усмехнулся:

— Твоя правда, дочка.

— Не рассказывайте об этом никому. И Валере не говорите, что знаете.

— Почему, дочка? Как нам ему в глаза смотреть после такого? Да я ему в суп отраву подсыплю раньше, чем его нога вступит в наш дом. Я надеюсь, ты не собираешься с ним оставаться и терпеть? Тут только развод. Тем более, вам не по сто лет, чтобы бояться, что никого не найдете. Даже если бы я узнала о том, что Женька на других поглядывает – пошла бы в ЗАГС не раздумывая, и кольцо в пруду утопила — мама была возмущена и оскорблена.

— Ларис, не выдумывай!

— Мам, пап. Я хочу сохранить козырь в рукаве. Может, у меня получится отомстить ему. Не просто – «давай разведемся, плати алименты». А так, чтобы он страдал. Но для этого мне нужно успокоиться. Сейчас слишком много мыслей в голове, натворю дел, себе же хуже будет.

— Эх-х, хорошо мы тебя воспитали, дочка.

— Да-да. В обиду себя не даст, наша девочка.

Мы поговорили еще о мелочах и я ушла спать к себе. В этом доме у меня всегда была комната, в которую нельзя было входить никому. Так с детства повелось. И сейчас, хоть я замужняя женщина и живу в городе, меня всё еще ждет мой уголок с уродскими розовыми обоями. Я выбирала. Лет в пятнадцать, кажется.

Было прохладно, так что я накрылась двумя толстыми одеялами. За окном стрекотали сверчки. Я совсем отвыкла уже от этих звуков – зато привыкла к серой городской пыли и видам шумного ночного мегаполиса.

Мне не спалось – как только я закрывала глаза, в голове вспыхивал тот же образ и меня выворачивало от боли и злости наизнанку.

Открыла телефон, подключила к зарядке – розетка была прямо над моей головой, ремонт то был сделан под меня. Листала ленту, потом зашла на страничку к Свете. Все фотографии – только она одна, на руке нет кольца – по ее же словам, ей натирает. Почему колечки на других пальцах ей не трут – непонятно.

Ни одного совместного снимка с мужем или дочерью. Только «я на заднем дворе, я на диване, я в ресторане, я в Греции, я в бикини». Нигде не указано, что он замужем. Фамилия в профиле девичья.

Глава 5. Змеи вокруг

Пока я открывала сообщение, Юра успел его удалить. Что за мальчишество такое? Написал, так оставь. Я отложила телефон в сторону и снова попыталась заснуть, но не получилось. То одеяло мешало, то захотелось снять носки, потом показалось, что Дима хнычет.

Я не выдержала, включила ночник и достала из старого пыльного шкафа фотоальбом – мама принесла его сюда, на мои книжные фотки. Открыла первые страницы – на них мы с Валерой, счастливые, еще без ребенка. Вот фотография их с отцом – когда папа еще не оставил попыток научить его копаться в машине, а не доверять свою ласточку автомеханику. Валера весь вспотевший и уставший, а папа смеется.

Вот – мы вместе на кухне, все усыпано мукой. Мама стоит над нами со скалкой – а я с женихом леплю пельмени на скорость. Что-то капает на альбомный лист. Все защищено пленкой – так что фотография не повредилась. Вытерла щеку рукой. Как же я его ненавидела.

Открыла нижний ящик стола и достала набор для рукоделия. Ножницы – вот что меня интересовало. Я вытащила все фото, где мы были вместе, вырезала на всех его лицо. С каждой новой минутой становилось легче. Спустя час на моем столе лежала горстка бумаги с лицом моего мужа. Я рассмеялась – это было то, что мне нужно. Может, это по-детски, главное, что мне помогло.

А потом наткнулась на фотографию из роддома. Он приобнимал меня, я держала в руках малыша, а Света рядом болтала в руках кучу воздушных шариков. Две змеи, мимикрировавшие под близких мне людей. Я сглотнула – в горле снова стоял ком, такой, что даже глотать стало больно. Родители стояли рядом и улыбались.

Я убрала альбом обратно на полку. Смяла кучу на столе в большой комок и кинула в маленькую мусорку на полу. Так ему и надо. Валера Соболев – моё главное разочарование. Света… Что ж, она хотя бы не клялась мне в верности у алтаря, не надевала мне на палец кольцо и не обещала беречь от всех бед.

Телефон на кровати завибрировал. Снова уведомление от Юры.

«Привет, Оль. Сообщение удалилось почему-то. Вижу, тебе тоже не спится».

Я напряглась. Этот тоже ходок налево, готов изменить жене со мной? В голове сразу проигрался план мести – переспать с ее мужем. Чтобы страдали оба. Но нет – во-первых, я не такая шмара. Во-вторых – мне то с этого что? Просто расстроенное лицо мужа и подруги? А если они наоборот улыбнутся и скажут – слава богу, а то мы давно не могли вам признаться… Нет, так не пойдет. Нужна месть посерьезнее, похладнокровнее.

Промелькнула мысль – может, Юра знает о похождениях Светы?

«Привет, Юр. Да, есть такое. Как у Светы дела? Как Альбина?»

«У Светы? Так это ты мне расскажи, вы же сегодня весь день вместе были. Альбина в порядке, заболела правда немного, Света ее весь вечер успокаивала и уснула в детской».

Ну да, были вместе, конечно. У твоей жены дела идут замечательно, Юра. Просто отлично.

Я слишком долго не отвечала, так что Юра написал снова.

«Оль, ты не замечала в последнее время ничего необычного?»

Кроме твоей жены под моим мужем – ничего — печатаю, но сразу стираю. Он прощупывает почву – но насколько много он знает? Если вывалю на него правду, о которой он не подозревает – он может всё испортить. Этого я допустить не могу. Семь лет моей жизни должны быть отмщены так, чтобы я могла спросить у Валеры «И это того стоило?». Никаких тихих разводов и уезда с детьми в туман, чтобы не мешать любимому строить новую счастливую жизнь со шлюхами типа Светы. Поиграю пока в дурочку.

«Ты о чем?»

«У меня есть некоторые подозрения. Мы не можем встретиться завтра? Ресторан Бранч, в 12 утра. Угощу тебя. Нужно обсудить»

Агент 007 прям, ничего не скажешь. Прикинула – как раз закину сына с утра в детский сад и подъеду. На работе завтра выходной, скажу Валере, что срочно вызвали.

Раньше врать ему было стыдно. Теперь стыдно было ему НЕ врать – продолжать быть женушкой на побегушках, которая не задает вопросов и верит каждому его слову.

Вспомнила о том анонимном сообщении. Может, это был Юра? Хотя написано было как-то по-женски. Не знаю.

Размышляя об этом, я уснула с телефоном в руке, так и не ответив ничего Юре. Уже через несколько часов мен разбудил крик петуха – и я вспомнила, почему рада была отсюда уехать. Так ненавидела этих птиц, особенно когда в школе училась.

Юра больше ничего не писал и удалил старые сообщения. Не хочет, чтобы Света увидела? Я написала ему так, чтобы она в случае чего не поняла.

«В 12 подойдете на глубокое бикини? Мы находимся рядом с рестораном Бранч, после него сразу направо»

И через пару минут:

«Прощу прощения, писала клиентке, перепутала чаты»

Я думала, он уже спит, но через несколько минут он написал снова.

«Приду»

Как только увидел, что я прочитала – удалил. Хороший мальчик. Далеко пойдем.

Родители еще не вышли из комнаты, так что я решила сделать им приятно. Нажарила блинов и заварила в огромном чайнике цитрусовый чай. Вскоре аромат распространился по всей квартире и на завтра сбежались все.

— Доброе утро, доча – папа и мама по очереди расцеловали меня в щеки и пошли накладывать себе еду.

Глава 6. Дезинфекция

Я отвезла Митю в садик, а сама припарковалась у подъезда. Как мне себя вести? Совсем не показывать свое состояние я не смогу - нужно придумать причину. А тем временем постепенно собирать доказательства его измен.

По дороге я заехала в магазин текстиля - купила новое постельное белье. На том я спать точно не смогу. Мерзость.

Открыла дверь своими ключами. Пока поднималась в лифте, соседка смотрела на меня как то странно. Я поздоровалась, а она только ухмыльнулась. Знала что-то? В теории могла, Валера же очень умный и решил любовницу привести в свой же дом.

В коридоре не было его домашних тапочек. Значит, он дома. Времени подготовиться еще у меня не будет.

Прохожу в зал. Он сидит на диване, включил на телевизоре сериал какой-то про дипломатов, который мне не понравился.

Заметил меня и недовольно развернулся.

— Что это за ночные гульки такие? Еще и с ребенком?

Оля, держись. Не вякни, не ляпни лишнего.

— Прости. Не могу же я родителей игнорировать.

Он поднялся и достал из-за дивана огромный букет. В последний раз я такой получала на восьмое марта. Вину пытается загладить, что ли? Или боится, что я узнала что-то?

— Мне кажется, мы проводим друг с другом мало времени. Это нужно исправлять.

Он передает мне в руки красные розы, а сам лезет целоваться. Мне противно от вида его приближающихся губ, от его нарочито романтического поведения. Как будто букет, подаренный жене, позволяет его совести не грызть себя за измену. Как будто цветы хоть что-то меняют.

Я отстранилась. Отчаянно пыталась придумать причину, но не могла. Он смотрел на меня странно, как будто головоломку пытался решить. Сказала первое, что взбрело в голову.

— У папы простуда, у меня горло першило с утра. Не хочу тебя заразить.

Он расслабленно кивнул и полез к моей шее. Когда его мокрые губы прикоснулись ко мне и втянули немного кожи - он обожал оставлять на мне засосы, говорил, что его это заводит, он будто «помечает меня», меня чуть не вырвало.

— Валер, я очень хочу есть. Не заказывал ничего?

Последний год мы питались доставкой из ресторанов - муж мог себе это позволить, а я могла больше времени уделять себе и сыну. Няне я бы точно не доверилась, так что хотя бы от готовки освободилась.

Есть я не хотела - плотно позавтракала у родителей, но отвлечь его внимание от себя нужно было. Иначе еще пара секунд - и я разнесла бы его.

— На столе стоит, привезли недавно. Там азиатское и грузинское, тебе на выбор. Я через пару минут на работу выезжаю.

— Хорошо. Спасибо.

Я уже хотела было уйти, но он схватил меня за руку.

— Что случилось, Оль? «Ты же не узнала о нас со Светой?» - читалось в его неверных серых глазах.

— Нет настроения совсем.

— Ну ты к психотерапевту сходи, зачем же с мужем себя так вести.

Я была готова дать Валере мощную оплеуху, но ему позвонили.

— Срочно подъехать? Ладно. Сейчас буду.

Он не глядя на меня взял портфель и ушел. Еще и в обиженного играет. Какое же ты ничтожество, Валера.

Как только дверь за ним захлопнулась, я прошла в спальню. Скинула с кровати все наволочки, простынь. Даже прикасаться к ним было неприятно. Хотелось помыться - убрать всю грязь. Грязь, которую Валера принес в наше место - спальню.

Что делать с бельем? Выкинуть или постирать? Не знаю.

Открыла шкаф. Оттуда тоже пахло Светиным парфюмом. Я думала, это отдушка кондиционера для белья так раскрывается через время… Получается, она еще и вещи мои примеряла здесь.

Выйти бы на балкон и подышать свежим воздухом, проветрить помещение. Хотелось провести дезинфекцию - уничтожить все следы этой твари в комнате.

Я взяла пылесос и начала отчаянно, раз за разом проходить по одним и тем же местам. Ни один ее волос здесь не оставлю. Протерла все шкафы, вымыла полы руками - никакому роботу я не доверю уничтожение этой заразы.

Отнесла старое белье в корзину и застелила новое. Хотелось написать на нем - только для людей, крысам не ложиться - но тогда и Валере пришлось бы спать на диване.

Исчерпав последние силы, оглянула результат трудов. Все сияло, пахло теперь хлоркой и моющим, а не Светой. Подняла глаза на часы - уже одиннадцать. Нужно было собираться на встречу с Юрой.

Как одеться - поскромнее или наоборот? Что же он хочет мне рассказать и зачем ему это нужно? Пока в голове только вопросы.

Надеваю светлые джинсы, подчеркивающие фигуру и струящийся топ - нежный и элегантный. С каждой минутой начинаю трястись все сильнее. Не знаю, почему мне так страшно. Что он может мне сказать?

«Наши супруги спят у нас за спинами третий год, я думал ты в курсе» или «Хочу устроить Свете подарок на день рождения, не знаешь, что она хочет?».

Пришло уведомление - Света выложила сторис. Она на острове пьет мартини и качается на лавке. Подпись сверху «Доверие — это хрупкий шепот, который можно услышать только в тишине души». А я ведь раньше восхищалась этой мегерой, ее возвышенностью. Тем, как она справляется с проблемами. Такая я была глупая.

Села в машину и поехала к назначенному месту. Желание испортить ей жизнь взяло верх над рациональностью. Хотелось рассказать все Юре - и будь, что будет. Пусть все горит - она спалила мой дом, пусть вспыхнет и ее.

Глава 7. Месяц до мести

Я жутко опоздала на встречу - сегодня в городе ужасные пробки. Переживала, что Юра просто уйдет, но нет - когда я вошла, он говорил что-то официанту, на столе стоял готовый салат и фреш.

Завидев меня в дверях, Юра приподнялся и расцвел - думал, наверное, что я просто не приду.

— Здравствуй, Ольга — пробасил он на пол ресторана.

Я села на стул перед ним. С такой решительностью приехала, а в итоге… В ушах от волнения стоял гул - и что я ему скажу? Разрушу чужую семью?

— Привет, Юр.

«Тебе, кстати, жена изменяет, прикинь?»

Он, широкий и коренастый, несмотря на обеспеченную жизнь, со стороны был похож на грубого неотесанного лесника. Пришел в ресторан в старых протертых брюках и растянутом свитере. Небритый, хмурый - редко когда я видела его смеющегося или расслабленного.

Раньше мне казалось, что этим он уравновешивает чересчур жизнерадостную, бурную Свету, которая всегда лезла на рожон. Теперь понимаю, что они слишком разные - Света всегда его стеснялась и мечтала о статусном мужчине, которого риелторы записывают в телефоне как «вип, облизывать». На которого девушки смотрят и трусы выжимают. А Юра к жене относился с заботой, но без яркой любви. За все время не помню от него громких жестов внимания - она для него была как одна из собак в питомнике. Надо кормить, гладить иногда, чтоб не одичала. Единственная разница - еще иногда деньги давать, чтоб не убежала.

Когда я поняла, что молчание между нами настолько гнетущее, что я слышу чавканье людей за соседний столиком, то напряглась еще больше.

— Скажи честно, Света с кем-то спит? Ты поэтому приехала, чтобы рассказать мне? Я же не дурак. Она в последний полгода сама не своя – перестала выносить мне мозг, ходит счастливая, постоянно гуляет где-то, на Альбину забила – дочь полностью на мне. Материнство – это тяжело – так она говорит. Так что я чувствую себя папой-одиночкой.

В этот момент я начала есть салат, закашлялась и чуть не подавилась креветкой. Не в бровь, а в глаз. Полгода, значит. Долго же Валера делал из меня дурочку.

— Да.

Он втянул воздух и шумно выдохнул, сжав кулаки. Вены на его руках выступили, желваки заходили ходуном.

— Кто он? Бизнесмен какой-нибудь, мажорик? Таких она любит? Слащавого парня с деньгами? Вечно ей чего-то не хватает.

Удивительное точно описание моего мужа – слащавый, богатый мажор, выросший в тепличных условиях. Не привыкший ни в чем себе отказывать, при этом прячущийся от проблем под родительское крыло. За рубежом его бы назвали типичным белым воротничком.

— Ты даже не представляешь, как попал. В точку.

Он почесал затылок и допил свой напиток. Часто заморгал – надеюсь, плакать он не собрался. Подтирать сопли Юры в мои планы не входило – еще мои не высохли.

— Не переживай так, Юр..

— Легко тебе говорить, не тебе же изменили.

Я закатилась истеричным смехом. На нас начали странно поглядывать, так что я остановилась.

Юра смотрел на меня с ужасом.

— Не говори, что с Валерой.

— Как скажешь, не буду.

Я улыбалась. Приятно было поговорить с человеком, с которым у вас беда общая. Причем общая настолько, что даже перебор.

— Мне она говорила, что у нее с Валерой какой-то проект. Ничего об этом не знаешь?

Какой к чертям проектом может быть с моим мужем у необразованной Светы с ее отсутствием опыта работы и у моего мужа? Звучит как бред. Света то школу закончила с грехом пополам – я писала за нее все работы и помогала сдавать экзамены. Хорошие оценки у нее были только по литературе – потому что преподавательница была ее тетей. Так что единственный их общий проект с Валерой – это секс в нашем доме, я уверена.

Юре я, конечно, во все подробности о интеллекте Светы посвящать не стала.

— Он ничего мне об этом не рассказывал. Не думаю, что это возможно.

— Валера знает, что ты в курсе?

— Нет. И ты Свете говорить не должен.

Он смотрел на меня с прищуром.

— Ты чего удумала, Оля?

— Я хочу отомстить. Ты со мной?

— Месть – это не по-мужски. Но крысятничать после того, как ты мне рассказала я тоже не буду. Сколько времени тебе нужно? Я не буду говорить Свете, что знаю. Но пройдет этот срок – и ноги этой суки в моем доме не будет.

— Месяц – не больше. Меня саму от Валеры тошнит и передергивает – как представлю, что он делал с ней. Хочется об его голову разбить сковородку-другую, а приходится улыбаться и подыгрывать.

— Мы друг друга поняли. Месяц, так месяц. Наставили нам рогов, да?

Я улыбнулась.

— Еще как. Но не переживай, мы им эти рога засунем… Куда нужно.

— Если моя помощь нужна будет – пиши. А лучше – звони. Сейчас, я тебя переименую.

Он достает телефон, открывает мой номер. Стирает «Подруга Светы Оля» и набирает «Виктор механик». Неплохое повышение статуса, я считаю.

Глава 8. Лабораторная мышка

Выходит, что мой муж продает опасные продукты для детей, скрывает это – фальсифицирует результаты лабораторных исследований с помощью Светы. Не знаю, та ли эта Света, которая моя бывшая лучшая подруга – это еще предстоит выяснить.

С того разговора Валеры прошло несколько дней.

Я сидела в симпатичном халатике, маске, шапочке и бахилах в машине перед лабораторией. Я всегда считала себя трусихой, так что план проникнуть туда мог умереть в моей голове, не родившись, если бы не Юра.

Я рассказала ему о том, что узнала. Он быстро пробил лабораторию, в которой проводят исследования продуктов питания большинства московских корпораций, сходил туда как представитель такой организации, чтобы выведать обстановку. Оказалось, что там требуют пропуски на входе. Плюсом было то, что охранял здание старик лет семидесяти. Ну как охранял – скорее решал кроссворды и пил чай за удобной стойкой.

Взяв себя в руки и засунув страхи куда подальше, я вышла из машины и подошла к массивной двери. Из опознавательных знаков – только табличка с названием юридического лица и номер телефона. Вокруг – промзона, людей почти нет. Натянула маску повыше – чтобы точно не узнали. «Боже, чем ты занимаешься, Оля?» - подумала я, втянула воздух и зашла внутрь. Хорошо, не перекрестилась.

Старый седой мужчина в очках чесал бороду, ерзая в неудобном кожаном кресле. Увидев меня, он поднялся с места.

— Добрый день, пропуски-допуски показываем.

Я быстро прочитала на бейджике «Александр Александрович» и поставила бутылку коньяка ему на стол. Юра заранее узнал для меня имя начальника – Петр Сергеевич Груздев, так что я была вооружена.

— Сан Саныч, я забыла пропуск дома, вот прям перед выходом! Мне нужно квартальный отчет доделать, а не то Петр Сергеевич мне голову снесет. Всего-то нужно проверить водородные связи в синтетических полиамидах и нуклеиновых кислотах, потом измерить морфотропию – и я домой побегу!

Не знаю, какой несусветный бред для химика я сейчас несла, слепив его из запроса в гугл на тему «умные слова про лабораторию», но Сан Саныч с задумчивым видом покивал головой, сунул бутылку себе под столик и открыл записную книгу.

— Говори имя и номер, так и быть, пропущу.

Вот черт. Мысли в голове проносятся вихрем. Ну не зря же я пять кусков на коньяк потратила. Папа бы убил, если всё зря. Соображай, Оля!

— Снежана Владимировна Кольцова. Номер 65839.

Мужчина кашляет и смотрит на меня ехидно.

— Ты откуда взялась, Снежана? У нас код из трех цифр, это все знают. Опусти-ка масочку. Лицо у тебя незнакомое.

Влипла. По уши. Пора завязывать с этой хренью и спокойно разводиться с мужем, без всяких разоблачений.

Ворох мыслей перебил звук небольшого взрыва и падающих осколков в одном из кабинетов. Охранник тут же забыл про меня и побежал в ту сторону, оставив турникет закрытым. А я что? Стоять буду?

Быстро захватив из-под стойки бутылку (не буду я отдавать коньяк задаром этому вредному деду!), я проползла под турникетом и забежала в одну из раскрытых дверей, где стояли стойки с бумагами, папками и компьютер с базой данных. Захлопнула за собой, закрылась на щеколду и принялась копаться. Результаты исследования вод, экспертизы вещественного анализа почвы, анализы продуктов питания.. Нашла! Должно быть, здесь и результаты исследований детского питания фирмы моего мужа.

Столько названий здесь – от известной Агуши, до странного Золотого теленка. Уже совсем отчаявшись, нащупала руками на дне кейса последнюю папку. «Вкусный нянь, вот оно» - подумала и спрятала папку в пакет с алкоголем.

А потом услышала, как дверь пытаются открыть ключом.

Начала метаться по комнате – искать, куда спрятаться. В углу была еще одна дверь, ведущая в маленькую каморку. Только вот проблема в том, что дверь закрыта на щеколду – и если я открою ее, то не успею спрятаться.

— Надь, переставай играть в эти глупые игры. Мы с тобой два взрослых человека, сколько можно мне мозги выносить. Из-за чего ты обиделась на этот раз? Ну куплю я тебе эту сумку, только открой — пробасил громкий мужской голос из-за двери.

Влипла. Окончательно и бесповоротно. Сердце сейчас выпрыгнет из груди. Разоблачительница хренова.

Сжимаю ладони в кулак так, что ногти почти режут кожу – так я нервничаю. Открываю дверь и отхожу спиной к окну.

Слышу, как кто-то массивный подходит и прижимает к себе. Чувствую, как он начинает лапать меня – сначала руками по талии провел, потом сжал в руке мою грудь. Страшно до чертиков. Что ж делать то. Ищу что-то вокруг, чем можно его ударить и сбежать.

— Я так скучал… Девочка моя.

Он пытается посадить меня на лабораторный стол и начинает разводить колени.

И какой голос у этой Наденьки? Высокий или низкий, хриплый? Он же сразу узнает, если не попаду. Хотя, судя по его к ней обращению – голос манерный и женственный.

Дыхание от движений мужчины и так сбивается, так что здесь играть и не нужно.

— Я не хочу — пихаю его легонько локтем, а сама отхожу дальше к стенке. Мышонок, которого зажал в углу хищный кот. И зачем я полезла в эти игры?

Он жестко разворачивает меня и прижимает к стойке с анализами почвы – ее я проверяла первой. Маска скрывает всё, кроме моих голубых глаз. Именно в них он и смотрит, попутно сжимая мою талию так, что под животом начинает закручиваться жаркий комок и в горле пересыхает. «Оля, у тебя вообще-то муж!» - вопил голос разума, если он у меня еще остался, разум этот.