Измена. Между нами она

Глава 1.

Тупая боль пульсирует в висках, и, в надежде хоть немного унять её, я сильнее сжимаю веки, мертвой хваткой вцепившись в край раковины. Мне показалось. Всё, что было, мне лишь показалось. Не было никакой настоящей семьи, и любви тоже не было. Взаимной, ответной. Любила лишь я, все эти шесть лет, изо дня в день, из года в год, сильнее, чем прежде. Только ему, оказывается, моя любовь была ни к чему.

Боже, какая же я дура, настолько ослепла от своих чувств, что не хотела ничего замечать. Самообман давался мне на удивление легко, и я охотно верила в то, что так отчаянно желала для нас. Но любая иллюзия рано или поздно даёт трещину, которую долго не хочешь замечать, пока она однажды не провоцирует необратимый процесс. И вот ты смотришь на осколки своей жизни, на то, как они окровавленными, некрасивыми кусками лежат у ног, и не знаешь, как теперь быть.

Что сделать, чтобы унять эту ебучую боль, которая сжигает всё за грудиной?

– Что мне, блядь, сделать? – шепчу вдруг отчаянно и зло, чувствуя, как горячие капли всё-таки срываются из-под плотно сомкнутых век. Обжигая щеки, ползут вниз, на дрожащий подбородок и шею. Ненавижу себя за это. За всё ненавижу. Ничтожная, слабая овца.

Открывать глаза не хочется. Мое жалкое отражение в зеркале добьет меня окончательно, как и воспоминания о том, как, наплевав на свою гордость, я просила мужа остаться со мной. Впервые не скрывая перед ним своих слёз, я едва ли не умоляла снова выбрать нас, забыв о том, что никогда не была его выбором. Ни тогда, ни сейчас.

«Обещаю ненавидеть тебя, даже если в один день ты поверишь в обратное», – услышала я в ЗАГСе от новоиспеченного мужа почти шесть лет назад. А потом забыла.

Дура! Дура! Дура!

Как ты могла забыть о том, что он пообещал тебе тогда?

Не забываются ведь такие слова из уст любимых!

Не забываются!

Но я в очередной раз продемонстрировала свою самонадеянность, преувеличила свою значимость для него, и в итоге рассыпалась на куски.

От меня осталась одна лишь оболочка. Шикарная и пустая. Как вся моя жизнь.

И прямо сейчас мне хотелось перечеркнуть её, и я даже набралась смелости сделать это. Залезла в ванну с водой, крепко перехватив пальцами тонкую пластину лезвия.

Погрузившись в теплую воду, я аккуратно поднесла острое изделие к лицу, пытаясь представить на её краях капельки своей крови. По крайней мере, должно выглядеть красиво.

Словно под гипнозом, я вертела в пальцах бритву, внимательно изучая её со всех сторон, прежде чем, наконец, набраться смелости и поднести её вплотную к коже на запястье. Где бешено бился пульс. И в такт ему сердце начало грохотать в груди так сильно и отчаянно, что внезапное чувство дикой обиды и жалости к себе накрыло с головой. Оно стало подталкивать меня, подгонять.

«Не тяни. Сделай это уже. Давай!»

«Ну! Не трусь, так будет лучше для всех!»

И только настойчивый стук в дверь и детский голос за ней вернули мне ясность ума.

Осознав, на что едва не обрекла нас всех, я выронила из подрагивающих пальцев лезвие и, несмотря на то, что тело било крупной дрожью, как от самого холодного ветра, продолжала сидеть в прохладной уже воде.

– Мама, ты там?

– Да. Да, я здесь, – просипела я еле слышно.

– А ты скоро? – голос дочери едва-едва доносился до меня, но мне и этого хватило, чтобы снова начать захлёбываться слезами. И я не могла себя контролировать.

Боже, боже!

Я чуть не сделала своего ребенка сиротой. Едва не оставила её одну, эгоистично думая лишь о себе.

– Мама! – уже настойчивее и явно теряя терпение позвала дочь.

– Я сейчас. Иди к себе, зайка, мама придёт к тебе.

После того как шаги за дверью удалились, я выползла из ванной, трясясь как осиновый лист. Но не от холода вовсе, а от чудовищности своего поступка и своих мыслей.

Быстро добралась до спальни, пока Полина случайно не увидела меня в таком состоянии, оделась в первое, что попалось под руку. Смотреть на себя не хотелось, но появиться перед ребенком с красными от слёз глазами я не могла. Переборов отвращение к себе, встала перед напольным зеркалом.

Без преувеличений, я – красива. Даже сейчас, заплаканная, без какого-либо макияжа, разбитая морально, я остаюсь красивой. На меня всегда обращают внимание, как мужчины, так и женщины, я привыкла к этому едва ли не с рождения. И это вовсе не хвастовство, хотя были времена, когда я, безусловно, гордилась своим лицом и, под стать ему, шикарным телом. В меня влюблялись, меня хотели, и только одному было плевать.

«Знаешь, ты как конфетка. Снаружи яркая, такая манящая, а внутри пустая. Обманка, просто фантик. Красивый, но, увы, бесполезный фантик», – в голове злой, с насмешкой, голос почти уже бывшего мужа раздается как эхо. Оно где-то далеко в прошлом, но в то же время настолько рядом, что становится больно.

Да, когда-то эти слова из его уст, меня, по уши влюбленную в него, сильно ранили. Нанесли удар по самолюбию, и я дала себе слово, во что бы то ни было, заставить его забрать их обратно.

Так началась моя игра шесть лет назад, и я сделала всё, чтобы Лев Меркулов стал моим. Вплоть до того, что забеременела и родила от него ребенка. Не намеренно, конечно, но кого это волновало?

Стал ли он более снисходителен ко мне? Нет, ведь ему пришлось оставить девушку, которую он тогда любил и с которой строил отношения.

Однажды я узнала, что Лев снова свободен, и решила действовать.

Он не особо шел на контакт и всячески давал понять, что я его не интересую и могу не стараться. Ровно до одного памятного вечера, вернее, ночи.

Всё случилось в новогоднюю ночь, мы случайно встретились на вечеринке общего друга, а наутро проснулись в одной постели.

Меркулов ничего не сказав тогда ушёл, потом и вовсе заявил, что не помнит ничего, ведь пьяный был.

Но зато помнила я. До мельчайших деталей, все его прикосновения и слова, от которых ослабли колени и кружилась голова. И как безумной хотелось большего.

Глава 2

Мне казалось, острее боли уже не бывает, но как же я ошибалась.

День, когда на тесте проявились две багряные полоски, безвозвратно разделил мою жизнь на "до" и "после".

– Этого не может быть! Нет, нет, нет! – шептала я, отказываясь верить своим глазам.

Я не могла забеременеть, мы всегда предохранялись.

И все же, чудо свершилось – я носила под сердцем новую жизнь. Диагноз подтвердила мой гинеколог, а следом и бездушный экран УЗИ.

Запершись дома в своей комнате, я дала волю отчаянию, утонула в слезах, и лишь потом, собрав волю в кулак, начала судорожно искать выход.

Материнство не входило в мои планы, мне было всего двадцать.

На приеме врач задавала формальные вопросы, среди которых прозвучал тот самый, главный:

– Ребенка оставляем? Если да, то становимся на учет и начинаем сдавать анализы.

– А если нет? – прошептала я, боясь, что кто-то услышит мое сомнение.

По сей день помню взгляд врача. Она сняла очки и усталым, но твердым голосом произнесла:

– А если нет, то советую как можно скорее записаться на чистку. Пока не поздно.

– Какую чистку? Разве это не делается медикаментозно?

– Медикаментозное прерывание возможно до пяти, максимум семи недель. У вас же на исходе десятая. Поэтому поторопитесь. После двенадцати недель без веских оснований ни один уважающий себя врач за это не возьмется.

Я молча взяла протянутую справку и вышла, точно зная, что через несколько дней мне придется вернуться.

Дома, все эти дни, я судорожно бороздила интернет в поисках информации о ранних и поздних прерываниях беременности, и оба варианта пугали своей неизвестностью.

А что если я навсегда потеряю возможность иметь детей? Ведь я все же хотела ребенка, лет так через восемь-девять. И если сейчас сделаю аборт, то, возможно, потом уже не смогу родить.

– Господи, что же мне делать? Как правильно поступить? Я не готова сейчас!

Отчаяние рвало душу, но я вдруг поняла, что запрещаю себе плакать, боясь причинить вред ребенку. Я знала, слышала о том, как мои эмоции могут отразиться на малыше, и эти мысли не давали мне покоя.

В те дни я впервые стала задумываться о себе как о матери, и чем глубже я погружалась в мир своих фантазий, тем дальше уходила от решения, которое приняла совсем недавно.

Да. Я собиралась сделать аборт. У меня были веские причины, и, несмотря на сомнения, я была настроена решительно.

Но в день приема я трусливо заперлась в комнате, игнорируя звонки из клиники, отца, у которого внезапно нашлось для меня время, подруг. Во всем мире остались лишь я и крохотное существо, которому, видимо, было суждено появиться на свет. И как же горько, что это произойдет не от большой любви, а лишь потому, что его мать – трусиха, не сумевшая пойти до конца.

Сейчас мне стыдно вспоминать те дни, но вместе с тем я безумно благодарна судьбе за дочь. Глядя на нее, я каждый день готова благодарить Господа за этот бесценный дар.

Она – лучшее, что случилось со мной в жизни. Ради нее я готова на все, даже дать шанс ее отцу. Но и я, и Лев прекрасно понимали, что он в нем не нуждается. Ему это не нужно. Он ушел, оставив за спиной мое разорванное сердце, шесть лет брака и ребенка, которому еще только предстоит узнать правду.

Все хорошее, что нас связывало, осталось лишь в воспоминаниях.

Собрав волю в кулак, я пошла к дочери.

Полина лежала в постели, увлеченно глядя в планшет, на экране которого мелькали яркие мультяшные герои. Она смешно хихикала над особо забавными моментами, не замечая меня. Я воспользовалась этим, чтобы полюбоваться ею. Полина – вылитая папина дочка. И внешне, и характером она унаследовала черты Льва, переняла даже некоторые его повадки. И если какое-то время после ее рождения у меня еще теплилась надежда увидеть в ней хоть что-то от себя, то со временем и это исчезло. Гены Меркулова оказались сильнее моих, и мне было от этого горько.

– Зато никакой тест ДНК не нужен, и так все очевидно! – пошутила однажды Дана, моя подруга детства.

Сейчас это и без лишних доказательств понятно, но шесть лет назад Лев отказался верить мне на слово.

Меня это не задело, ведь я не рассчитывала на иное. Я даже не собиралась сообщать ему о своей беременности, но все решил случай.

Приняв решение оставить ребенка, я твердо знала, что буду матерью-одиночкой, поэтому не считала нужным ставить будущего отца в известность.

Зачем? Его реакцию я знала наперед и не видела смысла в лишних встречах.

Но однажды вечером ко мне приехала радостная Дана с предложением отметить ее новый статус.

– Ты замуж что ли собралась? – спросила я.

– Лучше! Я стала тетей, представляешь?!

Оказалось, у Дениса, ее брата-близнеца, родилась дочь от бывшей девушки, и вся их семья была в шоке.

– Ой, я сегодня ее видела и даже держала на руках. Крис, она такая маленькая! Не думала, что дети такими крошечными бывают.

– А какими по-твоему они должны быть сразу после рождения?

– Ну не знаю, в рекламе они всегда крупнее выглядят и симпатичнее. А она вся сморщенная, красненькая, кряхтит смешно. Вся в Дэна, короче, – хихикнула она и, откупорив бутылку, стала разливать вино.

– Реклама, – усмехнулась я, накрывая ладонью свой бокал, когда Дана потянулась к нему. – Мне не наливай, не буду.

– Что за новости? Это же твое любимое вино, да и повод какой!

– Знаю. Но нет.

– Даже бокальчик?

Я отрицательно покачала головой, вызвав очередной подозрительный взгляд.

– Так, что происходит? Ты заболела?

– Нет. Я беременна.

– Что?! Крис, ты шутишь?

Мне до сих пор смешно вспоминать, как тогда округлились глаза подруги.

– Это правда, Дан. У меня уже одиннадцать недель.

– О Боже! Боже! Мне срочно нужно выпить! – она залпом осушила свой бокал. – Кто отец?

– Ты обалдела? У меня что, тут табун мужиков пробежал, чтобы еще спрашивать? – возмутилась я.

– Значит, Лев.

– Лев.

– И как он отреагировал?

Глава 3

​ В тот день Дана осталась у меня, и мы проговорили до самого рассвета. Обо всем на свете, но чаще всего – о ее маленькой племяннице и о моем будущем малыше. Спустя несколько дней совет Даны не давал мне покоя. Она, безусловно, была права, но я знала, какой будет реакция Меркулова, и предчувствовала, что его слова убьют во мне то светлое чувство, что еще теплилось к нему. А я этого не хотела. Воспоминания о тех недолгих неделях, проведенных вместе, горели в груди тихим огоньком. Он уже не обжигал, но по-прежнему согревал. Но имела ли я право лишать его отцовства, руководствуясь лишь своими эмоциями? Нет. Именно это осознание и заставило меня искать встречи с ним. Получилось не сразу. То ли обстоятельства складывались против меня, то ли Лев намеренно избегал меня, но целый месяц мы ни разу не пересеклись ни в университете, нигде бы то ни было еще. Я уже почти смирилась с мыслью, что такова моя судьба, когда вдруг увидела, как он в компании приятелей и Ивановой заходит в аудиторию.

Ну вот он, мой шанс. Сегодня или никогда!

Наш разговор состоялся вдали от посторонних глаз, в самом укромном уголке сквера напротив здания, где находилась любовь всей его жизни, наверняка изнывающая от ревности. В другое время я бы с удовольствием позлорадствовала этому, но сейчас мне было совершенно не до нее.

– Ты думаешь, я поверю, что это мой ребенок? За дурака меня держишь, Вальтер? – произнес он равнодушно, как я и ожидала.

– Это я дура, что вообще решила тебе рассказать. Но ты расслабься, Левушка. Мне от тебя ничего не нужно. Да и что ты мне можешь дать, кроме неплохого секса? Ты был прав, я хотела заполучить тебя, просто потому, что могла. В остальном ты мне совершенно не подходишь, уж извини.

– Тогда зачем все это? – не понимая, зло спросил он, кивком указав на мой живот. – Зачем рассказала? Думаешь, мне это надо было?

– Рассказала для проформы. Чтобы хоть немного очистить свою совесть. А что делать с этим знанием – решать тебе.

Я ушла, гордо выпрямив спину и высоко подняв голову, но с окончательно разбитым сердцем. Этого я боялась больше всего и пыталась избежать. Однако жизнь редко бывает снисходительна. Но несмотря на боль и обиду, я вдруг почувствовала свободу.

Я смогла рассказать ему. Переступила через себя и освободилась от груза недосказанности. Данка была права, теперь я смогу строить свою жизнь, не оглядываясь назад, не изводя себя сомнениями "а что если бы…".

Поначалу я все время чего-то ждала. Звонка или хотя бы сообщения, в котором Лев проявил бы хоть малейшую заинтересованность, хоть бы настоял на аборте. Но он молчал. Ему действительно было все равно. И я смирилась. Наконец, рассказала папе, пока он сам не догадался.

– Что ты решила? – спросил отец после нескольких минут тягостного молчания. Он хмуро смотрел на меня, и я понимала, что мои новости его совсем не обрадовали. Впрочем, этого следовало ожидать. У папы были грандиозные планы на мое будущее, и беременность в них никак не вписывалась.

– Я буду рожать, – твердо произнесла я, выдержав его взгляд. – И своего решения не изменю, можешь даже не пытаться.

Я очень любила отца, с детства была к нему привязана, и папа меня тоже обожал, баловал, но даже ради него я не была готова отказаться от своего ребенка.

– Вот и молодец. Вот и умница.

– Пап, ты сейчас серьезно?

– Более чем. Не скрою, так рано становиться дедом я не планировал, да и для тебя хотелось немного другого, но, как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает.

– Пап! Папочка! – еле сдерживая слезы, я повисла у него на шее. – Люблю тебя, пап, ты самый-самый!

– Видишь, как тебе повезло с твоим папой, – самодовольно произнес он, заставив меня рассмеяться.

– Да, мне очень повезло.

– А теперь скажи мне, дочь, когда ты познакомишь меня с отцом моего внука?

Я ждала этого вопроса с того самого момента, как сообщила папе о ребенке, и все равно оказалась к нему не готова. Я не знала, как преподнести ему свой будущий статус матери-одиночки так, чтобы его это устроило. Да и как ни преподнеси, папа все равно придет в ярость.

Но рассказать все как есть было единственным вариантом, и я им воспользовалась, напоследок заверив отца, что сама не хочу участия Льва в жизни ребенка. Папа довольно долго молчал, прежде чем произнес:

– Хорошо, дочь, твое мнение я услышал.

Не знаю, почему в тот момент я решила, что отец оставит все как есть, позволит мне растить ребенка одной, но я почувствовала необычайное облегчение.

К сожалению, ненадолго.

Папе понадобились всего лишь жалкие сутки для того, чтобы начальник его охраны едва ли не за шиворот притащил Меркулова к нам домой.

Я случайно подслушала разговор нашей кухарки с одним из охранников, когда он сказал, что к шефу привезли фраерка, который его дочку посмел обидеть, добавив, что Назар Владимирович был в гневе и парню, скорее всего, не поздоровится.

Этого мне хватило, чтобы в мгновение ока оказаться перед кабинетом папы. Я пробилась к нему через охранника, порядком взволнованная и злая.

Папа, казалось, не был удивлен моему появлению и даже улыбнулся мне.

А вот Лев, напротив, был воплощением презрения, и всем своим видом показывал, как я ему противна.

Этот момент и несколько последующих навсегда врезались в мою память.

В тот день я поняла, что отец моего стремления воспитывать ребенка одной не разделяет и никогда не позволит никому бросить его дочь. Словно дворняжку, да еще и беременную.

И никакие просьбы, требования и угрозы с моей стороны не изменили его решения.

– Через две недели вы поженитесь. Я все устрою так, что и комар носа не подточит. Но если ты, щенок, вздумаешь выкинуть какой-либо фортель до свадьбы или после нее, у меня с тобой разговор будет совсем другой. И поверь, ни тебе, ни твоим близким он не понравится.

Лев ушел, не проронив ни слова, а через две недели, как папа и обещал, мы встретились перед зданием ЗАГСа, чтобы под аплодисменты и поздравления ничего не подозревающих гостей соединить себя узами никому из нас не нужного брака.

Глава 4

После ЗАГСа мы поехали в ресторан, где уже собрались гости. Праздник был в самом разгаре: все веселились, танцевали, поздравляли нас и желали счастья. Я старалась улыбаться и делать вид, что всё хорошо, но внутри меня всё кричало от отчаяния.

Вечером, когда гости разъехались, мы остались одни в огромном пустом доме. Папа, довольный исполнением своего плана, уехал. Лев молча прошёл в спальню и закрыл за собой дверь. Я осталась стоять посреди гостиной, оглушённая тишиной и осознанием того, что моя жизнь изменилась навсегда.

Всё должно было быть не так. Совершенно иначе! Я должна была выйти замуж по взаимной любви или хотя бы симпатии. Разве то, что происходило между мной и Львом, похоже на любовь? Безусловно, нет. Он был в отчаянии и бессилен что-либо изменить, а я пожинала плоды своего эгоизма.

Уже тогда я знала, что нас ждёт отнюдь не сладкая жизнь. И обещание, которое дал мне Лев прямо в ЗАГСе, только подтвердило мои страхи. Мы обречены на вечное противостояние. Но одно я знала наверняка: мне придётся научиться жить с этим. И ради своего ребёнка я сделаю всё возможное, чтобы создать для него любящую и заботливую семью, даже если это будет очень сложно.

Последующие месяцы до рождения ребёнка мы жили как соседи, редко обменивались ничего не значащими фразами, умудрялись практически не пересекаться, находясь в одной квартире. Лев по-прежнему не проявлял ко мне никаких чувств, хотя иногда я ловила на себе его пристальные взгляды. В остальном же — полнейший штиль.

Всё поменялось за несколько недель до появления на свет нашей с ним дочери. Одним вечером Лев, вернувшись от друзей, по крайней мере я себя в этом убеждала, не ушёл к себе в комнату до самого утра, а уселся рядом со мной на диване.

— Это что, турецкие сериалы? — усмехнулся он.

— Да. Тебя что-то удивляет, Левушка? — в тон ему ответила я.

— Ты и турецкие сериалы меня удивляют, Меркулова.

Это был первый раз, когда он назвал меня своей фамилией. Раньше звал исключительно моей — Вальтер, и это неимоверно меня раздражало, ибо мне казалось, что Лев делает это с пренебрежением.

Я не нашлась, чем ему ответить, просто уставилась на происходящее на экране, в то время как внутри был фонтан эмоций. И, наверное, они пробудили мою крошку, которая тут же начала активно пинаться.

Меркулов, кажется, впервые видел подобное и зачарованно смотрел на мой живот, который заметно шевелился. Это было очень мило и грустно одновременно. Он спросил, не больно ли мне, я ответила, что временами бывает, но чаще приятно. Казалось, его встревожил мой ответ, и я, чтобы успокоить, предложила ему тоже ощутить под рукой, как толкается малышка.

Он без возражений протянул мне свою ладонь, и я расположила её прямо там, где находились маленькие пятки. Эмоции, которые были на его лице в тот миг, глаза, которые вспыхнули удивлением и, кажется, восторгом, навсегда останутся одним из любимых моих наблюдений. А когда Полина появилась на свет, его эмоции и отношение к ней стали для меня поводом верить в то, что, возможно, из нас получится настоящая семья.

С каждой неделей после рождения Полины наше общее время становилось все более значимым. Лев, который когда-то казался мне холодным и отстраненным, постепенно открывался. Я наблюдала, как его взгляд менялся, становясь более мягким и заботливым. Он понемногу начал участвовать в уходе за дочерью, и каждый раз, когда он держал ее на руках, я чувствовала, как между нами возникает новая связь.

В первое время после родов я была уставшей и эмоционально истощенной, но каждый раз, когда Лев приходил в комнату с Полиной на руках, мои заботы как будто растворялись. Он нежно шептал ей что-то на ухо, и я видела, как его лицо расправляется в улыбке. Это было для меня удивительно: тот человек, который когда-то оставлял меня в одиночестве, теперь стал источником радости и тепла.

Мы начали проводить вечера вместе, иногда обсуждая планы на будущее. Лев смеялся над моими идеями о том, как воспитывать Полину, утверждая, что в таком случае из нее вырастет ещё одна Кристина Вальтер, а ему и меня за глаза хватает. Я не обиделась тогда, он ведь имеет право так думать. Да и меня больше волновало то, что он начинает принимать участие в нашей жизни. Это было невероятно важно — видеть, как он примеряет на себя роль отца, хотя я все еще не могла забыть о том, как началась наша история.

Однажды, когда Полина уснула, мы остались наедине. Я решила рискнуть и заговорить о том, что нас объединяет.

- Лев, ты не думаешь, что нам нужно поговорить о том, что происходит между нами? — спросила я, чувствуя, как сердце колотится от волнения.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела ту же борьбу, что и в себе.

-Я не знаю, Кристин …— начал он, но я перебила его.

-Я знаю, что у нас… у тебя не было выбора, но сейчас, когда Полина здесь, я хочу, чтобы мы попробовали. Может, мы сможем построить что-то большее, чем просто совместное существование?

Лев задумался. Он, казалось, искал правильные слова.

-Я не могу обещать, что все будет идеально, но я готов попробовать. Для нее. И для нас.

Эти слова дали мне надежду. Я понимала, что путь будет долгим и тернистым, но в тот момент я почувствовала, что, возможно, мы сможем стать настоящей семьей. С каждым днем мы учились быть друг с другом, открываясь и прощая.

И наступил момент когда я действительно забыла, что он обещал ненавидеть меня всегда.

Глава 5.

Две недели пролетели как один день. Казалось, лишь вчера рухнула наша семья, и Лев ушёл. А сегодня утром я проснулась с твёрдым намерением положить конец этому спектаклю под названием "брак".

Решение о разводе далось мне нелегко. Я разбила своё сердце и выпотрошила душу, прежде чем окончательно сдаться. Любви не получилось, семьи – тоже. Больше я не стану бороться за то, чего нет и никогда не было.

Придя в себя, я назначила встречу с адвокатом отца, чтобы он помог мне как можно скорее и без лишних нервов оформить развод. Кроме дочери, делить мне с Меркуловым нечего. Ни его бизнес, ни алименты мне не нужны. Я не хочу быть в его глазах врагом, той, кто снова рушит его жизнь. Ни в коем случае. Я просто хочу поскорее оставить Льва Меркулова и своё прошлое с ним позади, научиться жить без него. Я ведь совсем немногого хочу.

- Вот только справишься ли ты с этой задачей? – вслух спросила я себя, стоя напротив кабинета адвоката. Нам потребовался час, чтобы решить все вопросы о разводе.

- Справиться можно с чем угодно, было бы желание, – уверенный голос рядом слегка напугал и отвлёк меня от невесёлых мыслей. Обернувшись, я увидела незнакомого молодого мужчину, который стоял слишком близко. Мне это не понравилось, и я отступила на пару шагов, вызвав у него усмешку.

-Я вас напугал? Извините, не хотел.

- Не напугали, – ответила я, слегка лукавя. – Я не люблю находиться слишком близко к незнакомым мужчинам.

- Я – Кирилл. А вас как зовут?

- Кристина.

- Теперь я не так страшен, правда, Кристина? – он улыбнулся, глядя на меня.

-Я и не говорила, что вы страшны. Вы всё ещё незнакомый для меня человек.

- Это можно исправить, например, за чашкой кофе в хорошем месте.

Я смотрела на него, не понимая своей реакции. Общение с этим мужчиной напрягало, но его желание познакомиться льстило женскому самолюбию. Мужчины всегда обращали на меня внимание, я к этому привыкла с юности. Особо смелые решались на знакомство, даже несмотря на присутствие рядом Меркулова, но с появлением последнего в моей жизни я не проявляла никакого интереса к другим. Меня привлекал только мой муж. Возможно, пора дать себе шанс идти дальше, но сейчас всё, чего я хочу – это побыть одной.

- Я кофе не пью. И в близких знакомствах не заинтересована.

Мужчина лишь кивнул, молчаливо приняв мою позицию. Он вошёл в ту же дверь, за которой совсем недавно находилась я.

"Тоже разводится?" Впрочем, плевать".

Вечером приехала Дана. Она единственная, кому я рассказала о расставании с мужем. Полруга с порога обняла меня, прижала к себе, а я не нашла в себе сил бороться со слезами. Две недели я держалась как могла, ради Полины, ради себя, и с каждым днём ощущала, как внутри всё ломается от обиды, от бесконечной боли.

-Дан, я так больше не выдержу, – сквозь рыдания произнесла я. – Мне сдохнуть хочется, только бы сердце перестало болеть, Дан…

- Крис ты что? Не смей о таком думать даже, слышишь? Я запрещаю тебе, Крис… – она тоже заплакала. – Крис, хорошая моя, у тебя доченька растет. Папа тебя любит, я. Твой мир намного больше чем один единственный человек, не зацикливайся на нем, милая.

- Я на развод подала. Сегодня утром была у адвоката. У него скоро день рождения, как раз подарок будет. Обрадуется…

Как и раньше, Дана осталась у меня до утра, проговорив со мной всю ночь. Она старалась отвлечь меня, рассказывала о наших общих знакомых, о том, как неудачно сходила на собеседование и умудрилась встретиться там со своим бывшим парнем, а теперь, естественно, о вакантном месте можно забыть.

Я с благодарностью слушала ее, но как только подруга уснула, с головой вернулась в прошлое. Воспоминания нахлынули с новой силой, словно плотина прорвалась. Я видела Льва, его улыбку, слышала его смех. Вспоминала нашу первую встречу, как влюбилась в него словно кошка, рождение Полины сблизившее нас. Все это казалось таким далеким, словно это происходило не со мной, а с кем-то другим.

Я ворочалась в постели, не в силах уснуть. Боль в груди не утихала. Я чувствовала себя опустошенной, словно из меня выкачали всю жизнь. Я не понимала, как жить дальше, как забыть Льва, как снова стать счастливой.

Утром, когда Дана ушла, я ощутила еще большую одиночество. Полина была в садике, и в доме воцарилась тишина. Я сидела на диване, уставившись в одну точку, не зная, чем себя занять.

Внезапно раздался звонок телефона. Я взглянула на экран — звонил Лев.

Я не хотела с ним говорить, и все же не выдержала и ответила:

- Привет, — спросил он тихим голосом. - Как ты?

Привет. Нормально, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно.

— Ты подала на развод? — спросил он таким тоном словно его это беспокоило.

Но я знала, что это не так. Он хотел свободы с тех пор, как женился на мне

Я замерла в молчании.

— Я приеду к тебе сегодня вечером?

— Зачем, Лев?

— Поговорим.

— Нет.

— Крис, перестань. Нам действительно нужно поговорить. Я хочу увидеть Полину.

— Можешь забрать её к себе завтра, если хочешь.

— Крис…

— Пока, Меркулов.

Я положила телефон на стол и уставилась в окно. За стеклом медленно проплывали облака, и я чувствовала, как внутри меня нарастает напряжение. Мысли о Льве не покидали меня, и я не могла избавиться от чувства, что разговор, который мы не закончили, все еще висит в воздухе.

Время тянулось медленно. Я встала с дивана и пошла на кухню, чтобы сделать себе чашку чая. Вода закипела, и я, не зная, что еще делать, начала расставлять по местам посуду, которая стояла на столе. Каждый звук, который издавали тарелки и чашки, казался мне слишком громким в этой тишине.

Внезапно раздался звук открывающейся двери. Я обернулась и увидела Полину с няней, которые вернулись из садика.

- Мама!— закричала она, бросившись ко мне на шею. Я обняла ее, и в этот момент все тревоги и сомнения отошли на второй план.

Глава 6.

Куда тяжелее мне дался разговор с папой. Его ярость, когда он узнал о нашем скором разводе с Меркуловым, была непередаваемой. Он всегда был сторонником крепких семейных уз и, как и я, считал, что у нас получился идеальный брак. Но мой папочка ошибался.

— Вот видишь, пап, сколько бы связей и денег у тебя ни было, а любовь купить не получилось, — произнесла я, чувствуя, как после этих слов старая рана на сердце вновь даёт о себе знать.

Его глаза вспыхнули от гнева, но в них я заметила и отчаяние. Он, как всегда, пытался защитить меня, словно его власть и богатство могли исправить то, что сломалось в нашей жизни.

— Ты просто не понимаешь, — сказал он, сжимая кулаки. — Я сделал всё, чтобы ты была счастлива. Ты должна бороться за свою семью!

— Бороться? — переспросила я, не веря своим ушам. — За что? За пустоту? За ложь? Я не могу больше жить в этом самообмане, пап.

Внутри меня всё клокотало. Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдерживала их. Я не хотела показывать ему свою слабость.

Да чтоб тебя! Неужели я никогда не справлюсь с этой болью? В прошлой жизни я была слишком счастлива и любима, раз кто-то решил, что в этой обойдусь без любви.

— Ты не понимаешь, каково это — потерять семью, — продолжал он, и в его голосе послышались нотки усталости. — Я прошёл через это и знаю, что нужно делать, чтобы сохранить то, что у вас есть.

— Пап, ты не знаешь, что происходило между мной и Львом. Я долгое время была словно тень в его жизни. И я не хочу больше терпеть одиночество, — произнесла я, и в голосе моём прозвучали нотки отчаяния.

Он замолчал, и я увидела, как его лицо изменилось. Может быть, он действительно понимал, что я чувствую? Но вместо поддержки он вновь начал убеждать меня в своей правоте.

— Ты должна быть сильной. Ты не имеешь права сдаваться!

Эти слова задели меня. Я всегда была сильной, но сейчас чувствовала себя разбитой. Мысли о том, что я не смогу справиться с этой болью, терзали меня.

— Я не сдаюсь, — ответила я, стараясь говорить уверенно. — Я просто выбираю себя. Я хочу быть счастливой, даже если это значит расстаться с человеком, которого любила.

Папа вздохнул и, наконец, сел на диван, уставившись в одну точку. Я знала, что он переживает за меня, но его страхи и ожидания не могли стать моими.

— Я хочу, чтобы ты знала, я всегда буду рядом, — произнёс он, и в его голосе прозвучала нежность. — Какое бы решение ты ни приняла.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. Может быть, именно сейчас, в этот самый момент, я начала свой путь к исцелению.

— Спасибо, пап, — тихо сказала я. — Я буду стараться.

Разговор с отцом стал для меня переломным моментом. Я понимала, что впереди меня ждёт много трудностей, но теперь я была готова к ним. Мне нужно было найти свою силу и научиться жить для себя.

Когда я вышла из отцовского дома, сердце было переполнено разными чувствами — болью и надеждой. Я хотела знать, как дальше идти, и первым делом я решила встретиться со своим адвокатом.

— Кристина Назаровна, пока ваш супруг никак не торопится подписывать документы и требует личной встречи с вами. В остальном же у нас всё идёт по плану. Все необходимые бумаги готовы.

Я кивнула, чувствуя облегчение от того, что хотя бы формальности продвигаются. Но развод через суд я категорически не желала. Значит, пришло время для личного разговора.

Вечером я позвонила мужу и назначила встречу в одном из ресторанов, куда мы с ним иногда выбирались. Там была замечательная кухня, Лёве всегда нравилось, и я выбрала это место по привычке.

У меня была проблема — я часто не могла вовремя прийти на встречу, даже если собиралась и выезжала заранее, всё равно умудрялась опоздать. Но не в этот раз. В ресторан я прибыла за полчаса до назначенного времени и имела немного времени, чтобы собраться морально. Прошел почти месяц с той ночи, когда он ушёл, и мы ни разу не виделись. Лев хотел встретиться, правда, не знаю, зачем. Всё, что он мог сказать, — сказал перед уходом, и мне этого оказалось достаточно. Мне было физически больно снова увидеться с ним, но избежать встречи не было возможности.

Что ж, сегодня я переживу очередной удар по сердцу, а завтра снова попытаюсь начать жизнь заново.

Лев появился ровно в назначенное время. В отличие от меня, он не был склонен к непунктуальности, и стоило мне заметить его ещё на подходе, как внутри всё замерло. Вся моя выдержка едва не трещала по швам, а ведь он ещё не сел напротив и не заговорил.

Я не справлюсь с ним.

Боже, ну какая же я слабовольная! Когда я такой стала? Когда?

Он подошёл и присел напротив, посмотрев на меня долгим взглядом, вздохнул:

— Привет. До конца не верил, что придёшь.

— Здравствуй, Лев. Почему же? Я всегда добиваюсь своих целей, поэтому я здесь.

— Развод — твоя цель? — усмехнулся он устало.

—Да. А твоя — нет?

— Я не хотел причинять тебе боль, — прошептал он невпопад.

Я кивнула, чувствуя, как слёзы подступают, но не давая им выйти.

— Полина заслуживает, чтобы мы были честны друг с другом, — сказала я. — Ради неё я готова закрыть эту главу.

— Ты не сказала ей?

— Нет. Не знаю, как объяснить всё правильно.

— Хочешь, вместе это сделаем, или я сам?

— Я сама справлюсь.

— Хорошо. Как скажешь.

— И ещё… Мы с Полиной переедем за город, так что можешь распоряжаться квартирой на своё усмотрение. Продавай или живи в ней с...

— С кем? — правильно понял он меня и посмотрел с вызовом.

— С кем захочешь, Левушка. Совсем скоро ты станешь свободным и наконец сможешь жить с кем захочешь.

— Так же, как и ты, да, Меркулова?

— Так же, как и я. Ты ведь не думаешь, что я всю жизнь теперь буду оплакивать твоё предательство и останусь одна?

— И в мыслях не было, — ровно ответил он, но в глазах пробежала тень недовольства. А, возможно, мне просто показалось.

— Кстати, я собираюсь вернуть свою фамилию. Надеюсь, ты не возражаешь.

Глава 7.

Лев подписал все документы о разводе.

А в день, когда нас официально развели, я заперлась дома и проплакала весь день, пообещав себе, что это последний раз.

Вечером я встретилась с Даной в нашем любимом ресторане — том самом, где мы раньше отмечали все важные события. Свет приглушённый, музыка тихая, но мне казалось, что воздух стал каким-то тяжёлым, словно в комнате слишком много тепла, хотя кондиционер работал на полную.

— Ты как? — спросила Дана, заметив, что я не трогаю салат и с трудом поднимаю бокал с вином.

— Всё нормально, просто устала, — ответила я, стараясь улыбнуться, но улыбка получилась натянутой.

— Ты выглядишь бледной, — настаивала она, внимательно глядя на меня. — Тебе не кажется, что тебе немного душно? Или может, ты плохо себя чувствуешь?

Я покачала головой, но внутри что-то тревожно защёлкало.

— Аппетит пропал внезапно, — продолжала Дана, — и усталость. Ты не беременна, Крис?

Я резко замолчала, сердце застучало громче.

— Нет. Нет, ты что? — выдохнула я. — Это невозможно. Мы не планировали ещё одного ребёнка, так что…

Дана посмотрела на меня с мягкой тревогой:

— Полинку вы тоже не планировали, от слова совсем, — вдруг улыбнулась она. — Просто подумай. Иногда тело говорит нам то, что разум не хочет слышать.

Я попыталась сменить тему, но слова подруги не отпускали меня. По дороге домой я не могла избавиться от странного чувства. Может, это просто усталость? Или всё-таки что-то большее?

Лёгкое недомогание, исчезнувший аппетит, усталость — всё это складывалось в тревожный пазл, который я боялась собрать.

В тишине своей квартиры я села у окна, глядя на мерцающие огни города.

«Что если…? — думала я. — Что если Данка окажется права? И это начало чего-то нового, чего я не ожидала и не хотела? Но может, именно этого мне и нужно — шанс начать всё заново, по-настоящему?»

Ну нет! К беременности я не готова, да и невозможно это. Хоть с Меркуловым проблем в сексе никогда не было, меры защиты мы предпринимали всегда. Я следила за своим циклом и вовремя принимала противозачаточные.

Вспомнив о таблетках, я на миг замерла, пытаясь понять, когда последний раз принимала их. Это должно было быть ещё до того, как Лев ушёл; после я перестала принимать их, решив сделать перерыв.

Вскочив на ноги, я направилась в спальню и, найдя там полупустую пластинку, обнаружила две пропущенные таблетки. Два дня подряд я забывала принимать противозачаточные и даже не вспомнила об этом. Как такое могло случиться? Как?!

Поняв, что произошло, и, кажется, с последствиями, я рухнула на кровать, едва справляясь с желанием кричать от бессилия.

Я не хотела даже думать о последствиях своей забывчивости, но по-другому не получалось.

Моей выдержки хватило ровно на час, после которого я заказала курьером несколько упаковок теста и, заперевшись в ванной, ожидала результат.

Руки тряслись как никогда, в ушах шумело так, что я, кажется, ничего не слышала. Сердце колотилось, а в голове стоял пустой шум.

Я не была готова к беременности — особенно сейчас, когда только что развелась с мужем и пыталась собрать свою жизнь по кусочкам. Паника накатывала волнами, и я чувствовала, как теряю контроль.

Я рухнула на кровать, обхватив голову руками, пытаясь заглушить нарастающий страх. Что теперь? Как я справлюсь? Все планы рушились в один миг, и я не знала, что делать.

Когда тест оказался передо мной, я с трудом подняла глаза. Две полоски. Две.

Сердце будто остановилось. Я не могла поверить. Это было не то, чего я хотела, не сейчас. Я не была готова стать матерью, особенно одна, без поддержки, без надежды и без плана.

Слёзы наворачивались на глаза, но я не плакала — я была слишком растеряна, слишком испугана. Мир вокруг словно рухнул, и я стояла на распутье, не зная, куда идти дальше.

У меня было ужасное чувство дежавю — я одна, моя жизнь в руинах, и я беременна. Всё как и шесть лет назад, с той разницей, что теперь я не позволю никому лезть в мою жизнь и руководить ею.

Внутри меня уже зародилась новая жизнь, и что бы ни случилось, мне предстоит принять решение самой — даже если я совсем не готова.