Измена. (не) твоя дочь, предатель!

Часть 1. Глава 1. Варя

— Варвара! — окликает меня раздраженный женский голос. — Алексевна…

Сжимаю руками колеса кресла, вынуждая его остановиться. По характерному цоканью каблуков, даже не оборачиваясь, знаю, что ко мне приближается главная пиарщица моего мужа.

— Вы припозднились, — с укоризной говорит она, огибая меня и становясь прямо напротив, загораживая мне вход в зал, где уже во всю разворачивается праздник в честь моего мужа. — Не хорошо, Варвара Алексеевна. Не хорошо.

— Простите, — извиняюсь, потому что без ее упреков чувствую вину за опоздание.

Не могу припомнить ни одного приятного разговора с этой женщиной. А все потому, что она вечно сует свой острый нос во все наши с Пашей дела. Даже в те, которые, на мой взгляд, просто не в ее компетенции. Вот прямо как сейчас.

— Где ваше сопровождение?! — строго спрашивает она, а у меня ощущение, что я нашкодивший ребенок, которого отчитывает директор школы.

— Яяяя… — теряюсь, потому что знаю, этой овчарке точно не понравится мой ответ. — Я их попросила меня в зале ждать. Я просто хотела все сама сделать. Знаете ведь, как для меня важна самостоятельность…

— Важно сейчас то, что ваш муж там! — она указывает наманикюренным пальцем на дверь. — А вы здесь! Свое саморазвитие отложите, пожалуйста, на свободные от мероприятий Павла Сергеевича дни. Надеюсь вы понимаете, о чем я?

— Да, конечно, — виновато прикусываю губу. — Простите, я наоборот очень хотела постараться…

— И перестарались! — высокомерно отрезает Инесса. — Ваш наряд никуда не годится. Разве я не присылала вам соответствующий гардероб?

— Присылали, — киваю, вспоминая те скучные старушечьи шмотки.

— Так почему на вас это вызывающее платье?!

— О, оно в-вовсе н-не… — боже, как неловко.

Я только хотела сегодня постараться для Паши чуть лучше, чем могла до этого. Хотела быть для него красивой. А в итоге…

— Красное, — закатывает она глаза, уже совершенно не сдерживая раздражения. — Еще оборки эти, вы что танго танцевать собрались?! В коляске?!

В горле возникает ком, а глаза щиплет от непрошеных слез обиды. Это уже перебор! Да что она себе позволяет?!

— Вы хоть понимаете уместность тех или иных нарядов, Варвара? — прожигает меня взглядом.

— П-понимаю! Но я ведь к мужу на день рождения собиралась, неужели нельзя п-принарядиться? Что тут такого? — пытаюсь я дать отпор этой злобной гадине. — В-вообще-то вы тоже в красном!

— Разница в том, что жена Павла Сергеевича не я. Это первое, — она наклоняется ко мне, демонстрируя мне шикарное декольте, и вцепляется пальцами в подлокотники моего кресла. — А второе, моя хорошая, я — не в инвалидной коляске.

До боли сжимаю пальцами колеса, стараясь сдержать слезы. Они душат так, что я и сказать ничего не могу. Хотя мне даже есть, чем заткнуть эту грубиянку.

— Красный на женщине — это секс, — продолжает зараза. — А женщина в коляске — асексуальна. Понимаешь? Рассинхрон. Для рейтинга Паши полезней, чтобы ты выглядела достаточно жалкой. «Секс в коляске», — она усмехается, — это просто смешно.

Грудь прожигает болью от мысли, что для «рейтинга Паши» будет не полезно, если его жена вдруг встанет из кресла и перестанет быть жалкой. Но я отмахиваюсь от этой глупости. Если речь о моем здоровье, то моему мужу будет плевать на любые рейтинги.

— Варвара Алексевна? — слышу голос своего физиотерапевта, который часто сопровождает меня вне дома, и это придает уверенности.

— Благодарю за ваши замечания, Инесса, — отвечаю сдержанно. — Постараюсь их учесть. И обещаю вам, что в дальнейшем «секс в коляске» не повторится, — толкаю колеса, вынуждая суку отскочить в сторону, пока я не проехалась ей по ногам. — Виталь, для поздравления все готово? — обращаюсь к своему доктору, ставшему мне за время моей реабилитации близким другом.

— Так точно! — усмехается, перехватывая инициативу управления коляской в свои руки. — А ты уже готова?

— Да, не хочу затягивать с этим.

— Ого, а еще дома вроде боялась, — удивляется Вит.

— Я и сейчас боюсь, — признаюсь честно. — Но если не сделаю сразу, то потом могу и вовсе сдрейфить.

Ну или одна злобная сука решит мне запретить. А я слишком долго готовилась к сегодняшнему дню, чтобы мне помешали.

Виталик катит меня по залу, и под придирчивыми взглядами окружающих я уже едва мысленно не соглашаюсь с Инессой — должно быть я и правда просто смешна. Но вдруг ловлю на себе пристальный взгляд мужа и перестаю дышать, пытаясь разгадать его реакцию.

Он стоит в другом конце зала, — как всегда великолепен в своем черном смокинге, — в окружении толпы людей. Как обычно хмурится. Но он ведь всегда хмурый, значит может и не злится на меня за то, что я сегодня решила побыть «недостаточно жалкой для его рейтинга»?

Скользя по мне нечитаемым сканирующим взглядом, Паша слегка ослабляет галстук. Затем кажется извиняется перед своими собеседниками, и уже было шагает ко мне, но я прошу его остановиться, раскрыв перед собой ладонь.

Он замедляется. А в моей руке как по волшебству появляется микрофон — спасибо Виталику.

— Здравствуйте все! — голос дрожит. Вспотевшими пальцами вцепляюсь в подлокотник своей инвалидной коляски, оглядывая присутствующих. — Я прошу прощения за опоздание.

Паша смотрит на меня привычно строго, но будто с толикой тревоги. Должно быть переживает, что я ляпну что-то лишнее. Для него ведь очень важен статус — выборы совсем близко. Но я очень хорошо подготовилась. Поэтому я улыбаюсь и подмигиваю мужу, давая понять, что у меня все под контролем. Он снисходительно салютует мне бокалом, и я воспринимаю этот жест, как одобрение.

Киваю секретарше мужа, и она включает на ноуте подготовленную мной презентацию — на большом экране появляются фотографии.

— Я хочу поздравить тебя с днем рождения, мой любимый муж, — начинаю я свою заготовленную речь. — Встреча с тобой, Паш, лучшее, что произошло со мной в жизни. Знаешь, все это время, я считала себя недостойной такого мужчины как ты, ведь ты столько сделал для меня. Но сегодня… — слегка ерзаю в кресле, выбирая наиболее устойчивую позицию, — сегодня я бы хотела сделать кое-что для тебя…

Глава 2. Варя

Я даже еще толком не понимаю, что произошло. Но чувствую, как мой мир крошится на куски.

— Паш… — невольно срывается с губ, и благодаря микрофону, забытому мной в руке, звук разлетается по всему залу, перемешиваясь с мерзким чавканьем, льющимся из колонок.

Я нахожу в себе силы повернуться к экрану. Хочу убедиться, что мне показалось. Хочу увидеть, что это точно не мой муж! Он бы так не поступил со мной…

Меня со всех сторон слепят вспышки камер, поэтому я с трудом могу разглядеть картинку на экране. Зато отчетливо слышу хриплый стон моего мужа.

Ему с ней хорошо. А со мной… сложно…

— Выключить экран, немедленно! — разносится по залу звериный рев Паши.

Нахожу его взглядом. Его окружили репортеры, но он явно пытается пробиться в мою сторону.

А может в сторону экрана?

Да, скорее к нему. Рейтинги же…

Почти не вижу сейчас вечно хмурого лица своего мужа, потому что слезы застят глаза. У меня раскалывается голова. Зал будто слегка покачивается. И я крайне туго соображаю. Чувствую сейчас себя хуже, чем когда впервые открыла глаза после аварии, из-за которой оказалась в этом гребанном кресле.

— Варь! — Виталик как всегда оказывается рядом, когда мне плохо, и заглядывает в глаза. — Еле пробился к тебе из-за этих тупых зевак. Ты как?

Качаю головой, не в силах и слова выдавить. Перевожу потерянный взгляд на экран, киваю Виталику, мол да посмотри же сам, неужели не понимаешь «как я?», что за глупые вопросы?! Виталик понимал меня без слов с первого дня. Даже тогда, когда я еще совсем говорить не могла. А теперь будто не понимает…

— Не смотри туда! — велит Вит, становясь мне за спину и направляет коляску в сторону выхода. — Нам пора!

Продвигаемся к спасительной двери мы крайне медленно. Потому что толпа не спешит расступаться. Всем интересно рассмотреть повнимательней мою реакцию. Непременно сфотографировать мою боль. Всем хочется, как можно скорее слить растоптанную инвалидку в сеть, чтобы заработать побольше лайков и просмотров…

Рейтинги… это все они… У кого вниз, у кого вверх…

Прикрываю лицо руками, желая сейчас спрятаться, сквозь землю провалиться или умереть — вообще неважно! Лишь бы не быть сейчас здесь! Так унизительно я себя не чувствовала даже когда училась ползать! А ведь теперь я умею ходить…

Да, умею! Именно этот сюрприз я приготовила для мужа. Хотела удивить его тем, что встану из коляски и сама пройду разделяющие нас шаги. Пока мне это дается с трудом. Но я могла бы… Хорошо, что не успела. Иначе к еще большему унижению еще бы и распласталась посреди зала от шока.

— Разошлись все! — рявкает на весь зал Паша, вынуждая меня вздрогнуть.

Убираю руки от лица. Нас разделяют считанные метры. И он продолжает сокращать дистанцию. Непонимающе смотрю на экран, оставшийся в другом конце зала. На нем все еще крутится порноролик с моим мужем в главной роли. Но сам он почему-то идет вовсе не туда. А ко мне…

Оказавшись прямо передо мной опускается на корточки:

— Ну и куда же ты собралась, моя милая?

— В-в к-каком см-мысле?.. — выдавливаю, заикаясь. Неужели не понятно куда я собралась?!

— Павел Сергеевич, — вклинивается Виталик, — мне лучше увезти сейчас Варю домой.

— Тебе лучше сейчас закрыть рот, пока я говорю с женой! — шипит Паша.

— П-паш… — дрожа всем телом выдавливаю я, — я тебе больше не ж-жена…

Новый фейерверк вспышек ослепляет меня. Я прикрываю глаза.

— Глупости не городи, зайка моя, — хрипит тихо Паша. — Ты же знаешь, как сильно ты мне нужна…

Точно. Ему нужна жалкая жена. Для рейтингов. Что ж, должно быть сейчас я достаточно жалкая…

Чувствую, как его грубые пальцы нежно касаются моей щеки, стирая слезу.

Вздрагиваю, как от пощечины. Открываю глаза и смотрю в такие родные и вечно холодные глаза предателя.

— Как ты мог, Паша?.. — всхлипываю.

— Ты сегодня очень красивая, Варь, — игнорируя мой вопрос, говорит совершенно неуместный сейчас комплимент и улыбается одними губами.

— Т-ты издеваешься надо мной?

— Разве я могу? Просто хочу, чтобы ты успокоилась, — он ловит мою руку, затянутую в перчатки с обрезанными пальцами, и прикасается своими горячими губами к моей холодной коже. Целует каждый палец. — С тобой мы позже все обсудим…

— Павел Сергеевич, как вы прокомментируете видео?! — доносится голос из толпы репортеров.

— Вы подтверждаете, что на видео вы?! — подхватывает другой.

— Варвара Алексеевна, знали ли вы о связях своего мужа?!

— Так, хватит! — рявкает Паша, и поднимается на ноги, поворачиваясь лицом к журналистам и наконец загораживая меня от этих раздражающих вспышек. — Спешу вас разочаровать, что из сенсаций у вас сегодня разве что размер моего члена. Надеюсь вы впечатлены. Что касается самого видео: да, это я. Но эти отношения у меня были задолго до знакомства с женой. Тогда я еще числился как завидный холостяк, поэтому мог себе позволить мимолетные увлечения...

Как бы я сейчас хотела ему поверить.

Но мы оба знаем, что это абсолютная ложь…

Глава 3. Варя

«Задолго до знакомства с женой», говорит… Ха!

«Завидный холостяк» — как же!

В груди разверзается болезненная дыра.

Как же ему легко далась ложь. И если бы ни одна крохотная деталь, то я бы тоже непременно поверила. И может даже продолжила жить в счастливом неведении и дальше.

Снова перевожу взгляд на мерзкую картинку на экране, где мой муж властно держит за волосы какую-то шлюшку, до блевотных звуков насаживая ее голову на свой член.

А на его запястье красуется сплетенный мной из кожи браслет…

— И да, я здоровый мужчина, который занимается сексом, — продолжает хладнокровно урезонивать репортеров Паша. — Нет ведь ничего зазорного в здоровых половых отношениях между мужчиной и женщиной?

— Зачем тогда взяли в жены инвалидку, непригодную для секса? — вырывается язвительный вопрос из толпы, будто ушатом ледяной воды меня окатывая. — Или это фиктивный брак? Ради рейтингов?

— Я еще не предлагал задавать вопросы, — рокочет голос моего мужа. — Но раз вы настаиваете, брак у нас с Варварой самый настоящий. Я очень люблю свою жену. И рейтинги здесь совершенно ни при чем.

— Это все слова, Павел Сергеевич! Вы женаты более двух лет, но на публике вместе появляетесь только на официальных мероприятиях. Вас ни разу вместе не ловила желтая пресса, — подхватывает уже другой журналист. — И уж простите за банальщину, но если брак действительно не фиктивный, то где так сказать плоды? Я изучал историю болезни Варвары Алексевны, там черным по белому: «репродуктивные органы при аварии и последующих операциях не пострадали».

— Кто вам позволил рыться в картах пациентов частной клиники я еще непременно выясню. А пока скажу вот что, — судя по голосу Паша сейчас очень зол. — Моя жена — сильнейшая женщина. Она усердно трудилась над тем, чтобы обрести как можно большую самостоятельность в своем положении. Неустанно работала в оборудованном для нее дома реабилитационном зале. Под надзором команды врачей, которых я для нее собрал. На каждом шагу я поддерживаю все ее начинания и достижения. И знаю насколько сложно моей жене дается весь прогресс, который вы видите сейчас. Даже несмотря на неутешительные прогнозы врачей, она не оставляет надежды, что однажды снова сможет ходить. Именно ее целеустремлённая работа над собой является причиной того, что мы с Варей редко появляемся на публике вместе. Для меня ее здоровье и ее стремления важнее, нежели моя карьера. Поэтому я прошу Варю отвлечься от тренировок только для больших мероприятий, — вижу, как сжимаются его огромные кулаки – совсем не дипломатично: — Вы себе представить не можете, насколько эта хрупкая на вид девочка упряма, целеустремлена, сильна и уверена в своей победе. Ее усилия бы в гонку кандидатов – она бы всех порвала. Я бесконечно уважаю и люблю ее. Поэтому еще одно грубое слово в ее адрес, и мы продолжим говорить с вами в суде, на предмет оскорбления ее личности.

Надо же, он звучит одинаково уверенно и когда врет, и когда говорит правду. Совершенно неотличимо. Его послушать, и правда можно подумать, что я представляю для него ценность.

Ни рейтинги, ни эта шлюха на видео, а я? Ага, охотно верю!

И да, в одном он ни соврал ни капли – я выкладывалась на все сто! Я старалась! Я делала все возможное и не очень, лишь бы однажды встать рядом со своим мужем!

От боли я просто не могу и слова выдавить. Хотя что тут скажешь? Поддакивать о том, как я расстаралась для него я не хочу. А опровергать его ложь о любовнице не стану, потому что именно его вранье сейчас хоть немного спасает мою гордость.

— Кроме того, беспокоя мою супругу, вы очень рискуете навредить ей не только морально, но и физически, — продолжает Паша. — Дело в том, что я знаю, о каком сюрпризе моя жена начала говорить в своем поздравлении. Но так и не успела договорить из-за чьего-то неуместно розыгрыша, — он снова поворачивается ко мне, и берет за руку. Наклоняется и целует пальцы: — Я хотел услышать это от тебя, любимая, но как видишь, обстоятельства не терпят. Поэтому с твоего позволения я поделюсь нашей новостью.

Опять улыбается гад. А я понятия не имею откуда он мог узнать о моем сюрпризе?

Я ведь просила всю команду держать рты на замке о том, что научилась ходить. Неужели проболтались? Хотя какая теперь уже разница? Знает и знает. Мне больше не нужно стараться для него.

Он предал, предал…

— Варя хотела сказать, — пробивается голос Паши сквозь гул в ушах, — что мы ждем ребенка…

Глава 4. Варя

Меня вновь ослепляют вспышки фотокамер. Щурюсь. Ничего не понимаю. Но истерика рвется наружу.

Предатель явно замечает, что я больше не могу сдерживать слез. Поэтому бросает в толпу:

— На сегодня достаточно сенсаций. Моей жене нужно отдохнуть!

Какого еще ребенка мы ждем?! Только если с форточки надуло.

Да когда он вообще последний раз прикасался ко мне, гад?! Да я может и на ноги встать так усердно старалась только для того, чтобы перестать быть жалкой в глазах мужа! Хотела, чтобы он хотел меня! Как нормальные мужья хотят нормальных жен!!! Как мой муж хочет какую-то шлюху с этого видео! Ха! Так может речь о ней, и это она ждет от него ребенка?

Я уже ничему не удивлюсь. Пока мне только становится больнее от каждой новой мысли…

В отличие от Витали Паша даже не пытается протиснуться сквозь толпу с коляской. Просто наклоняется ко мне и, подхватив меня на руки, направляется к спасительному выходу.

Я больше не могу держать себя в руках. Уткнувшись в шею предателю рыдаю навзрыд. Как он мог? Как он мог?!

Для него вот так просто соврать на всю страну. Ничего удивительного, что врать мне о своей любви ему не составляет никакого труда. Какой ужас… Как же больно…

Горячие губы касаются моей макушки. Очевидно продолжает показушничать.

— Не смей, — рычу я сквозь слезы.

— Ну тише-тише, — еще и успокаивает меня мерзавец.

— Ненавижу… — шепчу, стуча ослабшим кулаком по его груди. — Ненавижу тебя…

— Это я уже понял, Варь. Но давай воздержимся от публичных сцен.

Ах воздержимся значит?! Даже при таких обстоятельствах все, о чем он думает это репутация! А если я не хочу больше ее беречь?!

Отлипаю от его уже мокрой от моих слез шеи и заглядываю в глаза:

— Я хоть что-то для тебя значу?!

— Варюш, я же попросил.

— Да плевать я хотела, что ты там… — не успеваю договорить, потому что горячие губы вдруг касаются моих влажных.

От неожиданности я даже рот приоткрываю и шокировано смотрю на мужа. Я уже и забыла, когда он последний раз вот так целовал меня. Не в лобик, как сестренку, не в щеку. А вот так прямо в губы…

Вовремя очухиваюсь — да он попросту мне рот закрыл. Лишь бы я не ляпнула ничего лишнего, пока вокруг все еще много ушей.

Отталкиваю его:

— Даже не думай ко мне еще хоть раз прикоснуться своими грязными губами, иначе я буду кричать!

— Только попробуй рот открыть, Варя! — шипит мне в ухо, садясь вместе со мной в машину. — Была бы ты здоровая, я бы высек тебя за ту дурость, что ты сейчас устроила!

Что? Т-так… это я виновата?!

Визуал

Приветствую, девчата! Визуализация героев!

Наша Варюшка в своем красном платье, которое она надела, чтобы "постараться" для мужа. Очень хотела удивить Пашу тем, что снова научилась ходить, но так вышло, что ему удалось "удивить" ее первым. Шокировать. Растоптать...

А вот и Павел Сергеевич, считающийся только с рейтингами, и хладнокровно не оценивший стараний жены.

Или... все же оценивший?

Глава 5. Варя

Я просто дар речи теряю от того возмущения, что меня распирает. Подаюсь вперед, желая слезть с колен мужа, но он одергивает меня, не позволяя. Почти до боли стискивает мою талию огромными ручищами.

Прикрыв глаза откидывает голову на подголовник, и яростно цедит:

— Пиздец. Пиздец, Варя.

— Я-я? — выдавливаю шокированно. — Значит это я виновата, в том, что ты член в штанах не удержал?!

— Да! — рявкает, пронзая меня ненавидящим взглядом. — Да, ты! Ясно?! Ты блядь себя видела вообще?!

От злости он встряхивает меня как какую-то тряпичную куклу. Неверящими глазами гляжу на мужа. Я его просто не узнаю. Я будто совершенно не знаю этого человека.

Слезы льются по щекам. Я буквально захлебываюсь ими.

— Я поняла, — выдавливаю коротко, и предпринимаю еще одну попытку выбраться из его ненавистных объятий.

— Что ты, блядь, поняла?! — он снова одергивает меня, разворачивая к себе за плечи, не разрешая пересесть на сиденье рядом.

— Поняла, что я беспомощная инвалидка, которая тебе противна, — шепчу, задыхаясь от боли. —Поэтому ты пошел налево. Вот и получается, что я виновата.

Если оценивать ситуацию с этой стороны, то выходит все так и есть.

— Нихуя ты не поняла! — рычит мне в лицо Паша, до боли сжимая мое тело. Взгляд его то и дело сползает к моей шее.

Снова откидывает голову на подголовник. Трет пальцами переносицу.

— На кой хер ты так вырядилась?

Вместо ответа просто всхлипываю. А Паша продолжает:

— Хотела отпраздновать свою месть красивым платьем? — ухмыляется зло. — Смешно.

— Ч-что? — теряюсь окончательно.

— Что ж, отомстила неверному мужу — можешь собой гордиться, моя милая, — его холодный взгляд вызывает дрожь по телу. — Ты сейчас одним роликом чуть не похерила десятилетия моих трудов. Теперь будешь исправлять.

— Н-ничего я н-не б-буду… — меня трясет так, что зуб на зуб не попадает, будто от холода. — Я н-на р-р-развод подаю!

— О, даже не надейся, малыш, — он ловит пальцами мой подбородок. — Пока ты не восстановишь то, что сломала, я тебя никуда не отпущу! Поняла меня?

— Н-нет! Это не я сломала! Это ты! Ты — предатель! — тычу его пальцем в грудь.

Он ловит мою руку и прячет ее в своей огромной лапище:

— Я тебя жалел до этого, Варюш, но сегодня ты перешла все мыслимые границы.

— Жалел значит? Так ты меня из жалости в жены взял? И эту шлюху трахал тоже из жалости ко мне?!

— Именно так!!! — рявкает, и я давлюсь собственными словами. — Я трахал ее, чтобы не трахать тебя! Неужели не понятно?!

— Понятно. Мне все понятно! — бьюсь в его руках. Стучу слабыми кулаками по его необъятным плечам. — Поэтому умоляю, просто отпусти меня! И проваливай дальше трахать тех, кто тебе не противен в отличие от меня!

Паша ловит мои руки и заводит их мне за спину:

— Угомонись, идиотка! — рычит мне в рот. — Ты мне не противна! В том и проблема! Что ты мне НЕ противна!

— Ах вот как?! И это для тебя проблема?

— Это проблема для тебя, Варь. Это тебе здоровье не позволяет трахаться столько, сколько мне необходимо. Так чего ты от меня хочешь?! Чтобы я целибат всю жизнь хранил?! Я блядь здоровый мужик, у которого есть потребности!

— Ну конечно. Выходит тот репортер задал вполне резонный вопрос: зачем тогда было брать в жены инвалидку непригодную для секса?! А?! — рявкаю ему в тон, извиваясь в его руках, стараясь выбраться. — Или ты вообще во мне женщину не видишь?! Считаешь у меня потребностей нет? И рта у меня нет, да? В отличие от той шмары!

Его взгляд недвусмысленно сползает к моим влажным от слез губам. Будто он в принципе впервые оценивает меня в сексуальном ключе:

— С тобой ведь так нельзя…

— Да с чего вдруг?! — взрываюсь я. — Считаешь мой рот не так хорош, как ее?! Или она умеет что-то, чего не умею я?! Да я ради тебя готовить в коляске научилась! Ты хоть знаешь, как это непросто?! Из зала своего не вылезаю! И даже хо… — осекаюсь, не хочу, чтобы он знал, что я ради него даже ходить начала заново. — Но, да ты абсолютно прав. Нельзя. Теперь тебе вообще ко мне прикасаться нельзя! — дергаюсь в его руках.

Он прижимает меня сильнее:

— Это я сам буду решать. Чего мне можно, а чего нельзя. Нас теперь ждет долгая работа по восстановлению моей репутации. Так что успокаивайся и будь паинькой, пока я буду решать, как выкручиваться из того дерьма, что ты сегодня наворотила.

Глава 6. Варя

Паинькой значит?!

Окей. Я буду паинькой!

И пока он решает, как ему восстанавливать свои гребанные рейтинги, придумаю план, как свалить от этого предателя!

Вот и хорошо, что он не знает о том, что я ходить снова научилась, не будет ожидать, что я смогу от него уйти. В прямом смысле этого слова.

Должна признать беглец из меня конечно так себе — ходить мне пока еще довольно сложно, на длинные расстояния без отдыха я вряд ли пойду, а ступеньки преодолевать и вовсе не особо получается. Но это все равно хорошее преимущество, чем если бы я продолжала быть наглухо прикованной к коляске.

Машина въезжает на подземную парковку какого-то многоэтажного здания. Я знаю, что у Паши несколько квартир по городу, он частенько остается ночевать в одной из них после долгих совещаний, чтобы не ехать домой за город. Ко мне.

Теперь-то я понимаю, что там за «совещания» у него такие до ночи.

А что? Очень удобно между прочим иметь жену-колясочницу. В виду своей несамостоятельности она вряд ли устроит рейд по квартирам мужа, чтобы проверить его верность. Не станет и неожиданных сюрпризов устраивать, нагрянув в офис.

Она как растение: где посадил, там и найдешь. Верная как собака! Сидит и ждет дуреха возвращения мужа. Пока он развлекается с потаскухами…

— Приехали, — Паша вдруг принимается собирать мои волосы с одного плеча, и перекладывает их на другое. Очевидно, чтобы они не лезли ему в лицо, пока он будет нести меня в новую клетку.

Его прикосновения больно жгут кожу.

— И куда ты меня привез? В один из своих траходромов?! — сама не знаю откуда в моем арсенале подобные слова, но я просто не могу удержаться от уколов в сторону предателя, наивно надеясь сделать ему так же больно, как он мне. Ну хоть чуть-чуть!

Но он как всегда невозмутим:

— Допустим. Дальше что?

— Почему сюда, а не домой? — на привычной территории мне проще придумать план побега, да и вещи мои все там. Но этого я ему конечно же не говорю.

— Потому что дом сейчас точно осадят репортеры, — как всегда расчетливо-холоден. — Перекантуемся пару дней здесь — об этой квартире журналюги еще не пронюхали, и у нас будет время выбрать модель дальнейшего поведения. Инесса скоро подъедет, она нам поможет.

— Не нам! А тебе, сволоч! Мне уже вряд ли кто-то сможет помочь...

Он вдруг до боли стискивает в кулаке мои волосы, вынуждая меня запрокинуть голову. И подается навстречу:

— Кажется ты забылась, зайка, — тяжело дышит мне в лицо. — Со мной так нельзя разговаривать.

Шумно сглатываю, пытаясь сдержать рвущиеся наружу обвинения. Ох, сколько всего я бы еще хотела ему сейчас сказать. Но промолчу для своего же блага.

Говорить стоит тогда, когда хочешь чтобы тебя услышали. А мне честно уже плевать. Я не хочу. Хочу просто избавиться от этого мерзавца в своей жизни!

Боже, как же больно…

— Ты поняла меня? — продавливает он.

— Д-да, — шепчу против воли, и чувствую, как по щеке сползает слеза.

Вместо того, чтобы отпустить меня Паша натягивает мои волосы еще сильнее, вынуждая меня еще больше запрокинуть голову, и утыкается в мою шею носом.

У меня дыхание сбивается:

— Какого черта ты делаешь?! — ерзаю у него на коленях, желая освободиться.

Грубая щетина больно оцарапывает тонкую кожу:

— Пусти! Пусти, гад! Не смей ко мне прикасаться! Ненавижу тебя! Ненавижу!

— Так и знал, что нихера ты не поняла. Упрямая, пиздец.

— В моем положении иначе нельзя! Либо борись, либо умри оставшись овощем! Не дождешься!

Паша молчит долгие секунды, а затем как-то устало выдает:

— Варь, давай решим все полюбовно, а? — его губы щекотят шею. — Я правда не хочу делать тебе больно.

Поздно. Очень поздно. Больнее мне уже вряд ли можно сделать.

— Давай, Паш, — соглашаюсь, собравшись с силами. — Просто дай мне развод и отпусти.

— Это исключено, — отрезает безаппеляционно. Подтверждая мои страхи: так просто он меня не отпустит.

— Тогда что ты подразумеваешь под «полюбовно»?

— Ну как у всех, — пожимает плечами. — Я подарю тебе колечко или машинку. Хочешь — дом новый. Или че там тебе надо? Может коляску какую навороченную? И мы оба сделаем вид, что ничего не было…

Глава 7. Варя

— Как у всех, говоришь? — шепчу болезненно. — Хорошо… Давай.

Явно совсем не ожидав от меня согласия Паша отстраняется от моей шеи, чтобы заглянуть мне в глаза. Рука в моих волосах становится мягче, муж прихватывает своей огромной пятерней мой затылок и притягивает меня к себе утыкаясь лбом в мой лоб:

— Умничка, — коротко целует меня в губы. — Оказывается ты умеешь удивлять.

О, ты себе даже не представляешь, как сильно я еще только планирую тебя удивить! Сейчас нужно только усыпить его бдительность, а затем сбежать на своих двоих!

Прикрываю глаза. По щеке снова скатывается слеза.

Паша обнимает меня за шею своими горячими ручищами, и шепчет в губы:

— Ну же, не плачь, — требует хриплым шепотом. — Проси все что хочешь. Только не плачь!

Все что хочу… Конечно…

Все, чего я сейчас хочу, это оказаться подальше от этого мерзавца. Но даже этой мелочи он не может мне дать. Рейтинги не позволят.

— Браслет, — сухо выдавливаю я.

— Отлично, — подбадривает муж. — Золотой с брюлликами?

— Нет. Кожаный хочу.

— Хорошо, какой-то конкретный присмотрела? Или я могу на свой вкус выбрать?

— Можешь на свой, — отвечаю тихо.

— Супер, я как раз вроде в новой коллекции Картье видел что-то подходящее…

— Нет, — торможу его, устало открываю глаза. — Не хочу Картье. Хочу, чтобы ты сам мне его сделал.

— Это как?

Кладу руку на его запястье, нащупываю браслет, который я ему сплела. Даже удивительно, что он постоянно его носит.

— Это вот так.

— Я думал ты его купила.

— М-м, — слезы глотаю.

Паша смотрит на браслет, будто впервые видит:

— Классно получилось, — целует меня в висок.

— Сделай мне такой же.

— Хорошо. Скажешь, где материалы для него найти?

— Не-а, — качаю головой. — Сам ищи. Ну или как ты там привык, с помощью своих прихвостней многочисленных.

— Варя, — его голос снова звенит от злости. — Завязывай язвить. Договорились же по-хорошему.

— В твоем представлении «по-хорошему», это когда я засунула язык в задницу и сижу как раньше тише воды, ниже травы? — цокаю и отрицательно качаю головой. — Так больше не получится, Паш. Такую Варю ты только что уничтожил. Поэтому если не нравится, как я с тобой говорю — просто отпусти…

Водитель открывает нам дверь. Паша долгие секунды глядит на меня хмурым изучающим взглядом. А затем сгребает меня в охапку и вылезает из машины.

— Напишешь мне список первой необходимости, — говорит муж, входя вместе со мной в лифт. — Все, что тебе понадобится на ближайшие пару дней. Я попрошу, чтобы коляску привезли как можно скорее. Но от твоей свиты придется на эти пару дней отказаться, меньше народу — меньше вероятность, что нас здесь найдут. Если нужна будет какая-нибудь помощь, зови меня. Поняла?

— Мгм, — мычу еле слышно. Голова так кружится, что кажется вот-вот просто отключусь.

— Тебе нужно отдохнуть, Варь. Сейчас поспишь, а после поговорим. Договорились?

— Мгм.

Он выходит из лифта прямиком в квартиру. Не разуваясь проходит по длинному коридору, и входит в спальню.

— Скажи, если что-то понадобится, — он укладывает меня в кровать.

— Просто уйди, — шепчу, глядя ему в глаза. — Уйди, умоляю тебя.

Ему явно не нравится, что я указываю, что ему делать. Конечно, Павел Сергеич у нас привык руководить другими, но никогда чтобы кто-то руководил им.

Хмурится. Стискивает челюсть так, что желваки играют под аккуратной бородой.

— Давай помогу тебе раздеться, — он тянет ко мне руки.

Вздрагиваю, и отшатываюсь:

— Не нужно. Не трогай!

— Варь, мы же договорились…

— Договорились, — киваю. — Но сначала подарок, а потом прощение. Чтобы «как у всех».

— Ладно, — он явно зол. Поднимается с кровати: — Я дам тебе немного времени. Но не думай, что позволю продолжать это слишком долго.

Глава 8. Павел

Блядь, я так прокололся! Это ж надо…

Столько лет усердной работы, а меня едва не сгубила эта бестолковая дурочка со своей ревностью. И надо же какое шоу подготовила? Вырядилась, целую речь толкнула о том, как она сильно расстаралась чтобы приготовить для меня этот сюрприз, видос же где-то нарыла. Пиздец!

Выпиваю залпом третий стакан виски. И смотрю на часы. Уже восемь вечера. Инесса все не едет, видимо до сих пор с этими журналюгами разбирается.

Интересно что она скажет. Насколько плохи мои дела. От этой женщины сейчас вообще много чего зависит. Меня бесит, что без ее команды я сейчас вообще ничего делать не могу.

Инесса — высококлассный специалист. И за это я ее очень ценю и терпеть не могу одновременно. Она буквально контролирует каждое мое слово и каждый шаг. Как фильтр отсеивает все, что может испортить мою репутацию. А я терпеть не могу, когда мне указывают. Но понимаю, что она мне нужна, потому сам и выбрал ее. Если не буду следовать ее советам, то вряд ли смогу и дальше поддерживать «благожелательный имидж». Сам по себе я мало «благожелательный». Вон, даже с собственной женой не смог контакт наладить. Так что уж говорить об избирателях тогда.

В бешенстве швыряю телефон на диван, и нервно поднимаюсь на ноги.

Хуй знает, где мне искать этот самодельный браслет! Ну не самому же плести в конце концов?!

Ага, щас. Заняться же больше нечем.

Вот же сучка мелкая! Будто она мне без этого мало проблем организовала.

Нет бы этот пресловутый гвоздь от Картье попросила. Но нееет, наша Варя явно шарит в пытках. А раз я уже сам предложил мировую, то теперь придется где-то нарыть этот ебаный браслет.

Смотрю на свой. Сама значит плела? Нахуя? Можно же купить и не ебать мозги ни себе, ни людям.

Скольжу пальцем по тонкому плетению. Вот же глупая. Все у нее ни как у людей!

Будто на автопилоте шагаю к спальне, где осталось мое наказание. Надо убедиться, что она не удумала еще какую пакость. Мало ли. Кто ее знает, что ей еще в голову взбредет?

Заглядываю в комнату. Спит вроде.

Свернувшись калачиком на одеяле. В своем неуместном блядском красном платье.

Нахера спрашивается было так выряжаться? Платье мести? Тоже мне, принцесса Диана нашлась.

Подхожу ближе. Точно спит.

Надо укрыть наверно.

Присаживаюсь на край кровати, изучая припухшее от слез кукольное личико.

Красивая она, пиздец.

Провожу костяшками пальцев по розовой щечке. Варя судорожно всхлипывает во сне.

— Обидел, блядь, — убираю растрепавшиеся волосы с красивого лица. — Но ты никогда не должна была увидеть этого.

Замечаю, что мочка ее ушка немного замялась от тяжелой серьги.

Придвигаюсь ближе, чтобы снять ее. В нос ударяет сладкий запах малины.

Ебать...

Прикрываю глаза вдыхая полные легкие.

Это становится проблемой. Я ведь и ни на какую мировую с ней идти не собирался. Думал убью суку за то, что так подставила меня. Но она так пахнет. По-детски что ли. Это мешает злиться на нее.

Мои огромные пальцы вовсе не годятся, чтобы снимать с таких миниатюрных ушек серьги. Поэтому получается с трудом. Но получается.

Откладываю сережку на тумбочку. Скольжу пальцами по тонкой шейке, поправляю золотую цепочку. Очерчиваю острую ключицу.

Была бы она здоровая, сегодня бы все мужики в зале просто кончили от ее вида. И платье это… охуеть просто.

Накрываю шершавой ладонью обнаженное плечико.

Куколка она. Идеальная.

Не повезло ей со мной в жизни встретиться. Жила бы себе сейчас любимой женой какого-нибудь желторотика. В обычной хрущевке где-нибудь на окраине.

Но нет же…

Ей достался я.

Глава 9. Павел

Подхватываю легкую ручку, и осторожно стягиваю с нее перчатку. Миниатюрная ладонь вся в мозолях. Пиздец. Загнала она себя в своем зале.

Может стоит ограничить ей занятия? Но она ведь грезит на ноги встать. Если попытаюсь запретить возненавидит меня еще сильнее. А я и без того сейчас для нее враг. Вон как дурит, бестолочь.

Что странно, врачи ей никаких оптимистичных прогнозов с самого начала не давали, но она, — просто непроходимая упрямица, — почему-то решила, что если она постарается, то у нее непременно все получится.

Хоть бы так. Меня уже заебало чувство вины перед ней…

Стягиваю со второй руки перчатку и целую ладонь. Чувствую собственный перегар, и отнимаю ладонь жены от лица.

Блядь, не стоило столько пить. Каждый раз как выпью перестаю себя контролировать. А мне сейчас как никогда ясный рассудок нужен.

Опускаю руку Вари на кровать, но из своей не выпускаю.

Она такая хрупкая, откуда в ней столько сил, спрашивается? Я-то и прикоснуться к ней лишний раз боюсь, будто сломаться может. Снова. А она вон, до грубых мозолей занимается.

— Ммм, — мычит сквозь сон, — Виталь…

Виталь?

Спокойно, Вяземский. Этот Виталя всюду за ней таскается, а ты домой заявляешься два раза в неделю хорошо если.

Формулировка так себе.

Будто по праву нахождения с ней рядом у какого-то там Витали есть на мою жену больше прав, чем у меня.

Бля, да он просто ее доктор!

Ну не трахает же он ее в конце концов? Кто в здравом уме захочет ебать инвалидку?

Знаю только одного такого долбоеба…

— Ммм, — снова мучительно стонет Варя, хнычет сквозь сон. — Дышать… тяжело…

Дышать значит?

Наблюдаю, как тяжело вздымается ее грудь, сдавленная тесным платьем. Нужно раздеть ее.

Осторожно переворачиваю Варю на бок. Нахожу молнию и аккуратно расстегиваю. Но заметив темное пятно на ребрах замираю…

Это еще что такое?

...

Девчата! Осталось всего 25 подписчиков до 13 тысяч и будет еще одна продка! Но вижу, что многие просто не знают, где подписаться на автора. Показываю:

Глава 10. Варя

Резко просыпаюсь, будто из-под толщи воды выныривая. Это кошмар… просто кошмар…

Нет. Судя по тому, что я все еще в этой спальне этот кошмар произошел со мной наяву.

Дышу шумно. Оглядываю комнату — предателя нигде не видно. Слава богу. Не хочу его сейчас видеть. Не могу!

Из глаз тут же брызгают слезы. И я повсюду чувствую его запах. А еще у меня жутко болит мочевой. Надо срочно пописать.

Черт.

Мне некого позвать на помощь. Кроме него.

Но я лучше поползу в туалет по-пластунски, чем унижусь до просьбы о помощи предателю.

Откидываю одеяло и обнаруживаю, что совершенно голая. Вернее в одних трусах. Точно помню, что засыпала в одежде. Еще переживала, что дышать тяжело…

Это он?.. Он раздел меня? Как вообще посмел в комнату входить, пока я сплю?! Я ведь просила оставить меня одну! Как может прикасаться ко мне после своих шлюх?!

Мерзавец!

Меня трясет от боли и гнева. Но мочевой болит так сильно, что мне приходится отбросить злость и срочно соображать как помочь себе самой.

Рядом с дверью ведущей в коридор есть еще одна дверь, скорее всего та, что мне и нужна. Но комната довольно большая. И после такого нервного перенапряжения я не уверена, что смогу справиться со своими непослушными ногами.

Страшно.

Но описаться прямо в кровати еще страшнее. И звать мерзавца тоже.

Как назло одежды моей нигде не видно, а искать ее у меня просто нет времени.

Спускаю ноги с кровати.

Ты сможешь, Варя. Ты очень долго шла к этому и много раз пробовала. Все получалось. Получится и сейчас. Плевать на стресс. Тебе это нужно…

Ставлю ноги на пол. Упираюсь руками в кровать. Поднялась!

Умница, умница…

Подбадриваю себя, как это обычно делает Виталик. Он еще каждый раз припоминает мне мою цель. Заставляет представлять лицо Паши, когда я вот так встану и пойду. И это придавало сил. А сейчас…

У меня коленки подкашиваются.

Снова хвастаюсь за кровать.

Не сметь думать о предателе! Ты все сможешь и без него! Для себя! Хоть раз для себя, Варя!

По щекам льются слезы, но я понимаю, что сейчас мне это действительно нужно как никогда раньше.

Я делаю шаг. Еще один. Сложно, но выбора нет.

Спасительная кровать остается позади. Ноги дрожат, но мне нужно.

Еще шаг. До нужной мне двери остается примерно такое же расстояние, как и до кровати. Поэтому теперь назад дороги нет.

Еще шаг…

Больше никто мне не поможет. От Паши я помощь не приму. А вся моя «свита» — наемный персонал, на который у меня не будет средств, когда я сбегу от предателя…

Как он мог?..

За что..

Не успеваю остановить поток убивающих меня мыслей. Он заполоняет голову, высасывая силы.

Чувствую, как ноги подкашиваются. С отчаянием смотрю на спасительную дверь и с грохотом падаю на пол. А бедрам становится унизительно тепло…

Худшего расклада и не придумаешь.

Глава 11. Павел

Услышав грохот врываюсь в спальню.

Варя голая сидит посреди комнаты. Вся в слезах. Зло глядит на меня своими охуительно голубыми глазами. Длинные золотистые волосы разметались по ее обнаженному телу. Русалка, ей богу.

— Вон отсюда! — вопит на меня сквозь слезы. — Еще шаг и я убью тебе, клянусь!

Ого. Да не русалка, сирена самая настоящая. Фурия. Никогда еще не видел свою кроткую жену такой.

У меня аж привстал.

— Как ты тут оказалась?.. — осекаюсь, заметив, влажное пятно под ней на ковре. — Глупая девчонка! — рявкаю яростно. — Я ведь велел позвать меня, если что-то будет нужно!

— А мне от тебя ничего и не нужно!

Подхватываю ее на руки, игнорируя сопротивление.

— Не трожь меня! Не смей! Отпусти!

Врываюсь в туалет и опускаю ее на унитаз:

— Тебе ведь нельзя терпеть! Забыла?! — рычу ей в лицо, закидывая ее руки себе на плечи. — Держись за шею.

Слушается наконец-то. Слегка приподнимаю ее и стягиваю мокрые трусики:

— Еще одну дурость выкинешь, клянусь, не посмотрю на твое состояние, высеку, Варя! Отвечаю, высеку!

В груди рокочет такая злость, что мне реально бешенных усилий стоит сейчас в руках себя держать.

— Выйди! — требует обиженно.

— Чего я там не видел?

— Уйди говорю! — практически визжит. — Я расслабиться не могу пока ты смотришь.

Сдергиваю с ее босых ног трусики и закидываю их в корзину для белья.

Отворачиваюсь.

Иду к ванной. В бешенстве дергаю смеситель и, настроив теплую воду, затыкаю слив.

Возвращаюсь к жене:

— Закончила?

— Я же попросила уйти. Мне твоя помощь не нужна.

— А чья нужна? Хочешь Инессу потороплю?

— Нет! Я сама! Сама все могу!

— Ага, как же, — киваю скептически и подхватываю упрямую девицу на руки.

Молчит. Сжалась в отчаянный комок в моих руках. Плачет. Так что я опять даже злиться на нее не могу.

Опускаю Варю в теплую ванную.

— Хочешь соль какую добавлю? — спрашиваю, пытаясь ее отвлечь.

— Просто уйди! — требует она непреклонно.

— Да не уйду я, угомонись уже, — твердо говорю я. — Еще не хватало тебя в ванной одну оставлять. Ты тут утопишься, а мне потом еще и твое убийство пришьют — оно мне надо?

— Точно. Рейтинги же, — безжизненно говорит она.

— Хорош тебе, правда, — устало тру ладонью лоб, силой воли пытаясь заставить себя не пялиться на свою обнаженную жену. Кровь сейчас явно не в той голове: — Не дуйся.

— Ты пьян?

— Совсем немного выпил, — достаю всякие пузырьки из шкафчика рядом с ванной. — Так что? Соль?

— Пену, — велит она, в который раз подлавливая мой взгляд на своей груди.

Она у нее красивая. Небольшая. Но подтянутая и такая упругая на ощупь…

— Налей пену и хватит пялиться, Павел Сергеич! — грозно требует Варя, и пытается прикрываться руками.

Я как послушный пес лью пенку своей принцессе в ванну. Слегка взбиваю руками, не переставая наблюдать на своей обнаженной и очень обиженной женой. Ебать, она еще и побритая вся.

Пиздец мне…

Поправляю член в брюках. И принимаюсь расстегивать рубашку.

— Ты что… что ты д-делаешь?! — шепчет испугано Варюша.

Глава 12. Варя

— Мыть тебя буду, — говорит Паша, вытаскивая из шкафчика принадлежности.

— Н-нет…

— Да, Варь. И можешь не спорить, — он подходит ближе.

— Не смей. Не трогай меня. Я сама в состоянии справиться! — взгляд против моей воли липнет к его широченной груди, покрытой темной порослью волос, сползает по кубикам пресса.

Боже, мои пальцы покалывает от желания потрогать его. Я так хотела… Я так о нем мечтала. Мечтала, чтобы мой муж прикасался ко мне. А он тем временем предпочитал лапать других женщин!

— Не надо, прошу тебя, — шепчу еле слышно.

Паша опускается у меня за спиной на корточки. Игнорируя мой протест собирает мои волосы своими огромными ручищами.

Чувствую запах виски.

Он пьян. И это очень плохо. Для меня. И для моего бедного сердца.

Нет, он не обидит. Наоборот. Будет непривычно нежен и ласков. До боли.

Каждый наш секс случался тогда, когда мой муж слегка выпивал. По трезвой он обычно только строго холоден ко мне. А вот когда выпьет…

— Ебать, какая ты красивая, малышка моя, — его пальцы скользят по моей шеи к плечу.

…он начинает вести себя почти так же, как на людях — играет со мной в любовь.

— Паш, пожалуйста, — слезно прошу я, потому что изголодавшееся по нему тело выдает вполне закономерную реакцию — покрывается мурашками от удовольствия.

Одному дьяволу известно, как сильно я ждала наших семейных праздников, где Паша мог позволить себе пропустить пару стаканчиков виски. Ждала этой его ненатуральной нежности. Купалась в его любви. А потом он трезвел и вновь возвращался Павел Сергеевич, который никогда не позволяет себе лишнего.

Вздрагиваю, когда его губы касаются моей шеи:

— Нет! — отстраняюсь в ужасе.

Я сейчас на его боюсь. Себя. Собственного тела и его вполне ожидаемой реакции на прикосновения мужа.

Телу не объяснить, что он изменил.

Телу не больно от предательства.

Тело совершенно определенно привычно хочет его.

Паша берет в руки лейку от душа:

— Прикрой глазки, радость моя.

— Паш, перестань, прошу.

Вместо ответа он переключает воду на душ. Заботливо проверяет ее рукой и направляет мне на голову.

Резко сажусь в ванной, отставая от бортика, и поворачиваюсь к мужу:

— Да что ты творишь?! На пол ведь льется!

— И плевать, — пьяно ухмыляется.

— Так нельзя. Нужно что-то подставить.

— Не нужно. Там есть слив.

— Да, но полы все равно будут мокрые. Виталик каждый раз говорил Ольге мыть мне голову над тазом, чтобы не разводить сырость. Иначе потом не безопасно меня вытаскивать из ванной.

Замечаю, как лицо Паши мрачнеет:

— Этот хуй тебя и из ванной вытаскивал?

Глава 13. Варя

Не понимаю суть претензии, поэтому отвечаю предельно честно и слегка язвительно:

— Представь себе, он ведь мой доктор!

— Доктор, а не сиделка, — рычит Паша. — И не санитар. И в его обязанности не входит лапать мою голую жену.

— Да что ты?! — возмущаюсь я. — А еще в его обязанности не входит привозить мне вкусности и цветы, чтобы поднять мне настроение! И жарить для меня картошку вечерами после трудной тренировки, на которой мы добились прогресса. И по паркам меня выгуливать! И что дальше?! Он не просто мой физиотерапевт, он мой друг!

— Я ему плачу за эту дружбу! — рявкает Паша. — Но не за то, чтобы он мою жену трогал!

— Именно за это, Паш! Именно за это! — меня несет и я не могу остановиться. — И он меня в таких местах трогал, где моему мужу и не снилось даже! В разных позах, мой дорогой! Особенности лечения такие, знаешь ли.

В его огромной руке хрустит душевая лейка. Вижу, как на лице Паши играют желваки. А взгляд яростно мечется по моему лицу, будто он там что-то найти пытается:

— У тебя с этим хуем что-то было? — цедит он.

Ох, как же мне сейчас хорошо…

Да, я крайне возмущена тем, что он вообще обо мне мог так подумать. Но как же мне сейчас нравится наблюдать это смятение вперемешку со злостью на его лице.

— А если и было, то что? — с вызовом бросаю я. — Он в отличие от тебя почти двадцать четыре на семь рядом со мной. Для него важно мое здоровье и мои успехи! А для тебя только твои гребанные рейтинги!

— На вопрос отвечай! — требует непререкаемым тоном. — Было или нет?!

— А что ты сделаешь, если было? — не могу остановиться. — Разведешься со мной?! Валяй! Я может только этого от тебя сейчас и хочу…

Затыкаюсь, потому что Паша вдруг со злости дергает сжатую в руке лейку и к чертям вырывает смеситель из ванной.

В потолок ударяет фонтан воды. Но я не успеваю даже возмутится, когда мой муж прямо в брюках запрыгивает ко мне в ванную и впивается в мои губы яростным остервенелым поцелуем…

Глава 14. Варя

Огромные руки до боли сжимают мои бедра. Кожа в мыле, поэтому пальцы Паши соскальзывают. Он хватается снова. Притягивает меня к себе в объятия. Жадно врывается языком в мой рот. Запутывается влажными пальцами в мои волосы.

Отвечаю ему по инерции. Как всегда делала. Просто по привычке. Скольжу пальцами по его мощной груди, оцарапывая кожу ногтями. Мое тело ноет от сладкой боли. От предвкушения удовольствия.

Но ему не бывать…

Я ненавижу его. Ненавижу.

Прихожу в себя и принимаюсь молотить кулаками по плечам предателя. Упираюсь. Царапаю его до крови. Отталкиваю.

Он наконец подчиняется, но не отстраняется далеко. Тяжело дышит мне в рот:

— Хочешь знать, что я сделаю, значит? — хрипит. — Я его грохну. Грохну твоего этого Виталю. Клянусь тебе. Если узнаю, что к тебе хоть один хер прикоснулся, отрублю нахуй и заставлю сожрать. Ясно объясняю!

— Ты чудовище! — цежу я.

— Я все еще жду ответ, Варя!

— Да не было у нас ничего! — взрываюсь я истерикой, не имея права подставлять Виталика. — Не было, доволен?!

— Ты сказала, что из ванной доставал, — припоминает он. — Какого хуя?

— Ольга тогда спину сорвала! Попросила его помочь. Мы сначала воду в ванной спустили, меня вытерли и одели! Так что не смей Виталика трогать!

Он грубо поглаживает мою шею. Едва касается моих губ своими:

— Ты — моя, поняла меня? Моя собственность, блядь! Ясно тебе?

— Не дождешься, — шиплю ему в рот. — Я не вещь… — осекаюсь, потому что дверь в ванну вдруг отворяется и на пороге появляется Инесса.

— Ух ты ж. Доброй ночки, голубки! — фыркает раздражающая дамочка, оглядывая залитое водой помещение. — Слава богу ты собрался сам ее убить, Паш, иначе, за все, что она натворила, это бы сделала я…

— Рот свой закрыла нахуй и вышла отсюда, Инесса! — рявкает Паша, вынуждая даже эту злобную суку вздрогнуть.

У нее явно глаза сейчас из орбит вывалятся.

Еще бы, он должно быть еще ни разу не говорил с ней в таком тоне:

— Тебя стучаться не учили, когда в чужой дом входишь?! Я вообще-то с женой разговариваю! — продолжает грохотать он. — Жди меня в зале и пока погугли что такое хорошие манеры и элементарная субординация!

Инесса выходит громко хлопнув дверью. А я напряженно смотрю на мужа.

Это на него не похоже. Он ведь обычно добрый, когда выпьет. А с этой мадам и вовсе никогда себе не позволял грубости. Что же тогда ждет меня?!

— П-паш…

— Мытье головы придется отложить, зайка, — он осторожно убирает с моего лица растрепавшиеся влажные волосы. — Пока отнесу тебя в свою спальню. И вызову мастера. Ладно?

Киваю испуганно. Его перемены настроения меня напрягают.

— Поговорю с Инессой и мы продолжим с того, на чем остановились.

— Не надо.

— Я не предлагаю выбора, Варь, — он подхватывает меня на руки и вылезает из ванной.

Прихватив полотенце заворачивает меня в него, и, оставляя мокрые следы по всей квартире направляется к своей спальне.

Укладывает меня в свою кровать, и стягивает спасительное полотенце.Спешу спрятаться под его одеяло, натягивая его до самого носа.

Паша наблюдает за моими манипуляциями.

— Хватит уже пялиться, — требую я.

Он молча отходит к шкафу и принимается снимать мокрые брюки. Вместе с трусами.

Ненавижу!

Отворачиваюсь на бок.

— К слову, я не такой ханжа как ты, — усмехается. — Можешь пялиться на меня.

— Иди к черту!

— Именно к ней сейчас и собрался, — его голос звучит слишком близко.

Моей спине становится холодно, будто он поднял одеяло. Резко поворачиваюсь и спешу спрятаться от гада:

— Какого хрена?! — рычу.

— Что за синяк у тебя на спине?

Я не могу ему сказать. И надеюсь не придется. Нужно успеть сбежать до того, как он потребует от меня ответа.

Глава 15. Варя

— Отвечай, Варь, — требует непреклонно.

— Я не обязана отчитываться перед тобой за свои синяки! — фыркаю, желая, чтобы он поскорее ушел. — Раньше тебя не волновало…

— А теперь волнует, — грубо перебивает он. — Если не ответишь, придется камеры смотреть.

Только ни это…

Проблема в том, что мне так сильно хотелось поскорее научиться ходить, что я начала вставать из коляски везде, где была такая возможность и не было лишних глаз. В том числе и глаз моих надсмотрщиков. Мне казалось, что они слишком осторожничают, из-за чего я могла бы не успеть приготовить мужу сюрприз к дню рождению. А мне очень хотелось…

Вот так я однажды и свалилась. Ольга тогда так испугалась, что даже отчитала меня, хотя обычно моя сиделка ко мне весьма добра и вежлива. Эдакая тетушка, с которой чувствуешь себя, как с близким другом. Мне даже стыдно стало за свое необдуманное поведение. Я потому попросила ее не говорить ничего даже Виталику. А уж тем более Паше. Иначе бы и Ольга выговор получила бы за то, что меня без присмотра оставила. И мой секрет бы быстро перестал быть секретом.

Теперь и подавно всего этого рассказывать мужу не планирую! Не хочу, чтобы он знал о моем козыре. Иначе, узнай он, что я хожу, точно укрепит охрану на входе, чтобы я не сбежала. А значит и видео с камер ему видеть нельзя.

— Пересаживалась из коляски на кровать, — вру я. — Неудачно.

— А свита твоя где была? — продолжает допытываться, надевая брюки.

— Так ночью было. Я в туалет захотела. Виталя в это время уже уезжает. А Ольга спала. Не хотела ее будить.

Он зло выдыхает, просовывая руки в рукава свежей рубашки, и садится рядом со мной на кровать:

— Варь, — накрывает мои пальцы своими.

Одергиваю ладонь.

Играя желваками таранит злым взглядом мою непослушную руку. Прикрывает глаза. Трет переносицу:

— А если бы ты что-то сломала? Я ведь плачу всем этим людям не для того, чтобы они спали, пока ты травмируешься, — вновь уставляется на меня строго. — Ну хочешь я еще одну сиделку найму. Пусть посменно рядом с твоей кроватью дежурят?

— Не нужно мне посменно у кровати дежурить! — отрезаю я. — Я взрослый самостоятельный человек, а не ребенок беспомощный!

— Варь, сейчас не до упрямства. Это твое здоровье.

— Вот именно! — взрываюсь я. — Мое! А ты игнорируешь мое желание быть самостоятельной. Просто потому, что тебе нужна беспомощная жена. Для рейтингов видите ли полезно!

— Что ты несешь?

— А что, разве не так? — раздраженно пожимаю я плечами. — Ты ведь только подтверждаешь эту теорию своим неадекватным желанием обложить меня ненужными мне няньками! А сам тем временем развлекаешься на стороне! Ведь жалкая жена тебе нужна только для гребанных рейтингов – не более! Для всего остального можно найти блядей на любой вкус!

— Ты ведь не простишь меня, да? — он хмурится.

Прикусываю язык. Ведь собиралась его бдительность усыплять «хорошим поведением». А сама не сдержалась и наговорила всякого.

— Мне просто время нужно, — уклончиво отвечаю я, и отвожу взгляд, чтобы он не видел всю мою праведную ярость.

У меня изнутри все клокочет. Хочется и дальше поносить этого гада на чем свет стоит.

За все!

За то, что не верит в меня. За то, что в любовь со мной играл. И продолжает играть, мерзавец! За то, что предал!

— Иди уже к своей грымзе, — велю, чувствуя, что могу не сдержаться. — Я устала. Хочу поспать.

Он все же ловит мою руку. Подносит ее к своим губам и целует каждый палец:

— Дело не в том, что мне нужна беспомощная жена для рейтингов, малыш. Дело в мозолях на твоих руках, — он целует мою огрубевшую от тренировок ладонь. — И синяках на твоем теле.

— Повтори это, когда будешь трезвым, — говорю, стараясь сдерживать яд в голосе.

— А зачем? — он поднимает взгляд мне в глаза, и кажется будто улыбается Глазами на этот раз. — Настоящий я как раз, когда выпью, малыш. Потому что под градусом не могу себя контролировать, — он вдруг подается мне навстречу и коротко касается моих губ.

Отшатываюсь и ошарашенно смотрю на мужа. Что с ним опять?

— Спокойной ночи, моя девочка, — улыбается предатель. — Я сожалею о том, что недостоин тебя.

Глава 16. Павел

— С чего такая уверенность что это она? — я если честно сам уже сомневаться начал, а вот Инесса походу даже не пытается подвергнуть сомнению, что сегодняшнее представление организовано моей женой. — Для девчонки в коляске слишком хорошо сработано.

— Именно потому, что ее никто и подозревать бы не стал, — раздраженно отвечает моя пиарщица. — Флешка ее, отпечатки на ней только ее и твоей секретарши. Секретарша человек проверенный…

— А жена моя значит на твой взгляд не проверенный?

— Мы оба знаем, что Варваре есть за что тебя ненавидеть и без сегодняшнего инцидента. Так что не обманывайся тем, что она беспомощная инвалидка, Паш.

— Инна, — протягиваю зло. — Может ты не в курсе, но для людей с ограниченными способностями слово «инвалид» практически ругательное.

— Зато оно прекрасно передает суть, — безразлично пожимает плечами.

— Слово «нигер» тоже прекрасно передает суть, но используй ты его в неподходящем месте, можно и за решетку попасть, — стараюсь держать себя в руках, хотя выбесила она меня знатно своим неуместный вторжением в ванну. — А еще слово «стерва» вполне отражает суть некоторых сук, однако почему-то его непринято использовать в деловой беседе.

— Я поняла тебя, — фыркает недовольно.

— Ладно с женой своей я сам разберусь. Пробью еще по своим конам как к ней в руки могло это видео попасть. Ты лучше скажи, какие у меня теперь шансы в гонке.

— Ну тут могу тебя только похвалить, если честно, — она наконец более активно включается в диалог. — Я продолжила распространять твою легенду о том, что видео старое, так что с этим относительно замяли. Но для подтверждения рекомендую какое-то время потаскать за собой свою инва… жену. Пусть восстанавливает тебе репутацию. Завтра же выйдете в свет…

— Не могу завтра, — перебиваю ее. — Варя сейчас явно не готова еще вернуться к роли примерной супруги. Мне нужно пару дней, чтобы договориться с ней.

— Договориться? Ты шутишь, Паш! — шипит Инесса. — У нас сегодня чуть вся кампания по пизде из-за нее не пошла! А ты с мелкой сучкой договариваться собрался?!

— Рот свой закрой, Инна! — не выдерживаю. — Сейчас вся наша кампания как раз и находится в руках этой мелкой сучки, как ты выразилась. Спешка с ней может только против меня сыграть. Так что сначала я с женой своей разберусь, а потом светиться с ней начнем. Можешь пока пустить слух, что ей поплохело от всей той нервотрепки, что нам на мероприятии устроили. И что я как верный и преданный муж не отхожу от ее больничной койки. Пока они будут скакать по больницам в наших поисках, мы глядишь уже и в свет вернемся.

— Ладно, как скажешь, — отвечает недовольно. — К слову о слухах, — она поднимается с дивана, явно собираясь наконец свалить. — Надеюсь ты уже начал воплощать в жизнь собственноручно распущенный? Поверь моему опыту, эти пиявки из «Сегодня» теперь просто так не отвяжутся. Надо было думать о том, что заявляешь при них.

— Ты о чем?

— Как же? Ты уже забыл? — язвит сука. — Если в ближайшие месяцы у твоей любимой женушки не появится намеков на беременность, нам придется еще и доказывать, что ваш брак не фиктивный.

— В смысле? — замираю со стаканом в руке, не успев донести его до рта.

— В том смысле, Паша, что тебе необходимо срочно трахнуть свою обиженную Варюшку. Да не просто трахнуть, а заделать ей ребеночка. Ферштейн?

Непонимающе смотрю на Инессу:

— Она ж в коляске.

— И? Это же не мешало тебе заявить на весь мир, что она уже беременна от тебя?

— Одно дело сказать… — чет меня аж из колеи выбили ее слова. — Но для нее и себя-то обслуживать проблематично, хочешь, чтобы я ей еще проблем в виде беременности подкинул? Не кажется тебе, что это слишком? Подождем немного и распустишь слух, что у нее выкидыш случился, или что-то в этом роде, мол не смогла выносить.

— Ц, — отрицательно качает головой. — Прости, Паш. Я бы и рада замять это дело. Но эти гондоны из «Сегодня» походу реально где-то ее карту надыбали, не отвертишься, что она здоровьем по этой части слаба. Не отстанут пока не увидят твоих наследников. Иначе так и продолжат слухи распускать, что брак у вас фиктивный. Так что будь добр, уж тут постарайся как следует. И не затягивай. Иначе обосремся похлеще сегодняшнего.

— Пусть обосремся, — зло отмахиваюсь я. — Я не стану делать ей ребенка, — отрезаю категорично.

Инесса с каким-то раздражающим подозрением таращится на меня:

— Ты че, вообще с ней не спишь, Паш? Я конечно все понимаю, но ты хоть осознаешь, чем это грозит? А если твоя эта Варя обидится настолько, что решит рот свой открыть и все рассказать? У вас же брак по сути и правда выходит фиктивный, а значит…

— Да сплю я с ней! — рявкаю, но тут же озираюсь на дверь в свою спальню. Понизив тон продолжаю: — Тебя вообще ебать не должна наша половая жизнь.

— Не будь я твоим пиарщиком, и не ебала бы. Но когда ваши половые проблемы вылезают как сегодня — отдуваться вообще-то мне приходится! Если все равно трахаешь ее, то что за проблема разок вовремя не вытащить? Нам это сейчас нужно, Паш.

— Тебе нужно, ты и рожай.

— Была бы я твоей женой – без проблем. Но это делу не поможет, а только усугубит. Так что тут я вам ничем не помогу. Придется без меня. Кончи разок, чего тебе стоит?!

— Я не буду в нее кончать! — рявкаю.

— Да в чем проблема-то? Если ты уже все равно преодолел барьер перед сексом с инвалидкой, то что тебе мешает?

— Блядь, Инна, — рычу я, угрожающе поднимаясь из кресла. — Я не буду делать беспомощной девчонке ребенка ради рейтингов. Хватит уже и того, что ты меня женила на ней из-за них же…

Глава 17. Павел

Выпроводив наконец Инессу возвращаюсь в комнату к Варе. Не включая свет прохожу к кровати. И вглядываюсь в темноту.

Спит вроде. Хорошо. Я устал сегодня как собака. Все эти выяснения отношений так заебали. Хочу просто лечь спать.

Быстро раздеваюсь и влезаю под одеяло. Ладонь привычно нащупывает худенькую спинку рядом. Веду пальцами вдоль выпирающего позвоночника, вспоминая, что оставил жену совершенно обнаженной.

Это не хорошо. Надо бы одеть ее. Но мне так не в кайф вставать уже.

Накрываю ладонью тонкую шейку. Поглаживаю нежную кожу.

Люблю вот так ложится к ней в кровать.

Когда она просто такая красивая лежит рядом со мной не остается и намека на какую-то ее неполноценность. Коляска же всегда напоминает о моей ошибке. Всегда будто клеймо. Я знал, что не нужно было вестись на уговоры Инессы и жениться на Варе. Но блядь… Просто устоять не смог. Как какой-то больной коллекционер просто захотел ее себе, как красивую куклу, хоть и с особенностью.

Может если бы она была страшненькой, я бы и отказался. Или если бы была не столь наивной. А я поплыл от этой ее девичьей нежности с первой же нашей встречи.

Утыкаюсь носом в ее волосы. Они все еще пахнут малиной. Притягиваю хрупкую фигурку к себе в объятия.

Наверно пока она ходила у нее отбоя от поклонников не было. Но она мне досталась. Девочкой к тому же.

Признаться, я ведь и правда вообще с ней спать не собирался. Вообще не представлял, как это ее больную тронуть. Но я тогда выпил слегка в день нашей росписи. А Варя ночью ко мне так прижалась доверчиво…

Мне показалось, что она ждет. Да я представить боюсь, как бы обидел ее, если бы не прикоснулся. И я ж в конце концов мужик в первую очередь. А она такая…

Варя ерзает во сне, вынуждая меня затаить дыхание. Накрываю ладонью ее упругую грудь. Целую затылок, затягиваясь ее пьянящим запахом.

…охуенная она.

— Паш… — звучит едва уловимое.

Напрягаюсь. Сейчас опять возмущаться начнет. Предатель я, изменщик. Но что поделать. Ей здоровье не позволяет трахаться столько, сколько я хочу. А хочу я ее всегда.

Гребанный извращенец.

Буквально постоянно хочу. Но не могу тревожить ее постоянно. Приходится спускать во всяких подручных сук.

Глупая, говорит, мол рот у нее не такой. Да мне подобное попросту в голову не приходило. Ведь моя жена недоступный для меня ангел. Я и так порой перехожу черту.

А тут еще Инесса требует ребенка делать. Да разве я могу так обременить девочку в коляске?

Интересно, а она бы хотела стать мамой? Наверно да. Все девочки ведь рано или поздно хотят. Может она потому и на ноги встать хочет? Чтобы вернуть самостоятельность и иметь возможность о малыше заботиться.

Это вполне разумное объяснение тому, как она беспощадно к самой себе надрывается в реабилитационном зале. Но боюсь она излишне оптимистична в этом вопросе.

Хотя, чего греха таить, я был бы рад, если бы она однажды встала на ноги. Тогда можно было бы и о ребенке подумать.

— Паш, — снова шепот. И тишина.

Это она во сне меня зовет что ли?

Осторожно разворачиваю Варю к себе лицом. Целую кончик вздернутого носика. И правда спит.

Тонкие ручки обвивают мою шею. Варя льнет ко мне всем телом.

Блядь… вот и как перед таким устоять? Хотя я только то и делаю, что борюсь с собой рядом с ней.

Моя жена для меня самая желанная и самая неприкосновенная женщина в мире. Потому что единственное чего я боюсь в жизни, это навредить этому хрупкому созданию.

Снова.

Глава 18. Варя

Просыпаюсь и чувствую его запах. Боже…

Подаюсь вперед и утыкаюсь носом в его ключицу. Грубые волосы на его мощной груди щекочут мне нос.

Целую его шею.

Паша мучительно стонет и прижимает меня к себе…

А у меня флешбеки возникают от звука его стона.

Видео…

Мне не приснилось?

Черт!

Упираюсь руками в широченную грудь, отталкиваясь от мерзавца:

— Какого хрена?! — голос срывается на писк. — Вон из моей кровати!

Паша лениво приоткрывает глаза, продолжая стискивать мою талию:

— Вообще-то это моя кровать, — холодно говорит он.

— Значит отнести меня в другую комнату! — сопротивляюсь насколько могу. — А лучше вообще в другую квартиру!

— Чшш, — прижимает меня обратно. — Не шуми. Голова болит после вчерашнего.

— Да это вообще не мои проблемы! — молочу его кулаками по груди, пытаясь выбраться.

Не отпускает. Встряхивает грубо:

— Щас успокоилась и дала мне поспать, — строго требует муж.

И я осознаю, что он снова стал бесчувственным гадом, которому плевать на мои чувства.

— Я хочу уйти, — болезненно шепчу я.

— Ты не можешь, — отрезает он.

— Я не в прямом смысле, — всхлипываю. — Хочу уйти от тебя. Больше не быть вместе!

— Мы ведь договорились, Варвара, — цедит он зло, заглядывая мне в глаза.

Точно. Договорились. А еще я собиралась усыплять его бдительность и быть послушной. Но у меня просто нет сил делать вид, что все в порядке. Не могу я. Не могу претворяться, что мне не больно от того, как он обнимает меня. Рук своих он не расцепляет, продолжая крепко прижимать меня к себе. Я чувствую его член, плотно прижатый к моему животу.

— Я не могу… — всхлипываю, глядя в ледяные глаза. — Я ненавижу тебя, Паш.

— А тебе никто и не предлагал любовь, — цинично отвечает он. — Мы друг другу полезны. И этого достаточно.

Задыхаюсь от боли.

— Отпусти меня, — шепчу. — Умоляю тебя. Если есть в тебе хоть что-то человеческое… отпусти.

— Допустим, — нагло бросает он. — И куда ты пойдешь? В реабилитационный центр? Так они не дадут тебе того уровня заботы, что даю я.

— Ах, это забота значит? — усмехаюсь, глотая слезы.

— Да, забота, Варя! Все эти люди вокруг тебя, которых ты считаешь хорошими по сравнению со мной, они все мной же и куплены! Вся их забота куплена мной из заботы о тебе! — грохочет он. — Та же Ольга, которую ты прикрываешь от того, что она не справляется со своими обязанностями. Тот же Виталик, который типа картошку видите ли ей жарит и цветочки дарит. Он тоже куплен мной!

— Нет уж! — рычу ему в ответ. — Ты купил их работу. Но они не обязаны относиться ко мне хорошо.

— Обязаны! — отрезает он. — Обязаны, потому что я прописал это в контракте! Специально, чтобы ты чувствовала себя комфортно.

Теряю дар речи. Мне до слез больно от его слов. Все было фальшью?

— Ты серьезно? — пищу, потому что в горле ком застрял.

— Абсолютно.

Усмехаюсь горько:

— В таком случае, ты перестарался, мой дорогой.

— В смысле? — щурится подозрительно.

— За признание в любви ты Виталику тоже заплатил?

— Чего, блядь?!

Глава 19. Павел

— Ты не расслышал? — будто издевается она. — Или просто априори считаешь, что инвалидку любить нельзя? Виталик признался мне в любви. И предлагал уйти с ним. Обещал на ноги меня поставить. И без денег…

Охуеть. Так вот к чему весь этот спектакль был? Узнала значит, что я изменил, добыли твари видос, чтобы меня подставить, всю карьеру запороть собрались мне, а сами счастливо в закат свалить? В счастливое будущее, блядь?! Ну я вам устрою…

Переворачиваюсь так, что мелкая сучка оказывается прижата мной к матрасу.

— Я убью его! — рявкаю. — Я тебе отвечаю!

— Только попробуй! — цедит мне в рот. — Я всем расскажу, какой Левицкий мерзавец.

— Нихуя, — протягиваю я. — Я тебя спрячу так, что ни одна живая душа тебя больше не найдет. Будешь у меня как птичка в золотой клетке. А я буду приходить и трахать тебя. Каждый день.

— Шлюх своих трахай! — шипит, и извивается подо мной, как змея натуральная.

— Шлюх уже натрахал. Теперь тебя хочу! — впиваюсь губами в ее блядский рот.

Она стучит слабенькими ручками мне по груди, пока я беспрепятственно раздвигаю ее ножки и ложусь между них.

Варя прикусывает мне губу до крови, вынуждая оставить ее рот.

— Пусти! — вопит. — Пусти, животное! Не смей! Остановись!

— Хватит с меня, — рокочу я. — Я достаточно себя останавливал! А теперь ты собралась подставить меня и свалить трахаться с другим?! Хер! Ты моя, поняла меня?!

Приспустив свои трусы, направляю в жену член. Она ерзает вся, пытаясь вырваться.

— А ведь лежа и не скажешь, что ты какая-то там ограниченная, — зло цежу я. — Сопротивляешься вполне как полноценная.

— Сморю тебе не привыкать женщин насиловать, раз ты так хорошо осведомлен, как они обычно сопротивляются!

— Еще слово и я воспользуюсь твоим предложением и трахну твой дерзкий ротик! — сжимаю пальцами ее щеки.

— Не посмеешь! Клянусь я всем расскажу, что ты маньяк! И… Ааа! — стонет протяжно, когда я грубо вхожу в нее.

— Моя, блядь, — рычу в ее распахнутый ротик. — Моя. Я слишком долго с тобой церемонился.

Еще один грубый толчок в ее сочную щелку:

— Ты меня вымотала воздержанием, дрянь! А сама уже нового мужика нашла?! — прикусываю ее губку, но тут же отпускаю, чувствуя, что больше совершенно не контролирую себя.

Вколачиваюсь в хрупкое тело грубыми толчками.

— Пусти… — хрипит Варя. По ее вискам слезы дорожку проложили. — Отпусти меня…

— Нихуя! Никогда! Поняла, никогда!

— Ненавижу, — шепчет мне в рот сучка мелкая. — Ненавижу тебя, мерзавец!

Как она меня бесит!

— Я тебя щас выебу. А потом займусь твоим неугомонным ртом, — протискиваю большой палец между ее пухлых губок. Кусается, мерзавка. Пихаю свой палец так глубоко, что она давится. — Вот сюда вставлю свой член, прямо в горлышко тебе. Будешь так же давиться и послушно глотать мою сперму. Ты ведь обещала, что твой рот не хуже, чем у шлюх. Откуда знаешь? Неужто с Виталиком пробовала? Пока я к тебе прикоснуться боялся, он тебе за щеку насовывал?!

Со всей силы шлепаю ее по заднице, зная, что чувствительность у нее там минимальная.

Сучка стонет во весь голос.

— С ним ты тоже так стонала, блядь?!

Всхлипывает. А меня разрывает просто от злости и ревности бешенной:

— Теперь ясно, какого хуя ты из зала своего не вылезала вместе с этим хуем. Он тебя ебал, пока меня заверял, что тебе вредно сексом заниматься! А я как пацан велся на это, ходил блядь дрочил по углам, лишь бы тебе не навредить!

— Не правда! — воет подо мной Варя. — Все вранье!

— Я никогда… А! …т-тебе не изменяла, — рычит она вперемешку со слезами и стонами. — Я любила тебя.

— И сейчас любишь! — требую я.

— Нет!

— Любишь, я сказал!

— Кого угодно, но не тебя!

— Я заставлю тебя.

— Попробуй, — цедит сквозь зубы.

— Скажи, что любишь, иначе я грохну твоего Виталика.

Глядит с ненавистью. В глазах слезы стоят. Но все же выдавливает:

— Л-люблю, — выдавливает со льдом в голосе.

Значит Виталик достаточно важен, чтобы мне моментально в любви признаться?

Делаю очередной толчок:

— Я не слышу.

— Люблю! Люблю тебя, мерзавец! Доволен?!

— Ммм… — кончаю, стискивая хрупкую девочку в своих объятиях.

— Ненавижу… — шепчет она мне в грудь, всхлипывая. — Ненавижу тебя…

И кажется начинаю понимать какую ошибку сейчас совершил.

Глава 20. Павел

Пиздец. Кажется, я все еще сильнее испортил. Блядь. Блядь!

Голова сейчас просто взорвется! Я зол. Охуеть как зол. На самого себя в первую очередь.

И Варя еще…

Я видеть ее не могу такую жалкую. Рыдает подо мной. Бьется:

— Ненавижу, — надрывно шепчет она. — Ненавижу тебя… Ты просто чудовище.

— Тише-тише, — зарываюсь пальцами в ее охуенные волосы. Притягиваю ее голову к своей груди, целую макушку: — Прости меня. Прости.

— Никогда! Никогда!

Ебать, что я наделал. Она же… блядь, она же моя хрупкая Варюшка. С которой нельзя ТАК.

Осторожно выхожу из нее. Оцениваю взглядом не порвал ли я ее своей грубостью:

— Где-то болит? — поглаживаю ладонью ее плоский животик.

— Не прикасайся! — рычит сквозь слезы, и на бок пытается повернуться, чтобы спрятаться от меня.

— Сначала ответь, — требую бескомпромиссно. — Болит?

— Болит! Ясно тебе! Болит!!!

У меня от ужаса, что я ей опять навредил даже пальцы немеют:

— Где? — выдавливаю.

— Вот здесь! — она стучит себе кулаком по груди. — Здесь болит! Да так, что жить не хочется! Что будешь с этим делать?! Кому за это деньги заплатишь, чтобы вылечили?! Я дышать не могу!

— Все-все, не ори ты, — ловлю ее руки, потому что она едва не до крови вцепляется в свою шею ногтями.

— Пусти! — визжит. — Пусти меня, сволочь! Ненавижу! Да как ты посмел после своих шлюх ко мне прикасаться?!

Она не перестает брыкаться, поэтому прижимаю ее к кровати всей тяжестью своего тела. Она бьется и проклинает меня. А я начинаю думать, что что-то в моей жизни идет не так. Холодный расчет нихера не работает, когда речь идет о моей жене. С ней всегда все иначе. Сложнее. А я еще и усугубил все. Пиздец.

Надо срочно этот ебаный браслет ей сплести. Ну или я не знаю, машину ей сплести, блядь! Может хоть немного смягчится.

Переборщил я. Переборщил. Сам понимаю. Я просто не готов был к такому. Никогда бы не подумал, что стану ревновать свою жену. Она конечно красивая. Но другие мужики этого даже не видят. Коляска как огромный красный сигнал.

У меня и мысли не возникало, что для кого-то ее ограниченность вовсе не проблема. Конечно Виталя, ебанный в рот, сукин сын! Для него не проблема неходячая девица, он таких пачками насмотрелся в жизни. А тут Варюша…

Жадно впитываю каждую черточку ее охуенно красивого лица. И как я сразу не подумал: надо было ей женщину физиотерапевта нанимать. Но она ж вцепилась в этого своего Виталика, мол привычно ей. Теперь ясно, что ей там привычно было.

Блядь, тормози, Паш. Не доведут фантазии до добра. И без того уже перегнул палку.

Но Виталику гондону я профилактику организую, чтобы не лез к чужим женам. В любви он блядь признается. Я тебе гнида устрою…

Варя наконец затихает. Вымоталась и отрубилась.

Глажу ее мокрое от слез лицо, убирая растрепавшиеся волосы. Целую соленые губки:

— Моя.

Я знаю, что я больной ублюдок. Знаю, что ей со мной дико не повезло. И да, мне ее даже жаль. Но эгоистичное желание обладать ею не позволит мне отпустить ее. Никогда.

Глава 21. Павел

— Я надеюсь вы осознаете, что это место строго конфиденциально?

— Да, конечно, — кивает сиделка моей жены.

— Я рискнул позвать вас только потому, что через пару часов мне нужно будет уехать на пресс-конференцию. А Варю одну оставлять нельзя. Она сейчас в плохом состоянии.

— Ой, а я же читала в газете! — хватается за сердце женщина. — Совсем захворала наша девочка, да?

Вот она, жертва СМИ. Что не прочитает, всему верит. Игнорирую вопрос:

— Вы меня поняли, Ольга? Никому. В том числе и Виталию Андреичу ваше местоположение знать нельзя. Ему особенно, — делаю паузу, дожидаясь пока до нее дойдет смысл сказанного мной. — Выходить из квартиры нельзя. Впускать никого нельзя. Категорически. В доме охрана только местная, чтобы лишнего внимания не привлекать. Мы здесь строго инкогнито.

— Я все поняла-поняла! Но если ей совсем плохо станет? Мало ли прихватит чего? Неужто даже скорую нельзя?

Раздумываю всего пару секунд. Она все же колясочная, еще и перенервничала. Да и вдруг я все же что-то повредил ей. Грубанул же точно.

— Только если действительно что-то критичное, — соглашаюсь я. — Скорую из частной клиники, контакты у вас имеются.

— Да, конечно!

— Коляску уже привезли, она в спальне. Если Варя захочет на воздух можете выйти на балкон.

— Я все поняла…

— Паш, ну что, ты готов? — Инесса как всегда заявляется без приглашения. — А это еще кто? — она с явной претензией оглядывает Ольгу. — Новый фетиш? На женщин постарше потянуло?

— Рот свой закрой. Это сиделка Вари. Она побудет с ней, пока мы будем на пресс-конференции.

— В смысле? — Инесса упирает руки в бока. — Я же тебе сказала: кровь из носу надо чтобы она с тобой явилась туда.

— Она не в состоянии сейчас общаться с журналистами.

— Так это и прекрасно! Чем хуже состояние, тем больше жалости…

— Я сказал нет, — отрезаю категорично. — Я поеду один.

— Детей ты делать с ней не хочешь, к журналистам ее везти не можешь, Паш! Ты издеваешься надо мной? Может уже хватит возиться со своей принцессой! Она нас всех подъебала, а ты с ней возишься?! Или это у тебя вдруг совесть взыграла?

— Ольга, — обращаюсь к застывшей у стены женщине, — приготовьте пока ванну моей жене. Я хотел помыть ей голову, но кран неожиданно сломался. Сейчас уже все починили. Надеюсь вы справитесь?

— Да, конечно!

— Уверены? — вопросительно выгибаю бровь. — Ваша спина в порядке? Не придется звать помощь?

Женщина краснеет до корней волос:

— Нет-нет, что вы? Я поняла, что никого звать нельзя! Справлюсь сама! Это ведь моя работа!

— Вот именно. Раз вы это понимаете, тогда идите.

Дожидаюсь, пока она скроется с глаз. Внутри клокочет такая ярость, что мне хочется попросту придушить зарвавшуюся суку – Инессу. Но вместо этого я только цежу:

— Еще раз ты заговоришь со мной в подобном тоне, и ты больше на меня не работаешь.

— Да что ты, — ухмыляется тварь, складывая руки на груди. — Не боишься? Я знаю о тебе больше, чем твоя собственная жена.

— Именно поэтому бояться стоит не мне. А тебе, моя дорогая.

Неторопливо подхожу к бару, и наливаю себе на этот раз только минералки. Сейчас мне как никогда понадобится незатуманенный разум.

Делаю пару глотков и опускаю стакан на барную стойку:

— Слышала поговорку: меньше знаешь — крепче спишь, — бросаю взгляд исподлобья на свою в край охуевшую пиарщицу. — Дольше живешь. М?

Глава 22. Варя

— Варвара Алексевна, — сквозь тяжесть сна слышу голос своей сиделки. — Моя хорошая, как ты тут? Моя девочка…

Чувствую, как она целует меня теплыми губами в лоб. С горечью думаю: за это он тоже заплатил? Гад. Сволочь!

У меня все тело болит. Как он посмел… Животное. Ненавижу. Ненавижу его! Так же сильно, как еще несколько часов назад любила.

Приоткрываю глаза. Ольга бережно убирает волосы с моего лица.

— Проснулась? — тепло улыбается мне женщина. — Вот умница. Сейчас пойдем помоемся. И сразу полегче тебе станет.

Качаю головой:

— Не станет, — мой голос скрипит.

— Станет-станет, моя милая. Обидел он тебя, понимаю. Но со всякими бывает. Такова наша бабская доля. И чем быстрее в себя придешь и на ноги встанешь, тем быстрее забудешь это все как страшный сон, поняла меня?

— Ты все поняла? — гляжу на нее слезно.

— Он своими сказками дураков пусть лечит, — отмахивается Ольга. — Я-то знаю, сколько сил тебе стоило этот браслет дурацкий сплести. А он крупным планом на этом видео…

— Ты тоже его видела?! — всхлипываю я.

— Да конечно видела! Вся страна видела уже. Так что ты пока в интернеты эти дурацкие лучше не заходи. Там повсюду его рожа теперь. Не зря говорят: черный пиар — тоже пиар, — она неодобрительно качает головой. — Они этот скандал так раскрутили и перевернули, что поговаривают, будто у мужа твоего рейтинги не падать, а наоборот расти начали. Представляешь?

— Вот пусть и остается со своими рейтингами, скотина! — выпаливаю я.

— Ты уже что-то удумала, да? — Оля смотрит строго. — Не говори только, что бежать от него вздумала, дуреха?

Ах вот как? Не ожидала от нее такой реакции…

— Я сделаю это с тобой или без, — отвечаю непреклонно. — Посмеешь меня сдать ему — уволю и все равно сбегу! Ясно?

— Ясно-ясно, милая. Да я же о тебе беспокоюсь. Ты же понимаешь, как тебе сейчас нужны его деньги. Чтобы окончательно на ноги встать, а не только ради «сюрприза мужу».

— Я встану! — уверенно отзываюсь. — И без его денег.

— Ладно-ладно, — она примирительно похлопывать меня по ладони. — Поживем-увидим. Сейчас помоешься, успокоишься и еще подумаешь на свежую голову.

Не пытаюсь ее переубедить. Я уже все хорошо обдумала. Не позволю этому чудовищу еще хоть пальцем ко мне прикоснуться. Видеть его не могу. Мне так больно, что лучше умру с голоду, чем останусь жить с ним из-за денег. Моя беспомощность и без того всегда убивала меня, душила будто. Но сегодня я не готова с ней мириться.

— Иди ставь ванну, Оль, — велю сухо.

— Как скажешь, моя милая. Ты только не обижайся, ладно? Я же о тебе волнуюсь.

Киваю сдержанно.

— Муж твой вроде уйти собирался, — продолжает Ольга. — На какую-то там пресс-конференцию. Так что помоемся и поговорим спокойно. Хорошо?

Не дожидаясь моего ответа Ольга поднимается с кровати и скрывается за дверью ванной.

Ушел, значит? Сердце ускоряется. Это мой шанс.

Собрав все свои силы в кулак поднимаюсь с кровати. Неторопливо шагаю к двери, в этот раз не позволяя себе дать волю мыслям. Мне нужно дойти до своей комнаты и забрать свои вещи: на те золотые сережки, что остались на тумбочке, можно смело прожить месяц, а-то и больше. Мне это сейчас позарез нужно. А еще спрятаться. Да подальше от этого мерзавца. Чтобы никогда больше не нашел. Документы новые нужно как-то раздобыть. И придумать как на жизнь зарабатывать.

Злая решимость работает намного лучше, нежели жалость к себе. И вот я уже у цели. Хватаюсь за ручку двери, опираясь на нее всем телом, позволяя себе немного отдохнуть.

Подышать спокойно и снова в путь.

Неспеша открываю дверь, и вздрагиваю, услышав голос мужа…

Глава 23. Варя

— Я тебя предупредил, Ин, — холодно говорит Паша где-то в глубине квартиры.

Так они с грымзой еще вовсе не уехали?

— Ты угрожаешь мне? — звучит голос змеюки, и я непроизвольно начинаю прислушиваться. Ведь ругаются эти двое нечасто, а тут уже второй раз за несколько часов. — И что сделаешь, Паш? — хмыкает Инесса. — Убьешь меня? Труп в твоей команде все равно наложит отпечаток на твои рейтинги. Даже если ты отмажешься от ментов, то всех людей не обмануть. Они будут понимать, что что-то здесь нечисто и тупо на интуитивном уровне не станут за тебя голосовать. Понимаешь?

— Понимаю, — холодно отвечает мой муж. — Согласен, труп мне перед выборами ни к чему. Но есть и другие способы закрыть тебе рот. Скажем, похуже смерти.

— Например? — ее голос звенит от напряжения.

Удивительно, так Инесса способна хоть чего-то бояться?

— Например, — безразлично продолжает Паша, — у моей бесценной пиарщицы может внезапно потечь крыша от переизбытка стресса. И мне, как заботливому работодателю просто придется подобрать для такого ценного кадра какую-нибудь закрытую лечебницу, подальше отсюда. И тогда уже будет плевать, что она там рассказывает.

У меня мороз по коже от его слов. Неужели он действительно способен на подобное? Ощущение, что я совершенно не знаю собственного мужа.

Инесса начинает немного истерично смеяться:

— Значит мало тебе было жену в коляску посадить, теперь и меня больной решил сделать?

Меня будто ледяной водой окатывает от ее слов. В смысле «посадить» меня в коляску? Это ведь был несчастный случай. До него мы с Пашей и знакомы-то не были. Потом в его благотворительном центре как-то встретились и так все закрутилось как-то…

— Мы оба знаем, что это был несчастный случай, — озвучивает мои мысли Паша.

— Знаем, — усмехается Инесса. — Несчастный. Но как думаешь, как отнесется пресса к новости о том, что ты был непосредственным участником сего несчастного случая? А как отнесется твоя Варюшка к открытию, что это твоя машина сделала ее инвалидкой? А потом ты еще женился на ней, просто потому что я так сказала! Из-за рейтингов. Помнишь же, Паш, дальше на очереди ребеночек, он нам сейчас позарез нужен.

У меня рот от шока открывается. Зажимаю его ладонью, чтобы не закричать.

Это он… Это он. Он виноват, что я стала такой. Из-за него все!

А я как дура встать хотела «для него»!!! Для него, мать твою!

Сползаю плечом по стенке рядом с дверью. Меня заботливо подхватывают руки Ольги. Она бесшумно прикрывает дверь:

— Хватит с нас, — шепчет, обнимая меня.

— Оль… — я даже сказать ничего не могу. — Оляяя…

— Ч-ч-ч… — она тихонько поворачивает замок на двери, чтобы эти твари не моги войти, и прижимает мою голову к своей груди: — Поплачь, деточка. Поплачь, моя милая. Только не шуми. Пусть уйдут эти бляди. И я помогу тебе. Ничего не бойся. Уедем ко мне в деревню. У меня там домик остался. И на ноги тебя поставим. Без всяких…

Она замолкает, потому что ручка двери вздрагивает:

— Варя! — зовет муж.

Хочу заорать на него, чтобы он прочь убирался из моей жизни, но Оля мне рот закрывает.

— Павел Сергеич, Варюша уже в ванной, — дрожа голосом кричит ему Оля. — Вы уже уходите? Что-то ей передать?

— Да, Ольга, — он почему-то медлит, а мне хочется кричать. — Передайте ей, — он будто слова подбирает, — что мне очень жаль…

Ненавижу. Ненавижу, гада! Жаль ему? Ему жаль?! Что сделал меня инвалидкой?! Или того, что женился на мне по приказу какой-то мрази! А может стало жаль, что изнасиловал меня?! Урод! Какой же ты урод, Паша!!!

— Еще скажите, — в дверь глухо ударяет его тяжелый кулак: — чтобы не плакала. Я скоро вернусь и все исправлю…

Часть 2. Глава 1. Варя

— Эй, вертихвостка! — слышу окрик, и оборачиваюсь, потому что кроме меня в фельдшерском пункте больше обычно никого не водится.

— Вы ко мне обращаетесь? — удивляюсь я, глядя как три дородные девицы уверенно шагают в моем направлении.

— А ты тут еще вертихвосток видишь, коза?!

Выпрямляюсь в кресле:

— Позвольте поинтересоваться, с чего вы вдруг решили присвоить мне эти оскорбления?

— А как еще назвать шмару, которая чужих мужиков соблазняет?

— Это я-то? — нервно усмехаюсь.

— Дуру из себя не строй! Мой тебе вечно рыбу с рыбалки таскает!

— А мой то дров порубить, то воды нанести!

— Мой вообще эту суку в город каждую неделю катает!

Они орут на меня наперебой, поэтому я и слова вставить побаиваюсь. С другой стороны промолчать тоже не могу:

— В город он не "эту суку" катает! — возражаю последней девице — Катьке, чувствуя, что она тут самая неуверенная в своей претензии, видать просто за компанию с подругами пришла поорать: — А вашего поселкового фельдшера. Я бы попросила, — стараясь быть вежливой даже в такой ситуации мягко упрекаю я Катю. — Ты ведь прекрасно знаешь, что я не по своей прихоти туда катаюсь. Медикаменты пополняю, чтобы в том числе твоей матушке уколы продолжать делать, да?

Катя среди этой троицы самая молодая, поэтому легко поддается влиянию «толпы». Вижу, что она уже смутилась. Однако она продолжает:

— Он меня потом после каждой вашей поездки втыкает, мол я не такая грамотная, как ты! — обижено выдавливает.

— Ладно, больше не стану его просить, — с улыбкой отвечаю я.

Придется что-то придумывать, как в город теперь ездить. У меня есть машина, но я побаиваюсь на ней сама в город ездить. Мало того, что я водитель еще неопытный, так и машинка у меня «Жигули» совсем старенькая.

Переключаюсь на вторую «подругу» — Вику:

— Рыбу мне твой носит, потому что говорит ты чистить отказываешься. Так я за те три рыбехи, что мне остается, весь его улов для тебя белоручки перечищаю, — строго выговариваю я.

Она явно что-то возразить хочет, но я перевожу взгляд на последнюю девицу:

— И дрова мне твой муж рубит вообще-то не за бесплатно. У меня в доме мужика нет. Ольге возраст не позволяет. А у меня травма спины серьезная была, так что при всем желании не могу сама. Так я от твоего вечно голодного мужика и деньгами, и борщами, и пирогами откупаюсь!

— Ну да, ну да, — взвивается Вика: — Вы только поглядите. И борщи она готовит, и рыбу чистит, и, как там, Катюх, твой Васька сказал, грамотная больно? А мой говорит, что она на какую-то инвалидку красивую из газеты похожа. Мол копия какой-то там селебрити. Только наша и пироги печет, и уколы ставит. Вся такая идеальная. Так видать и в постели хороша? Не то, что мы — деревенщины, да?

— Кому ваша постель нужна, — меня передергивает от мысли о сексе.

— На вопрос отвечай! — требует Вика — самая боевая из всей троицы. — С кем спала?!

Вздыхаю устало:

— Раз вам так интересно, — потираю переносицу, изрядно подустав за рабочий день. — Последний раз я «спала», когда меня попросту изнасиловали. Это было лет пять назад. С тех пор я мужиков на дух не переношу, — говорю честно, понимая, что иначе они не отстанут.

Глядят на меня — глаза по пять копеек:

— Че, правда? — тихо спрашивает Катька.

Киваю:

— Если кому об этом растреплете, я буду вынуждена покинуть ваш поселок, и вы опять на долгие месяцы останетесь без фельдшера. Понятно?

— Блин, жестко, конечно, — бубнит Вика. — Так это получается лялька твоя от…

— Мы не будем это обсуждать, — пресекаю я. — Все, на сегодня прием окончен. Можете передать своим мужикам, что я больше в их помощи не нуждаюсь. Сама как-нибудь.

Девицы выходят из фельдшерского пункта, что-то бормоча себе под нос. А я наконец выдыхаю. Откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Как же я устала. Даже удивительно, что умудрилась не сорваться на этих куриц.

Открываю глаза и будто на автопилоте тянусь к ящику своего стола. Открываю. Достаю газету.

«Левицкий снова собрался жениться?» — гласит заголовок. На фото крупным планом он с какой-то модельной наружности девицей. Приобнимает ее за талию.

Интересно, с ней он тоже из-за рейтингов? Но она ведь вовсе не выглядит жалко. В отличие от меня…

«В отличие от меня» в этот раз он должно быть собрался жениться на ней, не по приказу своей змеи-пиарщицы. Наверно по любви.

«В отличие от меня» ее ему не противно трахать, ведь она здоровая привлекательная женщина.

«В отличие от меня» он не станет изменять ей. Не придется играть в любовь и заботу.

Со злостью бросаю газету обратно в ящик, и с грохотом захлопнув его, падаю обратно на спинку своего кресла.

Он теперь должно быть счастлив. После того, как уничтожил мою жизнь. Растоптал меня. Изнасиловал. Дай бог ему здоровья. Но подальше от нас. Он никогда не узнает о…

Стук в дверь вынуждает вздрогнуть.

— Я ведь уже сказала, что прием окончен! — кричу я.

Может девчонкам стыдно стало? Пришли помириться?

— Приходите завтра! — бросаю я, и ложусь головой на стол, и бормочу себе под нос: — На сегодня с меня уже хватит.

Мало мне было новостей о том, что бывший опять жениться собрался. Теперь еще эти курицы окончательно добили: шлюха я, видите ли. Ага. Сил нет.

И чего я так из-за него расстроилась? Ну женится и женится. Туда ему и дорога.

Обидно просто. Что он поиграл со мной, и теперь свое счастье нашел. А я думала он мое счастье…

Всхлипываю.

А теперь ни на одного мужика после него даже смотреть не могу.

Вздрагиваю, когда мне на голову ложится чья-то ладонь. Запутывается в волосах, осторожно поглаживая.

— Я в порядке, Оль, — усмехаюсь я сквозь слезы, шмыгаю носом. — Как раз домой собиралась…

Поднимаю голову от стола, попутно размазывая по щекам слезы. Убираю ладони от лица и столбенею:

— Т-ты?..

Глава 2. Варя

Кажется он совершенно не изменился за эти пять лет. Все те же ледяные и некогда такие любимые голубые глаза. Жесткая линия губ, обрамленная густой бородой. И вечно нахмуренные брови с глубокой складкой между.

— Ебать… — холодные глаза бывшего мужа жадно мечутся по моему лицу, а огромная ладонь будто едва заметно поглаживает мою шею. — Ты все такая же красивая.

Отшатываюсь от его руки, будто от прокаженной:

— К-как ты меня нашел? — меня потряхивает, ведь я совершенно не была готова к подобной встрече. Я надеялась никогда больше не увидеть его. Разве что по телевизору, да в газетах — не более.

— А я не искал, — пожимает он плечищами, переключая свое внимание на ладонь, которой только что прикасался ко мне. — Ты действительно наивно полагала, что можешь спрятаться от меня? Тогда я тебя разочарую, я всегда знал где ты, — он поднимает на меня взгляд своих ледяных глаз.

И мне от одного этого взгляда страшно. Он знал где я. Значит и о моей тайне знает? Или тот, кто за мной шпионил не выкладывал ему таких подробностей? Хоть бы… Умоляю. Нужно как-то это выяснить:

— И зачем пожаловал сейчас? Мы давно разведены и я ничем тебе не обязана!

— Разве? — зло ухмыляется он.

— А разве нет? — стараюсь выглядеть и звучать уверенно, хотя меня трясет настолько, что аж зубы постукивают как от холода. — Мне показалось, что мы все решили, когда ты беспрепятственно дал мне развод…

— Мне тоже так казалось, — перебивает он меня.

Чувствую себя загнанным зверьком. Сердце колотится как бешеное, кровь шумит в ушах от притока адреналина, будто я перед настоящим хищником. Однако если я не буду защищаться, то он непременно сожрет меня.

Складываю руки на столе в замок, чтобы было не так заметно как они дрожат:

— Паш, я ведь предупреждала тебя: если не оставишь меня в покое, я расскажу журналистам, что это из-за тебя я оказалась с инвалидной коляске.

— Валяй, — безразлично отзывается он. — Говорят, черный пиар — тоже пиар. А мне лишняя реклама никогда не помешает, так что на здоровье. Но прежде чем ты это сделаешь, ответишь мне на один вопрос…

Глава 3. Варя

Паша присаживается на край стола и вытаскивает из кармана небольшой лист плотной бумаги, свернутый в несколько раз. Разворачивает его и бросает передо мной на стол, вынуждая меня затаить дыхание: на фото я держу на руках нашу четырехлетнюю дочку…

Нет. Нет…

— Ребенок… — Паша хмуро смотрит на снимок.

И мне хочется спрятать фото своей дочки от его недоброго взгляда. Но судя по затасканности фотобумаги бывший муж явно изрядно изучил изображение. Благо, что Ариша совсем на него не похожа. Разве что целеустремленностью и упрямством. А внешне моя копия. Еще и мелковата для своих четырех лет. К тому же как только я узнала о беременности делала все, чтобы Паша никогда не узнал о нашем ребенке: помятуя, что журналисты ничем не чураются, мы попросту выкрали все медкарты, — спасибо Оле и ее знакомым медсестрам в местных больницах. И даже в ЗАГСе у Оли оказалась подруга, которая пообещала «припрятать» документы Ариши от посторонних глаз. Так что я хоть и надеялась никогда не встретиться с Пашей, но отчаянно к этому готовилась.

— Чей он? — наконец задает свой вопрос бывший муж.

— А что? — усмехаюсь, растягивая губы в неестественной улыбке, в попытке скрыть дрожь. — Тебе все еще нужен ребенок для рейтингов? Так иди и делай со своей будущей женой. А к нам даже не приближайся.

— Я спросил чей?!

— Не чей! А чья! — взрываюсь я. — Моя! Ясно? Она моя дочка!

Паша хмуро изучает мое лицо.

— И моя? — холодно требует.

— Нет, — вру отчаянно, — она от Виталика.

Вижу, как в его глазах вспыхивает такая ярость, что мне становится страшно за собственную сохранность. В прошлый раз он попросту изнасиловал меня от ревности. С другой стороны… теперь я не его жена:

— Удивлен? — не могу удержаться от язвительности. — Представь себе, жалкая инвалидка, которая нужна была тебе только для рейтингов, другим мужчинам оказалась вполне пригодна и для других удовольствий…

Он резко подается ко мне навстречу и прихватывает мое горло своей огромной ручищей:

— Рот свой закрыла! — рычит, опаляя мою кожу своим дыханием.

Долгие секунды изучает мое лицо. А у меня ком в горле от некогда такого родного запаха его духов.

— Что ж, я проверю твои слова насчет девчонки. И если окажется, что ты обманула…

— Что сделаешь, Паш? — мне хочется рыдать от страха. Но я изо всех сил держусь. — Мало тебе было меня в инвалидное кресло посадить?! Теперь убьешь меня?

— Хуже, — вижу как под темной бородой подергиваются желваки, а ледяной взгляд прилип к моим губам. — Я заберу тебя обратно.

Дергаюсь. Не отпускает.

— Чт-то? Нет! — в голове моментально всплывают болезненные флешбеки из прошлого: — Ни за что! Нет! Да у тебя же уже есть другая женщина! Вот и женись на ней!

— А кто тебе сказал, что я собираюсь снова на тебе жениться? — он приподнимает бровь.

— Тогд-да з-зачем я т-тебе?

— Как же? — его рука на моей шее слабеет, ладонь обжигает кожу. — Если девчонка моя, то ты будешь матерью моего ребенка, — шершавый палец мажет по моим губам: — А может и моей любовницей иногда.

— Лучше убей! — выплевываю я. — Я никуда с тобой не поеду. И если еще хоть раз прикоснешься ко мне…

Паша зарывается пальцами в мои растрепанные волосы, и грубо притягивает меня к себе:

— Захочешь быть рядом со своим ребенком — поедешь. И будешь делать все, что я захочу.

Ни за что... Ни за что не позволю ему выяснить, что Аря его дочь!

Иначе он снова растопчет меня.

Глава 4. Павел

Вааарюшка…

Девочка моя. Сладкая. Хочу выебать тебя прямо этом столе.

Но я ж блядь вообще ни за этим сюда приехал.

На носу новые выборы. А тут этот журналюга с фоткой Вари с какой-то малявкой. Я охуел.

Журналисту кругленькую сумму отвалил за этот снимок. Его самого упаковал на далекие острова, чтобы больше не попадался на глаза. А сам сюда поехал. Один. Чтобы больше никто не знал. Опыт научил меня, что доверять нельзя никому. От слова совсем.

Я собирался только выяснить что к чему, чтобы минимизировать риски нарыть на меня компромат конкурентам. Но кажется даже спустя пять лет рядом с Варей у меня все так же все планы летят в тартарары.

Она такая беззащитная. Нежная. Все такая же слабая. И я нихуя никуда не уеду, пока еще разок не трахну свою жену:

— Я остановился в городе. Моя команда там пока предвыборку продвигает для отвода глаз. Так что даже не надейся, что я свалю пока все не выясню. Завтра же пришлю к вам доктора из клиники. Будешь препятствовать — заберу девочку, пока не разберусь. Поняла меня?

Упрямо отводит взгляд:

— Прекрасный лозунг: кандидат в президенты Левицкий мучает чужих детей.

— Чужая она или нет мы еще посмотрим.

— Значит своих мучить на ваших выборах позволено? — язвит сучка.

Бля, и когда она успела стать такой дерзкой? У меня стоит.

Только…

Неужели и правда ребенок от Виталика?

Надо было разъебать этого мудозвона, чтобы я блядь даже имени его больше никогда не слышал.

Жестко прихватываю пальцами ее подбородок, вынуждая Варю смотреть мне в глаза:

— Вижу ты позабыла, как надо с мужем разговаривать. Могу напомнить.

— Ничего мне напоминать не нужно! — фыркает, увернуться хочет. — Нет у меня никакого мужа!

Не отпускаю:

— Хм… А Виталик?

Поднимает на меня непонимающий взгляд:

— Что Виталик?

— Виталик — не муж? Если ребенок от него, логично было бы, что вы женаты?

Несколько секунд просто хлопает ресницами. Затем будто находится:

— Глупости. Это в вашем мире политики нужно непременно все по закону фиксировать, а что не зафиксировано прятать поглубже. Представь себе, у простых смертных нет такой необходимости.

— Значит вы не женаты?

— Нет.

Отчего-то мне по душе такой расклад.

— Мы не женаты, ясно?! — продолжает Варя. — Просто иногда спим вместе.

А этот расклад меня в секунду из себя выводит:

— Больше нет! — рявкаю я. — Пока я не решу оставить тебя или вышвырнуть больше ни один хуй к тебе не прикоснется. Поняла меня?

— Ты что-то перепутал, — чувствую, что дрожит вся, но в голосе так и сочится яд: — Это я тебя вышвырнула! Из своей жизни! Давно и навсегда! Да как ты вообще посмел… — она продолжает сыпать проклятиями, а я не могу отделаться от желания подмять ее хрупкую фигурку под себя. Она вроде выросла и хочет казаться дерзкой, но все еще такая беспомощная. Такая мягкая. Такая красивая…

Подаюсь к ней навстречу и грубо сминаю ее губки своим ртом. Варя тут же принимается отбиваться. Ловлю ее тонкие запястья и сползаю со стола к ней навстречу, все сильнее припечатывая ее к креслу.

Нельзя так, Паша. Нельзя. У тебя выборы на носу. Невеста дома. А ты тут бывшую жену зажимаешь.

Варя бьется в моих руках. И меня это еще сильнее бесит и распаляет одновременно. С Виталиком она значит не сопротивляется. И ребенка ему даже родила. Не мне…

Клянусь трахну суку. Чего бы мне это не стоило. Заклеймлю. А Виталика «на острова». Чтобы больше не слышать о нем никогда!

Сползаю губами по тонкой шейке, оставляя на нежной коже засосы. Блядь, как меня прет от нее.

— Пусти! Пусти, сволочь! — визжит Варвара.

Втискиваю ладонь между ее бедер. Влезаю пальцами под тонкий халатик. Бля, у нее там кроме трусиков ничего нет. Пиздец!

Подцепляю пальцем край ткани и проникаю под резинку.

Небритая. Значит явно никого не ждала.

Варя криком кричит. Всем телом выкручивается, пытается свои руки из моей хватки высвободить:

— Не смей! Не трожь меня! Скотина! Животное!

— Еще одно слово и придется закрыть твой непослушный ротик чем-то погрубее поцелуев, — рокочу рядом с ее ушком.

Варюша шумно всхлипывает и прикусывает губку.

— Вот и умница, — проникаю пальцем во влажные завитки, между нежных губок, сминая клитор.

Варя снова всхлипывает:

— Умоляю, Паш… — выдыхает она болезненно. — Умоляю отпусти… Мало тебе было на прощание меня изнасиловать?!

Глава 5. Варя

Паша наконец прекращает свою пытку. Зло глядит мне в глаза.

А я больше не могу сдерживать слез. Как бы унизительно не чувствовала себя сейчас.

Беспомощная. Бесполезная!

Он обхватывает мое лицо своими огромными ладонями. Утыкается лбом в мой лоб. Дышит тяжело.

— Я никогда никого не насиловал, — рычит Паша мне в рот, отрицая очевидное. — Я брал свое.

Какой же он мерзавец!

А я даже сбежать от него не могу, потому что всякий раз, когда начинаю сильно нервничать, ноги подводят.

Хочу чтобы он просто ушел. Исчез!

— Но я больше не твое! — кричу сквозь слезы. — Не твое! Мы разведены. И ребенок не твой! Все закончилось, Паша! Поэтому оставь меня…

— Только я решаю, закончилось или нет, — он слегка встряхивает меня. — Только я. Поняла меня?

Его взгляд жадно мечется по моему лицу. Шершавые пальцы поглаживают мою кожу, убирая с щек прилипшие волосы.

— Почему ты на обычном стуле? Где твое кресло? — вдруг спрашивает. — За тобой кто-то придет?

Значит он не знает, что я хожу. Очевидно потому что никогда не верил в меня. Никогда даже не думал, что я справлюсь и все же встану на ноги. А я встала! Но это больше не его дело.

Поэтому я просто молча киваю.

— Виталик? — рычит бывший муж.

— Оля, — севшим от слез голосом выдавливаю я.

— И где она? — требует строго. — На улице почти ночь, а ты тут одна.

— Она тоже с работы идет, — вру, лишь бы побыстрее закончить наш диалог.

Он продолжает гладить мое лицо своими грубыми пальцами. Мне больно, как от каленого железа. А он будто и вовсе отпускать меня не собирается:

— Я могу отнести тебя куда скажешь.

Ненавижу... Как же я тебя ненавижу, Левицкий.

— Умоляю… просто уйди, — шепчу сквозь слезы.

Он долго смотрит мне в глаза. А затем произносит:

— Не хочу.

— Я хочу.

— Я так соскучился.

— А я — нет, — качаю головой и опускаю взгляд. — Уйди, пожалуйста.

Он прихватывает мой затылок, подается навстречу и целует меня в лоб:

— До завтра, малыш.

— Ты ведь, сказал, что только доктора пришлешь?

Он наконец поднимается на ноги:

— Доктора — да. Но я должен сам увидеть девчонку.

О, нет… Только ни это.

Он может сколько угодно издеваться надо мной. Но я не потерплю даже этого его холодного взгляда в сторону дочери.

Нужно срочно что-то придумать!

Глава 6. Варя

— Оля, собирай вещи! — кричу с порога.

— Мама! — ко мне тут же бросается Ариша. — Какие вещи? Мы куда-то едем?

— А ты почему еще не спишь? — удивленно смотрю на время.

Одиннадцатый час. Мне потребовалось довольно много времени, чтобы прорыдаться, привести себя в порядок и решить как быть дальше.

— Так тебя ждет, кумушка, — слышу голос Ольги из кухни. — Ни в какую не укладывается. А ты чего так долго? — она выглядывает в прихожку нашего небольшого домика, и оценив мой внешний вид напрягается. — Так, Арина Витальевна, марш спать, нам с мамой надо поговорить.

Витальевна. Именно. Для подстраховки я записала дочь на Виталика. С его позволения, конечно же. И это еще один повод выдохнуть. Он никогда не узнает, что Аря его дочь. Никогда!

К горлу снова слезы подкатывают. Проглатываю их и опускаюсь на колени перед дочкой:

— Малыш, иди укладывайся. Можешь пока мультики включить. А я сейчас перекушу что-нибудь и к тебе приду. Ладно?

— Лаадно, — дует губки.

— Ты моя умница. Самая красивая принцесса на свете. Самая умная и послушная, да?

— Дяяя, — Ариша расплывается в довольной улыбке.

— Спасибо, что так похожа на меня.

— А на кого же мне еще быть похожей? — увещевает меня кроха. — На Олю что ли?

— А вдруг на Олю? — немного натянуто смеюсь я, не в силах справиться со своим страхом.

— Ну ты чего, мам? Я же твоя доченька любимая, — обнимает меня крепче. — Совсем ты на своей работе того... устала.

Зато пробивной характер явно в отца. Этой малышке палец в рот не клади, она еще и тому мерзавцу фору дать может.

— Ладно-ладно. Спокойной ночи, — целую ее в кнопку носика и отправляю в спальню.

— Выкладывай, — тут же требует Ольга, как только из спальни на весь дом начинают вещать Ми-ми-мишки, и Ариша поет вместе с ними.

— Он приехал, Оль, — оседаю на пол, не в силах больше держаться. — Нашел нас… вернее, — сбивчиво говорю я, и чувствую, что у меня просто волосы дыбом от ужаса поднимаются, — оказывается он всегда знал где я, но теперь и об Ареше разведал. Хочет выяснить его ли она дочь! Сказал, если его, то заберет нас к себе домой! А у него между прочим невеста там! Понимаешь?!

— Понимаю-понимаю, — Оля помогает мне подняться на ноги и провожает в кухню: — Садись. Успокойся. Сейчас что-нибудь придумаем.

— Я уже все решила! — шепчу с надрывом. — Собираем вещи и бежим. Сейчас Аря уснет, в автокресло ее усадим, вещи покидаем и поедем.

— Куда?

— Куда глаза глядят, Оль! — едва сдерживаюсь, чтобы не закричать.

— Глупости не городи, — отмахивается Оля. — Поедет она в ночь с ребенком в никуда. Правам без году неделя. Да еще и машина ненадежная какая. Сама говорила боишься в город на ней ездить. Ложись давай спать. Утро вечера мудрее, завтра что-нибудь да придумаем на свежую голову.

— Ты не понимаешь! Завтра уже поздно будет! Он заявится! Еще и с доктором сразу!

— Вот и славно, — вдруг говорит Оля.

Я настолько в шоке, что даже слов не нахожу:

— К-как же… Оль… Ч-что же тут…

— Сама посуди, — она ставит передо мной на стол душистый травяной чай. — Сколько ты от него бегать сможешь? Сама же говоришь, что он всегда знал где ты. Думаешь снова не найдет?

Молчу, потому что с ней сложно не согласиться. И от того еще страшнее.

— А ежели еще и бежать вздумаешь, сразу поймет, что тебе есть что скрывать. Правильно?

Киваю, и слезы с ресниц срываются. В ее словах есть доля логики. Но это нисколько не успокаивает.

Оля вдруг воинственно упирает руки в бока:

— Значит нам надо сделать так, чтобы раз и навсегда его от вас обеих отвадить.

— И как же? — непонимающе шепчу я.

— Нужно ему доказать, что ребенок не его. Мужикам такое редко нравится. Одно дело свой, а чужих детей они обычно не жалуют. Знаешь, как называют? «Баба с прицепом».

— Да как ты это сделаешь, если Аря его?! — у меня снова истерика: — Говорю тебе, уже завтра с доктором приедет материал брать!

— Вот и отлично. Пусть берут. Он ведь прямо здесь тест не сможет сделать, верно? В город повезет. В больничку какую. А в каждой больничке обычно медсестры да санитары водятся. Вот я и прослежу. У меня по всей области найдутся свои люди. Не зря ж я больше тридцати лет по местным больницам работала! Так что ни о чем не беспокойся. Я обо всем позабочусь. А ты веди себя так, будто нам и скрывать нечего. Поняла?

Глава 7. Павел

Не доезжая до города несколько километров, торможу у обочины и несколько раз с силой ебашу кулаком по рулю. Пиздец! Пиздец!!!

Нахуй я ее тронул опять?! Нахуя поцеловал?! Долбоеб!

Да у нее и без того компромата на меня столько, что она в один миг может всю мою карьеру порушить. А я еще усугубляю. Вариант только угрозами сдерживать ее, чтобы она ничего прессе не рассказала. Иначе опять из-за нее все по пизде пойдет.

Достаю из кармана пиджака сложенный в несколько раз газетный лист. Разворачиваю. За пять лет он изрядно обветшал, но я все продолжаю таскать его с собой.

Новость о нашем разводе на первой полосе. И растерянная Варя в своем охуенном красном платье на полстраницы. Взгляд слегка расфокусированный. Губки пухлые немного приоткрыты от шока.

Блядь, какая же она сука красивая…

Эта статья стала моим провалом на прошлых выборах. Но каждый раз, когда перекладываю потрепанный листок из одного кармана в другой у меня стоит.

Вожу пальцами по слегка выцветшей картинке. Я маньяк, клянусь. Но я не могу перестать вспоминать наш с ней секс. Я всегда осторожничал с ней. И даже несмотря на это так кайфовал, как ни с кем. И сколько же там еще нераскрытого потенциала осталось?

Мысль, что какой-нибудь Виталик делает с моей женой то, чего я не успел, дико бесит. Только представлю, что он прикасается к ней и хочется срочно найти его и вырвать руки с корнями.

Интересно, они живут вместе? Он прямо сейчас с ней?

Нет-нет. Она сказала, что они не женаты. И «иногда спим вместе» предполагает, что жить они должны отдельно.

А если нет?

Насколько было бы проще, если бы я мог выяснить все через своих людей. Но боюсь мой интерес к бывшей жене доползет слухами до журналюг, те проверять начнут, а я тут как тут.

Никому нельзя доверять. Ни-ко-му.

И уж точно ни вопросы связанные с Варей. Это только мое.

Еще бы с Виталиком гондоном этим разобраться. Понять бы, что там у них. Она реально ему дочку родила?

Блядь!

Снова бью по рулю.

Надо было просто трахнуть ее. Чтобы она поняла, что все еще моя. Чтобы я сам почувствовал, что это так. А сейчас ощущение, что я проиграл. Проиграл какому-то лечиле ебаному. Собственную жену. А она еще как назло все такая же красивая сучка.

Я же не усну теперь из-за нее. Член стоит до боли.

В бешенстве дергаю бляху ремня и высвобождаю ноющий от напряжения ствол.

Я трахну ее. Клянусь, трахну. Никуда она от меня не денется.

Изо всех сил держусь, чтобы не смять ветхий газетный листок в кулаке. Как бы я сейчас хотел ее волосы сжимать, на руку наматывать.

Я сейчас и не помню иных причин, зачем вообще сюда приехал. Не помню! Просто хочу ее. До треска в ушах. До ломоты в теле. Если сейчас не кончу, так и не смогу собраться с мыслями.

Скольжу голодным взглядом по расстроенному личику на газетном листе. Ускоряю движение рукой.

— Обидел я тебя, котенок. Знаю, обидел, — хриплю я. — Но ты ведь простишь меня. И будешь хорошей девочкой. Сделаешь папочке приятно. И разбежимся по-добру.

Эта мысль нихуя не помогает кончить. Наоборот еще больше раздражает.

— Блядь! — в бешенстве в сотый раз бью по рулю, застегиваю брюки и с буксами выехав с обочины, поворачиваю обратно к деревне.

Глава 8. Варя

Меня будит звонок телефона. Спросони не сразу понимаю, что происходит. За окном еще совсем темно. Смотрю на время. Боже. Еще и четырех нет. А я с трудом уснула.

Номер на экране телефона незнакомый. Однако я беру трубку уже явственно догадываясь кто это может быть:

— Да? — почти шепчу, боясь услышать ЕГО голос в ответ.

— Доброй ночи, Варь, — говорит Паша.

— Откуда у тебя мой номер?

— Не нравится? — грубо спрашивает. — У меня еще и твой адрес есть. Могу сразу прийти.

— Не нужно, — меня трясет от него. — Говори, чего хочешь?

— Трахать тебя хочу.

Повисает немая пауза. Я просто дар речи теряю от его неприкрытого хамства. Мне очень хочется орать на него и говорить, какой он мерзавец, но я не хочу разбудить весь дом своей несдержанностью, тем более Ариша спит за стенкой. Поэтому относительно спокойно спрашиваю:

— Если трахнешь, то исчезнешь навсегда из моей жизни?

Молчит. Видимо всерьез обдумывает мое предложение. Но затем отвечает:

— Возможно. Но не раньше, чем убежусь, что ребенок не мой.

— Тогда секс со мной тебе светит только если ты снова прибегнешь к насилию. Других вариантов я тебе не позволю, — цежу я зло. — Если на этом все, то дай мне поспать! Мне вставать на работу через три часа.

— Я бы тоже не отказался поспать.

— И что же тебе мешает?

— Член стоит. А кончить не могу. Ты как медработник должна понимать, как это вредно для здоровья.

— Я как бывшая жена могу посоветовать тебе вызвать шлюху, пусть она тебе поможет разобраться с этим вопросом. Или своей будущей жене в отличие от бывшей ты не изменяешь?

— Ревнуешь? — усмехается хрипло.

— Кроме ненависти я к тебе больше ничего не испытываю, Левицкий.

— Значит ты одна сейчас? — внезапно спрашивает.

— Что? С чего ты взял?! При чем тут это вообще?!

— Берешь трубку среди ночи и спокойно разговариваешь. Значит Виталик либо ссыт подать голос, либо ты спишь одна.

— Он просто спит сейчас! — особо не задумываясь вру я, отчаянно желая делать этому мерзавцу назло. — Ясно тебе? И это вообще не твое собачье дело!

— Мое собачье… еще как мое, — судя по изменившейся интонации его голоса он изрядно заводится. — Передай своему Витале, что я ему глотку перегрызу, если хоть пальцем к тебе прикоснется, пока я с тобой не наиграюсь. Я тебя как суку выебу раком. Будешь скулить как течная. Еще его смотреть заставлю. Чтобы видел гнида на чью самку позарился. Уяснила?

— Только тронь меня, — всхлипываю я. — Клянусь я всем расскажу какое ты чудовище…

— Нихуя ты не расскажешь, милая моя. Даже если ты всю мою карьеру погубишь, у меня останется достаточно связей, чтобы одним щелчком пальцев лишить тебя ребенка. Уж поверь.

— Но она не твоя, клянусь тебе, — надеюсь, что звучит достаточно убедительно. — Зачем тебе чужой ребенок?

— Потому что я никому не давал разрешения осеменять мою самку, — цедит он яростно. — А если девочка все же моя, то ты ответишь за ложь.

Это кошмар какой-то. Просто кошмар… Вот бы сейчас проснуться и никогда больше не видеть это чудовище. Умоляю.

— Я ненавижу тебя… Животное. Скотина.

— О да, продолжай, — почти стонет он.

— Т-ты… ч-что… делаешь?!

— Я ведь сразу сказал зачем позвонил. Я хотел кончить. И твой охуенный голосок мне очень помогает…

— Мерзавец!

Прежде чем бросить трубку слышу его раскатистый смех.

Он просто больной ублюдок!

Глава 9. Павел

Стою, оперевшись о машину и наблюдаю за окном, в котором еще несколько минут назад светился телефон Вари.

Домишка крохотный ветхий. Даже в темноте видно, что состояние оставляет желать лучшего. И она там с ребенком живет? А если с моим? Пиздец. Такого я точно не допущу.

Витале видать похуй. Или он только чужих баб трахать умеет? А дом в порядок привести не в состоянии.

Может она все же соврала? И не живет он с ней? В любом случае о жилье, где твой ребенок живет мужик должен позаботиться.

Отлипаю от машины и иду к покосившейся калитке. Не похож этот дом на тот, где хозяин имеется. Но если я наверняка не убежусь, то так и не усну нихуя.

Нащупываю внутри калитки засов, открываю и вхожу во двор. Иду прямиком к окну, которое еще недавно подсвечивалось телефоном. Заглядываю внутрь. Ох, блядь… Варюшка. В одних трусиках свернувшись калачиком на кровати.

У меня опять встает.

Оглядываю комнату целиком, но больше никого не вижу. Обманула, получается. Глупая моя девочка. Зачем же ты так? Я ведь уже готов был в дом ворваться и разьебать Виталика. Разбудил бы всех. Напугал. А все потому, что ты меня позлить хотела? Что ж, получилось.

Вот только, раз тебе все еще хочется меня злить, значит точно не все равно. А это уже что-то.

Осторожно поддеваю пальцами окно, и потихоньку тяну. Похрустывает, но поддается. Высоковато правда.

Замечаю рядом какую-то бочку с водой. Переворачиваю, сливая воду, и ставлю под окно дном вверх.

Сам не понимаю, нахуя это делаю, но уже через минуту оказываюсь в тесной комнатушке прямо перед кроватью, где всхлипывает спящая Варя.

Опускаюсь на корточки перед кроватью. Складываю руки в замок, и вцепляюсь зубами в костяшку большого пальца, изо всех сил стараясь удержаться от разного рода глупостей, которые лезут в голову.

Не трогай ее. Не трогай, Паша. Пусть уже спит. От греха подальше.

Но блядь. Дьявол свидетель, как мне сейчас хочется согрешить…

Она такая беззащитная сейчас. Такая хрупкая…

Прежде чем успеваю осознать насколько попал, зарываюсь пальцами в копну ее растрепанных волос.

Я просто потрогать ее хочу. Просто потрогаю и уйду. Клянусь.

Ныряю второй ладонью между ее тонкой шейкой и подушкой. Влажная. Плакала.

— Зайка моя, — поглаживаю пальцами ее личико, убирая прилипшие от слез волосы. — Девочка моя нежная. Ты хоть знаешь, сколько раз я за эти пять лет хотел к тебе сорваться. Но я себе слово дал, что оставлю тебя в покое и позволю тебе спокойно жить. Если бы ни этот журналюга — так бы и было.

Утыкаюсь носом в ее волосы, как больной маньяк затягиваясь запахом ее тела до боли в паху.

— Как я соскучился, — хриплю рядом с ее ушком. — Ты одна так пахнешь. Клянусь. Я сотни женщин перепробовал. Никто из них и близко на тебя не похож.

Скольжу губами по ее щеке. Варя всхлипывает сквозь сон.

— Прости, котенок, — целую тонкую шейку. — Кажется я не смогу просто оставить тебя в покое.

Глава 10. Павел

Просыпаюсь от ерзанья в моих объятиях. Теплое хрупкое тело. С охуенным запахом.

Сжимаю теснее, как наркоман затягиваясь упоительным ароматом. Пресекаю дальнейшую возню.

Вжимаюсь членом в упругую задницу. Ныряю ладонью под тоненькую маечку, накрывая небольшое полушарие. В благодарность слышу сладкий стон.

— Радость моя, — хриплю я, осознавая наконец, кто в моих руках. — Ваарюшка.

Скольжу ладонью вниз от ее груди, по плоскому животику. Запускаю пальцы под резинку ее трусиков, и утопаю подушечками в пушистых завитках.

Мне нравится, что она не бритая. Прям крышу срывает от мысли, что она никого не ждала. Втискиваю палец между влажных губок, и слегка давлю на клитор.

Варя стонет. И я едва не кончаю от этого звука.

— Очень хорошо, моя девочка.

Настойчиво потираюсь членом через одежду о ее попку. Как голодный пес прихватываю зубами ее тонкую шейку.

Блядь, мне тесно.

Расстегиваю бляху ремня на брюках и выпускаю ствол наружу, позволяя ему наконец прикоснуться к ее обнаженному бедру.

— Ох, сладкая, — хриплю я, — только глянь как мы оба по тебе соскучились.

Чувствую, как хрупкое тело в моих руках напрягается, словно струна.

— Проснулась, милая? — целую ее шейку.

Варя резко дергается, пытаясь отстраниться. Позволяю ей маневр, только потому что мне очень интересно, куда она собралась бежать, ведь сейчас она зажата между мной и стенкой.

Перелезть меня пытается. Ого.

— Вот умница, — торможу ее, когда она оказывается верхом. — Сама села. У тебя явно прогресс в реабилитации. Раньше ты так не могла.

— Пусти! — надрывается шепотом.

— Не-а.

— Как ты вообще здесь оказался?! — хочет злиться, но вся дрожит от страха.

— Я ведь говорил, что знаю твой адрес.

— Но это не повод вот так вламываться в чужую спальню! — негодует она, однако голос не повышает. Явно боится разбудить домашних.

Вся растрепанная. Сидит попкой на моем члене. Течет, я знаю. Еще и губки свои красивые дует обиженно.

— Я хотел убедиться, что ты соврала насчет Виталика.

— Убедился? Проваливай!

— Убедился. Выходит и насчет дочки могла соврать, верно?

Она вздрагивает. Бросает взгляд на дверь. Выдыхает, убедившись, что та все еще закрыта:

— Вот придешь с доктором и проверишь, — зло глядит на меня. — А сейчас убирайся.

Дергается, желая слезть с меня, но я не могу вот так просто отпустить ее.

Сгребаю ее в охапку, и переворачиваюсь вместе с ней так, чтобы она оказалась подо мной.

Варя бьется. Лупит меня слабыми ручками по плечам и орет шепотом что-то о том, какой я мерзавец.

— Знаю-знаю, — ловлю одно ее запястье и завожу ей за голову. — Но я так заебался о тебе думать, что теперь не уйду, пока реально не кончу, — ловлю вторую ее ручку, и кладу на свой ствол.

— Нет! — вскрикивает она, но тут же с ужасом смотрит на дверь и уже продолжает шепотом: — Не смей! Не прикасайся!

— Я мог бы попросту выебать тебя, но великодушно предлагаю альтернативу попроще.

— Ты просто чудовище!

— Могу и ротик твой взять. Что выбираешь?

— Выбираю чтобы ты исчез из моей жизни! — шипит и извивается подо мной как змея настоящая.

— Будешь плохо себя вести мы разбудим весь дом. Я тебе обещаю. Ты будешь так стонать подо мной, что даже соседи проснутся.

— Имеешь в виду — кричать от ужаса? — цедит она яростно. — Нравится, когда женщины под тобой зовут на помощь?

— Значит ротик, — подаюсь вперед, но тонкие пальчики вдруг плотно сжимаются на моем члене.

— Нет! Даже не думай! — истерично шепчет Варя.

— Отличный выбор.

— Нет!

Она хочет тут же одернуть руку, но я накрываю ее пальчики своей ладонью.

Дергаю вверх тонкую маечку, обнажая упругие сиськи.

— Прекрати! — возится, пытаясь прикрыться. — Нет, пусти!

— Ну же, котенок, ты ведь не хочешь заляпать свою одежду? — несмотря на ее сопротивление продолжаю двигать ее ручку на своем стволе.

— Ты просто… — она не перестает ерзать, кажется наивно не догадываясь, что так еще сильнее меня заводит, — больной ублюдок…

Ловлю ртом ее сосочек.

— М… Отпусти! — выдавливает шепотом. — Ненавижу… ненавижу тебя!

Посасываю напряженную бусинку, ускоряя движение наших рук. Упираю головку члена в ее животик, желая спустить до капли все, что во мне накопилось на ее обнаженную кожу.

— Паш, н-не надо, — всхлипывает Варя.

Сама виновата. Завела меня, дрянь. Решила, что ей позволено со мной играться? На ревность хотела меня вывести? Вывела.

Нет тут блядь никакого Виталика! Нет и не будет. В ее доме и не пахнет мужчиной. От нее самой не пахнет другим мужчиной. Как была моей, так и есть. И тело ее на мои прикосновения все так же отзывается, как бы Варя не пыталась это скрыть. Она даже сопротивляться уже забывает.

Утешаю свою Варюшку короткими поцелуями, наслаждаясь всхлипами ее поражения. И наконец кончаю на ее животик.

— Божже… — хриплю я. — Умничка моя. Ты отлично справилась. Обожаю тебя…

Варя тут же хочет убрать руку, но вместо этого я кладу ее ладонь на ее влажную кожу и размазываю пальчиками свою сперму до самой груди.

— Это все мое, поняла?

— Ты просто животное, — Варя глядит на меня загнанным волчонком.

— Именно. И я сейчас пометил свою самку. Теперь ты будешь пахнуть только мной.

— Убирайся из моего дома!

— Непременно. Но сначала ты тоже кончишь, — ухмыляюсь.

Варя снова принимается вырываться, пытается оттолкнуть мои руки. Но я беспрепятственно проникаю под резинку ее трусиков и погружаю пальцы во влажные губки:

— Так вот чего ты так сопротивляешься? Боишься, что я узнаю какая ты мокрая?

Варя не сдается, все пытаясь избавиться от моей руки в своих трусиках. Но этот бой явно не равный. Она пыхтит и задыхается от усталости, а я беспрепятственно пропихиваю в тесную щелочку свой палец. Один, потому что она такая узкая, что кажется для нее даже второй палец это уже перебор.

Глава 11. Варя

Левицкий будто застыл надо мной. Пользуясь возможностью наконец вытаскиваю его руку из своих трусов, и с силой отталкиваю его самого. К моему удивлению он поддается. Садится на край кровати и несколько задумчиво глядит на дверь, за которой привычно на весь дом поют «Мишки-Ми-ми-мишки» и Ариша с ними вместе.

Меня бьет крупная дрожь от того, что этот гад сейчас так близко к нашей дочке. Мысленно проклинаю ублюдка. Но и слова выдавить боюсь, чтобы снова не провоцировать его.

— Она разговаривает, — кажется Паша удивлен.

— Конечно, — фыркаю я. — Дети ее возраста обычно всегда так делают.

— Я еще не встречал детей ее возраста, — он вдруг поднимается с кровати и начинает приводить свою одежду в порядок. — Самое время это исправить…

Вцепляюсь обеими руками в его запястье:

— Даже не думай, — шепчу в ужасе, от того, что он сейчас пойдет в комнату к моей малышке. — Только через мой труп!

Лицо Паши становится привычно непроницаемым:

— Я ведь предупреждал, что хочу ее увидеть.

— Да, но не так! — цежу в истерике. — Ты не можешь просто выйти к ней из моей спальни и сказать: здрасти, я мудак, который насилует твою маму и на этом основании решил считать себя твоим папочкой! Так нельзя! Она же ребенок, — всхлипываю от собственного бессилия. Ведь если он сейчас захочет пойти к ней, я просто физически не смогу его удержать. И это просто убивает меня.

Ледяные глаза изучающе скользят по моему телу:

— Замерзла что ли? — опускается передо мной на колени, кладет руку мне на плечо. — Вроде теплая. Чего дрожишь?

— Потому что я боюсь тебя! — в истерике шепчу я. — Неужели не понимаешь?

— Тебе не нужно меня бояться, малыш, — он берет мое лицо в свои большие ладони. — Просто допусти мысль, что ты все еще моя женщина и я буду брать тебя всегда, когда захочу.

— Я не позволю…

— А кто меня остановит? — меня пугает его хладнокровие.

Мне нечего ответить. Глотаю слезы. Я совершенно не знаю этого человека. Он стал таким жестоким…

Протягиваю руку к его лицу. Касаюсь кончиком пальца углубившейся морщины между бровей. Паша облегчено прикрывает глаза.

— Что с тобой случилось за эти пять лет, что ты стал таким? — выдавливаю болезненно.

— Я всегда таким и был, — сухо отвечает он.

— Неправда, — качаю головой. — Может я многого о тебе не знала, но раньше ты не был таким жестоким.

— В моем мире иначе не выжить.

— Но я не в твоем мире, Паш.

Он открывает глаза и долго смотрит на меня:

— Так и есть. Ты всегда была другой, — взгляд жадно мечется по моему лицу. — Может поэтому я и пожалел, что позволил тебе уйти.

Глава 12. Варя

Просыпаюсь от того, что доча целует меня в висок:

— Мамочка, ты чего так долго спишь?

В ужасе распахиваю глаза и озираюсь по сторонам. Его нигде не видно. Как же мне хочется, чтобы это и вовсе все было сном. Но тело вполне реалистично ноет после моей абсолютно непродуктивной борьбы с мерзавцем.

Странно. Мне хочется его ненавидеть. Но вместо этого мне вдруг стало его жаль. Что должно твориться в жизни у человека, чтобы он стал таким непробиваемым и жестоким? И ведь даже невеста у него есть, а он приехал меня домогаться.

Вот же идиотка. Лучше бы думала, как от него избавиться. Хотя, может как раз-таки его невеста мне бы и могла в этом помочь? Надо только придумать как раздобыть ее контакты.

— Варюш, слыхала, что твой этот гад учинил? — врывается в спальню Оля.

— Какой у мамы гад? — тут же любопытствует Аря.

— Да это она про одного непослушного пациента моего, — отмазываюсь от любознательного ребенка, бросая выразительный взгляд на Ольгу. — Ты иди пока умывайся, родная. Сейчас завтракать пойдем.

Ариша убегает в свою комнату. А я киваю Оле:

— И что там? — шепчу напуганная.

— Асфальт нам стелит.

— Чего?

— Вот тебе и чего. Соседка прибежала, сказала, что Левицкий в рамках своей предвыборной кампании нам всю деревню в асфальт закатает.

Звучит весьма угрожающе. По крайней мере настроен он весьма серьезно, так что можно и не надеяться быстро от него избавиться.

Однако во мне будто что-то перещелкнуло. Я больше не собираюсь его бояться. Мой страх ничего не меняет и никак не помогает. Нужно просто решать, как быть дальше.

И для начала надо отмыться от его спермы. Я вся провонялась им.

— Оль, бойлер включен? — перевожу тему, полностью игнорируя новости.

— Да, включала, чтобы вам умываться тепло было.

— Пойду ополоснусь, — вылезаю из кровати и, прихватив полотенце, выхожу из комнаты.

— Варь, какой ополоснусь? — поражается Ольга. — Ты меня не слышала что ли?

— Слышала, Оль. Асфальт нам положат, вот и славно. Что ж мне теперь не мыться из-за этого?

— Варюш, ты какая-то слишком уж спокойная. Ты в порядке? — она испытующе заглядывает мне в глаза.

— А если я не в порядке, это что-то изменит, Оль?

— Ну ты хоть поплачь что ли, — всплескивает она руками.

— Не хочу! — отрезаю я. — Не могу я больше плакать. Устала! И не когда мне, на работу пора… — осекаюсь, когда во входную дверь весьма настойчиво стучат.

Глава 13. Варя

Спешу открыть дверь, пока любопытная Ариша не прибежала встречать гостей.

На пороге мужчина презентабельной наружности:

— Здравствуйте, меня анонимно прислали к вам на сбор биоматериала.

Удивительно, что самого анонима я по близости не вижу. И слава богу. Хватит с меня на сегодня. Хотя после его ночного вторжения, я уже ничему не удивляюсь.

— Будте добры, передайте своему анониму, чтобы он для начала согласовал время сбора материала со мной. Потому что сейчас мой носитель материала опаздывает в сад! — рявкаю я и захлопываю дверь перед носом у опешившего мужика.

— Ого, мать, — Оля аж присвистывает. — Ну ты даешь. Не боишься, что твой аноним сам заявится?

— Не боюсь! — отрезаю. — Пусть попробует. Среди бела дня не рискнет — вдруг кто увидит. У него же рейтинги.

— Мы же вроде договорились, что препятствовать ему не будем, Варюш? — вкрадчиво интересуется Оля.

— А я и не препятствую, — отвечаю, а внутри такая злость кипит, что хочется рвать и метать. — Разве я неправду сказала? Мы вообще-то в сад опаздываем. Так что собирайтесь быстрее.

Хочу уже было войти в душ, но слышу как разрывается мой телефон в спальне:

— Да блин! Мне сегодня дадут помыться?

Возвращаюсь в комнату. Незнакомый номер. Черт, уже доложили ему очевидно. Беру трубку:

— Мне некогда сейчас с тобой разбираться, — холодно бросаю я.

— Варвара Алексеевна! — слышу писклявый голос нашей главы поселка, и прикусываю язык. — Через час общее собрание в администрации. Вам тоже быть обязательно. Будем решать в том числе вопрос о вашем увольнении.

— Чего? — у меня челюсть отваливается.

— Мне поступили многочисленные жалобы на качество исполнения вами своих обязанностей. Говорят вы отказываетесь от пациентов?

— Никогда такого не было! — уверенно говорю я.

— А еще, ходят слухи, мол вы в чужие семьи влезаете. Я все понимаю, вы девушка молодая, свободная, но чтобы так…

У меня даже голова кружится от того бреда, что она говорит.

— Я вовсе не… я никогда… — проглатываю ком, вставший в горле. — Вы видимо что-то не так поняли. Я сейчас же приду и все объясню.

— Не нужно сейчас, — тормозит она меня. — Через час общее собрание. Будьте добры явитесь. После него и поговорим.

Меня потряхивает от страха. Хотя я обещала себе не бояться. Однако этот страх совершенно другого происхождения. Терпеть не могу несправедливость, и кажется сейчас становлюсь ее жертвой. Вот же сучки! И до главы администрации поселка дошли, чтобы мне насолить. Курицы безмозглые! Да кому нужны ваши мужички неказистые кроме вас самих?

А для меня остаться без работы сродни как снова сесть в инвалидное кресло. Будто острое напоминание, каково это быть беспомощной.

Глава 14. Варя

Оля вызвалась отвести Аришу в сад, чтобы я могла не торопясь сразу идти в администрацию. Далекие расстояния, еще и в стрессовых ситуациях мне даются непросто, но я все равно предпочитаю идти пешком, игнорируя машину, ведь лишняя практика ходьбы мне даже полезней, чем практика вождения.

Проходит уже около получаса, когда я наконец вхожу в администрацию, и направляюсь прямиком к кабинету главы.

— Виолетта Петровна у себя? — спрашиваю у секретаря.

— В большой зал уже ушла, собрание же.

Ковыляю туда, в надежде обсудить возникшее недоразумение до того, как начнется собрание. А-то у меня сердце не на месте. Работа для меня слишком важна.

— Виолетта Петровна, — наконец вижу статную блондинку лет сорока в небольшом конференц-зале администрации, она раздает указания своим прихвостням и делает вид, что меня не замечает. — Виолетта Петровна! — предпринимаю еще одну попытку привлечь к себе внимание.

— Варвара, мне сейчас некогда! — строго говорит она. — Мне сегодня делегацию с области прислали, так что не до тебя! Сказала ведь, после собрания и поговорим!

— Да там и говорить ведь не о чем! — не могу промолчать я, потому что от нервов даже позавтракать не смогла. — Вы ведь знаете, как мне эта работа нужна, да я никогда бы не посмела никому отказать в помощи. И слухи эти… — я едва не плачу, но держусь изо всех сил, — девицы эти вчера сами ко мне приходили отношения выяснять. Так мы все и выяснили! Не лезла я ни в чьи семьи, упаси боже!

— Варвара! — рявкает Виолетта Петровна. — Я все сказала! Садись и жди окончания собрания. Тогда и поговорим.

Послушно опускаюсь на стул за длинным столом у самой стены. Готова разрыдаться от всей несправедливости этого мира. Что вообще за день у меня выдался?! А ведь еще только утро!

Собираю все силы в кулак и опускаю глаза, чтобы никто не видел, что в них слезы стоят.

Эта сука и брать-то меня на работу не хотела. Всячески палки в колеса вставляла.

Как выразилась Оля у этой Виолетты просто вечный недоеб, и она очень долго ждала, когда им в деревню пришлют фельдшера мужчину, чтобы обо всех своих хворях ему поведать и позволить ему себя «лечить». Всех остальных желающих работать в этой глуши она быстренько выживала, поэтому поселок постоянно оставался без своего медработника, а наша глава видимо неудовлетвореной.

А тут я. Неизвестная девица. Которую с подачи Оли сюда протежировал главврач из области. Конечно Виолетту не устраивает такой расклад. Так что, как говорится, было бы желание меня выперть, а уж повод она найдет.

Это она еще долго продержалась без придирок. А тут как назло эти три змеюки нарисовались. Но с ними как раз не проблема разобраться. Они же дуры не меньше моего заинтересованы, чтобы я у них фельдшером осталась. А вот кто ж тот пациент, которому я в помощи отказала? Это уже проблема.

Пока сижу думаю-вспоминаю, в зал набивается народу, начинается собрание. Обсуждают как всегда все подряд: расписание выходных на майские, предстоящую Пасху и уборку на кладбище. Не понимаю, зачем Виолетта так настаивала, чтобы я присутствовала. Людей и без меня битком, зачем еще лишних звать?

— Так как все вопросы обсудили, перейдем к основной повестке дня, — вещает Виолетта. — Нашему поселку крайне повезло, потому что к нам пожаловал сам Павел Сергеевич Левицкий…

Я вздрагиваю от одного его имени. Опять он!

— Павел Сергеевич пообещал постелить нам асфальт во всем поселке, и работы, между прочим, уже начались. Так что давайте дружно поблагодарим Павла Сергеевича за такой бесценный подарок.

Кругом раздаются аплодисменты, и я в панике начинаю озираться по залу. Он здесь?!

— Не стоит, — слышу его голос, и только сейчас обнаруживаю своего бывшего мужа в первом ряду.

Боже! Он все это время был здесь?!

— Это моя обязанность как слуги народа, — лицемерно продолжает Паша, поднимаясь со своего места. Окидывает придирчивым взглядом зал и безошибочно отыскивает меня. — Все на благо моих верных избирателей.

— Однако ни один из остальных кандидатов до такой глуши как наш поселок и не подумал доехать, — заискивает перед ним Виолетта. — Мы не можем оставить столь щедрый подарок без внимания. Поэтому позвольте в качестве благодарности продемонстрировать вашим верным избирателям ваш предвыборный ролик? — Виолетта вся плывет, как бы невзначай повисая на плече нашего «слуги народа».

— Да, это можно, — улыбается гад своей самой обаятельной улыбкой. — Я тогда чтобы вас не отвлекать вон в том уголочке пока присяду, — он указывает в мою сторону.

— Варвара Алексевна, освободите место, — цедит Виолетта.

А я бы и рада, но:

— О, нет, что вы? — отмахивается Паша. — Мне только в радость посидеть рядом с такой очаровательной избирательницей.

Толпа расступается я перед ним, прям как море перед Моисеем. А люди, сидевшие рядом со мной, тут же подскакивают и размазываются по стенке, лишь бы угодить этому мерзавцу. Да какого ж хрена?

Наблюдаю, как помощники Виолетты открывают экран, и настраивают проектор. Сама Виолетта тем временем неодобрительно глядит на меня.

Ну все. Мало мне было до этого проблем. Теперь из-за этого гада она меня точно уволит. Явно ведь сама глаз на «слугу народа» положила. Знала бы она, что он мне даром не сдался. Да я бы еще приплатила, лишь бы его кто-нибудь забрал!

С хищной ухмылкой Паша садится рядом со мной. Его бравая охрана становится по обе стороны от нас, загораживая от зевак. Свет гаснет, и на экране вспыхивает презентация предвыборной кампании Левицкого.

— Соскучилась? — Паша слегка подается ко мне, делая вид, что пытается усесться поудобней.

Упрямо молчу в ответ.

Паша придвигает стул ближе к моему и по-хозяйски накрывает мою коленку ладонью под столом.

— Левицкий! — цежу я злобно. — Ты совсем охренел? Какого черта ты тут забыл?

Пытаюсь отковырять его ручищу от своего бедра, но куда там. Шансы против этого буйвола у меня не велики.

Глава 15. Варя

Меня бьет мелкая дрожь, но я стараюсь не подавать виду. Ведь Оля сказала, что главное вести себя естественно. Будто мне нечего от него прятать. Будто вся моя жизнь сейчас вовсе не находится в его руках:

— Вот еще, — фыркаю в ответ. — Я выгнала твоего врача только потому что у меня и собственная жизнь есть, представь себе. Моему ребенку нужно было в сад, а мне на работу. Поэтому если тебе что-то от меня нужно, будь добр согласуй со мной время, когда это будет удобно мне… — осекаюсь, когда сильная рука до боли сжимает мое бедро.

— Кажется ты чего-то не понимаешь, Варюш. Придется тебе объяснить, — он едва заметно придвигается ко мне навстречу, и я с опаской оглядываю темный зал, оценивая насколько нас могут увидеть. — Я не намерен с тобой играть. И если ты будешь мне мешать, то я лишу тебя всего, — цедит он. — Вообще всего, Варя. Ты останешься голая, на улице, без возможности найти себе и своей Ольге работу. И тогда сама приползешь ко мне. И будешь умолять взять тебя хотя бы за еду.

— Никогда, — шиплю я в ужасе.

— Хочешь проверить? — с вызовом рокочет он.

Меня вдруг осеняет догадка:

— Так это ты?! — едва не вскрикиваю от возмущения. — Это ты тот пациент, которому я по словам Виолетты в помощи отказала?!

— Ну ты ведь действительно отказала. Я обратился к тебе, как к медработнику со своей деликатной проблемой, а ты послала меня, — он равнодушно пожимает своими плечищами.

А меня накрывает праведным гневом:

— Да ты просто… сволочь! — шиплю я.

— Я об этом и говорю, Варюша. Против меня у тебя нет шансов, так что не рекомендую пытаться демонстрировать мне свой характер. Я оценил, что он у тебя есть, но все равно, — он слегка поглаживает мое бедро: — все будет так, как я того хочу.

— Не смей меня трогать! — требую я в бешенстве.

— Как же? Разве не в твоих интересах пойти с обиженным пациентом на мировую, чтобы он отозвал свою жалобу из администрации?

Пытаюсь не плакать. Вглядываюсь в темноту Пашиного лица. Кажется он вовсе не шутит.

— И чего ты опять от меня хочешь? Мало было вломиться ко мне в спальню среди ночи?

— Мало, котенок. Очень мало. Клянусь, я еще никогда не стелил асфальт, чтобы потрахаться. Да еще и с собственной женой. Представь насколько я голоден.

— Первое! — рычу я ему в лицо. — Я тебе никакая не жена! И второе: трахаться ты со мной будешь, только если убьешь!

— Нет необходимости заходить далеко. Достаточно найти точки давления, и твои я уже прекрасно знаю, — он кивает в сторону Виолетты. — Одно мое слово и она не только тебя, но и твою Олю по миру пустит.

— Не смей! Олю вообще не трогай!

— Значит ты готова на мировую?

— Чего ты хочешь?!

— Поужинай со мной сегодня. Машина заберет тебя в шесть.

— Не нужно машину, — отрезаю я. Еще не хватало, чтобы меня увезли в неизвестном направлении. — Сама доберусь. Скинь сообщением адрес ресторана.

— Договорились, — даже в темноте вижу его хищный оскал. И уже жалею, что согласилась. Однако очевидно выбор у меня не велик. Этот мерзавец исполнит угрозы, если я не приду. А Виолетте и в радость будет избавиться от нас с Олей.

Паша ловит мою руку и подносит к губам:

— Презентация закончится минут через пять. Рекомендую досмотреть, — он целует мои пальцы и поднимается со своего места.

Охрана тут же обступает его и они уходят из конференц-зала. А я так и сижу, пытаясь понять, как я могла пропустить, что мой муж вовсе не тот, кем казался мне за время нашего брака.

Глава 16. Варя

Презентация наконец заканчивается и люди начинают расходиться, не обнаружив "слугу народа" на своем месте для вожделенных фоток.

Я остаюсь в зале в ожидании разговора с Виолеттой. Не представляю, что теперь должна ей сказать. Если это дело рук Левицкого, то мне бессмысленно оправдываться. Поэтому просто жду своего приговора. И надеюсь, что Паша сдержит свое обещание и сохранит нам с Олей работу, если я с ним поужинаю.

— И что это было? — вдруг выдергивает меня из размышлений строгий голос Виолетты.

Поднимаю на нее взгляд и обнаруживаю, что в зале остались только мы с ней вдвоем:

— Что? — переспрашиваю я.

— Варвара, вы флиртуете с представителем власти? — строго выговаривает она.

Усмехаюсь:

— Ни в коем случает, Виолетта Петровна, — отрезаю уверенно. — Только если с вами.

— Попрошу не поясничать, Варвара Алексеевна! У Павла Сергеевича вообще-то невеста имеется, а вы тут хвостом вертите перед почти женатым человеком! Совсем уж совесть потеряли? Хотите весь поселок опозорить?

Даже не пытаюсь оправдываться. Она увидела то, что хотела. Это оказывается Левицкий у нас жертва моих грязных приставаний, а вовсе не наоборот.

— Почему молчите?! — требует она бесцеремонно. — Может и правда пора вас уволить?!

— Тогда у вас не останется рычагов давления на меня, — сухо отвечаю я. — Тогда я смогу беспрепятственно лезть во все семьи поселка и в целом стану местной сумасшедшей.

У Виолетты глаза на лоб лезут:

— Ах ты… паршивка!

— А хотите сделку? — вдруг говорю я.

— Какую еще сделку? Что ты можешь мне предложить? — уничижительно выдает она.

— Есть у меня кое-что, — сама дивлюсь с того плана, что пришел мне в голову. — Вы гарантируете нам с Ольгой сохранение рабочих мест, что бы не случилось. А я организую вам… вечер с вашим слугой народа?

— С-с Левицким? — переспрашивает она почему-то шепотом. Будто он какое-то божество, чье имя нельзя упоминать в суе.

— Сегодня же, — киваю я.

— Врешь? — с сомнением говорит она.

— А вы рискните и проверьте. Уволить меня вы ведь все равно всегда успеете. А шанс, который я вам предлагаю, выпадает только раз в жизни.

— И куда мне надо ехать?

— Я скину вам адрес сообщением. А вы пока принарядитесь. Я слышала Левицкий любит женщин в красном.

Кажется мое предложение работает. Очевидно Виолетте очень хочется мне верить. Глаза кровожадно блестят. А так как послать главу сельской администрации Паша не рискнет из-за рейтингов, то и вечер с ним ей действительно обеспечен.

Глядишь Виолетта и поможет нашему слуге народа утолить голод. Может так и меня в покое оставят наконец. Оба!

Но на случай, если этого окажется мало, придется и самой съездить на их закрытую вечеринку.

Сейчас мое единственное спасение, это компромат против этого гада.

Глава 17. Варя

Не проходит и часа, как Паша покинул конференц-зал, как мне на телефон приходит сообщение с адресом ресторана. Тут же пересылаю его Виолетте. Пусть развлекаются голубки.

Как загнанная собака мечусь по своему тесному кабинету в фельдшерском пункте. Ноги уже гудят от усталости. Но на месте мне никак не усидеть. Все же я решилась на такую авантюру, которая либо спасет меня, либо утопит окончательно.

Это мой единственный шанс. Потому что доказательств обо всех остальных пригрешениях бывшего мужа у меня никогда и не было, ведь я никогда не думала, что мне может пригодиться компромат на него. А без веских доказательств мои слова воспримут как пустой звук. Даже то, что это из-за него я оказалась в инвалидном кресле, по сути я никак не могу доказать. Ведь материалы дела довольно неплохо подтерты.

Я падаю от усталости в свое кресло за столом и тут же вздрагиваю от стука в дверь.

Спокойно, Варвара! Ну нельзя же на каждый звонок и стук теперь так реагировать! Не может ведь это каждый раз быть он.

— Входите! — нервно отвечаю я.

Дверь распахивается и на пороге появляется курьер с огромным рюкзаком за спиной:

— Варвара Алексеевна?

Ну вот, а ты как дура сразу испугалась! Всего-то доставщик еды.

Только вот к нам в поселок ни одно заведение доставки из города не возит. А в самом поселке и заведений-то нет.

— Я-я… — с сомнением отвечаю я.

Курьер снимает с себя рюкзак и принимается вытаскивать из него несколько довольно больших коробок. И как оно только ему все влезло?

— П-погодите… — торможу я парня. — Эт-то все что?

— Почем я знаю, — пожимает он плечами. — Заказ на ваше имя.

— От кого? — щурюсь я подозрительно.

— Анонимно, — разводит он руками. — Наша компания работает исключительно инкогнито.

— Тогда ясно, — заглядываю под одну из крышек и обнаруживаю там платье. — Можете обратно загружать.

— В смысле? — теряется доставщик.

— Я вам сейчас адрес администрации скажу. Там спросите Виолетту Петровну, блондинка примерно моего оттенка волосы и телосложение похожее. Вот ей все отдадите.

— Точно? — с сомнением глядит на меня курьер, зависнув с очередной коробочкой в руках.

— Точно-точно. Записка какая-нибудь прилагалась?

Он протягивает мне крохотный конвертик. Разворачиваю и делаю вид, что читаю:

— Вот, тут так и написано: «Варюш, передай это все Виолетте», — натянуто улыбаюсь доставщику. — Мне просто самой некогда. Сделаете доброе дело? Могу вам немножко доплатить за лишний адрес, — лезу в кошелек и вытаскиваю последнюю в нем пятисотку: — Подсобите, а?

Курьер что-то недовольно фыркает себе под нос. Собирает коробочки обратно в свой рюкзак:

— Адрес на листочек какой-нибудь пишите, чтобы я не потерялся тут в вашей глуши, — бубнит он.

Быстро пишу ему на стикере адрес администрации и протягиваю вместе с купюрой:

— Вы меня только заказчику не выдавайте, пожалуйста. Ладно?

Хмуро кивает, забирает моих рук обе бумажки и быстро ретируется. А я снова разворачиваю крохотный конвертик. И глотаю слезы. Вот же гад…

Да как он так может?!

Внутри ни слова, только…

Глава 18. Варя

Браслетик. Маленький. Кожаный. Сплетен всего из трех полосок, как косичка. Немного кривенький, что доказывает тот факт, что Левицкий действительно сплел его сам. На большее он бы заморачиваться не стал, поэтому всего три. И рукоделием он никогда не занимался, поэтому криво-косо, но сам.

— Мерзавец! — шиплю я, вытряхивая браслетик на ладонь. — Ненавижу тебя. Ненавижу!

Сжимаю браслет в руке и прижимаю кулак к груди. Как же больно. Да он просто издевается надо мной. Хочется кричать от боли. Однако на моем столе вдруг оживает телефон.

Виолетта звонит. Придется ответить, чтобы все пошло по моему плану. Поплакать я еще потом успею, когда подготовлю защиту от всех этих… властьимущих.

Собираюсь с силами и отвечаю на звонок, стараясь не всхлипывать в трубку:

— Вы уже получили посылку? — сухо спрашиваю я.

— Да, моя хорошая, — лебезит Виолетта Петровна. — Но, Варюш, а почему вместо туфель кроссовки?

Потому что инвалидки не ходят на каблуках. Но это я только про себя думаю.

— Или ему так больше нравится? — продолжает Виолетта.

— Да, знаете ведь этих представителей власти. Им во всем нужно чувствовать свое превосходство, — придумываю на ходу. — Даже в росте.

— О, вот как. А я и не поняла сегодня, почему он так старался от меня подальше держаться. Хотя он такой Атлант, что я и на каблуках далеко не выше него. Но возможно доля логики в твоих словах есть. Но кроссовки, что ты прислала мне маловаты. Значит надену свои, — она все продолжает рассуждать.

А меня начинает подташнивать от всего происходящего. Я собственными руками организовываю свидание для своего мужа. Бывшего.

Мерзавца, который предал меня. Не единожды.

Изменил.

Посадил в инвалидное кресло.

Женился на мне из-за рейтингов. Еще и собирался мне ребенка сделать из-за них же.

И сделал.

Но я не позволю использовать свою дочь в их грязных политических играх!

— Варюш, а расскажи-ка, откуда у тебя коны к Левицкому? — Виолетта задает вопрос, который я надеялась не услышать.

— Разве это сейчас важно? — безразлично отвечаю я. — Не забивайте голову, Виолетта Петровна. Лучше готовьтесь к незабываемому вечеру.

— Я должна понимать, — интонация ее голоса меняется с лебезящей на привычно угрожающую, — если это какой-то розыгрыш, Варвара, то я вас с Ольгой обеих со свету сживу. Поняла меня?

— Абсолютно, — цежу сквозь зубы.

— Тогда выкладывай, откуда знаешь Левицкого? — требует начальница.

— Я с ним спала, — отвечаю холодно.

Могу себе позволить говорить правду хотя бы частично. Ведь его репутация — не моя забота.

В трубке затянулось молчание, но затем:

— Ты-то? Не смеши, — усмехается Виолетта. — Такому мужчине деревенщина вроде тебя не ровня.

Гляжу на свое отражение в экране допотопного компьютера. Я и правда совсем не похожа сейчас на ту Варю, которой была. Золотистые волосы постоянно в хвосте или в косе. Не крашусь совсем, тогда как в газетах я мелькала всегда в полном боевом раскрасе по приказу Инессы. Да и взгляд больше совсем не наивный.

Отворачиваюсь. Оно и хорошо, что не похожа на "ту". Потому никто и не признает во мне "калеку Левицкого".

— Это давно было, — отвечаю наконец. — Ему тогда были по вкусу беспомощные девочки. А я делала все, чтобы ему понравиться, — проглатываю ком застрявший в горле.

Я ведь даже из инвалидной коляски хотела подняться ДЛЯ НЕГО. Для мерзавца, который меня в эту самую коляску и посадил!

Прочищаю горло от слез и продолжаю:

— Так что если хотите его заинтересовать как мужчину, я могу подсказать, что стоит делать.

— И какой у тебя интерес? Если ты сама его хочешь…

— Больше не хочу. У меня проблемы с либидо после родов. Но такие мужчины как он не знают отказов, сами понимаете. Поэтому я заинтересована в вашем успехе не меньше, чем вы сами.

Она молчит в ответ. Но раз сразу не принялась отнекиваться, значит ловушка уже захлопнулась. Она сделает то, что мне необходимо, а мне только останется поймать пару подходящих кадров.

Глава 19. Павел

Вхожу в зал арендованного мной ресторана и прямиком иду к Варе. Она сидит спиной ко мне. Что примечательно на обычном стуле.

Похоже свои тренировки она так и не оставила, прогресс на лицо. Видимо все еще надеется встать на ноги.

Свет приглушен, но я все равно вижу, что на ней платье, которое я сам выбрал и отправил ей. Умница девочка. Послушная, как всегда. Так бы сразу. Но ей ведь хотелось показать свой характер.

Подхожу к ней вплотную, наклоняюсь и целую светлую макушку.

Слегка прихватываю Варю за горло, и затягиваюсь ее запахом.

— Ты пахнешь иначе, — холодно замечаю я. — Мне не нравится.

— Ох, простите, Павел Сергеевич, — голос совершенно не Варин.

Отшатываюсь, будто приведение увидел. Женщина поворачивается ко мне и жеманно улыбается:

— Я больше не стану пользоваться этими духами, раз вам не по вкусу.

Блядь. Это че за глюки?

Она в платье Вари. Цвет волос, почти как у Вари. Телосложение тоже. И что самое главное, она на месте моей Вари! Но не она.

Какого хуя?

Будто какой-то кадр из хоррора.

Долгие секунды просто смотрю на постороннюю женщину в одежде, которую собственноручно сегодня выбирал для жены и пытаюсь понять, где прокололся.

— Вы присаживайтесь, Павел Сергеич! — спохватывается мадам. — Или хотите сразу к десерту перейти? — она недвусмысленно прикусывает губу.

А меня если честно слегка тошнит от ее вида. Неестественная. Сильно накрашенная, что бросается в глаза даже в приглушенном свете зала. Волосы в отличие от Вариных натуральных изрядно пожженные краской — в близи это отчетливо видно. Она вся будто китайская подделка моей Вари.

Лицо ее смутно знакомо, но я не понимаю откуда.

— Напомните, как вас зовут? — прошу вежливо, опускаясь за столик напротив своей неожиданной спутницы. Просто развернуться и уйти я не могу, пока не выясню какого хера тут происходит.

— Виолетта Петровна же, — выпаливает женщина, — но для вас конечно просто Виолетта. Мы ведь познакомились сегодня утром, когда вы нашей деревне асфальт подарили. Помните?

Точно.

— И как вы здесь оказались, Виолетта Петровна? — тянусь к столу и наливаю в роксы вискарь.

Я отменил на сегодня всю обслугу ресторана, чтобы нам с Варей никто не помешал. Оставил только охрану по периметру, чтобы извне нам тоже никто не помешал. Теперь, глядя на свою спутницу понимаю, что мне только казалось, что я очень хорошо все предусмотрел.

— Приехала на машине, — улыбается Виолетта, вслед за мной хватая со стола наполовину наполненный рокс. — Ну, за встречу?

Салютую ей стаканом и делаю пару глотков обжигающей жидкости, пытаясь придумать, как бы мне аккуратно выяснить, как эта мадам оказалась на месте Вари.

Просто свалить от нее я не могу. Она глава администрации, хоть и сельской. И если я сейчас ее кину, она точно распустит ненужные мне слухи.

— Вы уже что-нибудь ели, Виолетта? — стараюсь звучать дипломатично.

— Нет, только пила, — она томно улыбается и я наконец понимаю, что именно меня так оттолкнуло в ее запахе. Алкоголь.

Варя никогда не пьет. Поэтому на столе только виски.

Снимаю колпак с блюда, стоящего передо мной и наконец аромат мяса забивает мне запах этой женщины.

— Тогда давайте приступим, — предлагаю я. — А вы за едой немного расскажете мне о себе. Очень люблю слушать жизненные истории своих избирателей, — натянуто улыбаюсь, всеми силами стараясь делать вид, что вовсе не пытался создать тут максимально романтичную обстановку. Сейчас весь этот приглушенный свет, свечи и цветы действуют мне на нервы.

— Что именно вы хотели бы обо мне узнать? — Виолетта явно флиртует.

— Например, откуда у вас это шикарное платье? — неторопливо режу свой стейк.

— Курьер доставил, — с готовностью выкладывает она.

Курьер значит. Как же этот сучара так получателем умудрился промахнуться?

— Я сегодня просто как Золушка, если честно, — продолжает женщина. — Правда кроссовки оказались маловаты, пришлось свои надеть. Мне подсказали, что вам так больше нравится, — она игриво подмигивает.

— И кто же так сказал?

— Фея крестная! Ахаха, — она заливается смехом от собственной шутки.

А я с таким усердием жую мясо, что кажется сейчас начну стирать зубную эмаль от бешенства. Не могу перестать думать, что на ней сейчас и то белье, что я выбирал для Вари.

Чулки. Я хотел, чтобы она их надела. Да, с кроссовками. Да, пусть в инвалидной коляске. Я не могу отделаться от ощущения, что я какой-то гребанный фетишист, у которого стоит на калеку только из-за ее беспомощности. Может поэтому меня так ломает от нее. Какое еще может быть объяснение тому, что я наплевал на изначальную причину своего приезда в деревню, и как прыщавый пубертат таскаюсь за понравившейся девчонкой?

— Должно быть ваша фея очень хорошо осведомлена о моих предпочтениях, — продолжаю я, продолжая яростно пилить мясо в своей тарелке. — Что еще мне нравится по мнению вашей феи?

Она вдруг роняет свою вилку, и отвлекаясь от нашего разговора очень колхозно лезет за ней под стол.

Закатываю глаза от раздражения. Но тут же непонимающе хмурюсь, почувствовав прикосновение женских рук к своим ногам. Цепкие пальцы пробираются вверх по моим брюкам и вцепляются в бляху ремня.

Откидываюсь на спинку стула, желая заглянуть в пьяные глаза шлюшки:

— И что вы собрались делать?

— Минет, — хлопает она глазами, наглаживая мой член под плотной тканью брюк. — Мне сказали, что вы это очень любите…

— Кто сказал? — требую я.

— Так эта… Варя же. Фельдшер наша, которую вы просили утром на собрание вызвать.

Ах ты ж с…

— Это она вас ко мне снарядила? — цежу зло.

— Мгм, — кивает, явно довольная собой.

Вот же сучка мелкая!

У меня такая ярость в груди кипит, что я просто убивать сейчас готов.

Это ж надо… развела меня. На что надеется, интересно? Что я спущу ей эту выходку. Хер там!

Глава 20. Павел

— Камеру, — требую я, входя в кухню ресторана, где собрались мои ребята.

Начальник охраны вкладывает мне в руку телефон.

— Я просил камеру, — цежу зло.

— Так дилетант походу попался, — пожимает плечами Стас. — До самых трусов прошманали — кроме телефона ничего не нашли.

— Ясно, — ненароком думается, а не Варюшка ли мне подослала этого непутевого папарацци.

Телефон предусмотрительно разблокирован. Открываю галерею и на первом же видео обнаруживаю себя. Из-под стола отчетливо виднеется голова Виолетты. И что она там делает вполне понятно и без анатомических подробностей.

— Блядь. Я же сказал охранять периметр, чтобы муха не пролетела! — рычу я.

— Так не было никакой мухи. А эта походу предупреждена была. До нашего прихода зашухерилась точно. Мы ее потому только на отходе и поймали.

— Ее? — бездумно переспрашиваю я, продолжая листать довольно большое количество наших с Виолеттой фоток и коротких видео на допотопном телефончике. — Девчонка что ли?

— Ага.

Компромат внезапно заканчивается и я замираю, разглядывая детское кукольное личико на экране.

— Это что за ребенок? — спрашиваю, потому что малышка кажется смутно знакомой.

— Не могу знать, Павел Сергеич! — рапортует начальник охраны.

Глазенки огромные. Серо-голубые. Губки бантиком. И два пшеничных хвоста на головке.

Листаю дальше. Видео. Девочка хохочет:

— Мама, ты неплавильно делаешь! — верещит она тонким голоском.

— А как правильно, Ариш? — смеется в ответ такой до боли знакомый голос из-за кадра.

Пиздец!

Вырубаю. Бросаю яростный взгляд на застывших в ожидании моих распоряжений пацанов:

— Где она?

— В подсобке, как вы и приказали! — они указывают на дверь в конце кухни.

Блядь. Блядь!

Она все же пришла.

— Все вон отсюда! — велю я, направляясь к каморке. — Барышню с которой я ужинал домой отправьте. А сами в тачках ждите.

Останавливаюсь у двери. Жду, пока все выйдут. Боюсь, что просто убью сучку за все эти представления.

До скрипа сжимаю в ладони ее телефон.

Малая так на нее похожа. Неужели реально Виталика дочка? Не моя?

Спокойно, Паш. Тебе и нахуй не нужны эти проблемы. Кот в мешке перед выборами. Будут тебе еще дети, только надо как-то все это законно сделать. Чтобы никакие скандалы репутацию не подпортили.

Интересно, каково это быть папой?

Опять смотрю на экран, будто насилу пытаясь углядеть в личике малышки свои черты. Хоть какие-нибудь.

Это просто телефон паршивый, поэтому ничего не видать. В живую бы на нее посмотреть. А лучшее вообще поскорее ДНК-тест сделать. Но она же сучка мне все наперекор делает!

Вхожу наконец в каморку, готовый рвать и метать от ярости, но тут же столбенею…