Измена. Отвергнутая жена дракона

Глава 1

Плач моего новорожденного малыша-дракона не утихал, и я улыбалась, ощущая щемящую нежность к моему ребенку, которого я выносила и родила в срок. Роды были тяжелыми, но я справилась. Мой любимый муж Гор будет в восторге. Вот только первым, кто вошел в родильную комнату нашего фамильного знака, оказался не он, а его сводная сестра и моя лучшая подруга, Офелия.

– Что с ним делать, госпожа? – почему-то обратилась к ней повитуха.

– Наследник?

Глаза Офелии жадно заблестели, когда она увидела утвердительный кивок.

– Дай его мне. Я его заберу.

– Офи? – растерялась я, глядя на ее искаженное злым торжеством лицо.

– Заткнись! – прошипела она и потянула руки к свертку. – Не смей меня так называть, смесок!

Я дернулась, чувствуя такую боль, будто она залепила мне острую пощечину. Я была не полноценным драконом, а полукровкой, рожденной человеческой женщиной, но ни Гор, ни Офелия никогда меня этим не попрекали, несмотря на то, что их родители были против дурной крови в своем роду.

– Гор! – радостно воскликнула я, увидев входящего мужа.

– Айлин, – кивнул он, а затем перевел взгляд на Офелию, и в его глазах я увидела то, о чем всегда мечтала. Любовь. – Кто у нас родился?

– Наследник! – горделиво произнесла она прежде, чем ответила я.

– Покажите мне моего сына! – попросила я, ощутив прилив храбрости, когда пришел Гор.

Вот сейчас он поставит свою сводную сестру на место и отберет нашего малыша. Не знаю, что на нее нашло, но такое недопустимо. Хозяйка этого замка и сердца Гора – я, леди Айлин из рода Дарнистон. Вот только никто не обратил на мои слова внимания.

– Чистокровным родился? – спросил в это время Гор у Офелии и встал ко мне спиной, загораживая сверток, в котором лежал и до сих пор похныкивал мой малыш.

– Пока не ясно. Слушай, что это за пятнышко у него на ключице? Родимое пятно? – взвизгнула Офелия и чуть было не уронила ребенка. Гор подхватил его вместо нее.

– Держи себя в руках, любовь моя, – строго, но ласково произнес он, а затем поцеловал ее в губы. – Второй раз эта бракованная выносить не сможет.

Гор не мог произнести этих кощунственных слов. Бракованная. Он знал, как больно мне было всю жизнь слышать это оскорбление от родных и не стал бы меня так унижать. Вот только судя по взглядам прислуги, слух меня не подводил.

Я не видела, но прекрасно слышала знакомые страстные причмокивающие звуки.

Я всё еще пыталась держать себя в руках, но меня всю потряхивало от осознания реальности. Так сестра и брат не целуются.

Повитуха косо на меня посмотрела, а я вся сжалась, чувствуя, как унижение буквально топит меня с головой. Игнорированием и оскорблением он продемонстрировал слугам, топтавшимся у входа, что ни во что меня не ставит, и я в этом замке никто. А поцелуй с сестрой выходил за все рамки приличий.

Со стороны прислуги раздались смешки и последовали косые взгляды.

– Ч-что происходит? Гор, объяснись! – наконец, обрела я голос и просипела, чувствуя, как боль раскаленными щипцами добирается до самого сердца.

– Ах да, ты же еще тут, – обернулся он ко мне нехотя и небрежно ответил.

– Гор, – прошептала я, протягивая к нему руки. В его руках лежал мой ребенок. – Дай мне подержать нашего Астарота.

Офелия вышла из-за его спины и положила ладонь на плечо Гора, глянула на меня снисходительно, как леди обычно смотрят на букашку, которую вот-вот раздавят носком своих начищенных до блеска туфелек.

– Астарот? Фи, какое плебейское имя. Мы назовем нашего сына Рагнар! Покоритель небес!

Астарот – первородный дракон, который по легенде первым пришел в этот мир, когда родной драконий начал разрушаться. Он покорил народ, живущий на этих землях, стал покровителем людей и иных рас, дал кров своим сородичам, которые пришли следом, и навсегда увековечил свое имя в летописях.

Для меня же Астарот был символом единства рас, и мне важно было так назвать своего сына, и Гор знал об этом, ведь я все уши прожужжала ему про это.

– Но Рагнар – это ведь злой…

Офелия снова перебила меня и забрала сверток у Гора, а тот и не сопротивлялся, отдал его ей с удовольствием, несмотря на то, что я жалобно протягивала руки, поскорее желая глянуть на своего долгожданного и любимого сына.

– Рагнар – достойнейший драконий муж, обозначивший, что люди – ничто иное, как скот! Скажи спасибо, что мы вас уже не едим, как в былые добрые времена! Всё, мне надоело говорить с этой плебейкой! Скажи ей уже правду, Гор! И пусть выметается, мочи нет смотреть на ее грязную рожу.

– Ты переходишь все границы, Офелия! Отдай мне моего сына и убирайся прочь! Я – хозяйка этого замка! – крикнула я, когда чаша моего терпения лопнула.

Я попыталась встать, но всё еще была слаба после родов и осела на кровать обратно. Меж бедер заболело, и я зажмурилась, пытаясь унять адскую боль. Вот только она была ничто по сравнению с душевной, когда заговорил мой муж.

– Унеси наследника, Офелия. Я тут разберусь.

Я открыла глаза, но увидела лишь край пеленки, когда Офелия вышла из комнаты, а слуги закрыли за ней дверь. В комнате остались только я, Гор и повитуха.

– Что-то не так, жадо, – простонала я, обращаясь к ней, когда ощутила очередную боль внизу живота.

– У вас кровотечение! – ахнула она, и мы с Гором опустили глаза на подол моей белой ночнушки. На нем стало отчетливо расплываться красное пятно. – Мне нужно помочь миледи, милорд.

– Подождет, – отмахнулся Гор и запретил ей ко мне приближаться. А затем глянул на меня с таким презрением, с каким раньше смотрел лишь на прислугу.

– Надеюсь, мой сын не унаследует черты твоего бесхребетного характера. В любом случае, Офелия воспитает из него достойного дракона. А о тебе мы ему не скажем. Видано ли, моего чистокровного наследника родила грязная полукровка. Всех слуг этой ночью лишат языка, и в этом будешь виновата ты, Айлин. А будешь попусту болтать, последуешь их судьбе. Ясно?

Глава 2

– Она свое дело сделала. Дайте ей десять золотых монет и выкиньте ее за ворота.

Грубый приказ Гора будто выжег на мне клеймо. Мусор. Не леди Гор. Не госпожа этого замка. Он низверг меня до роли рабыни, которую использовали лишь для деторождения, а как только получили желаемое, выбросили на улицу, как псину, которая надоела хозяевам.

– Хорошо, лорд. Как скажете, – покорно сделала книксен повитуха и кинула на меня взгляд, полный жалости.

В этот момент мой муж, который признавался мне в любви еще утром и вместе со мной выбирал имя малышу с самого зачатия, стал разворачиваться, чтобы уйти из комнаты. Будто ему не терпелось скорее оказаться рядом с нашим ребенком, которого унесла его сестра Офелия. Жестокая змея, от которой я совершенно не ожидала удара в спину.

– Гор! – крикнула я из последних сил, но из горла вырвалось будто воронье карканье. От моего певучего голоса не осталось и следа после тяжелых изнуряющих родов.

– Гор! – повторила я ломано, когда он и не подумал остановиться.

Вот только и второй мой окрик не сработал. Он исчез так быстро, что я не успела встать, что не удивительно. Я была всё еще слаба, и мое тело не просто побаливало, а горело в агонии, будто что-то пошло не так.

– Простите, госпожа, но осмотреть вас в замке я не смогу. Приказ лорда был однозначен, так что вот, – повитуха достала из-за пазухи кошель, звенящий монетами, и потрясла перед моим лицом. – Пересчитывать будете?

– Пересчитывать? – повторила я за ней потерянно, не веря, что всё это происходит со мной.

– Конечно. Лорд четко сказал. Десять золотых. Ты, девочка, еще не привыкла, но в этом мире надобно всё пересчитывать, дабы тебя не обманули.

– Обманули, – горько произнесла я и попыталась встать с кровати. Она заскрипела, и мне показалось, что это была моя душа. Такая же кряхтящая, уставшая и преданная.

Меня всю трясло и лихорадило, по телу градом лился пот, но я старалась удержаться на дрожащих коленях, чтобы не упасть на пол. Не при повитухе, которая протягивала мне потрепанный кошель, которому был явно не один десяток лет, как какой-то побирушке у храма, выпрашивавшей весь день милостыню.

Великий дракон, если всё это правда, то мое дитя оценили всего лишь в жалкие десять золотых, которые стоят лишь сотую долю стоимости часов Гора? Сущие гроши, о которых стыдно не то что говорить вслух, а даже думать.

– Куда ты, девочка? – напряглась повитуха, как только я оттолкнула ее руку и на негнущихся ногах пошла к выходу. Даже она уже не считалась со мной. Еще во время родов называла меня на вы и леди, а сейчас я для нее просто девочка. Безымянная.

У меня не было сил ей отвечать, и я пошла прочь из этой каморки.

Ее мне выбрала Офелия, так как считала, что я испачкаю постель в хозяйских покоях. Я не считала это проблемой, хотела рожать именно там, так как все лорды этих земель испокон веков были зачаты и рождены в господских покоях, однако спорить и идти наперекор золовке побоялась, ведь Офелия была единственной и любимой сестрой Гора. Именно она выполняла функции первой леди замка в отсутствие у него жены.

Тогда я решила, что Офелия хочет для нас самого лучшего и печется о нас больше нас самих, а сейчас прошлое открылось для меня в новом свете. Она изначально знала, что эти покои рано или поздно снова станут ее вотчиной.

Как только Гор меня привез, слуги шептались по углам и не спешили выполнять мои приказы, продолжая считать хозяйкой Офелию. Я думала, как только рожу, начну постепенно перенимать бразды правления, Гор выдаст сестру замуж, и я спокойно займу свое место по праву его жены.

В коридоре было пустынно, но я знала, куда идти. В сторону своих покоев. Именно там по моему приказу была установлена детская. Это то единственное, что мне удалось продавить, так как Офелия хотела, чтобы кроватка малыша находилась в смежной комнате. Она делала упор на то, что ребенок будет мешать ей спать, на что я заявила, что она тут ни причем, и Офелия убедила меня, что это была оговорка, и она просто беспокоится о моем сне.

Гор был уверен, что я последую его приказу, поэтому не выставил стражу у покоев, и я беспрепятственно прошла к двери. Она была приоткрыта, и мне было прекрасно слышно, что происходило внутри.

– Да! Да! Сделай это, любимый! – кричала Офелия, чьи стоны я способна теперь распознать отовсюду.

– Наконец-то, дорогая, мы снова можем предаваться греху, – прорычал Гор, и я замерла у порога, долго не решаясь войти внутрь.

Меня обдало испариной, резко бросило в жар, внизу живота снова потянуло, как во время схваток, и я прикусила кулак, чтобы не застонать в голос. Никто не предупреждал меня, что даже после родов мне будет так плохо. Словно я и не рожала, а только-только была на подходе.

– Вот так, любимый, нежнее, я так давно не чувствовала тебя в себе, – продолжала по-животному стонать Офелия, а я вдруг представила, что мой малыш лежит неподалеку в кроватке, беспомощный и вынужденный смотреть на эту вакханалию, и меня обуяла злость. Это был материнский инстинкт, который не дал мне больше стоять на пороге, как какой-то бедной родственнице.

– Гор! – крикнула я из последних сил, перешагнув порог моей собственной спальни, где на моей кровати, на вышитых мною с любовью простынях сплелись в объятиях двое. Тот, кто назывался моим мужем. И та, кого я считала лучшей подругой.

Они услышали меня сразу и нехотя оторвались друг от друга. Я выискивала глазами кроватку, которая еще вчера утром была на месте, а сейчас в том углу было пусто. Словно ее убрали давным-давно.

– Что ты тут делаешь? Мы недостаточно заплатили тебе? – фыркнула Офелия и плавно выскользнула из-под мощного тела Гора. Она ступила пятками на ворсистый ковер и обернула тело простыней, недовольно поглядывая на меня с таким видом, словно я должна быть благодарна им за десять золотых.

– Гор! Скажи мне, что это сон! Где мой сын, Гор? Отдай его мне, прошу тебя! – жалобно попросила я мужа, и он со вздохом перевернулся и встал следом, однако прикрывать свой срам не спешил. Наоборот, гордо демонстрировал его, чтобы я оценила, насколько сильно он хочет Офелию. Не меня.

Глава 3

В себя меня привел визгливый крик Офелии.

– Что это с ней? Убери ее! Еще не хватало, чтобы она испортила мне тут своей кровью паркет!

Я смотрела в это время на подол своей сорочки и чувствовала, что вот-вот потеряю сознание. Я пришла сюда, чтобы забрать своего ребенка, но не способна не то что взглянуть на него, даже двинуться с места. А затем вдруг пришел дикий животный страх. Ведь если я рожаю, то и этого малыша Гор отнимет в угоду Офелии.

Как же я была слепа, не воспринимала слова и шепотки прислуги всерьез. Они ведь говорили по углам, что Офелия – дочь отчима Гора от первого брака, и не просто имеет на своего сводного братца влияние, тот потакает всем ее капризам, воспринимая ее больше, чем сестру.

– Мне нужно к повитухе, у меня кровь, – застонала я, произнося очевидные вещи, и подняла взгляд на Гора.

Тот стоял до сих пор обнаженный и хмурился, прожигая мой подол хмурым взглядом. В его глазах мелькнула не только жалость, но и еще какое-то чувство, которое отозвалось в моем сердце бурным откликом. Словно передо мной стоял не новый жестокий Гор, а мой любимый муж, который любил целовать мне живот перед сном и общаться с нашим малышом. Тот всегда активно пинался, когда его папочка был рядом, а его крупная ладонь касалась пупка.

– Что ты делаешь, Гор? Неужели бросишь меня тут неудовлетворенную? – раздался вдруг визгливый, полный гнева и недовольства, голос Офелии.

Я в этот момент не видела, что происходит, слышала лишь шуршание одежды, так как у меня закружилась голова, и я рукой схватилась за край тумбы, пытаясь не упасть. А затем меня подняли в воздух сильные руки Гора. Он довольно быстро оделся и понес меня на выход.

– Гор! Объяснись!

– Я скоро вернусь, Офелия. А ты пока озаботься кормилицей для нашего сына Рагнара. Я отнесу девчонку к повитухе и вернусь.

Офелия что-то продолжала гневно кричать, но идти за нами не стала. Я же не могла даже говорить, только стонала, хотя внутри меня корежило от душевной боли сильнее, чем от физической.

В этот момент, когда Гор приблизился к лестнице, ведущей на первый этаж, вдруг раздался детский плач.

– Мой сын, – простонала я, казалось, нечленораздельно, так как говорить мне было тяжело, но Гор и не думал останавливаться. Буквально перепрыгивал ступеньки, словно скорее хотел вернуться к своей Офелии.

Я же снова услышала надрывный плач, от которого мое сердце обливалось кровью, и тянула в ту сторону руку, но сделать ничего была не в силах.

– Поч-чему, Г-Гор? Ис-стин-н-ные, – прошептала я, когда он вдруг замедлился, когда мы вошли в ту часть поместья, где находилась каморка, в которая рожала я, официальная леди Запада Империи Гаррания. Полукровка без прав, про которую говорили “из грязи в князи”.

– Не задавай глупых вопросов, Айлин. Ты и сама знаешь, кто ты и где твое место. Леди Бригитта давно его тебе указала, неужели от хорошей жизни ты разомлела и забылась? Возомнила себя истинной драконицей, которой всё дозволено? Я подарил тебе сказку, был добр к тебе все эти месяцы и воплотил в жизнь все твои мечты, девочка. Так что ты должна быть мне благодарна, ведь именно я – тот, кто отнесся к тебе с почтением, которого ты не заслуживаешь в силу своего плебейского происхождения.

Гор остановился около каморки и опустил меня на пол, отходя на два шага назад, как от прокаженной.

– Полукровка? – горько усмехнулась я, чувствуя, как меня слегка отпустило. Наступил временный перерыв между схватками. – Разве так важно, кто моя мать, Гор? Ведь мой отец – лорд Харольд, чистокровный дракон из древнего и уважаемого рода.

– Разве он тебя удочерил официально? – ощерился Гор, складывая на мускулистой груди мощные руки. Он надел на себя обычную рубаху, верхние две пуговицы были расстегнуты и не скрывали треугольник жестких черных волос.

– Нет, не удочерил.

– Когда я взял тебя в жены, хотя мог даже этого не делать, он за тебя не дал даже медяка приданого, так что десять золотых, которые я тебе дал за сына – достаточная плата, чтобы ты была довольна. Род Дарнистон ведь не выделял тебе жалованья, как дочери, так что ты понимаешь, что это большие деньги для крестьян. Сможешь купить себе домик в какой-нибудь деревушке, а там, глядишь, и работать пойдешь. Тебе не привыкать драить котлы.

Муж кивнул на мои руки, но я не спрятала их за спину, как делала это обычно, когда на них обращали внимание, так как у меня просто не было сейчас на это сил. Я стыдилась их, ведь они были грубоватыми, шершавыми, мозолистыми и сбитыми, не как у настоящей леди, ведь им был не знаком физический труд.

Я проглотила слова Гора о приданом молча, ведь это была моя боль.

Мой отец, лорд Харольд, был не особо доволен тем, что моей руки попросил Гор. Хоть тот и был драконом из рода Амелитов, побочной ветви императорской семьи, но его мать была урожденной виверной, особым подвидом западных драконов. А когда отец Гора умер, она вышла замуж за казначея своего отца, бывшего владетеля Западных земель Империи, чистокровного виверна.

Род Дарнистон не любил этот род драконов за их изворотливость и хитрость, так что отец не желал отдавать меня Гору, однако мачеха смогла убедить его, что для меня, как для никчемной полукровки – это лучшая судьба. Да и им будет не стыдно, когда обо мне будут упоминать в разговорах другие лорды и леди. Внушила ему, что мой брак с сыном уважаемого небесного дракона – то единственное, что способно примирить ее с моим существованием, как довеска мужа от случайной добрачной связи со служанкой.

Я же была так рада вырваться из-под ока мачехи, что совершенно ничего не замечала вокруг. А ведь младшая сестрица, вторая дочь моего отца, кидала мне намеки во время свадьбы и ехидно ухмылялась, шутя на тему того, где я буду спать на брачном ложе – у коврика на входе или у подножия кровати, в ногах Офелии и Гора. Я списала это на ее дурной нрав, но она уже тогда видела то, чего я не замечала целый год. То, что мой муж влюблен в свою сводную сестрицу.

Глава 4

– Драконий бог, – застонала я, когда у меня наступила очередная схватка, в этом больше не было сомнений. Многие в моменты страха или боли зовут маму, но я ее никогда не знала, а обратиться могла лишь к драконьему богу, уповая на его милость. Всё надеялась, что и для меня в его планах найдется хоть кусочек счастья.

Мой стон услышали, но выходить не спешили. И лишь когда шаги Гора стихли, дверь отворилась, и из комнаты выглянула повитуха. Вахурия. Так ее звали, вдруг вспомнила я ее настоящее имя. Жадо же было просто званием всех повитух на западе, кто допускался до родов у знати.

Мои роды должен был принимать семейный лекарь, но Офелия несколько дней назад отослала его за какими-то травами в город в трех днях пути от нас. Я настаивала, чтобы он уехал после родов, но она убеждала меня, что он успеет к началу, но ошиблась. Или соврала, отослав его специально. Эта мысль пришла мне в голову только сейчас.

– Ох, девочка, у тебя до сих пор кровь! – воскликнула повитуха, увидев мой окровавленный алый подол.

Мне было тяжело держаться вертикально, но я сделала над собой усилие и вошла внутрь на негнущихся ногах. Придерживала живот трясущимися руками и едва не ревела. Всё тело обожгло агонией, резко и стремительно, накатывающими волнами, словно всё это время боль была приглушена, а сейчас шоры спали.

– Вахурия, я рожаю, помоги мне.

Я протянула руку, надеясь, что она не откажет мне, но ее глаза вдруг прищурились, а губы поджались в тонкую линию.

– Нужно срочно сообщить об этом лорду Гору, девочка, он должен знать.

– Нет, прошу тебя! Тогда он отберет второго малыша, как и первого. Я не могу допустить этого. Прошу тебя, сжалься, умолчи об этом!

Я видела, что моя боль и потуги ничего для нее не значили, меня охватило отчаяние, как вдруг взгляд упал на старый кошель, который она до сих пор держала в руках. Видимо, ждала меня.

– Можешь забрать десять золотых себе.

Она раздумывала недолго. Глаза алчно заблестели, и она кивнула мне на кровать со смятыми неопрятными простынями. Выбора не было. Даже если бы я приказала слугам поменять постельное, никто бы уже не стал подчиняться мне. И секрет о вторых родах я желала сохранить в тайне, так что ни к чему кому-то в замке больше знать о происходящем.

– Ложись, девочка, роды будут тяжелыми, у тебя кровь.

– Я знаю, – чуть ли не заплакала я. – С моим ребенком всё в порядке? Он ведь не умрет из-за меня?

Я легла, раздвинула ноги и постаралась глубоко дышать, как это делала ранее. Вот только боль не утихала, а лишь усиливалась, время между схватками сокращалось.

– Держи, прикуси, чтобы ни единая душа не слышала твоих криков.

Повитуха дала мне какую-то грязную тряпку, я отбросила брезгливость в сторону и закусила ее, высвобождая эмоции и глухо крича от боли во всем теле.

Роды были гораздо тяжелее предыдущих. Иногда мне казалось, что я потеряю сознание, но в последний момент я брала волю в кулак и широко раскрывала глаза. Нельзя впадать в забытье. Не прощу себе, если что-то случится с ребенком, или его отберут в моменты моей слабости и бессознательности.

Казалось, прошел не один час, прежде чем раздался долгожданный шлепок по попе и плач моего новорожденного второго сыночка.

– Любимый мой, – зашептала я от счастья, наконец, увидев его, а затем провела языком по сухим губам. – Дай мне его, я хочу подержать его.

– Твой сын отмечен луной, девочка, – с каким-то благоговением произнесла Вахурия, держа его на руках и не спеша передавать мне.

Что-то в воздухе неуловимо изменилось, и я не сразу поняла, что всё дело было в повитухе. Взгляд ее стал более алчным, похолодел, а затем она посмотрела на лежавший сиротливо на комоде кошель. Затем снова глянула на ребенка и ощерилась, словно принимала сложное, но выгодное для себя решение.

– О чем ты, Вахурия? О какой луне речь?

– А ты не знаешь, девочка?

Повитуха не спешила отдавать мне ребенка, как бы я не тянула руки, с каким-то плотоядным интересом рассматривала его. Я терпела ее пренебрежительное “девочка”, так как прямо сейчас зависела от нее, давила свою гордость на корню и стискивала зубы изо всех сил.

– Среди драконов есть одна старая легенда. Про двух братьев Астарота и Рагнара. Ты ведь Астаротом сына назвать хотела, верно? Видно, боги давно это планировали, раз ты, даже не зная об этом, правильно распорядилась именами.

– Астарот и Рагнар – близнецы… – выдохнула я пораженно, наконец, понимая, к чему клонит Вахурия. Во время беременности всё это почему-то не приходило мне в голову.

– Раньше за близнецами велась охота, драконы жили в надежде на предсказание, что однажды два брата возродятся в этом мире и придут к нам снова, но шли года, столетия, и постепенно все забыли об этой легенде. Надо же… Не думала, что какая-то полукровка станет матерью двух прародителей драконьей расы.

Я дрожала, понимая, что десять золотых – плата, которую повитуха приняла ранее, больше ее не устраивают. А затем моя рука коснулась ожерелья. Это было свадебным подарком Гора, фамильное украшение, которое передавалось в их роду из поколения в поколение. В суматохе я забыла его снять, хотя Офелия настаивала, что рожать я должна без драгоценностей, якобы эманации исходящей от них магии могут навредить ребенку. А теперь понимаю, что всё это было неспроста. Словно боги знали, что ожерелье мне еще понадобится.

– По легенде, один ребенок рождается со всеми признаками драконьей расы, но драконом не является. Второй же рождается человеком, не ощущается драконом, но превращаться в него способен. Первый твой малыш был рожден с вертикальными зрачками – исконно драконьими, девочка. Как же лорд ошибся, забрал не того мальчика, – расхохоталась повитуха и вдруг встала, держа ребенка на руках. – Я стану очень богатой женщиной, когда открою ему глаза на истину.

– Нет! Подожди! – крикнула я из последних сил, когда она уже почти оказалась у двери. – Возьми ожерелье! Ты сможешь больше никогда не работать!

Глава 5

Повитуха ушла, а я осталась лежать в каморке одна. С ребенком на руках.

Мне всё еще было плохо, в глазах двоилось, а то и троилось, и я решила временно обосноваться тут. Хотя бы до вечера. Повитуха обещала молчать, а значит, у меня есть время забрать свои драгоценности, которые мне подарил отец в честь брака. Их мне Гор не имеет права не отдать.

– Леди Айлин, – вдруг раздался надо мной чей-то испуганный голос.

Я резко открыла глаза и оцепенела. За окном было темно, только светило горело, освещая темную каморку. Надо мной стояла Шани, служанка, которую отправили со мной из замка моего отца, лорда Харольда. Она была довольно тихой, незаметной, помогала мне первое время, а затем я и сама не заметила, как Офелия споро сплавила ее на кухню. Дескать, я отныне – леди из рода Амелитов, и не пристало мне иметь в горничных такую неумеху. Конечно, Шани и правда была несуразной и неловкой, часто спотыкалась, что-то роняла, и именно за это ее и сослали вместо со мной, как в наказание, но чего у нее было не отнять, так это доброты.

– Шани, – улыбнулась я, чувствуя, как пересохли губы. – У тебя нет воды?

Сильно хотелось пить. Аж во рту всё стянуло до неприятного привкуса.

– Конечно, моя леди, я принесла вам воды и жирного бульона из кухни, пока никто не видел. Вам нужно восполнить силы. Я слышала, что произошло, мне очень жаль.

В ее голосе было неподдельное сожаление, а в глазах печаль, и ни капли вранья. Она была на моей стороне, и мне стало невероятно стыдно, что я не сумела ее отстоять.

Когда я напилась воды и поела, ко мне будто вернулись силы. Особенно после сна. Малыш всё это время лежал на мне и тоже спал, укутанный в серую простынку, и меня окатил жгучий стыд. Как я могла отключиться, зная, что в моей защите нуждается мое крохотное чудо? Больше никакого сна и отдыха, пока я не позабочусь о его безопасности. Бульон помог восстановить силы, гудение в голове ослабело, и я смогла прийти в себя.

– Леди Айлин, у вас ребенок, – выдохнула Шани, наконец, заметив Астарота, который продолжал сопеть у меня на груди.

Благо, молоко у меня не пропало, и о пропитании для него на первое время беспокоиться мне не придется. Главное, питаться самой, чтобы ему было что кушать.

– Да, Шани, это Астарот, – ласково посмотрела я на своего сына, который так сильно был похож на своего отца, при воспоминании о котором у меня всё сжималось в груди. Не от боли, не от любви, а от горечи и зарождающейся ненависти, которая пропитала всё мое нутро.

– Но как же… В замке уже все знают, что ребенка отдали леди Офелии. Эльма, которую назначили кормилицей, уже сказала, что кормила его, а тут… Неужели лорд передумал, понял, что совершил ошибку?

Шани вскрикнула и даже улыбнулась, будто порадовалась за меня, а вот я шикнула на нее, опасливо глядя на закрытую дверь и прислушиваясь к шагам за ней.

– Тише, Шани, нет, – тихо сказала я. – Я родила двух сыновей, но о вторых родах никто не знает. Прошу тебя, говори потише. Скажи мне, как ты поняла, что я здесь?

– Остальные шептались везде, что вас выгнали, но Урут, который сегодня дежурит у ворот, – она покраснела, и я сразу поняла, что это ее возлюбленный, – сказал, что вы точно не выходили за пределы замка, вот я и пошла искать вас сначала в ваши покои, но там уже леди Офелия, меня даже охрана не пустила. Я искала вас в библиотеке, в саду, но нашла тут. Подумала, вдруг вам плохо, и вы потеряли сознание. Так вас и обнаружила, – пожала она плечами. – Может, вам новый бульон погорячее принести? Пока я искала вас, он наверняка остыл.

– Нет, Шани, всё хорошо.

Я чуть не расплакалась, услышав, что она, узнав о трагедии, случившейся со мной, пошла на мои поиски и даже выкрала еды на кухне для меня. Я знала, как строго там следят за провизией и остатками, так как там заправляла Офелия, которая щепетильно относилась к тратам во всех сферах, включая еду. Так что действия Шани лишний раз подтвердили, что моя интуиция была права, считая, что ей можно доверять. Она то единственное, что связывало меня с прошлым. Та, кто будет верен мне, а не Гору и Офелии.

– Мне нужно бежать, Шани, прошу тебя, помоги мне, – прошептала я Шани, сидевшей на краю и без того узкой кровати. Она была моей единственной надеждой, так как ни денег, ни защиты у меня не было. – Никому не говори о моем втором сыне, иначе и его у меня отнимет лорд Гор.

Она особо не раздумывала, только смотрела на меня с благоговением, и это грело мне душу. Помню, как раньше мы часто играли в детстве, и в те годы различия в нашем происхождении не играли такую роль, как при взрослении. И пусть я была нежеланным нечистокровным бастардом, но после достижения мной десяти лет мне возбранялось играть с прислугой, так как во мне всё же текла кровь Дарнистонов, и драконы считали, что негоже мне якшаться с людьми. Хотя чистокровные драконы и драконицы воротили от меня нос, будь то аристократы или простые горожане.

– Леди Айлин, сейчас во всей округе гуляния, а в замке пир в честь рождения наследника. Мы сможем проскочить незаметными через вход для слуг. В деревушке мне выделили дом. Он маленький, но нам троим места хватит.

Шепот Шани был едва слышным, и я напрягала слух, чтобы расслышать. Меня с головой накрыло облегчение, что есть место, где мы с сыном можем временно укрыться.

– Хорошо, Шани, спасибо тебе большое. И не обращайся ко мне леди, просто Айлин, хорошо? Ты очень меня выручаешь, я обязательно отблагодарю.

– Я всегда с вами, ле… Айлин, – исправила себя девушка, заметив мой хмурый взгляд. – Мы с вами вместе выросли, и я помню, как вы всегда были ко мне добры. Так что если вы хотите бежать, то я с вами. Не хочу оставаться в этом замке, раз тут будет заправлять всем эта вредная Офелия. Могу сразу же с утра отнести письмо вашему батюшке, он обязательно вам поможет. Напишите ему о том, как с вами несправедливо поступили, вы ведь его дочь, он заступится за вас и исправит несправедливость. Сын, которого отобрал лорд Гор, он ведь и его внук тоже.

Глава 6

Мой малыш, завернутый в красную бархатную ткань, которая наверняка раздражала его нежную кожу, лежал на руках Офелии. Она растягивала губы в улыбке, но я видела, что в ее глазах царил сплошной холод. И на моего сына, которого назвали Рагнаром, она поглядывала с оттенком пренебрежения. Этот взгляд я не спутаю ни с каким другом. Уж слишком часто так же на меня смотрела моя собственная мачеха. Законная жена моего отца.

В этот момент нос Офелии сморщился, и она не удержала во взгляде брезгливость. Кивком головы подозвала одну из служанок, стоявшую неподалеку, и на вытянутых руках отдала ей копошащийся и пищащий сверток. Ткань сдвинулась, и я увидела нежную пяточку своего сына, всем сердцем потянулась к нему и чуть не упала. Меня просто не держали ноги, желавшие идти в ту же сторону, куда уносили моего сына.

– Линни, – зашептала в панике Шани, и я очнулась, чувствуя, как барабанило о ребра разорванное в кровавые клочья сердце.

В этот момент сидевший во главе стола Гор вдруг скользнул взглядам по моему балахону, и я резко зашагала в сторону Шани, отчаянно надеясь, что муж не догадался о том, что это я стояла у порога.

Но мы шли, а криков и погони стражи за нами не было слышно. От сердца отлегло, острые щупальца тревоги отступили, и я натянула капюшон еще ниже.

Мы вышли во двор, где туда-сюда сновал народ. Кто занимался уборкой в честь приезда родителей лорда, кто перегонял скотину, кто просто праздно шатался, но нас нас, к счастью, никто не обращал внимания.

А когда мы оказались у телеги, под завязку набитой сеном, Шани остановилась и поправила плед на корзинке. Я заглянула внутрь, проверяя своего сына, но он спал и ни о чем не подозревал. Не понимал, как близки мы к тому, чтобы быть обнаруженными.

Мои ладошки вспотели, лоб покрылся испариной, а всё тело нещадно горело, но я старалась выровнять дыхание, чтобы не дышать как загнанная лошадь.

– Мы почти у ворот, я пойду первой, Линни, а после вы, – посмотрела на меня Шани, дождалась кивка и быстро юркнула из-под защиты телеги в сторону ворот, которые охранялись двумя внушительного вида стражниками.

Около одного из них остановилась Шани, накрутила на указательный палец локон и стала флиртовать. Умом я понимала, что она забалтывает своего друга, но сердце мое было не на месте. В этот момент внутрь двора заехала запряженная телегой лошадь, верхом на которой был незнакомый мне мужчина, и он полностью закрыл мне обзор на Шани и того стражника.

Его телега была набита коробками, сундуками, а когда я увидела герб в виде крыла, которое пересекал меч, то оцепенела. Это был отличительный знак дома Вернель, главой рода которого являлся на данный момент Харун, отчим Гора.

Я спряталась за телегой с сеном и наблюдала за тем, как сначала въехала поклажа, а уже после запряженная шестью вороными помпезная карета. Прибыла чета Вернель, Харун и Эрнильда.

В этот момент лошадь рядом зафыркала, а затем наделала около меня кучу.

Я сморщила нос, но лишь оцепенела, не в силах сдвинуться с места, и с каким-то отчаянием наблюдала за тем, как из замка, подхватывая подол платья, выбежала Офелия, а за ней степенно вышел Гор. Не покидала горестная мысль, что это я должна была встречать гостей, вот так горделиво стоя на возвышении лестницы. Это я должна была держать за локоть Гора, улыбаться подданным и принимать поздравления и подарки в честь рождения наследника запада. Офелия украла у меня всё. Мужчину. Сына. Положение.

И теперь я стояла возле кучки навоза и словно воришка подглядывала за чужой жизнью.

В этот момент Эрнильда и Харун поднялись по лестнице вверх, а слуги проворно стали заносить сундуки и подарочные коробы внутрь замка.

– Поздравляю тебя, моя дорогая, – защебетала с достоинством Эрнильда и поцеловала присевшую в реверансе Офелию в лоб. – Ты проделала долгий путь, чтобы обрести свое счастье. Теперь у вас есть наследник, который станет следующим владетелем запада. И я очень рада, что именно ты стоишь с Гором во главе нашего края. Ты отлично потрудилась.

Я дернулась, словно от пощечины. Неужели это всё был давно спланированный план? Чета Вернель только приехала, но никто из них не поинтересовался, почему я не вышла их встречать. А это значит, они всё уже знают.

– Я надеюсь, никаких проблем не возникло? – задал вопрос Харун Гору, и несмотря на то, что никаких уточнений не последовало, я отчего-то знала, что речь пошла обо мне. Я затаила дыхание в ожидании ответа Гора, но за моего мужа ответила Офелия.

– Да какие проблемы, папа. Никого это не волнует. Замок полон гостей высших лордов, и все поздравляют меня с рождением малыша. Я ведь его мама.

Они вчетвером переглянулись, а вот я вцепилась пальцами в бедро.

… Ни у кого из гостей не возникло вопросов…

… Все поздравляют меня с рождением малыша…

– А ну пшла отсюда, оборванка. Хотела лошадь мою украсть? Пшла отсюда, пока я стражу не позвал!

Прямо передо мной встал бородатый неприятного вида верзила. Он упирал руки в бока и щурился, вглядываясь в мое лицо, скрытое капюшоном, и я отступила на шаг, в тревоге оглядываясь по сторонам. Его окрик привлек внимание людей вокруг, и я быстро засеменила к выходу, пока ни Гор, ни его семья не заметили моего присутствия.

Когда я выходила через открытые ворота, ни разу не обернулась, опасаясь быть узнанной, но спину мне пек чужой взгляд.

Оказавшись за воротами, я прошла еще несколько метров, и остановилась, как вкопанная, осознавая, что не знаю, где именно живет Шани.

Страх липкими лентами стал проникать под кожу, и я оттянула ворот платья, чтобы ослабить узел и не задохнуться от паники. Покрутилась вокруг своей оси, вглядываясь в лица прохожих, но нигде не видела свою служанку. Она будто сквозь землю провалилась.

– Пшла прочь, голодранка! – рыкнул чей-то скрежущий неприятный голос, и кто-то толкнул меня со всей силы в бок.

Я нелепо замахала руками, но не удержалась и упала на землю, больно ударяясь бедром и ладонями. В кожу до острых игл впились мелкие камни. Из глаз брызнули слезы, но никто не спешил мне помочь. Подол платья и балахона пропитался свежим лошадиным навозом, и когда я, наконец, встала, то меня стали шарахаться и оскорблять, хотя я никому не сделала ничего плохого.

Глава 7

Домик у Шани был полуразвалившийся, какой-то кособокий, но я и этому была рада, что нас с малышом приютили и обогрели. Покормив ребенка, я хотела и сама уснуть, ведь на дворе уже была ночь, но на кухне меня ждала Шани и ее друг Урут, который проводил нас до дома, затем отлучился за провизией и снова вернулся.

Мне не верилось, что Урут – сын конюха из замка моего отца. В детстве мы часто играли вместе, но когда жена отца узнала, что я якшаюсь с отребьем, как она считала, меня наказали на целую неделю и заставили стоять в углу коленями на горохе. А когда выпустили, и я побежала на конюшню, узнала, что Урута прилюдно высекли плетью за то, что он посмел со мной общаться. Тайком я пробиралась к нему в каморку по ночам, когда все спали, и мазала его спину целебной мазью, а вскоре он и его отец пропали. Все слуги отводили взгляды, не заговаривая со мной об этом, а вот мачеха находила любой удобный способ, чтобы сказать мне, что в их смерти повинна лишь я.

А сейчас я вышла из комнаты и посмотрела на повзрослевшего и возмужавшего Уруту и не верила своим глазам.

– Я думала, ты умер, Урут, – прошептала я, садясь напротив.

Шани наложила мне тарелку супа, и я, весь день ничего не евшая, стала быстро утолять свой голод. О манерах и вовсе не думала.

– Нам с отцом удалось выжить. Нас везли на каменоломни на юге, но в дороге на охраняемый обоз напала вооруженная банда, и мы сбежали. Обосновались на западе, да о нас никто и не вспоминал. Когды вы приехали в качестве жены лорда Гора, я думал, вы меня узнаете. Всё боялся, что за вами приедет отец и меня отправят в тюрьму за побег.

– А твой отец? – сглотнув, спросила я.

Старого конюха Мархо я помнила, как доброго мужчину, который частенько разрешал мне проводить время в стойлах среди лошадей, когда я скрывалась от бдительного ока мачехи, нагружающей меня тяжелой работой каждый раз, как я попадалась ей на глаза.

– Три зимы назад его одолела хворь, и он умер во сне.

– Мне очень жаль, Урут. Если бы я могла помочь, я бы…

– Вам нужно о себе думать, леди Айлин. Помощь сейчас требуется вам самой. Когда я вернулся в замок, я подслушал разговор начальника стража и лорда Харуна. Завтра на рассвете вашего сына, лорда Рагнара, осмотрит лекарь-маг, и если он подтвердит, что ребенок – дракон с оборотом и магическими силами, лорд Харун приказал найти вас.

– Доставить снова в замок? – с ужасом прошептала я, чувствуя, как меня накрывает удушающее отчаяние.

Шани и Урут переглянулись, и в их глазах я прочитала приговор.

– Вас приказано доставить в замок живой… или мертвой.

Семья Гора ни перед чем не остановится, чтобы уничтожить меня. Это я поняла с ужасающей ясностью.

– Мне нужно уезжать, – пробормотала я в панике и заметалась по кухне, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы.

– У нас есть план, леди, – вклинилась в мои мысли Шани. – Вы сядьте и поешьте, прошу вас. Вам нужно пополнять силы. Если вы не будете хорошо питаться, у вас пропадет молоко, и сыночек будет некормленный. Была бы коза, и то подмога. А так, мы не богаты, чтобы ее себе позволить.

Шани опустила голову, будто стыдилась этого, а вот у меня заболело сердце. Она отрывала от себя последнее, чтобы помочь мне, ведь была предана до последнего вздоха. Это я – та, кому нужно стыдиться. Ее прислали сюда вместе со мной, а я не могу даже о себе позаботиться, не то что о своей служанке.

– Какой план? – навострила я уши и всё же присела. Передо мной стояла тарелка с горячим супом, от которого шел пар. Видимо, только-только из печи.

– В первую очередь, нам всем нужно отдохнуть, а выдвигаться уже на рассвете, – начал говорить Урут. – Пока лекарь осмотрит сына лорда Гора Рагнара, у нас будет время собраться в дорогу и отправиться в путь. Воины будут искать одинокую девушку по округе и вдоль тракта, так что по нему поедет Шани. Завтра как раз выдвигается обоз в Арьялу, я уже купил билет.

Он глянул на свою девушку и ободряюще улыбнулся. А затем перевел взгляд на меня.

– Я думаю, стража нагонит обоз в поселении Ховании, после проверки Шани пересядет на обоз до столицы, а мы с вами присоединимся к нему уже здесь. Там вас будут искать меньше всего. Сойдем за семейную пару с ребенком. Это не вызовет подозрений. В столице у меня живет родственник, работает в Императорской Академии конюхом, давно звал меня помогать ему.

В его словах был резон. Своих идей у меня не было, поэтому я лишь кивнула, понимая, что долго их помощью я пользоваться не смогу. Мне нужно быть по приезду в столицу сразу же начать искать работу, ведь и к отцу я не могу вернуться, а значит, помощи мне ждать не от кого. Отныне моя жизнь в моих руках.

– Шшш, – зашипела я и застонала, когда между ног стрельнуло.

Давали о себе знать тяжелые роды. А помощь мне никто так и не оказал. Благо, у Шани были какие-то мази, да и в травах она немного разбиралась, так что на ночь она намазала меня чем-то пахучим, что уменьшило боль, и уснула я хоть и утомленная и расстроенная, зато без этой адской боли.

На утро меня разбудил гонг со стороны замка. Я открыла глаза так быстро, словно и не спала вовсе, но чувствовала себя в кои-то веки отдохнувшей. Покормила кряхтящего и хнычущего от голода малыша, не вставая с постели, а затем, когда он уснул, вышла из комнаты.

Шани и Урут уже не спали, собирали поклажу в дорогу. Я быстро привела себя в порядок, переоделась в одежду Шани и укутала Астарота потеплее в ткани и тот самый плед, в котором мы вынесли его из замка. Вскоре мы с Урутом наблюдали за тем, как Шани уходила прочь из дома с поклажей. Никто не заметит ее отсутствия, так как все в замке будут заняты моими поисками, но я всё равно тряслась, чувствуя, как в воздухе витает что-то зловещее.

Когда мимо нас пронеслась целая кавалькада стражи, мы дождались, как вокруг утихнет шум, и уже после обеда, ближе к вечеру выдвинулись в сторону тракта. Вскоре должен был прибыть обоз в столицу. Вместе с Шани. Вот только пока мы его ждали, стали подтягиваться и остальные люди. О чем-то шушукались и косились друг на друга, качали головами, словно произошло нечто из ряда вон.

Глава 8

3 года спустя

Я зажмурилась и прикрыла лицо ладонью, пытаясь скрыться от палящего солнца. Мне и в зеркало не нужно было смотреться, чтобы знать, как моя некогда молочная бархатистая кожа посмуглела и покрылась неприятными пятнами телесного цвета, что явно говорило о том, что мне не хватает витаминов. Лекарь из лечебного корпуса постоянно сетует, что мне нужно лучше питаться и следить за своим здоровьем, но несмотря на то, что столичная Академия магов славилась хорошей столовой, вид мой день ото дня не улучшался. Я знала, в чем было дело, но признаться лекарю Эрхаиму не могла. То был секрет, который я не могла раскрыть под страхом смерти. Иначе у меня могут отнять моего сына.

– Мам, мам, а сегодня суббота, – раздался вдруг рядом со мной голос Астарота.

Я опустила голову и посмотрела на него, и он, заметив мой взглядом, тут же пошаркал ножкой по земле, намекая, что не мешало бы мне его побаловать.

– Суббота? Точно-точно? М?

Я еле подавила в себе улыбку, которая так и норовила возникнуть на моем лице каждый раз, когда мой взгляд падал на моего малыша. За прошедшие три года он стал уже большим, во всяком случае, не тем крохотным комочком, каким я когда-то привезла его на территорию Академии.
Помню, как Урут, чей дядя работал тут конюхом, поручился за нас троих и пристроил работать здесь же. Кем я только не начинала – подрабатывала и посудомойкой, и уборщицей на кухне, и даже горничной в преподавательском отсеке, но как только освободилось место в магозверинце, где содержались боевые виды магических животных, которые всегда были полезны в войне, сразу же выдвинула себя, даже не раздумывая особо, подойду ли под нужные критерии.

При проверке больше всего я боялась, что из-за крови дракона в моих венах – наследия отца, мне могут отказать в работе в магозверинце, однако мне повезло. Раньше я мечтала, чтобы во мне проявились хотя бы зачатки магии, но год назад, когда меня утвердили на новую должность, я возблагодарила свои человеческие гены, которые обеспечили меня более высокооплачиваемой работой в Академии, где я не могла претендовать на квалифицированный труд в силу того, что не имела высшего образования, так что магозверинец в Академии – предел моих мечтаний и всего, на что я могла надеяться.

Должность называлась “рабочий по уборке за отходами жизнедеятельности магозверей”, однако во всей Академии все называли таких, как я, отходниками. Для некоторых моих коллег – обидное прозвище, мне же было всё равно. Я шла к своей цели, и мне было не важно, что мне придется для этого делать.

Пока Астарот думал над моим уточняющим вопросом, я наблюдала за работой госпожи Соулей, которая отвечала за питание травоядных зверей в магозверинце.

В последние дни в Академии было неспокойно, и меня одолевало какое-то нехорошее предчувствие. Урут и Шани также были напряжены, но вслух мы наши опасения не выказывали. Начавшаяся война с человеческим государством Арьялой не только угрожала Империи, но и могла поставить на кон наши только-только устаканившиеся жизни. Урут работал в охране Академии и уже дослужился до помощница начальника стражи, а Шани уже как месяц помогала главной поварихе, перенимая ее опыт и часть обязанностей. Они поженились два года назад, и вскоре у них ожидалось пополнение. Так что мы втроем беспокоились из-за будущего, стараясь не показывать свои страхи друг другу, чтобы не впадать в панику.

В это время Астарот продолжал крутиться рядом и рассуждать вслух.

– Ты меня чуть не запутала, мам. Конечно, сегодня суббота. Вон, тетя Соли готовит смесь для чупканчи.

Чупканчи – это особый вид грызунов, которые обладали антимагическим эффектом. Если их кормить определенной смесью, то в месте их обитания в радиусе десяти метров не работала магия. Проблема для магов и отличная возможность для тех, кто проводил эксперименты, связанные с взрывоопасными кристаллами. Было доказано, что если создавать их в месте, где абсолютно отсутствует магия, подобные военные устройства имели гораздо больший объем вместимости энергии. Их использовали в рядах имперской армии, а из-за недавнего нападения на Гарранию государства Арьяла госпожа Соулей была забита работой под завязку. Впрочем, как и я.

– И что ты предлагаешь, мой маленький проказник?

Я села на корточки перед сыном и улыбнулась, глядя в его проказливое личико, которое с возрастом стало всё больше походить на лицо Гора. Черноволосый, с гордым профилем и какой-то мощной для своих лет энергетикой, он совсем на меня не был похож. Судя по тому, что Астарот для своих трех лет был довольно крупненький и смышленый, четко выговаривал все буквы, в отличие от человеческих детей, на своего отца он походил гораздо больше, чем мне бы того хотелось.

Я каждый раз с болью думала о том, что где-то далеко на севере растет еще одна его маленькая копия, и оттого частенько плакала по ночам в подушку, а утром сжимала зубы до крови в деснах и шла работать в магозверинец. В мои обязанности входила уборка за животными, и трудилась я с одиннадцати до пяти вечера, то есть мой рабочий день составлял шесть часов, но даже этого времени хватало, чтобы я валилась с ног от усталости. А два дня выходных в неделю я тратила на подработки, занимаясь подшивкой чужих вещей. Золото мне нужно было катастрофически, и отдыхать я всё равно не могла, ведь в эти минуты корила себя за безделье. Еще одна причина, почему мое физическое состояние и самочувствие оставляло желать лучшего.

Руки от работы с лопатой, которой я загребала дерьмо, огрубели, а на новый крем, который мне посоветовала Шани, у меня пока не было лишних денег. Все я откладывала в кубышку, которая ждала своего часа, но с каждым прошедшим годом меня всё больше охватывало отчаяние, несмотря на то, что платили здесь сто золотых в месяц – непомерная сумма даже для столицы. Когда я впервые услышала эту цифру, то обомлела, даже не веря, что это правда, однако вскоре узнала, что это неспроста. Работать сюда брали только тех, в ком не было магии, не ради забавы, а из-за особенностей, которые некоторые питомцы оказывали на тех, кто слишком долго находился рядом с ними. Оказалось, что некоторые звери испускали негативные эманации, которые ухудшали магический потенциал магов, а это было чревато вырождением одаренных в Империи. А таким, как я, терять было нечего.

Глава 9

Гор из рода Амелитов

С того дня, как Арьяла объявила Империи драконов войну, весь запад лихорадило, словно медведь растревожил осиный рой.

Арьяла считает западный район Шитай, который ныне входит в состав Западного региона Гаррании, своими исконными землями, и требует вернуть международные границы к семь тысяч пятидесятому году от прихода первого дракона Астарота в этот мир, то есть людское государство хочет отмотать двести лет в обратную сторону и вернуть себе земли, которые потеряло во время гражданской войны, когда людское правительство устроило гонения на метаморфов, проживавших аккурат на границе с Империей Гаррания.

Правитель метаморфов, чтобы спасти оставшийся народ, обратился к Императору Дарршейлу и заключил с ним договор, согласно которому Гаррания приняла их в свои ряды и отправила войска на защиту исконных территорий метаморфов и создала мировой прецедент по переходу земель в состав своей страны без каких бы то ни было военных действий.

На тот момент Арьяла была ослаблена гражданской войной и не могла противостоять огромной армии Гаррании, так что отдала кусок своей восточной земли без боя. Как по мнению большинства лордов нынешнего Совета Империи, их отцам стоило воспользоваться преимуществом и военным превосходством и полностью завоевать Арьялу, ведь тогда и сейчас с ним не возникло бы проблем.

– Прибыло письмо от второго советника Императора, лорд Гор, – отвлек его от тяжелых дум правая рука Феодот, дальний родственник со стороны умершего отца.

– Что они хотят на этот раз? Я не чудотворец и не смогу утихомирить правительство Арьялы. Конфликт назревал несколько десятилетий, и этого следовало ожидать. Я уже пять лет из года в год пишу письма в Совет, чтобы они урегулировали этот вопрос с помощью дипломатов, но эти старики лишь отмахивались, считая это не более чем преувеличением с моей стороны, а теперь требуют от меня, чтобы я в одиночку остановил войну?!

Гор зарычал, чувствуя, как из ушей и ноздрей чуть ли не пар повалил от гнева, но сейчас это было единственное, что он мог себе позволить. Зубоскалить, злиться и ругаться матом в сторону властей. Однако это ничего ровным счетом не меняло. Дозорные вчера доложили, что войска Арьялы уже захватили самый крайний западный форпост, продвигаясь всё дальше на восток.

Хотел бы Гор сказать, что он уверен в исходе войны, но даже себя обмануть не мог.

Он не знал, что сейчас творилось в столице и в умах высокопоставленных лордов Совета, но одно понимал точно. Они и не представляли себе, насколько плохи дела на границе. И проблема крылась вовсе не в человеческой армии, а в самих гражданах Империи. Метаморфы, жившие на границе с Арьялой, внезапно за сутки до нападения покинули свои насиженные места и словно испарились, а виверны, исконные жители западных регионов, с неохотой подчинялись Гору, всё больше переходя во власть его отчима, лорда Харуна из рода Вернель, такого же чистокровного виверна, как и они.

– Так что там с письмом, Феодот? – успокоившись, поинтересовался у помощника Гор.

Мужчина, уже наученный вспыльчивым характером своего лорда, молча всё это время стоял рядом и не отсвечивал, ожидая, когда приступ гнева у родственника сойдет на нет.

– Они прислали ответ касательно метаморфов. Их отозвали за несколько дней до нападения в столицу, так что ваши подозрения насчет диверсии с их стороны второй советник считает ничем необоснованной клеветой и напоминает вам, что в нынешние смутные времени стоит лучше следить за своим языком.

– Чертов хрр, – снова зарычал Гор, но воздержался от брани. Сейчас ему это ничем не поможет.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов на стене. А затем Феодот перешел к основному вопросу, который его беспокоил.

– Что делать с гарнизоном замка, лорд Гор? С приездом вашего отчима среди солдат начались брожения, со дня на день приедет смотрящий от императорской семьи и увидит, что Запад разобщен, – произнес Феодот. Единственный, кому сейчас Гор мог доверять.

– Гарнизон по большей части состоит из виверн, Феодот, и несмотря на то, что я вырос на их глазах, меня не признают за своего, за виверна, – вынужденно признал вслух Гор, говоря очевидные вещи. – Однако проблем сейчас создавать Харун не станет. Он чего-то выжидает и спешить не будет. На ближайшие пару месяцев диверсий с его стороны ожидать не стоит.

Три года назад подобное отношение со стороны подданных ощущалось не так остро. В те годы у него была поддержка семейства Вернель, главой которого являлся его отчим, и родственников его матери, рода Олие, однако последние сдали свои позиции в последние пару лет, как весь запад понял, что Офелия, сколько бы они с Гором не пытались зачать общего малыша, не собирается подарить ему наследника-виверна, и его зависимость от Вернель стала настолько очевидна, что с этим неизбежно нужно было что-то делать.

– Что насчет подкрепления? – спросил у Феодота спустя пару минут Гор, чувствуя, как внутри ворочается глухое раздражение, которому он не мог найти выхода. Раньше он бы прекратил разговор, распахнул окно на третьем этаже, прыгнул бы вниз и превратился в дракона, а затем летал бы по меньшей мере час-другой, чтобы проветрить голову, а теперь сидел в своем рабочем кресле и слушал, какой бред нес его помощник.

– Старшие курсы боевиков столичной Академии скоро прибудут на западный фронт.

– Сопляки? Они серьезно там в столице считают, что этого хватит?! – прорычал Гор и не сдержался, ударил кулаком об стол, да так сильно, что дерево под ним затрещало и треснуло, но всё, что волновало Гора – будущее, которое с каждым днем виделось ему всё более шатким и туманным.

С одной стороны, на него наседала столица, ведь именно он, по их мнению, допустил обострение отношений с Арьялой. С другой же, на него наседали виверны, коренные жители этого самого запада, которые отказывались ему подчиняться, и он знал, откуда растут ноги. Харун не смог смириться с тем, что его род, самый влиятельный на западе, не мог управлять Жаровнем. Все старались не произносить этого слова вслух, но каждый знал, что назревает в будущем. Восстание за территорию, если Империя не решит вопрос с Арьялой в кратчайшие сроки.