Измена. По осколкам "мы"

Глава 1

В тексте могут присутствовать сцены курения и распития алкоголя. Книга не имеет намерения оскорбить или задеть чьи-либо чувства, взгляды или убеждения.

Все герои и события в данном произведении вымышлены. Любое совпадениесреальными людьми или ситуациямислучайно.

Глава 1

Узкая дверца почтового ящика смотрела прямо на Арину. Кто-то из подростков, повадившихся в подъезд, отогнул хлипкое железо, и теперь оно щерилось беззубыми кривыми ухмылками. Уже несколько месяцев Арина старалась прошмыгнуть мимо, не обращая внимания на наспех нарисованные маркером цифры.

Раз в четыре недели, набравшись храбрости, крутила маленьким ключиком в скважине и хватала горсть рекламных проспектов, газетенок и квитанций. Все сразу. Терпеливо сортировала, пока в руке не оставались несколько опрятных новеньких бумажек. Вот их она бы выкинула, не раздумывая. Но приходилось, не глядя, запихивать в карман или сумку.

Поднимаясь в лифте на девятый этаж, вспоминала, как раньше надрывала квитанции и почти равнодушно заглядывала внутрь. Дома небрежно бросала их на подоконник, рядом с горшком фиалки. Тогда они лежали там максимум две недели, да и то, потому что Арина забывала оплатить. Сейчас скопилась изрядная стопка, за полгода.

Первые месяцы еще ужасалась всё увеличивающейся сумме, а потом перестала обращать внимание. Что толку, если денег хватает только на ипотеку и еду. А когда-то любой долг считала немыслимым. Вспомнила, что у Лёньки порвались кроссовки, да еще наушники новые клянчит, а где взять?

Привычная тоска сжала сердце. Через два месяца сорок лет. Арина усмехнулась: юбилей! Ей будут звонить, поздравлять, заставляя выслушивать дежурные комплименты, которые только раздражают. Исчезнуть бы на этот день! Или вообще исчезнуть. Квитанции присоединились к своим собратьям, потревоженная фиалка, недовольно взмахнула мясистыми листьями.

В прихожей послышался скрежет замка. Арина выглянула из кухни. В полумраке проявилась фигура мужа. Молча гипнотизировала его взглядом. Не зажигая света, он снял куртку и повесил в шкаф. Всё так же, не оборачиваясь, вынул из сумки с документами телефон, сжал его в руке, и только потом шагнул в сторону кухни. Качнувшись навстречу, Арина тихо спросила:

– Заплатили?

Она с трудом вытолкнула эту фразу из горла. Вопрос прозвучал безнадежно, словно она уже знала ответ. Щека мужа дернулась, будто его ударили. Ничего не ответив, он шумно выдохнул, откашлялся и пошел в ванную. Арина обессиленно прислонилась к косяку: значит, и сегодня денег не будет.

Темные пряди небрежно выстриженного каре уныло упали на лицо. Серые глаза совсем потемнели, тонкая шея беззащитно выставила позвонки. И вдруг накатила злость: мог бы хотя бы поговорить! Кислотой защипало глаза. Она дернула дверцу ванны. На мгновение в матовой с зеркальной полоской вставке появилось ее чуть искаженное лицо.

Паша стоял, опираясь на раковину. Он пустил воду и теперь внимательно разглядывал, как она, закручиваясь, пытается найти выход. Сток, видимо, опять засорился, потому что вода полностью не уходила. Она сердито булькала и всхлипывала, но не могла пробиться сквозь крупную решетку.

Арине показалось, что так выглядит сейчас ее жизнь. Ищешь, ищешь выход, тычешься во все дыры, а толку никакого. Вроде бы, и просвет видно, вот же он, рядом, и отверстия не замурованы, беги вперед, а ничего не выходит. Будь струя воды тоньше, всё бы получилось, но Паша открыл кран слишком сильно.

Вот и проблемы так же. Будь их немного, выкарабкались бы, просочились. Но их слишком много, а потому приходится кружить на поверхности и ждать, когда кто-то починит сток.

– У нас квитанций море… И Лёньке кроссовки нужны! – выпалила она громко.

Павел медленно повернул голову. Он молча разглядывал Арину. Так, будто видел ее впервые. Черные глаза совсем провалились внутрь. Темные волосы топорщились неопрятными клоками. Арина знала, что на макушке просвечивает лысина. Паша ее не стесняется и не прячет. Когда было всё хорошо, Арина беззлобно подшучивала над ним. Теперь чаще молчит или отводит глаза. Жалко его. И ничего с этой жалостью поделать не может. Он ведь не лежит на диване, старается, только вот результата никакого. Будто оба оказались в заколдованном месте, откуда нет выхода и можно только бродить по кругу.

– Я что могу сделать? Вот прямо сейчас ты что от меня хочешь? – почти по слогам произнес он.

– Ты знаешь…

Арина поймала свое отражение в зеркале: бледная, с безжалостно подсвеченными яркой лампочкой морщинками, с огромными, как блюдца зрачками. Павел повел головой. Как бык, на которого накинули ярмо.

– Я сказал, нет!

– Но почему?!

Произнесенный уже в сотый раз вопрос повис в воздухе. Арина понимала, что он безнадежен, но упрямо продолжала его задавать.

– Один раз, Паша! Всего один раз я прошу тебя! Я умоляю! Неужели тебе настолько на нас плевать?!

Она не выдержала и заплакала. Навалилось всё: и страх безденежья, и усталость, и ослиное упрямство мужа. Павел поморщился, он не любил ее слез, а она никогда ими не манипулировала, чтобы добиться своего. Но любое никогда может быстро измениться и потерять свою категоричность. Жизнь заставит. Ей плевать на шаблоны и человеческие принципы.

Глава 2

Глава 2

Некоторое время Арина еще разглядывала, как уходит из раковины вода. Булькнув напоследок, она провалилась в трубы. Слезы, так внезапно прорвавшиеся, тоже иссякли. Привычное уже чувство беспомощности и отчаяния накатило с прежней силой.

Кончиками пальцев Арина смахнула капли с блестящей поверхности крана. Снова взглянула на себя в зеркало. Обхватив щеки ладошками, потянула кожу кверху. Лицо сразу помолодело, только вот в глазах по-прежнему плескалась озабоченность. Нет, сколько себя не обихаживай, а глаза выдадут и твой истинный возраст, и мысли. Сдадут с потрохами.

Запищал домофон.

– Мам, я ключи забыл… - пробасил сын. – Открой, а?

Арина бросила взгляд на ключницу. Ключей на ней не было. Неужели потерял? Денег на дубликат сейчас нет. Всё рассчитано до мелочей. Любое непредвиденное обстоятельство сбросит их в финансовую пропасть. А всё упрямство Пашки…

Что? Ну, вот что ему стоит принять предложение Игоря? Раз уж так получилось, что из-за своей принципиальности вылетел из крупной фирмы, да еще и с «волчьим билетом». Теперь на собеседование либо просто не зовут, либо туманно обещают связаться позже.

Обивал пороги и сам, без приглашения к HR-менеджеру. Ему мило улыбались, просили еще раз заполнить анкету, хотя указательный палец уже незаметно нажимал кнопку мышки и открывал служебный документ с именами персон нон-грата. Анкету складывали в стопку бумаг, подготовленных к рассмотрению, а как только Павел Борисович выходил за дверь, выдергивали листок и неторопливо разрывали на четыре части.

Дальше мусорная корзина. Ленивым жестом туда отправлялись карьера и оклад, а они, как локомотив тянули за собой семью и уверенность, что ты чего-то стоишь, как мужчина.

Их с Пашей сократили практически одновременно. Арину на месяц раньше. Много раз она потом вспоминала, как радовался муж, когда она позвонила ему и, всхлипывая, рассказала, что в ее услугах больше не нуждаются.

Арина работала в небольшом издательстве и отвечала за реализацию детских книг. Это не требовало каких-то выдающихся усилий, потому что из года в год одни и те же договоры заключались с одними и теми же библиотеками и детскими центрами.

Все они были в области, в небольших поселениях, огромные объемы позволить себе не могли, да и не хотели, но так как список заведений был внушительным, издательство стабильно платило вполне приличную зарплату и даже иногда выписывало премию. Так и трудились они своим небольшим коллективом: отмечали вместе праздники, при необходимости друг друга подменяли, сплетен не распускали и дважды в год устраивали обязательный корпоратив – на Новый год и на 8 марта.

Потом что-то пошло не так. Договоры разорвали, новых не предвиделось, кто-то быстро ушел сам, а Арина всё тянула, всё надеялась, что как-то оно наладится. В итоге и ее попросили на выход. А Павел успокаивал, как мог.

– Аришка, перестань! Теперь у меня будет не замученная жена! И Лёнька не сможет болтаться после школы и врать, что пришел вовремя. И тебе не нужно вставать в шесть утра. Одни сплошные плюсы! Так что не реви! А лучше пойдем, я сегодня вечером тебя мидиями угощу.

– Я не люблю мидии, - шмыгала носом Арина. – И ты это знаешь…

– Знаю! Но зато ты сейчас думала о противных мидиях, а не о работе… Перестань, солнце! Люблю тебя! До вечера!

Да, Паше тогда еще можно было радоваться. Потому что еще нужны были его знания, его опыт, его безумная трудоспособность. Он занимал должность ведущего инженера в крупной компании, где проходила экспертиза мостов и тоннелей. Строительное и инженерное образование оказалось востребовано.

Буквально через две недели после разговора о мидиях в компании одним днем сменили управляющего. Прислали из Москвы, по слухам оказался сын одного из чиновников. А еще через неделю Павлу Борисовичу настоятельно порекомендовали подписать экспертизу, которая не соответствовала действительности. Он отказался.

Тогда его вызвал новый начальник, холеный и вальяжный барчук. Почти не разжимая губ, он процедил, что его решения не обсуждаются, а выполняются, причем быстро, и, повернувшись спиной, продолжил прерванный разговор по телефону. Разговор совсем не деловой. «Ты поняла? Чтоб к вечеру была готова», - это не совсем про бизнес. И уж тем более не про мост, который строится над железной дорогой и к которому у Павла был целый ряд вопросов.

Никаких документов и после этого Павел не подписал. Вся контора сочувственно посматривала в его сторону, понимали, уволят, а давний приятель Андрюха, с которым учились еще в институте, бубнил прямо в ухо:

– Забей, Пашка! Плетью обуха не перешибешь, ты что, не понял еще что ли?

– Я не стану подставлять ни себя, ни других, - чеканил Павел, и упрямая складка у губ становилась еще резче.

Андрей вздыхал, морщился и лез за сигаретами, забыв, что в офисе курить строго запрещено.

– Другие за тебя подпишут, - он уронил пачку на пол, наклонился, подобрал и сунул обратно в карман. – Брось. Принципиальность сейчас не в моде.

Павел смотрел с прищуром, будто говорил: и как же быстро ты переобуваешься, Андрюха. Не хотелось напоминать ни ему, ни себе, как приятель его давно уже проложил тропку в начальнические кабинеты, как угодливо смеется их шуткам, а на корпоративах наряжается в костюм гигантской зебры и скачет вокруг разгоряченных шампанским коллег, поглядывая сквозь дырку в пропахшем потом мехе, смеется ли высшее руководство? И всё ли он делает так? А если нет, то начинал подбрасывать тощие ноги, изображая, как зебра танцует.