Измена. Попаданка в нелюбимую

1

- Шлюха! Сдохни! – кричал мне грязный, мерзко пахнущий мужик, раздавая оплеухи по моему лицу.

- Как ты посмела, выйти за пределы двора! Сбежать захотела? Я твой муж, по закону государственному и по закону божьему, мы будем вместе до конца твоих дней. И ты будешь исполнять любое мое указание! Скажу руки лизать, как псине цепной, будешь лизать! Скажу ноги раздвинуть, перед господином уважаемым, так и сделаешь! Поняла меня?

Я соглашалась со всеми его словами, лишь бы мужчина остановился и перестал меня бить, высокий, обрюзгший, с вываливающимся пузом из щегольских штанов, белая рубашка расстегнута, пот стекает по его мерзкому брюху.

Мне ужасно больно и одновременно, я еле сдерживаю тошноту, от ужасного запаха, источаемого мужчиной. Алкогольное амбре смешалось с запахом давно не мытого тела. Черные сальные волосы, застилают ему глаза, мужчина отвлекся на них, а я получила небольшую передышку.

- Ральф прекрати, мне больно, - шептала я распухшими, разбитыми губами.

Но это словно еще больше раззадоривало мужчину.

- Ты сгниешь здесь, думаешь красивая, вертеть мной можешь? Я сказал тебе не выходить, за ворота. В нужник и обратно, а то на ведро ходить будешь. Дрянь, шлюха, ненавижу, подстилка господская! - я словила очередной удар и почувствовала металлический привкус во рту.

- Ральф, у меня никогда, не было другого мужчины кроме тебя, ты первый и единственный, ты мой муж, я даже помыслить не могла … - не успев договорить, получила удар в живот.

- Не было, а теперь будет, сегодня ночью придет господин Мазер, я проиграл эту ночь за долги, хоть прок от твоей красоты будет. Выполнишь все, что он скажет, и будешь улыбаться ему, может еще и деньжат подкинет, а я отыграюсь потом и все будет хорошо, я снова буду уважаемым человеком… а ты…, а ты шлюха, только позоришь меня. Не бывает честной жены с такой грудью и бедрами, все вы шлюхи, ведьмы, вас сжигать надо.

В ногах у меня валяться должна, за то, что я, честный, уважаемый человек, тебя в жены взял, ты не достойна, твое место только мужикам постель греть, я уж как мог, скрывал твое нечестивое тело, так нет, прознали, значит будешь господам кровать греть. Ну ты не думай, только под элиту тебя ложить буду. Никакого простого люда, для них ценник будет не подъемный.

Он словно сошел с ума, мой муж не всегда был такой. Когда я жила с бабушкой, она говорила держаться от него подальше, чувствовала черноту в его сердце, но с чем это связано объяснить не могла.

Родителей я не знала, они сгорели зимой, друг за другом, от тяжелой чахотки, мне было всего годик. Всю свою жизнь я росла и воспитывалась бабушкой, ее называли ведьмой, хотя она просто хорошо разбиралась в травах. Ее боялись, ненавидели и при этом при любой беде обращались к ней.

Ее не стало, когда мне только исполнилось семнадцать лет, уже тогда ко мне захаживал, да в ноги кланялся, Ральф Линер. Сын старосты нашей деревни, мне все девчонки завидовали. Сын старосты, успешный человек, он имел связи в высших кругах. Помог мне, с похоронами, поддержкой.

Я думала у нас любовь, но права была моя покойная бабушка, он прельстился только на мое тело.

Меня зовут Элена, по девичьему роду, Кроуз. От папы мне достались густые, пышные светло русые локоны, от мамы, большие голубые глаза, высокая грудь, и такие же округлые, крепкие бедра. Много мужчин просили руку и сердце у моей бабушки, а мне в душу запал именно Ральф. Высокий, статный, сын целого старосты. Меня должна была ждать сытая, всеми уважаемая, жизнь жены будущего старосты. Но вот только беда пришла, откуда не ждали, его родители сгинули на тракте, когда отправились на продажу меха, говорят разбойники, в то время лютовали.

Ральф остался главным, но вместо того, чтобы взять на себя управление деревней, начал выпивать, играть в карты. Старосту сразу сместили, не потерпят деревенские мужики, чтобы ими пьянь руководила.

Это еще больше подкосила Ральфа, я как могла поддерживала его, но с каждым днем становилось все хуже. Сначала он начал подозревать меня в изменах, потом посадил под замок, разрешив выходить только до нужника и обратно.

Позже я узнала, что он промотал состояние своих родителей и всего, что осталось от моей бабушки. Слава богам, дом бабули, так и остался на мне. Бабушка была мудрой женщиной, в завещании указала, что дом наследуется только по женской линии, но если род прервется, то отходит государству.

Наше положение, стало ухудшать еще больше, Ральф дошел до рукоприкладства. Теперь получая по шее и лицу по утрам, я знала, что муж всю ночь играл в карты, и не удачно, скорее всего, проигрался, да так, что нам кушать нечем будет, свою злобу, за свое бессилие, он выкладывал на мне.

Последняя его атака, сложила меня в постель, я не чувствовала своего тела и приготовилась умирать, я хотела уйти на перерождение, от этой жизни я слишком устала.

Это все, что я помню про это тело. Я же Елена Донская, бежала в институт сдавать экзамены, когда на пешеходном переходе, меня сбила машина. Я даже цвет ее заметить не успела, как очнулась, в этом доме.

Я приходила в себя почти всю ночь, очень было сложно разделить, где мои воспоминания, а какие принадлежат Элене.

Хочется верить, что боги пожалели, меня, семнадцатилетнюю, только начинающую жить девушку и отправили в новый мир. Но вот только я не ожидала, что окажусь в теле истощенной жены, конченого человека.

Утром, кое-как встав с постели, я пыталась выйти на улицу и попросить помощи. Да только открыв калитку, нос к носу столкнулась со своим мужем. Да, Ральф теперь уже мой муж, поскольку Элены я в этом теле совсем не чувствую, а значит это теперь моя жизнь, и со всеми проблемами разбираться тоже мне.

А дальше понеслось, избиение, угрозы и обещание положить меня в постель господину, Мазеру Грот.

Из размышлений меня вывела оплеуха.

- Слушай меня сука, все беды из-за тебя, дочь ведьмы. Но я тебя научу, мужа и слышать, и слушаться. Прям во дворе дома, он задрал мне подол, и заскользил руками вверх по моим бедрам, одной рукой прижимая к себе, второй стягивая панталоны.

2

Могла ли я сопротивляться ему, точно нет, не в этом состоянии, спасла меня, моя не переносимость мерзких запахов, меня все же стошнило, прямо на его новенькие щегольские брюки.

- Сука! – заверещал муженек, - Дрянь, в чем я буду встречать господина Мазера! Чтобы все привела в порядок, пока я отдыхаю, вечером встану, проверю.

И затолкав меня в дом, снял штаны, швырнув, их в меня, направился спать.

Вот так попала! По памяти Элены, я знала, что он проспит ровно до вечера, потом встанет, нарядится в свою лучшую одежду и отправится в загородный дом, к знакомому, играть в карты.

Так было раньше, но теперь, он поставил на кон мое тело и мою жизнь. Не знаю, как поступила бы запуганная Элена, но я решила биться. У меня еще остался дом, который принадлежит только мне.

Раз у меня есть дом, который наследуется только по женской линии, я могу подать на развод. Не каждым дается это разрешение, но в моем случае, мне должно повезти. Я постараюсь вернуться в свой родной дом, но точно не лягу под старика, которому проигрался мой муж. Я и с мужем то в постель, не смогу лечь, даже ради собственной жизни, уж очень мерзкое он вызывает у меня впечатление.

Дождавшись громкого храпа, который уверена слышно даже в соседнем доме, стала собирать свои не хитрые пожитки. То, что у меня осталось, почти не имело материальной ценности, он даже платья мои за медяки раздавал соседкам, а те и рады были.

Мы с бабушкой жили хорошо, люди болеют и от этого никуда не деться, но моя бабушка своими знаниями могла полумертвого на ноги поставить. За это хорошо платили, нет какой то определенной таксы у нее не было, кто что даст, а это и молоко, и яйца, мясо, меха, ткани и конечно же монеты перепадали.

Она никогда не скупилась на одежду и ленты для меня. Чтобы удержать такую копну волос, лент надо не мало, а они вечно теряются. Теперь же я имела лишь остатки былой роскоши.

Побросав все в саквояж и забрав свои документы, я набрав полную грудь воздуха вышла за ворота.

Жизнь в деревне шла своим чередом, это для меня все остановилось за тот год, что я провела взаперти. С раннего утра звенит наковальня и стучит молот в кузнице, дом кузнеца разросся, значит, дела идут в гору. Именно кузнецу передали право быть старостой, когда Линеры старшие сгинули.

Через рынок дойти, до дома моей бабушки было быстрее в несколько раз. Мне бы сразу повозку нанимать, да в городскую управу ехать, пытаясь вернуть себе свободу. Но я очень хотела проверить, как мой кот, оставшийся в доме один. Забрать мне его не разрешил муж, но я украдкой два раза в неделю, прибегала его покормить, пока не получила запрет выходить из дома.

Я очень надеюсь, что он нашел пропитание себе и смог выжить. Как Елене Донской, мне должно быть все равно, но даже в моей душе, воспоминания о белом пушистом котике отзывались любовью. Такой был и у меня, остался там, на земле. Мы с братом часто ругались, кто возьмет его спать с собой на кровать, но белый бесстыдник решал по-своему и уходил в комнату родителей.

Рынок был небольшой, туда-сюда сновали люди и бегали дети. Вдруг меня окликнул женский голос.

- Элена, ты это, не уж то Ральф тебя из дома выпустил? – спросила и следом гнусно засмеялась моя бывшая соседка, она жила в двух домах от бабушки.

Следом ее смех подхватили еще несколько товарок.

- Да как не выпустить, кто ж на нее польститься теперь. Вся деревня в курсе, чем ты по ночам на жизнь зарабатываешь, да как продает тебя сынок барский, за монету звонкую.

- Че выперлась на свет? И не стыдно тебе?

3

Вопросы стали сыпать один за другим, женщины смеялись и отводили душеньку, соревнуясь в своем красноречии.

- Рот закрыли свой, бабки базарные. Или забыли, сколько плетей за клевету полагается? Так я в городской управе, бумагу на вас оставлю, и если слова ваши не подтвердятся, а они не подтвердятся, будете на всю площадь голосить, удары отсчитывая.

Ух, заразы какие, они конечно опешили, не ожидали от смазливой девчонки, которая всю жизнь жила под крылом и защитой бабушки, а потом в побоях и запретах у мужа, такого отпора.

Да вот только я хоть и помню Элизу, как себя, но девушкой являюсь современной, если есть, законы, защищающие мою честь и достоинство, то я определенно ими воспользуюсь. И ноги об себя вытирать не позволю.

Ответа не последовало и лишь, когда с гордо поднятой головой прошла мимо них, в спину мне раздался шепот.

- Ведьма…

- Ты посмотри, видать кровь бабкина в силу вступила …

- Ведьмино племя, не иначе…

Я не стала даже оборачиваться, за моей спиной, что угодно могут говорить. Но в глаза надо мной насмехаться, не позволю!

Вот вдалеке показался бабушкин дом. Он словно не поменялся, с момента моего ухода. Да и не один дурак, не посмеет, тронуть собственность, которая практически принадлежит государству. Никто не думал, что я вдруг решу добиваться развода и отдельной жизни от мужа.

Высокий, добротный дом, он имел просторный большой чердак, где сушились разные травы. При входе, первая комната была переделана, небольшую приемную, или правильнее сказать аптечный пункт, что-то среднее, именно здесь бабушка встречала посетителей, пришедших за мазью, или микстурой от хвори.

Вытащив ключ из под коврика, открыла дверь и застыла на пороге. Меня окутало тепло и запах любимый трав, светлый, уютный, дом словно ждал меня, он жил и надеялся, на мое появление. Я наконец-то чувствую себя в безопасности.

Не сумев совладать с эмоциями, я села на пол, непроизвольно слеза стекла по моему лицу. Неожиданно почувствовала толчок в бок. Это кот, мой Марс, Марсик, головой уткнулся в меня, скучал. Слава всем богам живой и даже не выглядит изможденным, значит все-таки, нашел способ пережить зиму. Летом то он не пропадет, через чердак на улицу, а там мышей, птиц полно, голодным не останется, а вот за зиму я переживала.

Хотелось отдохнуть после пережитого, но я понимала, что времени у меня мало. Надо срочно ехать в городскую управу, я пока по всем законам принадлежу, своему мужу, Ральу Линеру, а значит, он может силой, меня забрать обратно и будет в своем праве.

Обняв кота, вместе с ним на руках прошла в комнату бабушки, там остались вещи, которые тронуть у меня не поднялась рука, ее шкатулка с украшениями. Но пришло тяжелое время, мне придется пожертвовать одним из колец, чтобы без проблем добраться до города.

Открыв шкатулку, снова окунулась в воспоминания, как мы с бабушкой перебирали эти сокровища, она рассказывала историю каждого из украшений. Рука так и не поднялась взять ни одно колечко, но к счастью на дне шкатулки обнаружила несколько монет, а значит, бабушкины украшения пока в безопасности.

4

Оставив вещи в доме, взяла с собой только деньги и документы. Погладила кота и рванула на площадь, там по любому должна быть телега.

Мне повезло, не доходя до главных ворот, встретила сына печника. Ромэр направлялся город, он любезно согласился взять меня с собой. Я даже медяк сохранила. Помог устроиться, рядом на сене.

Когда мы были детьми, были очень дружны. Ральф, Ромэр и Тэо, сын кузнеца. Я была единственной девочкой в этой компании, мне хотелось верить, что мы пронесем эту дружбу, сквозь года.

Но с четырнадцати лет, друзья стали видеть во мне не друга, а девушку. Если Ромэр, молча принял, что мое тело изменилось, это никак не сказалось на его отношении ко мне. То Ральф и Тэо, начали соперничать, задирать друг друга, на моих глазах, устраивая целые представления. Дошло до того, что наша дружба закономерно распалась.

Тэо и Ральф еще не раз потом ко мне приходили, с семнадцати лет сватались.

Мне нравился Ральф, но бабушка отговаривала, просила проверить свою любовь, отличить от первой влюбленности. Но я не могла глаз от него отвести.

Мое сердце трепетало при виде Ральфа, высокий, голубоглазый брюнет, подтянутое тело, всегда дорого одет, будущий староста.

Тэо ему сильно проигрывал, кареглазый шатен, среднего роста, коренастый, мощное, широкое тело. Он с малых лет в подмастерье у отца, работа тяжелая, повзрослел рано, еще подростком руками подковы гнул. Его нельзя назвать некрасивым, нет, очень приятный внешне молодой парень, но в сравнении с Ральфом, он уступал.

Как же все изменилось, Ральф оказался слабым мужчиной, все, что у него было, это только благодаря родителям. Сам же по себе, он ничего не стоил. Не выдержал гибели родителей, свалившейся на него ответственности, запил. А потом и игральный дом стал посещать.

От постоянного алкоголя и отсутствия физической работы, обрюзг, потерял форму, было лоска не осталось. Жена стала виноватой во всех бедах, а теперь и до продажи моего тела докатились.

Тэо, насколько я слышала, все еще один, взял свои руки кузницу, расширяется, есть свои подмастерья. Его отец хорошо заботится о деревне, она разрослась, всегда есть урожай, и почти нет преступности.

Мне очень жаль, что Элена выбрала себе спутника жизни, как конфету, по фантику. Она за это, уже поплатилась своей жизнью, но я обещаю, что все исправлю.

- Давно тебя не видел Элена, как жизнь семейная? Говорят про тебя разное... – выдернул меня из воспоминаний вопрос Ромэра.

Я задумалась, что можно сказать о себе, наверное, только чистую правду. А том, как муж сломал свою и мою жизнь. Как предал и согласился расплатиться за долги моим телом. Так ему и выложила все, как на духу. Что еду в городскую управу, буду добиваться развода и вернусь в дом бабушки, продолжу ее дело.

Долго молчал Ромэр на мою исповедь, потом все же сказал, что думает.

- Сложно тебе будет. Не дело это, жене сметь, развода требовать. Я верю, что все тобой сказанное, правда. Да вот только, Ральф другое про тебя, по деревне говорит.

Что друзьям его пришедшим глаза строишь, что нет от тебя поддержки и ласки женской. Потому он и запил, что как родителей не стало, еще и ты ему нож в спину воткнула. Предложила себя за серебряный, другу его лучшему, но на то он и друг, твое предложение отмел, и Ральфу все рассказал.

Потому-то тебя и не видно в деревне, запретил, тебе выходить да людям показываться, стыдно ему за твое поведение. Так люди в деревне и жалеют Ральфа, не свезло с женой, вся жизнь под откос пошла. А кумушки так вообще, припоминают тебе, твои ленты яркие, за одни только ленты тебя ветреной считают.

Вот только Тэо по-прежнему за тебя заступается, не разрешает, про тебя плохо говорить, да слухи разносить. Он ведь все ждал, что ты придешь, если плохо тебе будет с мужем, хоть помощи попросишь, у тебя же кроме нас никого и не осталось.

А ты гордая, куда она тебя твоя гордость привела? Не дадут тебе развода в управе, проверять твои слова станут, а про тебя слова хорошего в деревне, никто не скажет.

Вся надежда на старосту, он мужик умный, на бабьи сплетни не купится.

Я тяжело вздохнула, обдумывая его слова, но другого выбора у меня нет, буду доказывать, упрашивать и требовать развода.

Так в полной тишине и доехали до города, Ромэр по старой дружбе довез ровно до управы, сказал вечером обратно поедет, если на закате буду тут же, то заберет меня. Я поблагодарила за заботу, но сказала не ждать, я сразу же найму повозку и вернусь обратно, в свой дом.

5

Я стояла возле высокого каменного здания, ветер развевал мои непослушные локоны, даже лента не могла их удержать. Вокруг сновали люди, откуда-то доносился запах свежего, только испеченного хлеба, жалобно заурчал желудок. А я стояла, и не могла сделать первый шаг, набиралась духа, просто открыть дверь.

Неизвестно сколько бы еще я протянула время, но все решил случай. Передо мной вошел мужчина, строго одетый, во фраке, бриджах, длинных сапогах и придержал дверь, приглашая меня войти.

Я вошла в длинный, темный после дневного света коридор. Мужчина подсказал, где мне найти требуемый кабинет. Я поднялась на третий этаж, нашла вторую дверь налево, на ней висела табличка, управляющий по работе с гражданами Марк Розельф. Громко постучала и получив разрешение войти, прошла в кабинет.

Первым мне в глаза бросился, большой деревянный письменный стол, за которым сидел сухонький мужчина, лет пятидесяти, в очках, перебирающих бумаги. Табличка на столе подтверждала написанное на двери, Марк Розельф.

Отложив бумаги в сторону, мужчина устало посмотрел на меня и пригласил сесть за любой свободный стул, стоявший у стола.

- Что у вас леди?

- Я бы хотела получить развод. – выпалила на одном дыхании и выложила перед ним свои документы.

А увидев, как вытянулось лицо, господина Розельфа, продолжила уже более подробно.

- У меня есть законное имущество, наследуемое только по женской линии. Дом моей бабушки, я не останусь без крыши над головой, каких либо претензий на имущество супруга, не имею, содержания не требую, просто дайте мне свободы, - почти взмолилась я.

- Требует, не требует – тихо пробормотал мужчина, с подозрением рассматривая мои бумаги.

- Зачем развод тебе, девочка. Сколько вы вместе прожили, полтора года? Негоже это, после любого скандала, разводиться бежать. Эх, молодежь, перед государем и богом клялись, в горе и радости, а теперь что? Иди отсюда и мужа слушайся.

- Да я год живу взаперти и побоях, я имею право на развод, если муж не выполняет свое обещание данное, защищать и оберегать!

- Бьет, значит, есть за что! Если женщина норов свой показывает, да хозяина в муже не видит, то не грех и хворостиной по мягкому месту отходить. Знаю я в чью семью ты вошла, когда Линер старший живой был, он часто по делам деревни сюда приезжал. Хороший был человек, рассудительный, сына хорошо воспитывал.

- А продавать жену, тоже не грех? Я терпела до последнего, но вернувшись сегодня утром, проигравшийся в хлам, он сказал, что я своим телом буду расплачиваться за его долги! – в отчаянии почти выкрикнула в лицо мужчине.

- Цыц, не смей напраслину мужа, наводить. Ты знаешь, что бывает за клевету? Семь плетей, на площа…

Но договорить он не успел, его дверь распахнулась, и в кабинет ввалился Ральф. Запыхавшийся, с бегающими глазками, увидев меня, усмехнулся, выдохнул. Видно, что спешил, искал.

Выглядел, он много лучше чем утром. Видимо привел себя в порядок, умылся, надел чистые добротные вещи, не щегольскую и яркую, а обычную, в чем работяги ходят. Темные штаны, белую рубаху, подпоясался кожаным ремнем. Подготовился гад.

6

- Господин Розельф, добрый день, что вам эта бесстыжая женщина наговорила? За что мне это наказание, ходит, позорит семью нашу, по дому никакой помощи, ни постирать, ни есть приготовить, ууу сил моих нет, - схватив меня за руку, быстро-быстро заговорил муженек.

Я непроизвольно сжалась, когда он подтянул меня ближе, это не укрылась от взгляда Марка Розельфа, как и появившийся вместе с Ральфом, стойкий запах алкоголя.

- Так может развести вас, Ральф? Зачем тебе эта женщина, раз с ней тяжело тебе? – прищурив глаза, спросил господин Марк.

- Да, как это, нельзя же нам разводиться, я перед богом клялся, что всю жизнь вместе…. Так и нет же такого, по закону, жена может уйти только на тот свет, или если развод муж сам запросит, а я против, я развод не дам! Люблю ее, вот.

- Да врет он все, - не выдержала я.
- Так, цыц ! – рявкнул господин Розельф, - Мне здесь базар разводить не надо, - Я вижу, что женщина в синяках, что ты пьян, но и семью твою знаю хорошо, проведем проверку. Вы езжайте домой, а на завтра к вам направится карающий, - обратился он к Ральфу.

- Карающий? - переспросила я, пытаясь вспомнить, кто это такой.

- Длань короля… откуда здесь карающий, он же в столице должен быть – испуганно спросил Ральф.

- С чего ты взял это, мальчишка? Рука короля, вершит правосудие по всей империи, и в наш город нагрянул.

- Так, а что его отвлекать от дел серьезных, бабой не воспитанной, я сам с женой разберусь – лепетал мой муж.

Господин Розельф рассмеялся.

-Так ты решил, что он только твоей проблемой, заниматься будет? Эх, молодо – зелено. Приедет инкогнито, поселится в вашей деревне, с неделю, или месяц поживет, зависит от того, сколько людей закон нарушает у вас, слово свое молвит, кого вздернуть, кому плетей, а кто награды достоин.

Слово карающего – закон! И дальше поедет, в другой город на проверку. Не сидит на одном месте, рука государева!

Выпроводив нас из кабинета, велел жить по совести, иначе нам несдобровать, от взора карающего, ничто не укроется.

Всю дорогу до дома, Ральф молчал, мы ехали в крытой повозке, которую нашел и оплатил он сам. Было видно, что слова мистера Розельфа напугали его.

Уже в деревне, затащив упирающуюся меня в дом и швырнув на пол, намахнулся, но не ударил, остановил ладонь в каком-то миллиметре от меня и начал оглаживать, сначала мое лицо, шею, плечи, потом и вовсе опустился на колени и уткнулся головой мне в живот.

- Прости, прости меня, Элена, ты такая красивая, моя красивая, не пущу, не уходи, не бросай меня, я люблю тебя, слышишь? Я люблю тебя.

Он выглядел, как больной, сумасшедший, его движения были резкие, дерганные, а глаза горели бешеным огнем. Я сжалась и молчала словно мышка, боясь спровоцировать его на побои. Вся моя надежда на проверку из города, осталось только день продержаться и ночь пережить.

- Я тебя больше не обижу, ты только веди себя хорошо,- схватив меня за лицо и притянув к себе, глядя в глаза в глаза, шептал Ральф.

Мое лицо осыпали поцелуи, впервые за долгое время не удары, а мерзкие, пьяные, влажные, оставляющие дорожки слюней, поцелуи. Каким-то чудом я вырвалась и влепила ему пощечину.

Ральф схватился за свое лицо и замер, широко открыв глаза от удивления. И я замерла, удивляясь своей храбрости.

- Не смей прикасаться ко мне! – почти зарычала я, вставая на ноги.

- Ты моя жена, ты обязана! – тихо угрожающе заговорил, Ральф - Твое тело принадлежит мне, у тебя нет права отказывать мне в близости, иначе карающий решит, что ты, не привечающая мужа женщина, и влепит тебе плетей!

- Сначала карающий узнает, как ты меня продал! – в тон прошептала ему, пятясь в сторону кухни, помнится, там есть большая, чугунная сковорода, сопротивляться буду до последнего.

- Любимая, ради меня, ради нас с тобой, просто будь добра с господином Мазером, нежна, он тебя не обидит, одарит. Долги наши спишет, посмотри какая ты красивая, а потом, как заживем, я за работу возьмусь, обещаю.

Мы будем счастливы, об этом никто не узнает, только один раз, если конечно, потом сама не захочешь.

Он медленно надвигался на меня, смотря сумасшедшим взглядом, а я рукой уже нащупала ручку сковороды и, подскочив к нему, со всей силы ударила, ей по голове.

Посмотрев удивленно, восхищенно на меня, Ральф осел на пол и потерял сознание. Я выдохнула, наскоро привела себя в порядок и отправилась к старосте. Раз развод откладывается, да еще и проверка какая-то будет, надо подключать к делу старосту деревни. И почему я раньше про него не подумала, вот дуреха.

7

Через пятнадцать минут я уже стучалась в дом старосты. Круглый, невысокий дом выглядел по-домашнему уютным: из трубы валил дым, запахи свежих оладий и травяного чая чувствовались уже на пороге. Я постучала по деревянной калитке.

— Норберт Люис, откройте, мне надо с вами поговорить, — крикнула я, пытаясь придать своему голосу уверенности, хотя внутри трясло от волнения.

Скрипнула дверь, и на пороге появился староста. Его взгляд сначала был хмурым и недовольным, но, увидев меня, он вдруг смягчился.

— Кого там нелёгкая принесла?.. Элена? Давно тебя не видел, проходи, что случилось? Что-то с Ральфом?

Староста отпер калитку и пропустил меня во двор. Я прошла за ним, чувствуя на себе тяжесть его пристального взгляда. Он, должно быть, заметил мои покрасневшие глаза и усталое выражение лица. Время словно замерло, пока я шагала по узкой дорожке к дому, обдумывая, с чего начать этот разговор.

— Марфа, накрывай на стол, у нас гости, — позвал староста свою жену, когда мы вошли в дом. — А ты, иди садись, сейчас чаю попьём, с оладьями.

Я села за большой деревянный стол в центре комнаты. Жена старосты, Марфа, молча суетилась, расставляя на столе чашки, сметану и варенье, однако бросала на меня косые, недобрые взгляды. Её сжатые губы и напряжённые движения рук выдавали раздражение и нелюбовь. Казалось, моё появление стало для неё неприятным сюрпризом.

— Ну, с чем пожаловала? — спросил у меня Норберт, когда его жена, закончив все приготовления, села рядом с ним. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и внимательно глядя на меня.

Я откашлялась, чувствуя, как в горле застрял ком. Это было непросто, но я должна была рассказать.

— Дядя Норберт, — обратилась я к нему, как раньше, когда мы ещё были дружны с его сыном, — я подала прошение на развод.

Жена старосты ахнула, её глаза расширились от удивления, и она схватилась за сердце.

— Не по-божески это, жене от семьи отказываться, — прошептала она, с укором глядя на меня. — В чём дело, девочка, рассказывай?

Я вздохнула и, стараясь не смотреть на Марфу, начала рассказывать. Слова давались с трудом, но с каждым произнесённым предложением я чувствовала, как будто огромный камень катится с моей души. Я рассказала, как терпела побои, как Ральф промотал все наши деньги, как он хотел расплатиться мной за свои долги.

Староста внимательно слушал, его лицо всё больше мрачнело. В какой-то момент Марфа не выдержала, перебила меня, почти взвыла:

— А потому что думать надо было, когда отказала моему мальчику и выбрала Ральфа в мужья! Вот оно тебе и вернулось! Как мой мальчик переживал, сердце его разбитое, только заживать стало, а ты, вертихвостка, с одним наигралась, теперь на мою семью нацелилась, не позволю!

Я почувствовала, как лицо заливает жар. Слова Марфы обжигали, как кипяток, но я молчала, опустив глаза.

— Цыц, Марфа! — рявкнул её муж, ударив ладонью по столу так, что чашки задребезжали. — Ты мне прекрати ваше бабское тут разводить!

Он перевёл взгляд на меня, глаза его смягчились.

— Продолжай, девочка, что тебе по разводу сказали?

— Развод не дали, но и не отказали, — ответила я, стараясь не дрожать голосом. — Сказали, что проверяющий деревню приедет, и по его решению уже будет ясно, что дальше.

Норберт нахмурился, задумчиво потёр подбородок.

— Проверяющий? В мою-то показательную деревню? У нас и жалоб-то нет, и преступности. Если это только не сам Карающий... — проговорил он, словно сам с собой.

— Точно, так и сказали, Карающий по землям ездит с проверками, — припомнила я, чувствуя, как холод пробирает меня до костей. — Длань короля, так его прозвали.

Марфа снова схватилась за сердце, её лицо побледнело.

— Как посмела прийти в мой дом! Сначала сыну сердце разбила, теперь ещё и Карающий из-за тебя приедет! Ой, горе нам, горе!

— Да помолчи ты, женщина! — снова стукнул по столу кулаком староста, не выдержав причитаний жены. — Длань короля сам знает, когда и в какие земли ехать, ему всё равно, показательна деревня или нет. Его задача — посетить все земли короля, навести или проследить за порядком. Значит, очередь моей деревни подошла, так тому и быть.

Он внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде появилась тень сочувствия.

— А ты, Элена, сразу должна была ко мне обратиться. Нечего было тянуть. Ладно, иди домой, а Ральфу передай, что я его к себе вызываю. А коли не явится на разговор серьёзный, лично буду ходатайствовать, чтобы вас развели.

На том и порешили. Староста проводил меня до калитки, его взгляд был задумчивым, но в нём уже не было той строгости, что раньше. Я поблагодарила его и вышла на улицу, чувствуя, как грудь переполняет облегчение. Хоть какое-то движение вперёд.

Уходила я из дома старосты с тяжёлым сердцем, но с чувством, что наконец-то сделала первый шаг к свободе. Мне очень хотелось вернуться в дом бабушки — там моя сумка с вещами, кот, но я понимала, что надо сначала официально добиться развода. Без этого я не смогу ничего изменить. По крайней мере, теперь Ральф не сможет запереть меня дома, а если снова начнёт распускать руки, у меня будет поддержка старосты.

Когда я вернулась домой, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые оттенки. В доме стояла тишина, нарушаемая лишь громким раскатистым храпом моего муженька. Живой, значит. Даже сумел добраться с кухни до нашей комнаты и развалиться на кровати. Я остановилась в дверях, глядя на его опухшее лицо, заросшее щетиной. Когда-то я любила этого человека, верила в него, надеялась, что смогу построить с ним семью. Но всё это давно стало лишь пустыми иллюзиями.

Я тихо подошла к шкафу, достала чистую одежду и направилась к выходу. Хотелось выйти из этого проклятого дома, вдохнуть свежий воздух, почувствовать хоть немного свободы. В голове звучали слова Норберта, и я ловила себя на мысли, что не знала, чего ожидать от встречи с Карающим. Слухи о нём ходили разные — кто-то говорил, что он человек справедливый, кто-то уверял, что он жесток и безжалостен.

8

Сама разбудить Ральфа и передать слова старосты я побоялась. Поэтому заварила чай и села на кухне ждать, когда он проснётся.

Ещё ни одной ночи за последние полгода он не провёл в нашем доме. Как только темнело, собирался, уходил за город к своим так называемым друзьям на партийку, другую, а по факту — проигрываться в хлам. Сумерки опустились на деревню, и я продолжала сидеть за кухонным столом, уставившись в окно. Мой чай давно остыл, но я так и не сделала ни глотка. Смотрела в ночное небо, в котором луна освещала крыши домов, и думала о своей семье, той, что осталась там, на Земле.

Осознала одну грустную вещь — я помнила о жизни на Земле всё, но почти забыла своих родных. Брат, мама и папа... Как они выглядели? Их голоса, их лица... Всё постепенно стёрлось из моей памяти. Осталось лишь щемящее чувство чего-то светлого, навсегда утраченного. Слеза скатилась по моей щеке, и я медленно вытерла её. Как ни печально, но это, скорее всего, последний раз, когда я вообще смогла вспомнить, что у меня в прошлой жизни была семья.

Мимо окна мелькнула тень, отрывая меня от размышлений. Я вздрогнула, прислушалась, и через мгновение услышала, как не запертая дверь скрипнула, открываясь. Тишина дома нарушилась тяжёлым мужским голосом:

— Ральф, я пришёл за долгом, как и договаривались.

Из соседней комнаты, где спал мой муженёк, послышался скрип кровати и топот шагов в сторону коридора. Я сжала в руках чугунную сковороду, притянув её к себе, словно она могла защитить меня от этого мира. Эта сковорода стала мне боевой подругой, в руке лежала идеально, замах — резкий, удар — чёткий. Решила не сидеть сложа руки и на цыпочках прокралась ближе, чтобы услышать, как будут развиваться события.

— Господин Мазер, — залебезил Ральф, его голос дрожал. — Тут такое дело... Не хочет она, развода требует, уходить собралась. Дайте мне ещё время, я её умаслю, и всё будет в лучшем виде.

— Что ты мне тут басни рассказываешь? Кто бабу спрашивать будет, хочет она или не хочет? Не научил послушанию? Так оставь мне её на недельку, и тебе денег докину. Я воспитанием займусь, верну шелковой — ещё спасибо скажешь.

— Не могу, господин Мазер... А сколько денег? Сами понимаете, целая неделя, я без жены, а кто дом убирать будет, вещи стирать, еду готовить, у скотины убирать? Я без неё как без рук, — набивал цену муженёк, стараясь продать меня подороже.

— Пять серебряных, — рассмеялся Мазер Грот, и я почувствовала холод, сковавший меня изнутри. Он понял, нащупал слабое место моего "дражайшего" супруга. — Только потому, что такую красоту по всей Драгонии не сыщешь. Ты даже не понимаешь, как тебе повезло, — последние слова он будто выплюнул, с презрением.

— Ого, целых пять... Да я... Но как же... эх... — разрывало Ральфа от противоречий.

— Поспеши давай, повозка ждёт.

— Элена... — позвал меня Ральф.

Раздались быстрые шаги в сторону кухни, и я отскочила от двери вглубь комнаты. Покрепче ухватила сковородку обеими руками, как следует размахнулась, приготовившись встречать кого угодно — хоть мужа, хоть господина Мазера, хоть самого черта лысого в юбке. Мне сейчас с таким аргументом никто не страшен.

Но вместо ожидаемого Ральфа снова раздался скрежет двери.

— Тео? — удивлённо воскликнул Ральф, и в его голосе послышалась ненависть. — Как посмел заявиться в мой дом, сын предателя?!

— Это правда? То, что мне сказал отец, это правда? Ты что, последние мозги пропил, что ты творишь, мерзавец?! А господин Мазер тут... Отлично.

Раздался, звук удара, вскрики, тихие ругательства и шум борьбы. Тео Люис, когда то отвергнутый мной, молодой мужчина, узнав, что я в беде не бросил меня, а пришел на помощь.

9

Прокралась поближе, посмотреть, кто одерживает победу, если что, внести изменения в расстановке сил своей сковородой. Но, я зря переживала, Тео держал на вытянутых руках с одной стороны Мазера, с другой Ральфа.

На скуле господина Грота, ярким сине-фиолетовым пятном наливался синяк. Ральф держался руками за нос, с которого капала кровь.

- Ты щенок, как посмел, на меня руку поднять, да я вашу деревню с землей сравняю, ты знаешь, какие у меня связи? Да со мной лично, господин следственных дел, в покер играет! – решил давить не силой, так словами Мазер Грот.

- А господину следственных дел известно, что вы женщин честных, против воли, за деньги в кровать тащите? – прошипел Тео, отбрасывая Ральфа и переключая все внимание на Мазера.

- Что? Какая постель, я работу в своей усадьбе предлагал, камины чистить, постели убирать, - усмехнулся мужчина, - Что стоит твое слово, против моего, щенок.

- Длань короля в городе, со дня на день будет у нас, если я не прав, то отвечу по закону, а ты старый пень, готов посмотреть в глаза карающему и сказать, честь по чести, что в законы не нарушал и живешь согласно завету богов, и короля?

- К ка кара карающий в городе? – заикаясь, повторил Грот, после чего выскочил, за дверь и донесся шум отъезжающей повозки.

- Теперь ты, - повернулся Тео к Ральфу, - я забираю Элену и буду содействовать в получении официального развода. Ты не достоин, называться ни мужем, ни мужчиной.

- Ты не имеешь права, лезть в мою семью, моя жена останется со мной! Сначала сам женись, потом учи меня сосунок, как с женой обращаться! Твой отец украл, место моего отца, которое по праву принадлежит мне, а теперь ты хочешь украсть мою жену? – проорал муженек, бросаясь с кулаками на Тео.

- Приди в себя, твой отец был уважаемым человеком, да вот только ты не в него пошел. Моего отца избрали сами жители, потому, как не собираются терпеть во главе деревни пьяницу.

- Я горевал, имел право пить, у меня родителей не стало, а твой отец, подначивал всех, смуту наводил.

- Не мели ерунды, мой отец первый собрал поисковый отряд и отправился по маршруту Линеров, искал и надеялся найти.

- А потом не дав мне толком оплакать родных, сместил с поста старосты!

-Ты пил два месяца!

- Я имею право! Так же, как и сейчас, жить со своей женой!

- Ральф, ты продал свою жену, ты понимаешь, что это преступление?

- Какая продажа, о чем ты, я ей работу нашел, ты же слышал, господина Мазера, камины чистить, ковры. Хоть копейка в семью, а то сидит на моей шее, никакой помощи.
- Я все сказал, Элена находится под защитой моей семьи, это приказ старосты. Приедет Карающий, все расставит по своим местам.

Мужчины катались по полу, Тео явно щадил Ральфа, пытаясь объяснить и договориться, чтобы уйти миром. Но мой муж, был готов зубами вцепиться в сына старосты, лишь бы не уступить ему.

Устав смотреть, на это представление, выждала момент и таки съездила Ральфу по затылку своей карающей сковородой. И счастливо улыбнулась Тео.

-Это правда, по поводу поддержки старосты? Я смогу жить в своем доме, одна?

10

Тео встал, отряхнулся, проверил пульс у Ральфа, после чего поднял на меня взгляд и с обидой в глазах спросил.

- Почему? Почему ты не попросила помощи у меня? Ральф же не вчера стал таким? Как давно он тебя избивает? Ты же знаешь, мое к тебе отношение, оно не изменилось ни на день. Но я не лез в твою семью, не разрешал, другим о тебе говорить, чтобы не рвать свое сердце.

Неужели жить с таким человеком, - кивнул он на валяющегося в ногах мужчину, - для тебя лучше, чем попросить помощи у меня?

Я смотрела, на этого молодого мужчину, серьезного не погодам, карие глаза выражали муку и непонимание происходящего. И ничего не могла ему сказать, я сама не понимала, почему Элена, не пробовала уйти от такого мужа, уехать в город элементарно.

- Это мой выбор, мой крест, я пыталась сохранить семью до последнего, но расплату моим телом, я простить не смогла, - ответила тихо.

- Так что там, по поводу меня? У меня есть возможность жить одной? Староста, правда, меня поддерживает?

Тео явно хотел услышать, не только это, не зря он упомянул свои чувства, но так ничего не дождавшись, подтвердил мои слова.

- Да, ты можешь жить, в доме своей бабушки. Отец рассказал мне, твою историю и просил проверить лично, не стал дожидаться, когда Ральф к нему придет на разговор. Ну, а раз все подтвердилось, мы будем способствовать, твоему разводу, хоть это не принято, но такое бывает.

- Ураа, - запрыгала, я от счастья обнимаясь со сковородой.

- Тебе помочь с вещами? - грустно спросил Тео.

- Нет, спасибо, у меня только сковорода, небольшую сумку я еще утром, в доме оставила, а больше у меня ничего и нет. Но буду благодарна, если проводишь, а то уже совсем темно - улыбнулась я.

Тео повеселел, - Сейчас, я только дурака этого на кровать отнесу, не хорошо это на полу валяться.

Я в очередной раз испытала чувство восхищения этим мужчиной, какие бы злые слова, он не услышал от Ральфа, все равно, благородно тащит его на кровать, не оставляя валяться на полу, словно животное.

Добрый, благородный, сильный, весьма симпатичный, и чего же тебе не хватало Элена, клюнула на сладкие речи, да смазливую мордашку, в яркой рубашке, а жизнь то вот как повернулась.

Дожидаться когда Тео освободится, решила на улице. Заодно вечерним ветром немного голову освежить, что ни говори, а вечер, как и день весьма насыщенные.

Солнце давно спряталось, но на улице было не сильно темно, яркие звезды в чистом небе и луна, прекрасно освещали все вокруг.

Буквально через минуту вышел Тео, молча, предложил мне свой локоть. Взяв его под руку, счастливо улыбаясь, пошли в сторону моего дома. Теперь уже точно моего, уверена староста не обманет и поможет, получить свободу от этого ужасного человека.

Проходя через рыночную площадь, нам на встречу попалась компания молодых девиц, в красивых платьях, с яркими бусами. Явно куда-то собрались.

- Тео, это ты? - удивленно спросила, одна из девчат. Красивая, не высокая брюнетка, с косой до пояса, толщиной в кулак. Глаза, что океаны, бирюзовые, обрамленные черными густыми ресницами, не девочка, а загляденье.

- Здравствуй, Марьяна, - ответил он с теплотой.

- А мы на танцы идем, за деревней костер жечь будут, песни петь, танцевать, ты что забыл, я же тебя звала? Кто это с тобой? – задала она вопрос, дрожащим голосом.

- Я же не обещал придти, сказал, что подумаю. Это моя подруга детства, ей сейчас требуется помощь. А ты развейся, конечно, может, приглядишь себе жениха, возраст то подходящий, через месяц ведь семнадцать будет? Родителям передавай привет, а нам пора.

И мы пошли через расступившихся девчат, дальше.

- Не помнишь ее? – спросил у меня Тео.

И увидев недоумение на моем лице, продолжил, - Младшая сестра Ромера, Марьяша.

Я так и не смогла ее вспомнить, видимо, когда мы дружили втроем, она была совсем кроха. Хотя я ее всего на три года старше получается.

Обернувшись, чтобы еще раз взглянуть, хоть со спины на девочку, поймала ее ненавидящий взгляд. Как бы, не было проблем, мелькнула у меня мысль. Но я тут же про нее забыла, ведь я иду домой, к себе, наконец-то. Ничто не омрачит моего счастья.

11

Проводив меня до дома, Тео остановился у ворот, он хотел сказать, что-то важное, протянул ко мне руку, но словно одернув себя, развернулся и лишь бросил, что зайдет утром.

Я задумчиво смотрела ему в след, но откинув все мысли, глубоко вздохнула и направилась в дом.

Меня радостно встречал Марс, терся о ноги и пытался забраться на руки. Я не спеша обходила дом и прикидывала план работы на завтра.

Мне надо будет освежить дом, отмыть его от пыли, окна от грязи, перестирать все постельное белье, перебрать травы на чердаке, знаю там остался большой запас после бабушки. Натаскать воды из колодца, водопровода в этом мире, не имеется к сожалению.

Хотя в памяти Элены, всплывают специальные магические артефакты, при использовании которых, в лохани появляется вода. Даже есть местный аналог унитаза, но только в богатых домах, удовольствие это не дешевое.

На все это потребуется много сил, а значит первым делом, утром отправлюсь на рынок, и на свои медяшки куплю муки и яиц, должно хватить на некоторое время.

А дальше порядок наведу, да возьмусь за дело, может по бабушкиным книгам из трав, настойки сделаю, или работу в деревне поищу. Сейчас главное дом в порядок привести, да проверку достойно встретить.

Неизвестно еще, что Ральф будет делать, когда в себя придет, но чувствую, в спокойствие не оставит.

Ночевать решила в бабушкиной комнате, сняла с кровати пыльное покрывало, с себя платье и завернулась в одеяло, как в кокон. От постели пахло сыростью и пылью, в комнате витал запах полыни, которую я когда раскладывала по дому, чтобы мыши не завелись.

Я счастливо улыбнулась, все ровно лучше, чем в доме у мужа, где давно в стены въелся запах кислого пота и алкогольного перегара. Я обняла запрыгнувшего на кровать, кота, прижалась к его теплому боку и сразу же уснула.

Открыла глаза глубокой ночью, полная луна светила в окно, воздух словно вибрировал. Кот стоял у двери в комнату и неотрывно смотрел на меня, все бы ничего, но его глаза светились, ярким зеленым цветом.

- Марс? Марсик? – прошептала я тихо.

Кот продолжал смотреть на меня, после чего вышел из комнаты и обернулся так, словно приглашая меня следовать за ним.

Нащупав босой ногой тапки, пошла следом, за своим другом. Он вел меня на чердак, в полной темноте, обратила внимание, что светятся не только кошачьи глаза, но и в целом, от кота словно исходила белая дымка.

Я и забыла, сколько у бабушки было запасов, по всему периметру на чердаке, были развешены травы, ветки, на полу в корзинах лежали сушеные цветы и какие-то листочки.

Марс привел меня в самый конец, к одной из корзин, покрытую белой тканью, с узорной вышивкой из красной нити. Именно от этой корзины, исходила едва ощутимая вибрация, разлившаяся по всему дому.

Убрав расшитой полотно, обнаружила большую, старинную книгу, в кожаной обложке, инкрустированную необычными, прозрачными кристаллами и даже имеющее запорное устройство, откуда-то я точно знаю, что ее нельзя открыть, без специального ключа.

Протянула к ней руку и напоролась на острый шип, который вытянулся из книги, навстречу моей руке. С уколотого пальца капнула одна капля крови, после чего, произошли три вещи одновременно. Первое, ранка затянулась, второе, прекратилась вибрация, и третье, книга открылась сама по себе.

12

Я почувствовала, как моя рука невольно дрожала, когда книга раскрылась передо мной. Внутри оказались не магические заклинания и древние заклятия, а аккуратно записанные рецепты — старые рецепты на основе трав, кореньев и минералов. Это был рецептурник, собранный с любовью и знанием, переданный из поколения в поколение, и теперь он был у меня в руках.

Каждая страница была исписана мелким, аккуратным почерком, описывая лечение практически от любой хвори, которую можно было себе представить. Но больше всего меня поразило то, что я вдруг поняла не только смысл написанного, но и услышала голос… кота?

— Ну вот, наконец-то, — раздался тихий, но уверенный голос рядом со мной. Я резко повернулась и увидела Марса, который спокойно сидел на сундуке и смотрел на меня.

— Ты… Ты говоришь? — спросила я, не веря своим ушам.

— Ага, и наконец-то ты меня понимаешь, — ответил кот, мягко потягиваясь. — Пока ты не прошла инициацию кровью, связь не могла установиться. Теперь всё будет иначе. Ты слышишь меня, а остальные будут думать, что я просто мяукаю.

Я присела на пол, осознавая, что произошедшее намного сложнее, чем я могла себе представить. Все эти годы Марс был рядом, и теперь, когда я смогла его понять, в моей голове роилось множество вопросов.

— Как это возможно? Почему ты заговорил именно сейчас? — я чувствовала, как в моем голосе звучит удивление, смешанное с легким страхом.

— Всё связано с этим рецептурником, — начал объяснять Марс. — Этот старинный сборник — наследие твоей семьи, и его секреты раскрываются только тем, кто готов принять на себя ответственность. Когда ты коснулась книги и пролила кровь, ты прошла инициацию. Теперь ты одна из хранителей этих знаний. А я… — кот замолчал, будто обдумывая свои слова, — твой наставник и защитник.

— Наставник? — я попыталась уложить в голове всё, что он говорил. — Значит, ты всё это время ждал, пока я смогу тебя понять?

— Именно так. Мне велено было следить за тем, чтобы книга, как и дом, переходили только по женской линии Кроуз, — продолжал он, пристально глядя на меня. — Это важная часть нашей семьи, наша сила и защита. Твоя бабушка прекрасно это знала и готовила тебя, но… — Марс замолчал, будто собираясь с мыслями, — она умерла неожиданно, не успев ввести тебя в курс дела. Я должен был рассказать тебе всё, но ты тогда не могла меня понять.

Я ощущала, как холодок прошелся по моей спине. Моя бабушка никогда не жаловалась на сердце, всегда была бодрой и энергичной, но вдруг она ушла, оставив меня одну. Я помнила, как трудно было пережить её потерю, и теперь эти слова Марса только усилили моё беспокойство.

— Бабушка никогда не говорила о проблемах с сердцем… — прошептала я, вспоминая её светлую улыбку и ласковые руки. — Она должна была рассказать мне всё, но почему-то не успела.

Марс посмотрел на меня с сочувствием, и я поняла, что его молчание значит больше, чем любые слова.

— Я не мог тогда ничего сделать, — тихо сказал он. — Она была здоровой и сильной женщиной, но её смерть пришла внезапно и без предупреждений.

Я сидела на полу, держа в руках старинный рецептурник, и чувствовала, как тревога смешивается с решимостью. Слова Марса, раскрывающие тайны моей семьи, всё ещё звучали у меня в голове. Но сейчас передо мной стояла не только задача возродить дело бабушки, но и восстановить свою жизнь, начать всё сначала. Первым шагом должно стать приведение дома в порядок, чтобы он снова стал моим убежищем и местом силы.

После разговора с Марсом и погружения в рецептурник я почувствовала, как усталость накатывает волнами. Все события дня, эмоциональные и физические, начали сказываться, и глаза сами собой стали закрываться. Я поняла, что мне нужно отдохнуть, чтобы набраться сил перед важной работой, которая ждала меня завтра.

Оставив книгу на столе, я села на кровать в бабушкиной комнате. Марс мягко прыгнул рядом, уютно устроившись у моих ног. Обняв старое, но ещё крепкое одеяло, я позволила себе расслабиться. Мысли о том, как я буду восстанавливать дом, постепенно стали затихать, и вскоре я погрузилась в глубокий сон.

Проснулась я на рассвете, когда первые лучи солнца проникли в комнату через щель в шторах. В голове был полный порядок, и я знала, что нужно делать. Это утро было началом моего нового пути, и я была полна решимости привести дом в порядок и восстановить свою жизнь.

Однако прежде чем взяться за работу, я поняла, что мне нужно немного подкрепиться, чтобы быть полной сил для предстоящего дня. И я решила, что первым делом отправлюсь на рынок, чтобы купить необходимые продукты для простого завтрака.

Я быстро собралась, взяв последние медяки, которые нашла в бабушкиной шкатулке, и вышла из дома. Проходя через деревню, я заметила, как люди начинают свой день — в кузнице уже вовсю стучали наковальни, мужчины спешили на поля.

Когда я добралась до рынка, утренний свет уже ярко освещал узкие улочки, заполненные торговыми лавками и прилавками. В воздухе витали запахи свежевыпеченного хлеба, дымящегося чая и солёного мяса. Гул голосов, торгующихся за лучшие товары, и смех детей, бегущих между рядами, создавал привычную, но всё же беспокойную атмосферу.

Стараясь держаться в тени, я направилась к знакомым прилавкам, где могла купить яйца, молоко и свежий хлеб. Но вскоре я заметила группу женщин, стоящих неподалеку от молочного ряда. Это были те самые соседки, которые, когда-то распускали обо мне мерзкие слухи. Я замедлила шаг, заметив, как их разговоры стихли, стоило мне приблизиться. Их взгляды, как холодные клинки, скользнули по моему лицу, оценивая каждый мой шаг.

— Смотри, кто к нам пожаловал, — прошипела одна из них, слегка наклонившись к подруге. — Не уж то она так и будет жить рядом с нами, как ни в чем не бывало?

Другая хмыкнула, едва сдерживая злобную усмешку, и с прищуром посмотрела в мою сторону.

— А может, нашла новую жертву для своих чар? Кто бы мог подумать, что она на что-то ещё годится, кроме как за деньги телом торговать.

13

Вернувшись домой, я сразу занялась приготовлением завтрака, надеясь, что привычные действия помогут отвлечься от неприятных мыслей. Разбила несколько яиц в сковороду и наблюдала, как они медленно превращаются в золотистую яичницу. Рядом я поставила кружку свежего молока и отломила кусок хлеба, всё ещё тёплого и пахнущего выпечкой. Марс, появился рядом, когда я начала накрывать на стол.

— Держи, тебе тоже молока, — сказала я, наливая в его миску, и Марс с благодарным мурлыканьем начал лакать.

Пока я ела, пыталась выбросить из головы всё, что произошло на рынке. Но слова Марьяны, её презрительный взгляд и угрозы никак не выходили из моей головы. Почему её так сильно задело моё присутствие? Она ведь едва знает меня, а уже ведёт себя так, будто я враг номер один.

Марс, закончив с молоком, поднял голову и внимательно посмотрел на меня своими зелёными глазами.

— Как прошёл поход на рынок? — спросил он, наклоняя голову. — С кем-то встретилась?

Я вздохнула, размышляя, стоит ли ему рассказывать. Но Марс был единственным, с кем я могла быть честной.

— Встретила соседок, старые дуры, распускают обо мне слухи, — начала я, отставляя пустую кружку в сторону. — Они, конечно, в глаза молчат, но их взгляды говорили сами за себя. А потом... Марьяна. Она была совсем не рада меня видеть.

Так и рассказала Марсу о своем походе за продуктами.

Кот уселся рядом на столе, его хвост ритмично подрагивал, словно он обдумывал мои слова.

— Неудивительно, — наконец сказал он, вздыхая. — Марьяна, она ведь ещё ребёнок, несмотря на то, как пытается казаться взрослой. У неё играют гормоны, и она видит в тебе угрозу для своих девичьих мечтаний. Не стоит принимать её слова слишком близко к сердцу.

— Но это не просто детская ревность, — возразила я. — Её ненависть была настолько сильной, что я ощутила это физически. Она даже угрожала мне, чтобы я держалась подальше от Тео.

Марс закатил глаза, и его усы слегка подрагивали от раздражения.

— Это лишь гормоны и неопытность. Девчонки часто бывают резкими, особенно когда дело касается любви. Тео ей явно нравится, и она боится, что он может обратить внимание на кого-то другого, особенно на тебя, вскоре свободную женщину. Но поверь, её угрозы пусты. Она больше напугана, чем хочет казаться. Не давай ей повода для ещё больших переживаний, и всё успокоится само собой.

Я вздохнула, принимая его слова к сведению. Марс был прав, что это всё скорее всего подростковая буря в стакане воды, но всё равно мне было неприятно. Я хотела, чтобы меня воспринимали серьёзной женщиной, а не как угрозу для чужих романтических планов.

— А что касается бабок-сплетниц, — продолжил Марс, наклоняясь поближе ко мне, — они первые прибегут к тебе за мазями от суставов, как только почувствуют, что в тебе есть сила. Так же, как бегали к твоей бабушке. Вспомни мои слова, когда это случится.

Его уверенность немного успокоила меня, и я даже улыбнулась. Конечно, я помнила, как бабушка помогала этим же женщинам, которые теперь бросали на меня косые взгляды. Жизнь в деревне всегда была такой — сплетни, зависть, но когда дело касалось настоящей беды, все забывали о старых обидах и обращались за помощью.

Закончив с завтраком, я почувствовала прилив сил и решимости. Теперь, когда я была подкреплена, пришло время взяться за важную задачу — привести дом в порядок. Я знала, что только так смогу восстановить свою жизнь и заново найти своё место в этой деревне.

— Пора за дело, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Этот дом снова станет моим убежищем и местом силы.

Марс одобрительно кивнул и прыгнул на подоконник, откуда мог наблюдать за моими действиями.

— Тогда вперёд, — мягко сказал он. — Дом ждёт своей новой хозяйки. И не забывай, что, несмотря на все эти пересуды, ты здесь для того, чтобы вернуть себе то, что по праву твоё.

Первым делом я направилась к колодцу, чтобы набрать воды. Вода была нужна для уборки, и я понимала, что предстоит тяжелая работа. Вёдра, наполненные до краёв, были тяжёлыми, но я упорно таскала их в дом, готовясь к предстоящему труду.

С новой решимостью я приступила к уборке, начиная с кухни. Вода, смешанная с травяными настоями, которыми меня снабдил Марс, очищала не только грязь, но и всё, что тяготило этот дом. С каждой чистой поверхностью я чувствовала, как к дому возвращается былое тепло, и моя уверенность росла.

Начала я с кухонной комнаты. Драила полы, стены, окна, и каждое движение давалось с новым ощущением чистоты и свежести.

Затем перешла к остальным комнатам. Бабушкина спальня требовала особого внимания. Я сняла и выстирала старые занавески, проветрила постель и вымыла окна. Пыль, покрывавшая мебель, была счищена, и я с удовольствием заметила, как свет начал мягко отражаться от чистых поверхностей. Запах трав добавил комнате уюта и тепла, словно бабушка сама помогала мне в этом.

Когда основная уборка была завершена, я почувствовала гордость за проделанную работу. Дом был почти готов для того, чтобы я начала новую жизнь. Теперь можно было подумать о следующем шаге — открытии аптечного пункта. Но прежде чем перейти к этому, мне нужно было разобраться с рецептурником и понять, с чего начать.

14

Я быстро закончила уборку, когда услышала лёгкий стук в дверь. В груди что-то сжалось — вдруг это Ральф? Я вытерла руки о передник, огляделась по сторонам и медленно направилась к двери. В голове мелькали тысячи мыслей. Но когда я открыла дверь, на пороге стоял не он, а Тео.

— Элена, привет! — с порога улыбнулся Тео. Он выглядел немного удивлённым, но быстро вернул своё обычное дружелюбное выражение лица. — Вижу, ты тут всё привела в порядок.

— Привет, Тео, — я тоже улыбнулась, пытаясь скрыть облегчение. — Заходи.

Он вошёл в дом и начал осматривать комнату, его взгляд пробежался по блестящим полам, аккуратно развешанным занавескам. Я уловила в его глазах искреннее восхищение.

— Ничего себе, — сказал он, присаживаясь на стул у окна. — Ты тут просто всё перевернула. Сама справилась?

— Ну да, — я пожала плечами, будто это было обычное дело. — Дом давно этого ждал.

Тео кивнул, явно впечатлённый.

— Ты молодец, Элена, — сказал он, слегка приподняв брови. — Я зашёл, чтобы предложить помощь. Воды натаскать или мебель передвинуть, если надо.

— Спасибо, Тео, — ответила я, тепло улыбнувшись. — Ты всегда вовремя. Но у меня есть вопрос, который не даёт мне покоя. Ты что-нибудь слышал о Карающем? Он уже здесь?

Тео слегка напрягся, опустил взгляд, а потом посмотрел на меня серьёзно.

— Да, он прибыл вчера вечером. Остановился в трактире, а сегодня утром разговаривал с моим отцом. Похоже, он серьёзно настроен разобраться во всём, что происходит в деревне.

Я ощутила, как в животе сжался холодный комок.

— И что это значит? Он будет расспрашивать всех подряд? — спросила я, чувствуя, как дрожат руки.

— Именно, — Тео вздохнул. — Он собирается поговорить с каждым, выяснить, кто на чьей стороне. Тебе надо быть готовой, Элена. Он может прийти и к тебе.

Мои мысли моментально унеслись к Ральфу. Что, если он успеет как-то меня подставить? Изменить правду?

Тео, видя моё беспокойство, шагнул ближе и мягко положил руку на моё плечо.

— Элена, не переживай раньше времени, — сказал он, его голос был тёплым и спокойным. — Ты уже сделала большой шаг — ушла от Ральфа. Теперь главное — держись. Я на твоей стороне, и мой отец тоже. Мы поможем тебе, что бы ни случилось.

Я почувствовала, как тревога понемногу отпускает, но страх не исчез совсем.

— Спасибо, Тео, — пробормотала я, глядя на его добрые глаза. — Но я всё равно боюсь... Ральф — он ведь такой хитрый, всегда найдёт способ выкрутиться.

Тео крепче сжал моё плечо.

— Элена, я не позволю ему навредить тебе. Пока я здесь, ничего плохого не случится, — его голос прозвучал твёрдо, как обещание.

Я увидела, как напряжение на его лице сменяется решимостью. В этот момент я поняла, что Тео готов на всё ради меня. Но было что-то ещё, что он пытался скрыть.

— Тео... — я вздохнула, зная, что надо сказать правду. — Ты для меня очень важен. Я даже не знаю, как бы я справилась без тебя. Но я не могу дать тебе того, что, возможно, тебе нужно...

Тео на мгновение замер, потом кивнул, скрывая боль за привычной улыбкой.

— Элена, мне важно, чтобы ты была в безопасности, — его голос был тихим, но твёрдым. — Я не прошу от тебя ничего большего. Просто хочу помочь.

— Спасибо, — прошептала я, ощущая, как слёзы начинают подступать. — Ты мне очень дорог, Тео. И я ценю всё, что ты делаешь.

Тео улыбнулся, но его глаза были печальными. Он сделал шаг назад, словно пытаясь сохранить дистанцию.

— Мне этого достаточно, — сказал он.

Я знала, что он заслуживает большего, но моё сердце было слишком ранимо, чтобы открыться снова. Тишина повисла между нами, но в этой тишине было больше слов, чем мы могли сказать.

15

Тео стоял напротив, а тишина между нами, казалось, висела в воздухе. Его слова всё ещё звучали в моей голове, а границы, разделяющие нас, стали ощутимыми.

Он шагнул назад, явно собираясь уйти, но неожиданно остановился и неловко переминаясь с ноги на ногу, спросил.

— Слушай, Элен, — его голос прозвучал неуверенно. — Сегодня вечером в деревне будет представление. Театралы приехали. Вся деревня собирается. Может сходим,как в старые добрые времена, ты, я, Ромер? Даже не уверен, что после нашего разговора, могу тебя позвать, но это дружеское приглашение, и я бы рекомендовал тебе проветриться, да и люди пусть видят, что мы с отцом встали на твою сторону.

Я посмотрела на него и задумалась. Последние дни были такими тяжёлыми, что мысль о простом веселье казалась почти нереальной.

— Звучит неплохо, — ответила я, пытаясь улыбнуться. — Почему бы и нет? Давно не была на таких мероприятиях. Вообще везде давно не была…

Тео заметно оживился, его улыбка стала шире.

— Отлично! Тогда зайду за тобой вечером, — он уже двигался к двери. — Договорились?

— Договорились, — кивнула я, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.

Он ещё раз посмотрел на меня, и в его глазах было столько теплоты, что я на миг ощутила легкий укол вины, но мне надо устроиться в этой жизни, а не прыгать из одних отношений другие.

— Увидимся, Элена, — сказал он на прощание, тихо закрывая за собой дверь.

Я тяжело вздохнула и решила отвлечься. Впереди вечер, надо настроиться на что-то позитивное. Мой взгляд упал на старый рецептурник на столе. Неожиданно мне пришла мысль, что сейчас самое время начать свое дело.

Я села за стол и открыла книгу. Перелистывая страницы, наткнулась на записи бабушки о мази для суставов. Её аккуратный почерк напомнил мне, как эта мазь была в деревне нарасхват.

— Конечно, — улыбнулась я. — Бабушкина мазь для суставов. Полдеревни её скупало. Начать с этого — идеальная идея.

Я ещё раз внимательно прочитала рецепт, пытаясь понять все детали. Вроде бы ничего сложного, но я знала, что здесь важен каждый шаг, каждое соотношение.

— Ладно, начнём, — сказала я вслух, больше для себя.

Я встала и начала искать необходимые ингредиенты. Бабушкины запасы трав и масел всё ещё были в доме, и я аккуратно подготовила всё, что нужно.

Пока я работала, мысли о Ральфе и Карающем не давали мне покоя. До самого вечера я боялась, что кто-то из них может внезапно появиться на пороге. Сердце замирало при каждом шорохе за окном, при каждом стуке в дверь. Я понимала, что появление каждого из них неизбежно, а страх перед Карющим вообще иррационален, но ничего не могла с собой поделать.

Когда всё было готово, я принялась за работу. Смешивание трав, нагревание масла, добавление компонентов — каждый шаг приносил мне удивительное чувство спокойствия. Казалось, руки сами знали, что делать, как будто бабушкины знания передались мне через её книгу.

Мазь медленно застывала в глиняной миске, а я смотрела на неё с тихим удовлетворением. Это было начало. Начало чего-то нового, что могло изменить мою жизнь.

Поговорив с Марсом, я решила, что поход на театральное представление, отличная возможность сделать себе рекламу, как аптекарю, большое скопление людей, пару брошенных фраз и если повезет, даже продам пару экземпляров.

Вечером, как и обещал, за мной зашёл Тео.

— Готова? — спросил он, протягивая руку.

— Готова, — ответила я, делая вид, что не заметила его жеста.

Мы вышли на улицу, и я впервые за долгое время почувствовала, что могу дышать свободно. Тео рассказывал о предстоящем представлении,плечо приятно оттягивало сумка с мазями, и я старалась сосредоточиться на его словах, а не на своих тревогах.

Когда мы дошли до площади, там уже было много людей. Повсюду звучала музыка, дети бегали, а взрослые смеялись и болтали. В воздухе витал аромат свежей выпечки и жареного мяса.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь просто так, без причины. Жизнь, казалось, начинала возвращаться в нормальное русло, и я была благодарна за это.

— А вон и Ромэр,- сказал Тео, глядя в глубь толпы.

И в самом деле, нам навстречу шел, наш старый друг, только не один , а в сопровождении своей сестренки, Марьяны, которая бросала на меня испепеляющие взгляды.И ведь не докажешь, что я здесь больше по работе, а не пытаюсь захомутать мечту ее девичьих грез.

16

— Рад, что ты с нами, Марьяна.— сказал Тео, но я уловила нотку удивления в его голосе.- Ромер говорил, что ты собиралась идти с подружками.

— Спасибо, что позвали, — ответила она, стараясь не встречаться со мной взглядом.- в последний момент решила составить компанию брату.

Чувствуя нарастающее напряжение, я решила отойти на несколько минут, чтобы дать им возможность поговорить наедине.

— Мне нужно кое-что проверить, — сказала я с улыбкой. — Вернусь через пару минут.

Пока я шла, моя мыслями вернулась к недавним новостям: в деревне находился Карающий — проверка и суд империи. Говорили, что он один из самых влиятельных и опасных людей во всей Империи, серый кардинал, чье слово было законом для многих.

Его присутствие всегда означало одно — кто-то или что-то в городе под подозрением. Меня не покидало тревожное чувство, раз он не пришел ко мне днем, может ли быть так, что он сначала познакомился с Ральфом и тот , каким то образом настроил карающего против меня?

Да нет, это бред…Потому его и боятся, что он неподкупен и полностью на стороне справедливости.

Мои мысли прервал болезненный стон неподалеку. Пожилой мужчина, опирающийся на трость, схватился за колено, его лицо исказилось от боли.

— Ох, моё колено... — простонал он, едва удерживаясь на ногах. — Похоже, снова обострение...

Его спутница, явно обеспокоенная, пыталась ему помочь, но её усилий было недостаточно.

Это мой шанс, не раздумывая, я подошла к ним.

— Простите, могу я помочь? — спросила я, чувствуя, как сердце бьется быстрее.

— Да, пожалуйста, — вздохнула женщина, глядя на меня с надеждой. — У него снова обострение, каждый раз, как становится прохладно, это повторяется.

Я на мгновение задумалась, но потом решительно полезла в сумку.

— У меня есть мазь, — сказала я, доставая одну из баночек. — Это старый семейный рецепт, переданный мне от бабушки. Она всегда помогала при таких болях. Могу предложить вам попробовать.

Мужчина посмотрел на меня с некоторым сомнением, но затем кивнул, видимо решив, что ему уже нечего терять.

Я осторожно нанесла мазь на его колено. Он внимательно наблюдал за моими движениями, и я заметила, как его лицо постепенно расслабляется.

— Это... это действительно помогает, — произнёс он с удивлением, двигая коленом. — Боль уходит.

— Мазь улучшает кровообращение и снимает воспаление, — объяснила я, радуясь, что смогла помочь.

В этот момент я почувствовала на себе взгляд, который буквально прожигал. Я подняла глаза и встретилась с темным, проницательным взглядом высокого мужчины. Он стоял неподалеку, и его присутствие внезапно заставило всех вокруг замолкнуть. Он был высоким, с черными, как воронье крыло, волосами, которые падали ему на плечи. Его лицо было четко очерчено, прямой греческий нос и волевой подбородок придавали ему аристократический вид. Мужчина выглядел как воплощение силы и решимости.

Я сразу поняла, кто он такой — Карающий, проверка и суд Империи, человек, чьё присутствие всегда означало проблемы. Мой пульс участился, и мне стало не по себе. Вокруг него была аура власти и угрозы, которая заставляла всех вокруг замолкнуть и расступиться перед ним.

Он начал двигаться в мою сторону, но в этот момент мужчина, которому я помогла, прервал мои мысли.— Простите, где можно приобрести такую мазь? — спросил он, его лицо светилось благодарностью.

— Да, где её можно найти? — поддержала его спутница. — Это просто чудо!

Я отвела взгляд от загадочного мужчины и обратилась к старикам.

— Я планирую открыть аптеку в своём доме, — начала я, стараясь вернуть себе спокойствие. — Мой дом находится на улице, что ведёт к реке, третий дом от мельницы. Вы сможете приобрести мазь там, как только я завершу все приготовления.

— Это замечательная новость, — сказал мужчина с улыбкой. — Ваша бабушка знала толк в лечении, и, похоже, вы унаследовали её мастерство.

Прежде чем я успела ответить, высокий мужчина подошёл ближе. Я почувствовала, как тишина, казалось, сгустилась вокруг нас.

— Интересная мазь, — произнес он своим глубоким, холодным голосом. — Вы её сами приготовили?

Я кивнула, чувствуя, как его взгляд буквально пронзает меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.

— Да, это рецепт моей бабушки, — ответила я, стараясь удержать его пристальный взгляд, который всё больше тревожил меня.

— Вы обладаете редким даром, — продолжил он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — Такие знания могут быть очень ценными, особенно в наше время.

Каждое его слово звучало как предупреждение и как некая возможность.

— Я Артуграм Вальд, — представился он, его имя прозвучало словно приговор. — Как вам известно, я здесь, чтобы разобраться в вашем деле.

— Да, — ответила я, — Я благодарна за вашу помощь.

— Пока мне не удалось встретиться с вашим мужем, — его тон был спокойным, но в нём проскользнула нотка раздражения. — Он, похоже, намеренно избегает меня. Это вызывает вопросы. Пока я не опросил его, трудно судить, кто прав, а кто виноват.

Я почувствовала, как моё сердце упало. Ральф всегда был упрямым и эгоистичным, но я не думала, что он пойдет так далеко.

— Я... я не знаю, что он задумал, — прошептала я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Не волнуйтесь, Элен, — Артуграм бросил на меня короткий, но уверенный взгляд. — Я здесь, чтобы восстановить справедливость. Пока не будет доказано иное, я рассматриваю ваши интересы так же внимательно, как и его.

Мы начали неспешно идти вдоль площади, оставляя шум и суету позади. Я шла рядом с этим человеком, чувствуя его подавляющее присутствие.

— Ваш муж скрывается, но это только временно, — продолжил Артуграм, его взгляд устремлён вперёд. — Когда я его найду, мы завершим этот вопрос. До тех пор вы под моей защитой.

Я кивнула, но не могла избавиться от страха перед тем, что может произойти, если Ральф решит действовать агрессивно.

17

Я направилась к Тео, стараясь сохранять спокойствие после разговора с Артуграмом. Когда я подошла, сразу заметила, что Марьяна выглядела раздражённой, её лицо было напряжённым. Она стояла рядом с Тео, но её взгляд был устремлён в сторону, и в этом взгляде явно читалась ревность.

— Всё в порядке? — тихо спросил Тео, когда я подошла ближе, его голос был полон искреннего беспокойства.

— Да, просто небольшое дело, — ответила я, стараясь скрыть внутреннее напряжение.

Марьяна, стоявшая чуть в стороне, бросила на меня колкий взгляд и язвительно произнесла:

— Дела, дела… Может, к мужу бегала?

Её слова были полны скрытой насмешки, и она явно наслаждалась возможностью уколоть меня. Я не стала отвечать, чувствуя, что любой ответ только подольёт масла в огонь.

Но прежде чем тишина могла стать слишком напряжённой, Тео зло шикнул на Марьяну:

— Марьяна, хватит! — его голос прозвучал сурово, чего от него я не ожидала. — Это было лишним.

Марьяна побледнела от неожиданности, её лицо исказилось от обиды. Я видела, как в её глазах вспыхнула ненависть, направленная на меня, хотя я ничего не сделала для этого. Её ревность и раздражение теперь только усилились из-за того, что Тео встал на мою сторону.

Когда Тео снова повернулся ко мне, чтобы продолжить разговор, Марьяна сжала кулаки, её глаза полыхнули яростью. Каждый раз, когда он обращал на меня внимание, это словно ударяло её по живому. Она стояла рядом, пытаясь сделать вид, что всё в порядке, но её напряжённая поза и холодный взгляд выдавали её истинные чувства.

В этот момент к нам вернулся Ремор, держа в руках несколько леденцов-петушков. Его лицо светилось весельем, словно он был просто счастлив оказаться здесь.

— Смотрите, что я нашёл! — радостно воскликнул он, протягивая один из леденцов Марьяне. — Помнишь, как мы в детстве такие обожали?

Марьяна, всё ещё подавленная и злая, взяла леденец, но её лицо оставалось холодным, а голос звучал приглушённо.

— Спасибо, Ремор, — сказала она, явно пытаясь скрыть свои эмоции.

Ремор обернулся ко мне, протягивая ещё один леденец.

— А тебе, Элен, какой? — спросил он с дружелюбной улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.

— Мне... давай тот, который побольше, — пошутила я, надеясь вернуть хотя бы немного лёгкости в этот момент.

Представление началось. Выступающие вышли на сцену в ярких костюмах, разыгрывая весёлую и живую сцену, которая сразу захватила внимание всех вокруг.

Марьяна стояла рядом с Тео и, казалось, делала всё возможное, чтобы привлечь его внимание. Она слегка наклонилась к нему, чтобы якобы поправить его рубашку, затем как бы случайно коснулась его руки, будто проверяя ткань. Я заметила, как она внимательно смотрит на его лицо, и через мгновение тихо сказала:

— Тео, у тебя что-то на губах.

Не дожидаясь его ответа, Марьяна протянула руку и мягко провела пальцами по его губам, вытирая несуществующее пятнышко. Её движение было медленным, почти интимным, и я видела, как она наслаждалась этим моментом. Однако каждый раз, когда Тео снова начинал говорить со мной, её лицо мрачнело ещё больше.

— Вот это мастерство, — тихо прошептал Тео, наклоняясь ко мне. — Давненько я не видел ничего подобного.

Я почувствовала, как взгляд Марьяны буквально прожигал меня насквозь. Она не могла скрыть своей ревности, и каждый её жест, каждое движение становились всё более нервными.

— Да, они действительно талантливы, — согласилась я, пытаясь не обращать внимания на её раздражение.

Но затем на сцене появились король и королева. Я внезапно узнала в них тех самых стариков, которым недавно помогла с мазью. Они выглядели величественно в своих королевских нарядах, и я не могла скрыть своего удивления.

Король и королева исполнили свои роли с такой искренностью, что я не могла не улыбнуться. Старик, играющий короля, заметил мой взгляд, узнал меня и позволил себе лёгкую улыбку — жест, который выглядел как часть его роли, но я знала, что это был личный знак признательности. Королева, его партнёрша, казалось, полностью погрузилась в роль, но её глаза на мгновение встретились с моими, выражая немую благодарность.

Представление подходило к концу. Выступающие завершили свою финальную сцену под аплодисменты зрителей, и я, как и все вокруг, погрузилась в приятное чувство удовлетворения от увиденного. Марьяна стояла молча, её лицо всё ещё сохраняло напряжённое выражение, но сейчас ей было не до уколов. Тео и Ремор обсуждали представление, оживлённо делясь впечатлениями.

Зрители начали разойтись по домам, однако многие ещё стояли на площади, обмениваясь впечатлениями. Я тоже собиралась уходить, когда заметила, что к нам направляется группа выступающих. Они выглядели довольными, и я почувствовала, как ко мне подступает лёгкое волнение.

— Простите, — начала одна из женщин, всё ещё в своём ярком костюме, — не могли бы вы уделить нам минутку?

Я кивнула, слегка удивлённая.

— Конечно. Что случилось?

— Мы слышали, как вы помогли нашему старшему товарищу, — продолжила она с улыбкой, указывая на мужчину, который выступал в роли короля. — Его колено стало намного лучше благодаря вашей мази. Мы все много времени проводим на ногах, и иногда страдаем от боли в суставах. У вас случайно не осталось ещё мази? Мы бы хотели её приобрести.

Я замерла на мгновение, осознавая, что почти вся группа выступающих теперь стояла передо мной, ожидая моего ответа. Несколько человек уже достали кошельки, готовые заплатить.

— Да, у меня есть несколько баночек с собой, — наконец ответила я, протягивая руку к сумке.

Я достала мази и начала раздавать их, принимая деньги и благодарности. За каждую баночку я брала по паре медяков — не слишком дорого, но достаточно, чтобы окупить труд. Каждый из них с благодарностью клал монетки в мою руку, и я почувствовала глубокое удовлетворение от того, что могу помочь людям и продолжать дело своей бабушки.

— Спасибо вам, — сказал мужчина, который выступал в роли короля, наклонив голову в знак признательности. — Вы помогли мне, и теперь, кажется, вся наша группа тоже получит облегчение.

18

Толпа постепенно редела, мы ещё стояли на площади, когда к нам подошёл пожилой мужчина, которого я не сразу узнала. Он тепло поздоровался с Ромэром.

— Привет, Ромэр! Рад тебя видеть! Ты ведь, как я помню, хорошо с инструментами управляешься? Мне тут надо кое-что в доме починить, а помощники уехали. Может, поможешь? — сказал мужчина с добродушной улыбкой.

Вдруг я вспомнила, кто это — Оскар. Он был давним знакомым отца Ральфа. Я несколько раз видела его в доме, когда они обсуждали хозяйственные дела.

Ромэр на секунду задумался, затем посмотрел на нас.

— Я, наверное, ненадолго отойду, ребята, — сказал он, глядя на нас с Тео и сестрой. — Оскар старый знакомый, надо помочь, а то у него там, похоже, что-то серьёзное.

— Конечно, иди, не переживай, — ответила я, понимая, что его помощь действительно нужна.

— Постараюсь быстро управиться, — добавил он Марьяне, слегка улыбнувшись, и направился вместе с Оскаром к его дому.

Теперь на площади остались только мы втроём: Тео, Марьяна и я. Площадь становилась всё тише, когда Марьяна неожиданно сделала шаг в сторону и вдруг с тихим вскриком остановилась, схватившись за ногу.

— Ой! — её голос дрожал, словно от боли. — Тео, я... кажется, подвернула ногу...

Тео мгновенно обернулся к ней, его лицо сразу стало обеспокоенным. Он быстро подошёл к Марьяне и присел рядом, пытаясь понять, что случилось.

— Ты в порядке? Дай-ка посмотрю, — сказал он, осторожно касаясь её лодыжки. — Не волнуйся, я отнесу тебя домой.

Марьяна тихо застонала, делая вид, что ей очень больно. В её глазах блестели слёзы, но я заметила, как она украдкой бросила на меня быстрый взгляд, в котором мелькнула радость. Её план, похоже, сработал.

— Я не могу наступить на ногу, — прошептала она, крепче держась за Тео. — Больно...

Тео посмотрел на меня, его лицо выражало глубокие терзания. Он явно не хотел оставлять меня одну, но ситуация с Марьяной казалась ему серьёзной.

— Элен... — начал он, его голос был полон извинений. — Я не могу оставить её в таком состоянии. Прости, что оставляю тебя одну...

Он явно мучился, принимая это решение, и его взгляд то и дело метался между мной и Марьяной. Я видела, как ему нелегко — он всегда был тем, кто стремился поддержать всех, но сейчас вынужден был сделать выбор.

— Не переживай, всё в порядке, — попыталась я успокоить его, хотя внутри у меня всё сжалось. — Я спокойно вернусь одна.

Тео явно не был уверен в том, что поступает правильно. Он осторожно поднял Марьяну на руки, но всё ещё оглядывался на меня.

— Спасибо, Тео, ты такой сильный и заботливый, — прошептала Марьяна, обвивая его шею и прижимаясь к нему чуть ближе, чем нужно было. В её глазах мелькала довольная улыбка, когда она украдкой посмотрела на меня, явно наслаждаясь своей победой.

Она лукаво смотрела на меня из-за его плеча, её взгляд был полон торжества. Каждый её жест, каждая мелочь в её поведении были направлены на то, чтобы показать, что она добилась своего — что Тео сейчас полностью принадлежит ей, даже если на короткое время.

Я осталась стоять одна на пустеющей площади, наблюдая, как Тео уносит Марьяну. Внутри у меня нарастала тревога. Всё это казалось нелепым, но я понимала, что Марьяна специально подстроила эту ситуацию, чтобы оставить меня одну. Тео, конечно, ничего не подозревал. Он просто хотел помочь, как всегда.

Мне не было дела до его заботы о Марьяне, но сейчас, когда он ушёл, я почувствовала, как страх подкрадывается всё ближе. Я знала, что Ральф где-то рядом, и это тревожило меня больше всего. Я не испытывала чувств к Тео, но его присутствие давало мне хотя бы какую-то защиту.

Однако, несмотря на страх, я чувствовала маленькую искру радости. Я смогла продать несколько баночек мази, и теперь у меня есть деньги. Это означало, что я не останусь голодной, и смогу обеспечить себя и Марса. Мысль о том, что у нас есть на что жить, немного успокоила меня.

Холодный ветер пронизывал меня до костей, усиливая ощущение пустоты. Я крепче сжала сумку, чувствуя, как монетки приятно звенят внутри. Пусть это и не большие деньги, но это был мой первый шаг к самостоятельности. Я не буду зависеть ни от кого, особенно от Ральфа. Но всё равно, внутри всё сжалось от страха — что, если Ральф действительно вернётся? Что, если он решит подойти ко мне прямо сейчас, когда я одна и беззащитна?

19

Я шла домой, стараясь не торопиться. Улицы уже опустели, и лишь редкие прохожие возвращались по своим делам. Кто-то тихо кивнул мне, проходя мимо, кто-то просто прошёл, не обращая внимания. Всё вокруг казалось спокойным и обычным. В сумке приятно звенели монетки от проданных мазей, и эта маленькая победа немного поднимала настроение.

Когда я подошла к своему дому и уже потянулась, чтобы открыть калитку, вдруг почувствовала, как кто-то резко схватил меня за запястье. Рука замерла на полпути, и я, не веря в происходящее, обернулась.

Передо мной стоял Ральф. Его лицо было напряжённым, а взгляд сверкал под тусклым светом фонаря. Он крепко держал мою руку. Ральф ждал меня здесь.

— Элен, нам нужно поговорить, — произнёс он, его голос прозвучал твёрдо, с явной угрозой.

Внутри всё сжалось. Эта встреча была последним, чего я хотела, особенно сейчас, когда я наконец-то добралась до дома. Ральф не собирался отпускать меня, и от его хватки я не могла вырваться.

Запах алкоголя и пота ударил в нос, когда Ральф приблизился ко мне. Он был небрит и выглядел ещё более мрачно, чем обычно. Его хватка на моей руке усилилась, и я невольно вздрогнула.

— Почему ты не возвращаешься домой? — спросил он, его голос был низким и злым. — В наш дом, Элен. Ты должна жить со мной, ты моя жена.

Я подняла на него взгляд, стараясь удержать голос от дрожи.

— После всего, что ты сделал, я никогда не вернусь туда, — твёрдо ответила я. — Я буду добиваться развода любыми путями.

Его лицо перекосилось от злости, и он стиснул мою руку ещё сильнее, заставляя меня вздрогнуть от боли.

— Забудь о разводе, — рявкнул он. — Ты моя. Ты была моей и останешься ею. Никакого развода не будет. Ты принадлежишь мне, и будешь жить со мной, как положено!

Я попыталась вырваться, но его хватка была слишком крепкой.

— Я не твоя собственность, — прошипела я, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Ты не имеешь права решать за меня.

Ральф хищно усмехнулся, его глаза сверкнули в тусклом свете.

— Шлюха распутная! Бегаешь тут от мужа к бывшим дружкам! — он прижал меня ближе к себе, его дыхание было тяжёлым и горячим. — Думаешь, тебя никто не проучит? Хворостиной бы тебя поучить, чтобы знала, как мужа слушаться! Ты моя, и только моя. Запомни это!

Он резко посмотрел на сумку, которую я крепко держала в руках.

— И деньги, что ты заработала, тоже мои, — его голос был полон презрения. — Ты моя собственность, и всё, что у тебя есть, принадлежит мне. Отдай мне деньги, Элен. Они мои по праву!

Гнев внутри меня закипал. Эти унижения, его наглые требования — всё это было невыносимо. Хоть в моей памяти и не осталось следов от прошлой жизни, я всё ещё чувствовала, что была свободной. Что бы ни случилось, я знала одно — никогда не вернусь в ту жизнь, которую мне оставила прежняя хозяйка этого тела. Я не стану рабыней, которую он может держать в подчинении.

— Ты ничего для меня не сделал и никогда не сделаешь, — выпалила я, стиснув зубы. — Эти деньги не твои! Я заработала их сама, и не позволю тебе их забрать.

Ральф окинул меня презрительным взглядом, и его лицо стало ещё более жёстким.

— Всё, что ты делаешь, всё, что у тебя есть — это моё. Даже деньги, которые ты заработала сегодня, тоже мои. Ты моя собственность, и я решаю, что с тобой будет. И запомни, ты будешь жить со мной, как и положено жене, и никакие разводы тебе не помогут!

Прежде чем я успела ответить, из-за двери дома послышался шорох, и на улицу выскочил белый кот, Марс. Он бросился к нам, с неожиданной резвостью прыгнул на Ральфа, вцепившись в его руку.

Ральф вскрикнул от неожиданности и боли, его рука непроизвольно разжалась, и я смогла вырваться. Не теряя ни секунды, я рванула к калитке, быстро открыла её и забежала во двор. Дождавшись, пока Марс спрыгнет с Ральфа и юркнет за мной, я захлопнула калитку и побежала домой.

В доме я крепко закрыла дверь и заперла засов изнутри, прислонившись к ней спиной, чувствуя, как бешено колотится сердце. Марс тихо замурлыкал у моих ног, и я скользнула по двери на пол, стараясь отдышаться.

Едва я успела отдышаться, как в дверь раздались глухие удары. Ральф барабанил по ней с такой силой, что дерево сотрясалось.

— Элен! Открывай! Ты думаешь, что сможешь спрятаться? — его голос гремел, а угрозы становились всё яростнее. — Ты не уйдёшь от меня! Я найду способ заставить тебя вернуться!

Я сжалась в комок у двери, пытаясь подавить страх, который вновь поднялся внутри. Марс прижался ко мне, его зелёные глаза внимательно следили за дверью. Шум снаружи усиливался, Ральф явно не собирался сдаваться.

— Тебе от меня не сбежать, слышишь? Я твой муж, и ты обязана жить со мной! — Ральф продолжал кричать, его удары становились всё громче. — Ты пожалеешь, что осмелилась мне противиться!

Я закрыла глаза, стараясь не слушать его слова, но каждое из них вонзалось в сознание, как острые иглы.

Вдруг угрозы прекратились. Резкий, гремящий голос Ральфа смолк, и на мгновение в доме воцарилась тишина. Я затаила дыхание, прислушиваясь. Вместо громких ударов по двери я услышала какой-то шум снаружи, словно кто-то возился возле входа. Приглушённые удары, как будто что-то или кто-то тяжело опустился на землю.

Марс насторожился, его уши резко повернулись в сторону двери. Что-то явно происходило, но я не могла понять, что именно.

Понравилась книга? Подпишись! муррр)))

20

Минут через десять, когда тишина уже начала становиться невыносимой, снаружи раздался глубокий, властный голос:

— Госпожа Элена, откройте.

Я замерла, мгновенно узнав голос Карающего. Сердце забилось быстрее, страх и тревога заполнили всё внутри, но я старалась взять себя в руки. Марс остался у моих ног, настороженно прислушиваясь к происходящему снаружи.

Осторожно подойдя к двери, я отодвинула засов и приоткрыла её. Вечерний свет ещё не полностью скрылся, и передо мной предстала картина, которую я не ожидала увидеть. У самого порога, на земле, лежали без сознания два тела — Тео и Ральф. Их лица были бледными, но я видела, что они дышат.

Карающий стоял рядом, его взгляд был спокойным, но в то же время твёрдым и решительным. В его облике чувствовалась сила, от которой мурашки бежали по коже.

— Проходил мимо и заметил драку у вашего дома, — спокойно объяснил он, словно это было совершенно обыденное дело. — Не разобрался сразу, кто именно вам докучает, поэтому отключил обоих.

Его слова прозвучали буднично, почти равнодушно, но именно это равнодушие пугало больше всего. Он действовал быстро и решительно, не разбираясь в деталях, и теперь мне предстояло столкнуться с его суровым правосудием.

Я перевела взгляд на Тео, который лежал рядом с Ральфом, и почувствовала, как внутри всё сжалось. Марс подошёл ближе, тихо замурчав, как будто пытаясь меня успокоить, и уселся у моих ног, внимательно разглядывая лежащих.

Увидев Тео лежащим на земле, я не смогла сдержать себя и бросилась к нему. Он был без сознания, но его дыхание было ровным. Я аккуратно потрясла его за плечо, надеясь, что он скоро очнётся.

— Тео, очнись, пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как тревога стягивает грудь железным обручем.

Марс подошёл к нему поближе, нюхая его лицо, затем бросил на меня взгляд, в котором читалась решимость. Я знала, что мой кот ничего не сможет сделать, но его присутствие давало мне хоть какую-то поддержку.

Внезапно мысли переключились на Ральфа. Я вспомнила, как он сжимал мою руку, как злобно шептал угрозы, и внутри всё вспыхнуло ненавистью. Он всё ещё лежал рядом, и это вызвало во мне одновременно и страх, и ненависть.

Я подняла глаза на Артуграма, который стоял неподалёку, словно статуя, наблюдая за происходящим. Взгляд его был холоден, но не безучастен. Он не проявлял эмоций, но его присутствие ощущалось в каждой клетке моего тела.

— Вот он, — произнесла я, пытаясь сохранить спокойствие, — вот ваш беглец, мой муж, который всё это время скрывался.

Артуграм медленно повернул голову, его взгляд остановился на Ральфе. Лёгкая усмешка тронула его губы, но в ней не было ничего радостного.

— Прекрасно, — произнёс он с удовлетворением, его голос был словно холодный стальной клинок, рассекший тишину. — Я как раз собирался его допросить. Наконец-то он у меня в руках.

Его слова отозвались во мне странной смесью облегчения и ужаса. Я знала, что Ральф будет наказан, но страх перед тем, что именно Карающий будет вершить его судьбу, заставил меня почувствовать холод в животе.

Я снова перевела взгляд на Тео, его лицо было бледным, но, казалось, на нём уже появлялись признаки сознания. Он был таким добрым, всегда готовым помочь, и видеть его в таком состоянии было невыносимо.

— Тео... — прошептала я снова, чувствуя, как слёзы начинают подступать к глазам. Его сила и забота всегда были для меня опорой, и сейчас, когда он был беспомощен, это ощущалось особенно остро.

Артуграм подошёл ближе, его высокий силуэт бросал длинную тень на землю. Его присутствие было подавляющим, но в то же время внушало чувство безопасности, как будто этот человек мог справиться с любой угрозой.

— Не волнуйтесь за него, госпожа Элена, — его голос прозвучал более мягко, но всё ещё оставался твёрдым. — Он скоро придёт в себя.

Тео зашевелился, его веки затрепетали, и я осторожно сжала его руку.

— Всё будет хорошо, — мягко сказала я, не отрываясь от его лица. Артуграм не терял времени. Он уверенным шагом подошёл к Ральфу, и, без видимых усилий, закинул его безжизненное тело себе на плечо. Его движения были быстрыми и решительными, как у человека, который знает, что делает.

— Он будет допрошен, — коротко бросил он, взглянув на меня так, словно перед ним стояла задача, которую нужно решить любой ценой. — Правосудие свершится.

С этими словами Артуграм развернулся и, не оглядываясь, направился в темноту вечера, унося с собой Ральфа. Я стояла у порога, глядя ему вслед, чувствуя, как странное сочетание облегчения и тревоги наполняет меня. Мрак ночи постепенно поглощал его фигуру, и только звук шагов доносился до моих ушей, пока и он не исчез в тишине.

Тишина стала оглушительной. Вдруг я почувствовала, как что-то шевелится у моих ног. Тео начал приходить в себя, его веки дрогнули, и через несколько мгновений он медленно открыл глаза. Я облегчённо вздохнула, чувствуя, как напряжение, сжимавшее меня, постепенно отступает. Марс тихо замурчал рядом, словно тоже почувствовал, что опасность миновала. Он потерся о ногу Тео, словно пытаясь успокоить его своим теплом.

— Тео, как ты? — спросила я, мягко наклонившись к нему. Его лицо было всё ещё бледным, но в глазах уже начала появляться осознанность. Я видела, как он пытается сфокусироваться, вернуть себе ощущение реальности после всего, что произошло.

— Элена? — прошептал он, его голос был хриплым и слабым, но в нём уже появлялись нотки осознания. Он попытался подняться, но слабость ещё не оставила его, и я поспешила помочь ему.

— Да, я здесь, — ответила я, подавая руку и помогая ему сесть. Его тело было тяжёлым, каждое движение давалось ему с трудом. — Тебе нужно отдохнуть. Я приготовлю травяной отвар, он поможет с головной болью.

Тео медленно поднялся, опираясь на меня, и мы вместе прошли в дом. Марс не отставал, шагая рядом, как верный страж. Я усадила Тео на деревянный стул у стола и быстро достала из шкафа сушёные травы, которые моя бабушка всегда держала под рукой. Эти травы были спасением в подобных ситуациях, и сейчас они были как нельзя кстати.

21

Тео сидел молча, глядя в сторону, словно обдумывая что-то. В комнате повисло напряжённое молчание, нарушаемое только тихим мурлыканьем Марса у наших ног. Я видела, что он что-то хочет сказать, но колеблется, словно подбирает слова.

— Элена... — наконец начал он, его голос прозвучал тихо, почти неуверенно, что было для него несвойственно. — Я понимаю, что Карающий забрал Ральфа, но что, если он вернётся? Или, вдруг, что-то ещё случится?

Я посмотрела на него с лёгким удивлением, но не успела ответить, как он поспешно продолжил, явно пытаясь найти подходящее оправдание своему предложению.

— И вообще... — Тео на мгновение замялся, словно борясь с внутренним смущением. — Честно говоря, мне самому не очень хорошо. Голова ещё немного кружится после драки. Может, я лучше останусь здесь на ночь? Прилягу где-нибудь... на стуле, если нужно.

Я внимательно посмотрела на него. Несмотря на его слова, я видела, что ему уже лучше. Бледность, которая была на его лице, исчезла, и он больше не выглядел таким усталым и измотанным. Но я не смогла его выгнать, хотя и не хотела, чтобы он ночевал у меня.

— Ложись на диван, я принесу одеяло, — коротко сказала я, стараясь не показывать свои сомнения.

Он выглядел немного смущённым, но благодарным за это предложение.

— Спасибо, Элена, — сказал он тихо, устраиваясь на диване. — Я просто не могу оставить тебя одну. Не после всего, что произошло.

Я укрыла его одеялом, пытаясь скрыть своё внутреннее беспокойство. Слухи в деревне разлетаются быстро, а моё положение и так непростое.

— Тео, я не уверена, что это хорошая идея, — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё клокотало от тревоги. — Что подумают люди, если узнают, что ты ночевал у меня? Слухи быстро разлетаются, и я не хочу давать поводов для сплетен.

Тео улыбнулся, его глаза выглядели уже куда лучше, и он, казалось, совершенно не волновался о том, что скажут другие.

— Пусть думают, что хотят, — ответил он, пожимая плечами. — Я здесь не ради слухов. Я просто хочу быть уверен, что ты в безопасности.

Рядом послышалось тихое бурчание Марса. Он, явно недовольный тем, что Тео остался, прищурил свои зелёные глаза и пробурчал:

— Какого фига этот кожаный тут раскомандовался? Нам и вдвоём тут хорошо, гони его в шею! Нам с тобой зелья варить надо, мужик тут лишний.

Я едва сдержала улыбку, но решила проигнорировать замечание Марса. Пусть на этот раз будет так, как хочет Тео.

Ночь прошла спокойно, хотя я так и не смогла уснуть. Лежа на кровати, я перелистывала страницы старого рецептурника бабушки, пытаясь отвлечься от переживаний. В каждой строчке, написанной её аккуратным почерком, я находила утешение и спокойствие, как будто бабушка была рядом, направляя меня. Эти знания, переданные через поколения, были для меня не просто рецептами — они были связью с прошлым, с той жизнью, которую я старалась вернуть, хоть и в другой форме.

Марс устроился рядом, свернувшись клубком, но не собирался оставлять меня в покое. Время от времени он открывал один глаз, лениво смотрел на меня и начинал свою серию колких замечаний.

— И зачем ты этого кожаного оставила? — пробурчал он, зевая и вытягиваясь на кровати. — Нам и вдвоём хорошо, да и зелья лучше варить без свидетелей.

Я улыбнулась, не отрываясь от книги, но внутри понимала, что Марс в чём-то прав. Мне и правда не стоило позволять Тео остаться, но в тот момент я просто не смогла сказать ему "нет".

— Он просто хотел убедиться, что я в безопасности,— ответила я, пытаясь звучать спокойно и уверенно.

— Ну конечно, — протянул кот, прищурив свои зелёные глаза, как будто читая мои мысли. — Он просто герой-спаситель, ночует тут без всякой задней мысли. А ты наивная, как в первый день.

Я проигнорировала его слова, возвращаясь к рецептурнику. Погружаясь в чтение, я наткнулась на несколько интересных рецептов от кашля и жара, которые могли бы пригодиться местным жителям. Но когда я проверила запасы, оказалось, что мне не хватает нескольких важных ингредиентов. Эти травы были редкими, и я знала, что смогу найти их только в лесу.

Я вздохнула, осознавая, что придётся пойти в лес, чтобы собрать нужные травы.

— Придётся идти в лес за травами, — произнесла я, больше для себя, но знала, что Марс услышит.

Кот тут же встрепенулся, его настроение мгновенно изменилось. Он явно оживился и с удовольствием поддержал эту идею.

— Вот это другое дело! В лес — значит в лес! Пойду с тобой, конечно, — он посмотрел на меня с искрящимися глазами, будто предвкушая приключение. — Но сначала, надо спасителя за ворота выставить. Не хватало ещё, чтобы он с нами увязался.

Я едва сдержала улыбку, понимая, что Марс не успокоится, пока Тео не покинет дом.

— Ладно, сначала займёмся этим, — сказала я, закрывая рецептурник и направляясь к двери, чувствуя на себе его недовольный взгляд.

Подойдя к дивану, я увидела, что Тео спит, дыша ровно и спокойно. Его лицо было расслабленным, и на мгновение мне стало жаль, что придётся его будить. Но долгий день впереди, и нам нужно было заняться делами.

Я аккуратно положила руку ему на плечо, тихо окликнув:

— Тео, пора просыпаться.

Он открыл глаза, немного растерянный, но быстро понял, где находится. Поднявшись с дивана, он потянулся, явно чувствуя себя лучше.

— Доброе утро, — произнёс он, осматриваясь.

— Тебе пора, —сказала я, стараясь звучать спокойно и не грубо. Тео кивнул, поняв, что больше не сможет найти причину остаться.

— Конечно, я не буду задерживаться, — сказал он, заметив моё лёгкое напряжение. — Спасибо за всё, Элена. Я постараюсь быть рядом, если вдруг понадобится помощь.

Проводив его до ворот, почувствовала, как с его уходом в доме стало спокойнее. Марс, довольный, обернулся ко мне и, слегка посмеиваясь, добавил:

— Ну вот, теперь можно спокойно отправляться за травами. А этот "спаситель" пусть ищет приключения где-нибудь ещё.

22

Утро было свежим, воздух наполнял аромат хвои и трав, а каждый шаг по мягкой, влажной от росы земле наполнял меня чувством спокойствия. Лес был тихим, нарушаемый лишь пением птиц и шорохом ветра в верхушках деревьев.

Марс бежал рядом, иногда убегая вперед, чтобы рассмотреть что-то интересное, но всегда возвращался, проверяя, что я не отстаю. Его настроение явно улучшилось после того, как мы проводили Тео за порог.

Погружённая в мысли, я тщательно осматривала каждый куст, каждый уголок леса, стараясь найти нужные растения. Корзинка начала наполняться ароматными пучками: трава от кашля, листья от жара, несколько веточек для укрепления иммунитета — все эти дары леса могли помочь жителям деревни.

Когда солнце поднялось в зенит, корзинка уже была почти полная, и я поняла, что пора возвращаться домой. Мы с Марсом переглянулись — его уши слегка подрагивали, уловив звуки, которые были слышны только ему.

— Пора, — тихо сказала я, и Марс молча согласился, разворачиваясь и направляясь обратно по тропинке.

По дороге домой я размышляла о том, как много ещё предстоит сделать: сходить за продуктами, приготовить еду. Мы же не можем раз в сутки питаться, тем более после такого насыщенного дня.

Голод уже начинал напоминать о себе, и мысли о приготовлении чего-то вкусного становились всё более привлекательными. Тем более, сейчас у нас появились деньги. Да, это всего лишь медяшки, но хоть голодать не придётся.

Когда мы подошли к дому, я заметила фигуру мужчины у калитки. Он стоял, судорожно оглядываясь по сторонам, словно кто-то или что-то его напугало. Как только он увидел меня, его лицо исказилось от отчаяния, и он бросился ко мне.

— Доченька милая! — воскликнул он, но на мгновение замер, словно что-то вспомнив. — Простите, госпожа ведунья, что хотите, просите, всё что есть отдам, только спасите доченьку мою! Жар второй день не спадает, послали за лекарем в город, но пока он прибудет, моя кровинушка может сгореть!

Его голос был полон отчаяния, и я почувствовала, как сердце сжалось от жалости.

— Пожалуйста, — повторил он, хватая меня за руку, его руки дрожали. — Я не знаю, что делать...

Я кивнула, перебирая в уме, какие травы у меня уже были и как можно помочь девочке. Времени на раздумья не оставалось. Быстро вернувшись домой, я собрала необходимые сушёные травы и побежала вслед за мужчиной. Рецепт жаропонижающего я знала наизусть — бабушка всегда говорила, что это должно быть в моей памяти, как молитва.

Когда мы вошли в дом, меня сразу встретил слабый стон. На простой деревянной кровати лежала маленькая девочка, лет десяти. Её лицо было бледным, будто выцветшим, а кожа казалась горячей даже на расстоянии. Рядом с ней сидел мальчик, который по возрасту мог быть её братом. Ему было не больше четырнадцати, но в его глазах читалась взрослая забота и тревога, которую можно было видеть лишь у тех, кто слишком рано стал взрослым. Он аккуратно протирал её лоб мокрым полотенцем, стараясь как-то облегчить её страдания.

Когда девочка заметила своего отца, её губы дрогнули в слабой улыбке, которая едва не сломала мне сердце.

— Папочка, ты вернулся, — прошептала она, её голос был едва слышен, как треск тоненькой веточки.

Мужчина рванул к кровати, опустившись на колени рядом с дочерью. В его глазах была такая боль, что даже у меня сдавило горло.

— Держись, милая, — голос его дрожал, когда он прижимал её маленькую руку к своей щеке. — Я привёл помощь. Всё будет хорошо, обещаю.

Я быстро оценила ситуацию. Дом был чистым, скромным, видно было, что семья жила небогато, но старалась поддерживать порядок. Девочка выглядела измотанной, её дыхание было тяжёлым, неравномерным. Время шло против нас, и я знала, что нужно действовать быстро.

Я обратилась к мальчику, который сидел рядом и внимательно смотрел на меня.

— Нам нужен кипяток. Сможешь показать, где кухня? — спросила я, стараясь не терять ни секунды.

Мальчик быстро кивнул, вставая с места.

— Да, конечно, — сказал он, ведя меня в сторону кухни. — Меня зовут Тошка, а это моя сестра Прошка. Мама умерла в прошлом году, и теперь мы с папкой вдвоём за ней смотрим.

Его слова прозвучали буднично, но я почувствовала, как в груди защемило. Эти дети потеряли мать, и теперь мальчику приходилось брать на себя слишком много. Однако времени жалеть их у нас не было.

— Сочувствую вашей утрате, — ответила я, пока мы спешили к кухне. — Но сейчас важно помочь твоей сестре.

Тошка кивнул, сжав губы, и залил воду в чайник, ставя его на плиту. Я быстро разложила травы на столе, пересчитав их в уме.

— Она у нас сильная, — продолжил он, не отвлекаясь от работы. — Но этот раз... не как раньше. Жар не спадает. Я... я боюсь за неё.

Я поставила руку ему на плечо, чувствуя, как он напряжён, как струна.

— Ты хорошо заботишься о своей сестре, — сказала я, стараясь звучать уверенно, хотя видела его беспокойство. — Теперь мы вместе постараемся её вылечить.

Чайник вскоре закипел, и я залила кипятком травы. Пряный аромат заполнил кухню, напоминая мне детство и те времена, когда бабушка учила меня этим простым, но таким важным вещам. Я помешала отвар деревянной ложкой, наблюдая, как он постепенно темнеет, приобретая нужный насыщенный цвет.

— Дай ему немного настояться, — сказала я, продолжая перемешивать жидкость. — Как только остынет, будем поить Прошку маленькими глотками.

Тошка внимательно слушал, кивая в такт моим словам, и его лицо постепенно расслаблялось, хоть страх всё ещё оставался в его глазах.

— Два дня назад всё началось, — сказал он, едва слышно, пока я ждала, когда отвар будет готов. — Сначала просто головная боль, потом жар... Мы сразу послали повозку за лекарем в город, но путь долгий. Я... боюсь, что она не выдержит, пока он приедет...

Я посмотрела на него и улыбнулась, стараясь придать ему уверенности.

— Теперь доверься мне, — мягко ответила я. — Мы справимся.

Дорогие мои, хорошая новость. Вторая часть ПОПАДАНКИ В ИСТИННУЮ уже на сайте.

23

Малышка начала приходить в себя. Её дыхание стало ровнее, и я с облегчением заметила, как жар начал спадать. Прошка уже не выглядела такой измученной, её лоб стал прохладнее, и она даже немного приоткрыла глаза. Я чувствовала, что отвар подействовал, и начала давать Тошке наставления.

— Ей стало легче, — сказала я, объясняя, как и когда продолжать давать ей отвар. — Главное — не прекращать, даже если ей станет лучше. Завтра утром я снова зайду

Мужчина кивнул, его лицо выражало благодарность и надежду, но напряжение всё ещё не отпускало его. Тошка внимательно слушал мои слова, запоминая каждую деталь. Я начала обуваться, собираясь вернуться домой, но тут вдруг раздался отчаянный крик отца:

— Она снова горит!

Я мгновенно развернулась и, не раздумывая, рванула обратно к девочке. Моё сердце забилось быстрее, тревога захлестнула меня. То, что я увидела, когда вернулась к кровати, заставило меня похолодеть. Жар вернулся с такой силой, что Прошка снова начала метаться по кровати, её лицо вновь покраснело, словно пламя охватило её изнутри.

— Этого не может быть! Так не должно быть! — прошептала я, стараясь держать себя в руках, хотя внутренний голос уже кричал о надвигающейся беде.

Я быстро начала осматривать ребёнка, вглядываясь в каждый дюйм её кожи, пытаясь понять, что же пошло не так. И вот, на животе я заметила нечто странное. Там, под кожей, проявлялось тёмное пятно. Оно напоминало спрута, его чёрные "щупальца" медленно, но уверенно расползались по телу, словно охватывая девочку в своих зловещих объятиях. Пятно пульсировало, словно было живым, и с каждым ударом будто бы забирало у девочки последние силы.

— Что это? — в ужасе произнесла я, и моя рука непроизвольно отступила.

Я оглянулась на Тошку и его отца, ожидая увидеть ту же панику в их глазах. Но, к моему изумлению, их лица выражали лишь непонимание и тревогу за состояние Прошки.

— О чём вы говорите, госпожа? — спросил мужчина, обеспокоенно глядя на меня, а затем снова на свою дочь. — Я ничего не вижу...

Я ошеломлённо осознала, что пятно видела только я. Для них оно оставалось невидимым. Это была не обычная болезнь — это было что-то гораздо страшнее.

— Продолжайте давать ей отвар! — скомандовала я, пытаясь справиться с охватившим меня страхом. — Это не обычная простуда... мне нужно время, чтобы понять, что это.

Не теряя ни секунды, я бросилась к выходу. В голове пронеслась мысль о том, что это может быть порча. Я кричала на ходу, чтобы они продолжали поить её отваром, и что я скоро вернусь с ответом.

Сердце бешено колотилось в груди, когда я влетела в свой дом. Марс уже настороженно встречал меня у двери, его шерсть слегка вздыбилась.

— Что случилось? — спросил он, заметив моё встревоженное лицо и дрожащие руки.

— Это не обычная болезнь, Марс, — выдохнула я, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. — У Прошки на животе появилось тёмное пятно. Оно пульсирует и расползается по телу, как спрут. Но самое странное — этого никто, кроме меня, не видит. Я думаю, что это порча.

Марс сразу напрягся, его зелёные глаза блеснули тревогой.

— Порча? — прорычал Марс, направляясь к полкам с книгами и травами. Его шерсть вздыбилась от напряжения. — Но кто мог посметь? За такое казнят, никогда в нашей деревне ничего подобного не было! Надо срочно вызвать Карающего.

— Сначала нужно спасти ребёнка, — возразила я, чувствуя, как внутри всё сжалось от страха и беспомощности. — Что делать, Марс? Я даже в рецептурнике не видела ничего похожего... Ты же старый, ты должен знать, как с этим бороться.

Марс замер, его глаза сузились в тонкие щёлочки, когда он обдумывал мой вопрос.–– Не старый, а древний., Затем он тихо замурлыкал, как будто что-то вспоминая, и ответил:

— Выход есть. Я же говорил, что в тебе течёт не простая кровь. Любой из рецептов начнёт помогать против тёмного воздействия, если при его приготовлении ты добавишь частичку себя.

Я посмотрела на него с недоверием, пытаясь понять, что именно он имеет в виду.

— Частичку себя? — переспросила я, ощущая, как нарастающее беспокойство охватывает меня. — Ты имеешь в виду кровь, что ли?

Марс фыркнул, его глаза блеснули от веселья.

— Ну, можно и крови, или слезы, если хочешь быть драматичной, — ответил он, хитро улыбаясь. — Но твоя бабка предпочитала плевать в микстуры. Её слюна была настолько сильной, что могла противостоять любой порче. Ты, конечно, можешь выбрать свой способ.

Я растерянно смотрела на Марса, не зная, что и думать. В голове крутились обрывки мыслей, воспоминаний о том, как бабушка готовила зелья, и теперь я понимала, почему они были такими действенными. Моё сердце стучало быстрее, но я знала, что у нас нет времени на раздумья.

— Хорошо, — сказала я, набравшись решимости. — Если это поможет, я готова. Мы не можем позволить этой порче погубить девочку.

Марс кивнул, его глаза смотрели на меня с серьёзностью, которой я редко видела в этом своенравном коте.

— Отлично, — произнёс Марс, уже направляясь к нужным ингредиентам. — Приготовь тот же отвар, добавь свою частичку, бежим обратно.

Я не стала терять времени. Похватав новые травы, я быстро сказала Марсу, что приготовлю всё на месте, у девочки. Времени оставалось всё меньше, и каждое мгновение могло стоить жизни маленькой Прошки.

Марс лишь кивнул и молча последовал за мной. Мы рванули обратно к дому, сердце моё бешено колотилось. Когда я ворвалась в дом, её отец встрепенулся, увидев меня с травами в руках.

— Я всё сделаю здесь, — быстро объяснила я, проходя на кухню. — Продолжайте следить за её состоянием, не дайте ей потерять сознание!

Я принялась готовить отвар, время от времени поглядывая в сторону комнаты, где лежала Прошка. В голове стучала мысль: "Поспеши, у тебя нет права на ошибку". Когда травы начали отдавать свой аромат кипятку, я знала, что пора.

Осторожно, сжав зубы, я прикусила губу, позволив нескольким каплям крови упасть в бурлящий отвар. Зелье едва уловимо зашипело, как будто оживая, и цвет его стал насыщеннее, глубже.

24

После того как мы допили чай, я почувствовала, как усталость начала настойчиво давить на меня. Последние события забрали много сил, и даже теплая атмосфера на кухне не могла полностью восстановить мою энергию. Я встала из-за стола, понимая, что пора уходить.

— Я сделала всё, что могла, — сказала я, обращаясь к отцу Прошки. — Если что-то снова пойдёт не так, приходите ко мне сразу. Я постараюсь помочь, чем смогу.

Мужчина кивнул, его лицо всё ещё было омрачено тревогой, но в глазах читалась искренняя благодарность.

— Мы будем молиться, чтобы всё обошлось, — тихо сказал он, вставая и провожая меня к двери. — Спасибо вам, госпожа Элен. Мы никогда не забудем вашего доброго сердца.

Я улыбнулась, хоть и чувствовала, как эта улыбка выходит уставшей. Прошка, всё ещё спящая, мирно дышала в соседней комнате. Это приносило мне некоторое успокоение, но беспокойство за её здоровье не отпускало до конца.

Тошка тоже подошёл ко мне, и в его глазах была та же благодарность, что и у отца. Я легонько сжала его руку, пытаясь передать хоть немного уверенности.

— Если что-то случится, не стесняйтесь. Я рядом, — повторила я, уже стоя на пороге.

— Мы запомним это, — ответил Тошка, кивая.

Я вышла на улицу, и дневной воздух приятно охладил моё разгорячённое лицо. Марс тут же подошёл ко мне, его взгляд выражал смесь облегчения и лёгкой насмешки.

— Ну что, госпожа ведунья, — мурлыкнул он, глядя на меня снизу вверх, — пора бы и отдохнуть. Хотя... судя по твоему виду, тебе не мешало бы и поесть.

Я тихо рассмеялась, соглашаясь с ним.

— Да, Марс, ты прав. Нужно закупить продуктов. Пойдем на площадь, пока ещё есть свет.

Мы медленно пошли по улочкам деревни, которые всё ещё были залиты ярким дневным светом. Улицы были тихими, лишь редкие прохожие ещё торопились по своим делам.

Когда мы подошли к площади, я заметила, что она была наполнена людьми. Торговля была в самом разгаре: вокруг сновали покупатели, обсуждая товары и цены, а продавцы громко зазывали прохожих к своим лавкам. Люди, поглядывая на меня, шушукались, перешёптываясь между собой. Чувствовалось, что слухи о моих недавних действиях уже успели распространиться.

— Наконец-то, — буркнул Марс, обнюхивая корзины с едой. — Надо что-то приличное взять, а то мне твои травы в зельях не слишком по вкусу.

— Как скажешь, гурман, — с улыбкой ответила я, выбирая свежие овощи и хлеб.

Торговцы приветствовали меня добрыми словами, но я чувствовала на себе их пристальные взгляды. Похоже, что моя репутация ведуньи начала обретать свои очертания. Стараясь не придавать этому значения, я сосредоточилась на выборе продуктов.

— Хочешь мяса, Марс? — спросила я, заметив, как он заинтересованно принюхивается к одной из лавок.

— Ещё бы, — ответил он, недовольно махнув хвостом. — Ты меня кормить собираешься, или как?

Я взяла еще курочку для нас, и мы направились домой. Несмотря на усталость, мне стало чуть легче — я знала, что смогла помочь, и теперь у меня есть всё необходимое для ужина.

— Как думаешь, Марс, что нас ждёт дальше? — спросила я, когда мы наконец приблизились к нашему дому.

— Кто знает, — ответил он, лениво потягиваясь. — Но мне кажется, что спокойные дни для нас закончились. Что ж, тем интереснее будет жить.

Я кивнула, соглашаясь с ним.

Мы только закончили закупать продукты на площади, когда внезапно раздался резкий девичий голос, полный ярости:

— Ты, потаскуха! Как ты смеешь, лгунья! — голос принадлежал Марьяне, и он звенел, как натянутая струна. Она буквально кипела от злости, прорываясь сквозь толпу людей, которая тут же расступилась перед ней.

Я замерла на месте, глядя на неё с удивлением, но не успела ничего сказать, как она продолжила свою яростную тираду:

— Ты в лицо мне говорила, что Тео тебе не нужен, а сама плетешь свои интриги! — Марьяна стремительно приближалась ко мне, её лицо было искажено гневом. — Он меня домой на руках нёс, слышишь? На руках! А потом, под покровом темноты, к тебе в кровать бежал? Соседи видели, как он поутру от тебя уходил! Я честная девушка, я достойна Тео, а не ты!

Её голос звенел от обиды и ревности, и я поняла, что её слова были полны боли, а не просто злобы. Она остановилась в нескольких шагах от меня, её грудь тяжело вздымалась, а глаза метали молнии.

Толпа на площади оживилась, люди начали шептаться и переговариваться между собой, с интересом наблюдая за происходящим. Я чувствовала, как множество взглядов устремилось на меня, и понимала, что этот момент может обернуться серьёзными последствиями.

Я стояла неподвижно, не зная, что делать, и только когда Марс тихо фыркнул, я смогла прийти в себя.

— Вот так новость, — буркнул он, слегка прищурив глаза. — Не думал, что твоя жизнь станет таким зрелищем для всей деревни.

Я сделала шаг вперёд, пытаясь успокоить Марьяну, но в то же время осознавая, что каждое моё слово сейчас будет под пристальным вниманием всех собравшихся.

— Марьяна, — начала я спокойно, хотя внутри всё клокотало от смешанных эмоций. — Ты не права. Тео просто хотел убедиться, что я в безопасности. Никаких интриг не было.

Марьяна резко вскинула руку, как будто собиралась перебить меня, но я продолжила:

— Пойми, что он сделал это не потому, что хочет быть со мной, а потому что он заботится о друзьях. Ты не видела, что произошло вечером. Он просто не мог оставить меня одну в таком состоянии.

Моя попытка успокоить её не увенчалась успехом. Марьяна бросила на меня злобный взгляд, её лицо исказилось ещё сильнее.

— Лжешь! — закричала она, её голос сорвался на визг. — Я видела, как он смотрел на тебя, я видела это в его глазах! Ты просто притворяешься такой невинной, но я знаю, у тебя один мужик спился, ты на чужого полезла, это ты во всём виновата!

Люди вокруг зашептались ещё громче, кто-то смеялся, кто-то сочувствовал Марьяне. Я чувствовала, что ситуация выходит из-под контроля.

25

Когда Марьяна, побледнев от злости, начала жаловаться на меня Карающему, я почувствовала, как толпа вокруг замерла в ожидании его реакции. Её слова звучали надрывно и резко, будто она выливала на меня всё накопившееся раздражение и обиду.

— Господин Карающий, прошу разобраться! — продолжала она, голос её звенел от негодования. — Никогда в нашем селении не было таких распутных женщин! Она ведь замужняя, а уже хвостом крутит перед чужими мужчинами! Ночи не одна проводит! Как это можно терпеть? Разберитесь и накажите её, а то всех мужиков свободных попортит! Кому они будут нужны после неё? Ещё какую срамную болезнь подцепят!

Толпа снова зашепталась, с интересом вслушиваясь в её обвинения. Кто-то фыркал в знак поддержки, кто-то кивал. Люди всегда были склонны верить самому худшему. Я чувствовала, как её слова ранили меня, но больше всего вызывали усталость. Все эти обвинения были слишком нелепыми, чтобы реагировать на них с эмоцией, но даже сопротивляться им у меня не было сил. Я была измождена.

— Вот дуууура….Срамную болезнь? — протянул Марс, лениво моргнув и прищурившись на Марьяну. — И много вы знаете срамных болезней, милочка?

От его комментария я едва не улыбнулась, но тут же заставила себя остаться серьёзной. Но не один Марс задался этим вопросом, из толпы кто-то спросил тоже самое. Марьяну охватило смущение, щеки её покраснели, и она начала метаться, словно в поисках выхода из неловкого положения.

— Эм… ну, может… — пробормотала она, нервно теребя подол платья. — Прошу прощения… мне, наверное, пора…

Она сделала пару шагов назад, но, словно вспомнив что-то важное, обернулась к Карающему и добавила:

— Но прошу всё же разобраться и наказать эту бесстыжую девку, господин Карающий!

С этими словами Марьяна поспешила скрыться в толпе, оставив за собой шлейф едва заметного смущения и недовольства. Однако толпа не утихла. Люди продолжали перешёптываться, обсуждая её слова, а я тем временем всё больше чувствовала, как силы покидают меня. Голод, бессонница и нервное напряжение начали давить всё сильнее. Мир вокруг словно расплывался, и мне пришлось напрячься, чтобы не потерять сознание.

Карающий шагнул вперёд, его взгляд задержался на мне. Я чувствовала на себе его холодный, оценивающий взор, но не могла заставить себя встретить его взгляд. Всё, чего я хотела, — это оказаться как можно дальше от всей этой суеты, от обвинений Марьяны и пристальных глаз толпы.

— Вы ели сегодня вообще? — его голос был суровым, но звучал с неожиданной заботой.

Я не сразу нашлась, что ответить, и лишь смущённо опустила голову. Ответ был очевиден — нет, не ела. Даже не помнила, когда в последний раз что-то ела. Карающий, похоже, догадался об этом раньше меня.

— Так я и думал, — спокойно произнёс он, коротко кивнув, словно принимая какое-то решение. Затем, в тоне, не терпящем возражений, добавил: — Пойдёмте. Я вас покормлю.

Эти слова прозвучали как приказ, и спорить с ним было бесполезно. Я не могла отказать — не потому, что не хотела, а потому что у меня не осталось сил на протесты, я устала.

— Мы с вами наконец поговорим о вашем деле. И не спорьте, — его голос был строгим, но в нём звучала странная забота, которой вообще быть не должно. — Заодно я бы хотел услышать вашу версию сегодняшнего концерта.

Вместо ответа я только кивнула. Артуграм, видимо, воспринял это как согласие, и, развернувшись, повёл меня в сторону таверны. Марс шёл рядом, его хвост покачивался из стороны в сторону, как у кота, который явно чувствует себя хозяином положения

Когда мы дошли до таверны, Карающий тихо распорядился принести еду. Я машинально села за стол, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. Марс устроился рядом со мной, свернувшись клубком у моих ног. Внутри всё ещё клубилась пустота от голода и усталости, но даже в этой ситуации я чувствовала, как тяжёлый взгляд Артуграма не покидает меня.

Еда была подана, и я, наконец, смогла взять ложку, ощущая, как горячий пар поднимается от блюда, наполняя воздух ароматом пряностей и трав. Я начала есть, и с каждым глотком мне становилось лучше. Силы начали понемногу возвращаться, хотя бы физические.

Когда я наконец отложила ложку, почувствовав, что мне стало чуть легче, Карающий заговорил. Его тон был спокоен, но в глазах теплилось любопытство.

— А теперь, Элен, — начал он, его взгляд был серьёзным и внимательным, — Пора поговорить. Не скрывайте ничего.

Я глубоко вздохнула, понимая, что пришло время рассказать свою историю.

26

Пока я делилась своей историей, мне стало легче на душе. Я рассказала Карающему, как Ральф сначала был хорошим мужем, но потом стал играть в карты и проигрывать деньги.

Когда долги стали непосильными, он решил отдать меня в счёт погашения одного из них. Я не могла допустить этого и сбежала, стремясь к разводу. Тео, который когда-то был мне не безразличен, помог мне спастись.

— Постепенно я стала вставать на ноги, — продолжала я, пытаясь сохранять спокойствие. — Я стараюсь продолжить дело своей бабушки. Но деревенские... они отказываются меня принимать. Не принято у них жене от мужа уходить. Каждому же не расскажешь, что Ральф позволял себе. А теперь ещё Марьяна ревнует его ко мне, хотя я и не пытаюсь лезть никуда.

Карающий кивнул, словно зная больше, чем мог бы знать кто-либо другой.

— О Ральфе я уже всё знаю, — сказал он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась твердость. — Сегодня прибудет повозка за ним, заберут на исправительные работы. Дом его, к сожалению, придется забрать за долги. Он действительно проигрался в хлам.

Я почувствовала облегчение, слыша его слова, но в то же время сердце сжималось от тяжести происходящих событий. Карающий продолжил, его глаза не отрывались от моих.

— А действительно ли Марьяна ревнует на пустом месте? — спросил он, и в его голосе прозвучало что-то вроде искреннего интереса.

Я задумалась на мгновение, вспоминая каждую встречу с Тео, каждый случайный взгляд.

— Я не могу сказать за неё, — ответила я, стараясь быть честной. — Но между нами с Тео ничего нет. Да, он помог мне, защитил, когда было действительно трудно, но мы просто друзья.

Он хороший человек, надёжный друг, но я не стремлюсь построить с ним отношения. А Марьяна считает иначе, уверена, что я плету интриги. Она не понимает, что я просто хочу спокойной жизни.

Артуграм внимательно слушал меня, не перебивая, а когда я закончила, медленно кивнул.

После моего рассказа Карающий оставался молчаливым, его проницательный взгляд словно проникал внутрь меня, изучая каждое слово, каждую эмоцию. Я чувствовала, что он внимательно анализировал всё, что услышал. В тишине между нами словно витала некая напряжённость, но я не могла понять, что именно происходило в его мыслях.

— Вы говорили Тео, что ему не на что рассчитывать? — неожиданно спросил Артуграм, его голос был спокойным, но я уловила в нём скрытый интерес.

— Да, — ответила я, вздохнув. — Я чётко дала ему понять, что не могу ничего предложить. Он хороший человек, но я не готова к отношениям, тем более сейчас.

Карающий кивнул, его лицо оставалось серьёзным, но в уголках глаз мелькнуло что-то, чего я не смогла сразу уловить. Его суровое выражение лица скрывало любые намёки на эмоции.

Мы доели молча, и когда я уже собралась расплатиться, он жестом остановил меня.

— Не нужно, я всё улажу, — сказал Артуграм, подзывая хозяина таверны. Он расплатился за нас обоих, его движения были уверенными и спокойными.

Я хотела возразить, но почувствовала, что спорить с ним сейчас было бесполезно. Да и усталость всё ещё тянула меня вниз, заставляя бороться с желанием просто вернуться домой и отдохнуть.

— Я провожу вас, — сказал Артуграм, вставая и легко касаясь моей руки.

— Это лишнее, — попыталась я возразить, не желая быть для него обузой. — Я вполне могу сама дойти.

Но Карающий лишь тихо усмехнулся, его взгляд был твёрдым и решительным.

—Не спорьте. Я доведу вас до дома, и тогда спокойно смогу заниматься своими делами, зная, что с вами по пути ничего не случилось.

Я почувствовала, как внутри разгорается лёгкий протест, но силы спорить исчезли. Усталость накрыла меня с головой. Артуграм видел это, и я поняла, что сопротивляться бесполезно.

Мы вышли на улицу, и прохладный вечерний воздух приятно окутал меня. Я чувствовала, как лёгкий ветерок освежает лицо, снимая напряжение с усталых мышц. Артуграм шёл рядом, его присутствие было уверенным и надёжным. Он не говорил ничего, но в его молчании была та спокойная сила, которой мне так не хватало.

Я пыталась сфокусироваться на дороге, но ноги словно сами вели меня вперёд, а мысли всё время возвращались к тому, что произошло за день. Ральф, Прошка, Марьяна — всё смешивалось в голове, создавая хаос, который я не могла пока разобрать.

— Вы слишком много взяли на себя, — тихо сказал Артуграм, когда мы подошли к моему дому. — Даже самые сильные нуждаются в отдыхе. Не пытайся тащить всё на своих плечах.

Его слова прозвучали так неожиданно, что я остановилась и посмотрела на него.

— Это не моё решение, — ответила я, чувствуя, как тяжесть этих слов отзывается внутри меня. — У меня нет выбора. Если я остановлюсь, то кто обо всём позаботится?

Артуграм стоял рядом, его глаза смотрели прямо в мои, полные скрытой силы и решимости.

— Найдутся люди, которые помогут, — сказал он, и в его голосе прозвучала уверенность. — Но для начала ты должна разрешить себе эту помощь. Не всё нужно делать самой.

Его слова задели что-то внутри меня, но я не могла сейчас думать об этом. Силы уходили, и я только мечтала о том, чтобы наконец лечь и забыться сном.

— Отдыхайте, — сказал он, делая шаг назад. — Мы ещё поговорим, но это подождёт.

Я кивнула, чувствуя, как глаза слипаются от усталости.

— Спасибо, Артуграм, — сказала я тихо, открывая калитку и входя во двор

Он посмотрел на меня прощально и медленно развернулся, отправляясь в сторону деревенской дороги.

Приглашаю вас в свою новинку https://litnet.com/shrt/tgg2

27

Я стояла над кипящим котлом с отваром, аккуратно помешивая травы. В голове шумело от мыслей, они переплетались, как тонкие веточки, не давая ни минуты покоя. В последнее время мне казалось, что я бегу от одной проблемы к другой, не успевая даже перевести дух. С тех пор как Ральфа увезли на исправительные работы, дела пошли в гору — люди наконец-то начали доверять мне как травнице. Казалось бы, всё наладилось. Но каждый раз, когда дверь открывалась, я вздрагивала, думая, что это снова Тео.

Он заходил слишком часто, и с каждым разом его присутствие становилось для меня всё более напряжённым.. Я ценила его помощь, конечно, но внутри знала: я никогда не смогу ответить ему тем же. Каждый его визит вызывал у меня противоречивые чувства. И каждый раз, когда он появлялся на пороге, я задавалась вопросом: может просто позволить себе быть любимой, даже если сама ничего не чувствуешь. И тут же отметала эту предательскую мысль. Это подло по отношению к Тео.

Недавно произошло нечто странное: Марьяна внезапно перестала бросаться на меня с обвинениями. Раньше каждый её визит был маленьким боем — злые взгляды, сдавленные слова, полные ненависти. А теперь — тишина.

Однако спокойствие не продлилось долго, соседка, придя за мазью от головной боли, пробудила во мне лёгкое беспокойство. Встав у порога, она как бы между делом обронила:

— Знаешь, Элен, я тут Тео с Марьяной видела. В лес ходили. Часто так стали ходить. Знаешь, что это значит, правда?

Я лишь пожала плечами, надеясь, что разговор быстро закончится, но её слова заставили задуматься. Если у них всё действительно хорошо, я этому рада, правда. Но почему-то после этих слов мне стало не по себе.

А ещё был Карающий. Его визиты стали регулярными, но вчера он задержался чуть дольше, чем обычно. Обычно он не любил долгие разговоры — зашёл, заказал что-то, спросил о новостях, и всё. Но на этот раз всё было иначе. Он долго стоял, осматривая лавку, а потом неожиданно произнёс:

— Элен, моя миссия в этой деревне подходит к концу. Я скоро уеду.

Я замерла, не понимая, что сказать. Его уход... Это что-то значило. За это время я привыкла к его присутствию, к тому, что деревня, словно под его защитой.Я под его защитой. И его слова будто выбили почву из-под ног.

— Уходите? — переспросила я, пытаясь скрыть растерянность.

— Да, — ответил он коротко, но его взгляд был другим. Странным. Проницательным. — Я хотел вас спросить, не думали ли вы уехать?

Моё сердце пропустило удар.

— Уехать? — я выпрямилась, стараясь понять, о чём идёт речь.

— В столицу, — продолжил он, его голос звучал спокойно, но в нём было что-то ещё, какая-то скрытая нить. — Хороший травник будет нарасхват. Здесь вы сидите взаперти. А там... вам откроются новые горизонты.

Его слова прозвучали неожиданно, как удар в самое сердце. Я никогда не думала о том, чтобы покинуть деревню. Моё место здесь, среди этих людей, среди трав и зелени. Столица казалась чем-то далёким и недосягаемым. Но в его словах было что-то, что заставило меня задуматься. Почему он это спрашивает? Почему сейчас?

— Я... я не знаю, — пролепетала я, растерянно глядя на него. — Я не думала об этом. Здесь мой дом.

Карающий чуть прищурил глаза, его взгляд стал ещё более проницательным, как будто он старался проникнуть в самую глубину моего сознания.

— Талантливые люди не должны закапывать себя в маленьких деревушках, — произнёс он так, будто это был факт, не требующий обсуждения. — В столице вам откроются такие возможности, о которых вы здесь и не мечтали.

Эти слова застряли в моей голове, как заноза. Я не знала, что ответить, но заставила себя произнести:

— Я... обещаю подумать.

Карающий слегка кивнул, словно это его устраивало, и, задержав на мне взгляд чуть дольше, чем обычно, направился к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, я осталась стоять в тишине, чувствуя, как мысли путаются в непонятный клубок. Столица... Новые горизонты... Я долго смотрела на дверь, через которую он ушёл, и поняла, что он был прав: в этой деревне я действительно словно заперта. Но готова ли я всё это бросить?

Мои мысли и тишину нарушил резкий стук в дверь. Я не успела повернуться, как она с грохотом распахнулась, и в комнату влетел Тео. Он был взволнован, его лицо бледное, а дыхание сбивалось, будто он бежал сюда со всех ног.

— Элен, — выдохнул он, даже не дождавшись, пока я что-то скажу. — Ближе к вечеру не выходи из дома. Запрись и никого не впускай.

Я растерянно моргнула, чувствуя, как напряжение витает в воздухе. Тео никогда не был таким, даже в самых сложных ситуациях. Что-то явно произошло.

— Что случилось? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но внутри уже начала подниматься тревога.

Тео замер на мгновение, словно взвешивая, стоит ли мне говорить правду. Его руки дрожали, и он посмотрел на меня, как будто собирался сказать что-то важное, но слова застряли в горле.

— Дядьку Феню нашли утром, — наконец выдохнул он. — Его тело... его растерзали. Глаза и сердце съедены.

Моё сердце ухнуло, а мысли смешались в один пугающий клубок. Это не мог быть простой зверь. Глаза и сердце — такие подробности могли говорить только об одном.

— Гхары? — с трудом выдавила я, ощущая, как по спине пробегает холод.

— Да, — коротко кивнул Тео, его лицо было напряжённым. — Думаем, это они. Или, если повезёт, одна особь. Но если это стая… — он не договорил, но я поняла, о чём он. Если их больше одного, если это стая, деревня не продержится.

Мир вокруг словно замер. Гхары — волки с душами демонов, чудовища из страшных сказаний, о которых говорила моя бабушка, когда я была маленькой. Мы все думали, что их уничтожили, но эти твари всегда могли вернуться, словно тень из прошлого.

— Мы надеемся, что это одинокая особь, — тихо продолжил Тео, его голос дрожал. — Но ближе к вечеру лучше никому не выходить. Они охотятся ночью. Сиди дома, Элен. Просто запри дверь и не открывай никому.

28

Когда Тео ушёл, что-то внутри меня словно восстало против страха, который он пытался поселить. Я не могла просто сидеть и ждать, пока опасность настигнет деревню. Слова о Гхарах звучали слишком страшно, чтобы поверить в них сразу. В голове крутилась одна мысль — я должна увидеть всё своими глазами.

— Марс, это может быть чем угодно, — сказала я, начиная стягивать плащ с вешалки. — Просто пустые слухи или следы зверей, которых все перепутали с Гхарами. Я не могу судить, пока не увижу.

Марс тихо фыркнул, устроившись на подоконнике, его глаза были полны сомнения.

— Это опасно, Элен, — его голос звучал как предупреждение. — Ты же не собираешься просто взять и отправиться на место, где нашли тело? Ты не боишься?

— Боюсь? — я приподняла бровь. — Страх — это не то, что поможет. Мне нужно понять, с чем мы имеем дело. Если это Гхары, как говорит Тео, я должна знать это наверняка.

Марс снова зафыркал, но его взгляд оставался тревожным. Он привык к моим решениям, и хотя часто их критиковал, знал, что противиться бесполезно.

— Ты всегда думаешь, что можешь спасти всех, — тихо проговорил он, его голос звучал мягче, но в нём по-прежнему слышались опасения. — Но на этот раз не стоит геройствовать. Лучше прятаться.

Я хмыкнула, натянув плащ и решительно направилась к выходу.

— Я не геройствую, — сказала я, прежде чем выйти за дверь. — Я просто хочу знать наверняка.

Дверь захлопнулась за мной, и я оказалась на пустынной деревенской улице. Ветер трепал волосы, принося с собой запахи дыма и чего-то неопределённо гнетущего. Казалось, сама деревня ощущала надвигающуюся беду. Проходя мимо домов, я замечала, как женщины тревожно смотрели на мужчин, которые готовились к уходу в лес. Никто не говорил вслух, но атмосфера была пропитана страхом и неизбежностью.

Когда я подходила к краю деревни, где нашли тело дядьки Фени, в голове всплыли слова бабушки о Гхарах. Эти создания с душами демонов выедали только глаза и сердце своих жертв, оставляя тела в ужасающем состоянии. Я пыталась удержаться от паники, но сердце сжималось с каждым шагом ближе к месту, где собрались староста, Карающий и охотники.

Как только я приблизилась, меня сразу встретил резкий голос Тео:

— Элен! — Он шагнул ко мне с нахмуренным лицом. — Что ты здесь делаешь? Ты же обещала не выходить!

Я глубоко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие, несмотря на его раздражение.

— Я обещала не выходить вечером, — ответила я, посмотрев ему в глаза. — Но это не значит, что я буду сидеть сложа руки. Я должна увидеть всё своими глазами.

Тео выглядел недовольно, его взгляд был строгим, но одновременно полным беспокойства. Он отступил на шаг, заметив мою решимость.

— Ты же понимаешь, насколько это опасно? — его голос был теперь тихим, но от этого не менее напряжённым. — Ты не должна была приходить сюда.

— Если я останусь в стороне, ничего не изменится, — возразила я твёрдо, чувствуя, как внутри поднимается волна сопротивления. — Мне нужно знать, с чем мы столкнулись.

Тео хотел было продолжить спор, но, кажется, понял, что переубедить меня не получится. Он вздохнул, раздражённо опустив голову, но не сказал больше ни слова. В этот момент ко мне подошёл староста, и его мрачное лицо говорило о том, что он тоже не в восторге от моего появления.

— Элен, тебе не стоило приходить сюда, — сказал он, поднося руку ко лбу, как будто сдерживая усталость. — Но раз уж ты здесь... Посмотри сама. Это не для слабонервных.

Я кивнула, хотя внутри всё ещё колебалась. Староста всегда был человеком, который привык решать проблемы быстро и чётко, но в этот раз ситуация выходила за пределы обычного.

Один из охотников, стоявший рядом, откинул брезент с тела дядьки Фени, и мне открылось то, чего я ожидала, но не хотела видеть. Его тело было растерзано. Глаза вырваны, грудная клетка разодрана, а сердце вырвано с такой точностью, что стало понятно — это не простое нападение животного.

Я попыталась сдержать дрожь, но холод прошёл по всему телу. Беда пришла в деревню.

— Это не волки, — тихо произнёс староста, его голос звучал глухо и тяжело. — Мы уже обсудили это с Карающим. Мы думаем, что это... Гхары.

Моё сердце замерло на мгновение, и я подняла взгляд на Карающего, который стоял немного в стороне, наблюдая за происходящим с холодной невозмутимостью. Его лицо не выдавало эмоций, но его глаза пристально следили за мной, как будто он ждал моей реакции.

— Теперь ты всё видишь сама, Элен, — наконец заговорил он, его голос был тихим, но твёрдым. —Гхары вернулись.

Я посмотрела на изуродованное тело и почувствовала, как мои руки сжимаются в кулаки. Это был кошмар, о котором я слышала в детстве, но никогда не думала, что увижу его своими глазами.

— Что вы собираетесь делать? — спросила я, обернувшись к Карающему. — Если это Гхары, что вы предпримете?

Он выдержал паузу, словно обдумывая мой вопрос. Его взгляд стал ещё более пронзительным, и я почувствовала, как тяжесть его слов повисла в воздухе.

— Мы отправимся на охоту, — ответил он, ни на мгновение не отводя глаз от моего лица. — Но если хотя бы один человек вернётся раненым, я ожидаю, что ты будешь готова помочь. Ты знаешь, что раны, нанесённые Гхарами, не заживают. Любая царапина — это потенциальная гниль. Мы не можем терять людей, но и ты должна быть готова.

Мои губы сжались в тонкую линию. Карающий говорил сурово, но его слова были правдой. Я понимала, что не могу оставаться в стороне. Эти люди нуждались в помощи, и если они вернутся ранеными, от меня будет зависеть их жизнь.

— Я начну готовить всё, что потребуется, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается решимость. — Настойки, мази... Я постараюсь предотвратить заражение.

Карающий снова кивнул, его взгляд смягчился, но оставался таким же внимательным. Староста снова вздохнул, как будто тяжесть происходящего давила на его плечи.

— Будем надеяться, что нам это не понадобится, — сказал он тихо, но в его голосе не было уверенности. Мы все знали, что шансы на то, что никто не пострадает, были слишком малы.