Измена. Простить тебя?

Глава 1

— Тёть Кать, а утку на сколько градусов ставить? — спрашивает Надя, моя невестка, заглянув в духовку с лёгким волнением в голосе.

— Поставь пока на сто восемьдесят, а там я гляну и подправлю, если что. Ты лучше займись салатом, ладно? — отвечаю, вытирая руки о фартук.

Пока Влад с Максом на работе, мы с Надей решили устроить для них праздничный ужин — по-домашнему, в кругу самых близких.

— Конечно, тёть Кать, точнее, мам. Я могу вас так называть? — улыбается Надя, а я растворяюсь в теплой улыбке, ведь она мне действительно как дочь уже.

— Конечно, Наденька. Ты же моя вторая дочь. И ты уже живёшь у нас столько, хватит этих официальностей!

Благодаря Наде мы очень быстро управляемся. Она мне очень помогает. Девочка учится на повара и мечтает открыть свою кондитерскую. Макс говорит, что как встанет на ноги, ей обязательно поможет. А сейчас она попутно подрабатывает на кассе. Конечно, работа не из легких, но, учась заочно, она старается все успевать.

У моего мужа Влада сегодня особенный день. Его официально повышают до финансового директора. Это важный рубеж, и мы хотим встретить его с тёплой улыбкой и накрытым столом.

В доме пахнет запечённым мясом, специями и свежим луком. В кухне светло и уютно, за окном — теплый вечер, на душе легко.

И вдруг раздаётся щелчок замка. Дверь открывается — и в дом входит Максим, мой младший сын.

Он только недавно окончил университет и работает в айти-компании. Пока что ещё на стажировке, но уже хорошо себя показывает. Заработок пока не тот, к которому он стремится, но, как всегда говорит мой муж: "Москва не сразу строилась".

— Ммм, чем это тут так вкусно пахнет? — с порога восклицает Макс, мгновенно оказавшись в кухне и крепко обнимая Надю за талию. Та смеётся и слегка отталкивает его локтем, будто стесняясь, но видно — как ей приятно. Он нежно целует её в щёку, и сердце моё непроизвольно улыбается.

Скоро у них свадьба… Они такие милые вместе, такие настоящие, искренние.

Глядя на них, я словно возвращаюсь во времени…

Помню, как мы с Владом впервые встретились. Любовь с первого взгляда, хрупкая и чистая, как весенний воздух.

А теперь — уже двое взрослых детей. И, если бог даст, совсем скоро — внуки.

— Мам, там папа, похоже, пришел, иди встречай! — говорит сын, и я, сняв фартук, поправляю волосы и бегу в прихожую.

— Любимый, заходи скорее! Мы тут с Наденькой ужин приготовили в честь твоего повышения! — радостно бросаюсь, по привычке, к мужу, помогая ему снять пиджак и вешаю его аккуратно на вешалку.

— А я и чувствую, чем же это так пахнет вкусно! Ну и хозяйки! Не стоило, конечно, так заморачиваться, но мне приятно! — кивает Влад.

— Это Надя придумала, представляешь! Говорит, давайте накроем стол не как обычно, а как на самый настоящий праздник! — хвалюсь я нашей невесткой.

— Ах, Наденька! Умница! Очень приятно! — улыбается Влад и проходит в уборную помыть руки.

— Ну что, давайте все за стол! Милана, скорее иди тоже садись! — зову я младшую дочь из комнаты.

Когда все собираются за столом, в воздухе витает особенное настроение — ожидание чего-то важного и светлого. В центре внимания, конечно же, Влад.

Сегодня его день.

Я встаю из-за стола и поднимаю бокал игристого.

— Ну что ж, давайте поднимем бокалы за нашего Влада! — говорю я с теплом в голосе, бросая на мужа гордый взгляд. — Ты шёл к этому долго. Не спал ночами, переживал, думал, что выберут кого-то другого… Но ты всё равно делал своё дело — и делаешь его отлично. Теперь ты — финансовый директор. И это абсолютно заслуженно!

— Ура! — хором подхватывают все.

Звенят бокалы, слышен смех, на лицах — искреннее счастье. У Влада в глазах появляется лёгкий румянец — он не из тех, кто любит пафос, но видно, как ему приятно.

— Поздравляю, любимый… — добавляю, мягко дотронувшись до его руки. — Теперь у тебя будет свой кабинет. Как ты и мечтал!

Мы чокаемся, и я ловлю себя на мысли, что невероятно горжусь этим человеком рядом.

Влад ставит бокал на стол и вдруг, с лукавой полуулыбкой, обращается к Максиму:

— Кстати, Макс… А я тут подумал. Раз уж мне теперь положено набирать персонал, хочу предложить вам с Надей один вариант.

Все замолкают, переводят взгляд на него.

— Мне нужна помощница — секретарь. Работа не напряжная, в основном бумажки, кофе, звонки, встречи организовать. А твоя Надя, я уверен, прекрасно справится.

Он смотрит на Надю и добавляет:

— Ну, серьёзно… Что ей на кассе сидеть? Суета, график, ноги отваливаются. А тут — в офисе, в комфорте. Я был бы рад видеть её в своей команде, если, конечно, вы не против.

Максим с Надей удивлённо переглядываются. Надя — чуть растеряна, но в глазах у неё уже загорается искорка надежды.

— Ой, да это же замечательно! — не удерживаюсь я, чуть ли не хлопая в ладоши. — Надюша, соглашайся! Там же совсем другой ритм! И условия человеческие. А то я каждый вечер смотрю — ты еле стоишь на ногах после смены.

— Ну… Я подумаю! — улыбаясь, отвечает Надя, поглядывая на Макса.

А он лишь качает головой с улыбкой:

— Если тебе хочется — я только “за”. Главное, чтобы тебе было хорошо.

На душе становится особенно тепло.

За окном — вечер, за столом — свет, уют, смех, любимые лица.

— Ну и отлично! Тогда жду тебя на собеседование! Пиши заявление в своем супермаркете и скорее в нашу команду! — смеется Влад, и мы все вместе принимаемся за ужин.

— Простите, я ненадолго отойду! — торопливо говорит Надя, поднимаясь из-за стола и целуя Макса в шею. — Как назло — звонок по работе.

— Ну вот, твоя работа и здесь тебя нашла, — ворчит Максим, притягивая её ближе. — Даже в праздник не дают покоя. Я бы не брал трубку на твоём месте.

— Я мигом, честно! — улыбается Надя и почти бегом выходит из комнаты с телефоном в руке.

— Ой, пойду переоденусь. Спасибо за ужин, родная, вкусно, как всегда, — говорит Влад, вставая из-за стола и нежно целует меня в щёку.

Глава 2

— Я же сказал — я не понимаю в ваших замках, Надя! — резко, почти раздражённо произносит Влад, хмурит брови и вздыхает негромко. — У тебя есть муж. Или девочек попроси! Вот зашёл — и пожалуйста, в самый неудачный момент… Теперь Катя всё не так поняла.

Он прошёл мимо меня, даже не глядя в глаза, выскользнул из ванной быстрым шагом, оставив за собой напряжение, будто гром прогремел в тихом доме.

Я всё ещё стою на пороге, сердце колотится в груди, а внутри — буря из сомнений, мыслей и догадок.

Надя дрожит, её глаза наполняются слезами. Сквозь влажные ресницы она смотрит на меня с таким испугом, будто вот-вот рухнет.

— Тёть Кать, он… он правда мне просто помог… с замком. Я не справлялась… Чёртов замок надо менять, второй раз расстёгивается! — тихо говорит она, голос едва держится. — Я даже представить не могу, как это со стороны может выглядеть! Пожалуйста, не говорите Максу! Он не так поймёт… Я клянусь вам — это глупая случайность!

Она кидается ко мне, хватается за мою руку обеими руками и опускается на колени, уткнувшись лицом мне в ноги, рыдает безудержно, захлёбываясь от паники и страха.

Я растеряна. Сердце сжимается — мне её жалко, но внутри клубится мутное облако сомнений.

Да, всё выглядело странно. Но при этом — нелепо. Да и правда, какая между ними может быть связь? Более двадцати лет разницы. Он — её будущий свёкор. Она — его невестка. Это же… немыслимо. Глупо.

— Наденька, встань, пожалуйста… Успокойся, девочка. Не нужно так, — говорю я мягко, стараясь звучать уверенно, и аккуратно помогаю ей подняться.

Но она почти не слышит:

— Я клянусь! Клянусь вам, тёть Кать… Пожалуйста, не думайте ничего ужасного…

— Поднимайся давай, всё хорошо, слышишь? — наконец, она нехотя встаёт, плечи дрожат. Я поворачиваюсь к раковине, открываю кран.

— Умойся. Приведи себя в порядок. Всё хорошо. Я… ничего плохого не подумала. Просто, если бы позвала меня — я бы помогла сама, без суеты.

Пока она плескает воду на лицо, я непроизвольно смотрю на её отражение в зеркале — оголённая спина, бретели спущены, замок действительно не застёгнут до конца.

Бордовое платье — обтягивающее, облегает фигуру — талия осиная, бёдра широкие, спина ровная, молодая.

И где-то в глубине возникает неуютное, еле ощутимое чувство…

Как тень от птицы, мелькнувшая в окне.

Но нет. Я отгоняю его.

Так нельзя думать. Мы же семья…

— Мам! Надь! — барабанит в дверь Макс. Надя поднимает на меня молящий взгляд из-под густых и влажных ресниц, я киваю и принимаюсь застёгивать ей платье.

Действительно, сыну не нужна эта лишняя информация. Мало ли, как он поймёт это… Надя быстро вытирает слёзы и пытается успокоиться.

— Сын, что случилось, мы здесь, — говорю я и с лёгкостью справляюсь с замком.

— Что у вас здесь произошло? — толкает дверь Макс и смотрит на нас с такой обеспокоенностью.

— Всё хорошо. Я помогала Наде застегнуть платье! Мы уже выходим! — наигранно улыбаюсь я через силу, а сама до сих пор не могу отойти от произошедшего… Эта картина стоит перед глазами… Но я верю Наде, ведь по-другому не может и быть… Влад и Надя. Нет, нет, мысли прочь… Хватит фантазии.

— Надюш, ты чего плакала что ли? — подозрительно смотрит он на Надю и притягивает её к себе, осторожно убирая мокрые пряди с её лица.

— Нет, любимый. Просто умылась. В жар кинуло. На работе творится ужас. Скоро ревизия, и опять будем там допоздна торчать, — хнычет Надя, жалобно утыкаясь сыну в грудь.

Ну вот. А я себе надумала. Наденька такая хорошая девочка. Она так любит Макса. Как я могла вообще подумать такое…

— Ну вот, бросай скорее эту работу! Иди к отцу! Всегда будешь под присмотром, и я буду к вам заходить в гости, я же почти в соседнем здании работаю теперь! — Максим притягивает её к себе за талию и целует в шею.

— Это точно… Иначе так учебу скоро брошу. Устаю ужасно… Валюсь с ног просто… — повторяет Надя, успокаиваясь в его объятиях.

А я чувствую, как чуть колет где-то левее. Работать в одном офисе… Гоню мысли прочь. Это неправильно надумывать глупости. Я же не в постели их застала.

— Мам? Ты чего стоишь? Мне нельзя с девушкой побыть наедине? — усмехается Макс, поглядывая на меня из-под плеча.

— Извините, — прихожу наконец-то в себя и выхожу из комнаты.

Милана уже ушла. Стол так и стоит накрытый, будто бы не тронутый… Начинаю убирать посуду в раковину и блюда в холодильник.

— Тёть Кать, вам помочь? — звонко, уже без трагедии в голосе, говорит невестка. Я поднимаю голову и вижу, как мой сын просто не отходит от неё.

— Надюш, идите отдыхайте, уже поздно. Я сама справлюсь! — улыбаюсь я и продолжаю убирать стол.

— Спасибо вам за всё! Вы лучшая свекровь! — Надя подбегает и целует меня в щёку и удаляется вместе с моим сыном в их комнату.

Зря я подумала на неё… Зря…

Убрав всё, я наконец-то выдыхаю. Заглянув в комнату Миланы, вижу, как она лежит в наушниках и сидит в телефоне. Просить её убрать телефон и лечь спать бесполезно. Захожу в нашу с Владом спальню. Он лежит, читает свою книгу и поднимает взгляд на меня.

— Все пошли спать, — улыбаясь, как ни в чём не бывало, я переодеваюсь в халат, беру полотенце и направляюсь в душ.

После душа надеваю сорочку и прыгаю к мужу под одеяло. Он убирает книгу и целует меня в щёку.

— Спокойной ночи, любимая. Спасибо за ужин. Ты лучшая! — говорит он как будто заученно, игнорируя ту сцену в ванной, и отворачивается в другую сторону.

Я нежно целую его в шею и мягкими пальцами провожу по его стальной груди.

— Я люблю тебя… — шепчу ласково в ухо, намекая на близость.

— Катюш, я сегодня устал. Хочу спать. Спокойной ночи, — отрезает муж как-то резко. Мне становится грустно, ведь последнее время близость наша сократилась. Но он ведь шёл к этому повышению и очень уставал…

Закрываю глаза и понимаю, как же я счастлива с ним. Мы уже двадцать лет вместе под одной крышей. Наши дети растут, и Максим скоро женится… Я скорее хочу понянчить внуков… Ведь когда дети вырастают, так не хватает этого звонкого смеха в доме…

Глава 3

Влад

«Жду тебя в твоей спальне, дорогой», – прямо за семейным столом приходит мне сообщение от Петровой. Вот же стерва. В какой еще спальне? Вскакиваю из-за стола и бегу следом за ней. Главное, не спалиться, пока вся семья за столом.

— Да не ссы, тигр, пойдем в уборную! — ловит она меня по пути в мою комнату.

— Давай не здесь, Надя! Все же дома! — рычу я, раздражаясь.

— Когда твоя жена спала после работы, тебя это не волновало. Ты задрал мне юбку прямо на кухонном столе! — язвит и смеется она издевательски.

Я сжимаю пальцы. И злость, и… слабость одновременно.

— Пошли. Только быстро. Мне нужно с тобой поговорить. Серьёзно.

Хватаю её за локоть и веду в ванную комнату. Она смеётся тихо:

— Какой ты грубый… Меня это даже заводит.

Прислоняется ко мне ближе, выдыхая в ухо:

— Дашь денег на СПА? Устала, а твой сыночек пока копейки домой тащит. Надеюсь, когда ты уйдёшь на пенсию, он займёт твоё кресло. А я — твоё место рядом…

Её руки уже на моей шее. Она тянется к губам, и мир снова срывается с оси. Замыкает дверь на замок.

Я чувствую, как закипает кровь. Как тело предаёт разум. Как снова… обещание, данное себе, трескается.

Зависимость.

Она — моя зависимость.

Не от тела — от этой игры на грани обнаружения, от риска, от запрещённого.

Но ведь, если всё это вдруг выйдет наружу…

Я потеряю абсолютно всё: семью, жизнь, себя.

— Надя, надо это прекращать! Мы заигрались! Все может рано или поздно раскрыться! Ты понимаешь, ты могла залететь… Ты выпила таблетку? — шиплю я, чувствуя ее руки на своей ширинке.

— Выпила… — говорит она с ехидством. — Презервативы более дорогие надо покупать, чтобы не рвались… — усмехается.

— Я же тебе сказал, надо останавливаться. Убери руки. У тебя через две недели свадьба с моим сыном! — говорю, пытаясь сдержаться, но ее шаловливые руки уже спускают мои брюки.

— Ты еще не готов? Ладно… — Надя словно срывает с себя платье, её нежно молочный бюст на молодой, но такой упругой груди вызывает во мне тахикардию. Я не могу спокойно на неё смотреть. Я как будто влюблен. Дурак. Какой же идиот… Это же девушка моего сына. Так нельзя!

— Оденься! Говорю же, хватит! Я взял тебя к себе на работу, как ты и просила! Но запомни: там ничего не будет! Мы там не одни, да и вообще надо это прекращать, Надя! — отталкиваю её от себя, натягиваю бегло штаны, пытаясь забыть то, что между нами было.

Открывая замок двери, хочу выйти, но её голосок как исчадие ада:

— Ты хочешь меня так бросить? Тогда Макс обо всем узнает… Представь его лицо… Он же не посмотрит на то, что ты его отец… — издевательски голосит она.

— Что ты хочешь?! Я не хочу, чтобы ты была с моим сыном. Я хочу, чтобы ты ушла от него! Ты понимаешь, что мы натворили?! Какая свадьба, Надя?! Какая может быть свадьба?! Уходи… Прошу, уходи от него… Найди себе мужчину, мой сын как-нибудь переживет…

— А ты переживешь? И ты тоже натворил, Влад… Но я не уйду от него… Тогда ты не сможешь быть рядом. Ты меня точно вышвырнешь из своей жизни. Макс хороший, да… Но он не ты… Я люблю тебя, Влад… Очень люблю… — начинает плакать тихо, отворачиваясь. — Помоги хоть замок застегнуть и иди к своей…

Она говорит, что любит, но любовь ли это?! Мы переспали раз. Я думал, на этом всё закончится. Мне так было стыдно. Я просил её уйти из нашего дома, расстаться с Максом. Но они, блядь, затеяли свадьбу! Она еще давно мне строила глазки. И однажды, в один из дней, когда я пришел с работы уставший, она принесла мне шоколадные кексы. Она хочет свою кондитерскую в будущем и обожает готовить десерты.

Она была в короткой юбочке. Я тогда почувствовал, что мне не по себе. Руки тряслись, кексы действительно получились очень вкусные. Я похвалил её. Но она заметила какие-то крошки на моей груди и стала убирать их своими шаловливыми пальчиками. А потом… Потом она спустилась ниже и взяла в рот… Это была моя ошибка. Я не смог устоять. Не смог. А потом… Потом случилось это второй раз…

Дальше как по накатанной… Надя призналась мне в любви. Я сказал, что это невозможно… Ей нужно уехать… Пошли манипуляции, что она расскажет все Максу, ну и моей жене соответственно. И я не смог, не смог этого позволить. Да и мне было хорошо с ней… Я будто почувствовал снова свои двадцать. Её молодое тело отличалось от моей жены… Я подумал, что стал влюбляться, но гнал мысли от себя…

Но сейчас, когда случилась ситуация с презервативом, я действительно испугался. Понял, что это нужно как-то остановить. Иначе я сам утону в этом болоте, если уже не утонул…

— Успокойся. Не надо плакать. Заметят.

Я беру замок на её платье и осторожно пытаюсь застегнуть. Пальцы дрожат.

А глаза словно приклеиваются к её спине — тонкой, хрупкой.

Белая кожа, лёгкий аромат.

Такой знакомый уже. Такая опасная близость.

Замок не поддаётся. И я почти рад, потому что мои руки всё ещё на ней. Потому что я не хочу отпускать. Потому что эта кожа словно притягивает — бархатная, живая…

Нельзя. Запрет. Граница.

Но именно это и держит на крючке.

Я вдыхаю — глубже, чем нужно. Весь в ней. Ни в мыслях, ни в воздухе — ничего, кроме этой секунды.

И тут — скрип двери. Я поворачиваю голову и… Как удар током.

В эту секунду открывается дверь, и в уборную входит моя жена. Её глаза в таком недоразумении, что мне аж становится тяжело дышать. Я сразу же убираю руки от этого цветка и понимаю, что все. Доигрались. Я же говорил… Это конец…

Возможно, если бы она не была с моим сыном, я бы ушел от жены… Но не в этом случае…

Глава 4

Катя

Проснувшись, как обычно, раньше всех, я встаю и выхожу на кухню. Поставив чайник, открываю холодильник и думаю, что подать на завтрак. Решаюсь готовить яичницу с беконом, достаю яйца и делаю всё на автомате.

— Доброе утро, мам, — целует меня первый проснувшийся сын. — Как спалось?

— Доброе утро, сынок, ты садись за стол. Сейчас пожарю яичницу, — улыбаюсь я сыну и вспоминаю вчерашний вечер, который не выходит из моей головы.

— Мамуль, я позавтракаю на работе. Сегодня надо быть пораньше. Не обижайся… Надя что-то приболела, она вчера была сама не своя, наверняка будет еще спать. Отменила на сегодня работу… Ты на неё не злись… — говорит сын, доставая из холодильника кувшин с компотом и, наливая в стакан, делает несколько глотков от жажды.

— Приболела? — немного теряюсь в догадках я. Ведь вчера всё было хорошо… А теперь она приболела…

Что-то внутри сжимается. Чутьё? Или страх?

— Да, — кивает сын, уже не глядя, — сказала, что с вечера мутило, еле заснула. Я посоветовал ей отоспаться и сегодня никуда не ходить. Да и… отец её к себе зовёт. Так что в магазин в следующий раз, наверное, не пойдёт. Смысл ей туда возвращаться, да?

Он улыбается, привычно, тепло. А я сбиваюсь с мысли.

"Отец зовёт…"

Сын продолжает что-то говорить — про работу, встречу, маршрут, но в этот момент слова расплываются фоном.

— Сынок, завтрак готов, садись быстро поешь, пока горячее, — уговариваю сына, пока он еще не ушел.

— Спасибо, мам. Правда, надо бежать. Вон, Милана проснулась и у отца скоро будильник, он говорил сегодня ему чуть позже. Так что не переживай, будет кому покушать! — он подлетает, целует меня еще раз в щеку и удаляется за дверь.

— Доброе утро! — выходит из комнаты заспанная дочь.

— Милана, садись ты хоть завтракать. Для кого я готовлю? Вы все бегом куда-то и бегом… Мать для вас всё… — ругаюсь я немного в обиде и ставлю тарелку с яичницей на стол.

Милана озирается по сторонам и плюхается на стул. Обычно она не ходит на завтраки. Я уже хотела бить тревогу.

— Мам, а долго у нас будет жить Надя? — вдруг тихо спрашивает Милана, почти шёпотом, как будто боится, что её кто-то подслушает.

Я отворачиваюсь от плиты и смотрю на неё с лёгким удивлением.

— Что?.. Почему ты спрашиваешь, милая? Ну… — вздыхаю и стараюсь улыбнуться. — У них же с твоим братом скоро свадьба. Им пока негде жить. Мы почти одна семья…

— Мам, — в голосе дочери сквозит раздражение, — мне не нравится, что она здесь вообще живёт. Только между нами.

И вообще… может, они еще расстанутся с Максом. А ты уже её в семью принимаешь, как будто всё решено!

Я медленно кладу ложку. Она никогда так не говорила. Резко, настойчиво. Моя тихая, сдержанная Милана. Последнее время молчаливая, будто что-то носит в себе.

— И мне кажется, что это вообще плохая идея — чтобы она работала с папой… — продолжает она, уже почти не скрывая недовольства, будто бы ей что-то еще известно. Но как будто боится в этом признаться.

Я уже открываю рот, чтобы её успокоить, но с верхнего этажа лениво доносится голос Влада. Через несколько секунд он уже входит на кухню, в пижаме, зевая и потирая глаза.

— Милана, ты чего орёшь с самого утра? — недовольно бурчит он. — Тебе не пора ли в школу?

Я смотрю на дочь. Её лицо меняется. Становится жёстким. Остекленевшие глаза смотрят куда-то в сторону, а губы поджаты.

— Вы… вы с ней поссорились? — перехватываю я вопрос, надеясь вытащить хоть что-то.

Но она только поднимает глаза на отца.

Резко откладывает вилку. Отодвигает стул, встаёт.

— Да мне уже пора! Спасибо за завтрак! — бросает через плечо и уходит. Быстро. Почти бегом.

— Милана! Ты куда пошла?! А ну-ка вернись и доешь яичницу! — резко взрывается Влад. — Я сказал — мать старалась готовила! Ёлки-палки, что за неблагодарность! Невыносимая стала, вот честно!

Раздаётся хлопок двери. Стены дома дрожат.

Я вздрагиваю. Сердце тяжелеет, словно камень.

— Я пойду с ней поговорю… — говорю тихо, делая шаг в сторону.

Но Влад резко хватает меня за руку.

— Постой… Что стряслось? Что она тебе высказала? — он смотрит пристально. Словно прожигает взглядом.

— Ты ей что-то сказала?.. Ты ей что-то наговорила?! — голос становится колючим, обвиняющим.

Я отстраняюсь, будто током ударило.

— Влад, я… я ничего… — начинаю лепетать, но во мне всё сжимается. Я чувствую, как медленно, но неотвратимо теряю контроль.

Что-то происходит. Между ними. Между всеми нами. Я запуталась.

— Говори, что она тебе сказала! — голос Влада обрывается глухим рыком. — Ты ей рассказала?.. Что у тебя в глазах уже мерещится?!

Он сдавливает моё запястье сильнее — так, что я едва не вскрикиваю от боли.

— Влад, пусти! — громко выдыхаю. — Я ничего ей не говорила! Она просто спросила про Надю… Я думаю, они поссорились. Не знаю! Ну ты же знаешь, какие эти подростки… переменчивые!

— Врёшь, — хрипло бросает он. — Ты что-то не договариваешь. Что ещё она сказала? Говори!

— Влад… — набираю воздуха, а потом, не выдержав, швыряю ему в лицо:

— Тебе не кажется, что между вами с Надей что-то есть?!

Он резко замолкает. Мгновение — тишина.

Только наше тяжёлое дыхание и чайник, забытый на плите, начинает свистеть.

— Ты помнишь вчерашний вечер?! — я, почти дрожа, вырываю руку и машинально тру покрасневшее запястье. — Ты меня даже не удосужился ни в чём убедить, не объяснил ни слова! Словно я лишняя в собственном доме!

— Что я должен был тебе объяснять, Катя?! — он делает шаг вперёд, глаза сверкают. — Что я зашёл в ванную, а твоя невестка стоит, пытается сама справиться с замком платья?! Она попросила. Я просто… подошёл и поднял молнию. Всё! Я подумал, что это быстро, ничего странного. И повёлся.

— А ты — что ты нафантазировала, Катя?! А?! — он буквально кричит, лицо наливается краской.

Я чувствую, как в груди нарастает тупая обида.

Глава 5

Влад

— «Сиди тихо, как мышь! У Кати сегодня выходной, и она явно что-то подозревает! Если решила прикинуться больной, то сиди в комнате и не высовывайся до вечера! Не забудь удалить моё сообщение».

Пишу сообщение, адресованное Наде. От работы она отказаться решила. Ну и хрен с ней. Главное, чтобы сидела тихо, пока я здесь заметаю следы. Надо как-то гнать её от сына. Если свадьба состоится, то это будет полный разнос…

— Как дела в школе? — задаю я вопрос слишком задумчивой Милане, когда сажусь в машину и пытаюсь понять, что же ей известно о нас с Надей…

— Норм, — коротко отвечает и отворачивается к окну, показывая нежелание вступать в диалог.

— Милана, я спрашиваю, как дела в школе, а получаю в ответ вот эту твою важную гримасу. У тебя какие-то проблемы или вопросы ко мне есть? — выезжаю со двора и замечаю в окне Надю, которая машет мне рукой из их комнаты с Максом.

Блядь. Она что, не видит, что я с дочерью?! Хорошо, что моя дочь сидит, уже уткнувшись в телефон, и этого не видит…

— Пап, всё нормально. У меня проблем нет, ты о чём? — Милана делает глупый взгляд, будто бы она не понимает.

— О том, о чём вы говорили с мамой сегодня за столом… Чем тебе Надя не угодила? Ты даже с ней не общаешься. Это на сведение — будущая жена твоего брата! — говорю и тут же считываю её реакцию, она словно не хочет ничего слышать и накидывает на голову капюшон.

— И что?! Пап, ты что хочешь от меня?! — раздражённо говорит дочь, её зрачки бегают по сторонам, губы подрагивают. Я ведь вижу, что она что-то знает…

— Милана, я ещё раз спрашиваю, в чём проблема?! — повышаю голос, поворачиваюсь и кидаю суровый взгляд, которого она боится.

— Пап, ты что хочешь?! Я не знаю! Не знаю же! — чуть ли не пускает слезу, я с разворота торможу машину.

— Ты зачем лезешь не в своё дело?! Какая тебе разница, где будет работать Надя?! И да, я вижу, что ты чем-то озабочена, если ты мне сейчас не скажешь правду, ты же знаешь, будет только хуже тебе… — продолжаю смотреть, не отводя взгляд.

— Никакая! Я не знаю, что вы задумали с Надей, но мне это не нравится, папа! И мама должна знать это! — наконец-то выдаёт дочь. То, что вроде должно работать против меня, но я знаю Милану. Она не дурочка. Она никому не скажет.

— Это ты про что?! Говори конкретно! — не сдаюсь и давлю её дальше.

— Я слышала, что Надя говорила тебе, что будет у тебя работать, иначе она всё про вас расскажет! Что расскажет, папа?! Что может быть между вами?! — на её ресницах застыла слеза, она нервничает. Я облегчённо выдыхаю, радуюсь, что она нас не застала хотя бы за тем самым.

— Дочь, ты прикалываешься?! Между мной и Надей?! И ты это хотела разнести всей семье?! Разбить их союз с твоим братом?! — застывшим взглядом смотрю в её бегающие от страха зрачки.

— Пап, ну что вы имели в виду?! Что она про вас скажет?! — мямлит Милана, пытаясь отвести взгляд.

Я смеюсь, демонстративно показывая, что эта ситуация несерьёзна и не требует никаких решений и обсуждений. Да, она услышала это. Но понять в свои четырнадцать могла это двойственно.

— Она просто имела в виду твоего брата… — первое, что приходит мне в голову.

— И? При чём здесь Максим? Не понимаю…

— Дочь, просто я мог бы взять себе и Максима в офис. У меня есть должность, понимаешь. И платили бы ему хорошо сразу. Но, здесь такой момент… Понимаешь, я не хочу, чтобы он пришёл на всё готовое, он устроился в хорошую успешную фирму, но ему нужно время, чтобы добиться успеха. Я считаю, каждый мужчина должен стремиться, в этом вся и суть…

Милана смотрит на меня так, будто бы я сказал какую-то чушь. Но это и есть чушь. Но в её годы она должна поверить мне. Никак иначе.

— И вы это скрываете от Макса? — вдруг немного успокаивается она. — И между вами с Надей ничего нет?

— Нет, конечно! Это что за глупости пришли в твою голову?! Мне аж стыдно за твои мысли, Милан. Просто я хочу, чтобы сын учился и всего добивался сам. Я тоже в своё время не сразу пришёл директором… А Надя — просто молодая девушка, и я могу ей дать должность, где ей будет комфортно…

— Я поняла, пап… — тихо шепчет дочь и вновь утыкается в телефон.

— Ну вот и даже не думай ничего никому разносить, поняла? Или ты хочешь наболтать лишнего со своими глупостями? — пытаюсь закрыть этот разговор.

— Нет, я поняла. Останови здесь, пожалуйста, — показывает Милана, и я торможу машину возле школы.

Моя игра заходит слишком далеко. Нужно сегодня же заканчивать с этим всем. Я не могу просто потерять всё из-за своей похоти. Ведь от меня отвернутся все. Даже мои родители…

Зайдя в офис, я делаю себе кофе в автомате и думаю, как же мне всё сделать по-умному. Может, дать ей денег? На её мечту? Она же падкая на них… Но я же коплю сыну и дочери на квартиру… И это единственная большая сумма, которая может её заинтересовать…

Пишу сообщение, что нам нужно встретиться на нейтральной территории. Пока Макса нет дома, я могу с ней вести переписки. Вчерашний день показал, что всё тайное становится явным. И пока моя Катюха верит каждому моему слову, я могу всё исправить. Она бросит моего сына и уйдёт в закат…

Договорившись встретиться в гостинице, чтобы всё было осторожно, я беру из сейфа деньги. Отсчитываю ту сумму, на которую она должна согласиться, и еду на встречу…

— Соскучился по мне? — Надя вваливается в номер, как ураган, будто и не болела вовсе.

На ней короткое платье, едва прикрывающее бёдра. Как всегда знает, на какие кнопки нажать.

Я сижу на краю кровати, в руке конверт с деньгами. Сейчас самое время просто всё закончить.

Но когда она, не сказав ни слова, садится мне на колени, откидывает мои руки и проводит ладонью по галстуку, я на мгновение теряюсь.

Чувствую, как краснеют щёки. Сердце стучит быстрее.

— Вчера ты мне не успел сделать приятно… — шепчет она, прикусывая губу.

В голове шум. А мы тут одни. Почему бы не… последний раз?

Глава 6

Катя

Убираю в кабинете после уроков, привычно поправляя стулья, складываю краски, смываю с палитр остатки гуаши с палитр.

На стенах — детские рисунки. Каждый по-своему несовершенен, но в этом и есть их сила: живые, искренние, полные чувства и фантазии.

Работа в художественной школе всегда действовала на меня как антистресс.

Здесь, среди баночек с красками, мягкого света и запаха разогретой бумаги, мне было спокойно.

Я будто бы заряжалась от детских эмоций — первых побед, открытий, шагов через неуверенность.

Поставив мольберт, открываю свою папку — решаю немного порисовать. Руки сами собой выбирают зелёные и синие краски. Природа — моя отдушина, моя тишина.

Мазок за мазком…

Время теряет форму, звук кисти по холсту словно ритм дыхания.

Но вдруг раздаётся звонок. Резкий. Неожиданный. Я вздрагиваю, отбрасываю кисть и хватаю телефон.

На экране — Влад. Сердце замирает.

— Алло?

Но в трубке — чужой голос. Мужской. Сухой, ровный, без выражения:

— Здравствуйте… Вы жена Владислава Андреевича Уварова?

Мгновение. Воздуха будто не хватает.

— Да… Да, это я. Что случилось? Кто вы? Где Влад? — голос срывается, я опускаюсь на стоящий рядом стул, будто тело само чувствует удар раньше разума.

— Это доктор. Он доставлен в больницу с сильным приступом. Прямо из гостиницы. Предварительно — сердечная недостаточность. Мы проводим обследование, — пауза.

— Возможно, потребуется дорогостоящая операция… — произносит врач осторожно, подбирая каждое слово.

Внутри холодеет. В груди — пустота, и только дрожь в пальцах.

— Боже… Где он? В какой больнице? Я сейчас приеду! Он… он в сознании?

— Да, приходит в себя. Состояние стабильное, но требует наблюдения. Это больница скорой помощи.

— Я еду, — говорю не задумываясь и кладу трубку.

На пол падает тряпка, краска размазывается по плитке, но я уже не здесь. Я только слышу биение сердца — своего.

— Любимая… — тихо, почти не слышно произносит Влад, а я хочу задать ему лишь один вопрос, но пока делаю паузу.

— Влад, как ты? Я же давно говорила проверить сердце… Что врачи говорят? От чего это произошло?

— Не знаю, Кать. Всякое может быть. Но операцию никакую я делать не буду. Это слишком дорого… — пытается подняться Влад, но у него это не выходит.

— Как это не собираешься? У нас же есть отложенные деньги… — удивляюсь его незаинтересованности в его здоровье.

— Это детям на жилье, Кать… Не переживай за меня, сколько отведено — столько и проживу. Главное — моя семья и мои дети…

— Ну и что?! Ещё насобираем! Влад, скажи пожалуйста, а почему доктор сказал, что тебя забрали не из офиса, а из гостиницы? — смотрю на него с подозрением.

Повисает долгая напряжённая пауза.

Он моргает. Лёгкая тень ложится на его лицо, но он тут же выпрямляется — насколько позволяет состояние — и говорит с нажимом:

— Кать… ты опять?! Я был в кафе при гостинице. Там отличный повар. Все туда ездят!

Коллеги рекомендовали. Да и офис не так уж и далеко, как кажется. Что за подозрения?

Я смотрю в его лицо — глаза чуть ускользают, губы дрожат. Он старается казаться спокойным. Но я знаю его слишком хорошо.

И внутри всё словно начинает шевелиться.

Вопросы, от которых невозможно отмахнуться.

— Папа! Как ты? — в палату почти врывается Макс, за ним появляется Надя — оба в наспех надетых халатах, с тревогой в глазах.

— Мама позвонила… Сказала, ты в больнице! — продолжает сын, подходя к кровати.

— Всё хорошо… — отзывается Влад, но взгляд у него уставший. Он сразу отводит глаза. — Спасибо, что приехали. Но, Макс, ты бы лучше вернулся домой — мне бы сейчас немного побыть одному.

Слова звучат неожиданно резко. Макс даже замедляет шаг, словно не понимает или не верит, что отец его прогоняет.

— Влад… — я подаюсь вперёд. — Всё же было нормально. Тебе хуже? Я сейчас позову врача…

Он мотает головой, морщится:

— Не надо никого. Просто не хотелось поднимать шум из ничего…

— Владимир Андреевич, выздоравливайте скорее. Вы нам здоровый нужен! — излишне бодро добавляет Надя, но её улыбка как-то быстро уходит.

Я замечаю, как Влад хмурится — словно от её слов.

— Да не надо было никому говорить вообще, — с нажимом произносит он, всё больше уходя в раздражение. — Я жив, здоров. Всё остальное — ерунда. Езжайте домой. Я вам перезвоню. Хватит этой паники…

Он судорожно берётся за грудь, на мгновение сжимает пальцы около сердца — и стискивает губы.

— Пап, — говорит Макс мягко, сдержанно, — мы поняли. Хорошо. Отдыхай. Но… маму, пожалуйста, не выгоняй. Она же волнуется. Мы просто хотели быть рядом. Я потом подойду к врачу, узнаю всё спокойно…

— Никуда не надо идти, Максим, — резко.

— Мама уже поговорила. Я не маленький. Всё будет нормально, понял?

Тон его становится громче, чем нужно. Даже Надя прикусывает губу. Мне пришлось подняться и сделать шаг между ними, глядя на Влада внимательно — он явно перенапрягается.

— Всё, всё… — говорю, пытаясь сгладить напряжение. — Он устал. Дайте ему немного покоя. Я побуду здесь немного, а вы идите.

Мы выходим из палаты. Дверь за нами медленно закрывается, чуть поскрипывая. На лицах — тревога.

Макс останавливается у окна, потом поворачивается ко мне:

— Мам… мы сходим пока в магазин и заедем домой, я возьму ему всё самое необходимое и будем ждать тебя в машине. Пожалуйста, поговори с доктором. Не слушай отца. Я не знаю, что с ним, но он какой-то… не такой.

Он смотрит мне в глаза — серьёзно, по-мужски.

— Обещаешь?

Я киваю. Тихо. С трудом сдерживая тревогу.

— Обещаю. Конечно поговорю…

Подойдя к доктору, я узнала — у Влада уже давно были проблемы с сердцем. Этот приступ не был случайностью. Далеко не случайностью.

По словам врача, его мог спровоцировать сильный стресс — длительное внутреннее напряжение, накопленное, загнанное поглубже… или что-то случившееся недавно.

Глава 7

Влад

— Доктор, сколько мне здесь находиться?! — задаю вопрос с утра на осмотре. Вчера был тяжелый день. Вся семья собралась вокруг меня, как будто в картинной галерее, и вместе с ними приперлась Надя…

Вот же стерва. Она не знает, от кого она беременна. Я срочно должен с ней где-нибудь встретиться и закончить свое дело. Чей бы это ни был ребенок, но это невозможно. Она не может рожать сейчас. Это неправильно.

Повезло, что я до конца не потерял сознание. Надя успела убежать, а я обмолвился с девушками-администраторами, которые вызвали мне скорую, и дал им "на побрякушки", только бы они молчали. Я был здесь один, в их кафе обедал. Я часто захожу к ним на обед и уже постоянный их клиент…

— Что за вопросы, Владислав Андреевич, вы только вчера к нам поступили… Вы понимаете, что это серьезно? Вы же могли умереть… Вам нужна операция. Ваши родные за вас переживают, так что вы должны ради них поправляться.

— Но я не могу здесь лежать, понимаете? У меня работа, новая должность… Никакую операцию я делать не буду, я завтра же поеду домой! — пытаюсь поднять голову, но она такая тяжелая и неуправляемая.

Он хмурится, складывает руки на груди.

— Скажите, вы хотите увидеть смерть так рано? Вы хотите, чтобы ваши родные говорили уже о ваших похоронах? Я не могу вас держать, конечно, но вы должны понимать… — тяжело вздыхает доктор и машет головой.

Когда он вышел из палаты, я почувствовал себя словно за решеткой. Я никогда не лежал в больницах, мне это было не нужно. А сейчас что, сразу при смерти?! Я умру, если сын и Катя узнают то, что я творил. Тогда это точно будет мой конец. А пока я могу этому препятствовать, то не должен здесь валяться без дела.

Звонок от Кати прерывает мои мысли. Я тут же беру трубку, ведь Надя еще у нас дома. Она в любую минуту может все выдать.

— Как дела? Что тебе привезти? — Катя явно чем-то озадачена, я сразу почувствовал это по её голосу…

— Кать, всё хорошо. Как у вас дела? Мне Макс вчера всё привез, так что можешь не привозить. Я завтра же выйду отсюда, еще чуть покапают свои физрастворы и хватит…

— Нормально. Насчет твоего здоровья мы еще поговорим… Я сейчас еду на работу. А вот Максим хотел заехать с тобой поговорить кое о чем… — голос её немного подрагивает, меня это наводит на плохие мысли…

Я напрягаюсь, руки сжимаются в кулаки.

Делаю глоток воздуха, прокашливаюсь. Сердце цепляется за рёбра, грудь будто немного сжимает.

— О чём поговорить? — ответ не заставляет себя ждать — и звучит, как выстрел:

— Наверное, ему тоже стало интересно… что ты делал в той гостинице и что довело тебя до приступа, — Катя говорит это резко, зло, будто врезает по сердцу холодом, без подготовки, без фильтров.

— Ладно. Мне пора. Если тебе что-то понадобится — звони. После работы, может быть, заеду… Милана хотела увидеть тебя после школы… — её тон становится отрешённым, почти чужим. И сразу — короткие гудки.

Она сбросила. Смотрю в экран. Пусто. Тихо.

А в груди — уже не приступ, а страх. Тихий, липкий, медленно поднимающийся по позвоночнику. Прилег, закрыл глаза и немного задремал. Перед глазами стоят страшные вещи: слезы Кати, разочарование сына… Как я докатился? Ведь была семья… Я пытался быть хорошим мужем и отцом, но что-то пошло не по плану… Даже во сне эти мысли не дают мне покоя, и теперь никогда не дадут. Я слаб, сошел с ума от девушки, не подумав о последствиях…

— Влад, — дверь палаты медленно открывается вместе с моими глазами, и я вижу Надю. Она стоит будто бы тогда, при нашей первой встрече, но уже не такая, как была. В ней нет той стеснительности, нет той робости. Есть лишь взгляд уверенной в себе женщины, которая знает, зачем завладела моим сердцем…

— Какого хрена ты здесь?! Нас могут увидеть… Тем более Катя сказала, Макс должен заехать… Надя, уходи! Завтра где-нибудь пересечемся! — нервы начинают сдавать, но та не отступает. Она входит в палату, медленно покачивая бедрами и поправляя юбку в обтяжку, будто не в больнице, а на подиуме.

— Я так не могу, Влад… Мне нужно было с тобой поговорить глаз на глаз. Мне очень страшно одной там. Она все знает! Ты понимаешь! — Надя присаживается рядом с кроватью на стул и начинает почти реветь.

— Что?! Кто что узнал, Надя?! Можно конкретнее… И не ори ты так! Мы в больнице, и нас могут услышать! — полушепотом ворчу, нервничая и поправляя больничную рубашку.

— Твоя жена! Она знает, что я беременна! Она нашла тест в мусорке… Что же теперь будет, Влад? Они все узнают… Нужно признаться во всем, иначе она будет копать дальше, и что я ей буду говорить?! Ты мужчина, Влад! Ты! И ты должен все рассказать, если не хочешь, чтобы я вышла за твоего сына…

— Да как ты могла, Надя?! Зачем ты оставила его в общей мусорке?! Я не буду ничего говорить! Ты в своем уме?! Макс знает?! Что она тебе сказала?

— Еще нет. Я отмазалась, сказала, хочу сделать ему сюрприз. Вроде пронесло. Но всё вскроется, Влад, и что тогда? Или ты хочешь, чтобы твой сын женился на мне, радуясь моему растущему животику?! — она почти смеется, издевается, а я будто на пороховой бочке, не могу унять нервную дрожь в руках и успокоиться.

— Ничего не должно вскрыться! Ты поняла?! Ты скажешь Кате, что это был ошибочный тест. Ты была в больнице, и беременность не подтвердилась. Катя тебя обнимает и успокаивает. Делаешь из себя жертву. А ты потом уходишь от моего сына, ты поняла?!

— И что дальше?! Ты хочешь сказать, уйдешь от них, и мы будем жить долго и счастливо?!

— Надь, я не уйду из семьи, как бы ни было. Сходишь в больницу, всё как положено. Я дам, сколько нужно денег…

— Что?! Ты хочешь сказать, чтобы я избавилась… Боже, да как ты можешь вообще… — Надя отскакивает от меня на метр и задом тащится к выходу.

— Да ты же сама говоришь, что не знаешь, от кого он! Ты дура, Надя?! Что это будет?! Ты сама подумай своей головой! Это же уму не постижимо… И скорее всего, ты беременна не от меня… Ты же выпила таблетку, я читал, шансы почти ничтожны…

Глава 8

Влад

Надя хлопает своими ресницами и смотрит с волнением на Максима. Я понимаю, что мне нечего сказать на этот счет. Но она не теряется, смахивает слезы с глаз и демонстративно несется в объятия Макса.

— Максим, мне нужно тебе кое-что сообщить, твой отец сказал, нельзя о таком молчать, — она хищно поглядывает на меня из-за его спины, и уголки её губ ухмыляются в неестественной улыбке.

— Что случилось? Ну не молчи, Надя, я и так весь на нервах! — он как-то отталкивает её из своих объятий и заглядывает ей в глаза.

Чувствую, как ладони потеют, и тело становится каким-то чужим. Она что решила ему во всем признаться, идиотка? Она что решила меня действительно добить?!

— Я пришла с твоим отцом посоветоваться… Сначала с мамой твоей утром разговаривала, теперь вот к отцу пришла… Я хотела приготовить тебе сюрприз… Но отец сказал, ты не любишь сюрпризов… — она берет моего сына за руки и притягивает к своему животу.

Что, блядь?! Она решила сказать ему, что беременна?! Ведь только что уверяла, что этот ребенок, скорее всего, от меня…

— Ну же… Что за сюрприз? Еще и с больным отцом обсуждали. Зачем, Надь? Я нихрена не понимаю… — сын подозрительно переводит взгляд на меня и покачивает головой.

— Я беременна… Макс… У нас будет ребенок… — Надя чуть ли не вскрикивает на всю палату и демонстративно плачет. — Ты чего молчишь? Ты не рад? Я правда очень волновалась, не знала, как тебе сообщить… Но я не могу уже молчать…

— Серьезно? — немного неожиданно произносит сын и заключает её в свои объятия. — У нас будет ребенок? Это же очень круто, любимая! Поэтому немедленно уходи из магазина! Я буду тебя обеспечивать! Вон, папа тебя возьмет к себе до декрета, да, пап? — Максим смотрит на меня, а я понимаю, что влип.

— Не знаю, Макс. У меня там из-за моей болезни теперь неясно, выйдет ли что. Так что обещать ничего не могу, — отворачиваюсь к стене, пытаясь скрыть внутри эмоции, которые рвутся через край.

— Не напрягай отца, Макс. Он и так очень плох… Пускай отдыхает… Кстати, я уже выбрала свадебное платье, хочешь посмотреть? — заигрывает она с ним при мне, обнимая его за плечи.

Чувствую, как без палева краснею от ярости. Меня начинает раздражать её уверенность в себе. Какая, нахуй, может быть свадьба?! Да ты же спишь с его отцом?! И беременность твоя непонятная… Хочется кричать, остановить её. Но не могу. Она, словно издеваясь, нависает на моего сына. Знает, что я в тупике. Знает, что я боюсь этой правды… И деньги… И даже деньги её не подкупают…

— А я слышал, плохая примета видеть невесту до свадьбы… Ну, если ты настаиваешь… — улыбается сын, и обхватывает ее талию.

Они что, решили здесь прямо передо мной устроить свадебную церемонию?!

— Ребят, я рад за вас. Но мне нужно отдохнуть. И скоро у меня капельница, — чувствую, как внутри все закипает с новой силой, когда встречаюсь случайно с ней взглядами.

— Пап, я хотел с тобой поговорить… Надь, можешь подождать немного в коридоре? — целует её с нежностью в щеку, а та аж тащится от того, как я смотрю на них… И, крутя задом, выходит из палаты, успевая мне подмигнуть напоследок… Играя с огнем, она подвергает риску и себя…

— Говори, только по делу, — хватаюсь за грудь, напоминая, что у меня недавно был приступ. Я же знаю, что он хочет… Пытается меня в чем-то уличить, не догадываясь, что его невеста та еще шлюха…

— Пап, что ты делал в той гостинице? Перед тем как тебя скорая увезла? — смотрит внимательно, изучая мою реакцию.

— Что я там делал?! Обедал! Я не понял, Максим, ты меня в чем-то подозреваешь?! Это тебе мать "на уши присела?!"

Я сжимаю кулаки под одеялом — незаметно, до боли, потому что ругаться сейчас мне, правда, нельзя. Но и молчать — невозможно.

Максим сжимает губы, не уходит, не сбавляет обороты.

— Далеко от работы обедаешь, пап. Не находишь? С кем эти обеды, а? С кем? Я давно заметил, ты изменился, пап…

Начал прихорашиваться, стиль менять. Раньше плевал, а теперь — в рубашках молодежных ходишь. В туалете по часу с телефоном.

Я ж не мама. Я вижу, что с тобой что-то происходит. И это — не просто так.

Он говорит спокойно, но каждый его слог падает, как гвоздь. И я понимаю: он не насмехается, он берет меня на понт.

Я стараюсь не выдать дрожь в голосе, но отвечаю сухо, почти жёстко:

— Максим, иди к жене. Следи лучше за ней, а не за мной. В наши с матерью отношения не лезь. Понял? Это не твоя проблема.

И, как по заказу, точно в нужный момент, дверь открывается, и в палату заходит медсестра, уточняя, как я себя чувствую.

Выдыхаю. Максим нелояльно морщится и смотрит как-то с грустью.

— Выздоравливай…, — бросает обиженно и выходит из палаты.

В этот раз меня пронесло вновь. Но Надя не собирается отступать. И скоро все узнают… Был бы я здоров, я бы нашел способ, пускай и жесткий, но надо отвадить эту девку, пока не поздно.

— Что-то пульс у вас высокий… Очень плохо…, — медсестра померила мне давление, осматривает мои зрачки. — Не нервничали? — строго спрашивает.

— Все хорошо. Просто хочется скорее услышать, что я здоров! — улыбаюсь ей.

— К сожалению, такого не будет… Доктор говорит, что операция нужна срочно. У вас нет времени… Как жаль, что вы поздно к нам поступили… — на её лице какая-то жалость и беспокойство.

— Что, все так плохо? Вроде уже лучше. Тянет иногда, и дышать тяжело, но так было и раньше. Я же не вел здоровый образ жизни…

— Все очень плохо. Я так сестру потеряла… Было все точь-в-точь, как у вас. С операцией затянула… Не успели… — выдыхает девушка, заставляя меня немного задуматься. — Завтра на обходе доктор вам все сообщит. Постарайтесь сегодня не нервничать и отдыхать. Если что, я рядом. Вот здесь звоночек, звоните, если станет плохо…

— Спасибо, Алиночка. Вы очень добры ко мне…, — провожаю взглядом милую медсестру и ощущаю внутри тревогу за свое здоровье. А вдруг мне и правда недолго осталось…

Вечером приехала Милана с Катей. Я ей все рассказал про операцию, как есть. Она хотела остаться со мной на ночь, но я попросил не переживать и ехать домой. Мне было страшно врать ей в лицо. От этого я чувствую себя еще хуже…

Глава 9

Катя

Спустя несколько дней

— Ну как там Влад? Когда операция? — спрашивает Лена, моя коллега по работе и подруга, когда мы выходим на обед в небольшое уютное кафе.

Завтра утром у Влада операция. Очень сложная, судьбоносная. Ещё один приступ — и мы поняли: тянуть больше нельзя.

Я собрала всё, что накопил он сам — каждую копейку — и отдала врачу. Мы просто погрузились все в это безумие. Максим отменил свадьбу, а Надя с тех пор будто сама на себя не похожа.

Ей будто бы стало от этого грустно… Но здесь на кону стоит жизнь человека. Пока он не восстановится, ни о какой свадьбе не может быть и речи. Надя боится, что ребенок родится вне брака, но на это у неё еще куча времени. Живот начнет расти не скоро, поэтому я не понимаю её страхи…

— Уже завтра. Я поэтому возьму отгулы, чтобы быть с ним рядом… Операция тяжелая, восстановление долгое. Я нужна ему, Лен…

Я листаю меню — без интереса.

Останавливаюсь на лёгком салате и минеральной воде. Аппетита нет уже много дней. Когда ты дважды почти теряешь человека, которого любишь… Как вообще можно спокойно есть?

— Да, конечно. Все будет хорошо. Не переживай… Он справится. Будет как новенький! — улыбается Ленка и зовет официанта, — Как твоя невестка? Рада, что скоро станешь бабушкой? — переходит на мою больную тему подруга.

Ведь после того как я узнала, что Надя беременна, она полностью перестала мне помогать. Ей все время плохо, и Макс говорит, пускай отдыхает, ведь она беременна…

— Да все хорошо, — натягиваю улыбку, словно груз на лицо, и молча отворачиваюсь в сторону. Я бы хотела ей пожаловаться, попросить совет, но считаю, что это мои проблемы…

Сегодня отпросилась пораньше с работы, закончив вести занятия у детей раньше. По пути домой мне позвонила Милана, и я тут же взяла трубку:

— Мам, можно я сегодня останусь ночевать у Эли? — уже второй раз за неделю дочь пытается уйти куда-то из дома. Новость о беременности Нади она восприняла тоже не очень хорошо. Только Максим очень счастлив и не отходит от Нади. А я настолько ушла в страхи за здоровье Влада, что даже думать о хорошем не успеваю…

— Ты же уже ночевала у неё на этой неделе… Тем более сейчас даже не выходные, Милана… — мой голос дрожит в трубке, ведь я чувствую, как она отдаляется. Не хочет разговаривать. Не хочет ночевать дома…

— Ну и что. Мам, какая разница. Тетя Света на машине нас утром в школу довезет. И уроки мы сделаем вместе. Ну пожалуйста… — уговаривает меня дочь.

— Хорошо. Тебя сегодня значит не ждать на ужин? — поглядываю на время и понимаю, что должна до приезда Макса с работы что-нибудь быстро приготовить. Наде ведь тошнит от запаха еды, и, естественно, она и палец о палец не ударит.

— Нет, мам. Я поем у Эли. Спасибо! — бегло бросает она трубку, а я чуть ли не проворонила свою остановку.

По пути к дому захожу в магазин, чтобы взять необходимые продукты. Решаю запечь курицу с картошкой и сделать легкий салат. Выйдя из магазина, набираю номер мужа, ведь нужно узнать, во сколько его завтра будут оперировать, чтобы успеть приехать чуть раньше. Но Влад не снимает трубку…

Нет. Нельзя паниковать заранее.

Наверное, врачи запретили пользоваться телефоном на процедуре, или просто зарядка села…

Но внутри уже что-то шепчет: что-то не так.

Я глубоко вздыхаю, кладу телефон в сумку. Нельзя терять самообладание. Сейчас ему нужна сильная я.

Захожу в дом, медленно открывая дверь ключом. Тишина. Густая, плотная, серебристая тишина, в которой любое движение звучит, как гром.

Но внутри — всё сжимается. Интуиция предательски щемит в груди. Что-то… не так.

Из глубины квартиры доносится приглушённый голос. Надя. Она в ванной и, судя по тону, не ожидала, что я вернусь раньше. Голос напряжённый, на грани срыва.

Я, неосознанно затаив дыхание, подхожу ближе к двери — и застываю.

Из-за тонкой стены звучит истеричный, дрожащий звук:

— Ну что ты трубку не берёшь, а?! Влад?! Да как ты вообще можешь так со мной поступить?!

Ты думаешь, я испугаюсь и брошу твоего сына?! Хрен тебе! Меня не так просто запугать, понял?!

Я уже заявление в полицию отнесла — за угрозы!

У меня внутри всё обрывается.

Какой Влад? Это она про моего мужа?! Заявление?.. Какие угрозы?! Что происходит?!

Слышу, как она что-то отправляет — похоже, голосовое. А через несколько секунд — снова её голос. Теперь ещё громче, злее, яростнее:

— С меня хватит! Я все расскажу!

Всё — твоей семье и твоему сыну. И про ребёнка, про твоего ребенка, которого я ношу! И про твои грёбаные угрозы! Которыми ты пытаешься защитить свою задницу, нанимая каких-то уголовников! Ты думаешь, испугаюсь?! НЕТ! Мне нужен ТЫ, а не твои деньги!

Всё вокруг на секунду застывает. Она беременна от моего мужа?! Стены, воздух, время — всё становится чужим.

Я вжимаюсь в стену, чтобы не упасть.

Головокружение накатывает резко, как волна под самый рёберный край.

Неужели… Влад? Они?..

В этот момент раздражающе резко звонит телефон. Я вздрагиваю, едва не выронив его из рук. На экране — фамилия доктора, человека, от которого прямо сейчас зависит жизнь моего… точно моего?

Я подношу телефон к уху, но голос еле выходит:

— Слушаю… — еле дыша, хриплю я.

— Екатерина Александровна? Добрый вечер.

Обстоятельства изменились. Всё случилось очень быстро. Владу стало плохо. Очень.

Мы начали экстренную операцию…