Измена. Шах и мат, любимый

Глава 1. Сергей

– Вау! – непроизвольно вырывается у меня, и я застываю в дверях приёмной рекламного агентства «Орбита Успеха».

У стойки ресепшена, в пол-оборота ко мне, стоит девушка.

Она перебирает бумаги, склонив голову чуть набок, и солнце, пробившееся сквозь жалюзи, падает прямо на неё. Луч ложится на её волосы. Золотисто-русые, собранные в высокий хвост, из которого небрежно выбиваются легкие пряди. В этом свете они кажутся сотканными из солнечных нитей.

Взгляд скользит ниже помимо моей воли. Тонкая блузка, заправленная в юбку-карандаш. Длина – чуть ниже середины бедра. Не вульгарно. Элегантно. Строго. Юбка обтягивает бёдра, подчеркивая их плавный изгиб, и открывает взгляду ноги. Длинные. Идеальные. Точеные, как у статуэтки.

У меня перехватывает дыхание. Я стою посреди приемной, как мальчишка, забыв, зачем я сюда пришел. Это не просто красивая девушка. Это что-то другое. Это удар под дых. Это остановка сердца.

Девушка оборачивается на звук.

Серо-голубые глаза. Чистые, прозрачные, как северное небо. Они смотрят на меня удивленно, чуть настороженно. А потом румянец заливает её щеки – легкий, нежный, живой.

Она слышала. Она слышала этот дурацкий «вау».

– Вы... к Глебу Андреевичу? – голос у нее тихий, с приятным тембром. Он пробирает до мурашек, отзывается где-то внутри. – Он у себя, проходите.

Я киваю, потому что не могу выдавить из себя ни слова. Мой богатый словарный запас, мое красноречие, которым я горжусь в суде, – всё испарилось. Я смотрю на неё и молчу.

Наконец беру себя в руки, делаю шаг к двери Глеба. Чувствую её взгляд спиной. Я толкаю дверь и исчезаю в кабинете.

«Орбита Успеха» – не просто место, где мы делаем макеты для моих билбордов. Это точка сбора, место силы, где можно выдохнуть после тяжёлого процесса в суде и посмеяться над очередной идиотской выходкой моего лучшего друга.

Лучшего. Это не вызывает сомнений. Глеб – бабник и циник, каких поискать, но он – моя броня. Мы знаем друг друга с тринадцати лет, с того дня, как я врезал ему за то, что он толкнул меня в школьном коридоре, а он, вместо того чтобы дать сдачи, вдруг заржал и предложил вместе сбежать с уроков. С тех пор он – единственный человек, которому я могу позвонить в три часа ночи, и он не спросит «зачем?», а просто скажет: «Диктуй адрес».

Глеб сидит в кресле, закинув ноги на стол, и пялится в монитор. На его лице – выражение хищника, высматривающего добычу.

– О, явился! – он вскакивает, хлопает меня по плечу. – А я тут как раз конкурентов мониторю. Ну что, кофе? Чай? Что-то покрепче?

Я всё ещё слышу её голос. «Он у себя, проходите». Звенит в ушах, не отпускает.

Я мотаю головой. Мне не до чая. Мне нужно сделать вид, что я в порядке. Поправляю пиджак, стараясь придать лицу привычное спокойно-деловое выражение. Я – Сергей Вронский, владелец юридической фирмы «Доверие», сын потомственных интеллигентов, выбившихся в люди умом и трудом. Я умею держать лицо.

– Слушай, – говорю я как можно небрежнее. – Я по поводу билборда. Тот макет, что мы в прошлый раз смотрели, не пойдет. Слишком пресный. Наша контора так не работает.

– А, да, – Глеб садится в кресло. – Ну, мы тут нового художника взяли. Талантливая девочка. Она тебе нарисует. Вика!

Он кричит в сторону двери, и сердце замирает.

– Давай пригласим, –стараюсь, чтобы голос звучал ровно. – Познакомимся с новым сотрудником.

Глеб вжимает кнопку селектора.

– Виктория, зайдите, пожалуйста, с эскизами по Вронскому.

Дверь открывается, и она входит. В кабинете сразу становится тесно. Слишком много её. Её присутствия, её света, её запаха – легкого, едва уловимого, цветочного.

– Знакомьтесь, – Глеб обводит рукой пространство между нами. – Сергей Владимирович Вронский, наш лучший клиент и, по совместительству, мой старый друг. А это – Виктория Викторовна Полунина, наша новая звезда в отделе дизайна.

– Ух ты! – вырывается у меня. – Виктория Викторовна. Двойная победа?

Вижу, как девушка снова заливается краской.

Она подходит к столу. Я встаю. Это автоматическое движение, воспитанное матерью: мужчина должен приветствовать женщину стоя.

Она протягивает руку.

– Виктория. Можно просто Вика.

Её ладонь прохладная и тонкая. Я сжимаю её осторожно, боясь сделать больно. Боясь, что она исчезнет, если сжать слишком сильно.

– Сергей. Просто Сергей, – отвечаю я в тон.

Она приветливо улыбается, и на долю секунды её пальцы вздрагивают в моих.

Мы садимся. Глеб разворачивает эскизы. Вика рассказывает о концепции – минимализм, яркий акцент, запоминающийся слоган. Я смотрю на неё и почти не слышу слов. Я вижу, как она хмурит брови, когда говорит о сложностях цветопередачи. Как покусывает губу, задумавшись. Как жестикулирует, объясняя идею, и тонкий серебряный браслет на запястье тихонько позвякивает.

– Что думаешь, Серёга? – голос Глеба врывается в мой транс.

Я смотрю на макет. Честно пытаюсь понять, что там нарисовано. Какие-то линии, цветовые пятна.

– Да, – говорю я. – Хорошо. Отлично. Только... – ловлю взгляд Вики. – Мне кажется, здесь нужно добавить света. Чтобы он падал вот так... как сюда, – я показываю на лист, но на самом деле показываю на тот самый луч, который минуту назад золотил её волосы в приёмной.

Вика смотрит на меня, и её серо-голубые глаза чуть расширяются. Кажется, она понимает, о чем я.

– Я попробую, – тихо говорит она. – Сделать более солнечный вариант.

– Вот и отлично, – Глеб хлопает ладонью по столу. – Значит, договорились. Виктория, спасибо, идите работайте.

Она встаёт. Я встаю следом. Мы снова смотрим друг на друга.

– Рада была познакомиться, Сергей, – говорит она.

– Взаимно, Виктория, – отвечаю я.

Дверь за ней закрывается. В кабинете наступает тишина. Я смотрю на дверь. Глеб смотрит на меня.

– Ты чего? – спрашивает он. В его голосе появляются странные нотки. Стальные.

Глава 2. Глеб

Дверь за Сергеем закрывается, и я позволяю себе выдохнуть. Ну надо же! Почти двадцать лет дружбы, а я такого его лица не припомню. Даже когда он влюбился в свою институтскую дурочку, так не смотрел.

– Охренеть, – бормочу я в пустоту.

Встаю из-за стола, подхожу к окну. Вижу, как внизу его Мерседес выруливает с парковки. Аккуратненько так, по правилам. Серёга всегда по правилам. Правильный до зубного скрежета. Честный. Ответственный. Интеллигент хренов. Иногда мне кажется, что мы дружим просто потому, что я – это всё, чем он сам быть не умеет. А он – всё, чем я никогда не стану. И нас это почему-то держит вместе.

Хотя сейчас я готов этот невидимый канат перекусить зубами.

Вика.

Я возвращаюсь в кресло, откидываюсь, закидываю ноги на стол. Люблю эту позу. Она сразу показывает, кто здесь хозяин. Кто задаёт правила. Сотрудники шарахаются, когда видят меня в таком положении, а клиенты млеют. Работает безотказно.

Мысленно прокручиваю сцену знакомства. Как он на неё смотрел. Как встал, когда она вошла – этот его дурацкий джентльменский заскок, мать его. Как пожал руку и задержал её ладонь на секунду дольше положенного. Думает, я не заметил? Я всё замечаю. Я замечаю каждую мелочь в этом офисе. Иначе бы я не построил то, что имею.

Месяц назад я сам её взял. Пришла на собеседование – скромная, талантливая, с дипломом художественного вуза и горящими глазами. Портфолио – огонь. Я такие портфолио сразу вижу. И её саму увидел. Фигурка – пальчики оближешь. Личико чистое, без тонны косметики. Сейчас такие лица вообще никто не носит. Русые волосы, серо-голубые глаза. Всё своё, натуральное. Редкость.

Я тогда сразу решил: эта будет моей. Не спеша, со вкусом, но будет. Начал подкатывать – она вежливо, но жёстко отшила. «Глеб Андреевич, я на работе не завожу романов. Давайте оставаться профессионалами». И смотрит так честно-честно. Чистый взгляд. Девственный почти. Я такие взгляды сношу быстрее всего. Они ломаются с хрустом, как тонкий лёд. Я и отстал. На время.

Думал, никуда не денется. Рано или поздно клюнет на рестораны, подарки, на эту ауру успеха, которая вокруг меня вьётся. Я же Глеб Донской. У меня «Орбита Успеха». У меня тачки, бабки, связи. Все клюют. А эта держится. И от этого охота только разгорается.

А теперь ещё и Сергей.

Барабаню пальцами по столу, обдумывая ситуацию. Он, конечно, друг. Но дружба дружбой, а табачок врозь. Тем более такой табачок. Я не привык уступать. Тем более тому, кто всегда был вторым номером. Потому что я – первый. Я всегда первый. В школе я был душой компании, а он – тихоней, который учился на одни пятёрки. В универе я таскал девчонок, а он страдал по одной единственной. В бизнесе я взлетел быстро, а он до сих пор корпит над своими бумажками в этой своей конторе «Доверие». Фирма у него, конечно, с именем, раскрученная. Но какое, к чёрту, доверие? В этом мире никому нельзя доверять. Я это знаю лучше всех.

Встаю, подхожу к бару у стены, наливаю себе виски. Плевать, что день только начался. Мне нужно переварить этот разговор. Делаю глоток, чувствую, как огненная жидкость обжигает горло, и возвращаюсь к мыслям о мести. Не серьёзной, конечно. Просто так, чтобы неповадно было. Чтобы знал, что на моё зариться – себе дороже.

Сажусь за стол, открываю прайс-лист. Смотрю на расценки. Билборд. Макет. Работа художника. Можно накинуть сверху процентов тридцать. Сорок даже. Сказать, что концепция сложная, Вика – художник высокого уровня, новые тарифы с начала квартала. Он заплатит. Серёга всегда платит, не глядя. У него клиенты с деньгами, он себе ни в чём не отказывает. А мне лишняя сумма в кассу не помешает. Тем более на рекламу его же конторы пойдёт. Пусть раскошелится на своё же продвижение.

Улыбаюсь своим мыслям. Мелочь, а приятно.

Звоню бухгалтеру, даю указание пересчитать смету. Потом набираю секретаршу:

– Мариша, зайди.

Она вплывает через минуту. Ноги от ушей, юбка выше некуда, губы накрашены так, что любой мужик оближется. Марина у меня на ресепшене третий год, и она, в отличие от некоторых, прекрасно понимает правила игры. С Мариной у нас всё давно и регулярно, но она умная девочка – знает, что я не создан для серьёзных отношений, и пользуется тем, что есть. Машину подарил, квартиру снимаю, шмотками задариваю. За это она молчит и делает вид, что ей больше ничего не надо.

– Глеб Андреевич? – мурлычет она, прикрывая дверь.

– Что там по новому художнику? – спрашиваю я как бы между прочим. – Полунина. Как она вообще в коллективе?

Марина поджимает губы. Ревнует. Мило.

– Нормально. Работает, не высовывается. А что?

– Да так, – я кручу в пальцах ручку. – Клиенту нашему понравилась. Сергею Вронскому. Ты его знаешь.

– Красивый мужчина, – тянет Марина. – И явно при деньгах.

– Замуж захотела? – усмехаюсь я. – Поздно, Мариш. Он на нашу Вику глаз положил.

Марина хмыкает, но ничего не говорит. Я же чувствую, как в ней закипает мелкая женская злоба. Пусть. Мне это только на руку.

– Ладно, иди. И присмотри за ней. Если что странное – докладывай.

Марина кивает и выходит. Я снова остаюсь один.

Весь день проходит в обычной суете. Встречи, звонки, согласования. Где-то в районе обеда приносят перекусить, я жую без аппетита. Мысли всё время возвращаются к Вике. Пару раз выглядываю из кабинета – она сидит за своим столом, склонившись над планшетом. Рисует тот самый макет для Серёги. Хмурит брови, покусывает губу. Сосредоточенная. Красивая до невозможности. Солнце падает на её волосы, и они золотятся.

Я ловлю себя на том, что просто стою и смотрю на неё из-за приоткрытой двери. Как подросток. Как идиот, который забыл, что у него Маринка под боком и ещё полгорода баб, готовых на всё. Злюсь на себя, захлопываю дверь и возвращаюсь к делам.

Ближе к шести начинаю собираться. Обычно я торчу в офисе до упора – люблю, когда все расходятся, а я остаюсь один, чувствуя себя хозяином положения. Но сегодня решаю уйти вовремя. Интуиция подсказывает, что стоит.

Глава 3. Вика

Субботнее утро начинается с того, что телефон на тумбочке начинает истошно вибрировать и подпрыгивать, норовя свалиться на пол. Я тяну руку, не открывая глаз, нащупываю холодный корпус и прижимаю к уху.

– Алло?

– Ты спишь?! – голос Даши врывается в мой сон, как ураган. – Вика, ну какая суббота, ну какой сон? Вставай, солнце уже высоко!

Я приоткрываю один глаз и смотрю в окно. Солнце и правда уже вовсю заливает комнату, пылинки танцуют в воздухе, как маленькие золотые рыбки. Красиво. Но спать хочется зверски.

– Даш, ну сколько времени-то? – мычу я в подушку.

– Половина одиннадцатого! – объявляет она таким тоном, будто сообщает, что я проспала ядерную войну. – Собирайся, через час в «Кофе и шоколаде». У меня новость! Сногсшибательная!

Я сажусь на кровати, продирая глаза. Дашин голос звенит так, будто она сейчас лопнет от счастья. Или от шампанского, которое уже успела выпить с утра. Хотя на Дашу это не похоже.

– Какая новость? – спрашиваю с опаской. В прошлый раз, когда она начинала так же, мы в итоге оказались в парке аттракционов, и я два часа уговаривала её не лезть на американские горки.

– Не по телефону! – таинственно шипит она. – Всё расскажу при встрече. Жду! И, Вик... прихвати тот свой блокнот, где ты свадебные платья рисовала. Помнишь, у тебя там альбом был?

– Даш, ты замуж собралась? – выдыхаю я, и вдруг меня накрывает догадкой.

В трубке повисает пауза. А потом такой визг, что я отодвигаю телефон от уха.

– ДА!!!

Я хохочу и падаю обратно на подушку. Ну надо же! Алексей наконец-то созрел.

Час на сборы – это для меня испытание. Я не из тех девушек, которые просыпаются за два часа до выхода. Обычно максимум сорок минут: душ, джинсы, свитер, быстрый хвост – и готова. Но сегодня я смотрю на своё отражение и понимаю: надо причесаться как следует. И макияж хотя бы минимальный. Всё-таки подруга, возможно, назовёт дату своей свадьбы, а я буду сидеть с палочками для волос в пучке и без следа туши. Непорядок.

Через полтора часа я влетаю в «Кофе и шоколад» – нашу любимую кофейню на Садовой. Здесь пахнет корицей и свежей выпечкой, уютные диванчики, приглушённый свет. Даша уже сидит за нашим столиком в углу. Перед ней – огромный кусок «Черного леса» и капучино. Увидев меня, она вскакивает и несётся навстречу.

– Вика!!!

Мы сталкиваемся посередине зала, как два локомотива. Даша обнимает меня так, что хрустят рёбра, и прямо в голос начинает реветь. Я чувствую, как её слёзы капают мне на плечо, и от этого у самой глаза щипать.

– Ну всё-всё, – глажу её по спине, смеюсь и реву одновременно. – Рассказывай давай!

Мы плюхаемся на диван. Даша хватает салфетку, промокает глаза, мажет тушь, но ей плевать. Она светится изнутри. Прямо фонарик.

– Вчера, – выдыхает она, хватая меня за руку. – Вчера вечером. Мы просто гуляли в парке, как обычно. Я даже не думала... ну то есть думала, конечно, но мы же столько лет вместе, я уже перестала надеяться... И вдруг он останавливается, смотрит на меня так серьёзно-серьёзно, достаёт коробочку... Вика, там такое кольцо! Бриллиант! Маленький, но настоящий!

Она суёт мне под нос левую руку. Я рассматриваю тонкое колечко с крошечным камушком. Скромное, но очень красивое. Такое, как они оба – не пафосное, но настоящее.

– Дашка! – я снова её обнимаю. – Я так рада! Когда свадьба?

– Через месяц! – она почти кричит, и люди за соседними столиками оборачиваются, но нам плевать. – Мы решили не тянуть. Лёшка сказал: «Хватит ждать, давай жить уже». И знаешь, Вик... – она вдруг становится серьёзной, смотрит мне прямо в глаза. – Ты будешь подружкой невесты. Это даже не обсуждается.

У меня внутри всё теплеет. Мы знакомы с Дашей с первого курса, с того дня, как она подсела ко мне в столовой и спросила: «Твои пирожки с чем? С вишней? Дай кусочек, а то я свои дома забыла». И с тех пор мы неразлучны. Через всё прошли вместе – первую сессию, первых парней, первые разочарования, первые успехи. И вот теперь она выходит замуж.

– Конечно, я буду, – говорю я, и голос почему-то дрожит. – Даш, это же... это же так круто. Вы столько лет вместе, наконец-то!

– Ага, – она вздыхает, но не грустно, а как-то по-хорошему. – Шесть лет. Лёха, конечно, тугодум, но я его люблю. Знаешь, есть такие люди, про которых сразу понимаешь – твой. Вот с первого взгляда, с первого разговора. Я как увидела его на той вечеринке, так внутри всё и ёкнуло. Помнишь, я тебе рассказывала?

Помню. Конечно, помню. Даша тогда ворвалась ко мне в комнату в общежитии и полчаса рассказывала про высокого блондина с голубыми глазами, который «просто смотрел на неё и улыбался, а у неё коленки подкашивались».

– Везёт тебе, – улыбаюсь я. – Знать с первого взгляда.

– А что у тебя? – Даша отламывает вилкой кусок торта и смотрит на меня с прищуром. – Рассказывай. Как там твой босс-красавчик? Завоевала уже?

Я закатываю глаза, но чувствую, как щёки предательски теплеют.

– Даш, ну какое «завоевала»? Он мой начальник. Я же тебе говорила: на работе романов не завожу. Никаких. Это правило.

– Пра-а-а-вило, – тянет она, кривляясь. – А ты сама в эти правила веришь? Вика, он реально красивый? Только честно.

Я отворачиваюсь к окну, делаю глоток остывающего капучино. Красивый? Глеб? Да, спорить бесполезно. Высокий, тёмные волосы, карие глаза, эта его самоуверенная улыбка, манера держаться так, будто весь мир лежит у его ног. Мой типаж. Тот самый, от которого у нормальных девушек должны включаться сигналы тревоги. А у меня включается что-то другое.

– Да, – признаюсь я. – Красивый. Чертовски. Ты же знаешь, хорошие девочки любят плохих мальчиков. И он... кажется, я ему интересна. Подвозит меня после работы иногда. Кофе предлагает.

– О-о-о! – Даша подаётся вперёд, глаза горят любопытством. – И что? Ты согласилась?

– Нет. Отказываюсь.

– Дура! – она хлопает ладонью по столу. – Вика, ну почему ты вечно строишь из себя неприступную крепость? Он же ухаживает, значит, не просто так. Может, это судьба?

Глава 4. Сергей

Пятница, полдень, а я чувствую себя так, будто выиграл в лотерею. Даже не сорвал джекпот, а просто взял и угадал нужные цифры – и от этого на душе легко и солнечно. Несмотря на моросящий дождик за окном.

– Вронский, ты сегодня сияешь, как новый пятак, – замечает Лена, наш корпоративный юрист, проходя мимо моего кабинета с охапкой папок. – Случилось что?

– А разве для сияния нужен повод? – улыбаюсь я, откидываясь в кресле. – Просто пятница, Лен. Просто пятница.

Она смеётся и идёт дальше, цокая каблучками.

А настроение и правда отличное. Утро началось с новости: наш клиент, строительный холдинг «ГрандСтрой», подписывает контракт с инвесторами из Казахстана. Сделка на триста миллионов рублей, и юридическое сопровождение доверили нам. «Доверие» – чёрт возьми, как символично. Три месяца переговоров, двадцать семь версий договора, бесконечные согласования – и вот финишная прямая. На следующей неделе подписание.

Я вызываю секретаря, прошу принести кофе покрепче. Листаю документы, делаю пометки, звоню партнёрам. Работа кипит, и это то, что я люблю больше всего. Порядок из хаоса. Ясность из тумана. Когда закон побеждает, а справедливость торжествует – пусть даже в масштабах одного контракта.

В приёмной слышен смех. Выглядываю – наш новый стажёр Саша травит анекдоты, а девчонки из бухгалтерии хохочут. Я выхожу, облокачиваюсь о косяк.

– Саш, ты бы лучше отчёты учился делать, чем байки травить, – говорю я беззлобно.

– Сергей Владимирович, отчёты скучно, – парирует он. – Анекдоты – весело. Хотите, расскажу?

– Валяй.

Он рассказывает. Про адвоката и прокурора, которые встретились в раю. Девчонки заливаются, я тоже усмехаюсь. Анекдот старый, но Саша подаёт его с таким энтузиазмом, что грех не оценить.

– Ладно, бойцы, – говорю я, когда смех стихает. – Работаем. Через час планерка, готовьтесь.

Возвращаюсь в кабинет, сажусь в кресло и смотрю в окно. Солнце заливает проспект, машины текут рекой, люди спешат по своим делам. Обычный день. Обычный, если бы не одно «но».

Вика.

Я ловлю себя на том, что уже в который раз за утро смотрю на телефон. Жду звонка от Глеба по поводу макета. Формально – по поводу макета. На самом деле – чтобы был повод приехать. Увидеть. Услышать этот её тихий голос. Поймать взгляд этих серо-голубых глаз.

Но Глеб молчит. Вот же гад!

Я прекрасно понимаю, что он тянет. Назло. Из принципа. Чтобы я не думал, что всё так просто. Чтобы показать: это его территория, его офис, его сотрудница, и доступ к ней только через него. Мелочно. По-детски. Но Глеб такой. Он всегда был собственником. Игрушки, девушки, внимание – всё должно принадлежать ему.

Звоню ему сам. Сбрасывает. Через пять минут приходит сообщение: «У клиента. Перезвоню».

Чёрт.

Я смотрю на часы. Два часа дня. До вечера ещё далеко. Можно, конечно, просто сидеть и работать. У меня полно дел: контракт «ГрандСтроя», текущие клиенты, судебные заседания на следующей неделе. Работы – вагон. Но мысль о ней свербит где-то под ложечкой, не даёт сосредоточиться.

А что, если... если просто заехать? Ну, по пути. Я же могу ехать куда угодно. Например, в тот район. У меня там встреча? Нет. Но могла бы быть. Или просто решил проверить, как идёт работа над макетом. Клиент имеет право контролировать процесс. Это же разумно. Профессионально.

Решаюсь через пять минут. Хватаю пиджак, выхожу в приёмную.

– Я отъеду ненадолго, – бросаю секретарю. – Если что – звоните.

– А планерка? – удивляется Лена.

– Вернусь к пяти. Начните без меня, я потом подключусь.

Лифт едет вниз целую вечность. Машина заводится с пол-оборота, будто тоже рвётся в дорогу. Я выруливаю с парковки и ловлю себя на том, что улыбаюсь. Как школьник, который едет к девочке после уроков.

В офисе «Орбиты Успеха» сегодня тихо. Приёмная пуста, только Марина, секретарша Глеба, красит губы перед зеркальцем. Увидев меня, она расплывается в улыбке.

– Сергей Владимирович! А Глеба Андреевича нет, он уехал к клиенту.

– Я знаю, – говорю я. – Он мне писал. Я собственно, не к нему. Я по макету. Виктория на месте?

– Да, она в своём кабинете, работает. Я провожу.

– Не надо, я сам.

Иду по коридору, и сердце колотится как у юнца перед свиданьем. Глупо. Смешно. Я взрослый мужчина, владелец фирмы, а веду себя как подросток. Но ничего не могу с собой поделать.

Её кабинет – стеклянная комната в конце коридора. Вижу её ещё издалека. Она сидит за длинным столом, склонившись над планшетом. Русые волосы снова собраны в хвост. Солнце падает на неё, и она снова светится. Красиво!

Открываю дверь. Она поднимает голову.

– Сергей?

Голос у неё удивлённый, но в глазах – радость. Настоящая, неподдельная. Она не ждала меня. Но она рада. Это видно.

– Здравствуйте, Виктория. Простите, что без предупреждения. Ехал мимо, решил заглянуть. Как продвигается макет?

Она чуть краснеет. Снова этот румянец, от которого у меня внутри всё переворачивается.

– Хорошо продвигается. Я как раз работаю над шрифтами. Хочу подобрать идеальное начертание для слогана. Садитесь, посмотрите.

Я сажусь рядом с ней за стол. Ближе, чем следовало бы. Но стол не такой уж большой, а она не отодвигается. Хороший знак.

Вика разворачивает планшет, показывает варианты. Я смотрю на шрифты, но вижу только её. Её пальцы, тонкие и изящные, водят по экрану. Её запястье с тонким серебряным браслетом. Её профиль – чуть вздёрнутый нос, длинные ресницы, губы, которые она покусывает в задумчивости.

– Вот этот, – говорю я наугад, показывая на первый попавшийся.

– Правда? – она удивлённо смотрит на меня. – А мне кажется, этот слишком весёлый. Для юридической фирмы нужно что-то более... надёжное, что ли. Уверенное.

– А какой вы предлагаете?

Она листает дальше, показывает другой вариант. Более плавный, округлый, но при этом чёткий.

– Вот этот. Он сочетает и строгость, и человечность. Мне кажется, вашим клиентам будет приятно.

Глава 5. Глеб

Какой же дерьмовый день.

Я сижу в машине, в пробке, и барабаню пальцами по рулю в ритме, который бесит даже меня самого. За окном моросит противный октябрьский дождь, дворники шоркают по стеклу с тоскливым звуком, а в голове – каша из злости и раздражения.

Утро началось с того, что прорвало трубу в ванной. Да, у Глеба Донского, у которого всё должно быть идеально, прорвало трубу, и вода хлынула в квартиру соседей снизу. Пришлось полчаса орать на управляющую компанию, потом ещё час ждать сантехника, потом отмазываться от разъярённой бабки с третьего этажа, которая грозилась подать в суд. Я ей: «Подавайте, у меня адвокат друг». Она: «А у меня друг участковый». Идиотизм.

Сантехнические приключения были лишь началом этого дрянного дня. Я приехал в офис мокрый, злой и без кофе. А кофе мне нужен был позарез.

– Глеб Андреевич, – заглянула Марина, когда я только плюхнулся в кресло, – звонили из «Промо-Маркета». Они отказываются от нашего проекта.

Я замер.

– В смысле отказываются?

– В смысле... ну, отказываются. Говорят, нашли другое агентство. Подешевле.

Я выдохнул. «Промо-Маркет» – это месяц переговоров. Это пять встреч, два десятка эскизов, бессонные ночи моих дизайнеров. Это деньги, которые я уже мысленно потратил. И вот – нашли подешевле.

– Кто? – спросил я сквозь зубы.

– «Креатив-Студия».

– Я их раздавлю, – пообещал я потолку. – Марина, иди.

Она ушла. Я остался один и минуту просто смотрел в стену. Потом встал, подошёл к окну. Дождь лил как из ведра. Символично.

В обед пришёл Антон, наш ведущий дизайнер. Пришёл и с порога заявил:

– Глеб Андреевич, мне нужно повышение зарплаты.

Я посмотрел на него. Антон – парень толковый, но с амбициями, которые явно превышают его талант. В последнем проекте он накосячил, сорвал сроки, пришлось переделывать, и я закрыл на это глаза. А теперь он просит повышение.

– С чего это вдруг? – спросил я максимально спокойно.

– Я работаю сверхурочно, проект с «Альфой» вытянул практически один. Считаю, что заслужил.

Я молчал. Смотрел на него. Он мялся под моим взглядом, но стоял на своём. Храбрец.

– Антон, – сказал я, наконец, – ты помнишь, как три месяца назад стоял в этой приёмной и умолял взять тебя на работу? Помнишь, что ты говорил? Что готов работать за идею, за опыт, за перспективу?

– Ну, время идёт, – он пожал плечами. – Я вырос как специалист.

– Ты вырос как специалист, – кивнул я. – А я, значит, должен тебе доплачивать за то, что ты делаешь свою работу?

Пауза. Антон понял, что лёд тонкий.

– Я не настаиваю, – сказал он тише. – Просто предложил обсудить.

– Уволю, – ответил я. – На хрен. Прямо сейчас. Хочешь?

Он побледнел, попятился и вышел. Дверь закрылась тихо-тихо. Я остался один. В груди кипело.

Потом был клиент, который два часа ныл про бюджет. Потом поставщики, которые подняли цены. Потом снова эта дура Марина с тупым вопросом, заказывать ли воду в кулер, потому что старая закончилась. Кому какое дело до моей воды?! Закажи, не заказывай – какая разница?!

К пяти вечера я превратился в сгусток нервов, готовый взорваться от любого чиха. В машине, по пути в офис после встречи с очередным бесполезным клиентом, я тупо пялился в лобовуху и перебирал в голове способы убить всех, кто меня сегодня достал.

Первое место в хит-параде раздражителей занимала Вика.

Она с самого утра ходила по офису, и каждый раз, когда я её видел, внутри что-то дёргалось. Нет, она ничего не делала. Работала, как обычно. Улыбалась, как обычно. Но эта её вежливая холодность, эта дистанция, которую она держала между нами – она бесила больше всего.

Утром я попытался зайти к ней в кабинет, спросить про макет. Она подняла голову, посмотрела своими невинными глазищами и ответила:

– Всё в работе, Глеб Андреевич. Как будет готово – покажу.

– Может, кофе выпьем? – ляпнул я. – Обсудим детали.

– Спасибо, я уже пила. А детали можно обсудить и здесь.

И уткнулась обратно в монитор. Я постоял, помолчал и вышел. В коридоре чуть не пнул стену.

Что она себе позволяет? Кто она вообще такая, чтобы отшивать Глеба Донского? Я владелец этой конторы. Я плачу ей зарплату. Я могу её уволить в любую минуту, и она это знает. Но держится так, будто это она меня на работу взяла.

И ведь хороша, чертовка. Хороша до умопомрачения. Эта её фигурка, эти ножки, эти глаза. Я каждый раз, когда вижу её, представляю, как... Впрочем, неважно. Важно, что она моя. Должна быть моей. И будет.

Но сегодня даже мысли о ней не греют. Сегодня всё бесит.

Я паркуюсь у офиса, выхожу под дождь, вбегаю в здание. Лифт, как назло, еле ползёт. Внутри всё кипит. Хочется кого-нибудь ударить. Сломать. Разорвать.

Двери открываются, я выхожу в холл. Марина что-то говорит, но я не слушаю. Иду по коридору к своему кабинету. Нужно выдохнуть. Нужно успокоиться. Нужно...

Я прохожу мимо кабинета Вики.

Стеклянные стены – это моя идея. Я люблю, когда всё на виду. Когда видно, кто чем занят. Когда контроль тотальный.

Я вижу Вику, сидящую за своим столом. А рядом – Сергей.

Они склонились над столом, голова к голове, и смотрят на экран её монитора. Она что-то показывает, он кивает. Потом она поворачивается к нему, и я вижу её лицо. Оно светится. Буквально светится, как лампочка. Она улыбается ему. Не дежурно-вежливо, как мне. А по-настоящему. Тепло. Открыто.

А он смотрит на неё. Смотрит так, как не смотрел ни на одну женщину за все двадцать лет, что я его знаю. В его глазах – восхищение. И нежность. Чёртова нежность, от которой меня накрывает волной такой злости, что я едва не теряю контроль.

Он касается её руки. Она не отдёргивает.

Я замираю. В голове – взрыв. Красная пелена застилает глаза.

Первое желание – ворваться, схватить его за грудки и врезать. Со всей дури. Прямо в эту его правильную, интеллигентную физиономию. Чтобы брызнула кровь. Чтобы он понял, что бывает, когда лезешь на чужую территорию.

Глава 6. Вика

Субботнее утро наступает слишком рано. Я открываю глаза и смотрю в потолок, прокручивая в голове вчерашний день. Кадры сменяют друг друга, как в замедленном кино: его руки, его глаза, его голос. А потом – дверь открывается, и на пороге появляется Глеб.

Я зажмуриваюсь и натягиваю одеяло до подбородка. Глупо. По-детски. Но внутри всё переворачивается от одного воспоминания.

Кажется, что-то происходит. Кажется, что-то хорошее. Кажется, я влюбилась.

И кажется, это взаимно.

Я сажусь в кровати, обхватываю колени руками и пытаюсь мыслить рационально. Сергей приехал не к Глебу. Он приехал ко мне. Он сидел рядом, касался моей руки, смотрел так, что мурашки бежали по коже. А потом, когда мы замерли друг напротив друга, когда воздух между нами загудел от напряжения... я думала, он поцелует меня. Я хотела, чтобы он поцеловал меня.

Но пришёл Глеб.

Я вспоминаю выражение его лица в тот момент. Спокойное. Слишком спокойное. Как у хищника, который замер перед прыжком. Он смотрел на нас, и в этом взгляде не было ничего хорошего. Ничего.

А потом они ушли в его кабинет. Пить кофе.

Я встаю, иду на кухню, включаю чайник. Нужно выпить чего-нибудь горячего и успокоиться. Мысли скачут как сумасшедшие.

Глеб ведь не имеет никакого права злиться. Я не его девушка. Я даже не давала ему ни малейшего повода думать, что я могу ею стать. Да, он мой начальник. Да, он предлагал подвезти, приглашал на кофе. Но я отказывалась. Чётко, вежливо, но отказывалась. Я не давала ему надежды.

Или давала?

Нет. Я уверена, что нет. Я всегда держала дистанцию. Всегда подчёркивала, что между нами только работа. А если он сам себе что-то придумал – это его проблемы.

Но всё равно внутри неприятно ёкает. Глеб – собственник. Это видно невооружённым глазом. Он привык получать всё, что хочет. И то, что я не бегу к нему с распростёртыми объятиями, только разжигает его интерес. Но интерес – это не чувства. Это охота.

А Сергей... он другой. С ним легко. Спокойно. Надёжно.

Я наливаю кипяток в чашку, бросаю пакетик чая и смотрю, как вода окрашивается в янтарный цвет. Интересно, о чём они говорили в кабинете Глеба? Поругались? Поссорились? Из-за меня?

Я усмехаюсь своим мыслям. Вика, не будь дурой. Два успешных бизнесмена, два друга, которые знают друг друга двадцать лет, будут ссориться из-за какой-то художницы? Серьёзно?

Я слишком много о себе думаю.

Они, наверное, просто пили кофе и обсуждали дела. Глеб, может быть, спрашивал про контракт, про клиентов, про что-то важное и взрослое. А я тут навыдумываю себе чёрт знает что.

Кто я, собственно говоря, такая? Всего лишь наёмный сотрудник в фирме Глеба. Хороший сотрудник, талантливый, но – наёмный. У них бизнес, деньги, перспективы. У них общее прошлое, общие друзья, общий мир. А я... я просто девушка, которая рисует картинки.

Самооценка падает куда-то в район плинтуса. Там ей и место, фантазёрка!

Я допиваю чай, плетусь в душ и решаю больше не думать об этом. Что будет, то будет. А если ничего не будет – значит, так и надо.

День проходит в обычных субботних делах. Уборка, стирка, продукты. Я механически переставляю вещи, мою полы, толкаю тележку в супермаркете, а мысли всё время возвращаются к одному и тому же. К его взгляду. К его голосу. К тому, как он поправил мою прядь.

К вечеру я выдыхаюсь и просто лежу на диване, тупо листая ленту в телефоне. Фотки счастливых людей, красивая еда, забавные коты. Мир живёт своей жизнью. А я как будто застыла в ожидании.

Телефон начинает вибрировать. Незнакомый номер.

Я смотрю на экран и почему-то сразу знаю, кто это. Глупо, но знаю.

– Алло?

– Виктория? – его голос. Низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. – Это Сергей Вронский. Беспокою?

Я сажусь на диване, прижимаю трубку плотнее к уху.

– Здравствуйте. Нет, не беспокоите.

– Простите, что звоню на личный. Нашёл ваш номер в заявке на макет, надеюсь, это не нарушает границ.

– Нет, всё в порядке.

Пауза. Я слышу его дыхание. Он тоже волнуется? Не может быть.

– Вика, у меня к вам странное предложение, – говорит он. – Вы любите смотреть на город с высоты?

Я непонимающе моргаю.

– С высоты?

– Да. Есть одно место. Крыша. Небоскрёб на Кудринской. У меня есть туда доступ. Там открывается вид на весь центр. Я подумал... может, вы согласитесь посмотреть на закат? Без ресторанов, без лишних людей. Просто вид и, может быть, чай в термосе. Не ресторан, конечно, но...

Я улыбаюсь. Сама не замечаю, как широко.

– Это самое необычное приглашение, которое я получала.

– Это отказ? – в его голосе слышна улыбка.

– Это согласие. Но мне нужно еще заскочить в офис забрать планшет, который я вчера забыла. Хочу завтра дома поработать, – добавляю я. – Не будет проблемой забрать меня оттуда?

Мы договариваемся о времени. Я кладу трубку и несколько секунд просто сижу, глядя в стену. А потом вскакиваю и бегу в ванную. Что надеть? Что делать с волосами? Успею ли я привести себя в порядок?

Через полчаса я стою у зеркала в прихожей и в сотый раз себя осматриваю. Тёмно-синие джинсы, белый свободный свитер, лёгкое пальто. Волосы распущены, чуть вьются на концах. Минимум макияжа – только тушь и блеск для губ. Вроде нормально. Даже хорошо. Хочется, чтобы хорошо.

Выхожу из дома за двадцать минут до назначенного времени. Моя съемная квартирка недалеко от офиса.

В здании тихо. Вечер, суббота, офис пуст. Прохожу через турникет, поднимаюсь на лифте на свой этаж. В приёмной темно, только дежурный свет горит в коридоре. Захожу в свой кабинет, беру планшет, убираю в сумку. Выхожу обратно к лифтам. Нажимаю кнопку вызова.

Лифт приезжает. Внутри уже несколько человек – видимо, с верхних этажей, из каких-то других контор, которые работают по субботам. Я вхожу, прижимаясь к стенке у дверей. Створки начинают закрываться.

И в последний момент в проём проскальзывает рука. Двери разъезжаются обратно. В лифт заходит Глеб.

Внутри почему-то неприятно холодеет.

Глава 7. Сергей

Я не сплю.

Второй час ночи, а я лежу на спине и смотрю в потолок. В комнате темно, только фонари с улицы рисуют бледные полосы на стенах. Тишина. И в этой тишине я снова и снова прокручиваю сегодняшний вечер.

Вика.

Я улыбаюсь, как дурак, и не могу ничего с собой поделать. Это было... это было не свидание. Это было что-то гораздо большее. Мы просто сидели на крыше, пили чай из термоса и говорили. Обо всём. О музыке, о книгах, о родителях, о страхах, о мечтах. И каждый её ответ, каждая улыбка, каждый жест – всё это врезалось в память, отпечаталось под веками.

Я никогда не встречал такой девушки.

Нет, вру. Встречал, конечно. Красивых, умных, интересных. Но с ней – по-другому. С ней легко. Она не играет, не кокетничает специально, не строит из себя кого-то. Она просто есть. Настоящая. И от этого внутри разливается тепло, от которого хочется свернуться калачиком и мурлыкать.

Я вообще влюбчивый. Мама всегда говорила: «Серёжа, ты как спичка – быстро загораешься, быстро гаснешь». И это правда. В институте я менял девушек часто, не задерживаясь надолго. Казалось, вот она – та самая, а через месяц понимал: нет, не та. Пусто. Скучно. Не моя.

Но сейчас... сейчас я чувствую, что попал. По-настоящему и всерьёз. Мне хочется узнать её всю, до капли. Хочется просыпаться рядом и засыпать, слыша её дыхание.

Она необыкновенная.

С ней можно говорить о чём угодно. О живописи, о праве, о политике, о детских травмах. Она слушает и слышит. А ещё она смешливая. Она смеётся открыто, звонко, запрокидывая голову. И в эти моменты я готов горы свернуть, лишь бы слышать этот смех снова и снова.

И она застенчивая. Краснеет. Чёрт, как она краснеет! Этот румянец, разливающийся по щекам – от него у меня внутри всё переворачивается. В наше время, когда женщины стали такими уверенными, такими «своими в доску», её стеснительность кажется чудом. Драгоценностью.

Но при этом она смелая. Этот поцелуй в щёку на прощание. Я не ожидал. Она просто коснулась губами моей щеки, и у меня сердце остановилось, а потом забилось с удвоенной силой.

Я хочу её. Я хочу её всю. В свою жизнь. В свои мысли. В своё будущее.

Поворачиваюсь на бок, смотрю на телефон. Там её номер. Я мог бы написать прямо сейчас.

Нет. Не буду. Не надо пугать.

Вздыхаю, закрываю глаза. Но сон не идёт. Потому что вместе с тёплыми воспоминаниями о сегодняшнем вечере приходят другие. Те, от которых внутри накатывает злость.

Пятница. Кабинет Глеба.

Я захожу следом за ним, и дверь закрывается. В кабинете полумрак, Глеб не стал зажигать верхний свет, только настольная лампа бросает жёлтый круг на стол. Он садится в своё кресло, не предлагая мне сесть. Я остаюсь стоять. Принципиально.

Напряжённая тишина. Глеб смотрит на меня, и в его глазах – злость. Настоящая, холодная, расчётливая злость. Не на клиента, не на конкурента – на меня.

– Ты охренел, Серёга? – спрашивает он тихим голосом, хотя вижу, что ему очень хочется сейчас поорать. Но перед сотрудниками надо деражть лицо. – Совсем берега потерял?

– О чём ты? – спрашиваю я спокойно, но внутри уже всё кипит.

– Не прикидывайся дураком. Ты прекрасно знаешь, о чём. Вика.

Я молчу. Смотрю на него в упор. Пусть выговорится.

– Я тебя предупреждал, – продолжает он, вставая из-за стола. – В тот же день, когда ты её увидел. Сказал: занята. Сказал: моё. А ты что?

– А что я? – я тоже не повышаю голос. Держу себя в руках, хотя кулаки уже сжаты. – Я приехал по работе. Макет обсуждать.

– Макет? – он усмехается, но усмешка выходит кривой. – Ты приехал не по работе. Ты приехал к ней. Я видел, как вы сидели. Видел, как ты на неё смотрел. И она на тебя. Думаешь, я слепой?

– Глеб, остынь.

– Не учи меня остывать! – он делает шаг ко мне. Ближе, ещё ближе. Мы стоим друг напротив друга, как два быка перед схваткой. – Я тебя знаю двадцать лет. Ты никогда не морочил мне голову. А тут... из-за какой-то...

– Не смей, – перебиваю я. Голос становится жёстче. – Не смей так о ней.

Он замирает. Смотрит с удивлением. Видимо, не ожидал, что я буду отстаивать.

– Ого, – говорит он тихо. – Серьёзно?

– Да.

Пауза. Воздух между нами вибрирует. Я вижу, как играют желваки на его скулах. Он хочет ударить меня. Очень хочет. Я знаю этот взгляд – он так смотрит на тех, кто переходит ему дорогу. Только раньше я никогда не был в их числе.

– Я предупреждал, – повторяет он. – Если ты продолжишь... если ты влезешь... иначе...

– Иначе что? – я смотрю ему прямо в глаза. – Разорвёшь контракт? Мы друзья или партнёры? Если дело только в контракте – я найду другое агентство. Не проблема.

Он молчит.

– Или дружбу разорвёшь? – продолжаю я. – Двадцать лет дружбы – из-за женщины, которая даже не твоя?

Он дышит тяжело, с хрипом. Руки сжаты в кулаки. Ещё секунда – и он кинется. Я готов. Я не буду отступать. Я не бил его никогда, но если надо – удар у меня поставлен. Бокс в юности, потом самооборона. Я не мальчик для битья.

Но он не кидается.

Вдруг его лицо меняется. Злость уходит, сменяясь чем-то другим. Он усмехается. Криво, цинично.

– Да забирай! – говорит он вдруг, разводя руками. – Забирай, если она тебе так нужна. Ни одна баба не стоит нашей дружбы.

Я смотрю на него и не верю. Это что, развод? Манипуляция? Он не может так просто сдаться. Не тот человек.

– Глеб... – начинаю я.

– Всё, – перебивает он. – Закрыли тему. Я погорячился. Работа есть работа. А бабы... – он машет рукой. – Мало их, что ли?

Он подходит ко мне, хлопает по плечу.

Я смотрю на него и чувствую, как напряжение, висевшее в воздухе последние пять минут, начинает отпускать. Глеб стоит напротив, и в его глазах – обычное, знакомое с детства выражение.

– Ну чего смотришь? – усмехается он. – Иди уже, работай.

Я выдыхаю. Ну надо же. А я уж думал...

– Глеб, спасибо, – говорю я просто. – Я, правда, не хотел, чтобы между нами...

Глава 8. Глеб

Я не привык проигрывать.

Вообще. Никогда. С детства, сколько себя помню, я всегда добивался своего. В школе – внимания, в универе – девок, в бизнесе – денег. Если я чего-то хотел, я это получал. Вопрос был только во времени и методах.

Поэтому та сцена в кабинете Виктории, где она мило ворковала с Сергеем, стала для меня холодным душем. Не потому что я испугался конкуренции. А потому что понял: прямой наскок не работает. С Серёгой этот номер не пройдёт. Он не отступит, если реально втюрился. А он втюрился. Я этого взгляда не перепутаю – сам таким на баб смотрю.

Значит, нужна другая тактика.

Я сижу в своём кабинете, кручу в пальцах ручку и смотрю в окно. За стеклом моросит дождь, серое небо давит на крыши. Обычный октябрьский день. Обычный, если не считать, что внутри меня зреет план.

Спешить некуда. Жертвы на виду. Вика – в соседнем кабинете, Сергей – на телефоне. Они никуда не денутся. А я умею ждать. Хороший охотник всегда терпелив.

С понедельника я меняю тактику. С Викой – ровно, профессионально, вежливо. Никаких намёков, никаких приглашений на кофе, никаких «случайно» подвезти домой. Только работа. Только макет. Только «здравствуйте – до свидания».

Она сначала смотрит настороженно, ждёт подвоха. Потом расслабляется. Думает, я отстал. Дурочка.

Во вторник захожу к ней в кабинет с утра.

– Виктория, как продвигается макет для Вронского? Клиент нервничает, сроки поджимают.

Она поднимает голову. В глазах облегчение. Чисто рабочий вопрос.

– Всё в графике, Глеб Андреевич. Завтра будет готово к согласованию.

– Отлично. Жду.

И выхожу. Даже не задерживаюсь взглядом на её ногах. Хотя ноги – огонь. Но пока нельзя. Пока я играю в хорошего парня.

В среду происходит то, чего я не ожидал.

Вика заходит ко мне в кабинет без стука. Просто открывает дверь и входит. На лице – странное выражение. Недоумение пополам с возмущением.

– Глеб Андреевич, можно?

Я поднимаю голову от монитора, быстро надевая маску доброжелательности и открытости.

– Конечно, Виктория. Слушаю.

Она подходит к столу и кладёт передо мной лист бумаги. Смета. Та самая, которую я переписал, накинув сверху сорок процентов. Та, которую случайно увидеть она никак не могла, потому что эти документы хранятся в бухгалтерии.

– Посмотрите, пожалуйста, – говорит она. – Тут, кажется, ошибка. Цены на работу завышены. И на материалы тоже. Я сравнивала с нашими обычными расценками – разница существенная.

Я смотрю на смету. Потом на неё. Внутри – короткая вспышка ярости. Вот дрянь! Куда полезла? Но лицо остаётся спокойным.

– Викуля, – говорю я мягко, даже ласково, – не лезь не в свои дела.

Она хмурится.

– Но это же мой проект. Если там ошибка...

– Там не ошибка, – перебиваю я. – Это коммерческие условия. Ты в них не посвящена, и не надо.

– Но Сергей...

– С Сергеем всё согласовано, – я улыбаюсь. Широко, открыто, по-дружески. – Мы взрослые люди, Вика. Он знает, сколько стоят услуги нашего агентства. Если его что-то не устраивает, он скажет. Твоё дело – рисовать. Хорошо рисовать, красиво рисовать. Чтобы клиент был доволен качеством. А цифры... цифры пусть считают другие.

Она мнётся. Вижу, что не убедил. Но спорить не решается. Я – начальник. Я – владелец. Ей со мной работать.

– Хорошо, – говорит она, наконец. – Извините.

– Ничего страшного, – я машу рукой. – Иди работай. И спасибо за бдительность. Ценю.

Она выходит. Я смотрю на дверь и медленно выдыхаю.

– Сука, – шепчу я в пустоту. – И сюда нос сунула.

Остаётся надеяться, что поверила. Что не пойдёт к Серёге с расспросами. Хотя... если она ему уже всё рассказывает? Если они обсуждают такие вещи?

Мысль неприятная. Я отгоняю её и возвращаюсь к работе. Но смету убираю подальше. На всякий случай.

В пятницу наступает момент истины.

Сергей заезжает в офис подписывать акт приёма работ. Я встречаю его в приёмной – сама любезность, само обаяние. Рукопожатие крепкое, улыбка тёплая.

– Серёга, здорово! Как дела?

– Нормально, – он отвечает на рукопожатие.

Мы проходим в кабинет, я подписываю бумаги. Макет утверждён, работа принята. Формально всё закончено. Но я не был бы собой, если бы не использовал этот момент.

– Слушай, – говорю я, когда бумаги подписаны, – давай отметим? Втроём. Ты, я, Вика. Завершение проекта. Я знаю один отличный ресторанчик, итальянский. Хозяин – мой друг, примет нас без очереди.

Сергей колеблется. Вижу, что хочет отказаться. Но не может – это было бы невежливо. Мы же друзья. Мы же отметили закрытие уже сотни проектов.

– Не знаю, Глеб, – тянет он. – Вика, может, занята...

– А ты спроси! – я хлопаю его по плечу. – Сходи, пригласи. Я тут подожду.

Он выходит. Я смотрю ему вслед и усмехаюсь. Идиот. Думает, я просто так это затеял.

Через пять минут они возвращаются. Вика – смущённая, но согласная. Сергей – довольный. Я подмигиваю им обоим.

– Отлично! Тогда погнали. Я не за рулём, у меня сегодня водитель, так что всех отвезу и доставлю.

Ресторан и правда хороший. Уютный, с приглушённым светом, белыми скатертями и свечами на столах. Хозяин встречает лично, провожает к лучшему столику в углу. Я заказываю вино – хорошее, итальянское. Сегодня я плачу. Сегодня я – щедрый друг.

Мы садимся. Я – напротив них. Вижу, как они переглядываются, как их руки случайно касаются на скатерти. Вика краснеет, Сергей улыбается. Милота.

Я разливаю вино.

– Ну, за успех! За завершение проекта! За наших талантливых художников!

Мы чокаемся. Вика делает маленький глоток, Сергей – тоже. Я пью почти до дна. Мне можно – я сегодня на водителе.

– Серёга, – наклоняю я бутылку над его бокалом. – Твой же проект обмываем, а ты не пьёшь, – говорю я с укоризной.

– Глеб, ты же знаешь, я не любитель злоупотреблений. Глоток для настроения – самое то.

– А, ну да. Ты ж у нас паинька – не куришь и не пьешь.

Глава 9. Вика

Субботнее утро начинается с того, что я подскакиваю в кровати от осознания: сегодня я увижу Дашу. Мы пропустили прошлую субботнюю встречу – она пропала в своих предсвадебных хлопотах, а мне за эту неделю нужно рассказать столько, что на час разговора точно не хватит.

Набираю её номер. Гудок, второй, третий...

– Алло? – сонный голос подруги.

– Даша! Ты спишь?! – возмущённо шиплю я в трубку. – Суббота, солнце уже высоко, а ты дрыхнешь! – возвращаю я ей недавнюю претензию.

– Вика, ты с ума сошла? Который час?

– Почти десять! Давай собирайся. Мне тебе нужно что-то рассказать!

– Господи, я думала, восемь утра... Ладно, уговорила. Через час в «Кофе и шоколаде»? Твой голос звучит так, будто ты выиграла миллион, – она зевает, но в голосе уже просыпается любопытство.

– Не миллион, – таинственно говорю я. – Лучше. Всё, жду!

Час пролетает в мучительном ожидании. Внутри всё поёт, и хочется, чтобы этот день был красивым.

В кофейню я влетаю за пять минут до назначенного времени. Даша уже сидит за нашим столиком – перед ней огромная кружка капучино и круассан. Увидев меня, она расплывается в улыбке.

– Ну, давай, выкладывай! – командует она, едва я плюхаюсь на диван напротив. – Что там у тебя? Я вся внимание.

Я заказываю себе раф и поворачиваюсь к подруге.

– Ты сначала рассказывай, – говорю я. – Как подготовка? Осталась же неделя, да?

Даша закатывает глаза, но видно, что она счастлива.

– Кошмар! – восклицает она. – Мама Лёшки решила, что букеты должны быть не из роз, а из хризантем, и мы чуть не поругались в цветочном салоне. Свадебный координатор говорит, что мы опаздываем с рассадкой гостей. А я вообще не понимаю, зачем эта рассадка нужна – пусть садятся где хотят!

Я смеюсь. Даша всегда была такой – творческий хаос, который каким-то чудом превращается в идеальный порядок к нужному моменту.

– Но платье? – спрашиваю я. – Платье готово?

– Платье – бомба, – подруга мечтательно закатывает глаза. – Вика, ты обалдеешь. Оно такое... ну, не могу описать. Я в нём как принцесса. Примерка во вторник, потом заберу. Ты придёшь смотреть?

– Я приду даже раньше, чем ты позовёшь, – улыбаюсь я.

Даша откусывает круассан, жуёт и смотрит на меня с прищуром.

– А теперь ты. Колись. Что там у тебя случилось, из-за чего ты разбудила меня в субботу в несусветную рань?

Я делаю глоток рафа, собираюсь с мыслями. И выпаливаю на одном дыхании:

– У нас с Сергеем отношения. Настоящие. Я, кажется, влюбилась. Сильно.

Даша замирает с круассаном в руке. Потом откладывает его и подаётся вперёд.

– Подробности! – требует она. – Быстро!

Я рассказываю. Про крышу, про термос с чаем, про то, как мы говорили часами. Про то, как он смеётся над моими шутками. Про то, как смотрит – так, что внутри всё тает. Про то, какой он необыкновенный.

– Даш, он даже умеет готовить! Представляешь? Говорит, мама научила.

– Золото, а не мужик, – констатирует Даша. – А поцеловались уже?

Я краснею. Даша видит это и довольно ухмыляется.

– Значит, нет? – тянет она.

– Не совсем, – мнусь я. – Поцеловала его я. В щёку, когда он провожал домой после крыши.

– Ого! – подруга поднимает брови. – Вика-скромница даёт жару! А он?

– А он задержал мою руку и спросил: «Увидимся?» – я улыбаюсь, вспоминая тот вечер. – И мы увиделись. И ещё увидимся сегодня.

Даша хлопает в ладоши.

– Девочка моя, я так за тебя рада! – она тянется через стол и сжимает мои руки. – А что с Глебом? Он не бесится?

Я откидываюсь на спинку дивана и задумываюсь.

– Странно, но нет. Отношения чисто рабочие. Он больше не приглашает на кофе, не предлагает подвезти. Даже шуточки прекратились. Всё ровно, вежливо, профессионально.

– Выдохся? – предполагает Даша.

– Не знаю. Иногда я ловлю на себе его взгляды... – я вспоминаю лифт. Ту поездку, когда он смотрел так, что хотелось провалиться сквозь землю. – Странные взгляды. Тяжёлые. Как будто он... не знаю, как объяснить.

– Следит? – уточняет подруга.

– Оценивает, наверное. Но он ничего не говорит и не делает. Так что, может, мне кажется.

Даша кивает.

– Ладно, с Глебом разберёмся.

Я вспоминаю про смету. Тот разговор в кабинете, смету на столе, его спокойный, почти ласковый голос: «Не лезь не в свои дела, Викуля».

– Даш, тут ещё кое-что, – говорю я тише. – Я нашла документ. Смету на проект Сергея. Там цены завышены. Сильно. Процентов на сорок против обычных расценок.

Даша перестаёт жевать.

– В смысле – завышены?

– В прямом. Работа, материалы – всё дороже, чем должно быть. Я спросила Глеба, а он сказал не лезть не в своё дело. Что с Сергеем всё согласовано. Но мне кажется... мне кажется, он обманывает его.

– Ты сказала Сергею? – Даша смотрит серьёзно.

– Нет. Не знаю, стоит ли. Акт уже подписан, проект закрыт. И потом... вдруг я правда ничего не понимаю в цифрах? Я же художник, а не бухгалтер. Может, там какие-то свои нюансы?

– Вика, – Даша подаётся вперёд, – если ты видишь, что твоего... ну, в общем, Сергея обманывают, ты должна ему сказать. Даже если ошибаешься. Пусть он сам разбирается. Но молчать нельзя.

Я вздыхаю.

– Понимаешь, они друзья. Двадцать лет. Если я скажу, а окажется, что я неправа, – я выставлю себя дурой. И ещё их поссорю.

– А если ты права? – возражает Даша. – Если Глеб его разводит на бабки? Ты хочешь, чтобы Сергей узнал об этом потом и понял, что ты знала и молчала?

Я молчу. Она права. Чёрт, она всегда права.

– Ладно, – говорю я. – Сегодня вечером увидимся. Я попробую поговорить.

Вечером мы встречаемся в парке. Сергей ждёт у входа, в тёмно-синем пальто, с шарфом небрежно намотанным вокруг шеи. Увидев меня, он улыбается – и у меня внутри всё переворачивается.

– Привет, – говорит он и целует меня в щёку. Просто так, легко, будто мы делаем это каждый день.

Глава 10. Сергей

Вторник, половина одиннадцатого утра, а я уже трижды ловлю себя на том, что смотрю в окно и улыбаюсь. Просто так. Без причины. Ну, почти без причины.

Причина сидит сейчас в офисе «Орбиты Успеха», работает над каким-то новым проектом, грызёт карандаш и хмурит брови, потому что у неё так трогательно получается, когда она сосредоточена. Я знаю. Я запомнил.

Телефон лежит на столе. Я смотрю на него и думаю: позвонить? Не позвонить? Мы виделись вчера, говорили перед сном. Но мне мало. Мне всегда её мало.

Звонит мама.

Я беру трубку и чувствую, как улыбка становится ещё шире.

– Привет, мам.

– Серёжа, привет, – голос у мамы как всегда бодрый, деловой. Она только что с заседания, я слышу в трубке отголоски городского шума. – Как ты? Как дела на работе?

– Всё отлично, мам. Контракт с «ГрандСтроем» подписали, сейчас готовим документы к сделке. Работы – выше крыши.

– Молодец, – в её голосе удовлетворение. Мама всегда гордилась тем, что я пошёл по её стопам. – Слушай, я звоню по делу. У тебя есть планы на субботу? Я хотела бы заехать, привезти твой любимый пирог. А заодно и посмотреть, как ты там живёшь один.

Я делаю паузу. Суббота. Мы с Викой договаривались погулять в субботу. Но, может быть...

– Мам, я не один, – вырывается у меня.

Пауза. Короткая, но я её чувствую.

– В смысле – не один? – осторожно спрашивает мама.

Я вздыхаю и откидываюсь в кресле. Ну вот, началось. Но скрывать я не собираюсь. Тем более от неё.

– Мам, я встретил девушку.

– Серёжа, – в её голосе появляются знакомые нотки. Те самые, которые я слышал раз двадцать за последние десять лет. – Новенькая?

– Мам, не «новенькая», – я даже немного обижаюсь. – В этот раз всё серьёзно.

– У тебя всегда всё серьёзно, – вздыхает она. – Первые две недели. А потом ты понимаешь, что она не та, и всё сходит на нет.

– Мам, ей-богу, – я тру переносицу. – Это другое. Совсем другое.

– Что в ней такого особенного? – спрашивает мама, и я слышу в её голосе любопытство. Она не издевается, она правда хочет понять.

Что в ней особенного? Всё.

– Она красивая, – начинаю я. – Очень. У неё русые волосы, такие, знаешь, золотистые на солнце. И глаза серо-голубые, как северное небо. Когда она смотрит на меня, у меня внутри всё замирает.

Мама молчит. Я продолжаю:

– Но дело не только в красоте. Она умная. С ней можно говорить о чём угодно – об искусстве, о праве, о жизни. Она слушает и слышит. Она задаёт вопросы, которые показывают, что ей правда интересно. Она не играет, не притворяется. Она настоящая.

– Настоящая, – эхом повторяет мама.

– Да. И она смешливая. Ты знаешь, как я люблю, когда смеются над моими шутками. Так вот она смеётся. Искренне, звонко. У неё даже смех красивый.

– Серёжа, – мама вздыхает, но теперь по-другому. – Ты всегда влюбляешься в красивых и весёлых. А через месяц оказывается, что за этим ничего нет.

– Мам, дай мне шанс объяснить! – я уже почти кричу, но не от злости, а от отчаяния. – Она не просто красивая и весёлая. Она... она добрая. Она заботится. Она переживает за меня.

Тишина. Я слышу, как мама дышит в трубку. Потом она говорит:

– Тогда понятно.

– Что понятно? – не понимаю я.

– Понятно, почему ты так влюбился. Красивая, умная, добрая и заботливая. Таких действительно мало.

– Мам, ты издеваешься? – я чувствую, что она не верит. Опять.

– Нет, Серёжа, – голос у неё усталый. – Я не издеваюсь. Просто... ты же понимаешь, я уже столько раз это видела. Твои глаза горят, ты клянёшься, что это навсегда, а через месяц ты приходишь ко мне и говоришь: «Мам, мы расстались, она оказалась не такой». А я каждый раз надеюсь, что скоро буду нянчить внуков.

– Мам, – я делаю глубокий вдох. – Давай ты с ней познакомишься.

Тишина. Такая, что я слышу, как шуршит связь.

– Что? – переспрашивает мама.

– Познакомься с ней. Лично. Посмотри на неё, поговори. Ты же адвокат, ты людей за пять минут раскусываешь. Вот и раскуси. Если она тебе не понравится, если ты почувствуешь фальшь – я обещаю подумать. Но если ты увидишь, что я прав... может, ты перестанешь относиться к моим чувствам как к юношеским бредням?

Она молчит долго. Очень долго. Я уже думаю, что связь прервалась.

– Ты никогда не знакомил меня со своими девушками, – говорит она, наконец.

– Знаю.

– Значит, это правда серьёзно?

– Правда, мам. Серьёзнее не бывает.

Она вздыхает. Но теперь я слышу в этом вздохе что-то другое. Смягчение.

– Хорошо, – говорит она. – Давай познакомимся. Когда?

Я думаю. Вика на работе, у неё сейчас проект. Но вечером...

– В пятницу? – предлагаю я. – После работы. Где-нибудь в кафе. Где уютно, нешумно. Вы сможете поговорить.

– В пятницу я заканчиваю в шесть, – отвечает мама. – Если устроит, давай в семь.

– Договорились. Я предупрежу Вику.

– Вику? – переспрашивает мама. – Её зовут Вика?

– Виктория. Но для меня – Вика.

– Имя победительницы, – говорит мама. И после паузы добавляет: – Серёжа... я правда за тебя рада. Просто... ты же знаешь, я волнуюсь.

– Знаю, мам. И спасибо, что согласилась.

– До пятницы, сын.

– Пока, мам.

Я кладу трубку и смотрю в окно. Сердце колотится быстрее обычного. Мама согласилась. Мама познакомится с Викой. Это впервые. Это значит... это значит, что я действительно готов. Что я не боюсь. Что я хочу, чтобы самый близкий мне человек увидел ту, которая стала для меня само… любимой.

Смотрю на часы. Половина двенадцатого. Вика сейчас на работе. Но трубку, наверное, возьмёт.

Набираю номер. Гудок, второй, третий...

– Алло? – её голос. Чуть удивлённый, потому что я редко звоню днём. Но тёплый. Всегда тёплый.

– Привет, – говорю я. – Не отвлекаю?

– Нет, что ты. Я как раз чай пью. А ты чего?

– Вика, у меня к тебе предложение. Необычное. Можно даже сказать, странное.

Глава 11. Глеб

Я иду по коридору с чашкой кофе, которую только что налил себе в зоне отдыха, и собираюсь вернуться в кабинет. День как день – обычная текучка, пара звонков от клиентов, скука смертная.

Прохожу мимо кабинета Вики. Дверь приоткрыта, и я слышу её голос. Она говорит по телефону. Не громко, но в тишине офиса каждое слово отдаётся эхом.

– Твоя мама? – переспрашивает она. – Познакомиться? Со мной?

Я замираю. Прислоняюсь плечом к стене, делаю вид, что проверяю телефон. Сам весь – слух.

Пауза. Она слушает. Потом снова говорит, тихо, взволнованно:

– Серёж, это так неожиданно... Ты уверен?

Я усмехаюсь про себя. Серёж, значит. Уже Серёж. А я и не заметил, как они перешли на такое трогательное обращение.

Она слушает дальше, сидя в пол оборота к окну. И я вижу, как её лицо меняется. Напряжение уходит, появляется улыбка. Та самая, от которой у Серёги, наверное, подкашиваются колени.

– Тогда... тогда конечно. Я согласна. Когда?

Ещё пауза. Потом она смеётся – радостно, легко.

– Ладно, договорились. В пятницу в семь. Ой, Серёж, я волнуюсь.

Я отлипаю от стены и иду дальше, делая вид, что ничего не слышал. В кабинете сажусь в кресло, забрасываю ноги на стол и смотрю в потолок.

О как!

Отношения развиваются ускоренным темпом. Знакомство с мамой – это уже серьёзно. Для Серёги это вообще первый случай, насколько я знаю. Он никогда не таскал своих девчонок к Надежде Михайловне. А тут – на тебе. Вика удостоилась чести.

Я кручу в пальцах ручку и улыбаюсь. Ну что ж, это мне только на руку. Чем быстрее они сблизятся, чем больше доверятся друг другу, тем больнее будет потом падать. А падать они будут – с высоты, которую я им организую. С размахом.

Значит, нужно корректировать поведение.

До сих пор я играл роль отстранённого начальника – ровного, вежливого, профессионального. Вика расслабилась, перестала ждать подвоха. Теперь можно сделать следующий шаг. Но не как ухажёр – как друг. Участливый, заботливый, совершенно не навязчивый друг.

Я же лучший друг Сергея. А значит, автоматически – друг Виктории. Друг семьи, можно сказать. И кто заподозрит плохое в том, что друг заботится о девушке друга?

План вырисовывается чётко. Маленькие шаги, мелкие жесты, которые не привлекают внимания, но создают образ. Образ хорошего парня, который просто хочет, чтобы все были счастливы.

Начинаем прямо сегодня.

Смотрю на часы. Почти час дня. Обеденный перерыв. Вика обычно сидит за своим столом с закрытыми глазами и кружкой кофе. Кофе она любит. Конкретно – капучино с корицей. Я запомнил.

Встаю, выхожу в зону отдыха, заказываю в кофемашине капучино. Посыпаю корицей из баночки, которую специально для неё поставили. Беру кружку и иду к её кабинету.

Стучусь перед тем, как открыть дверь.

– Виктория, можно?

Она поднимает голову от монитора. В глазах лёгкое удивление.

– Глеб Андреевич?

– Держи, – я ставлю кружку на стол. – Вижу, ты засиделась за работой, а уже обеденный перерыв. Капучино с корицей, как ты любишь.

Она смотрит на кружку, потом на меня. В глазах – смесь удивления и настороженности.

– Спасибо... но зачем?

– Просто так, – я пожимаю плечами. – Шёл мимо, вспомнил, что ты такое пьёшь. И вообще, не перетруждайся. А то Серёга меня потом съест, если я его девушку работой загоняю.

Упоминание Сергея действует магически. Настороженность в её глазах тает. Я вижу, как она расслабляется.

– Ладно, побежал. У меня там совещание через пять минут. Приятного аппетита, вернее, кофепития.

И я выхожу, не оборачиваясь. Не даю ей времени на раздумья. Лёгкость, непринуждённость, никаких заигрываний. Идеально.

До конца дня я больше к ней не подхожу. Пусть переваривает.

В пятницу утром снова прохожу мимо. Вика сидит за столом, нервно перебирает бумаги. Видно, что волнуется. Сегодня знакомство с мамочкой.

– Доброе утро, Виктория, – говорю я, останавливаясь в дверях. – Что-то ты сегодня напряжённая. Случилось что?

Она поднимает голову. В глазах – лёгкая паника.

– Да так... вечером встреча важная.

– С Серёгой? – я делаю удивлённое лицо. – А что, с ним уже встречи – стресс?

– Нет, с ним не стресс, – она чуть краснеет. – С его мамой.

– Ого! – я присвистываю. – Знакомство с родителями? Это серьёзно. Поздравляю!

– Спасибо... – она нервно улыбается. – Я вот волнуюсь ужасно.

– Да брось, – я машу рукой. – Надежда Михайловна – замечательная женщина. Мы с ней давно знакомы. Она строгая, но справедливая. И если Серёга тебя выбрал – значит, ты ей понравишься. Он у нас маменькин сынок, она ему доверяет.

– Правда? – в её глазах надежда.

– Чистая правда. И знаешь что? Можешь сегодня уйти пораньше, если нужно.

– Спасибо, Глеб Андреевич, – она улыбается, и в этой улыбке уже нет настороженности. Только благодарность.

– Не за что. И да, удачи вам вечером. Серёга – отличный парень, вы друг другу очень подходите.

Я выхожу и иду к себе. Внутри – удовлетворение. Ещё один шаг сделан. Ещё один кирпичик в стену доверия.

В кабинете сажусь, набираю Сергея.

– Серёга, привет! – говорю бодро. – Как дела?

– Глеб? Привет, – в его голосе лёгкое удивление. Мы не так часто общаемся по телефону просто так. – Нормально. Работаю. А ты чего?

– Да соскучился, – усмехаюсь я. – Решил напомнить о себе. Слушай, у меня идея. Давай в субботу в клуб сходим? Новое место открылось, говорят, отличная программа. Девчонок снимем, оторвёмся по-старому.

Сергей смеётся. Но в смехе – лёгкая неловкость.

– Глеб, ты чего? Какие девчонки? Я же с Викой встречаюсь.

– А, да, точно, – я хлопаю себя по лбу. – Совсем из головы вылетело. Ну тогда с Викой приходите. Вместе посидим.

– Не, в субботу у нас планы, – отвечает он.

– Ну как хочешь, – я вздыхаю с преувеличенным сожалением. – А может, в воскресенье? Или ты теперь всегда занят?

Глава 12. Вика

Пятница, шесть часов вечера, а я стою перед зеркалом в ванной уже сорок минут и никак не могу понять: это платье подходит или лучше то? Волосы распустить или собрать? Макияж ярче или естественнее?

Сердце колотится где-то в горле.

Я встречаюсь с мамой Сергея. С женщиной, которая воспитала этого невероятного мужчину. Которая знает его лучше всех. Которая, наверное, уже сто раз представляла, какой должна быть девушка её сына. Это как экзамен.

А я – просто Вика. Художник из рекламного агентства. Без связей, без состояния, без громкой фамилии.

– Успокойся, – говорю я своему отражению. – Ты идёшь не на собеседование. Ты идёшь знакомиться. Просто знакомиться.

Отражение смотрит на меня скептически и явно не верит.

В итоге выбираю тёмно-синее платье-футляр, не слишком строгое, не слишком открытое. Волосы распускаю – Сергей говорит, ему нравится, когда они рассыпаются по плечам. Макияж – минимум, только тушь и блеск. Туфли на невысоком каблуке – вдруг его мама миниатюрная?

Выхожу из дома за полчаса. Ехать на такси – нервы дороже, решаю пройтись пешком. Осенний воздух чуть остужает панику. Листья шуршат под ногами, фонари зажигаются один за другим, город готовится к вечеру.

«Кофе и шоколад» встречает меня ароматом корицы и уютным светом. Я оглядываю зал – Сергея пока нет. И его мамы тоже. Выдыхаю, прохожу к столику у окна, который мы обычно занимаем с Дашей. Сажусь, заказываю воду, чтобы занять руки.

Через пять минут дверь открывается, и входит Сергей. Он улыбается мне, и от этой улыбки внутри всё переворачивается. Подходит, целует в щёку, садится рядом.

– Не бойся, – шепчет он. – Всё будет хорошо.

– Я не боюсь, – вру я. – Я спокойна.

Он смеётся, потому что знает, что я вру. Но ничего не говорит, просто накрывает мою ладонь своей. Тёплой, надёжной.

Дверь открывается снова.

Я вижу её и понимаю: вот от кого у Сергея его глаза. Голубые, чистые, с искорками. И эта улыбка – тёплая, открытая, располагающая. Она входит в кафе, и мне кажется, что свет вокруг становится чуть ярче.

Она выглядит максимум на сорок пять. Интересно, во сколько же она его родила? Стройная, подтянутая, элегантное пальто, туфли на невысоком каблуке, волосы уложены в аккуратную стрижку. В ней чувствуется порода. Но не холодная и надменная, а тёплая, настоящая.

– Мама, – Сергей встаёт и идёт к ней. Они обнимаются, и я вижу, сколько в этом жесте нежности. – Знакомься, это Вика. Вика – моя мама, Надежда Михайловна.

Надежда Михайловна смотрит на меня и улыбается. По-настоящему, не дежурно.

– Вика, очень приятно, – говорит она и протягивает руку. По-деловому, но тепло.

– Мне тоже очень приятно, Надежда Михайловна, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Мы садимся. Сергей рядом со мной, мама напротив. Я ловлю себя на том, что рассматриваю её и вижу в ней Сергея. Те же жесты, та же манера чуть наклонять голову, когда слушаешь. Та же спокойная уверенность.

– Ну, рассказывайте, Вика, – говорит она, когда нам приносят кофе. – Серёжа мне о вас столько наговорил, что я уже всё знаю. Но хочется услышать от вас.

– Что именно? – осторожно спрашиваю я.

– Всё, – она улыбается. – Откуда вы, где учились, почему выбрали именно художественное направление. Вы же художник, да?

– Да, – киваю я. – Закончила академию имени Строганова, факультет графического дизайна. Всегда любила рисовать, сколько себя помню. Родители не возражали, хотя, наверное, хотели чего-то более серьёзного.

– А что может быть серьёзнее искусства? – пожимает плечами Надежда Михайловна. – Моя профессия – юриспруденция – она о конфликтах, о борьбе. А ваша – о красоте. Это тоже важно.

Я расслабляюсь. С ней легко. Очень легко. Она задаёт вопросы, но не допрашивает. Слушает внимательно, не перебивает. Иногда вставляет замечания, которые показывают, что она действительно слышит то, что я говорю.

Мы говорим об учёбе, о работе, о том, как я попала в «Орбиту Успеха». Я рассказываю про Дашу, про нашу традицию встречаться по субботам. Надежда Михайловна смеётся, когда я описываю, как мы сплетничаем за капучино.

– У меня тоже была такая подруга в молодости, – говорит она. – Мы с ней всё секреты друг другу рассказывали. Потом жизнь развела, но я до сих пор вспоминаю её с теплом.

– Зато сын у вас замечательный, – говорю я тихо.

Она смотрит на Сергея, и в этом взгляде столько любви, что у меня сердце сжимается. Вот как надо любить своих детей. Вот какая она – настоящая мать.

Надежда Михайловна переводит взгляд на меня. И улыбается.

– Спасибо, Вика. Я тоже так думаю. И, знаете... – она делает паузу. – Я очень рада, что он встретил вас.

Я краснею. Чувствую, как щёки заливает румянцем, и не знаю, что ответить.

– Я тоже рада, – наконец выдавливаю я. – Очень.

Сергей сжимает мою руку под столом. Я смотрю на него и вижу в его глазах – гордость? Счастье? И то, и другое.

Мы ещё пьём кофе, говорим о каких-то пустяках. Надежда Михайловна рассказывает забавные истории из детства Сергея – как он в пять лет пытался «судить» свою игрушку, которая не хотела слушаться. Как в школе защищал слабых. Как влюбился в первый раз в девочку из параллельного класса и написал ей стихи, но постеснялся отдать.

– Мам, – Сергей краснеет, – ну зачем ты это рассказываешь?

– А пусть Вика знает, какой ты у меня романтик, – смеётся она.

Я смеюсь вместе с ней. И чувствую, как напряжение, которое держало меня весь день, уходит окончательно. С ней хорошо. С ней спокойно. Как с родной.

Через час мы прощаемся у входа в кафе. Надежда Михайловна обнимает меня – легко, но тепло.

– Вика, я была очень рада познакомиться, – говорит она. – Надеюсь, мы ещё увидимся.

– Обязательно, – отвечаю я. – Я тоже очень рада.

Она садится в свою машину – аккуратный серебристый седан – и уезжает. Я смотрю вслед и чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. Глупые, почему-то счастливые.

Глава 13. Сергей

Суббота, четыре часа дня. Я уже третий раз меняю рубашку.

Первая была белая, классическая, но в зеркале показалась слишком официальной. Вторая – голубая, под цвет глаз, но вдруг это слишком? Третья висит на плечиках, и я смотрю на неё в полной растерянности.

– Серёж, ты там скоро? – доносится из гостиной мамин голос.

Она заехала днём – привезти мне какой-то забытый документ. Но я знаю, что это лишь предлог. Она решила проверить, как я собираюсь. Мама есть мама.

– Сейчас, мам!

В итоге выбираю третью – тёмно-синюю, под костюм. Запонки – серебряные, сдержанные. Галстук решаю не надевать – Вика говорила, что любит, когда я без галстука. Свободно, но элегантно.

Выхожу в гостиную. Мама сидит на диване с чашкой чая и окидывает меня оценивающим взглядом.

– Хорош, – выносит вердикт. – Вике понравится.

– Думаешь?

– Знаю, – она встаёт, поправляет мне воротник. – Только вот это убери.

Я смотрю на свои руки. В них – конверт с сертификатом в спа-салон. Дорогой, между прочим.

– А что? Подарок же нужен.

– Спрячь в карман пиджака, – советует мама. – Не в руках же нести.

Я послушно убираю конверт. Мама смотрит на меня с улыбкой.

– Волнуешься?

– Есть немного.

– Это хорошо. Значит, серьёзно.

Она обнимает меня, целует в щёку.

– Удачи, сын. И передавай Вике привет. Она мне очень понравилась.

– Правда? – я не могу сдержать улыбки.

– Правда. Я уже говорила. А теперь беги, а то опоздаешь.

Я выхожу из дома, сажусь в машину. Белый «Мерседес» сверкает на солнце – специально помыл вчера. Завожу мотор и еду к Вике.

У её подъезда припарковываюсь ровно в пять. Пишу сообщение: «Я на месте, не спеши». И жду.

Через пять минут дверь подъезда открывается, и у меня перехватывает дыхание.

Вика выходит в длинном платье цвета тёмной вишни. Поверх – тёплое пальто, на ногах – сапожки на каблуке. В руках – маленькая сумочка. Волосы уложены в замысловатую причёску, из которой выбиваются несколько локонов. Серёжки – маленькие, но изящные, серебряные, с капельками граната. Идёт к машине, и я ловлю себя на том, что любуюсь каждым её шагом.

Выхожу, открываю переднюю дверь.

– Добрый вечер, прекрасная незнакомка.

Она смеётся и садится в машину.

– Ты тоже ничего, – говорит, окидывая взглядом мой костюм. – Особенно рубашка. Мне нравится.

– Это мама одобрила, – признаюсь я, садясь за руль.

– Как она?

– Передаёт привет. И сказала, что ты ей очень понравилась.

Вика краснеет. Этот румянец – лучшее, что я видел сегодня.

– Правда?

– Правда.

Я трогаюсь с места. В салоне тепло, играет негромкая музыка. Вика откидывается на сиденье и смотрит на меня.

– Я так волнуюсь, – признаётся она. – Глупо, да? Это же не моя свадьба.

– Нормально, – улыбаюсь я. – Я тоже волнуюсь. Мы же идём знакомиться с твоей подругой. Это серьёзно.

– Ты ей понравишься, – уверенно говорит Вика. – Ты всем нравишься.

ЗАГС встречает нас толпой гостей, цветами, воздушными шарами. Мы паркуемся, выходим. Вика берёт меня под руку, и мы идём внутрь.

В фойе Даша – в белом платье, счастливая, сияющая. Увидев Вику, она бросается к ней.

– Приехали! – они обнимаются. – Вика, ты такая красивая!

– Ты посмотри на себя! – Вика отстраняется, разглядывая подругу. – Дашка, ты невеста! Настоящая!

– А то! – Даша кружится, показывая платье. Потом переводит взгляд на меня. – А это, значит, тот самый Сергей?

– Тот самый, – подтверждает Вика.

Я протягиваю руку.

– Очень рад познакомиться. Вика столько о вас рассказывала.

– Ой, да наверняка только хорошее, – смеётся Даша, пожимая мою руку. – Ладно, потом познакомимся поближе. А сейчас – регистрация!

Регистрация проходит красиво и трогательно. Я сижу в зале среди гостей и смотрю, как Даша и Лёша обмениваются кольцами, как целуются. Вика стоит рядом с подругой, и я вижу, как блестят её глаза. Она счастлива за Дашу.

После ЗАГСа все едут в банкетный зал.

Ресторан – уютный зал с высокими потолками, живой музыкой, длинными столами, украшенными цветами. Мы проходим к своим местам – рядом с молодыми, как обещала Даша.

– Это вам, – я вручаю Лёше конверт. – От нас с Викой. Для молодожёнов.

– Спасибо! – Лёша искренне рад. – А что там?

– Спа-салон. Отдохнёте после всех хлопот.

Даша, услышав, взвизгивает и снова обнимает Вику.

– Какие же вы молодцы! Спасибо!

Вечер летит незаметно. Тосты, поздравления, конкурсы. Я знакомлюсь с родителями Даши, с её родственниками, с друзьями. Все тёплые, приветливые. Вика сидит рядом, и я то и дело ловлю себя на том, что смотрю на неё, а не на то, что происходит вокруг.

Она смеётся – запрокидывает голову, и серёжки покачиваются в такт. Она слушает – чуть склоняет голову набок. Она смотрит на меня – и в её глазах столько нежности, что хочется остановить время.

– Ты сегодня особенно красивая, – шепчу я ей на ухо, когда очередной тост сменяется музыкой.

– Это ты уже говорил, – улыбается она.

– И скажу ещё тысячу раз.

Она краснеет и прячет лицо у меня на плече.

Когда начинаются танцы, я протягиваю ей руку.

– Можно пригласить свидетельницу?

Она вкладывает свою ладонь в мою.

Мы выходим в центр зала. Медленная музыка – что-то старое, красивое, с джазовыми нотками. Я обнимаю её за талию, она кладёт руки мне на плечи. Мы начинаем двигаться.

Я чувствую тепло её тела сквозь тонкую ткань платья. Чувствую запах её духов – цветочный, нежный, сводящий с ума. Чувствую, как её дыхание касается моей шеи.

Она прижимается ближе, и мне кажется, что наши сердца бьются в унисон.

Танец заканчивается.

– Жарко, – шепчет Вика. – Пойдём проветримся?

Мы выходим в фойе. Здесь прохладнее, чем в зале. Большие окна выходят на вечерний город. Фонари, огни машин, где-то вдалеке – неоновая вывеска.

Глава 14. Глеб

Воскресенье. Какого хрена кто-то колотит в дверь в такую рань?

Смотрю на часы – девять утра. Вот уроды, чёрт бы их побрал!

Я подскакиваю на кровати, матерясь сквозь зубы, и несколько секунд тупо смотрю в стену, пытаясь понять, где я и что происходит.

Голова раскалывается. Вчера потусил с какими-то знакомыми из клуба, потом девчонки, потом виски, потом ещё виски, потом такси и, кажется, я даже не разделся, судя по тому, что на мне та же рубашка, что и вчера.

– Да иду я, иду! – ору в сторону двери, натягивая джинсы.

Стук не прекращается. Наоборот, становится громче.

– Глеб! Открывай! Это я!

Серёга?

Я, спотыкаясь о собственную ногу, ковыляю к двери, поворачиваю замок. Дверь распахивается, и в прихожую влетает Сергей.

У него лицо... я такое видел только раз в жизни, когда мы в школе выиграли районные соревнования по баскетболу. Тогда он тоже светился, как ёлочная гирлянда.

– Ты офигел?! – ору я вместо приветствия. – Воскресенье, девять утра! У меня телефон есть! Звонки, эсэмэски – слышал о таком?!

– Глеб, – он хватает меня за плечи. – Глеб, я женюсь!

Я замираю. Моргаю, пытаясь переварить информацию.

– Что?

– Мы с Викой поженимся! – орёт он прямо мне в лицо. – Вчера на свадьбе её подруги я сделал предложение! Она сказала «да»!

Секунду я просто смотрю на него. А потом внутри включается механизм. Тот самый, который всегда срабатывает в нужный момент.

– Серёга! – я хлопаю его по спине, улыбаюсь во весь рот. – Ну ты даёшь! Заходи, рассказывай!

Он заходит, не раздеваясь, прямо в ботинках, но мне плевать. Я провожаю его на кухню, на ходу пытаясь собрать мысли в кучу.

Он сделал предложение. Она сказала «да». Свадьба.

Час расплаты приближается.

На кухне я включаю кофемашину, киваю Сергею – садись. Сам сажусь напротив, тру лицо руками, делая вид, что просыпаюсь.

– Ну, рассказывай, – говорю я. – Как это случилось?

Сергей рассказывает. Про свадьбу, про то, как они танцевали, как вышли в фойе, как он не выдержал и сделал предложение прямо там, без кольца, без подготовки. Глаза у него горят. Он счастлив. По-настоящему, до дрожи в голосе.

– Глеб, я никогда ничего подобного не чувствовал, – говорит он. – Это... это не передать словами. Она – та самая. Я понял это в тот момент, когда увидел её в твоей приёмной. Завтра идём подавать заявление. Через месяц свадьба. Ты – свидетель. Это не обсуждается.

– Конечно, – киваю я. – Кто же ещё?

Кофеварка пшикает паром. Я встаю, наливаю две чашки. Одну ставлю перед Сергеем, вторую беру себе. Делаю глоток – горячо, но голова проясняется.

– А Вика как? – спрашиваю я. – Рада?

– Она... – он замолкает, подбирая слова. – Она сказала, что никогда не думала, что так бывает. Что с первого взгляда. Что я – её судьба.

Я улыбаюсь. Внутри – холодная, расчётливая радость. Чем больше они верят в это своё «счастье», тем слаще будет месть.

– Ну, поздравляю, – я поднимаю чашку. – За вас. За молодожёнов.

– Спасибо, Глеб, – он чокается со мной. – Правда, спасибо. Я знал, что ты обрадуешься.

– А чему тут огорчаться? – я пожимаю плечами. – Друг женится на классной девушке. Всё путём.

Сергей смотрит на меня с благодарностью. Если бы он знал, что на самом деле у меня в голове...

– Слушай, – говорит он, – по поводу ресторана. Какие мысли? Надо что-то приличное, человек на пятьдесят. Может, «Золотой»? Или «Шато»?

– «Шато» лучше, – советую я. – Там зал красивый, и кухня отличная. Мы там как-то Новый год отмечали.

– Да, – кивает он, – хороший вариант. А костюм? Смокинг или классика?

– Смокинг – это перебор, – усмехаюсь я. – Вы же не на «Оскар» идёте. Классика, тёмно-синий. Под твои глаза.

Он смеётся. Довольный, расслабленный.

– Ты прав. Слушай, а ты свидетель, значит, должен быть рядом. Справишься?

– Серёга, – я кладу руку на сердце, – я для друга всё. Организую мальчишник, помогу с подготовкой, буду держать кольца. Только скажи.

Он смотрит на меня, и в его глазах – доверие. Чистое, детское, дурацкое доверие. Двадцать лет дружбы. Двадцать лет он верит, что я – его броня, его опора, его брат.

Придурок.

– Спасибо, – говорит он просто. – Ты настоящий друг.

– А то, – усмехаюсь я. – Ладно, давай план обсудим. Когда подача заявления, когда свадьба, что нужно успеть.

Мы сидим на кухне, пьём кофе и планируем. Сергей возбуждён, говорит без остановки, перескакивает с темы на тему. Я киваю, поддакиваю, советую. А сам считаю дни.

Через месяц они поженятся. Через месяц у меня будет возможность.

– Глеб, – вдруг говорит Сергей, – а ты не ревнуешь? Ну, серьёзно? Ты же на неё тоже глаз положил.

Я делаю паузу. Смотрю на него. Вопрос неожиданный. Но я готов.

– Серёга, – говорю я спокойно, – я, конечно, тот ещё жук. Но друг есть друг. Если она тебя выбрала – значит, так надо. Я отойду. Найду себе другую. Или баб в городе не осталось?

Он выдыхает. Расслабляется.

– А я уж думал...

– Не думай. Всё пучком. Радуйся жизни.

Он допивает кофе, встаёт.

– Ладно, побежал. К Вике надо, потом к маме. И в ресторан съездить, посмотреть. Спасибо тебе, Глеб. Правда.

– Заходи, если что, – провожаю я его до двери.

Мы обнимаемся на пороге. Я хлопаю его по спине, чувствуя под ладонью тепло живого человека.

Друга, мать его! Который увёл у меня из-под носа лакомый кусочек.

Дверь закрывается. Щелчок замка отсекает его шаги.

Я стою в прихожей, прислонившись спиной к стене. Тишина. Только часы тикают где-то в комнате.

А потом я улыбаюсь. Медленно, широко.

– Ну что, Серёга, – шепчу я в пустоту. – Скоро ты у меня попляшешь.

Возвращаюсь на кухню, наливаю себе ещё кофе. Мысли текут спокойно, ровно. План начинает обретать форму.

Свадьба через месяц. Значит, у меня есть время. Время втереться в доверие к Вике ещё больше, стать для неё не просто другом, а почти братом. Чтобы она мне доверяла. Чтобы советовалась. Чтобы, когда случится то, что случится, она прибежала ко мне.

Глава 15. Вика

Понедельник, обеденный перерыв, а я уже в десятый раз смотрю на часы.

Даша должна вот-вот выйти на связь. Она теперь замужняя дама, у неё там медовый месяц в миниатюре, но мы договорились созвониться сегодня. Я обещала рассказать всё про субботу. Ну, почти всё. То, что можно рассказать по телефону.

Телефон взрывается джинглом – Дашин персональный рингтон. Я хватаю трубку, едва не уронив кофе.

– Дашка!

– Вика! – орёт она в ответ. – Ну ты даёшь! Я вчера весь вечер ждала звонка, а ты молчала как партизан!

Я смеюсь и откидываюсь на спинку стула. Кабинет пустой, все разбежались на обед, можно говорить спокойно.

– Я не хотела мешать, Даш! У вас первая официальная брачная ночь, какая-то там Вика со своими новостями...

– Мешать! – возмущается она. – Вика, ты моя лучшая подруга! Ты сделала это в день моей свадьбы! Я всю ночь думала о тебе, а не о муже!

– Даш! – я краснею. – Ну ты чего?

– Ладно, про Лёшку я пошутила, – хихикает она. – Но про тебя – серьёзно. Рассказывай! Как это было? Где? Что он сказал? Как ты ответила? Подробности!

Я вздыхаю и начинаю рассказывать. Про фойе, про неоновую вывеску, про то, как он смотрел на меня. Про его дрожащий голос, когда он спросил: «Ты выйдешь за меня замуж?». Про то, как я сначала опешила, а потом сказала «да».

– Романтика! – она вздыхает в трубку. – Вика, это так красиво! Без понтов, без подготовки, просто от души. Я прямо плачу сейчас.

– Ты всегда плачешь, – смеюсь я.

– Потому что я сентиментальная! – парирует она. – Ладно, а дальше? Что планируете? Когда подача, когда свадьба?

– Завтра идём подавать заявление, – отвечаю я. – Скажу потом, на какое число назначили. Дашка, а ты будешь моей свидетельницей? Или замужним нельзя? Говорят, примета плохая?

– Да к чёрту приметы, Викуль! Конечно, буду.

Мы ещё болтаем минут двадцать. Даша рассказывает про утро, про то, как они завтракали и строили планы, про свекровь, которая уже звонила с советами. Я слушаю и улыбаюсь. Моя подруга счастлива. И я счастлива. Как же хорошо, когда всё складывается.

– Ладно, – говорит Даша на прощание. – Целую тебя, невеста. Держи меня в курсе всего. И если что – сразу звони.

– Если что? – переспрашиваю я.

– Ну, вдруг помощь понадобится. Со свадьбой, с организацией. Я же недавно через это прошла, могу советы давать.

– Хорошо, – смеюсь я. – Буду иметь в виду. Пока, Даш.

Я кладу трубку и ещё несколько секунд сижу с улыбкой. Потом собираюсь вернуться к работе, но в дверь стучат.

– Виктория, можно?

Глеб.

Он стоит в дверях с двумя стаканчиками кофе. Улыбается широко, открыто.

– Я как раз за кофе ходил, решил и тебе взять. Капучино с корицей, как ты любишь.

Я встаю, принимаю стаканчик.

– Спасибо, Глеб Андреевич. Очень мило с вашей стороны.

– Да брось, – он машет рукой. – Для будущей жены друга ничего не жалко. Тем более такого друга, как Серёга.

Он смотрит на меня с теплотой. Искренней? Или мне кажется?

– Кстати, – продолжает Глеб, – я как раз хотел поговорить. Сергей сказал, что хочет, чтобы я был свидетелем. Ты не против?

Я немного теряюсь.

– Ну... вы же лучший друг, – говорю я осторожно. – Конечно, я не против. Если Сергей хочет.

– Отлично! – он расплывается в улыбке. – Я так рад за вас!

Он подходит ближе и вдруг обнимает меня. Крепко, по-дружески, и целует в щёку.

Я замираю. Внутри всё сжимается. Почему-то в этот момент я вспоминаю лифт. Тот его взгляд, тяжёлый, колючий. Но сейчас он другой. Тёплый, открытый.

– Спасибо, Вика, – говорит он, отпуская меня. – За то, что делаешь Серёгу счастливым. Давно я его таким не видел.

– Я... спасибо, – бормочу я, пытаясь прийти в себя.

Глеб отступает на шаг, смотрит на меня с улыбкой.

– И вот ещё что. Давайте на днях встретимся втроём? Обсудим организацию. Серёга хочет в «Шато», я там всё знаю, помогу с выбором зала, с меню. Ну и вообще – надо же отметить помолвку по-человечески.

– Да, конечно, – киваю я. – Надо с Сергеем согласовать, но думаю, он будет только за.

– Договорились, – Глеб подмигивает. – Тогда я ему позвоню, всё обсудим. Ну всё, невеста, не отвлекаю больше.

Он уходит. Я смотрю на дверь и чувствую странную смесь эмоций. С одной стороны – вроде всё хорошо. Друг, забота, участие. С другой – этот противный холодок внутри. От которого никуда не деться.

– Глупая, – шепчу я себе. – Он же друг. Настоящий друг.

Кофе остывает. Я делаю глоток – горьковато, но с корицей вкусно.

Рабочий день тянется медленно. Я смотрю на часы каждые полчаса, считая минуты до вечера. Хочется домой, в тишину, чтобы обдумать всё, что случилось. И ещё – позвонить Сергею, услышать его голос. Скучаю!

Выхожу с работы в шесть. Вечер холодный, ноябрьский, небо тёмное, моросит дождь. Я быстрым шагом иду к метро, пряча лицо в шарф. В голове – каша. Предложение, Даша, Глеб с его поздравлениями...

Дома первым делом включаю чайник и падаю на диван. Телефон в руке. Нужно позвонить Сергею, но я медлю. Слишком много впечатлений. Нужно собраться.

Телефон звонит сам. Незнакомый номер.

– Алло?

– Вика? – голос Надежды Михайловны. Тёплый, спокойный. – Здравствуй. Не отвлекаю?

– Здравствуйте, Надежда Михайловна, – я сажусь ровнее, хотя меня никто не видит. – Нет, что вы, я уже дома.

– Отлично. Я по делу, если можно так выразиться. Серёжа мне сказал про ваше решение. И я хочу тебя поздравить. От всей души.

У меня внутри разливается тепло.

– Спасибо большое, – говорю я тихо.

– Мы с тобой едва знакомы, – продолжает она, – но я уже чувствую, какая ты замечательная. Серёжа светится, когда говорит о тебе. А для матери счастье сына – самое важное.

Я молчу, потому что от этих слов щиплет глаза. Глупо, но приятно.

– И вот что, Вика, – голос Надежды Михайловны становится чуть мягче, – я хочу пригласить тебя в гости. На чай, поболтать. Просто познакомиться поближе, без свидетелей. Ты не против?

Глава 16. Вика

Сердце колотится как сумасшедшее, руки дрожат, и я уже три раза поправила макияж. Глупо, конечно – в ЗАГСе всего на десять минут, но хочется быть идеальной. Для него. Для этого момента.

– Вика, вы сегодня сияете, – замечает Марина, проходя мимо моего кабинета. – Случилось что?

– Есть немного, – улыбаюсь я.

Она понимающе кивает и идёт дальше. Я смотрю на часы. Без пяти двенадцать.

Ровно в двенадцать приходит сообщение: «Я у входа. Жду тебя, моя невеста».

Я хватаю пальто и вылетаю из кабинета. В приёмной сталкиваюсь с Глебом.

– О, невеста! – он расплывается в улыбке. – В ЗАГС?

– Ага, – киваю я на ходу.

– Счастливого пути! – кричит он вслед. – Жду подробностей!

Выбегаю на улицу. Белый «Мерседес» стоит у входа, Сергей опирается на капот и смотрит на меня.

– Привет, – говорит он и целует меня.

– Привет, – отвечаю я, когда мы отрываемся друг от друга. – Я волнуюсь.

– Я тоже, – признаётся он. – Садись, поехали.

В ЗАГСе нас принимают быстро. Девушка в окошке улыбается, глядя на наши счастливые лица. Наверное, таких, как мы, у неё каждый день десятки, но она всё равно улыбается. Приятно.

– Заявление подаёте? – спрашивает она. – Паспорта давайте.

Мы протягиваем документы. Я смотрю, как она заполняет бланки, и чувствую, как внутри разливается тепло. Ещё немного – и мы официально будем женихом и невестой.

– Распишитесь здесь и здесь, – показывает она.

Я ставлю подпись. Рядом ставит Сергей. Девушка ставит печать, протягивает нам обратно паспорта.

– Поздравляю, – говорит она. – Ваша дата – двадцать первое декабря. Приходите к одиннадцати.

– Спасибо, – хором отвечаем мы.

Выходим из ЗАГСа, и я чувствую, как слёзы подступают к глазам. Глупые, счастливые слёзы.

– Ты чего? – Сергей обнимает меня.

– Я просто... – всхлипываю я. – Мы теперь жених и невеста. Официально.

– Официально, – улыбается он и целует меня в макушку. – Иди сюда.

Мы стоим, обнявшись посреди улицы, и мне плевать на холод, на прохожих. Есть только мы. Только наше счастье.

В офис я возвращаюсь уже после обеда. Влетаю в приёмную – и сразу сталкиваюсь с Глебом.

– Ну как? – спрашивает он нетерпеливо. – Подали?

– Подали, – улыбаюсь я. – Двадцать первого декабря свадьба.

– Поздравляю! – он широко улыбается. – А давайте отметим? Ну, не прямо сейчас, а в среду, как договаривались. Посидим в «Шато», обсудим детали.

– Давайте, – соглашаюсь я. – Сергей сказал, что в среду вечером нормально.

– Отлично. Я забронирую столик. И вот ещё что, – он делает паузу. – Вы с Серёгой про медовый месяц думали?

– Честно? – я вздыхаю. – Мне даже думать страшно. Я же три месяца всего работаю, отпуск мне не положен.

Глеб смотрит на меня с удивлением.

– Вика, какие проблемы? Я отпущу. Досрочно. Потом отработаешь. Молодые семьи надо поддерживать.

Я замираю.

– Правда? Можно?

– Конечно, можно, – он улыбается. – Вы главное даты скажите, а я всё оформлю. Хоть две недели, хоть три. Серёга мой друг, ты его невеста – какие вопросы?

У меня внутри всё теплеет.

– Глеб Андреевич, спасибо большое. Я даже не знаю, что сказать.

– Ничего не говори, – машет он рукой. – Просто будьте счастливы. Это лучшая благодарность.

Он уходит в свой кабинет, а я стою в приёмной и чувствую себя виноватой. Вспоминаю свои страхи, свои подозрения. А он вон какой – заботливый, добрый. И обидно, что я о нём плохо думала.

Вечером, ровно в семь, я стою у двери Надежды Михайловны.

Обычная дверь в обычной многоэтажке. Почему-то я ожидала чего-то более пафосного – элитный дом, охрана, холл с консьержем. А тут обычный спальный район, обычный подъезд.

Звоню. Дверь открывается почти сразу.

– Вика, заходи! – Надежда Михайловна улыбается. На ней уютный домашний костюм, волосы собраны в небрежный пучок. – С дороги, наверное, замёрзла?

– Немного, – улыбаюсь я, проходя в прихожую.

Квартира оказывается такой же, как её хозяйка, – уютной и тёплой. Трёхкомнатная, большая, но роскошью не кричит. На стенах – картины, на полках – книги. Чувствуется, что здесь живут, а не просто существуют.

– Проходи, – Надежда Михайловна берёт меня за руку. – Давай решать: хотим официально в гостиной или по-домашнему на кухне?

– На кухне, – отвечаю я без колебаний. – Если можно.

– Отличный выбор, – улыбается она. – Кухня – самое душевное место в доме. Серёжа всегда так говорит.

Мы проходим на кухню. Тоже уютную, светлую, с большим окном и цветами на подоконнике. На столе – чайник, тортик, раскрытая коробка шоколадных конфет. Всё просто, по-домашнему.

– Садись, – Надежда Михайловна указывает на стул. – Чай будешь с чем? У меня есть мятный, фруктовый, классический, с бергамотом. Или сварить кофе?

– Чай. С мятой, если можно, – отвечаю я.

– Отлично.

Она разливает чай, отрезает кусочек торта.

– Ну что, – говорит она, садясь напротив. – Давай знакомиться поближе. Я столько о тебе слышала от Серёжи, но хочется услышать от тебя самой.

– А что именно? – осторожно спрашиваю я.

– Всё, – улыбается она. – Откуда ты, чем живёшь, что любишь. И ещё я хочу тебе рассказать о Серёже. О том, каким он был в детстве, в юности. Мать должна передать невестке сына, так сказать, с рук на руки.

Я смеюсь. Она говорит так тепло, так просто, что напряжение уходит совсем.

– Рассказывайте, хочу знать о своём будущем супруге всё, – улыбаюсь я.

– Серёжка у меня единственный сын, – начинает она. – Я его очень люблю. Может, даже слишком. Но он никогда этим не пользовался. Рос самостоятельным, ответственным. В школе учился хорошо, хотя друзья, особенно Глеб, вечно тащили его в какие-то авантюры.

– Не буду врать, что ты у него первая. Ты же девочка умная, сама понимаешь – парень видный, при деньгах. Девушки у него были, конечно.

– Глеб немного рассказывал, – говорю я. – Про институт, про всякие истории.

Глава 17. Сергей

Среда, семь вечера, мы входим в «Шато».

Ресторан встречает нас приглушённым светом, запахом дерева и дорогих духов. Высокие потолки, кожаные диваны, хрустальные люстры – место и правда выглядит солидно. Глеб не обманул.

– Ну как? – спрашивает он, возникая из-за моей спины. – Я же говорил – лучшее место в городе.

– Красиво, – выдыхает Вика.

Она сегодня в тёмно-синем платье, волосы распущены, глаза блестят. Я смотрю на неё и в сотый раз думаю: как мне повезло.

– Нас ждут, – Глеб подмигивает и идёт вперёд, к столику в углу зала. Отдельный, с видом на сцену, где играет джазовый квартет.

Мы садимся. Вика рядом со мной, Глеб напротив. Официант приносит меню, но Глеб машет рукой:

– Я тут всё знаю. Позвольте мне заказать? Доверьтесь профессионалу.

– Доверяем, – смеётся Вика.

Глеб заказывает вино, закуски, горячее. Бойко, уверенно, с шутками. Официант улыбается, кивает, записывает. Видно, что Глеба здесь знают.

– Ну что, – говорит он, когда мы остаёмся одни, – давайте выпьем за начало? За то, что вы решились. За то, что я буду свидетелем на вашей свадьбе.

– Ты уже прямо примеряешь роль, – усмехаюсь я.

– А то! – он поднимает бокал, который принёс официант. – Я к этому ответственно подхожу. Кольца не потерять, паспорта не забыть, речь толкнуть. Кстати, Вика, речь у меня будет отличная. Я уже придумываю.

– О чём? – интересуется она.

– О том, как мы с Серёгой росли, как он всегда мечтал о такой девушке, как ты. Ну и немножко компромата, куда без этого, – Глеб подмигивает.

– Компромата? – я притворно хмурюсь. – Какого ещё компромата?

– Не бойся, – смеётся он. – Только хорошего. Про то, как ты в школе стихи писал. Или про то, как в институте за пятёркой бегал.

– Я не бегал за пятёрками, – возражаю я.

– Бегал-бегал, я помню, – Глеб поворачивается к Вике. – Он у нас отличник был, принципиальный. А когда четвёрку получил, неделю ходил убитый.

Вика смеётся. Я смотрю на неё и понимаю, что эти истории её не отталкивают, а наоборот – приближают. Она видит во мне живого человека, со своими слабостями. И это прекрасно.

Приносят вино. Глеб разливает, мы чокаемся.

– За вас, – говорит он серьёзно. – Ребята, я правда рад. Вы классная пара.

– Спасибо, Глеб, – отвечает Вика.

Я сжимаю её руку под столом.

– Кстати, по поводу ресторана, – продолжает Глеб. – Я тут договорился. Хозяин мой должник, мы им рекламу делали в прошлом году. Так что обслуживание будет лучшим, скидку дадут, и вообще – всё на уровне.

– Ты серьёзно? – удивляюсь я. – Не надо было…

– Надо, – перебивает Глеб. – Это мой подарок. Считайте, что я оплачиваю банкет. Ну, или часть. Вы главное наслаждайтесь, а не думайте о деньгах.

Я смотрю на друга и чувствую благодарность. Он правда старается. После всего, что было, после той неловкости с Викой в начале – он отступил, принял наш выбор и теперь делает всё, чтобы мы были счастливы.

– Спасибо, – говорю я просто.

Он поднимает бокал, мы снова пьём. Вино лёгкое, приятное. Вика раскраснелась, глаза блестят.

– Слушайте, – Глеб ставит бокал, – а девичник у Вики будет?

– Не знаю, – Вика пожимает плечами. – Мы с Дашей ещё не обсуждали. Наверное, что-нибудь придумаем.

– А мальчишник – обязательно! – Глеб поворачивается ко мне. – Серёга, не отвертишься! Я организую такой вечер, что ты запомнишь на всю жизнь.

– Боюсь уже, – усмехаюсь я.

– И правильно боишься, – хохочет он. – Но не переживай, всё будет прилично. Ну, почти прилично.

Вика смотрит на меня с лёгкой тревогой.

– Ты только не переусердствуй там, – говорит она.

– Не переусердствую, – обещаю я.

– А ты ревнивая? – спрашивает Глеб у Вики.

Она удивлённо поднимает брови.

– В смысле?

– Ну, к мальчишникам как относишься? Доверяешь жениху? Или переживаешь, что там девочки будут?

– Глеб, – начинаю я, – зачем ты…

– Да просто интересно, – перебивает он. – Мы же друзья, можно и такие темы обсуждать.

Вика смотрит на меня, потом на него.

– Я доверяю Сергею, – говорит она спокойно. – Полностью. Если человек хочет изменить – он изменит и без мальчишника. А если не хочет – никакие девочки не страшны.

– Мудро, – кивает Глеб. – А ты, Серёга? Доверяешь невесте?

– Доверяю, – отвечаю я твёрдо. – И даже вопросов таких не возникает.

– Браво! – Глеб усмехается и поднимает бокал. – Взаимное доверие – это так романтично. За это и выпьем. За то, чтобы оно никогда не разрушалось.

Мы чокаемся. Я смотрю на Вику. В её глазах – спокойствие и уверенность. И я чувствую то же самое. Нам нечего бояться.

Вечер продолжается. Глеб рассказывает смешные истории, Вика смеётся, я любуюсь ею. В какой-то момент она идёт поправить макияж, и мы остаёмся вдвоём.

– Слушай, – говорит Глеб тихо, – я, конечно, шучу про мальчишник, но ты там реально не переживай. Всё будет прилично. Я же понимаю, что у тебя теперь серьёзно.

– Спасибо, – киваю я. – Я знаю.

– Она хорошая, – продолжает он. – Правда. Я сначала... ну, ты знаешь. Но теперь вижу – вы созданы друг для друга. Береги её.

– Буду.

Вика возвращается, садится рядом, касается моей руки. И мне кажется, что весь мир на своих местах.

– Ну что, – Глеб поднимает бокал, – давайте за свадьбу? Чтобы всё прошло гладко, чтобы гости были довольны, а молодожёны – счастливы.

– За свадьбу! – мы чокаемся.

Выходим из ресторана уже около одиннадцати. Глеб ловит такси, машет нам на прощание.

– Завтра на связи! – кричит он. – Я начну готовиться к мальчишнику!

– Не переборщи, – смеюсь я в ответ.

Мы с Викой садимся в мою машину. В салоне тепло, тихо играет музыка. Она откидывается на сиденье и закрывает глаза.

– Устала? – спрашиваю я.

– Немного, – улыбается она. – Но это приятная усталость. Хороший вечер.

– Да. Глеб старался.

– Знаешь, – говорит она, открывая глаза, – а я ведь его боялась в начале. Думала, что он... ну, не знаю. А он оказался таким заботливым. Правда, друг.

Глава 18. Глеб

Три недели пролетели как один день. За окном снег, в календаре – пятница, тринадцатое. Прикольно. Для кого-то несчастливое число, а для меня – самое то. Через неделю у них свадьба. А сегодня – мальчишник.

Я смотрю на список гостей в телефоне и довольно улыбаюсь. Десять человек. Самые близкие друзья Серёги. Вернее, наши общие друзья. Идеальная компания.

Клуб я выбрал не случайно. «XXX» – место тёмное, шумное, с отдельными кабинками и очень понимающим персоналом. Девчонки здесь свои, менеджеры – свои, охрана – своя. Всё схвачено.

Захожу в зал за полчаса до начала. Проверяю, всё ли готово. Длинный стол, диваны, бутылки – виски, текила, шампанское для начала. Закуски – мясо, сыр, оливки, лимончик. Музыка уже играет, диджей кивает мне из своей будки.

– Глеб Андреевич, всё по высшему разряду, – подходит менеджер. – Девушки будут к одиннадцати. Как договаривались.

– Отлично, – киваю я. – Главное – чтобы та, рыженькая, была наготове. Ты ей объяснил?

– Всё поняла, – улыбается он. – Не в первый раз.

Я хлопаю его по плечу и отпускаю. Сажусь на диван, наливаю себе виски. Смотрю на часы – полдевятого. Скоро начнут подтягиваться.

Первым приходит Толик. Мы знакомы с ним лет двадцать, как и с Сергеем, он торгует запчастями, балагур и душа компании.

– Глеб! – орёт он с порога. – Ну ты даёшь! Отдельный зал, бухло рекой! Серёга будет доволен!

– Рано радуешься, – усмехаюсь я. – Вечер только начинается.

За Толиком подтягиваются остальные. Димон – наш старый приятель, сейчас в IT, вечно с ноутбуком, но сегодня без. Лёха – коллега Сергея по фирме, серьёзный мужик, но в душе тот ещё затейник. Колян, Пашка, ещё пара ребят, которых я знаю по университету. К девяти собирается человек восемь.

Сергей приходит ровно в девять. В костюме, при галстуке – ну конечно, наш паинька. Я встречаю его у входа.

– Жених! – ору я и обнимаю его. – Проходи, герой!

– Глеб, ну ты и размахнулся, – он оглядывает зал, стол, горы бутылок. – Я думал, просто посидим.

– Просто посидим? – я делаю обиженное лицо. – Серёга, ты вообще помнишь, что такое мальчишник? Ты последний раз свободный мужчина! Через неделю – всё, жена, обязательства, дети, ипотека.

– Ну, не совсем так, – улыбается он.

– Именно так! – я подхватываю его под руку и веду к столу. – Давайте, наливайте! За жениха!

Все наливают. Я поднимаю стопку текилы.

– Ну, Серёга! Чтоб ты был счастлив, чтоб жена любила, чтоб тёща не доставала!

– Тёща в другом городе, – вставляет Толик. – Везёт же некоторым.

– Точно, повезло! – смеюсь я. – За это и выпьем!

Пьём. Сергей морщится – текилу он не любит, но сегодня приходится терпеть. Я вижу, как он украдкой ставит стопку и тянется к вину. Ничего, у нас вся ночь впереди. Можешь намешать – голова не у меня завтра болеть будет.

Тосты, шутки, воспоминания. Кто-то рассказывает историю про то, как Сергей в старших классах школы влюбился в училку английского и писал ей стихи. Заодно язык подучил. Кто-то про институт, где он писал курсовые по всем дисциплинам на юридическом для одной блондинки. То-то с красным дипломом окончил.

Сергей краснеет, отнекивается, но ему приятно. Видно, что он расслабляется.

– Слушай, – говорит Димон, – а правда, что твоя невеста – художница?

– Правда, – кивает Сергей.

– И красивая?

– Очень.

– О-о-о, – тянет Толик. – Ну, раз красивая – значит, точно скоро развод. Красивые долго не задерживаются.

– Толик, заткнись, – я швыряю в него салфеткой. – Не каркай.

– Да я шучу, – отмахивается он. – Серёга, ты ж меня знаешь, у меня язык без костей.

– Знаю, – смеётся Сергей. – Потому и не обижаюсь.

Время летит. Бутылки пустеют, компания разогревается. Кто-то уже танцует у стола, кто-то травит анекдоты. Я смотрю на часы – почти одиннадцать. Пора.

– Серёга, – говорю я, подсаживаясь ближе, – я тут сюрприз подготовил. Ты как, готов?

– Какой сюрприз? – настораживается он.

– Не дрейфь, – хлопаю его по плечу. – Всё цивильно. Эй, ребята!

Я хлопаю в ладоши. Музыка меняется на более ритмичную. Дверь открывается, и в зал входят девушки.

Четыре стриптизёрши в сверкающих купальниках, не закрывающих практически ничего. Высокие, стройные, с идеальными фигурами. И одна из них – рыженькая, Ксюша – та самая, с которой я договорился отдельно.

Зал взрывается одобрительными возгласами и свистом.

– Ого! – Толик вскакивает. – Вот это сюрприз!

– Глеб, ты гений! – орёт Димон.

Девушки начинают танцевать. Медленно, томно, обходя столы, касаясь гостей. Я смотрю на Сергея. Он улыбается, но в глазах – лёгкое напряжение. Ну давай, расслабься.

Рыженькая сразу направляется к нему. Садится на подлокотник его кресла, проводит рукой по плечу.

– Привет, жених, – мурлычет она. – Поздравить тебя можно?

– Привет, – Сергей вежливо улыбается, но я вижу, как он чуть отодвигается. – Спасибо.

– Ты чего такой скромный? – она наклоняется ближе, касаясь грудью его плеча. – Сегодня же можно всё. Последний раз свободный.

– Я не свободный, – спокойно отвечает Сергей.

– Тем более, – шепчет она. – Надо проститься с холостяцкой жизнью как следует.

Она тянется к его рюмке, наливает текилу, подаёт.

– Выпей со мной. За нас.

Сергей берёт рюмку, но не пьёт. Смотрит на меня. Я подмигиваю – давай, мол, расслабься.

Он вздыхает и выпивает. Девушка довольно улыбается, наливает себе и тоже пьёт.

– А теперь потанцуем, – говорит она и тянет его встать.

Сергей встаёт. Она прижимается к нему, обвивая руками шею. Танец становится всё откровеннее. Девушка трётся об него, проводит руками по груди, по спине.

– Нравится? – шепчет она.

– Послушай, – Сергей мягко, но настойчиво отстраняет её. – Ты классная, правда. Но я не буду. У меня есть девушка. Невеста. И я её люблю.

– Ой, какие мы правильные, – она смеётся, но в глазах уже другое – задание-то надо выполнять. – А кто узнает? Мы же никому не расскажем.

Глава 19. Вика

Пятница, тринадцатое. Ну конечно, Даша не могла выбрать другую дату для девичника. Только эту.

– Это же прикольно! – заявила она, когда мы обсуждали планы. – Суеверное число, а мы его перевернём! Будет самый счастливый девичник в истории!

Я тогда только закатила глаза, но в глубине души согласилась. С Дашей спорить бесполезно, а если честно – мне и не хотелось. Пусть будет тринадцатое. Пусть будет пятница. Пусть будет праздник.

Сейчас я стою перед зеркалом и в десятый раз поправляю платье. Чёрное, короткое, с открытой спиной – Даша сказала, что на девичнике нужно быть сексуальной. «Чтобы все подружки обзавидовались, какой у тебя жених и какая ты сама!» Аргумент железный.

Волосы распущены, локоны падают на плечи. Макияж – чуть ярче обычного, но не вульгарно. Смотрю на себя и улыбаюсь.

Через неделю я стану женой.

Мысль до сих пор не укладывается в голове. Всего три месяца назад я была просто Викой, художницей из рекламного агентства. А теперь – невеста самого замечательного мужчины на свете.

Телефон пищит. Даша: «Через час встречаемся в «Джаз-кафе». Форма одежды – гламур! Жду!»

Я смеюсь и набираю Сергея.

– Привет, любимая, – его голос в трубке – лучшее лекарство от всех волнений. – Готова к девичнику?

– Почти, – улыбаюсь я. – А ты готов к мальчишнику?

– Готов, – смеётся он. – Глеб наверняка постарается.

– Ну, держись там, любимый. Мыслями я с тобой. Не злоупотребляй последним днём свободы, – смеюсь я.

– Вика, не смеши, – его голос становится серьёзным, – я тебе уже сто раз говорил. Ты – единственная. И точка.

Я чувствую, как внутри разливается тепло.

– Я знаю, – отвечаю тихо. – Я тебе верю. Просто подкалываю.

– А у тебя как? Будут провокации?

– Обещают стриптизёра, – хихикаю я. – Даша сказала, традиция.

– Ну, смотри мне, – шутит он. – Чтобы не увлеклась.

– Обещаю думать только о тебе.

– Люблю тебя.

– И я тебя. Пока, жених.

– Пока, невеста.

Кладу трубку и ещё несколько секунд стою с улыбкой. Потом собираюсь и выхожу.

«Джаз-кафе» встречает меня приглушённым светом и запахом шампанского. Даша заказала отдельный кабинет – уютный, с диванами, зеркалами и маленькой сценой. Когда я вхожу, оттуда уже доносится визг.

– ВИКА!

Меня встречают аплодисментами наши общие подружки по университету и общаге.

– Невеста пришла! – орёт Дашка. – Давайте шампанского!

Меня усаживают на почётное место, вручают бокал.

– За невесту! – звон бокалов, смех.

– За любовь! – мы снова соединяем бокалы с пузырящейся жидкостью.

Шампанское лёгкое, игристое, сразу ударяет в голову. Я чувствую, как расслабляюсь.

Селфи, смех, воспоминания. Мы перебираем университетские истории, вспоминаем, как сдавали сессии, как тусили в общаге, как влюблялись и разочаровывались. Время летит незаметно.

– А сейчас, – Даша встаёт и делает таинственное лицо, – сюрприз!

– Ой, – я закатываю глаза. – Дашка, это то, что я думаю?

– Увидишь!

Она хлопает в ладоши. Свет приглушается, музыка становится томной, и на маленькую сцену выходит само совершенство в мужском обличье.

Высокий, темноволосый, с идеальным прессом и обворожительной улыбкой. Узкие брюки, аппетитно обтягивающие… ВСЁ, и соблазнительно обнажённый торс.

Девчонки взрываются визгом.

– ОБАЛДЕТЬ!

– ДАША, ТЫ ГЕНИЙ!

Я смотрю на него и невольно оцениваю как художник. Красивое тело, отличная пластика, чувство ритма. Парень явно знает своё дело.

Он подходит ближе, танцуя, обводит взглядом стол и останавливается на мне. Подходит, протягивает руку.

– Для невесты, – говорит он низким голосом.

– О-о-о, – тянет Катя. – Вика, давай!

Я смеюсь, встаю. Он обводит меня вокруг стола, танцуя рядом, но не касаясь слишком откровенно. Профессионал. Девчонки визжат, снимают на телефоны. Парень явно знает своё дело.

Танец длится минуты три. Он кружит меня, делает какие-то па, я стараюсь не отставать. В конце он галантно целует мне руку и откланивается.

– А-а-а, – разочарованно тянет Настя. – Уже всё?

– Для начала – да, – смеётся он и уходит.

Свет зажигается. Я падаю на диван и хлопаю Дашу по плечу.

– Ну ты маленькая стерва, Дашка! – говорю я беззлобно. – Перед свадьбой на прочность меня проверяешь? С пути истинного сбить хочешь?

– А что? – Даша строит невинные глазки. – Традиция! Надо, чтобы невеста в последний раз почувствовала себя желанной.

– Я и так себя желанной чувствую, – улыбаюсь я. – Сергей мне это каждый день доказывает.

– Ой, какие мы правильные, – смеётся Катя. – А если бы он тебя сейчас увёл? В смысле, стриптизёр?

– Не увёл бы, – пожимаю я плечами. – Он красивый, спору нет. Но Серёжа – другой. Он – мой.

– А сама его не ревнуешь? – вдруг спрашивает Даша. – У них там на мальчишнике наверняка толпа стриптизёрш его охмуряет.

Я делаю глоток шампанского и смотрю на подругу.

– Нет, – отвечаю спокойно. – Не ревную.

– Совсем? – удивляется Лена.

– Совсем. Слушайте, я так понимаю отношения: если человек любит, он ни на кого тебя не променяет. Если изменит, значит, нет любви. А если нет любви – зачем тогда быть вместе?

Тишина. Девчонки переглядываются.

– Мудро, – говорит, наконец, Настя. – Но я бы, наверное, ревновала.

– Ревность – это страх потерять, – отвечаю я. – А я не боюсь. Потому что знаю: Сергей – мой. И я – его. И никакие стриптизёрши, никакие соблазны этого не изменят.

Даша смотрит на меня с уважением.

– Вика, ты крутая, – говорит она. – Правда. Я за вас так рада.

– Я тоже, – улыбаюсь я. – Ладно, давайте ещё шампанского! У нас вечер продолжается!

Мы пьём, смеёмся, танцуем, потом поём караоке.

Ближе к полуночи компания начинает редеть. Девчонки разъезжаются по домам, обнимают меня, желают счастья. Мы с Дашей остаёмся вдвоём.

Глава 20. Сергей

Суббота. За окном медленно падает снег крупными хлопьями, создавая ощущение, что весь мир укутан в вату. В комнате полумрак, только пробивается сквозь шторы бледный декабрьский свет.

Мы лежим в постели, обнявшись. Вика прижимается ко мне, её голова у меня на груди, русые волосы разметались по подушке. Я глажу её по плечу, чувствуя под пальцами тепло её кожи.

– О чём думаешь? – шепчет она.

– О том, какой я счастливый, – отвечаю я. – О том, что через неделю ты станешь моей женой.

Она поднимает голову, смотрит на меня. В её глазах – отражение снегопада и ещё что-то, чему я не могу подобрать названия.

– Серёж, – говорит она. – Меня вчера девчонки спрашивали, почему я так спокойно отношусь к твоему мальчишнику. Неужели не ревную.

Я провожу пальцем по её щеке.

– И что, правда не ревнуешь?

– Не знаю... – она задумывается. – Мне кажется, ревность – это от недоверия. Или заниженной самооценки. А ты мне так внушил свою любовь, что я доверяю тебе безоглядно. Разве отношения не должны строиться на доверии?

Я приподнимаюсь на локте, чтобы лучше видеть её лицо.

– Абсолютно с тобой согласен. Если любишь, то тебе больше никто не нужен. А если нет – то зачем поддерживать такие отношения? Лучше сразу признаться, что разлюбил, и не мучить друг друга.

Вика внимательно смотрит мне в глаза. В её взгляде – удивление и восторг одновременно.

– Не поверишь, – говорит она. – Но я практически слово в слово именно так и сказала вчера девочкам. Если любишь, то никто другой ведь не нужен, правда? А раз так, то и повода для ревности нет.

Я притягиваю её к себе и целую. Долго, нежно, чувствуя, как её губы отвечают. Когда мы отрываемся друг от друга, я смотрю в её глаза и понимаю: это судьба. Самая настоящая.

– Вот поэтому мы и вместе, – говорю я. – Потому что думаем о самых важных вещах в жизни одинаково.

Вика улыбается, но я вижу, что она хочет что-то добавить.

– Но мне интересно, – усмехаюсь я. – А если я начну ухаживать при тебе за какой-нибудь девушкой, ты и правда не почувствуешь никаких уколов ревности?

Она легонько бьёт меня рукой по груди, но в глазах – смех.

– Даже не думай! – возмущается она. – Я выцарапаю ей глаза и вырву все волосы. – Она делает паузу и добавляет с притворной суровостью: – А потом расправлюсь с тобой с особой жестокостью.

Я хохочу и притягиваю её к себе. Она впивается в мои губы долгим поцелуем, страстным, жадным, таким, от которого у меня перехватывает дыхание. Мы целуемся, забыв обо всём, и только когда лёгкие начинают гореть, отстраняемся друг от друга.

– А я бы, наверное, ревновал, – говорю я, когда дыхание выравнивается. – Если бы ты при мне с кем-то флиртовала. Надеюсь, мне никогда не придётся это почувствовать.

– Ну, лёгкий флирт, на мой взгляд, не наказуем, – она проводит пальцем по моим губам, и от этого прикосновения по коже бегут мурашки. – Даже наоборот, возбудит твой собственнический интерес. И ты, возможно, будешь ко мне более внимателен.

– Я и так к тебе внимателен, – перебиваю я.

– Знаю, – улыбается она. – Но я о другом. Флирт – это игра. А вот измена... – она замолкает, подбирая слова. – Лично для меня это точка невозврата. Как можно простить то, что тело твоего самого любимого человека было в другой женщине? Пусть и одним органом. Но ВНУТРИ её. Что его руки ласкали её тело, его язык был у неё во рту и не только. А потом он этими частями тела прикасается к тебе. Бррр.

Её реально передёргивает. Я смотрю на неё и чувствую, как внутри поднимается волна нежности. Она такая искренняя, такая живая.

– То есть ты просто брезгуешь? – спрашиваю я. – А если я влюблюсь в кого-то, но не буду с ней спать? Это женщины переносят легче?

Вика качает головой.

– О нет! – в её голосе появляются жёсткие нотки. – Не могу говорить от лица всех женщин, но перенести эмоциональную, душевную измену вообще невыносимо. К счастью, мне не приходилось испытывать ни того, ни другого по той простой причине, что я никогда никого настолько не любила. Но я уверена, что не смогла бы простить оба варианта.

Она смотрит на меня в упор, и я чувствую, как важен для неё этот разговор.

– А ты? – спрашивает она. – Ты бы смог простить?

Я задумываюсь. Честно, пытаясь представить. Вика с кем-то другим. Вика, которая смотрит на другого так же, как на меня. Вика, которая целует другого.

– Не знаю, Викуль, – отвечаю я. – Не пробовал. Думаю, простить измену сложно.

Она молчит.

– О чём мы вообще с тобой говорим за неделю до свадьбы? – восклицаю я и хватаю её в охапку.

Она визжит, смеётся, пытается вырваться, но я сильнее. Переворачиваю её на спину, нависаю сверху, глядя в глаза.

– Я люблю тебя, – говорю я серьёзно. – Только тебя. Это на всю жизнь.

Она смотрит на меня снизу вверх, и в её глазах – доверие. Полное, безоговорочное.

– И я тебя люблю, – отвечает она тихо. – Навсегда.

Пауза. Она вдруг становится серьёзной.

– Но поклянись мне, Серёжа, – говорит она. – Поклянись, что если что-то такое случится, ты не будешь мучить ни меня, ни себя. Ты мне сразу всё скажешь.

– Ну, Вика! – я даже немного обижаюсь. – Клянусь, что ничего подобного не случится!

– Нет, – она качает головой. – Поклянись в том, о чём я тебя прошу. Что расскажешь всё. Если вдруг. Если вдруг случится что-то, что может нас разрушить. Я хочу знать правду. Всегда.

Я смотрю в её глаза. Такие серьёзные. И понимаю, что для неё это важно. Очень важно.

– Хорошо, – говорю я. – Клянусь, любимая. Если влюблюсь или изменю, сразу расскажу тебе.

Она хмурится.

– Ты смеёшься?

– Немного, – признаюсь я. – Потому что не верю, что это может случиться. Но если ты хочешь эту клятву – пожалуйста. Ради тебя я готов стать самоубийцей и чистосердечно признаться во всех преступлениях.

– Серёжка! – она колотит меня кулачками по спине, но в глазах уже смех. – Я с тобой серьёзно, а ты дурачишься!

Глава 21. Глеб

Двадцать первое декабря. Свадьба.

Я стою перед зеркалом в своей квартире и слегка поправляю причёску. Чёрный костюм, белая рубашка, запонки – всё как полагается. Свидетель на свадьбе лучшего друга должен выглядеть безупречно.

Смотрю на своё отражение и улыбаюсь. Красивый, чёрт возьми. Жаль, что невеста досталась не мне.

Но ничего. Всё идёт по плану. Настанет и мой черед вести её под венец.

В машине по дороге в ЗАГС прокручиваю в голове детали. Сегодняшний день – важная веха. Сегодня они станут мужем и женой. Сегодня их счастье достигнет пика. А значит, завтра начнётся спуск.

Я не знаю ещё, как именно это сделаю. Но знаю точно – сделаю. Им будет больно. Особенно ей. Потому что она выбрала не того. И ему, конечно, по полной. За то, что перешёл мне дорогу. А я ведь его предупреждал! Не надо было идти против меня, не люблю.

ЗАГС встречает нас музыкой Мендельсона, толпой гостей, цветами. Я вхожу в зал и сразу вижу Сергея. Он стоит у регистрационной стойки, волнуется, теребит галстук. Увидев меня, облегчённо выдыхает.

– Глеб! Ты вовремя. Я уже думал, опоздаешь.

– Серёга, я – и опоздаю? – усмехаюсь я, хлопая его по плечу. – Не дождёшься. Всё готово?

– Кажется, да, – он оглядывается. – Вика сейчас зайдёт.

Я смотрю на дверь, из которой должна появиться невеста. И когда она открывается, у меня внутри что-то ёкает. На секунду. Всего на секунду.

Вика в белом платье. Длинном, струящемся, с открытыми плечами. Волосы уложены в замысловатую причёску, фата почти закрывает лицо. Она идёт под руку с каким-то мужчиной – наверное, отец. Идёт и улыбается. Счастливая. Сияющая.

Она великолепна, чёрт возьми! Я представляю себя рядом – отличная пара получится!

Сергей замирает. Я смотрю на него и вижу, как у него глаза становятся влажными. Чёрт, неужели расплачется? Вот будет цирк.

Церемония проходит как в тумане. Регистраторша что-то говорит про любовь и верность, молодые обмениваются кольцами, целуются под крики «Горько!». Я стою рядом, держу подушечку с кольцами и улыбаюсь. Улыбаюсь так, как будто это самый счастливый день в моей жизни.

Внутри же – холодная, расчётливая злость.

Смотри на них, Глеб. Запоминай. Потому что долго это не продлится.

После ЗАГСа – фотосессия. Я участвую в общих кадрах, обнимаю Сергея, чокаюсь с Викой бокалом шампанского. Она смеётся, благодарит меня за организацию.

– Глеб, ты так много для нас сделал, – говорит она. – Спасибо тебе.

– Да брось, – отмахиваюсь я. – Вы мои друзья. Для вас – всё что угодно.

Она смотрит на меня с благодарностью. Ну-ну, еще не так благодарить придётся...

Банкет в «Шато». Ресторан, который выбрал я. Зал украшен цветами, играет живая музыка, гости рассаживаются за длинными столами. Я, как свидетель, сижу рядом с молодыми. С правой стороны от Сергея. Со стороны Вики какая-то Дарья, подружка. Кажется, уже замужем. Но она меня и не интересует.

Первый тост – мой. Я встаю, поднимаю бокал, смотрю на них.

– Дорогие Сергей и Вика! Дорогие гости! – начинаю я. – Я знаю Серёгу двадцать лет. Мы прошли через многое вместе – школу, институт, первые девчонки, первые разочарования. Я видел его разным – и счастливым, и грустным, и злым, и растерянным. Но таким счастливым, как сегодня, – я не видел его никогда.

Пауза. Гости слушают внимательно. Вика смотрит на меня с теплом.

– Вика, ты сделала невозможное. Ты заставила этого убеждённого холостяка поверить в любовь. Ты подарила ему то, чего у него никогда не было – настоящее, глубокое чувство. Я желаю вам, чтобы оно никогда не угасало. Чтобы вы пронесли его через годы, через трудности, через всё, что пошлёт вам жизнь. Берегите друг друга. Горько!

Зал аплодирует. Мы чокаемся. Я пью до дна, а сам думаю: «Трудности я вам обеспечу. Обещаю».

Вечер идёт своим чередом. Тосты, конкурсы, танцы. Я участвую во всём, шучу, смеюсь, развлекаю гостей. Я – душа компании, как всегда. Никто не замечает, что моя улыбка ни разу не достигает глаз.

Объявляют медленный танец. Сначала танцуют молодые, потом к ним присоединяются гости. Я подхожу к Вике.

– Можно пригласить невесту? – спрашиваю официально.

– Конечно, – улыбается она. – Серёжа, ты не против?

Он согласно кивает, улыбается. Дурак!

Я беру её за руку, мы выходим в центр зала. Кладу руку ей на талию, она – мне на плечо. Мы начинаем двигаться под музыку.

Она пахнет духами и счастьем. Платье струится под моими пальцами. Я чувствую тепло её тела, и внутри всё закипает. Хочется прижать её сильнее, вдохнуть глубже, забыть, что она – не моя.

Чёрт! Я хочу её прямо сейчас. Прижать её где-нибудь в подсобке этого гламурного ресторана. Хочу залезть под пышную юбку этого свадебного платья и нащупать там горячее желание.

Но я держу себя в руках. Улыбаюсь.

– Вика, – говорю я тихо, почти шёпотом, – ты сегодня невероятная.

– Спасибо, Глеб, – отвечает она.

– Я серьёзно, – продолжаю я. – Ты самая красивая невеста, которую я видел. Серёге повезло. Очень повезло.

Она краснеет. Чёрт, как же она краснеет.

– Он замечательный, – говорит она. – Я счастлива.

– Я знаю, – киваю я. – И знаешь что? Я теперь не просто друг Сергея. Я теперь друг семьи. Вашей семьи. Поэтому ты можешь обращаться ко мне с любыми проблемами. В любое время дня и ночи. Я серьёзно.

Она смотрит на меня с удивлением.

– Спасибо, Глеб. Это очень мило с твоей стороны.

– Ничего особенного, – пожимаю плечами. – Просто я хочу, чтобы вы знали: я рядом. Всегда.

Мы танцуем дальше. Музыка медленная, тягучая. Я чувствую, как её дыхание касается моей шеи. Рука на талии – она такая тонкая, такая хрупкая.

Если бы я мог сейчас...

Нет. Не время.

Танец заканчивается. Я отпускаю её, целую в щёку – по-дружески, как положено.

– Будьте счастливы, – говорю я.

– Спасибо, – улыбается она и уходит к Сергею.