Измена. Ты. Моя. Жена

Глава 1. Ева

— Так что, тебя можно поздравить, сестричка? — Лиза сразу начинает с вопроса.

Поднимаю на нее взгляд, так и замирая с подушкой, которую для нее же и заправляю в наволочку:

— С чем? — глазами хлопаю, но уже догадываюсь, о чем она.

Блин. Я ведь просила маму никому пока не говорить.

— Ладно, раз не хочешь признаваться, значит меня поздравь, — хихикает Лизка, явно перебрав в честь дня моего рождения.

— И с чем же поздравить тебя? — улыбаюсь сестре.

— А вот не скажу? — жеманничает она, явно обидевшись, что я не спешу раскрывать ей свой секрет сама.

— Ну не злись, Лиз, — кладу подушку на кровать и подхожу ближе к сестре.

Обнимаю ее, укладывая подбородок ей на плечо.

Сестра у меня высокая, эдакая модель. А я метр с кепкой. Все ждали, что я однажды дорасту до старшей и догоню ее, но я так и осталась мелкой в свои двадцать пять.

— Я ведь даже мужу еще не призналась, — говорю тихо. — Потому и остальным не спешу рассказывать. Я и маме сказала только потому что она сама заметила, что со мной что-то не так. Ты же знаешь, что у меня проблемы с этим. Поэтому молчу пока. Боюсь сглазить.

— Думаешь опять замрет? — прямо спрашивает сестра.

— Сплюнь, — вздрагиваю и отлипаю от Лизы. — Мой страшный сон. И для Марка тоже. Не хочу, чтобы ему снова было больно из-за этого.

Она поджимает губы и качает головой понимающе:

— Ну ты за Марка-то не говори. Кто там знает, что у этих мужиков на уме. Ты же знаешь, им лишь бы потрахаться обычно. А все эти горести — бабская забота.

— Вовсе нет, — усмехаюсь я, возвращаясь к кровати, и продолжаю застилать ее. — У Марка конечно темперамент дает о себе знать. Но он очень понимающий муж. Мне когда плохо было он ведь не отходил от меня и…

— Помню я, помню, — перебивает меня Лиза, отмахиваясь. — Ты лучше скажи, тебе хоть врач догадался про воздержание сказать?

— В смысле?

— Ну если у тебя такие проблемы с зачатием, то самое простое с чего стоит начать — воздержаться от секса.

— Прямо совсем? — с недоверием спрашиваю я, не припоминая, чтобы мой врач об этом упоминала хоть раз.

— Ну конечно! — настаивает Лиза, на все в мире имея собственное мнение, которое она считает единственно-верным. Мне бы ее уверенность. — Это же всем известно.

— Ладно, — пожимаю я плечами. — Я спрошу у своего доктора. Как раз на неделе собиралась сходить к ней, узнать все ли у нас хорошо. Если да, тогда Марку расскажу наконец-то. Он будет счастлив.

— Не спешила бы ты, — цокает сестра задумчиво.

И мне от ее мрачности не по себе становится.

Я сама прекрасно знаю о своих проблемах. Но я очень хочу верить в лучшее.

Я понимаю, что она вроде пытается быть суровой реалисткой, как всегда. Но мне сейчас нужен вовсе не реализм. А поддержка. И может даже капелька чуда.

— Я закончила, — бросаю заправленное одеяло на кровать. — Спокойной ночи, Лиз.

— Да это тебе спокойной ночи, ты ведь спать уходила, — усмехается она. — А у нас там еще вечеринка в полном разгаре.

— Закругляться не собираетесь? — спрашиваю, прежде чем выйти из комнаты.

— Неа. Пока только родители спать разошлись. Ну и ты. А остальные пьют все.

— Ясно. Ну хорошо вам отдохнуть. А я правда устала. Пойду спать.

— Ев, — окликает меня сестра.

— М? — поворачиваюсь.

— С днем рождения тебя еще раз.

— Спасибо, — улыбаюсь и выхожу наконец в коридор.

Прежде чем отправиться спать успеваю застелить еще пару кроватей в оставшихся пустых комнатах. И наконец возвращаюсь в свою спальню.

Если бы я только знала, что все наши гости скопом собираются оставаться ночевать у нас, то подготовила бы спальни заранее, чтобы не пришлось делать это среди ночи.

Главное, чтобы Марк не узнал, что я еще не сплю. Я ведь сослалась на плохое самочувствие и пошла в комнату. Если узнает, что я в одиночку хозяйничаю вместо того, чтобы спать, точно настоит на своем и вернет в дом горничную. У него была раньше, до того как мы поженились. А потом я попросила сама домом заниматься, чтобы чувствовать себя хоть немного полезной мужу. Ведь на работу он мне выходить не разрешает, мол не для того женился. Но и детей, ради которых он на мне, пожалуй, и женился, у нас завести все не получалось.

Потому я отрабатываю брак своей мечты всеми возможными способами. А муж вечно меня за это отчитывает.

Потому что любит.

Заботится обо мне очень. И я хочу в ответ заботится о нем.

Собственно потому же пока и не говорю о том, что кажется смогла выполнить свой долг жены. Если опять не выйдет, то пусть больно будет только мне. На этот раз.

Вхожу в комнату и тут же стягиваю из-под платья неудобные капроновые колготки от которых уже ноги крутит.

Ох, как же хорошо!

Пытаюсь расстегнуть молнию на платье, но никак не могу дотянуться. Пыхчу устало. Но кажется без посторонней помощи мне не справиться.

Вздрагиваю, когда моей спины вдруг касаются горячие и такие родные руки мужа:

— Помочь? — хрипит он, целует меня в плечо и медленно тянет молнию вниз, не дожидаясь моего ответа.

И как только этому медведю удалось так тихо ко мне подкрасться, что я и не заметила вторжения. Видимо я была так увлечена своими мыслями, что не услышала как он вошел.

— А ты чего здесь? — выдыхаю устало. — Лиза сказала, что никто еще не расходится.

— Соскучился, — его руки скользят по моей обнажившейся груди и осторожно сминают ее: — А ты почему до сих пор не в кровати? Спать ведь ушла.

— Я просто… я…

— Соскучилась наверно? — подсказывает он.

— Мгм, — соглашаюсь я.

— Так и знал, что ты не сможешь уснуть без меня, — он стягивает с меня платье и покрывает короткими поцелуями мое плечо, приближаясь к шее. — Пока я не трахну тебя, моя радость.

Он рывком разворачивает меня к себе и накрывает мой рот хозяйским поцелуем, так что я и пискнуть не успеваю. Он заметно пьян, поэтому не слишком осторожничает. И я послушно поддаюсь ему, хотя и устала за сегодня.

Визуал. Часть 1

Визуализация героев. Ева

Ева — нежная, кроткая снаружи, но с упрямым стержнем внутри. Жена, которая любит без остатка и живёт ради семьи. Боится потерять, но ещё больше — стать обузой, поэтому изо всех сил старается быть достойной своего мужа. Потому же и молчит о беременности, чтобы Марку не было больно, если снова сорвется.
Заботливая. Любящая. Считающая, свой брак безупречным.
Однако все рушится, когда в свой день рождения она застает мужа со своей старшей сестрой...

Визуал. Часть 2

Визуализация героев. Марк

Марк — сильный, местами жесткий. Мужчина, для которого контроль — способ любить, а страсть — единственный язык близости. Он заботится по-мужски грубо, но искренне.
Считает, что любит Еву. И явно не собирается ее отпускать.
Тогда за что же так жестоко ее предал? Только ли потому что "перебрал", или речь идет о целенаправленной диверсии со стороны?

Об этом читайте в продолжении. И если история зацепила, ставьте лайки❤️

Глава 2. Ева

Быстрым шагом выхожу из сада. Хотя еще сама плохо понимаю, куда иду.

В дом не вернусь. Это унизительно. И больно. Столько наших близких, мой праздник. А я не смогу делать вид, что ничего не произошло. Но и объясняться сейчас ни с кем не готова.

Бежать. Подальше.

Меня пошатывает, будто я напилась. Хотя весь вечер только яблочный сок пила, выдавая его за белое вино — хотела избежать лишних расспросов. Не готова была открывать свою тайну никому. Выходит и правильно. Чем меньше людей знает, тем для нас с малышом лучше.

Мама меня не выдаст надеюсь. А Лизе — суке, очевидно не на руку, чтобы Марк знал о нашем малыше.

И он не узнает. Ни за что!
Меня трясёт. Ноги — будто чужие, ватные, не мои. Я не смотрю ни по сторонам, ни назад. Только вперёд. Чтобы сбежать поскорее.
Дом маячит впереди — красивый, белый, с освещёнными окнами, как открытка. Как издевка.

Мой дом. Мой праздник. Моя семья.

Все — фикция.
Я сжимаю зубы, не позволяя себе ни слезинки. Ни звука. Только не сейчас.
Сначала сбежать!

Взгляд цепляется за машину мужа, сбоку от дома. И план возникает сам собой.
Бегу к ней, хотя бег — это громко сказано. Я шатаюсь на каблуках, цепляюсь за край платья, и едва не падаю из-за подкашивающихся ног.

Прочь. Подальше. Пока не задохнулась.

Наконец оказываюсь рядом с матовой Бэхой, и

сажусь за руль. Хлопаю дверью, будто отрезаю себя от остального мира и тут же щелкаю блокировку замков, чтобы никто не посмел нарушить мое одиночество.
В салоне пахнет им. Его одеколон, его кожа, даже жевательная резинка — всё здесь пропитано Марком.
Меня подташнивает. Я слегка приоткрываю окно, вдыхаю ночной воздух. Пахнет сиренью. И предательством.

Кладу дрожащие руки на руль.

У меня нет прав. Однако я умею водить.
Этот предатель научил.

Учил медленно и терпеливо. Летом, на пустой трассе. Как раз той, что ведет к даче — значит дорогу я плюс-минус знаю.

Я тогда очень нервничала. А он успокаивал. И даже смешил меня, чтобы хоть немного расслабить.
А сейчас всё, что я помню, — это куда ставить ноги.
Правая — на тормоз. Левой — не пользоваться. Так он говорил.
Нажимаю на кнопку автозапуска. Машина оживает. Ровно, спокойно, как ни в чём не бывало.
В отличие от меня.

Коробку в положение «драйв». Сжимаю руль, пальцы впиваются в кожу. Давлю на педаль газа аккуратно, как он учил. Машина трогается, мягко, почти бесшумно.
Я веду её по дорожке, вдоль дома. Медленно. Осторожно. Потому что паника паникой, а врезаться в дерево сейчас — последнее, что мне нужно.
Фары вырывают из темноты клумбы, качели, садовые светильники.
Каждое место в этом дворе — сцена из моего брака.
Здесь он носил меня на руках. Здесь целовал мой живот, когда мы надеялись, что у нас будет малыш.

Тогда не вышло. И второй раз тоже. Но я не оставляла надежды, что все получится.

А он… видимо решил пробовать другие варианты. Мою сестру — сука!

Отставить мысли. Иначе просто не выдержу. Будто сломаюсь, если продолжу и дальше об этом думать.

Впереди — ворота.
Я останавливаюсь в нескольких метрах, вспоминаю…
Кнопка. Где кнопка?

Нахожу. Нажимаю.
Ворота начинают расходиться, медленно, будто лениво. Будто не хотят меня выпускать.
Моё дыхание сбивается.

Всё. Я почти уехала. Остался последний рывок.
И я свободна.

Отвлекаюсь всего на секунду, чтобы убедиться, что коробка в нужном положении. И вдруг вздрагиваю.

— Ева! — его голос.

Резкий. Непререкаемый как обычно. Будто ничего не случилось и он может и дальше контролировать меня.
Поднимаю голову и вижу его прямо перед открывающимися воротами. Преградил мне путь и будто не собирается отходить. Смотрит на меня хмурясь, словно слова подбирает.

Без рубашки. Брюки не застёгнуты до конца. Волосы растрёпаны. Губы распухшие.
Как напоминание, что он только что трахал мою сестру. А теперь стоит тут и думает, что может остановить меня?

Стискиваю руками руль. И начинаю неторопливо отпускать тормоз, рассчитывая., что он уйдет с дороги, когда поймет, что я не планирую останавливаться.
Смотрю на него сквозь лобовое стекло. Как в прицел.
Вместо того, чтобы отойти, он наоборот делает шаг вперёд.
Но и я не жму на тормоз. Так и качусь потихоньку.
Внутри только гул кипящей крови. И бешеное желание убраться отсюда подальше. Но этот гад не отходит с дороги!

Стоит в свете фар, и даже не делает попытки уйти. Только смотрит. Всё так же молча, выжидающе, с этой привычной хищной настороженностью, как будто оценивает, насколько я сломана и какие слова сейчас подобрать, чтобы снова вернуть себе контроль.

Не дождется.
Он не имеет права.
Не после того как уничтожил нас.

В ярости тянусь к кнопке стеклоподъёмника и опускаю окно сильнее. Хочу закричать, но голос скорее рваный, с хрипом, надорванный, как мои нервы:

— Катись к чёрту, Марк, — требую. — Уйди с дороги, немедленно!

Он не двигается. Ни на сантиметр. Только качает головой, медленно, как будто я капризный ребёнок, которого нужно урезонить:

— Ев, пожалуйста, — говорит громко. — Выйди из машины, малыш. Это небезопасно. У тебя же нет прав.

— А у тебя нет прав решать, что мне делать, — выговариваю с усилием. Говорю медленно, вымеряя каждую интонацию, будто вырезаю по живому. — Ты мне больше никто. Понял? Никто. Иди. К. Чёрту.

Он не дёргается, не вспыхивает, как раньше. Даже не хмурится. Только смотрит. И только от напряжения в его пальцах и того, как сжата челюсть, я понимаю — внутри у него сейчас тоже буря. Но он её сдерживает. Всё ещё надеется перехватить контроль.

— Ты ведь всё равно далеко не уедешь, зайка, — спокойно предупреждает он. — Тебя остановит полиция. Я договорюсь.

Мои губы дёргаются с злой усмешке. Я действительно хочу засмеяться — истерично, громко, хрипло.

Он правда всё ещё считает, что может лезть в мою жизнь? Всё ещё полагает, что его слово — закон, даже когда он только что предал меня? Когда только что променял мою любовь на задницу моей сестры?

Глава 3. Ева

Я крепко сжимаю руль, вглядываясь в темную дорогу перед собой. Асфальт слабо подсвечен светом фар, вокруг тишина, пустота и ночь. Только приглушённый гул двигателя нарушает эту звенящую пустоту. Хорошо ещё, что машин на трассе почти нет. Не знаю, что бы я делала, если бы пришлось сейчас маневрировать среди плотного потока, ведь за рулем я себя чувствую сильно не комфортно.

Одна. Ведь Марк всегда был рядом, контролировал каждый мой поворот, подсказывал, когда притормозить, а когда нажать на газ.

Он вообще всегда был рядом. Не только здесь, в машине, а в принципе — в жизни, в душе, в моих мыслях. Всегда. И это казалось таким правильным и таким естественным, что я без сомнений отдавала ему всю себя. Подчинялась беспрекословно. Считала, что он любит. Что так же как и я отдает мне в ответ себя.

А теперь… Теперь рядом только пустота. Огромная, липкая, душащая. Такая, что даже воздуха не хватает вдохнуть полной грудью. Сердце сжимается, стоит лишь вспомнить, как всего несколько часов назад он держал меня в своих объятиях и уверял, что любит. Перед всей семьей речь такую толкал, что у меня сердце зашлось. Поздравлял с днем рождения и обещал, что мы навсегда вместе…

Я верила. Верила ему как себе. Верила, что у нас идеальная семья, такая, как в фильмах или в книгах — светлая, уютная, наполненная любовью и гармонией.

Нам ведь не хватало только одного — детей. И я была уверена, что однажды у нас обязательно получится. Что мы станем самыми счастливыми родителями, и наш дом наполнится детским смехом.

И я всерьез чувствовала себя виноватой перед мужем, что пока не смогла подарить нам этого чуда.

Я ведь правда старалась. Старалась изо всех сил. Все, что было в моих силах. И даже больше. Терпела, ждала, надеялась, что удастся порадовать любимого. А теперь, когда долгожданное чудо наконец произошло, любимого больше нет.

Предатель. Подонок. Как он мог?! Как он мог так поступить со мной? С нами? Ведь я правда любила его. Любила до безумия, до боли в груди, до головокружения. Верила каждому слову, каждому взгляду. Он знал об этом. И воспользовался этим, словно моя любовь — это что-то само собой разумеющееся, вечное и незыблемое. Будто я всегда буду с ним! Что бы он не натворил! Будто я обязана…

А Лиза? Тоже мне, сестра. Я ведь чувствовала, что она завидовала мне с первого дня, как я привела Марка в наш дом и представила его семье. Я замечала эти её взгляды — оценивающие, цепкие, хищные. Но гнала прочь любые дурные мысли в ее сторону. Думала, что я просто накручиваю себя. Не могла поверить, что родной человек может всерьёз желать мне зла.

А оказалось, что может. Ещё как может. Факт нашего родства для неё — пустой звук. Чужой мужчина, чужое счастье — вот что её интересует.

Сука. Какая же ты сука, Лиза.

Меня трясёт от отвращения и злости. Но больше всего — от обиды. Так больно, словно разорвали меня пополам, вырвали что-то жизненно важное и оставили умирать, мучаясь от невыносимой боли. Слёзы душат, но я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. Нельзя сейчас плакать, нельзя давать слабину, иначе я просто не смогу вести машину дальше. Нужно продержаться хотя бы немного. Только пока я не окажусь в безопасности.

Но куда ехать? Куда я вообще направляюсь сейчас?

В город? А какой смысл?

В квартиру, где мы жили вместе с Марком, я больше не вернусь. Если он решит ехать за мной, то первым делом он скорее всего проверит там. А видеть его сейчас я не хочу. Не могу.

Но куда тогда? Ехать ведь некуда. Некому позвонить. Все мои самые близкие и родные люди сейчас остались на даче, там, в доме, который до сегодняшнего дня казался моим самым безопасным и уютным местом на земле. А теперь там только боль, ложь и предательство.

Благодаря этим тварям…

Свет фар выхватывает указатель — старая деревянная стрелка с надписью "База отдыха "Лесная тропа". Узнаю сразу.

Мы с Марком бывали там не раз. Место красивое, тихое, с домиками у воды и еловыми аллеями. Мы приезжали туда на выходные, просто погулять или остаться с ночёвкой, когда хотели сбежать от города, от суеты, от всех. Тогда это казалось нам идеальным миром — без лишних глаз, без звонков, без обязательств. Мы любили этот лес, эту базу, те маленькие деревянные домики с потрескавшимися ступеньками и уютным камином. И вид из окна просто волшебный, что мы просыпались рано утром, заваривали чай и встречали рассвет вдвоем.

Мы ведь потому и дачу купили в ближайшем дачном поселке. Хотели в своем доме вот так рассветы встречать с таким же живописным видом.

Сжимаюсь внутри. Очередной болезненный укол в сердце.

Еще одно место, где мы были счастливы.

Ещё один кусок прошлого, который теперь отравлен. Я знала, что встречу по дороге напоминания — места, запахи, повороты — всё, что связано с ним. Но не думала, что накроет так сильно.

Тянет свернуть. Не из ностальгии. Из усталости. Из желания просто остановиться в безопасном месте. Где можно не думать. Хоть немного.

И кажется это сейчас мой единственный вариант ночлега.

Это место достаточно уединённое. Там можно переждать ночь. Прийти в себя и хотя бы попытаться понять, что теперь. Как жить. Куда дальше.

Довольно быстро принимаю решение, кручу руль и съезжаю на узкую грунтовую дорогу.

Машина подпрыгивает на кочках, но я не торможу. Еду, глядя вперёд. Дорожка неровная, но знакомая. Да и указатели не дадут потеряться. Становится немного легче, когда знаю, куда поворачивать. Когда есть хоть какой-то ориентир в этой кромешной тьме.

И вдруг — вспышка. Отблеск в зеркале.

Фары.

Машина сзади. Далеко. Но есть.

Приближается.

Сердце будто ныряет куда-то вниз. Я цепляюсь за руль, вжимаясь в спинку сиденья.

Только бы не он. Только бы не он…

Глава 4. Ева

Прижимаю педаль газа, и машина с пробуксовкой дергается вперед, будто это поможет мне скрыться от преследования.

Однако когда бросаю еще один взгляд в зеркало заднего вида уже никаких фар не видно.

Может, мне всё-таки показалось? Может быть, это нервы и усталость уже играют со мной злую шутку? Хотя сердце всё ещё бешено колотится, и дыхание никак не может восстановиться до конца.

Но вот из-за деревьев наконец виднеются огни базы, и я невольно морщусь, машинально сбавляя скорость. После тёмной лесной дороги глаза режет от их ярко освещенной парковки, будто он вырывает меня из какого-то затяжного сна.

Приехала.

Территория за забором залита теплым сиянием — маленькие фонарики подсвечивают дорожки по всей базе, гирлянды из крошечных лампочек оплетают деревья, вдалеке едва заметно мерцают окна небольших деревянных домиков. И этот уютный свет так неожиданно и неуместно контрастирует с тем, что творится у меня внутри, что я на секунду цепенею.

От воспоминаний. Когда-то счастливых. Теперь же болезненных.

Проглатываю слезы. И заставляю себя взбодриться.

Главное, что база работает, а значит, переночевать точно получится. И хотя бы одна проблема отползает в сторону, позволяя мне чуть расслабиться и сделать глубокий вдох, который с трудом даётся из-за сдавленности в груди.

Подъезжаю ближе, и шины с хрустом катятся по щебёночной парковке. Машин тут сегодня на удивление много. Возможно, на базе какое-то мероприятие. Тут часто устраивают свадьбы, корпоративы, всякие там тимбилдинги и дни рождения.

Эта мысль вынуждает вспомнить неприятный факт.

День рождения. У меня все еще праздник. Ну спасибо, родные…

Ставлю машину в дальнем углу парковки, чтобы ее не было видно от въезда, на случай если Марк все же решит меня искать и додумается проверить на базе.

Глушу мотор, и меня накрывает абсолютная тишина. Такая густая и вязкая, что я слышу даже мелкие щелчки остывающего двигателя, которые раздражающе громко разносятся в замкнутом пространстве салона.

Несколько минут так и сижу неподвижно, сжимая руками руль, будто он единственная моя опора, и на всякий случай еще раз вглядываюсь в зеркало заднего вида, напряжённо изучая темноту позади себя.

Никого.

Конечно, нет.

У него там новая любовь. Зачем бы ему ехать за мной. Пусть остается с этой… шлюхой.

Хватит, Ев. Не доводи себя из-за этих предателей. Подумай о малыше.

Провожу ладонью по лицу, чтобы в себя прийти. Пальцы ледяные от нервов. Выдыхаю, будто пытаюсь стряхнуть с себя липкую тревогу, наконец, открываю дверь машины, и заставляю себя выйти наружу, чувствуя, как холодный воздух бодрит и слегка отрезвляет меня.

Иду к небольшому деревянному срубу, на дверях которого светится надпись «администрация». И надеюсь, что там в такое время можно кого-то найти. Когда я бывала здесь с Марком он всегда брал все заботы на себя, поэтому я даже не знаю график их работы. Если подумать… он всегда все брал на себя. А я хоть и пыталась соответствовать, но видимо… не дотянула.

Мерзавец, тогда нужно было просто развестись со мной! И катился бы на все четыре стороны!

Даже не успеваю постучать, как дверь административного корпуса вдруг распахивается:

— Вы к нам? — спрашивает дородная тетушка.

— К вам, — киваю и даже смутно припоминаю ее.

— Ну так чего сомневаетесь? Входите, — она по-доброму мне улыбается и открывает дверь пошире, впуская меня внутрь. — Ой, а платье у вас какое красивое. Вы должно быть на свадьбу? Опоздавшая?

Свадьба значит. Вот чего и машин так много у ворот.

— Нет, — вздыхаю я. — Мне бы просто переночевать у вас. Есть свободный домик?

— Ну вот как специально для вас один и остался. Только он прямо у озера, устроит?

— А почему нет? — пожимаю плечами. — Меня любой устроит. Лишь бы кровать и душ были.

Хочется отмыться от этого грязного ощущения предательства.

— Там просто ж вечеринка у молодых. Прямо у озера. Музыка, салюты, тамада в микрофон орет. Так что если спите чутко — будет непросто.

— У меня все равно вариантов нет, — вздыхаю я. — Так что беру.

Вместо ответа она долгие секунды изучает меня как-то пристально. Проходится взглядом по платью, и его драному подолу. Замечает тапочки на моих ногах.

— Детка, тебя обидел кто? — неожиданно проницательно спрашивает она.

Я застываю. Этот ее вопрос настолько личный, что слезы моментально подкатывают к глазам.

Женщина явно замечает мою реакцию:

— Может полицию вызвать? Или скорую?

— Не нужно, — шмыгаю носом и беру наконец себя в руки. — Таких гадов не сажают и не лечат.

— Понятно все, — понимающе кивает, берет последний ключик со стенки и протягивает мне: — Тогда иди отдохни. В номере и халат есть, и принадлежности душевые. Если что еще понадобиться, приходи. Я тут всю ночь караулю.

— Спасибо, — киваю, разглядывая номерок на ключе.

— Сейчас во внутреннюю дверь выходишь и прямо по тропинке до самого озера. Там свадьбу обойдешь и прямо за сценой твой домик будет.

— Я знаю, — киваю я, и выхожу из администрации, пока опять не расклеилась.

Четырнадцатый домик. Тот самый, куда мы с Марком однажды попали в межсезонье.

База тогда вообще на ремонт была закрыта. Но моего мужа никакие запреты не останавливали. Он договорился со сторожем и нас впустили в единственный открытый домик. С видом на озеро. За сценой. Четырнадцатый.

Мы тогда сидели под одним пледом на диване и смотрели на дождь за окном. Пили какао под тихий блюз. И целовались много. И я была такой… любимой.

Дура просто.

Мне казалось, что мы счастливы. Но видимо счастлива была только я, а ему было скучно со мной.

Хотя может тогда еще он и правда меня любил. Но со временем остыл. Перегорел. А я-то нет. Я была уверена, что у нас все так же живо, как раньше.

Ошибалась.

Он развлекался за моей спиной, а я даже не догадывалась.

Интересно, как давно у них это? Сколько времени они водили интрижку у меня за спиной?! А может… может он и не только с Лизкой гулял?! Может у него уже измены на потоке, потому и мою сестру трахнуть оказалось чем-то совершенно обыденным?

Глава 5. Ева

— Ну, я ж сказал, что это Ева, — говорит мужчина в костюме жениха.

— И правда, она! — восклицает невеста, и сжимает мой локоть, будто не собирается отпускать. — Мы тебя зовем-зовем, а ты спешишь куда-то, будто и не слышишь. Хотя немудрого, музыка так грохочет, что я и сама себя порой не слышу, — она смеется счастливая.

— Рита? — удивляюсь я, вглядываясь в лицо невесты в свете праздничных огней.

— Ну! — кивает она. — Сколько лет, сколько зим! — и обнимает меня радостно.

— И правда, — удивленно выдавливаю я, обнимая ее в ответ.

С этими ребятами мы с Марком совершенно случайно познакомились на этой же базе, и периодически пересекались здесь же. Устраивали вместе барбекю, плавали на лодке по озеру. Но дальше базы наше общение почему-то никогда не заходило. Мы даже номерами не обменивались. Просто вот так случайно встречались в выходные на базе, потому что одно время довольно часто сюда приезжали.

Поэтому когда Марк купил нам дачу неподалеку наши с ними дорожки разошлись и больше мы не виделись.

Сколько времени пошло с тех пор?

— А вы, ребята… — смотрю на них удивленно, — женитесь?

— Да, наконец-то, — улыбается Рита и довольная прижимается к плечу Димы. — Вернее уже поженились. Сегодня днем. А здесь вот отпраздновать решили. Памятное для нас место, и красиво очень. Вот уж не ожидали, и вас тут встретить!

— Вот и я… не ожидала, — мямлю тихо, меньше всего сейчас желая вдаваться в подробности, что они встретили вовсе не «нас», а только меня одну. Поэтому быстро перевожу тему обратно на молодоженов: — Но как же так, я думала, что вы уже давно были женаты? Разве нет?

— Были, да, — неловко усмехается Рита.

— А сейчас… — но я тут же замолкаю, вдруг осознав, что она не просто так не вдается в подробности, почему они снова женятся, если уже были женаты.

Они разводились.

И не исключено, что причины не далеки от тех, из-за которых я и сама планирую подать на развод уже этой ночью.

— А сейчас я вас поздравляю, мои дорогие! — экстренно маскирую я свое неуместное любопытство. — Желаю вам счастья в семейной жизни! И любви! — говорю, а у самой слезы в горле стоят, но я натягиваю улыбку, чтобы не выдать себя.

— Спасибо, Ев, — кивает Дима.

— Спасибо, солнце, — Рита обнимает меня. — Огромное спасибо. Я так рада снова встретить тебя. Ведь мы с Димой много раз вспоминали наши вечера у костра. Помнишь, когда еще Марк на гитаре играл. А кстати… — она вдруг принимается по сторонам озираться, — а где он?

— А… он… он… отъехал по делам, — вру я, не желая вдаваться в подробности своей семейной драмы.

Тем более если причиной их развода успело стать нечто подобное, то я бы не хотела всколыхнуть их былые раны. Раз у них все в прошлом, забыто и пройдено, то пусть так и останется.

Хватит того, что мне уже день рождения испортили. Я подобной дрянью быть не собираюсь.

— Среди ночи? — с сомнением хмурится Дима.

— Н-ну да, — киваю как болванчик. — Да тут недалеко. Мы же дачу поблизости купили.

— Вы дачу купили? — Рита переспрашивает непонимающе. — Но все же приехали на базу?

Блин.

Они меня своим допросом до истерики доведут. Хотя судя по озабоченным лицам будто и правда беспокоятся, а не из праздного любопытства интересуются. Словно им действительно не все равно на меня.

Я благодарна за это ощущение. Но из-за него же готова расплакаться.

Ведь самые родные предали…

А тут почти посторонние ребята, с которыми мы даже общение не поддерживали вдруг так волнуются за «нас».

Но я вообще-то пытаюсь не испортить им праздник. А они сопротивляются будто:

— Ев, у вас все хорошо? — неожиданно проницательно спрашивает Рита. — На тебе лица нет.

Дима тактично кивает:

— Я принесу чего-нибудь выпить, — и уходит к толпе гостей.

— Да нет-нет, все в порядке! — продолжаю твердо врать я. — Даже отлично! У меня же вообще сегодня день рождения. И вся родня собралась. И я немного… немного с сестрой повздорила. Вот и приехала сюда остыть. А Марк там гостей всех по комнатам распределит и ко мне приедет. Так что не обращайте внимания. Я просто немного не в духе. Но за вас правда очень рада, Рит! — искренне говорю я. — Поздравляю!

— Ну и мы тебя, получается поздравляем! — она наконец переводит тему, будто все же уловив, что я не очень-то хочу продолжать этот диалог. — С днем рождения, Ева! Желаю тебе… — она замолкает и несколько долгих и слишком уж проницательных секунд смотрит мне в глаза, будто читает меня, и вдруг выдает: — здорового малыша. Ведь для нас самое важное — наши дети, да?

— Откуда ты… — выдыхаю удивленно.

— Как говорится, рыбак рыбака видит издалека, — усмехается она, загадочно подмигивая.

— Ну что, закончили секретничать? — Дима возвращается с парой бокалов шампанского и протягивает нам.

— Ой, я не пью, — киваю вежливо.

— Не закончили, — улыбается Рита, принимая из рук мужа бокал, но не пьет. — Но раз уж ты так быстро вернулся, то мы отложим.

— А когда уже придет время нам посекретничать? — недвусмысленно усмехается Дима, прижимая к себе жену.

— Не раньше, чем закончится вечеринка, дорогой мой муж, — смеется Рита.

Они такие счастливые.

И от этого моя боль на контрасте только обостряется.

— Ребят, еще раз поздравляю вас! — выпаливаю, пока силы позволяют. — Вас там кажется уже ведущий со сцены вызывает. А я побежала в номер. Хоть камин включу, а-то ночка предстоит прохладная, — не дожидаясь их ответа убегаю к своему домику, пока они снова не попытались меня остановить.

Не могу продолжать врать им. Но иначе не выходит. Даже просто улыбаясь сейчас — я вру. Ведь внутри продолжаю разрушаться.

И мне совсем не хочется портить им праздник. Они выглядят такими влюбленными. Прямо как раньше.

Однако они явно дали понять, что развелись. И теперь снова женятся. Как так?

Неужели между ними могло случиться нечто серьезное? И как после такого можно продолжать любить? Разве возможно?

Глава 6. Ева

Наспех размазываю по лицу слезы. Благо хоть у меня нет привычки сильно краситься. Это Лизка вечно как шлюха разукрашивается. А я максимум укладываю брови и даже гигиеничку вместо помады обычно использую. Так что кроме опухших глаз ничто не должно сейчас выдать, что я плакала. Меньше всего мне сейчас нужна чья-то жалость.

Почему-то ожидаю увидеть за дверью молодоженов. Что-то вроде жеста вежливости, позвать меня присоединиться к ним. Тогда мне просто нужно будет сказать, что я очень устала и хочу спать и на этом закончим.

Однако открыв дверь с удивлением обнаруживаю там тетушку с проходной с какими-то объемными пакетами наперевес:

— Ну как, милая? Устроилась? — она слегка подталкивает плечом дверь и без лишних приглашений входит в домик. — Я тут тебе принесла кое-что…

Она ставит пакеты на стулья у столика, и принимается вынимать содержимое:

— Так, это тебе одеяло теплое. Ночь обещают холодную. Чтобы не застудилась, — она вручает мне большой сверток. — А тут вот одежда кое-какая, — показывает на пакет, из которого и достала одеяло.

А я теряюсь.

Какая еще одежда? Это типа какие-то дополнительные услуги, за которые она мне потом кругленький счет выставит?

— Да мне и халата хватит, — отмахиваюсь я. — В ванной же есть наверно. Так что ничего не нужно…

— В халате не поспать, не выйти никуда. Или по территории базы будешь в этом своем платье разгуливать? Еще отморозишь себе чего, потом отзыв нам плохой напишешь.

— Да не буду я никаких отзывов писать, — усмехаюсь грустно. — Я только переночую у вас и утром уеду. Так что не собираюсь по территории базы особо гулять. И если честно, денег у меня с собой не очень много, чтобы какие-то дополнительные услуги оплачивать. Поэтому забирайте это все.

— Ты меня не поняла, милая, — вздыхает. — Ничего платить не нужно. Я от чистого сердца. У меня просто дочка после родов раздалась, а вещи как новые лежат. Она мне их сюда как на дачу свезла. Говорит, найдешь кому, отдай. Ты не думай, все чистое, стираное. Можешь безвозмездно забрать, если что-то подойдет.

— Ой… спасибо, — мне становится неловко от того, что я решила, что она меня на деньги развести хочет. — Тогда гляну. Спасибо, извините.

— Так, теперь сюда смотри, — она открывает второй пакет. — Тут еда.

— Ну что вы… — мне становится окончательно не по себе от внезапной заботы совершенно постороннего человека. — Не нужно.

— Нужно-нужно. Мне молодые с праздничного стола надавали. А мне одной никак это не осилить. Решила и с тобой поделиться. Чего добру пропадать, когда тут такие тощие девицы гостят. Так что ешь. Тут и фрукты всякие. И даже вкусности какие-то. А если что-то еще нужно — говори, — она смотрит на меня так… проницательно. Что у меня аж в носу свербит. — И не грусти тут.

— Спасибо, — шмыгаю носом. — Вы и так сделали больше, чем нужно. Сейчас поем и спать лягу. Если засну.

— Тебе бы снотворного какого или хоть успокоительного, да у меня нет ничего, — пожимает она плечами. — Ну отдыхай.

Ощущение, что она знает больше, чем мне бы хотелось. Неужели у меня все на лице написано?

Не очень приятное обстоятельство. Не хочу быть жалкой.

Тетушка уходит, а я нехотя принимаюсь разбирать пакеты. Надо себя чем-то занять, чтобы не думать. Может тогда и полегчает. Выть — так себе идея. Немножко дала волю чувствам и хватит на том. Теперь надо в руки себя брать и думать, как жить дальше. Еще не хватало чтобы меня посторонние люди жалели. Нет уж! Жизнь продолжается. Обязана. Ради моего малыша.

Для начала поесть не помешает. Спасибо тетушке. Надо будет хотя бы узнать ее имя.

Вытаскиваю из пакета контейнеры с едой. Надо же, даже еще теплые. Тогда точно надо есть быстрее, чтобы заново не разогревать.

Открываю первую крышечку. Медальоны из говядины. Мои любимые.

Несмотря на полное отсутствие аппетита рот наполняется слюной. Я ведь голодная почти. Весь день боролась с токсикозом и с трудом всовывала в себя какие-то штучные закуски. Ничего серьезного вообще не лезло. Видимо теперь голод сказывается.

Сажусь за стол и быстренько уплетаю медальон, пока чувствую в себе на него силы.

Очень вкусно. Прямо как те, что мы ели в местном ресторане, когда приезжали раньше. Видимо Рита с Димой тоже их кухню оценили, раз на свадьбу заказали.

В другой коробочке нахожу легкий салатик из зелени и помидоров. И даже кусочек торта мне перепал со свадебного стола.

Расправившись со своим внезапно плотным ужином, выбрасываю пустые коробки, а оставшиеся ставлю в мини-холодильник. Там еще как минимум на завтрак еды хватит.

Теперь в душ и спать! Пока опять мысли не зашевелились.

Заглядываю во второй пакет, в поисках того, что мне может пригодиться. Я сейчас готова на любую одежду, лишь бы она не пахла предателем как это проклятое платье.

Сейчас с тоской вспоминаю с каким удовольствием я выбирала себе наряд на день рождения. Голубое, шелковое. С длинной юбкой.

И Марку оно так понравилось…

Отставить! Не думать больше!

Изворачиваюсь, чтобы расстегнуть платье и буквально сдираю его с себя. Прямиком в мусорное ведро запихиваю. И вытаскиваю из пакета первую попавшуюся шмотку.

Джинсы. Вполне в моем стиле, между прочим. И даже размер мой.

И правда выглядят как новые, будто их никто и не носил. Берем.

Вытаскиваю следующую вещицу.

Кофта. Даже бренда того, что я ношу. Отлично. И тоже как новая.

Быстро осматриваю остально содержимое пакета и вдруг обнаруживаю на дне коробку. Достаю.

Хм, это точно обувь.

Открываю и непонимающе пялюсь на новенькие Найки.

Странно.

Допустим дочка той женщины поправилась после родов и вся одежда стала ей мала. Но обувь тут при чем?

Хотя ладно, дареному коню в зубы не смотрят. Вариантов у меня все равно немного. Либо тапочки из дома, которым тяжело дался побег. Либо чужие кроссовки.

Выбор очевиден.

Целый комплект одежды получается. В этом можно будет завтра ехать дальше.

Глава 7. Ева

На пустом столе стоит одинокая бутылка вина.

Откуда она тут взялась? Я ведь точно помню, что ничего не было, когда я разбирала пакеты.

Бросаю вопросительный взгляд на дверь.

Видимо я не закрыла после тетушки, и даже не услышала, как кто-то входил.

Может она сама и возвращалась?

Она ведь сетовала, что у нее нет никакого снотворного или хотя бы успокоительного. Вот видимо и придумала мне «лекарство».

Уж по одному ее взгляду было понятно, что она видела, что мне сейчас нелегко. Видимо потому и нянчится со мной. Вот теперь еще и вина принесла.

Но какое уж там вино…

Я же даже в честь своего дня рождения весь день яблочный сок пила. Так что этот вариант «успокоительного» не для меня.

Но за старание спасибо, добрая тетушка.

Однако подойдя ближе к столу, понимаю, что поспешила с выводами.

Тут записка: «с днем рождения». А тетушке я про день рождения ничего не говорила. Только Рите.

Вот видимо она так поздравить меня решила. Должно быть стучала, но я из-за воды и собственных мыслей не услышала.

Да только посмотревшись к бутылке понимаю, что это слишком дорогой подарок для случайной знакомой.

Марк немного увлекается винами, и научил меня минимально в них разбираться, поэтому…

Блин. Зажмуриваюсь, пытаясь выгнать из своей головы мужа. Я его на каждом шагу теперь вспоминать собираюсь что ли?

В общем, я точно знаю эту марку. И это вино явно коллекционное. А значит цена за бутылку — космическая.

Ну и с учетом того, что сама я без подарка, да еще и как незваный гость на свадьбе у ребят оказалась, то мне совсем неловко от такого ценного дара. Уж не говоря, о том, что я его и пить то не могу.

В общем вернуть надо.

А-то некрасиво.

Мелькает мысль разобраться с этим утром. Но я ведь хотела сбежать пока молодые отсыпаться будут.

Поэтому придется идти сейчас, пока им не очень до меня, и можно будет просто поблагодарить их, вернуть бутылку и вернуться в домик.

Нехотя стягиваю с себя халат. И одеваюсь в ту одежду, что наковыряла из пакета.

Джинсы садятся как влитые. Кофта к телу очень приятная и даже оказывается неожиданно теплее, чем я представляла.

Вспоминаю, что видела в пакете еще какую-то жилетку — то, что надо для прохладной весенней ночи.

Откапываю ее, и разворачиваю, чтобы надеть. Но замираю. Бирка висит.

Странные они все же.

Первым встречным раздают новые вещи. Не дешевые к тому же.

Хотя я и сама люблю благотворительностью заниматься. Но это ж для тех, кто действительно нуждается. А не вот так какой-то случайной гостье базы.

Ну если подумать, я сейчас и правда нуждающаяся. Ведь у меня за душой ни гроша. Все, что у меня есть — принадлежит моему мужу. А мне от него ничего не нужно. Пусть для его новой жены остается.

Она ведь мужика моего захотела донашивать. Вот пусть и вещи заодно таскает. Сука.

Смешно. В детстве ведь наоборот было. Я всегда за ней все донашивала. Не только одежду, но и телефоны с велосипедами.

Выходит у меня по жизни ничего своего и не было. Все принадлежало либо родителям, либо Лизе, либо Марку.

А я бесполезная. Несамостоятельная. И все что могу — быть прилежной домохозяйкой. Как родители приучили, такая я Марку и досталась.

Нет, конечно у меня даже образование имеется. Но кому оно нужно без опыта работы?

Работодатель спросит: а чем вы занимались после университета, что опыта не набрали?

А я что отвечу?

Грела мужу постель? И еду? И рубашки?

Глупая. Никчемная. Курица.

Напялив на себя чужую жилетку и прихватив бутылку, выхожу из домика и бреду по тропинке к сцене, в надежде где-то там, среди не утихающей вечеринки, быстро найти ребят и вернуться обратно в свое одиночество.

Как бы к нему теперь еще привыкнуть? Я ведь толком и одна никогда не оставалась. Он всегда со мной был…

Теперь-то и понятно почему он устал от меня.

Я не интересная. Бесполезная. Не очень то красивая, по сравнению с той же яркой Лизой. И слишком… открытая что ли. Любила его всей душой. Откровенно и бесхитростно. Вот ему наверно это и надоело. Слишком навязчивая выходит. Потому что считала его целым миром.

Который в миг рухнул.

Вот бы мне сейчас таблетку какую-то.

От любви. От боли. Выпил и забыл как его звали. И больше никогда не вспоминаешь…

— Ева, ты пришла! — слышу голос Риты сквозь грохот музыки, еще прежде, чем нахожу ее глазами. — Умница какая! А-то мы уже хотели сами за тобой идти!

Оборачиваюсь на голос. Невеста пробивается ко мне сквозь толпу:

— Пойдем за стол! У нас еды — гора! Будем праздновать твой день рождения за компанию! — щебечет она восторженно.

— Ритусь, да я и так объелась уже, — пытаюсь вежливо отказаться. — Спасибо! Я ненадолго вышла, только вот подарок вернуть и…

— Да какой подарок, солнце! — она уже тянет меня к столу, очевидно толком не расслышав что я говорю. — Ничего не нужно! Главное, что ты пришла! А там глядишь и Марк присоединится!

Она едва ли не силком усаживает меня за стол рядом с собой, и принимается тут же накладывать мне всяких деликатесов в тарелку.

А я вдруг замечаю один очень странный факт…

Глава 8. Ева

Эта еда совершенно отличается от той, что мне принесла тетушка с проходной.

Всякие тарталетки, канапе и прочие закуски. Но никакого горячего. В том числе и свеже пожаренных медальонов. Чисто фуршетный стол.

И салата с зеленью и помидорами тоже нигде не видно — если подумать, то вполне логично. Ведь помидоры стекут и зелень быстро завянет. Что совсем неэстетично для «долгого» стола. Я и сама такое не готовлю для мероприятий.

Странно…

— А мясного ничего нет? — срывается вопрос прежде, чем я успеваю понять, что с моей стороны это звучит как-то нагло.

Но Рита только смеется:

— Видать у тебя тоже пацан будет? Мяса требует, прям как мой. Я вот сейчас тоже бы не отказалась, — она садится рядом со мной. — Но я по глупости на базу только фуршет заказала. А ресторан с горячим был на ужин, сразу после росписи. Думала, что еще один полноценный ужин будет перебор — послушала на свою голову неопытного организатора. И уже успела пожалеть об этом. Гости голодные ходят.

— Да все нормально, Рит, — успокаиваю я тревожную невесту, чувствуя свою вину, что ляпнула не подумав. — Стол ломится от еды. Так что вовсе твои гости не голодные.

— Зато ты голодная! — отрезает она. — А если хочется мяса — нельзя ребенку отказывать.

Хочу было сказать, что я вовсе не голодная и успела поужинать, но она вдруг загорается:

— О! А давай я для нас закажу стейки из местного ресторана, м? — она даже сглатывает шумно, видимо настолько ей эта идея нравится. — Помнишь мы раньше ели? Медальоны из говядины там были просто потрясающие! И готовят их моментально. Ну-ка, сейчас я быстро найду кого отправить… — она вскакивает и убегает в толпу.

А я даже не пытаюсь ее остановить.

Во-первых потому что ей этот медальон явно необходим, раз сынок требует.

А во-вторых… то мясо, которое я только что съела у себя в номере, было явно не с ее стола.

Вопрос: откуда тетушка его взяла?

Ответ очевиден: все из того же ресторана. Но с чего бы вдруг?

С чего вдруг ей так тратиться? Да еще и врать, что ее угостили молодые, когда у них совсем другая еда на столах?

Неужели я показалась ей настолько жалкой, что она решила позаботиться обо мне?

Ну нет же…

Тот пакет еды, что она принесла, потянет на половину ее зарплаты.

Какое-то неприятное подозрение скребет изнутри.

Может ли быть это Марк?

Да ну!

Он был изрядно пьян, чтобы поехать следом за мной. Да и не до меня ему должно быть. Там ведь новая жена уже на подходе! Чего ему за мной бегать?

Но может позвонил на базу?

Хотя… он бы даже вряд ли догадался искать меня здесь. В таком-то состоянии.

Так что оставь свои фантазии, идиотка! Он больше не придет.

Потому что я сама его больше видеть не хочу! Никогда.

Не успеваю прийти к какому-то логичному варианту, кто бы мог подкармливать меня едой из ресторана, когда Рита снова усаживается рядом:

— Ну все, я заказала! Скоро принесут. А ты пока перекуси хоть что-то, — она заботливо подвигает ко мне тарелку.

— Да я если честно не очень-то голодная, — признаюсь запоздало. — Я уже поужинала. И вообще ненадолго вышла. Хотела вот вино тебе вернуть. Мне приятно, но это слишком дорогой подарок, Рит. Я не могу его принять.

— В смысле, принять? — она выглядит растерянной.

— Ну это же ты мне принесла в номер… или… — осекаюсь, по ее лицу понимая, что она не понимает, о чем речь. — Тогда кто…

— Уж не знаю, подруга, — она глядит на меня удивленно. — У меня если честно тоже для тебя подарок есть. Но он дома. Я храню его еще с тех пор, когда мы тут встречались по выходным. Все жалела, что мы номерами не обменялись тогда. Поэтому как раз сейчас собиралась идти за вами, чтобы позвать праздновать и свадьбу, и твой день рождения, и заодно телефон наконец у тебя взять, чтобы потом в Москве состыковаться и подарок тебе вручить. А вот от кого вино?.. — она задумчиво смотрит на бутылку.

— Девчонки, вы чего тут скучаете? — вдруг подсаживается к нам какой-то вспотевший запыхавшийся мужик. — Ритусь, а где наш жених? Вам бы с ним речь для гостей толкнуть, пока никто разбредаться спать не начал.

— Ой, Ева, знакомься, это наш ведущий! — спохватывается Рита. — Анатолий, а у нас тут еще одна гостья появилась. Так вышло, что мы давно дружим, но потерялись немножко. А теперь вот встретились.

— А вот с ней-то мы как раз знакомы, — не очень приятно ухмыляется Анатолий, откровенно разглядывая меня. — Не так ли, Зайцева? — он вдруг называет мою девичью фамилию, от которой я давно успела отвыкнуть.

Замираю, изучая ведущего. И до меня наконец доходит…

Глава 9. Ева

Еще не кольцо секунд с сомнением разглядываю мужчину перед собой, а затем выдавливаю:

— Толик? Журавлев? — удивляюсь я, вдруг признав в свадебном ведущем своего бывшего одноклассника.

— Он самый, — кивает он. — Сколько лет прошло с выпуска, а ты совсем не изменилась.

— А ты… — несколько секунд пытаюсь воспроизвести в памяти тощего мальчика, никак не стыкующегося у меня с этим боровом. — Очень изменился.

— Ну так… — ухмыляется, — жизнью потрепало. Ну рассказывай, — фамильярно требует. — Как живешь? Где? В Москве? А замуж вышла? Детишки есть? — засыпает меня вопросами.

— Эм, — тяну я, вовсе не желая сейчас откровенничать с бывшим одноклассником. — В Москве, да, — отвечаю только на один из вопросов, полностью игнорируя остальные. — А ты как? — больше из вежливости интересуюсь, надеясь так отвлечь его от собственной персоны.

— Да я-то отлично, — отмахивается. — Работаю сам на себя. Жизнь как праздник, как видишь. Кручусь потихоньку. Осталось только спутницу жизни найти, и вообще все в ажуре будет. Я-то со своей развелся. И теперь в активном поиске. Так что… — он недвусмысленно бровями подергивает.

А меня передергивает от одной мысли, что он не шутит. Уж так неприкрыто подбивает клинья, что даже Рита замечает:

— Ой, Анатолий, неловко вас отвлекать, но может вы поищете моего мужа, а? Нам же вроде нужно речь гостям сказать, — напоминает она своему навязчивому ведущему.

— Да-да, конечно! Сейчас же найду! — спохватывается Толик, встает из-за стола и подмигивает мне. — Позже пообщаемся, Евусь. Не теряйся.

Надеюсь нет. Но конечно вслух этого сказать не позволяет воспитание, поэтому я только вежливо киваю в ответ.

Еще мне сейчас Журавлева не хватало. Он ко мне и в школе заинтересованность проявлял. Но тогда у него еще не было столько неприкрытой наглости. Теперь же, он так пялится, будто почувствовал себя героем моего романа.

Нет уж, увольте! У меня сейчас по планам развод и гордое одиночество! Всяко лучше, чем вот такие ухажеры. Не до них мне. Ребенком заниматься планирую.

— Это что было? — смеется Ритка, как только Толик отходит на безопасное расстояние. — Он тебя склеить пытался?

— Значит мне не показалось? — усмехаюсь я невесело.

— Да это очевидно. Думала он тебя сожрет взглядом. И это «осталось только спутницу жизни найти», «в активном поиске», — она забавно копирует его манеру разговора, и мы обе прыскаем от смеха.

— Удачи в поисках! — смеюсь я, на секунду даже забывшись от всех проблем.

— Думаю, что он просто слегка переборщил с допингом для храбрости, — она недвусмысленно касается своей шеи. — Потому что пока был трезвый казался волне адекватным.

— Алкоголь не оправдание, — резко серьезно я, снова утопая в собственной боли. — Ему ведь никто не заливал.

Даже не знаю в чью сторону этот упрек. Толику ли? Да мне плевать на него абсолютно.

А вот Марк…

Могло ли все быть иначе, если бы он сегодня не переборщил? Или это помогло бы ему только лучше скрывать их связь с Лизой?

Тогда хорошо, что он напился! Меньше всего в жизни я бы хотела быть слепой оленихой с ветвистыми рогами, когда близкие люди вот так предают за спиной! Лучше знать и послать их к черту!

— Чего призадумались, красавицы? — Дима вдруг нависает над женой и целует ее в макушку.

— Да ведущий у нас забавный, — Рита отмахивается, не вдаваясь в подробности. — Он кстати искал тебя, чтобы мы речь гостям сказали.

— Ну пусть еще немного поищет, — он садится на стул рядом с Ритой и притягивает ее к себе. — Успеется. Я заказал вам с Евой медальоны, как ты просила. Так что сначала поешь, — он целует ее в плечо, — а потом пойдем речи толкать. Что тебе налить попить? Может чай твой любимый заказать?

— Ничего не нужно, Дим, — пытается угомонить мужа Рита. — Просто посиди со мной.

Но Дима уже находит пару чистых бокалов и наливает нам сок.

А я смотрю на него такого влюбленного и гадаю, почему же они расставались? Неужели он тоже предал ее? Как Марк меня. Со стороны ведь они выглядят такими счастливыми и любящими. Должно быть как и мы?

Тогда не удивительно, если и причины для расставаний у нас одни. Но как же она смогла простить?

А может я надумала, и пытаюсь проецировать свою драму на чужие отношения?

Хватит, Ев. Еще не хватало тут рыдать при всех из-за собственных мыслей.

— Ух ты, — вдруг привлекает наше с Ритой внимание Дима. — А откуда у нас на столе такая диковинка взялась?

Он с интересом разглядывает бутылку, которую я притащила «вернуть», да теперь не знаю кому.

Признаться, с этим Журавлевым успела забыть зачем вообще пришла.

Блин, точно… Журавлев.

А не он ли к мне этот презент в номер подсунул? Если подумать, он вполне мог видеть меня со сцены, еще когда я шла к домику. И про мой день рождения он в теории тоже знает, потому что мы много лет в одном классе учились. Компашка у нас была дружная, и я сама многие даты до сих пор помню…

Да и раз уж он в таком активном поиске, то вполне мог бы сделать такой широкий жест, отправить мне в номер бутылку вина, да и еду заказать.

— Да вот, Еве кто-то в номер принес, — рассказывает за меня Рита. — Может комплимент от базы в честь дня рождения? — предполагает она.

— Да нет, малыш, — Дима качает головой, вместе с нами изучая бутылку. — Зная, что это за вино, могу сказать, что это скорее домик должен идти к такой бутылочке в качестве комплимента. А никак не наоборот.

— Такое дорогое? — хмурюсь я.

— А Марк тебе не сказал? — усмехается Дима. — Он так-то получше моего в этих вопросах разбирается.

— О-он… еще не приехал, — отвожу взгляд, смущаясь от того, что снова вынуждена врать хорошим людям.

— Да как же? — удивляется Дима. — Я ведь его буквально только что видел…

Глава 10. Ева

— В смысле? — я невольно принимаюсь озираться по сторонам. — Где?

— Да прямо возле сцены, — Дима вглядывается в толпу. — Меня просто другие гости отвлекли, и я не успел его поймать, чтобы поздороваться. Думал рядом с вами его и найду. Но он видимо не дошел еще.

— Видимо, — эхом отзываюсь я, подрагивающей рукой нахожу на столе бокал с любезно налитым мне соком, и пью, стараясь не выдать нервозность.

Значит все же нашел меня?

Да как он посмел?!

Сидел бы и дальше со своей… сукой.

— Ев, у вас все нормально? — очень уж прозорливо замечает Рита.

— Да, конечно, все прекрасно, Ритуль! — отмахиваюсь поспешно, не желая портить настроение молодоженам.

— Тогда почему Марк не подошел? — озабочено вглядывается в мое лицо.

Я хочу снова выть. Повиснуть у нее на плече, как у единственного человека, кто мог бы меня сейчас выслушать и поддержать, и дать волю чувствам. Но не могу позволить себе такой роскоши. У ребят праздник ведь.

— Ну так он видимо как раз ищет меня, — нахожусь с тем, что ответить. — Я ведь телефон на даче забыла. И в номере меня не оказалось. Вот он и бродит по базе. Так что пойду, — поднимаюсь со стула. — Тоже поищу его.

— Так медальоны же, — напоминает Рита. — Может поешь, а Дима пока найдет Марка…

— Я ж тебе уже сказала, что я поужинала, — улыбаюсь через силу. — Лучше наоборот пойду растрясу немного перед сном. А ты давай, поешь тоже. У тебя сегодня важный день и силы за двоих нужны, — подмигиваю ей заговорщически и спешу сбежать, пока она меня опять не подловила. И так ощущение, что подозревает что-то.

Для начала просто ныряю в толпу гостей, веселящихся на танцполе, в надежде спрятаться здесь не только от молодоженов, но и от Марка, если он решил втихаря наблюдать за мной.

Это ж надо… придумал тоже! Следит за мной значит? Будто право на это имеет.

И выходит, все это… еда, вино — от него?

Теперь начинаю понимать, что и одежда, которую принесла тетушка с проходной вовсе не дочке ее принадлежит. Мерзавец! Где он только достал все эти шмотки так быстро, да еще и в такое время?

Хотя плевать я хотела. Я ни о чем таком не просила! Лучше бы в покое меня оставил!

И ведь пьяный был. Как у него вообще хватило ума найти меня здесь? Не просто найти, а организовать все это и при этом не показываться мне на глаза!

Хотя, чего удивительного, он ведь привык держать все под контролем. А тут я вдруг посмела взбунтоваться и сбежать, да еще и на его машине. Не порядок. Гад, видимо даже протрезвел от моей выходки у ворот. Не ожидал, что его послушная жена сможет его провести и уехать? То ли еще будет, дорогой!

Если не захотел отпускать меня по-хорошему, тогда поговорим иначе!

Оставаясь в толпе осторожно осматриваюсь. Я ростом мелковата, поэтому дальше ближайших танцующих ни черта не видать. Но я надеюсь, что значит и ему меня сейчас тоже не видно. Тогда можно надеяться, что у меня есть время подумать, как теперь быть дальше.

Для начала надо выкурить этого мерзавца из укрытия. Еще не хватало, чтобы он продолжал следить за мной втихаря, будто ситуация все еще под его контролем.

Нет уж! Я больше не позволю себя контролировать! А от этой слежки и вовсе чувствую себя каким-то подопытным кроликом.

Что, интересно стало, каково мне?! После того, что устроил, подонок?

Должно быть надеялся, что я тут плачу-убиваюсь!

А я… даже горжусь тем, что этот гад мог увидеть, наблюдая за мной. Общаюсь с Ритой и Димой, с Журавлевым, — будто мне плевать на него.

Будто я не думаю о нем.

Будто не разваливаюсь на куски изнутри.

Будто мне не стоит огромных усилий спрятать свою боль.

Так и надо! Не показывать ему. Как бы ни было сложно!

Мелькает мысль попытаться попросту сбежать с базы, но я понимаю, что это малоэффективно. Марк водит всяко лучше моего, поэтому рисковать, пытаясь устраивать ралли по бездорожью я не стану явно.

Хватит и одного раза психануть. Больше убегать я не собираюсь. В конце концов это не я тут виновник всех бед. Так зачем мне бежать?

Это пусть он проваливает! К этой… дряни! Что еще сестрой смеет называться.

В груди снова болезненно ноет.

Не хочу его видеть. Больше никогда.

Но очевидно если прямо сейчас не расставить все точки над й, то он так и не отстанет.

Поэтому пройдя весь импровизированный танцпол насквозь, выхожу из толпы и направляюсь к сцене.

Дима сказал, что там и видел Марка. Может еще есть вероятность поймать его поблизости.

Но едва я оказываюсь на открытом участке между сценой и танцполом, как вдруг передо мной вырастает Журавлев:

— Потанцуем? — и тут же грабли свои ко мне тянет.

Я просто увернуться не успеваю: он прижимает меня за талию к себе и принимается покачиваться в такт музыке.

Я напрягаюсь всем телом, давая понять, что не настроена на танцы:

— Ты меня извини, Толь, но я спешу, — упираюсь руками в его плечи. — Пусти.

— И куда же ты среди ночи спешишь, что потанцевать некогда? — продолжает настаивать он.

— В номер, — сухо отвечаю я. — Я вышла только чтобы молодых поздравить.

— Ну так они ведь сейчас речь толкать будут, — ухмыляется. — Невежливо уйти до того, как они поблагодарят гостей.

— Да я же не… — хочу было возразить, что я вовсе никакой не гость тут. А так, случайная знакомая. Но меня вдруг осеняет, что это и есть мой шанс поймать мужа, если он следит за мной…

Глава 11. Ева

— А знаешь, давай! — резко выпаливаю я.

— Чего? — Толик явно теряется из-за моей внезапной перемены.

— Ну так танцевать же, — перестаю сопротивляться и вцепляюсь в его руку мертвой хваткой.

— Вот как? — хмыкает удивленно. — Я так погляжу ты тоже не промах. Своего не упустишь, да? Ты ведь и в школе такая была. Тихая отличница, но пробивная — дай боже.

— Мгм, — киваю невпопад, а сама по сторонам поглядываю, но моего неверного мужа нигде не видно.

Наверно глупо расчитывать вывести его на ревность, чтобы он себя обнаружил. Это раньше он бы на пушечный выстрел ко мне постороннего мужика не подпустил. А теперь… какая к черту может быть ревность, если он очевидно заинтересован больше в моей сестре, нежели во мне. Вот ее наверно и ревнует теперь. А за мной примчался так, из жалости.

Именно поэтому мне нужно поймать этого мерзавца! Не позволю вот так из кустов за мной наблюдать и насмехаться! Пусть выйдет и я скажу ему все, что думаю! Чтобы проваливал!

Однако медленный танец подходит к концу, Журавлев все продолжает о чем-то трепаться, его руки на грани приличия лежат на поясе моих джинс. А я с разочарованием понимаю, что мой план провалился.

Марку плевать. Плевать с кем танцую. С кем буду спать или строить семью. Если я вообще теперь когда-нибудь смогу подпустить к себе хоть одного мужика. После того, как меня предал этот подонок…

Может он и вовсе уже ушел? Убедился, что я не пытаюсь навредить себе с горя, и вернулся в свою новую жизнь?

Или же Дима попросту обознался, и Марка здесь вовсе не было. Ведь жених очевидно сегодня немало выпил. Да и моего мужа не видел давненько. Вполне мог перепутать его с кем-то из гостей.

В груди расползается какое-то странное смешанное чувство. Что-то вроде опустошения вперемешку с облегчением.

Его нет. Ни на этой базе. Ни в моей жизни.

Больше нет.

Как и меня в его.

Так какого черта я тут делаю? Танцую с Журавлевым, чтобы насолить мужу — без пяти минут бывшему. Не много ли чести, спрашивается?

А этот урод продолжает едва заметно скользить ладонями вниз по моим джинсам, и ухмыляется нагло, обдавая меня стойким алкогольным амбре.

К черту.

— Спасибо за танец, Толь, — говорю я, резко отстраняясь. — Теперь мне правда пора. Спать очень хочу. А с Димой и Ритой я уже попрощалась, — вру я, чтобы он не попытался больше давить на меня своими заготовленными речами ведущего.

— Ну хоть номер свой оставь, — бросает как-то фамильярно, будто мы не просто покачались в такт музыке, а по меньшей мере переспали.

— Утром давай, — опять вру. Потому что совсем не хочу оставлять ему свой номер. Ведь мотивы у него явно не встречу выпускников устраивать. Но и отшивать его сейчас не хочу. Просто мысли не о том. И припираться или объясняться совсем не хочется.

— Ладно, но ты тогда подумай, Заяц? — хмыкает недвусмысленно.

— О чем это? — спрашиваю, а сама по сторонам поглядываю, все еще надеясь найти грязного предателя и поквитаться уже с ним.

— Ты вроде в школе отличницей была… — Толик подходит ближе, — а сейчас такая глупенькая стала. Видать правда про блондинок говорят, — посмеивается.

И мне вроде плевать на его подколки. Но и унижать себя больше я никому не позволю!

— А ты вроде в школе неудачником был, — всего на пару секунд концентрирую на нем скептический взгляд: — Выходит таким и остался.

— Зайцева, ты охуела? — щурится презрительно.

— Не сильнее, чем ты, Журавлев.

Не дожидаясь развития конфликта я спешу обратно к сцене, захожу за нее, и быстрым шагом иду по тропинке к своему домику.

К черту все. Надо просто лечь спать, чтобы хоть немного выветрить из головы сегодняшний день.

Стоило сразу так сделать. Сдалась мне эта проклятая бутылка! Ну и оставила бы себе, даже если это подарок от молодых был. Нет же, неловко стало. Потащилась возвращать.

Может Журавлев и прав: я та еще дура. Зачем-то всегда хочу быть удобной для людей. Ненапрягающей. И не дай бог, если для меня кто-то захочет сделать больше, чем я могу дать в ответ. Я начинаю из кожи вон лезть, чтобы отплатить за добро.

Вот и мужу… отплатила?

Сколько еще надо было нагладить рубашек, наготовить обедов, начистить его ботинок, чтобы стать достойной его? Чтобы он не посмотрел на сторону?

Что-то мне подсказывает, что нет меры. Я бы могла всю жизнь быть для него «хранительницей очага». Но никогда бы не стала достойной его. По собственным убеждениям. Не дотягивала.

Зато моя сестра явно не комплексует из-за разницы социальных положений. И вряд ли будет пытаться соответствовать. Готовить она отродясь не умела. Убирается по мере того, когда уже что-то найти не может в своей комнате. Разве что в постели ему отработает.

А мне бы поучиться у этой дряни. Только о себе думать. Эгоисткой быть.

А я внутри разваливаюсь вся, но упрямо бегу возвращать проклятую бутылку. Потому что неудобно мне.

Может конечно это какая-то защитная реакция моего мозга. Хвататься за всякую неуместную ерунду, чтобы отвлечься от главной катастрофы в своей жизни.

Спокойно, Ева. Завтра будет новый день. И я начну свою жизнь по-новому. Только о себе буду теперь думать. И о малыше своем.

Нужно найти любую работу на первое время. Снять квартиру. Встать на учет по беременности. Подать на развод! И как-то объясниться с родней…

Больше всего меня беспокоит то, что слишком много народу знает мою тайну.

Мама — она будет молчать, если я попрошу.

Сучка-Лиза — ей как раз невыгодно распространяться о моей беременности Марку. И уж эта себялюбивая стерва не откажется от такой возможности — только рада будет молчать, если я прикажу.

Но ведь есть еще и Рита, она тоже меня рассекретила на раз-два. Однако шансы, что Марк когда-то с ней встретится ничтожно малы. В конце концов уже ночь. Даже если Марк и был на базе, то очевидно уехал.

Слышу какую-то суету со стороны танцпола. Народ веселится видимо. И уже было шагаю на крыльцо своего домика, но в полумраке промахиваюсь ногой мимо ступеньки… выставляю перед собой руки, успевая подумать, что лишь бы не упасть на живот, когда меня вдруг одергивает чья-то рука…

Глава 12. Ева

— Ев, ты куда? — Рита смотрит на меня неожиданно взволнованно.

— Ой, прости, что ушла молча, — быстро придумываю как бы оправдаться перед виновницей торжества. — Я просто что-то устала…

— Понимаю, — кивает подруга. — Я сама измотана этой беременностью. В первый раз попроще было.

— В первый? — удивляюсь.

— Мгм, — кивает она. — У нас уже есть сынок. Он спит в дальнем домике с бабушкой и тетей. Подальше от шума и музыки. Я уже к ним иду. Так устала — сил нет, — она усмехается замученно.

— Вот и я, — вздыхаю ей в тон. — Устала. Поэтому прости, что не попрощалась.

— Да ничего, — отмахивается она. — Ты лучше скажи, ты Марка в итоге нашла?

— Н-нет, — выдавливаю, почему-то ощущая, что мы выходим на скользкую дорожку. Я очень не хочу никаких вопросов сейчас. — Я вот и решила, что если в домик пойду, то ему будет проще меня найти, чем, если я в толпе буду.

— Да как раз он-то тебя, судя по всему, уже нашел, — усмехается Рита, качая головой.

— В каком смысле? — я от неожиданности даже по сторонам принимаюсь озираться.

— В том смысле, что твой муж похоже приревновал тебя к нашему ведущему. Я когда проходила мимо сцены, Марк довольно жестко разговаривал с Анатолием. Я краем уха услышала…

— К-какого?.. — срываюсь с места и почти бегу обратно по тропинке к сцене, за которой стоит гомон голосов вперемешку с громкой музыкой.

— Ева, де не беги же! — бросает мне вдогонку Рита. — И так ведь едва не упала!

Но я уже почти не слышу. В ушах сердце колотится бешено.

Ах приревновал, значит? Да кто тебе на это право дал, мерзавец!

Ну вот ты и попался зато!

Огибаю сцену и врываюсь в толпу зевак. Пробиваюсь в эпицентр, и едва не вываливаюсь на брусчатку прямо рядом со сцепившимися мужчинами.

Марк буквально верхом на Журавлеве. Грубо встряхивает за грудки моего бывшего одноклассника:

— Дальше пиздеть будешь? — рычит Марк. — Думаешь я не видел, как ты к моей жене шары катил?!

— Мы же просто танцевали! — вопит в ответ Толик.

— Просто танцевали, говоришь? — рявкает предатель. — А где при этом были твои руки, а?!

— Марк! — одергиваю его я.

Замечаю, как он тут же замирает. Но сразу не поворачивается.

Сначала отпускает воротник Журавлева. И даже оправляет слегка, будто это как-то поможет смягчить ситуацию. Наконец поднимается на ноги. И поворачивается ко мне.

Ненавижу его. Боже, как же ненавижу…

Его серые глаза, которые теперь глядят так беспокойно-оценивающе. То, как он хмурится, будто ему не все равно на меня.

Всего его ненавижу. Никогда не прощу. Подлец…

Толпа начинает перетекать обратно в сторону танцпола, очевидно решив, что зрелище закончилось, а семейные разборки слушать в открытую как-то неловко.

Быстрее всех конечно же удирает Журавлев, чему я несказанно рада, потому что защищать мне его совсем не хочется. После его ядовитых шуточек, мне и самой хотелось ему навалять. Но есть тут кое-кто, кому мне хотелось бы навалять куда уж сильнее.

— Евушка… — Марк выдыхает мое имя до противного ласково, и ко мне шагает.

— Какого черта ты тут устроил? — шиплю я, отшатываясь. — Бьешь моего одноклассника, портишь моим друзьям свадьбу. Кто тебе позволил поганить людям жизнь, что ты стал делать это с завидной регулярностью? А?

— Я же видел, как он ведет себя с тобой, — хмурится, будто едва сдерживается, чтобы снова не выместить злость на Толике. — И видел, что тебе это неприятно…

— Тебя больше не касается, что мне приятно, а что нет! Ты лишил себя права ревновать или даже заботиться обо мне, когда… — рычу я, но тут же опомнившись, что я все еще на свадьбе, понижаю тон: — когда выбрал мою сестру!

— Я не выбирал ее, родная, — он снова шагает ко мне.

Но я продолжаю пятиться:

— Я не собираюсь слушать твои пустые оправдания, Марк, — давлюсь слезами, но изо всех сил держусь, чтобы виду не подать как я сгораю изнутри. — Я увидела достаточно! Говорить тут не о чем. Как бы тебе ни хотелось это назвать, но для меня твой выбор вполне очевиден. Не понимаю только, какого черта ты потащился за мной?!

— Хотел убедиться, что ты в порядке, — его взгляд все еще какой-то не такой, как обычно, будто нетрезвый. Хотя это вроде очевидно, не так много времени прошло с тех пор, как наша семейная жизнь рухнула, поэтому он и не успел бы отрезветь.

Однако есть в его взгляде что-то еще…

Вот только мне теперь уже плевать.

— Убедился? — цежу я сквозь боль. — Я в порядке, — вру конечно же. — Доволен? Теперь можешь проваливать к своей новой жене.

— Я уже сказал: моя жена — ты, — его голос звучит серьезно. Будто он действительно в это верит. Будто не предал меня всего пару часов назад на моем же празднике.

Зачем он так со мной? За что?

Как же больно…

— Уже завтра я исправлю это недоразумение, — слова даются с трудом, будто я колотое стекло проглотить пытаюсь. — Я подам на развод. И на этом мы закончим, Марк.

С этими словами я разворачиваюсь и ухожу обратно в домик, зная, что он не станет меня держать. Просто права не имеет.

Глава 13. Ева

Просыпаюсь все такая же опустошенная, как и всю ночь до этого. Спать было сложно. Раз десять точно вздрагивала, вываливаясь из сна. Из-за этого ощущение, что совсем не спала. Вертелась с боку на бок, сбрасывала с себя одеяло, и снова куталась в него. Сквозь сон искала ЕГО, не находя, снова просыпалась. И каждый раз, открывая глаза, вспоминала: это не кошмар.

Это теперь моя реальность.

Медленно открываю опухшие от слез веки и сразу же жмурюсь от яркого света, просачивающегося сквозь неплотно закрытые шторы. Голова ватная, как после болезни. В горле пересохло. А грудь тянет, сдавливает, как будто на ней кирпич лежит.

Боль не утихла даже во сне. Видимо она теперь со мной навсегда. Только не такая острая — тусклая, но постоянная. Как фоновая пытка.

Тяжело сажусь в кровати. Мышцы затекли, плечи гудят. Наверно от стресса, от этой непрерывной дрожи внутри. И от того, что всё ещё не знаю, что делать дальше.

Вообще не знаю.

Ни куда ехать. Ни к кому. Ни на что.

Одно только знаю точно: здесь я больше не могу оставаться.

Надо уезжать. Пока кто-то не постучал в дверь, не полез с расспросами, не решил, что я готова «поговорить».

Сбрасываю с ног одеяло. И, пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Полы прохладные, но я даже не морщусь.

Иду к стулу, где аккуратно сложены джинсы, кофта, жилетка — всё то, чем вчера щедро поделилась та женщина. Или не она.

Я почти не сомневаюсь теперь, что это всё передал Марк. Только он мог так точно попасть в размеры, стиль, удобство. Тот, кто знает мои предпочтения «от» и «до», теперь одевает меня в свою фальшивую заботу — молча, на расстоянии.

Противно.

Но других вариантов, что надеть, у меня все равно нет.

Натягиваю джинсы. Тело ноет, как будто в нём застряла боль, и теперь она с каждым движением напоминает о себе. Кофта теплая, мягкая, по стилю и комфорту именно такая, как я бы выбрала сама.

И он знает это. Как и мои предпочтения в еде и десертах, как и то, что я мерзлячка, и без второго одеяла сегодня спала бы еще хуже. Он слишком много обо мне знает…

Но я не поддамся на эту иллюзию заботы. Это не она. Это — откуп.

Жилетку застёгиваю, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Не хочу видеть, на что я похожа после этой тяжелой ночи.

Собираю волосы в небрежный пучок. Обуваюсь. И наконец выхожу из домика.

Я надеялась на раннее утро и тишину. Но солнце уже высоко. А база… База ожила.

По дорожкам снуют люди. Смеются. Кто-то несет еду. Кто-то тащит чемодан в сторону выхода. Жизнь кипит.

У всех. Кроме меня.

Я вчера будто застыла. В этой своей боли. Как в трясине. Надо бы выбираться и думать как жить дальше.

Схожу с крыльца и быстро шагаю по тропинке все к той же сцене. К сожалению, чтобы добраться до ворот, мне придется пройти через всю базу — других выходов здесь нет.

Солнце уже высоко, воздух бодрит. Свежо, но не холодно — весна наконец делает свое дело. Но внутри у меня всё равно будто лед. Хочется лечь в горячую ванну, чтобы растопить ее. Но пока мне такая роскошь не светит. Сначала придется решить, где я теперь вообще жить буду. А о ванной только мечтать пока остается…

Поворачиваю за сцену и тут же замираю.

Рита.

На руках у неё ребенок: маленький, наверно и полугода еще нет, укутанный в вязанный плед, и так мило ковыряющийся на руках у матери.

Рита ходит по кругу вдоль скамейки, укачивает малыша и что-то тихо напевает. Едва слышно, одними губами. Но карапуз будто и не собирается спать.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь.

Будто посреди руин своей жизни я вдруг увидела лучик надежды. Кусочек счастья. Настоящего, живого. Пусть чужого, но я очень надеюсь, что мне удастся сохранить свое, и уже скоро я так же буду качать своего малыша. Ради него я сейчас на все готова.

Рита замечает меня первая:

— Доброе утро, Ев! — улыбается. — Иди знакомиться.

Подхожу ближе и, улыбаюсь им с малышом:

— Ну надо же… какие вы уже большие оказывается, — усмехаюсь я.

— Ага, — Рита улыбается в ответ: — Такой большой, что уже руки отваливаются, и спать наш Арсений Дмитриевич отказывается. Видать совсем взрослый мужчина, да? — обращается она к сыну ласково. — Упрямый прям как папа.

Я заглядываю в лицо малыша и улыбаюсь:

— Ой, а глаза голубющие — точно мамины.

— Глаза — это вообще тема отдельная, — Рита смеется. — Дима спорит до сих пор, говорит, что его. А я говорю, что этот ребенок уже точно внешне мой, а он пусть второго теперь ждет. Надеется, что хоть там его черт больше будет.

Она смеется и малыш улыбается ей в ответ. Любуюсь ими долгие секунды. Скоро и у меня будет вот такой комочек счастья. Вернее он уже есть. Так что я теперь не одна. Никогда не буду одна. У меня ведь малыш под сердцем.

Слезы подступают к горлу:

— Рит… — отвлекаю подругу от малыша, пока не расплакалась тут прямо при них. — Запиши, пожалуйста, мой номер и мне гудок сбрось. Я телефон на даче забыла. Как доберусь до него запишу тебя тоже.

Хотя и не уверена, что смогу исполнить обещание в ближайшее время. Пока понимания, что меня ждет дальше практически нет. Но точно уж на дачу возвращаться я не намерена.

— Конечно, — она ловко перехватывает малыша, укладывая его себе на плечо, и вытаскивает из кармана телефон. — Говори.

Рита записывает номер под мою диктовку, бросает короткий дозвон:

— Готово. Теперь точно не потеряемся.

— Вот и отлично. Ну я тогда побежала! — чмокаю ее в щеку. — Еще раз поздравляю вас, ребята! Будьте счастливы.

Я уже разворачиваюсь, чтобы сбежать, чтобы не выдать новоиспеченной невесте своего несчастья. Но Рита вдруг останавливает меня вопросом:

— Ев… а у вас точно всё хорошо?

Глава 14. Ева

Замираю. Не поворачиваюсь сразу. Просто стою, потому что боюсь, что она по глазам все прочитает.

— Я не хочу навязываться, — продолжает она чуть мягче. — Просто… если тебе нужна помощь, или даже просто поговорить… Я с тобой. Правда.

Я медленно оборачиваюсь. Натягиваю привычную вежливую улыбку:
— Конечно всё хорошо, — стараюсь не дрожать голосом. — С чего ты вообще решила волноваться?

— Потому что у тебя глаза опухшие? — все так же мягко разоблачает она меня. — Будто ты плакала.
— Нет, я… у меня просто аллергия.
— Смею предположить, что аллергия у тебя на мужа, раз ему пришлось спать в машине? — невесело усмехается Рита.

А у меня внутри будто что-то трескается.
Я делаю шаг назад. Машинально.
Сердце замирает. И снова колотится.

Марк… в машине спал?
Он не уехал?

— Правда полночи вокруг твоей избушки крутился, — продолжает подруга. — Дима покурить выходил, видел его. Но утром мы гостей провожать ходили на парковку, а там Марк, на водительском сиденье спит.
Он был здесь. Всю ночь. Рядом. На базе.
А я…

Я не знаю, что страшнее. То, что он уехал.
Или то, что остался…

Ведь мне проще было бы ненавидеть его, оставь он меня в покое. Укатил бы к этой сучке Лизке и позволил бы мне пережить конец нашей семейной жизни в тишине. Но он не отстает. Настырно продолжает крутиться вокруг меня, будто не верит в то, что все кончено.

— Рит… — выдыхаю, но не знаю, что ответить подруге.
Не знаю, что теперь с этим делать.
Не знаю, как дышать.
Не знаю, как дальше быть.

Может просто бежать. Как мне сказать ей, что мой горячо любимый муж меня предал? Тем более, если Рита с Димой уже пережили похожую драму, то я не могу ворошить это собственными откровениями.

— Скажи… — нерешительно продолжает Рита, — это из-за нашего ведущего? — огорошивает меня своим предположением. — Если Марк приревновал к нему, и вы из-за этого поругались, то мы с Димой все ему объясним! Скажем, что ты всегда была с нами! И поводов для ревности не давала!

Фух, у меня просто гора с плеч.

Она не поняла, что у нас серьезный разлад. Решила, что мы просто поссорились из-за Журавлева.

Уж лучше так. Чем позволить ей узнать реальные причины.

Не хочу.

И дело не только в том, что страшно испортить настроение молодоженам. Но и в том, что это унизительно.

Я ведь даже представить боюсь, как собираюсь объяснять родителям, почему развожусь со своим «идеальным» мужем. Мама уж так радовалась, что у меня вроде наконец получилось внука ей заделать, наследника любимому зятьку. Мелькает мысль посто оставить все объяснения за Лизой, — пусть бы эта сука сама и расхлебывала. Но проблема в том, что Лиза действительно — сука. И сострадания или какой-нибудь эмпатичности в ней ноль. И с ее умением преподносить информацию, боюсь маму просто удар хватит. Ладно, позже решу, как с этим быть. Мне теперь вообще очень много чего нужно решать…

— Ну, немножко повздорили, да, — отмахиваюсь. — Марк просто слегка перебрал вчера, и не разобравшись бросился бить Толика. Мне не понравилось это и я не пустила его в домик, — выдавливаю усмешку, стараясь выглядеть естественной. Мол у нас с мужем игры такие, и ничего страшного не произошло.

— Значит все в порядке? — с сомнением спрашивает она.

— Пфф, конечно. В полном! — вру напропалую. — Сейчас найду только своего ревнивца, и расцелую сразу. Соскучилась уже.

— Ну так и искать не надо! — она кивает куда-то мне за спину и говорит чуть громче: — Привет, Марк! А мы тут как раз о тебе говорим!

У меня волосы дыбом в миг поднимаются…

— И что же говорите? — голос предателя звучит напряженно.

— Ева сказала, что соскучилась и как только тебя найдет расцелует! — тут же выкладывает подруга. — Правда ведь, Ев?

Вот черт. Я-то надеялась, что у него хватит совести не соваться сюда после того, как он вчера отметился на чужой свадьбе.

Марк подходит ближе и встает рядом:

— Правда? — тихо переспрашивает.

Бросаю на него взгляд полный ненависти, и выдавливаю улыбку:

— Конечно! — вру. — Рита просто испугалась, что мы поругались серьезно. А я говорю, что волноваться не о чем, — стреляю в него глазами, чтобы не смел ляпнуть ничего лишнего. — И что нам, к сожалению, уже пора.

— А я думала останетесь еще немного, — предлагает Рита. — Я же вас наконец хоть вместе увидела. А-то вчера так и не встретились все вместе.

— Мы бы посидели, — продолжаю отмазываться я. — Но гости на даче уже тоже наверно попросыпались. Негоже их оставлять. Так что мы поедем.

— Ладно, — кивает наконец Рита. — Увидимся в городе.

— Обязательно, — стараюсь держать улыбку. — Диме привет передавай.

— Поздравляю вас, ребята, — Марк вдруг ловит пальцами маленькую ножку малыша, никак не соглашающегося спать, и осторожно поглаживает ее: — Рад узнать, что вы уже стали родителями.

Рита смеется, и мне помигивает:

— Ну так, совсем скоро и вы станете…

Глава 15. Ева

— В смысле? — Марк опускает на меня какой-то тревожный взгляд.

И я реагирую моментально:

— Нууу, когда-нибудь обязательно! — отмахиваюсь от подруги. — Дай бог станем! Пока ведь рано загадывать, — выразительно тараню Риту взглядом, в надежде, что она поймет, что Марк еще не знает новости. Мол сюрприз такой ему готовлю.

Она ведь тоже вроде еще своему мужу не рассказала о беременности, значит должна понять.

И судя по ее меняющемуся лицу, до нее доходит, что она едва не выдала меня с потрохами, и она тут же исправляется:

— Конечно-конечно, когда-нибудь! — подтверждает мои слова. — Но я уверена, что и у вас скоро все получится. Пусть это будет мое свадебное желание, — улыбается она искренне. — Такая уж вы пара замечательная. Между вами любовь прямо искрит. Желаю вам счастья.

Искрит. Как же. Только теперь не любовь. А чистая ненависть.

— Спасибо, Рит, — выдавливаю, и обнимаю ее еще раз на прощание, чтобы она не заметила, что я снова готова расплакаться. — Ну мы побежали. Пока все наши гости без нас не разъехались.

Наконец распрощавшись с Ритой, иду в сторону выхода с базы. Быстро иду, пока меня еще кто не поймал. Но буквально затылком чувствую, что Марк не отстает. И не отстанет ведь.

Ненавижу его. Но пока не уйду отсюда, даже отшить его не могу.

Но хуже всего то, что он едва не узнал про малыша. А я не могу этого допустить. Ни за что.

Вхожу в административный домик, кладу ключик на стойку регистрации и хочу было сразу выйти во внешнюю дверь, в надежде уйти без лишних разговоров. Но все та же женщина с ресепшен всплескивает руками и радостно восклицает:

— Ну вот и помирились, голубки! — довольная собой.

— Нет! — отрезаю я, прежде, чем выйти. Уж не знаю, что ей наплел Марк, но мне надоело притворяться, что все в порядке: — И впредь думайте кому помогаете! А если он маньяк?! А если убийца и сейчас везет меня на казнь?

Тетушка смотрит как-то растерянно. Переводит взгляд на Марка:

— Он же сказал, что муж? — бормочет шокировано. — Так можт полицию…

— Муж, — подтверждает этот бессовестный предатель.

— Бывший! — выпаливаю я и выскакиваю на парковку.

Не плакать. Не сметь плакать при нем! Не хочу, чтобы он знал как мне больно. Пусть думает, что мне плевать.

— Ев, давай поговорим, — Марк нагоняет меня и ловит за локоть. — Прошу тебя…

— Пусти! — рявкаю. — И не смей прикасаться! Или ты еще чего-то не понял?! Ты сделал свой выбор! Теперь я делаю свой! И тебя я больше не выбираю, ясно?! — отрезаю я.

— Я не выбирал, солнышко, — он шагает ко мне. Руки протягивает, но будто боится прикоснуться. И правильно делает, потому что я ему больше никогда не дамся. — Сам не знаю, как так вышло. Я перебрал походу. Ты же знаешь, я бы никогда… Я только тебя люблю…

Отшатываюсь, будто от пощечины:

— Не смей теперь о любви говорить! — цежу я, вглядываясь в его хмурое лицо. — Проваливай к своей Лизе! А я сейчас же поеду в ЗАГС! И облегчу вам обоим жизнь…

— Солнышко, хотя бы выслушай меня сначала, — он никак не унимается, добивая меня своими ласковыми обращениями.

— Не собираюсь, — рычу я болезненно. — Здесь не о чем говорить! Потому что я все видела собственными глазами. И что бы ты сейчас не сказал это уже не имеет значения. Я никогда… Никогда не смогу простить тебя. Поэтому для нас всех будет лучше просто быстрее это закончить.

— Я не прошу меня простить, — говорит тихо. — Потому что знаю такому поступку нет прощения. И никакие объяснения сейчас не исправят того что случилось. Но я хочу, чтобы ты знала, что я не выбирал ее. Как бы это бредово сейчас не звучало. Клянусь.

— Ну конечно, — усмехаюсь я глотая слезы. — Теперь еще скажи, что это вообще был не ты, и мне показалось?! Очень умно, Марк!

— Нет, это был я! — рявкает он, будто теряя контроль. — Но я будто… будто не в себе был. Перепил сильно…

— Мы ведь были вместе, — цежу, злясь, что он не хочет отпустить меня мирно. — Всего за полчаса до того, как я застала вас. И ты был в полном порядке. Держался на ногах. Связно разговаривал. Так зачем теперь врешь?!

— Правда считаешь, что я был в порядке?! — он почему-то взрывается, словно одергивая меня своей странной реакцией. — Хочешь сказать, что я вел себя совсем как обычно?

В бешенстве смотрю в такие любимые глаза предателя. Отдышаться не могу. Хочу отбрить его, мол это все не имеет значения… Но вдруг вспоминаю, что он действительно был странным вчера вечером.

Слишком грубым. Слишком настойчивым. Слишком порывистым. Мы даже поругались, что бывало нечасто. Потому он и ушел…

Стоп, дорогуша. Неужели действительно собралась сожрать эту лапшу после всего, что увидела собственными глазами:

— Да, ты вчера определенно вел себя не как обычно. Но даже если ты перепил — это не оправдание, — сухо выдавливаю я. — Даже несмотря на твою грубость — я не отказала. А лишь попросила быть помягче. Но ты сбежал из-за моей невинной просьбы и предпочел мою безотказную сестру. Так вали же к ней и теперь!

— Черт, — от хмурится. — Это не то, Ев. Я сбежал вовсе не потому… Вернее потому… Я осознавал, что перебарщиваю. Но будто не мог… не мог остановиться. Будто не контролировал себя. Я испугался, что сделаю тебе больно. Поэтому ушел. Понимаешь?

— Не понимаю! — отрезаю я. — И не хочу понимать!

Он смотрит мне в глаза мучительно долго. Будто и правда надеется найти в них понимание. Но его нет и не будет!

Как бы он не перепил — это не повод для измены!

— Ладно, — смиренно выдыхает он. — Мне действительно нет оправдания. И ты можешь продолжать злиться. Но позволь хотя бы отвезти тебя в город.

— Не нуждаюсь! — отрезаю я, не намереваясь садиться с ним в одну машину, и уж тем более раскрывать ему куда я собираюсь ехать.

— За руль ты больше не сядешь, — Марк встряхивает в руке две пары ключей. — Это опасно.

Вот же… мерзавец!

Когда он только успел увести их из домика? И я ведь даже не поняла, что у меня их нет. Так уверенно в машину шла. Хотя и сомневалась, что смогу сесть за руль сама. Все же в город ехать не то же самое, что по пустой трассе между поселков.

Глава 16. Ева

«У меня будет ровно месяц, чтобы доказать тебе, что мне нужна только ты…»

Как можно сказать такое после того, что сотворил?!

Как можно сказать такое после предательства?!

Как можно это сказать, а потом… исчезнуть?

Почти неделя прошла…

Да, я честно думала, что он не собирается оставлять меня в покое. И от этого только тяжелее было. И да, я даже отчасти благодарна этому гаду за то, что он наконец отвалил. Но… разве не собирался мне доказывать, что ему нужна только я?

Или протрезвел окончательно и передумал? Решил, что Лизка всяко попривлекательней будет?

Вот и славно.

Вот и хорошо.

Мне же лучше.

Я в любом случае уже подала на развод, и теперь осталось только дождаться, когда месяц истечет, и все.

Все.

Месяц — это всего-то четыре недели. С копейками. Выходит, что четверть уже миновала.

Целая неделя. Этот мерзавец пропал на целую неделю.

У меня уже новая жизнь забурлила, а он просто исчез. Подонок.

Так как деваться было больше некуда, я временно приехала пожить у родителей. Сказала им, что Марк уехал в командировку и, мол, мне одной дома скучно, поэтому решила погостить у них.

И пока просто сил не нахожу рассказать им правду. Не знаю, когда решусь, но сейчас даже не представляю, как объяснить им все это. Мне и самой больно, не хочу еще и их шокировать выходкой их старшей дочери.

А может я просто жду, что все-таки Лиза сама им все расскажет. Так сказать явится с повинной.

К слову, эта дрянь тоже пропала. И меня на молекулы от боли разбирает мысль, что Марк и Лиза "пропали" вместе.

Скорее всего, так оно и есть.

Они уже там строят свою новую счастливую жизнь. Думать про меня забыли. А я тут страдаю. И жду, как дура, пока мой неверный муж начнет доказывать, что ему в жизни нужна только я.

Не хочу этого. Но подсознательно продолжаю ждать. Знаю, что глупо. Но мне хочется видеть, что я хоть что-то для него значила…

Ложусь на кровать и утыкаюсь лицом в подушку, чтобы не кричать. А так хочется. И выть хочется. Навзрыд просто.

Но если мама услышит, то мне придется объясняться. А я не готова.

Хотя мне кажется, что она уже что-то заподозрила. Слишком уж пристально за мной наблюдает. И при этом даже вопросов не задает. Будто чувствует, что любым неосторожным словом может расковырять больную рану.

Вздрагиваю, когда под подушкой начинает вибрировать телефон. Родители привезли мне мой мобильник с дачи, решив, что я его там просто забыла. По сути так и есть. Только у этого «забыла» была весьма драматичная причина.

Смотрю на экран: «риелтор». Ну, может, хотя бы он порадует меня новостями. Пока с работой не фонтан — никто не хочет брать домохозяйку без опыта, и это я еще не говорю, что беременная.

К слову, это тоже хорошая новость: доктор сказала, что мой малыш в этот раз в порядке. И это придает мне нереальных сил. Я на все готова ради него. Ни за что не сдамся!

— Слушаю, — говорю я, отвечая на звонок.

— Ева, здравствуйте, — звучит глухой голос риелтора. — Я по поводу квартиры.

— Да, я поняла. Что там? Какие новости? — нетерпеливо расспрашиваю я.

Просто я мечтаю поскорее съехать от родителей, чтобы больше не приходилось играть счастливую жену в ожидании мужа из командировки.

Мне хочется выть, злиться и даже порой бить посуду. А тут я себя чувствую восковой куклой с натянутой улыбкой.

Хватит. Съеду поскорее. Сделаю вид, что в наш с Марком дом вернулась. А дальше разберусь уже.

Может, и правда Лиза сама сподобится признаться, что разрушила мой брак с мужем. А если нет, то…

— К сожалению, пока по вашему запросу у меня новостей нет, — говорит риелтор. — Знаете ли, район такой… капризный. За ваши деньги трудно подобрать даже небольшую студию. Поэтому я звоню уточнить: может, все же еще какие-то районы рассмотрим? Или по-прежнему принципиально жить именно в этом?

— Простите, что озадачила вас таким непростым заданием, но да, мне принципиально, — винюсь я. — У меня на то свои причины.

Я все рассчитала. Выбрала самый отдаленный угол Москвы, чтобы минимизировать возможность случайных встреч с Марком в дальнейшем. Как и случайных встреч с родителями или друзьями в ближайшее время. Ведь пока никто не знает о предстоящем разводе, лучше держаться подальше от знакомых. Да и потом тоже, чтобы никто ему вдруг не донес о том, что меня с ребенком видели.

Конечно, моя конспирация — не единственный фактор, который я учитывала. Меня также интересовало наличие в районе хорошего сада для малыша. И вариантов работы.

В общем, выходит, что мне действительно принципиально поселиться именно в этом районе.

— Я вас услышал, Ева, — вздыхает в трубку мужчина. — Ну что ж, будем искать. Но я честно не обещаю, что подберу вам сносные варианты быстро.

— Хорошо, спасибо, — понимающе отзываюсь я.

Не успеваю договорить, как в комнату после короткого стука заглядывает мама. Я спешу положить трубку, будто меня с поличным поймали. Не хочу ведь, чтобы кто-то знал, что я жилье ищу.

— Что-то случилось? — улыбаюсь не к месту.

— Да нет, — мама пожимает плечами. — Просто поужинать тебя позвать хотела. А ты с кем разговариваешь? С Марком, что ли? — предполагает.

— Нет-нет, — отмахиваюсь поспешно. — Я же тебе говорила: Марк очень занят, и у него там связи нет, так что мы максимум переписываемся, — вру я.

— А кто тогда звонил? Выглядишь расстроенной.

— Ерунда… — быстро пытаюсь придумать, кто бы мне мог звонить. — Спам опять. Заколебали, если честно. Хотела отдохнуть, а они мне телефон обрывают.

— Что-то мне не нравится, что ты вечно уставшая, — сама качает головой. — Гемоглобин бы проверить. Ребенок же тоже тянет. Видимо вам на двоих маловато, вот ты и спишь на ходу.

— Ну доктор сказала, что анализы на удивление хорошие в этот раз, — успокаиваю я ее и себя заодно.

Мама принимается рассказывать мне про какие-то способы блокировки лишних звонков, о которых ей рассказывала подруга на работе.

Глава 17. Ева

Ну ты тварь…

Заявилась наконец. А я все думала, когда же ты покажешься, чтобы я смогла в глаза тете заглянуть, сестрица.

Лиза сидит ко мне вполоборота и даже не поворачивается, когда я вхожу.

Как всегда, вся из себя стильная, лощёная: волосок к волоску, в платье как обычно, с каким-то дурацким платком на шее — будто ей тут показ мод. А мне просто дико хочется вцепиться этой суке в волосы.

Однако я не могу так рисковать — ни спокойствием родителей, ни здоровьем своего малыша. Хватило мне нервотрёпки неделю назад. Думала сама это все не переживу. И доктор сказала избегать любых стрессов. Что ж…

Удостоив сестру тяжёлым взглядом, я сажусь за стол прямо напротив неё — в надежде, что эта дрянь пришла покаяться родителям в том, что натворила.

— У нас сегодня прямо как раньше, вся семья в сборе! — довольно заключает мама, расставляя на столе тарелки с борщом. — Лиз, ты так вовремя к ужину. Тоже ж наверно голодная?

— Не сильно, я только из ресторана, — эта дрянь стреляет в меня глазами, явно намекая, что была там не одна.

Меня в клочья рвёт мысль, что она действительно благополучно строит отношения с моим пока ещё мужем. Но я стараюсь не подавать вида, как мне больно:

— С кем же? — с вызовом спрашиваю я, давая ей шанс самой всё рассказать родителям. — Неужто одна?

— Почему же одна? — ухмыляется сука. — С привлекательным мужчиной.

— Так, разговорчики, — осаживает ее папа, не терпящий вольностей в вопросах отношений.

Отчасти из-за него я и боюсь сама рассказывать о случившемся. Будет взрыв, и плевать, что я тут жертва. Достанется всем.

— А что? — передергивает плечами Лиза. — Я вообще-то свободная взрослая женщина, неужели уже и поужинать нельзя с кавалером?

— А твой кавалер точно свободен? — шиплю я, стискивая кулаки под столом, стараясь удержаться от того, чтобы не расцарапать самодовольную рожу этой нахалки. Не хочется даже руки об неё марать.

— Ужинать давайте, — ворчит папа. — А-то треплетесь лишнего.

Я бы, может, и не против поужинать, да вот только в присутствии этой суки вряд ли кусок в горло полезет.

Зато Лиза, которая вроде только после ресторана, и совсем не голодная, ни в чём себе не отказывает — принимается уплетать мамин борщ за обе щеки.

Мне остаётся только гадать, нарочно она провоцирует менянамекая на отношения с Марком. Или у них действительно все серьезно?

Без разницы! Видеть её не могу. Была бы моя воля — выставила бы её за дверь и больше никогда не подпустила близко. Но пока я живу в родительском доме, придётся терпеть ее непрошеные визиты.

Мне бы сейчас самой развернуться да уйти в комнату, чтобы не нервничать из-за присутствия этой твари. Вот только я подозреваю, что она ведь не просто так заявилась. И я хочу знать, зачем она пришла.

Если уж она собирается признаться родителям в своих отношениях с моим мужем, то я должна услышать, какие слова она для этого использует.

Скажет ли, что они давно уже друг друга любят и больше не могут этого скрывать?

Или скажет, что это была мимолётная ошибка и ей стыдно за то, что она разрушила мой брак? Хотя… «стыдно» — это вообще не про Лизу.

А может, она скажет, что Марк и вовсе сам на неё набросился, а она стала его жертвой?

Ни от одного из этих вариантов мне не станет легче. Однако я должна знать, как давно моя семейная жизнь пошла под откос и кто стал инициатором этого. Пусть будет больно, зато я перестану испытывать это зудящее ощущение, что я была слепой дурой. Даже если и была. Зато больше не буду!

— Ева, а ты чего не ешь? — спрашивает мама.

— Меня тошнит, — цежу я, не отводя яростного взгляда от Лизы.

— Опять токсикоз мучает? — беспокоится мама.

Лизка тут же бросает на меня заинтересованный взгляд:

— О, так ты всё ещё беременна? — в голосе яд. — Уже была у врача? Что сказали?

Мама явно собирается ответить вместо меня, но я её перебиваю:

— Не была! Так что не знаю, как сейчас обстоят дела, — отрезаю и перевожу на маму строгий взгляд. — Помнится, я просила держать в секрете моё положение.

Мама тут же бросается оправдываться:

— Ну так я больше никому и не говорила. Только вот с Лизой, да с папой поделилась — мы же семья. Какие уж тут могут быть секреты, дочь? — качает головой мама, наивно не догадываясь, что внутри нашей семьи самая настоящая гадюка завелась. — Не хочешь Марку рассказывать — дело твоё. Но мы на то и нужны, чтобы поддержать тебя, если что-то случится.

Я так резко вскакиваю из-за стола, что стул с грохотом падает на пол. Звонко ударяю ладонями по столешнице и рявкаю:

— Ничего не случится! И вы обе, — тычу пальцем в маму и сестру-суку, — перестаньте мне пророчить плохое! А если считаете, что я какая-то с изъяном и не могу дитя выносить, то заодно задумались бы и о репродуктивных возможностях моей сестрицы — раз уж она, будучи старше меня, до сих пор не завела детей! Ах да, она же даже не замужем еще! А чего так, Лиз? — язвлю я, глядя сестре в глаза. — А не потому ли, что тебя больше интересуют женатые мужики?!

Папа неодобрительно хмурится. А мама охает:

— Ев, ну что ты говоришь такое?! Про сестру родную?

— А пусть вам Лиза сама и расскажет!

Глава 18. Ева

Вылетаю из кухни, и прячусь в своей комнате, чтобы не разрыдаться на виду у этой потаскухи.

Не увидит она моей слабости. Пошла к черту! Как бы больно ни было.

И мама тоже хороша…

Семья, мол, поддержит если что.

Понятно, что она не имела в виду ничего плохого. И явно не хотела меня расстраивать. Просто переживает. Ведь она знает, как мне тяжело давались предыдущие неудачные попытки завести ребёнка. И она прекрасно понимает, что пережить ещё одну потерю в одиночку будет слишком тяжело для моего ментального здоровья. Я точно тронусь умом, если снова не получится. В этот раз я просто обязана справиться.

Оказавшись в комнате, первым делом хватаю телефон и снова набираю риелтора:

— Плевать на район! Подойдёт любой вариант, лишь бы побыстрее, — говорю я и, даже не дожидаясь ответа, кладу трубку.

Мечусь по комнате как загнанный зверь. Стоит огромных усилий не вернуться в кухню и не выдрать все патлы своей суке-сестре, параллельно просветив родителей о её «добродетели».

Рано или поздно они, конечно, всё равно узнают. Я просто надеюсь выбрать наиболее безболезненный для нас всех способ, чтобы рассказать о своём разводе. Но сначала мне необходимо переехать. Чтобы после трудного разговора я могла спрятаться от родителей на другом конце Москвы, а не видеть жалость в их глазах двадцать четыре на семь.

Мне не нужна жалость. Мне нужны силы. Чтобы выстоять и начать новую жизнь.

Вздрагиваю, когда дверь в мою комнату с лёгким скрипом открывается.

На пороге Лиза.

– И чего пришла? – цежу я, понимая что оставаться наедине нам небезопасно, потому что я попросту придушу суку. — Уже покаялась родителям?

— Конечно нет, — пожимает она плечами. — Не могу их так беспокоить, пришлось сказать, что ты на меня обиделась за неудачный подарок, вот и несешь чушь, — как ни в чем не бывало заявляет сестрица.

А я просто в шоке от ее равнодушной реакции. Ощущение, что мы игрушку как в детстве не поделили, сломали, и она придумала как перед родителями спихнуть ответственность на меня.

Ну сссука!

— Тогда проваливай! — рявкаю я. — Я сама им обо всем расскажу, раз уж ты не можешь!

— Да погоди ты, — не дает проходу Лиза, входит в комнату и закрывает дверь. — Давай хоть поговорим сначала.

– Считаешь, что нам есть, о чем говорить? – смотрю на нее, как на полоумную. Ногти до боли впиваются в ладони. Это я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не учинить сестроубийство в родительском доме.

– Лично мне есть, – она припирает спиной дверь, плотнее её закрывая, давая понять, что не выпустит меня, пока не скажет что хотела. – Если честно, я надеялась что ты уже объявила родителям разводе. Но судя по их спокойствию они ничего не знают. Ни о вашем разрыве с Марком. Ни о том что я к этому… причастна.

– Ах ты надеялась? – усмехаюсь я недобро. – Ну что ж, а я свою очередь рассчитывала что ты сама придёшь я обо всём им расскажешь. В конце концов, кто накосячил тому и оправдываться. С чего ты взяла что я должна делать эту работу за тебя? — яростно цежу я.

– Значит и правда не собираешься его прощать? — вдруг задает она вопрос, на первый взгляд не относящийся к теме.

– А должна?

– Ну знаешь… — мнется тварь. — Я подумала, раз ты не спешишь объявлять о разводе, значит все ещё сомневаешься.

– Ничуть, — отрезаю я. — И заявление я уже подала. Так что можешь не волноваться. Осталось каких-то три недели, и мой муж станет всецело принадлежать тебе.

Теперь мне хотя бы стало понятно, зачем эта гадюка бессовестно заявилась к родителем, зная, что здесь я. Именно из-за меня. Волновалась, что до нее не дошли слухи о разводе, и пришла на разведку, дрянь.

– Вот и славно. Ты все правильно сделала, – хвалит меня тварина, а у меня от бешенства зубы скрежещут. – Я догадывалась что моя гордая сестрица окажется непреклонна в этом вопросе. Поэтому пришла предложить сделку.

Мне смешно. Так вот дико и истерично смешно.

Ощущение, что она очень давно готовилась к вот этой катастрофе, что сейчас происходит в моей жизни. Или она просто очень быстро приспосабливается. Как таракан. Да только ни один таракан еще не смог приспособиться к тапку. И она свой получит. Только пусть сначала выскажется. Интересно как далеко эта мразь готова зайти…

– Рискни, – угрожающе говорю я.

Лиза улыбается, явно чувствуя себя королевой положения. Как собственно было и всегда:

– Ты ведь понимаешь что если Марк узнает о ребёнке, то он ни за что не даст тебе развод, — она говорит это с такой проникновенной интонацией, мол за меня переживает. Поразительное лицемерие. — А это невыгодно ни тебе, ни мне. Так что предлагаю следующее: мы обе молчим об этом небольшом недоразумение, – она кивает на мой пока ещё плоский живот. В свою очередь я покупаю тебе небольшую, но уютную квартирку где-нибудь в Геленджике, и ты успешно начинаешь свою новую жизнь подальше отсюда.

Боже, ну это уже ни в какие ворота…

Мне хочется рассмеяться ей в лицо. Это звучит так абсурдно, что у меня просто не хватает слов. Однако я продолжаю играть в эту игру:

– Допустим, — киваю, терпеливо вздыхая, чтобы довести этот разговор до конца, потому что хочу понять как далеко идут ее планы. — Так ты сможешь избавиться от конкуренции в виде меня и моего ребёнка, чтобы Марк о нём не узнал. Но как ты собираешься закрыть рот родителям? Или собираешься их отправить вместе со мной в Геленджик?

– Тут всё довольно просто, — она деловито пожимает плечами: — ты говоришь им, что у тебя снова случился выкидыш. И на фоне этого вы с Марком приняли решение о разводе, так как не смогли справиться с очередной утратой, — очень просто и буднично говорит змеюка, пока у меня опускается забрало. — Я немного выжду момент, и тогда объявлю родителям о своих отношениях с Марком. Мол так вышло, я его утешила после потери нерождённого малыша и развода, а он не смог устоять, — разводит руками. — И все в плюсе, и больше не придётся никому нервничать. Ты же знаешь у мамы сердце слабое. Да и тебе волноваться не стоит…

Глава 19. Ева

На всякий случай ещё раз прикладываю физиономию сестрицы о дверной косяк, и хочу было продолжить но вдруг слышу шаги из кухни.

— Девочки у вас всё хорошо? Что за грохот там?

Сжимаю пальцами проклятый шелковый платочек:

— Только пискни мне! — шиплю сквозь зубы. И громче для мамы добавляю: — Все в порядке, мам! Лизка мячик волейбольный нашла, детство в одном месте заиграло.

— Ну какой мячик, если уже вечер? Сейчас Вера Петровна придет и втык вам вставит. Вроде лет уже обеим столько всё как дети.

— Прости, — мямлю, навалившись на сестру, чтобы подпереть дверь.

— Ты давай, если тошнить перестало — выходи поешь, — велит мама, — и не дуйся ты же знаешь я ничего плохого не имела в виду.

– Знаю-знаю, мам. Сейчас с Лизкой поговорим и придём.

Судя по шагам мама возвращается в кухню. А эта сучка бессовестная тем временем пытается вырваться. Но я с усилием валю её лицом в пол пол и, как в детстве, когда мы дрались, усаживаюсь сверху. Теперь как бы она не брыкалась ей не удастся выбраться:

— Пусти идиотка! — хрипит она. — Ты же меня чуть не придушила!

— Скажи спасибо, что «чуть», — шиплю я. — Посмеешь брыкаться доведу дело до конца. А теперь слушай сюда. Уж не знаю, кем ты себя возомнила, но в данной ситуации уж точно не ты диктуешь правила игры. Так что Геленджик отменяется, моя дорогая.

— Ладно говори, что хочешь? — скулит дрянь.

— Значит боишься что Марк узнает о ребёнке и не даст мне развод? — цежу я сквозь зубы. – И наивно полагаешь, что я боюсь этого сильнее, чем ты? — усмехаюсь зло. — Ошибаешься. После твоего наглого предложения мне разве что захотелось пойти и прямо сейчас рассказать ему о своем «маленьком недоразумении», как ты выразилась.

— Зачем тебе это? — шипит сестра. — Мы же обе прекрасно понимаем, что после твоего откровения он тебя больше не отпустит. Никогда. Но и тебя я знаю слишком хорошо. Твоя гордость не позволит когда-нибудь простить мужа. В итоге вы просто будете портить друг другу жизнь, вместо того чтобы позволить друг другу стать счастливыми.

— Стать счастливыми? — тяну язвительно. — Это с тобой что ли мой муж должен обрести свое счастье?

— Да, мы любим друг друга!

Не могу удержаться и убью сестру лицом об пол:

— А ты уверена, что мой муж в курсе вашей любви? — с моих губ срывается истеричный смешок. — Просто при последней нашей встрече он продолжал клясться в любви мне.

— А когда вы виделись? — она явно пугается, видимо не ожидая, что у нас с Марком уже состоялся разговор после произошедшего.

— Выходит, ты и не в курсе? — с наигранным сочувствием говорю я. — Неужто твой любимый не рассказал тебе?

— В наших с ним отношениях полная свобода, — шипит змея. — В отличие от тебя, я не держу его на тотальном контроле.

— Ах, так я оказывается ещё и чересчур контролировала его? — у меня зла не хватает на эту мразь. — Ну что ж будь готова к тому что даже после развода весь контроль над моим мужем останется у меня! А значит и над его будущей женой. То бишь над тобой, дорогая сестрица! — угрожаю я. — Если ты вдруг думала что выиграла, отобрав у меня мужа, то ты сильно ошиблась. Теперь ты будешь играть по моим правилам, — отрезаю я. — Поняла меня?

Она лежит, притихшая. Будто взвешивает насколько я серьезна в своей угрозе. Но я не шучу. Я сделаю все, чтобы испортить жизнь этой поганке, если она посмеет и дальше качать свои права. Она это явно понимает, поэтому наконец выдает:

— И чего ты хочешь?

— Во-первых, — начинаю я, — раз уж у тебя есть лишние деньги, то ты добавишь их мне на квартиру. Но только не в Геленджике, — усмехаюсь я. — Москва меня вполне устраивает для жизни. Здесь и медицина лучше чтобы рожать, и образование для моего малыша. А если ты так сильно боишься нашей случайной встречи с Марком, то можешь попробовать увезти его самого подальше отсюда. Это первое! — перевожу дыхание. — Теперь второе: ни о каком выкидыше я врать родителям не собираюсь! Потому что мой ребёнок имеет право на семью. Поменьше мере в виде мамы, бабушки и дедушки. Так что то, как ты собираешься обрабатывать родителей, чтобы они не рассказали Марку наш маленький секретик — это уже твои проблемы. А я не собираюсь прятать от них их родного внука, — рычу я, до сих пор в шоке, что моя родная сестра посмела мне такое предложить. — И последнее: сейчас ты выходишь из моей комнаты и идёшь прямиком на кухню. С чистосердечным признанием. И в максимально мягкой форме, подбирая соответствующие слова рассказываешь родителям о том, как ты увела у своей младшей сестры мужа. А затем пытаешься свести к минимуму последствия. Будь то мамина истерика, папин скандал или даже вызов скорой для них обоих. Раз уж им всё равно придётся узнать правду пусть все побочные действия твои твоего греха достанутся тебе же.

— У тебя вообще совести нет?! Решила маму до инфаркта довести?! — шипит сука.

Вот же… гадина!

— Это не я решила, — цежу в бешенстве. — Это ты, когда нацелилась увести у сестры мужа! Ты ведь явно была готова на всё чтобы заполучить его. Вот теперь расхлебывай. И наслаждайся последствиями. А я пожалуй переночую у друзей чтобы меня и близко не коснулась больше эта драма.

— Хитро ты придумала, — продолжает хамить зараза.

— Не хитрее тебя. Ты вон даже саму себя перехитрила, выходит. Так что наслаждайся! И только попробуй сбежать, так и не признавшись им. Тогда я больше не стану ждать и раскрою Марку нашу тайну. Пусть он после этого меня не отпустит. Но тогда и тебе не найдётся места в его жизни, — для убедительности дёргаю её за платочек и вдруг замечаю под ним нечто странное…

Пятна. Фиолетово-зеленые.

— Что это? — оттягиваю чертов платок сильнее.

— Не твое де… — пытается увернуться Лиза.

Но я снова слегка сжимаю в пальцах эту проклятую тряпку чтобы сука перестала вырываться.

Вглядываюсь в пятна. Это же синяки. И судя по виду им аккурат около недели. Пристрастно осматриваю шею сестры и понимаю что эти синяки явно от чьей-то руки. Большой и сильной. Очевидно мужской.

Глава 20. Ева

— В целом вам повезло, квартирка вполне уютная, — риелтор уже обувается у двери. — Разве что железная дорога за домом. Но на ваш бюджет это лучшее предложение, — повторяет он в который раз прежде чем уйти.

— Да, я поняла, — безэмоционально отзываюсь я. — Спасибо.

Наблюдаю, как он выходит из квартиры:

— Всего доброго, — закрываю за ним дверь и наконец остаюсь одна в своём новом жилище.

В своей новой жизни.

Наконец-то одна.

Кто бы мог подумать, что я буду так ждать этого одиночества. Но поиск квартиры слегка затянулся. На мои сбережения и правда оказалось не очень много сносных предложений. Пришлось выбирать между недоделанной новостройкой без мебели, и крохотной студией рядом с железной дорогой.

Я выбрала второе, потому что денег у меня осталось разве что на детскую мебель, а ни как не на то, чтобы обставлять весь дом, да еще и доделывать кучу недоделок по ремонту. А уж закупать какой-нибудь кухонный гарнитур мне и вовсе не по карману.

Да, я не взяла деньги сестры. Поэтому и бюджет на квартиру у меня остался весьма ограниченный.

Но зато моя совесть, в отличие от её, абсолютно чиста.

Я решила, что себе дороже заключать какую-либо сделку с этой гадюкой. Пусть она теперь будет моей должницей. Ходит и боится меня. Так у меня будет рычаг давления на нее в случае необходимости. А необходимость у меня сейчас от нее только одна — на пушечный вы трое ко мне приближаться не сметь. Иначе убью просто!

Хочу просто, чтобы они все исчезли из моей жизни.

Я так настойчиво выбрала этот район специально, чтобы держаться от всех знакомых подальше. Здесь не должно быть никого, кого я знала в своей прошлой жизни. Самое главное, что ни родители, ни Лиза, ни уж тем более Марк не знают, где я.

Марк…

Этот мерзавец так и не объявился.

А ведь прошло уже почти две недели с тех пор, как он пообещал, что будет доказывать, что любит только меня. И исчез.

Если в этом и выражается его любовь, то я, пожалуй, не против. После такого предательства лучшее, что он мог сделать, — это позволить мне уйти.

Кто знает, может Лиза всё же заявила на него в полицию. И сейчас он сидит в обезьяннике до выяснения обстоятельств? А может, моя сестра всё же нашла ключик к сердцу моего мужа и без моей помощи?

Чёрт его знает, где его носит. Да и это больше не моё дело.

Не. Мое. Дело.

Забудь.

Брожу по своей небольшой, но довольно уютной квартирке, изучая каждый угол. Мысленно уже представляю, где будет стоять кроватка для моего малыша. Куда поставить пеленальный столик. И где я буду прятать ванночку для купания.

Сейчас меня должны заботить только вопросы о моём ребёнке. И о том, как я собираюсь его прокормить.

К слову, об этом.

Холодильник пустой. Надо сходить в магазин и купить продуктов на первое время.

А вот на последующее время нужно искать работу. Срочно. Ведь моих сбережений явно надолго не хватит.

Значит, с этих пунктов и начну.

Возвращаюсь к входной двери, обуваюсь и выхожу из квартиры.

Просто займусь решением текущих проблем, чтобы отвлечься от всего остального.

Нет никакого проку думать о том, почему Марк предал меня, и правда ли он силой взял мою сестру, и почему она, вместо того чтобы обвинять его, приходит ко мне договариваться, чтобы я скрыла ребёнка. Как и нет толку думать о том, где сейчас сам Марк, когда у меня элементарно поесть нечего.

Сейчас мое здоровье равно здоровью малыша. Так и доктор сказала: позаботиться о себе.

Так что надо просто перестать думать о прошлом и начать строить свою новую жизнь.

Выхожу из подъезда, иду к ближайшему магазинчику, что буквально в паре домов от меня, и стараюсь переключить мысли на спасительную бытовуху.

Нужно купить товары первой необходимости: всякую там химию, еду, тряпки-швабры. А как вернусь домой, надо бы поискать вакансии в интернете.

Трудность в том, что почти все мои документы остались в доме Марка. А я туда соваться, естественно, не хочу. Просто не готова ещё к этому.

Благо, по счастливому стечению обстоятельств, мой паспорт оказался дома у родителей. Так что я без проблем смогла оформить договор на аренду квартиры. А вот с дипломом об образовании повезло меньше. Он заперт в башне дракона.

Так что на первое время надо будет искать любую работу. Я готова даже полы мыть, лишь бы платили.

А там может все же решусь связаться с этим предателем и потребовать назад все свои вещи и документы.

Вот только никак не раньше, чем нас разведут.

Прохожусь по небольшому магазинчику, собираю корзину продуктов первой необходимости, и несу её на кассу.

Пока продавщица пробивает мне товары, замечаю табличку у двери: «Требуется администратор».

— Подскажите, к кому можно обратиться по поводу этой вакансии? — спрашиваю я у кассирши.

— А, это не к нам, — отмахивается она и кивает куда-то в сторону выхода. — Сейчас из магазина выйдете, в соседнюю дверь идёте, там какое-то агентство. Вот там и узнавайте. Это они попросили вакансию у нас повесить, мол проходимость побольше, чем у них.

— Я поняла, спасибо, — расплачиваюсь, подхватываю пакет, получившийся достаточно увесистым, и семеню в указанном продавщицей направлении.

Уже предвкушаю, как было бы удобно работать рядом с домом. К тому же работа администратора физически несложная, так что я могла бы проработать вплоть до самых родов. А вот там уж придётся что-то ещё придумывать.

Волоча в одной руке тяжеленный пакет, второй рукой дёргаю ручку соседней двери. На энтузиазме врываюсь в офис, даже не глянув на вывеску у входа, чтобы понять, что это за агентство такое, где я собралась работать.

И тут же замираю в дверях:

— Ой…

Глава 21. Ева

— А ты здесь… откуда? — выдавливаю удивленно.

Опять он. Толик Журавлев.

По-хозяйски развалился за столом крохотного офиса, и с заметно скучающим видом поедает какую-то булку из соседнего супермаркета:

— О, Зайцева! — он даже выпрямляется на кресле, явно удивленный меня встретить, но тут же находится: — У меня к тебе тот же вопрос. Какими судьбами? Неужто пришла возместить мне то, что воспользовалась мной как такси и даже номер по старой дружбе не оставила?

— Да я и не догадывалась, что ты работаешь в этом районе. Я вообще это… мимо проходила, — не спешу вдаваться в подробности.

— Выходит дверью ошиблась? — хмыкает Толик.

— Не совсем, — уклончиво отвечаю я, но понимаю, что это мой шанс получить работу. — Вообще-то зашла насчет вакансии узнать. А тут ты…

— А че так? — Толик явно злорадствует. — Мажор твой больше не хочет тебя обеспечивать? Придется самой теперь выкручиваться?

У меня аж зубы скрежещут от злости:

— Не твое дело, — цежу, и хочу еще много чего ему сказать, но вовремя торможу себя: — Ладно, раз это твой офис, то мне точно тут ловить нечего, — разворачиваюсь, чтобы выйти.

Но судя по звукам Толик подскакивает из кресла и спешит за мной следом, когда я уже шагаю на улицу, ведущую к моему дому:

— Да не, Ев, я ж пошутил просто! Я ж только уточнил: зачем тебе работа? Вот и все, — он семенит рядом. — Я как работодатель же должен поинтересоваться! И почему сразу если офис мой, то тебе нечего ловить, интересно? Очень даже есть. Мы ведь всю школу дружили. Что ж я тебе не помогу по старой памяти? Ну тормози ты, — он одергивает меня, но как-то боязливо-аккуратно. — Давай обсудим.

Останавливаюсь и несколько секунд просто смотрю перед собой, не поворачиваясь к Толику. Обдумываю, стоит ли вообще с ним делиться своими проблемами. Но быстро прихожу к выводу, что, пожалуй, этот засранец — лучшее, что могло со мной случиться в моей новой жизни.

Я ведь никого не знаю в новом районе. С одной стороны это хорошо. Но не для поиска работы, к сожалению. Ведь документов для трудоустройства у меня по сути никаких. Кто ж меня возьмет, да еще и беременную. А вот с этим паразитом может и получится как-то договориться на работу.

Вздыхаю и поворачиваюсь к бывшему однокласснику:

— Ладно, давай обсудим, — киваю я. — Только при одном условии: моя личная жизнь тебя не касается. Начнутся расспросы или подкаты — я сваливаю. Мне будет проще поискать работу там, где меня не знают, — лукавлю, но надеюсь, что Толя этого не поймет.

— Да ну, Ев! — отмахивается. — Какие еще подкаты? Мы ж друзья.

— Друзьями мы были в детстве, — подчеркиваю я. — А вот в последнюю нашу встречу мой муж явно ведь неспроста на тебя набросился. Ты позволил себе совсем недружественную грубость.

Ему неловко:

— Да я перебрал просто слегка, — морщится брезгливо. — Работа как праздник, сама понимаешь. Сложно удержаться и не пригубить чего. А тут такая внезапная встреча. С тобой. Я просто от неожиданности переборщил слегка с интенсивностью приветствия. С кем не бывает? Ну че ты сразу? Конечно такого больше не повторится.

Не верю я ему. Весь его вид, как и в детстве, так и сейчас выдает заинтересованность в моей персоне. Но, признаться, я делаю ставку именно на это.

Если Толик все еще хоть каплю ко мне неровно дышит — захочет взять на работу, чтобы «завоевать». Вот только его ждет разочарование, когда он узнает, что я беременная. Но к тому моменту я возможно уже раздобуду свои документы и смогу спокойно отправиться на поиски новой работы, не боясь остаться без гроша и умереть с голоду.

Понимаю, что некрасиво пользоваться чьими-то чувствами, чтобы получить работу. Но в конце концов он ведь тоже со мной не до конца честен. Говорит, мол мы друзья, и никаких подкатов не будет, а сам то и дело пробегается далеко не дружественным взглядом по моей фигуре. Однако я сейчас не в том положении, чтобы перебирать вакансиями. Так что придется брать, что дают.

— Ладно, — выдыхаю. — Значит образование у меня высшее, управленческое. Опыта не особо, но ты меня знаешь — я быстро учусь. Если все устраивает, то к работе готова приступать сегодня же.

— Ох, Зайцева, — усмехается Толик. — А ты реально какая была, такая и осталась.

Настораживаюсь:

— Если это опять очередная подколка, то лучше на этом и закончим, — перехватываю свой пакет поудобней.

— Да нет-нет! — опять останавливает меня. — Никаких подколок. Говорю, такой тебя и запомнил. Пробивная, с характером, палец в рот не клади — откусишь.

— Потому что не надо конечности распускать, — пожимаю я плечами. — Да и у меня не очень много времени — работа срочно нужна. И мы с тобой вроде не первый день знакомы, чтобы что-то из себя строить. Так что либо берешь меня на работу, либо я пойду другие варианты искать.

— Беру-беру, — быстро соглашается он под давлением. — Куда уж такими ценными кадрами разбрасываться. Работа не пыльная: принимать заказы на ведение мероприятий, предлагать варианты сценариев, оформления, все на тебе. Справишься?

— Я даже не сомневаюсь, — холодно отвечаю я, будучи уверенной в своих силах. Мне же ребенка надо здорового родить, а для этого питаться хорошо и за квартиру еще платить. Так что у меня просто нет вариантов не справиться. — Тогда пойдем работать?

— Прям щас? — удивляется он.

— Ну да, — пожимаю я плечами.

— Да не, мне сейчас уехать надо, — отмахивается он. — Некогда тебя в курс дела вводить. Давай завтра.

— Как скажешь, — киваю я.

Вроде меня радует, что одна из серьезных проблем решена. Но с другой стороны… кажется я все надеюсь проснуться от какого-то кошмара, а он все продолжается и продолжается…

— Тогда утром жду в офисе, — бодро сообщает Журавлев.

— До завтра, Толь, — уныло говорю я и хочу было уйти.

Но Толик снова раздражающе цепляется за мой локоть:

— Погоди, не так же быстро, Ев, — он явно хочет продолжить, когда его вдруг прерывает до боли знакомый голос…

Глава 22. Ева

Я наивно полагала, что спряталась достаточно хорошо.

А еще искренне надеялась, что у этого мерзавца хватит совести больше не появляться в моей жизни.

Ни-ког-да.

В общем кажется я настолько не ожидала уже увидеть его, что сейчас буквально оглушена его бесцеремонным вторжением.

Неужели я многого прошу? Хочу, чтобы он просто оставил меня в покое и позволил строить мне свою новую жизнь. Где ему нет места!

— Плохо меня расслышал? — рокочет Марк, испепеляя взглядом Журавлева. — Или в прошлый раз я плохо объяснил, куда засуну твои руки, если еще раз прикоснешься к моей жене?

Журавлев тут же подгребает свои конечности, будто и не пытался меня остановить, хватаясь за локоть:

— Да я только это… номер у нее хотел взять, — будто оправдывается он перед моим мужем. — Мы ведь это… одноклассники… бывшие.

— Можешь мой записать, — угрожающе цедит Марк. — Продиктовать?

— Н-не надо! — Толик тут же пятится. — Ну мне это… идти надо. Прости, Зайцева…

— Она Демидова! — рявкает Марк, придавая ускорения моему предполагаемому боссу.

Тот скрывается за дверью своего офиса, а я так и стою посреди улицы, с ненавидящим сомнением глядя на своего мужа, будто все еще считаю, что он мне мерещится.

Но Марк подходит ближе, и забирает из моих рук тяжелый пакет, вынуждая меня уверовать в реальность его присутствия.

С ума сойти. Он реально посмел заявиться?! У меня слов нет. Да он вообще что ли совести не имеет?

— Пойдем, поговорим, — так буднично произносит он, добивая меня окончательно.

И вместе с ясностью происходящего на меня накатывает такая ярость праведная, что я готова разорвать мерзавца на кусочки:

— Да как ты… Как ты вообще смеешь появляться вот так, как ни в чем не бывало и опять лезть в мою жизнь?! — взрываюсь я на всю улицу.

Вижу, что люди за спиной у Марка внезапно начинают переходить на другую сторону дороги, явно не желая связываться с какой-то полоумной, вопящей под супермаркетом.

Но мне плевать. Сейчас я вообще плохо соображаю. На глаза будто шоры опускаются и мне хочется сделать с этим подлецом примерно то же самое, что я сделала с сестрицей у родителей дома: приложить пару раз его самоуверенную рожу обо что-нибудь твердое и пригрозить, чтобы не смел ко мне лезть. Иначе убью!

— Что ты там сказал?! Демидова? Жена? — продолжаю шипеть яростно. — Забудь! Я сразу сказала и теперь ничего не изменилось: я больше тебе не жена! И фамилию твою я вышвырну, как только получу свидетельство о разводе! И тебя из своей жизни я тоже вышвырну… — осекаюсь, потому что гад шагает ближе. — Не смей! — вскрикиваю снова. — Даже не думай приближаться, иначе я буду звать на помощь!

— Хорошо, я стою, — покорно говорит мерзавец и даже руки поднимает, вместе с пакетом, типа сдается. — Только не волнуйся так…

— Ах не волнуйся, значит?! — меня каждое его слово еще больше бесит.

Даже просто голос его.

Дыхание рядом.

Да я бы предпочла вообще больше никогда в жизни его не видеть!

— Значит ты поэтому не появлялся эти две недели?! — рычу зло. — Надеялся, что я остыну и стану с тобой спокойно разговаривать?! — не жду ответа. — Не дождешься, понял?! Никогда! Катись туда, где был все это время! Или к этой своей суке-Лизе! Куда хочешь! Главное ко мне не смей приближаться!

— Я вовсе ничего не ждал, Ев, — он снова шагает ко мне, но будто вспомнив мою угрозу все же замирает. — Я искал доказательства. И понимал, что без них просто не имею права к тебе приближаться.

— Какие еще?.. — непонимающе спрашиваю, хотя осознаю, что мне плевать должно быть. Он просто с толку меня сбить хочет. Зубы заговаривает!

— Доказательства того, что я не выбирал твою сестру, — режет по живому. — Я ведь обещал тебе, что докажу, что мне кроме тебя никто не нужен…

— О, ну конечно! — не без сарказма перебиваю его. — Мог бы не тратить на это время, дорогой. Чтобы оценить твой выбор мне достаточно было всего раз увидеть… — запинаюсь, из-за кома моментально возникающего в горле, каждый раз, когда я вспоминаю ту злополучную ночь. Но все же нахожу в себе силы продолжить: — Мне хватило раз увидеть вас вдвоем. Поэтому любые твои доказательства не имеют значения.

— Я знаю, — он кивает и выглядит так, будто ему сейчас может быть больнее, чем мне. — Знаю, что никакие доказательства не помогут тебе забыть то, что ты увидела. Но я хочу, чтобы ты хотя бы знала, что это не было моим выбором, — он вдруг достает из нагрудного кармана какой-то свернутый листок и протягивает его мне. — Это не сотрет то отвратительное воспоминание. К сожалению. Но возможно даст нам хотя бы крохотный шанс…

Да что он такое несет?! Какой еще к черту шанс, после того, что он сотворил с нами…

Хмурюсь, но как-то на автопилоте принимаю листок из его рук.

Разворачиваю неторопливо.

Не знаю, что мною движет. Любопытство ли. Или глупая надежда?

Но я принимаюсь читать содержимое странного документа, похожего на какую-то медицинскую справку.

— Метиленди… — пытаюсь прочитать длинное непонятное слово, но от непонимания ситуации у меня слезы на глаза выступают, так что читать проклятую справку становится и вовсе невозможным. — И… что это? — поднимаю взгляд на мужа. — На кой черт ты мне ее дал?!

Марк шагает ближе, и одним быстрым движением стирает с моей щеки слезу, так, что я и возмутиться не успеваю. А затем говорит:

— Там написано, что в моей крови в твой день рождения оказался не только алкоголь, — он вздыхает как-то болезненно. — Но и какой-то наркотик, из-за которого все и случилось…

Глава 23. Ева

Стою, не в силах переварить услышанное. Но затем во мне словно срабатывает защитный рефлекс:

— Ты что… за дуру меня держишь? — смаргиваю непрошенные слезы. — Реально думаешь, что можешь трахнуть мою сестру, а потом купить какую-то справку, из-за которой я должна тебя простить? И броситься тебе в объятия?! Черта с два! — взрываюсь я снова.

А в голове такой бардак, что кажется она сейчас на части разорвется.

Не может этого быть. Я не могу повестись на его ложь и все простить!

Да я прекрасно знаю какие связи у моего мужа и не сомневаюсь, что он мог подключить их, чтобы ему сварганили справку, которая должна, по его мнению, обелить его в этой ситуации.

Нет уж. Не позволю так просто себя провести. Да даже при всем желании не смогу так легко поверить ему теперь. Из-за какой-то сомнительной бумажки.

— Я не прошу… — Марк выглядит таким измученным, что мне самой больно от его вида, — не прошу прощать меня. И тем более… — он хмурится, — тем более не жду, что ты поверишь. Я только предлагаю допустить мысль, что я говорю правду. И что справка вовсе не куплена и не подделана. Ев, умоляю.

От этой мысли становится еще хуже.

Ведь он правда вел себя не совсем как обычно в тот вечер... Но от этого совсем не легче.

Сейчас вспоминаю тот момент в спальне, и он кажется мне каким-то противоестественным. Будто и правда что-то с Марком было не так. Ощущение, будто он сдерживал злость. И стоило мне только дать повод — он взорвался.

Он никогда ведь себя так не вел со мной. Слишком напористо, слишком грубо.

А что, если его и правда чем-то накачали?

Тогда все еще хуже…

Мне проще было думать, что он предал меня. Так легче было разорвать. Выбросить его из своей жизни и жить дальше.

А теперь…

Что мне делать с этой версией произошедшего? Как в нее верить? И стоит ли верить вообще?…

Меня начинает мелко потряхивать, а в голове будто паника разрастается, пока я пытаюсь наспех обрабатывать шокирующую информацию.

Пячусь, будто это должно помочь мне защититься. В груди будто камень застрял, мешающий дышать:

— Д-даже если это правда, Марк, — поднимаю на него растерянный взгляд, — и ты был под каким-то веществом, неужели нельзя было сказать мне, что с тобой происходит? — требую я надломленно. — Мы бы вызвали скорую и как-то бы справились с этим. Но ты предпочел мою сестру, чтобы спустить пар! Понимаешь?!

— Я не предпочитал не, родная, — Марк снова шагает ко мне. — Я правда не отдавал себе отчет. Клянусь. Я будто отключился. И включился только когда увидел тебя там… тогда и понял, что натворил. Как в состоянии аффекта. Я… почти ничего не помню, Евушка…

— Ах, не помнишь, значит?! — мне даже говорить больно. — Зато я… я-то отлично все помню! И как теперь ты предлагаешь забыть мне об этом, м?! Как развидеть то, что я увидела? Как вообще после такого я могу поверить хоть одному твоему слову? Или… дурацкой справке? Скажи, Марк?! — только сейчас понимаю, что вою навзрыд. И вдруг осознаю, что как дура искренне надеюсь, что у моего всемогущего и всезнающего мужа есть ответы на мои вопросы, как было всегда.

Но по уставшим глазам Марка вижу, что нет…

Не в этот раз.

Вижу, что ему тоже больно. И мы оба сейчас предпочли бы отмотать время назад, лишь бы исправить тот злополучный вечер.

И да, я наивно хочу ему верить, но… не могу.

Не могу сделать вид, что ничего не было.

Я больше совсем не понимаю, как мне быть дальше? Как жить? Я не могу забыть и простить, но и винить его в полную силу теперь не могу. От этого еще больнее! И за него теперь больно тоже! За то, как с нами поступили.

Меня просто разрывает от этой внутренней боли, она физически ощутима и сейчас сводит меня с ума.

— Прости, — одними губами произносит муж. — Прости, любимая…

— Не… — до скрежета сцепляю зубы, — не надо…

Он замолкает, но его рука касается моей щеки, стирая слезы:

— Прошу, Ева… — мое имя выходит с надломом, — скажи, что я могу сделать для тебя, чтобы облегчить твою боль?

Не могу больше. Не могу терпеть эту боль. Не могу пытаться держать себя в руках. Не могу делать вид, что мне все равно…

— Уйди, — выдавливаю я мучительно. — Умоляю тебя, Марк…

Он медлит несколько бесконечных секунд. А затем вдруг кивает:

— Хорошо. Если от этого тебе станет легче, я исполню твое желание, — соглашается он, будто действительно осознает, что одним своим присутствием делает хуже. — Но обещай, что подумаешь над тем, что я сказал. Ты — моя жена, и я не хочу тебя терять. Не могу.

— Ты уже потерял, — мой голос скрипит.

— В таком случае, я сделаю все, чтобы вернуть, — он шумно сглатывает. Отшатывается, явно через силу.

А вдруг как-то неожиданно замерзаю без него, так, что даже зубы стучать начинают. Но я просто не могу себе позволить остановить его. Сказать, как мне без него… холодно.

Нельзя.

Глаза прикрываю, чтобы не видеть, как он уходит. Чтобы он не видел, как мне от этого больно.

Меня слегка пошатывает. Но я стискиваю пальцы в кулаки и держусь.

Мне нужно только дождаться, чтобы он ушел. Тогда станет легче. Или… наоборот.

После этого его открытия все только будто усугубилось. Теперь у меня кружится голова от роя мыслей. И даже тошнит от обиды и бессилия все исправить. Как бы я хотела стереть весь этот кошмар из своей жизни.

Еще каких-то пару недель назад я была так счастлива. Любящий муж, зыбкая надежда, что мы вот-вот станем родителями, дом — полная чаша, как говорится.

Но потом кто-то сыграл с нами очень жестокую шутку. И кажется я вполне догадываюсь, кто это мог быть…

Некто очень близкий, позавидовавший нашему счастью.

Как после этого довериться хоть одной живой душе?

Чувствую, как у меня немеет все тело. Будто я того и гляди обращусь в статую. Хотелось бы, пожалуй. Жаль, это невозможно.

Медленно открываю глаза. Но ничего не вижу из-за слез. Только кружится все, еще сильнее смазываясь.

Глава 24. Ева

Меня будто камнем тяжелым придавило. Не могу пошевелиться. Сознание ватное. Мысли путаются.

Но вот:

— Девочка моя… — этот голос кажется таким родным, что я невольно будто начинаю освобождаться от навязчивого сна.

Правда почему-то у меня щемит в груди. И просыпаться совсем не хочется. Как-то боязно. Уж лучше и дальше оставаться в этой беспокойной дреме. К ней я уже привыкла.

— Евушка…

Странно, но мне легче, когда я слышу этот голос. Просто потому что он рядом.

— Любимая…

Марк.

Он рядом.

Всегда рядом.

Меня окутывает его запах, и теперь наконец-то хочется дышать. Глубоко. Полной грудью. Чтобы впитать его и оставить себе хоть глоток.

Чувствую большую и теплую ладонь мужа на своем лице. Сегодня она кажется непривычно беспокойной. То пальцы бережно скользят по щеке, затем поглаживают шею, затем тяжело ложатся на лоб, покрытый испариной. Однако они все такие же заботливые, как обычно.

— С тобой всё будет хорошо, родная моя, — продолжает говорить Марк как-то непривычно взволнованно. А я пока не могу обнаружить причин его волнения.

Конечно же со мной все будет хорошо. Со мной ведь и так все хорошо.

Он рядом.

И этого достаточно для счастья.

Всегда было…

В голове мелькают разные странные картинки, местами тошнотворные, вызывающие в голове панику. Но я мысленно отмахиваюсь от них, как от мух назойливых. Ведь вся эта чушь не может быть правдой.

Моя жизнь — сказка. И все благодаря моему любимому. Просто потому что он со мной. Потому что выбрал меня.

Будто желая убедиться, что все в порядке и моя вселенная не рухнула пока я спала, ловлю руку мужа на своем лице. Вцепляюсь замерзшими пальцами в его. Целую раскрытую ладонь и тяну Марка на себя.

Он поддается. Как всегда. И я уже чувствую его дыхание на кончике своего носа.

— Ты проснулась, милая? — тихо хрипит он, бережно поправляя пальцами мою челку. — Скажи, если что-то болит…

Болит. Душа почему-то так болит. Там будто ветер гуляет и от того я вся словно замерзла. Но теперь любимый рядом и согреет меня…

— Я так соскучилась, — шепчу я, и, даже не открывая глаз, обвиваю шею мужа непривычно занемевшими руками.

Он почему-то не сразу отвечает.

Утыкается носом в мой лоб. Целует в висок. И наконец шепчет в ответ:

— А я без тебя с ума сошел. Ты меня так напугала, девочка моя. Хорошо, что я не ушел. Так хоть успел поймать тебя, чтобы ты не ударилась. Доктор говорит, что подобные обмороки тем и опасны…

Плохо понимаю, о чем он, поэтому вынуждено приоткрываю глаза и сонно смотрю на мужа.

Красивый, как всегда. Как сам дьявол.

Но чем-то явно обеспокоенный.

И кажется это беспокойство заразно. Я чувствую, как в душе начинает нарастать паника. Я захлебываюсь ею. Задыхаюсь.

— М-марк… — выдавливаю я.

— Да, радость моя.

— Скажи, что мне все это приснилось?.. — шепчу я умоляюще.

Он ничего не отвечает. Болезненно закрывает глаза, сжимает в своей руке мою ладонь, подтягивает к губам и целует каждый мой дрожащий палец:

— Я все исправлю, милая. Обещаю.

Его слова причиняют еще больше боли.

Хочу, чтобы ему было на меня плевать. Хочу, чтобы он позволил мне уйти. Хочу, чтобы никогда не любил меня, и потому предал. Пусть же ненавидит меня, сукин сын! Но вместо этого он:

— Прости, любимая… Прости, что все испортил…

Кажется я только сейчас окончательно просыпаюсь в этот кошмар. И наконец порывисто отталкиваю мужа:

— Почему ты не ушел?! — рычу болезненно. — Ты ведь пообещал!

Марк покорно возвращается на табурет рядом с кроватью:

— Считаешь, я должен был бросить тебя посреди улицы, даже когда ты отключилась?

Прикусываю губу изнутри, потому что мне тупо нечего ответить ему. А хочется.

Конечно он бы не оставил меня, раз я упала в обморок. Так что и моя претензия к нему выходит весьма неуместной. В обычной ситуации мне бы и вовсе стоило благодарить спасителя. Но у нас ведь вовсе не обычная…

Поэтому мне хочется злится, кричать, кусаться, бросаться на него с кулаками. Лишь бы сделать ему хоть каплю настолько же больно, насколько больно сейчас мне.

Хотя признаться, выглядит он сейчас и без того как-то чересчур изнуренно. Признаться я никогда в жизни не видела своего мужа таким, каким он предстает передо мной в эти две недели.

— Как ты себя чувствуешь? — Марк нарушает молчание первым. — Болит что-то? Может чего-то хочется?

— Хочется, чтобы ты сдержал обещание и ушел, — фыркаю я, стараясь держать слезы и ярость в узде. — Больше ничего.

Марк молчит, долгие секунды изучая меня. Затем вздыхает:

— Я уйду, — обещает он. — Но только после того, как доктор выяснит, что с тобой.

— Прекрати, Марк, — снова начинаю заводиться. — Спасибо, что не бросил посреди улицы, но дальше я как-нибудь сама, так что уйди и… — осекаюсь, потому что дверь в палату вдруг открывается.

— Ева! — раздается беспокойный возглас мамы. — Доча, ты как?! Что случилось?!

Я даже сажусь в кровати от неожиданности:

— Мам, а ты откуда здесь?

Она подскакивает к кровати и принимается придирчиво осматривать меня, попутно отвечая на вопрос:

— Похоже, они позвонили мне, потому что ты меня как экстренный контакт указала, на случай ЧП, — причитает она нервно. — Забыла что ли? Последний раз, когда мы с тобой в женскую консультацию ходили…

***
Дорогие читатели, иду на поправку. Приношу извинения за задержку, планирую нагонять🙏🏻

Глава 25. Ева

— Мама! — торможу я заполошную женщину, пока она не ляпнула ничего лишнего.

Я ведь пока совсем не готова рассказывать Марку о ребенке. Потому что после всей этой нервотрепки, а теперь еще и внезапного обморока, боюсь вообще думать, как это могло отразиться на малыше.

— Добрый вечер, мама, — кивает Марк, и поднимается со стула, чтобы освободить ей место.

А она будто только сейчас замечает, что я в палате не одна, и понимающе кивает:

— О, так зятек уже вернулся из командировки? Ты же домой поехала не дождавшись его. Я думала ты одна совсем. Мне как позвонили, я нахватала тебе всего че под руку попалось и помчалась, — она ставит на тумбочку пакет. — Зарядку на телефон, не знаю подойдет ли к вашим новомодным. Тапочки. Чай твой любимый. Яблок из холодильника прихватила. Чуть с ума не сошла, пока ехала. А у тебя оказывается муж уже при тебе.

Марк тактично молчит, хотя взгляда вопросительного с меня не сводит. Знаю, что сглупила, что сразу обо всем не рассказала родителям, но просто не понимала, какие тут подобрать слова, чтобы не убить их этим двойным преступлением.

— Да, он закончил пораньше, вот и приехал, — выдавливаю я, не в силах сейчас как-то объясняться.

— Ну и хорошо, что приехал, — с завидным энтузиазмом отвечает мама. — Значит и годовщину вашу не придется отменять. Ты ведь говорила, что он до конца месяца в отъезде. А раз вернулся, так давайте праздник закатим, м? У нас родня из Ростова как раз приезжает. Они как раз вашу свадьбу пропустили, — мама разошлась не на шутку. — Вот теперь совместим, так сказать…

— Ничего мы не совместим, — отрезаю я раздраженно. — Видишь же, я не очень хорошо себя чувствую.

— Да что ж ты, не выздоровеешь за неделю? Ев, не артачься ты, ну? Разве можно в твоем то возрасте от праздников отказываться? Потом еще жалеть будешь.

— Нет уж, спасибо, — бормочу себе под нос, опуская взгляд. — Мне хватило дня рождения.

— А что? — мама хватается за мои слова. — Разве ж плохо отметили?

Стискиваю зубы и слова вымолвить не могу. Ковыряю больничную простыню, которой накрыты мои ноги, и пытаюсь не расплакаться.

— Дочь, ну чего ты? — не унимается мама. — Случилось что-то?

У меня ком в горле стоит, если сейчас заговорю, маму удар хватит от одного только голоса моего слезного. А мне и без того стресса хватает нынче.

Наверно и стоило бы пожаловаться маме, поплакаться у нее на плече. Пусть бы и папе рассказала, чтобы он навалял мужу моему неверному. Да только если бы это была рядовая измена. Но если узнают, что это моя родная сестра жизнь мою разрушила, то не переживут ведь. Себя винить будут, что воспитали нас неправильно. Я их знаю очень хорошо.

Но и промолчать нельзя, ведь мама все поймет…

— Она просто устала, — вдруг приходит помощь откуда не ждали. Марк накрывает мои руки своей ладонью, пряча от мамы мои дрожащие пальцы, и продолжает: — Вся эта подготовка к дню рождению была слишком утомительной для Евы. Я не мог помочь ей из-за работы, и предлагал нанять людей, но вы ведь знаете, какая она упрямая. Все хочет делать сама. Поэтому вышло так, что она сильнее устала, чем отдохнула на свой день рождения. Так что мы договорились не праздновать годовщину в этом году.

Выдыхаю, оценив ложь Марка как вполне правдоподобную. И поднимаю взгляд на маму. Судя по виду — поверила.

— Ну что ж ты сразу не сказала? — вздыхает с заметным укором. — Мы бы помогли.

— Я не хотела никого напрягать, — пожимаю я плечами. — У вас с папой и без меня дел полно.

— У нас может и полно. А вон сестрица твоя походу от скуки мается! — возмущается мама. — Придумала теперь себе жениха какого-то. Только о том и говорит, что скоро замуж пойдет.

Меня дергает от упоминания о сестре. А Марк заметно сжимает мои пальцы сильнее.

— Вот как? — цежу я, на секунду переводя взгляд на мужа. — И кто же он?

Вижу, что у Марка желваки на лице нервно подрагивают. И мне хочется верить, что он сейчас в таком же бешенстве и непонимании, как и я.

— Да черт ее знает, — мама плечами пожимает. — С нами знакомить не спешит. Но все уши прожужжала о том, чтобы мы деньги на ее свадьбу копили. Ты ж ее знаешь, она как че придумает… Помнишь, как она после вашей свадьбы выла, что теперь женского счастья у нее не будет из-за того, что младшая сестра первой нее замуж выскочила? Вот эта горячка у нее походу в том же духе.

Мама все продолжает говорить, а у меня опять гул в голове поднимается, когда я начинаю вспоминать ту ее истерику.

Неужели… неужели она настолько уверовала тогда в эту дурацкую примету, что решилась настолько мне жизнь испортить?

Да, она до сих пор замуж не вышла, и детей не завела. Но это ведь не моя вина!

Может проблема как раз в том, что она зациклилась на мне, и вместо того, чтобы строить собственную жизнь, решила сначала разрушить мою? Конечно, откуда ж тут мужу и детям взяться?!

Ну сука!

— …А может она тебе и помогла бы годовщину организовать? Она ведь скучает по тебе очень, — бросает мама фразу, от которой у меня едва челюсть не отваливается.

— Ч-чего? — выдавливаю. — Кто? Лиза?

— Ну, а кто ж? — мама пожимает плечами. — Как ни придет выспрашивает про тебя. Как дела у тебя? Как с Мариком? И в комнате твоей постоянно торчит. Вещи какие-то берет…

Глава 26. Ева

— Это еще с какой стати?! — рычу я.

— Говорит, что ты разрешила, — мама теряется.

— Я не разрешала! — взрываюсь я. — Я категорически запрещаю трогать мое! Особенно ей! Комнату на ключ! И не смей рассказывать ей ничего обо мне! Иначе я тебе тоже ничего говорить больше не буду!

— Ев, да ты чего? — мама явно пугается моей реакции. — Ну взяла она там что-то, так это ж сестра. Почему бы мне ей не рассказывать о тебе?

— Потому что эта дрянь… — цежу я сквозь слезы, которые так и не удалось сдержать, — берет слишком много моего…

Не успеваю договорить, потому что дверь открывается и в палату входит медсестра:

— Добрый вечер. Очень сожалею, но на сегодня посещения пациентов окончены. Я вас провожу.

— Как уже? — мама спохватывается. — А как же мне узнать, что с моей дочкой?

— Мам, я позвоню и расскажу всё, когда сама узнаю, — обещаю я, собираясь с силами. Сейчас я очень хочу, чтобы она ушла. И Марк вместе с ней.

— Ладно, дочь, — мама поднимается со стульчика, похлопывает меня по плечу: — Ты подумай насчет годовщины. А на сестру не злись. Что бы она там тебе не испортила, она все же твоя семья…

— Пойдемте, я вас провожу, — Марк не дает ей договорить, прихватывает за плечи и почти силком уводит из палаты.

У меня зубы скрежещут. И я сейчас благодарна Марку, что он наконец прервал этот театр абсурда. Я не могу ее слушать. Но и выпалить маме на эмоциях все, что думаю о сестре-суке — тоже не могу.

Однажды я обязательно расскажу. В конце концов развод неизбежен, а значит придется его как-то объяснять родным.

Но для этого мне нужно собраться с силами. А сейчас у меня их почти не осталось. И все, о чем я должна думать в данную секунду это мой ребенок.

— Здравствуйте, Ева, — в палату очень кстати входит женщина в белом халате. — Я дежурный доктор. Мне передали результаты вашего обследования, — она задумчиво листает странички на своей планшетке. — Анализы у вас почти в норме. Ваш муж сказал, что вы перенесли серьезный стресс, он и мог послужить причиной обморока. Тем более на фоне заметного истощения.

— Значит я могу ехать домой?

— Ну вообще выписка у нас обычно днем, но если настаиваете, могу отпустить вас сегодня. Не вижу поводов держать вас в больнице.

— Я согласна, — киваю решительно. — Хочу домой.

— В таком случае выпишу вам витамины, которые рекомендую для восстановления организма. Ну и не забывать про сон и хорошее питание. В вашем положении это крайне важно.

У меня сердце замирает от волнения:

— Значит я все еще… в положении? — шепчу благоговейно, прижимая дрожащие руки к своему плоскому животу.

— А что, вы не хотели? — она глядит на меня поверх очков.

— Нет-нет, что вы?! Хотела конечно! Он же такой долгожданный. Такой любимый, — смахиваю с ресниц слезы счастья. — Просто боялась, что опять потеряю его. У меня с этим проблемы. Уже несколько раз на ранних сроках… — даже договорить не могу, потому что ком в горле встает от воспоминаний о всей той боли, что мне уже выдалось пережить.

Я ведь потому и Марку ничего не рассказывала в этот раз. И маме только перед днем рождения сказала. Почему-то совсем не хотела, чтобы кто-то знал.

И дело не только в том, что не хотела, чтобы меня потом снова жалели. Я будто подсознательно боялась рассказывать о своем секрете.

Может чувствовала недобрый взгляд сестры. Хоть и пыталась не допускать таких мыслей, но явно ощущала ее зависть. Я не верю в сглазы и не стану конечно винить ее в том, что я сама не выдалась как женщина. Но в этот раз я пыталась скрыть беременность не только, чтобы не ранить Марка, а в том числе и из-за нее. Если бы мама не рассказала ей, то она бы до сих пор не знала.

— Знаете, я может лезу не в свое дело, — доктор оказывается все еще в палате. — Но если вам действительно важно сохранить беременность, то перестаньте пить так называемые «противозачаточные» травы. Наша медицина не очень признает такие методы, но некоторые сборы вполне способны вызвать выкидыш на ранних сроках.

— Ч-что? — непонимающе смотрю на женщину в белом халате, будто она на другом языке внезапно заговорила.

— Извините, если сказала лишнего, — она поправляет очки. — Просто ваш муж заказал максимально расширенные анализы и я, увидев в них признаки подобной травы решила, что вы нарочно пытаетесь вызвать выкидыш. Но то, как вы говорите о своей беременности… очевидно вы просто не знали. Вам надо просто перестать ее пить. И тогда вашему ребенку уже ничего не будет угрожать.

Меня раздирают эмоции. Шок, непонимание, злость. Пытаюсь подобрать слова чтобы ответить женщине, сделавшей мне омерзительное открытие, но меня перебивает голос мужа от двери:

— Какому… ребенку?