Измена. Ты предал нашу любовь

Глава первая. Марина

- Очень вкусно, - удовлетворённо хмыкнув, произносит мой муж. - Не, реально, Маринк. Потрясно просто. Всё-таки мне больше нравится, когда готовишь ты, а не персонал.

Вижу его довольный взгляд и понимаю, что всё труднее изображать из себя счастливую супругу. Зная то, что я знаю, мне снова хочется плакать, а не улыбаться. Но слёз моих он не увидит.

- Рада.

Орудуя серебряными ножом и вилкой, Артём вновь принимается за ужин.

Наш прощальный ужин.

Только он об этом ещё не знает.

Я для себя уже всё решила. Однако очень хочется узнать, что он думает по поводу своего предательства. Одиннадцать лет брака псу под хвост. И ради чего?

Сажусь напротив мужа. Пока ещё мужа.

Обстановка в столовой всё та же. Но отчего-то эта дорогая, просторная и светлая комната, которая сейчас освещается только десятком свеч в канделябре и огнём из каменного камина, кажется мне теперь мрачным логовом графа Дракулы.

Мы с мужем оба хорошо зарабатываем. Мы - обеспеченная по любым меркам семья.

Точнее, мы ею были.

Теперь у нас большая проблема. И её создал он. Яркий и статный, красивый и обаятельный мужчина, сидящий напротив. Человек, который клялся мне в верности. Человек, которому я верила.

Лжец, предатель и негодяй.

- Как прошёл день? - отпив из хрустального, мерцающего рыжим в свете свечей и камина, бокала, как могу непринуждённо спрашиваю я.

Хотя больше всего сейчас мне хочется швырнуть этим бокалом куда-нибудь в камин, а лучше - прямо в физиономию жадно поглощающего бефстроганов Артёма.

- Отлично, - прожевав, ухмыляется он. - Заключили новую сделку. В следующем месяце тендер и затем будем строиться.

Ты смотри, какой довольный собой...

Терпкий вкус сухого красного вина очень хорошо отвечает моему состоянию. Прям стоит написать на этикетке: "Обладает приятным ягодным послевкусием и отлично сочетается с сырами, мясом и изменами супруга".

Жду, когда Артём доест. Это входит в мой план.

Просто смотрю на него. И в голове только один вопрос: "Как он так легко договаривается со своей совестью?". Я ведь считала его порядочным человеком...

А он между тем листает пальцем экран своего планшета. Читает деловые новости Москвы.

Встаю из-за стола, беру бокал и иду к журнальному столику, чтобы взять свой телефон. Возвращаюсь уже с ним.

Подхожу к мужу и кладу телефон рядом с опустевшей тарелкой. На экране - фотография. Говорящая фотография. Одна из.

- Что это? - оторопев спрашивает Артём.

Он переводит взгляд с экрана, на котором страстно целует в шею эффектную рыжую девушку в бледно-розовом коктейльном платье, на меня.

Видно, что ему теперь очень не по себе.

- А ты не понимаешь? - стараясь сохранять самообладание, я возвращаюсь на своё место и, прищуренно глядя поверх бокала в глаза мужу, делаю новый неспешный глоток.

- Нет, - сухо произносит он.

Нервно берёт хлопковую салфетку и промакивает ею губы. Бросает на стол. Склонив голову набок, смотрит на меня. Тепло во взгляде пропало. Похоже, пытается сообразить, какую линию поведения выбрать.

- Что именно тебе непонятно? - поставив бокал на стол, я скрещиваю на груди руки.

- Кто это? - он кивает на экран моего телефона.

- Ты, - сухо произношу я, а затем добавляю: - И она.

Вот уж не думала, что он станет так дёшево прикидываться дурачком. Прям диссонанс с его безусловно высоким интеллектом.

- Я не понимаю, Марин... - хмурится он. - Я не знаю эту девушку... Это какой-то розыгрыш?

Холодно улыбаюсь одними глазами.

- Ты полистай, - говорю я. - Там фотографий много. Есть и более... ммм... откровенные.

- Марин, - он встаёт. - Хватит дурочку валять. Это уже не смешно.

Качаю головой:

- А разве похоже на то, что я смеюсь? Прошу тебя, сядь, пожалуйста. Поговорим.

- Окей, - он пожимает плечами, и садится обратно на стул. - И всё же я не понимаю...

- Понимаешь.

- Нет. И не должен. Ты что, хочешь сказать, что ты веришь этой херне? Это же очевидный "Фотошоп".

Горько усмехаюсь:

- Артём, это пошло. Это не "Фотошоп" и ты это знаешь.

Он разводит руками:

- Окей, нейросеть, или что там...

- И не нейросеть. Это фотографии. Реальные. У меня и видео есть.

Он молчит. Играет желваками.

- Как будем имущество делить? - спрашиваю я. - Соня, понятное дело, остаётся со мной. Не думаю, что из твоей любовницы получится хорошая замена любящей матери.

Муж заметно бледнеет. Даже несмотря на оранжевый свет свечей.

- Марин, не валяй дурочку. Если тебе прислали это, то меня, походу, подставили. Дай я всё объясню. Возможно, я даже знаю, кто это сделал.

Боже, какой же он жалкий сейчас... И этого человека я годами считала своей опорой...

- Это конкуренты, однозначно, - торопливо продолжает он. - Судя по всему, взялись уже и за мою семью. Я не рассказывал тебе, не хотел волновать...

Такое впечатление, будто его голос становится всё тише. Я просто смотрю на то, как он говорит и жестикулирует, в то время, как боль оглушает меня.

-... и, возможно, именно они и прислали эти фотографии тебе. Но ты должна понять, что это всё - неправда. И я легко могу это доказать.

Несколько секунд мы молчим.

Воздух столовой, несмотря на приятный ароматизатор и запах еды, будто наполняется пахнущим озоном напряжением.

Экран моего телефона гаснет.

- Я видела вас вместе собственными глазами, Артём, - хрипло из-за возникшего кома в горле, произношу я, и тут же чуть откашливаюсь. - А ты говоришь, что впервые её видишь. Прости, но ты выбрал неверную стратегию. Лучше бы ты просто рассказал всё, как есть. Может быть, я что-то бы и поняла. Может быть, стала бы меньше тебя презирать.

Он смотрит на камин, расстёгивает верхнюю пуговицу белоснежной сорочки и ослабляет пальцами галстук. Вновь смотрит мне в глаза. Взгляд усталый.

- Окей, ты права, - вздохнув, устало произносит он. - Растерялся просто. День был непростой и... Не ожидал, прямо скажу. В любом случае, это не то, что ты подумала. Я объясню.

Глава вторая. Марина

Многие счастливые семьи - таковые только с виду. Для родных и общих знакомых в них всегда всё в полном порядке. Любящие муж и жена, любимые дети. Верность, счастье, улыбки и общий досуг.

Но по факту - стоит лишь узнать детали, как весь этот образ сыпется, будто карточный домик.

Люди в соцсетях обычно не выставляют фотки семейных скандалов. Как правило, там нет и видео с искривлёнными в гневе лицами, нет ни ора во время ссор, ни оскорблений. Все друг другу верны и все друг друга просто обожают. Счастливые улыбки, цветы, милые объятья.

Да, идеальных семей не бывает. Как и идеальных людей.

Однако некоторые семьи действительно в основном живут в любви. Их мало, я в свои тридцать пять знаю это уже очень хорошо. Иначе откуда так много разводов?

И это понимание позволяло мне ещё больше ценить нашу семью, в которой действительно годами царила любовь. Ценить и классные времена и в трудные.

Оставаться верной супругу, несмотря на то, что я - красивая женщина, и в силу работы в мужских коллективах среди обеспеченных и уверенных в себе людей, неоднократно сталкивалась со слишком прозрачными комплиментами, подкатами и попытками соблазнить. Всегда пресекала подобное, что у большинства отпадало всякое желание это повторять. Хотя, конечно, некоторых мужчин в какой-то мере это только раззадоривало. При этом я действительно никогда и никак за все двенадцать лет наших отношений с Артёмом ему не изменяла.

И всегда полагала, что он тоже очень ценит и бережёт нашу семью.

До недавнего дня. Когда мне открыли глаза на то, что происходило за моей спиной.

Сказать, что эта новость меня оглушила - не сказать ничего. Мир практически померк в одно мгновение. А затем рассыпался вокруг меня мелкими тёмными осколками.

Артём был в недельной командировке, он только уехал, и я не знала, радоваться этому или лезть на стену из-за возникшей теперь жгучей ревности и острого чувства обиды. Радоваться потому, что не хотелось выяснять отношения сгоряча. Слишком больно и плохо мне было. Я так ревела, как не ревела вообще никогда. То, что я ценила и берегла - умерло. Возникло новое понимание - мне давно и внаглую лгали. Меня не просто предали, меня размазали.

И кто это сделал?

Артём. Мой муж. Самый важный для меня на всём белом свете взрослый человек. Моя половинка. Моя душа, моя жизнь.

А лезть на стену хотелось ещё и потому, что воображение рисовало мне картины одна болезненнее другой. Его командировка стала для меня триггером, который заставлял представлять пока ещё мужа в объятьях то той девки, которую мне показали, то каких-нибудь других смазливых беспринципных особ, жаждущих охмурить красивого, состоятельного и статусного мужчину, несмотря на его семейное положение и кольцо на пальце.

Впрочем, я не могла сказать наверняка, что в командировках Артём его не снимал.

Кольцо из белого золота с моим именем на внутренней стороне.

Я не понимала, как жить дальше. Толком не спала, несмотря на глицин, магний, валериану, пустырник и до кучи "Новопассит".

Спустя два дня превратилась в заплаканную тень себя самой.

И красота моя будто бы увяла в одно мгновение. Я будто бы состарилась лет на пятнадцать, не меньше.

Я понимала, что больше не буду с Артёмом жить. Что это попросту невозможно. Но я совершенно не понимала, как нам - связанным, сплетённым и накрепко склеенным - разъехаться. Всё, из чего состояла моя жизнь - было так или иначе связано с моим мужем.

Но самое главное и самое страшное - я понятия не имела, как сказать об этом Соне. Восьмилетней девочке, обожающей своего отца. Чувствительной, ранимой и очень нежной. Папиной принцессе. Папиной малышке. Папиной красавице.

Однако, почитав сайты и поговорив с психологом, я поняла кое-что важное.

Если я продолжу в том же духе разрушать себя, я просто не смогу после оправиться. И Соня от этого точно не выиграет.

У меня не было планов устраивать новую личную жизнь. В моём сердце не осталось больше места для мужчины. В нём были только ранящие меня острые осколки разрушенного супружества.

Точнее, того, что я им считала.

Потому что, как выяснилось, во лжи я жила уже очень давно.

Глава третья. Марина

Не верю своим ушам.

- Что? - мои губы невольно искривляются в подобии улыбки. - Ты за кого меня держишь? Для нас ты это сделал? Серьёзно?

Он сверлит меня взглядом.

- Да, родная. Для нас. Позволь мне объяснить.

- Так ты бы с этого и начал.

- Согласен, - кивает он. - Свалял дурака. Думал, не поймёшь.

Молчу. Ничего кроме презрения я сейчас к нему не испытываю вообще.

Артём, между тем, явно собирается с мыслями. Похоже, придумывает, как ему соврать поправдоподобнее. В любом случае, доверия к нему у меня теперь - ноль.

Он встаёт, подходит к камину и усаживается перед ним на корточки. Открывает заслон, подкидывает небольшое полено и несколько театрально, сидя всё так же спиной ко мне, произносит:

- Марина, я понимаю, что ты сейчас думаешь...

От подобной наглости я только усмехаюсь в сторону. Какая-то феерия нахальства и лжи. Он, похоже, решил, что может запросто втирать мне то, что плёл этим своим гламурным дурочкам, желающим прибрать к рукам богатого мужика.

- Нихрена ты не понимаешь, - холодно произношу я.

- Подожди. Выслушай.

Честно говоря, это трудно. Наблюдать, как он ломает комедию, пытаясь придумать какой-то способ отмазаться, в то время, как пойман с поличным. Становится всё более и более противно. Решаю, что две-три минуты молча его послушать себя заставлю. В конце-концов, стоит убедиться в том, что я не ошибаюсь. Он изменник, предатель и лжец. Собственно, всё.

- В прошлом году, - вздохнув, произносит он, - в декабре, если помнишь, мы подписали важный контракт.

Помню. С того момента он стал значительно реже появляться дома. И я ведь верила ему. Тому, что он остаётся в офисе на ночь из-за того, что вымотан и дорога домой и утром через пробки обратно - не позволит ему эффективно справиться с той нагрузкой, которую он на себя взял.

- Некоторые выигранные тендеры, - продолжает он, всё-так же сидя на корточках перед камином спиной ко мне, - и ты это хорошо знаешь, подразумевают привлечение допольнительных и порой просто огромных объёмов инвестиций на протяжении всего процесса строительства, запуска и даже первых месяцев работы бизнеса. Недостаточно ведь просто выиграть. Нужно реализовать. И, скажу прямо, чтобы не ходить вокруг да около, я тогда сильно профакапился.

Он поворачивается вполоборота ко мне. Хмурый взгляд из-под красивых тёмных бровей буквально-таки полон прошлыми переживаниями. Как драматично. Ему бы в кино сниматься.

- Проще говоря, обосрался.

Он делает театральную паузу.

- Да, - усмехается он, - мы выиграли. Но вскоре выяснилась, что нас подвели с поставками, и партнёры, которые могли слиться - тут же слились. Я тебе об этом не говорил, потому что не хотел волновать. Но я задерживался в офисе не потому, что много работал над новым проектом. А потому что пытался собрать мысли в кучу и решить гигантскую проблему. Завали мы проект - мы с тобой бы, как минимум, обнищали. Или того хуже. Меня посадили бы или вообще грохнули. Потому что это выглядело, как кидалово с нашей стороны, а не как то, что кинули нас.

Смотрю сквозь него. Молчу.

- Так вот. Я тогда собрал неформальную встречу совета директоров. Совсем закулисную. Много ообщался с юристами. И, как мы все не крутили эту ситуацию, выход был только один - нужны были огромные инвестиции дополнительно. Здесь и сейчас. А точнее, в течении максимум недели. И эти бабки взять было неоткуда, Марина. Просто неоткуда. Все закредитованы, офшоры мимо, а личными капиталами рисковать никто не хотел. Именно от меня ждали решения этой проблемы.

- Удивительно, да? - снова усмехаюсь я. - С чего бы ждать решения от председателя совета директоров?

- Не ёрничай, пожалуйста, - хмуро поиграв желваками, просит он. - Я с тобой просто честен.

Заставляю себя пропустить эти реплики мимо ушей, чтобы не съязвить ещё сильнее. В конце-концов мне уже даже стало интересно, как он собирается выкручиваться из сложившейся ситуации. Зашёл , издалека, но к сути проблемы пока даже близко не подобрался. При том, что я с ним вроде не бизнес тут обсуждаю.

- И как же всё это связано с гламурной сучкой, которую ты трахаешь уже полгода? - мило улыбнувшись, вкрадчиво спрашиваю я. - С этой самой охотницей до бабла, нашедшей себе тридцатидевятилетнего папика? М?

- Во-первых, подбирай слова, - жёстко произносит он.

- А что конкретно тебя задело, - деланно похлопав ресницами, спрашиваю я. - "Сучка", "трахаешь" "папика"? Или, может, "полгода"?

- А, во-вторых, - игнорирует он мою всё-таки прорвавшуюся язвительность, - связано это всё напрямую. Просто помолчи и послушай. Не глупая, поймёшь.

Сохранять самообладание всё труднее. Чуть дрожащими пальцами беру бокал с недопитым вином и делаю небольшой глоток.

- Окей, - холодно произносит он. - Могу короче.

- Да, если можно, - глядя на чуть дрожащее, нервное пламя свечей в канделябре, тихо говорю я. - Буду тебе признательна.

- Хорошо. Если совсем коротко, она - дочка влиятельного финансиста. Единственная дочка. Её отец в ней души не чает и поэтому у этой, как ты выразилась, "гламурной сучки" и "охотницы до бабла", и образование на высочайшем уровне и свой успешный бизнес, в который денег когда-то было вбухано просто дохерища. Так что она вовсе не из тех девчонок, которые, как ты себе навоображала, ищут богатого папика.

Всё это слышать очень больно. Снова пью вино и понимаю, что у меня дрожат уже и губы.

- Она в меня влюблена, Марина. Давно. Относительно давно, - поправляется он. - Мы познакомились год назад на переговорах, и уже тогда она ко мне подкатывала. Весьма недвусмысленно давала понять, что я ей очень нравлюсь, как мужчина. И вот, в связи со сложившейся в декабре ситуацией, я понимал, что... - он сбивается и умолкает.

Господи, какой позор...

Холодно смотрю Артёму в глаза.

- Что она даст тебе денег, - договариваю я за него, - если ты станешь её любовником?

Визуалы главных героев. Марина

Марина Дементьева, 35 лет, главная героиня романа.

Визуалы главных героев. Артём

Артём Дементьев, 39 лет, муж Марины.

Визуалы главных героев. Диана

Диана, 25 лет, любовница Артёма.

Глава четвёртая. Марина

Он встаёт спиной к камину и суёт руки в карманы брюк. Весь собран, грудь вперёд, подбородок чуть вверх, смотрит хмуро и свысока. За одиннадцать лет брака я достаточно хорошо изучила мужа, чтобы считывать его психологическое состояние по тому, как он жестикулирует или даже просто хмурит брови.

Эта его поза всегда означало одно и то же - принятие вызова.

Язык тела. Артём всегда именно так переходит в атаку. Просто я обычно не становилась её объектом.

Зато не однажды видела её на переговорах, в том числе телефонных, когда он общался в своём кабинете по громкой связи.

И зная, что нас ждёт очень непростой разговор, а характер моего мужа - всё-таки характер темпераментного, пробивного и жёсткого предпринимателя, я и устроила этот прощальный ужин.

Потому что сытый он менее жёсткий. А повышенных тонов мне сейчас точно не нужно. Нам ещё имущество делить.

- Давай ты только утрировать не будешь, - холодно заявляет Артём.

Эти интонации - напускное. Я знаю, что он уже весь кипит. И очень надеюсь на то, что доза была не слишком слабой.

- А разве это называется как-то иначе?

- Ты хотела кратко, - произносит он. - Я и сказал кратко. И не моя вина, что ты поняла всё превратно.

- Ну так объясни тогда. Что же я превратно-то поняла.

Он сверлит меня взглядом.

- Ты приписываешь мне какую-то дешёвую интрижку ради оправдания собственной позиции.

О как! Ты смотри, каков красавец...

- А, между тем, повторюсь, - жёстко продолжает он. - Мной руководило только желание спасти нашу семью.

- Есть вопросы, - осторожно говорю я.

Он вынимает правую руку из кармана и поднимает ладонь:

- Погоди с вопросами. Сначала послушай. Может твои вопросы после этого сами отвалятся.

Допиваю вино и поставив бокал на стол, откидываюсь на стуле:

- Окей. Я вся внимание.

- Снизошла, да?

- Нет, - я заставляю себя чуть улыбнуться в знак дружелюбия, чтобы не провоцировать агрессию. - Просто допускаю мысль, что могла действительно поторопиться с выводами.

Мой ответ его вполне удовлетворяет, это заметно.

Ну что ж, хорошо. Главное, начало положено. Ведь я этого разговора очень боялась. Не каждый день приходится обсуждать желание развестись со статусным и влиятельным мужчиной, с которым так сильно многим повязана.

- Рад, что понимания стало больше, - усмехнувшись, произносит он. - Давай вернёмся ненадолго в декабрь предыдущего года, и я расскажу тебе чуть подробнее, что тогда произошло.

- Хорошо.

- Супер, - он делает паузу в пару секунд. - Так вот. Как ту ситуацию видел я. Первое - у меня в бизнесе полная жопа с деньгами. Второе - проблему надо решать срочно, а я перепробовал уже всё, что можно. Третье - мои жена и дочь гриппуют, и уж точно им нельзя волноваться. Четвёртое - сдаваться я не собираюсь, потому что иначе затопчут.

Позволив себе улыбнуться, качаю головой.

- Что? - напряжённо спрашивает он. - С чем ты на данный момент не согласна?

- Только лишь с тем, - отвечаю я, - что сдаваться - в принципе не в твоём характере.

Он чуть расслабляется, услышав этот комплимент его пробивному характеру. Но это просто так и есть. Я вполне искренна. Потому что это одна из его черт, которая когда-то меня очень покорила. Он действительно такой.

Однако это и усложняет достижение моей цели сейчас. Потому что, если он решит, что развод мне не даст, выбивать его придётся с боем. И лучше уж мне тут использовать женскую хитрость, чем бросаться на амбразуру. Даже несмотря на то, что я чувствую себя не просто глубоко уязвлённой, но попросту преданной, размазанной ложью собственного супруга.

- Так вот, я продолжу, - произносит он чуть расслабленнее. - Пятое - на горизонте снова появляется молодая женщина, которая очевидно ко мне неровно дышит. Красивая, яркая, уж прости, это просто факт, и что очень важно - с большими деньгами.

Он делает многозначительную паузу, пристально глядя мне в глаза. Заставляю себя смолчать, хотя сказать ему тут могу и хочу многое.

- Так вот, если ты действительно думаешь, что я решил устроить какую-то пошлую связь, ты ошибаешься. Спать с ней я вовсе не собирался. Просто понимая, что она, как я уже сказал, неровно ко мне дышит, решил, что не воспользоваться этим шансом - просто преступно. Преступно по отношению к моей семье. В том числе и к тебе, Марина.

Ты смотри, какой благодетель...

- А почему, Артём, ты со мной, со своей женой, все эти проблемы не обсудил? - задаю я вполне резонный по моему мнению вопрос. - Тебе не кажется, что это просто нормально, м?

- Я же сказал, - холодно цедит он, - я не хотел тебя волновать. Тем более, зная тебя. Ты сто процентов стала бы проявлять инициативу, которая скорее добавила бы мне нервяка. Пробовала бы решить эту проблему. А там и так всё висело на волоске. И решить бы ты её не смогла. Поэтому, Марина.

Вздыхаю. Тут он может быть в чём-то и прав. Уж плевать мне бы точно не было. Больше того, я всегда гордилась тем, что в нашей семье все - очень друга за друга.

Точнее, так я думала раньше...

- Так вот, - продолжает он. - Я узнал от общих знакомых, что она в Москве. На выставке в центре города. И решил не звонить ей напрямую, а как бы случайно столкнуться с ней прямо там, в галерее. Что и сделал. Затем пригласил поужинать.

Он хмурится и поднимает палец вверх:

- Марина, не надо на меня так смотреть. Я же сказал, я не собирался тащить её в постель. Меня интересовали бабки. И только бабки. А она могла дать мне кредит. Как вариант - проинвестировать этот проект. Это всё, что меня волновало.

- Ой ли? - не выдерживаю я.

- Да, Марина, да.

- Так как же тогда вы оказались в одной постели, Артём?

Улыбка на моих губах сейчас, наверное, больше похожа на язвительную усмешку, но меня уже начал утомлять этот цирк. Мы так только к середине ночи дойдём до моего ультиматума. А мне хотелось бы выспаться. Причём, не здесь. После разговора я собираюсь забрать спящую сейчас Соню и уехать в отель, апартаменты в котором уже сняла. И вещи на первую неделю собраны, хоть Артём этого и не знает.

Глава пятая. Марина

Артём молча проходит к окну. Видно, что ему очень не по себе.

Чуть отодвинув штору, он смотрит в ночь с высоты второго этажа нашего красивого особняка.

- Если честно, это сложный вопрос, - наконец глухо произносит мой муж. - Наверное, да. Неравнодушен точно.

Ну вот, собственно, и всё.

Впечатление, будто кто-то огромный и мощный сначала с размаха врезал мне поддых, а затем, когда я упала навзничь, дополнительно наступил на грудь тяжёлой ногой. Ни говорить не могу, ни дышать толком.

Только проносятся с бешеной скоростью перед глазами самые яркие события нашей с Артёмом жизни...

...первое свидание, парк аттракционов, медленный танец на веранде кафе между столами, робкий поцелуй, ставший страстным...

...мелькающая в свете уличных фонарей счастливая улыбка Артёма, его взгляды и его потрясающий голос, в которые я по уши влюбилась...

...то, как он с огромным букетом алых роз поскользнулся на замёрзшей и заснеженной луже перед моим подъездом, как разлетелись в стороны цветы и как мы потом, когда я убедилась в том, что Артём в порядке, собирали их вместе...

...наши первые признания в любви с будто бы случайными касаниями, наши переплетённые замёрзшие и отогревающиеся так пальцы...

...первая ночь в спальне его холостяцкой квартиры, трепетные ласки и любимая мною музыка Эйнауди фоном...

...первое совместное утро, когда мы проснулись вместе, последующие нежности в кровати и совместный завтрак тостами и кофе

... наша красивая свадьба...

...моя непростая беременность...

...рождение Соньки, первый её плач, первый её взгляд на меня, первое прикладывание к груди, и счастливый Артём рядом...

...наш переезд сюда, в этот большой трёхэтажный дом, который мы купили на стадии застройки и в который вложили так много сил и любви...

...первые шаги дочки и гордость в глазах Артёма...

...совместные просмотры мультиков на большом диване в домашнем кинотеатре, такие редкие, такие милые и такие уютные...

...то, как Артём отзывался поворотом головы и поцелуем на мои нежные объятья, когда я приходила пожелать ему доброй ночи в его кабинет...

...и многое, многое другое...

Закусив до боли губу, молча смотрю в стену.

Впечатление, что вся та наша жизнь - была просто съёмками кинофильма.

И они закончились.

Мы отыграли свои роли. Теперь можно только вспоминать ту чудесную атмосферу. Её больше не будет никогда.

Хочется ещё вина, хоть я и сказала себе, что ограничусь одним бокалом.

Артём разворачивается и некоторое время, не двигаясь, смотрит на меня, сидящую за столом, я это чувствую, хотя по прежнему смотрю в стену.

Затем он неспеша подходит ко мне.

Касается рукой моего плеча, и я медленно увожу его в сторону так, чтобы он понял: я не хочу, чтобы он меня трогал.

Артём опускается на корточки передо мной, я вижу это боковым зрением.

- Марин, - тихо говорит он. - Давай не будем делать из этого трагедию. В жизни разное случается. Бывает и такое.

Поворачиваю к нему голову и смотрю то ли в глаза, то ли сквозь него...

В моей душе такая щемящая тоска, словами не передать... Будто вьюга воет в тишине зимней ночи...

- Я же не специально влюбился, - добавляет он.

Мыслей в ответ на это - рой, но я не могу говорить. Просто не могу говорить. Слабость ужасная...

- Марин...

Он вновь пытается коснуться меня, только теперь намеревается взять за руку, но я медленно прячу её за спину.

Мне больно. И это всё, что я понимаю.

Думала, что за неделю как-то привыкла к осознанию того, что у мужа я не одна. Что он долго мне лгал. Что по старому уже больше не будет, но жизнь на этом не заканчивается, и у меня получилось взять себя в руки.

Но, как теперь выяснилось, это больше была бравада. Аутотренинг, который не выдержал проверки практикой. Мне так плохо сейчас, что я просто ничего толком не соображаю.

Просто мир померк. Просто умерло то, что я так ценила и так бережно хранила годами.

Просто у нас больше не стало семьи.

Просто вместо "мы" остались только воспоминания.

Нас больше нет.

И не будет.

Я молча смотрю в его такие родные глаза и понимаю, что по моим щекам текут слёзы. Понимаю по тому, что он тянется рукой вытереть их, понимаю по взгляду, по его исказившемуся болью лицу...

И отстраняюсь.

Он не повторяет попытку. Со вздохом встаёт, проходит вдоль стола, берёт бутылку вина и свой бокал.

- Будешь ещё? - хрипло спрашивает он.

- Да, - глухо отзываюсь я. - Спасибо.

Пару минут мы молча пьём вино, думая каждый о своём. Единственный звук в гостиной - тихое потрескивание поленьев в камине.

- Марин, - врывается в мои уши низкий голос Артёма. - Давай не будем драматизировать.

Невидящим взглядом смотрю в его глаза. В которых отражается свет свечей.

И понимаю, что ничего не чувствую. Даже боль утихла как будто.

Пустота какая-то. Просто пустота.

И ничего больше.

- Я хочу уехать, - тихо произношу я.

- Нет, - качает он головой. - Послушай, это совершенно...

- Я хочу уехать, - глухо повторяю я. - И Соню я заберу с собой.

Он встаёт со стула. Снова суёт руки в карманы брюк.

- Это исключено.

Отворачиваюсь к камину. Допиваю вино и ставлю опустевший бокал на стол.

Вздыхаю.

Всё это предсказуемо, банально и пошло.

- Давай обсудим развод.

- Марин, не пори горячку, - в интонациях его голоса появляется нажим. - Я понимаю твои эмоции, но...

И тут что-то будто тихо взрывается внутри меня.

Прищурившись, я смотрю в глаза мужу. Зло смотрю, осознаю это.

- Ты? - мои губы искажает язвительная усмешка. - Понимаешь? Ты сейчас серьёзно?

- Да, серьёзно, - хмурится он.

- Дура-а-ак... Нет, - я качаю головой, - ты не понимаешь... Не понимаешь, что ты предал самое ценное, за исключением Соньки, что у нас с тобой было... Ты предал нашу любовь.

Глава шестая. Марина

Испепеляю его взглядом. Предсказуемо, Артём. А вот я сейчас тебя удивлю.

- Ты знаешь, - шмыгнув носом, задумчиво говорю я. - Ты очень сильный, большой и крутой мужчина.

Его бровь взлетает вверх.

Погоди, милый. Я только начала.

- Высокий такой, статный. Атлет. К тому же умный, красивый и состоятельный, прибедняться не будем.

Он явно не понимает, с чего бы эти комплименты... Прям озадачен.

- Я понимаю, почему она в тебя влюбилась, - спокойно продолжаю я. - Охотно в это верю. Однако я должна тебе кое-что сказать.

- Я тебя слушаю, - холодно произносит он.

- Вижу, - усмехаюсь я. - Так вот. Несмотря на то, что ты такой большой и сильный, силёнки свои ты явно переоценил.

Специально делаю многозначительную паузу. Внимательно смотрю на него.

А он прям растерялся, хоть и старается не подавать виду. Муженёк, мы прожили вместе больше одиннадцати лет. Мог бы и ты немножко получше изучить свою жену. Впрочем, в такую ситуацию ты меня никогда не ставил, и поэтому - ну откуда тебе было набраться такого опыта?

- Дело в том, Тёма, - говорю я, - что это только для тебя этот наш разговор неожиданность. А я к нему, знаешь ли, неделю готовилась.

- Ты о чём вообще?

- О том, дорогой, что ты напрасно не полистал фотки. Видимо смутился очень. Застеснялся, понимаю. Но не полистал напрасно. Потому что там сразу после фоток - важные скрины. Больше скажу. Я оповестила всех, кого нужно. Не в контесте деталей твоей измены, а в контексте дополнительной безопасности на тот случай, если ты вдруг решишь применить силу, или ещё что-нибудь подобное. Ну, например, захочешь разлучить меня с Соней.

Он щурит глаза:

- Не понимаю, о чём ты.

- Объясню, - охотно отвечаю я. - Во-первых, вещи давно собраны. Те, которые понадобятся на первое время. И мои и Сонины. Часть уже даже перевезена.

- Куда? - он хмурится.

- В отель, Артём. Он, как раз, во-вторых.

Он качает головой:

- Вы никуда не поедете. По крайней мере, не в ночь.

- Это я уж сама разберусь, - возражаю я. - В-третьих, Артём, я отзваниваюсь своему адвокату. Каждый час. И этой ночью он спать не будет. Он, так сказать, на стрёме. Так что, если что, сюда приедет наряд полиции. Имей это ввиду.

- Что за глупый блеф? - морщится он.

Усмехаюсь:

- Нет, это не блеф. Я тебе говорю, как есть. Я же понимаю, что ты рассчитывал совсем не на такой ужин. Ну и немного расстроен. И темперамент твой знаю. Уверена, твоя новая пассия тоже его оценила.

Он запускает пальцы обеих ладоней в свои короткие мягкие волосы. Будто приглаживает назад причёску. Вздохнув, скрещивает руки на груди.

- Марин, ну хватит.

С улыбкой мотаю головой.

- Нет, Тём, есть ещё и в-четвёртых. Интересно?

Молчит. Стоит злой, растерянный, желваками играет. Взглядом меня сверлит. В начале ужина ты смотрел на меня иначе. Что? Немножко не ожидал, да?

- Думаю, что интересно. Так вот. Тём, пакет необходимых документов, с фотографиями, видео и аудиозаписями лежит в банковской ячейке. На тот случай, если ты вдруг продолжишь мне угрожать. Ну я про вот эту "войну", про все эти "я тебя оставлю ни с чем" и тому подобное. Не нужно. Я тебе не враг. Я просто хочу с тобой разойтись. И понимаю, что это в любом случае будет болезненно для нас обоих. Но так уж сложились обстоятельства. Поэтому предлагаю просто не усугублять. Тем более, что ты совсем недавно предлагал не пороть горячку.

Он смотрит в сторону, усмехается и качает головой.

- А ты хороша... - смеясь, произносит он.

- Ну так, - улыбаюсь я. - Потому ты на мне и женился.

Он подходит к столу, берёт бутылку и выливает остатки вина в свой бокал. Залпом выпивает его и плюхается на стул. Руки снова суёт в карманы, но поза вальяжная. Пытается продемонстрировать, что ему всё нипочём.

Но хватает его ненадолго.

Вздохнув, он садится ровно и смотрит мне в глаза уже значительно теплее. Почти как в самом начале ужина.

- Окей, Марин. Давай конструктивно.

- Давай, - соглашаюсь я.

- Я погорячился, - говорит он, - признаю. Но ты должна меня понять, я Соньку тоже очень люблю.

- Знаю, - спокойно говорю я. - Но у тебя бизнес и любовница. А у неё школа, уроки и нормальный режим дня. А ещё её надо кормить. Я тебе обещаю, что настраивать её против тебя не буду. Я очень ценю то, что ты любишь её, а она тебя. И считаю, что наша с тобой ситуация ни в коем случае не должна ей навредить.

- Я с тобой согласен, но...

- Погоди.

- Гожу.

- Ты сможешь её видеть, я не буду чинить препятствий. Более того, думаю, что когда ты немного разгрузишься, ты сможешь её забирать на день, два, на неделю. Так что, не переживай, пожалуйста. У тебя останется максимально возможный нормальный контакт с дочкой.

- Марин, ты не понимаешь...

- Чего я не понимаю? - вскидываю бровь я.

- Мы не будем с тобой разводиться.

- Будем, - твёрдо произношу я. - Завтра, - смотрю на наручные часы, - а, нет, уже сегодня, я подаю документы.

Он вскидывает ладони в останавливающем жесте.

- Марин, погоди. Погоди.

- Гожу, говорю же. Ты что-то хочешь мне сказать?

- Да, нечто очень важное.

Глава седьмая. Марина

- Ну так не тяни резину. Время позднее.

- Время детское, - хмурясь, возражает он. - Послушай, Марин. Мы не можем сейчас развестись. Мы в долгах. Точнее, пока не поступит ряд траншей, а они поступят только тогда, когда предыдущий проект будет закончен и сдан, мы находимся в сложной финансовой ситуации. Прям очень сложной, Марин. Диана... Так зовут...

- Я знаю, как её зовут, - холодно перебиваю я. - Про финансовую ситуацию, пожалуйста, дальше.

- Я про это и говорю, - подавшись вперёд, хрипло произносит он. - Ты же не стала слушать...

- Я тебя слушаю.

Он вновь запускает пальцы в волосы и резко встаёт. Явно нервничая, прохаживается взад вперёд по комнате. Остановившись, всплескивает руками.

- Блядь, Марин, я не понимаю, как тебе рассказать! - отчаянно восклицает он.

- Словами, - холодно произношу я. - Через рот.

- Но ты же не даёшь мне объяснить! И я, стараясь поберечь твои чувства, пытаюсь обойти темы, которые обойти никак нельзя...

- Говори, как есть. Уж как-нибудь переживу.

Он берётся пальцами за переносицу и, чуть наклонив голову, некоторое время стоит так. Затем, глубоко вздохнув, вновь выпрямляется. Смотрит мне в глаза.

- Марин, есть две проблемы.

Молчу. Стараюсь настроиться на то, что сейчас услышу, понимая только то, что услышу что-то сильно усложняющее нашу и без того непростую ситуацию. И это дополнительно напрягает. Просто стараюсь держать себя в руках. Я и так дала волю слезам, хотя этого очень не хотела.

- Первая, - твёрдо произносит он. - Я не готов расставаться с тобой и Соней. Я вас люблю. И её и тебя. И... блядь, я не в том состоянии, чтобы сейчас заниматься своей личной жизнью... Ты что думаешь, я в командировку поехал и новый проект взял?

- Ты же говорил, что дела отлично...

- Не хотел тебя нервировать... В общем... Да, блядь!

Он набирает воздуха в грудь, шумно выдыхает и снова ослабляет пальцем воротник сорочки.

- Короче, - собравшись, произносит он. - Расклад такой. Денег сейчас у нас нет. Вообще нихера. Всё, включая те бабки, которые были отложены на семейный кемпинг, всё в проектах. Потому что у меня на работе полный пиздец, Марина. Лютейший просто. Этот прежний проект, который мы тащим, он, блядь, как проклятый нахер! Всё, сука, будто против меня. Как сговорились все! Одни завалили поставки, другие выбрали херовый участок, а я, блядь, его подписал! Не спал нихера, тупил от усталости, доверился заму! У меня встречи сейчас одна за другой с чиновниками разных уровней, я улаживаю одну жопу за другой! Нехватка бабла, кассовые разрывы, уволенный нахер главбух! Если я завалю этот прежний проект, даже наш дом с молотка пустят, Марина!

- Ты же говорил, что дела отлично...

- Да пойми ты, я просто тебя берёг, чтобы ты нервы себе не мотала! Нагрузка на меня сейчас такая, что просто ёбнуться можно! Мне сейчас вообще не до личных отношений, Марин! Не до семейных разборок, и уж точно не до расставаний и не до дележа имущества! Пойми меня, блин! Я же не сижу на жопе ровно, я решаю. Одно за другим, нахуй! И решаю успешно, Марина! Я с трудом выбил возможность поучаствовать в тендере на тех раскладах, которые у нас сейчас в компании! Ставка, блядь, вся на этот новый проект! С ним да, всё отлично! Я тебе больше скажу. У меня прям лютый, сука, контраст! Старый проект надо вытащить, а новый - он перспективный просто пиздец! Но оба требуют бабок, инвестиций и очень большого моего личного вклада, понимаешь? Я делаю сейчас просто какие-то невозможные вещи! Скажи мне кто три месяца назад, что я вырулю из такой сраки, я бы охуел просто, Марин! Ни за что бы не поверил! Месяц один, - он поднимает указательный палец вверх, - нужен! Месяц, понимаешь? И если новый проект мы сейчас закончим в том же духе, то всё, проблем с финансами не будет и в старом. Я закрою все траблы нахуй сразу! Больше тебе скажу, Марина! Мы с тобой разбогатеем куда сильнее, чем раньше! Всего-то надо месяц один продержаться! Я, блядь, как проклятый пашу сейчас, у меня, нахуй, никаких нервов нет, чтобы отношения выяснять! У меня Сонька и ты - одни из немногих радостей в жизни, а ты меня лишить их хочешь! Ты вдумайся вообще, как я себя сейчас чувствую! Пойми ты, я бы тебе всё рассказал, но позже, Марина, не сейчас...

- Во всё верю, - глухо говорю я, - кроме этого. Не сказал бы, Артём.

- Да сказал бы! Сейчас просто это вообще всё не в тему...

- Для меня - в тему.

- Да нет же! - раздражённо восклицает он. - Нет, Маринка, и для тебя тоже! Я сожалею, что ты сейчас, и не от меня об этом узнала, но, пойми ты - весь этот новый проект, который единственный может вытащить нас из этой сраки полнейшей - завязан на Диане, понимаешь?!

Закончив эту эмоциональную тираду, он без сил плюхается на стул. И дико устало смотрит на меня. Несмотря на весь этот напускной лоск - красивая аккуратная стрижка, жилет, брюки, сорочка, запонки, дорогие часы - он действительно выглядит абсолютно измотанным.

- Если бы не она, Марин, мы бы уже были нищими... - обессиленно добавляет он.

У меня нет слов. Вообще.

- Понимаешь теперь, почему я не могу с ней сейчас разбежаться? - глубоко вздохнув, спрашивает мой муж. - Дело даже не в чувствах, Марина... Диана - основной инвестор в этом новом проекте. А там участок только - несколько га. Это огромный торговый центр, Марина. Три этажа, парковки, как площади городские, хренова туча уже привлечённых подрядчиков, лучшие компании. И с бумагами всё чётко, - он на мгновение поворачивает голову к плечу, - тьфу, тьфу, тьфу, - снова смотрит на меня. - Понимаешь? Там всё, как надо! Мне даже не надо ждать окончания строительства, Марин! Как только проект уходит в работу, как только становится понятно, что бабла на всё хватает и все процессы выстроены грамотно, мы выходим на возврат инвестиций, потому что перепродаём его на стадии застройки. И бабки там по итогу - мама не горюй. Часть уходит инвесторам, часть я перекидываю в старый проект и закрываю там все дыры, а то, что остаётся - это в три раза больше, чем у нас было. Понимаешь теперь, Марина, или нет?

Глава восьмая. Марина

Артём устало потирает двумя пальцами переносицу.

- Курить хочу, - вздохнув, произносит он.

- Ты же бросил, - машинально отвечаю я, на мгновение позабыв о том, что я уже без пяти минут не его жена.

- Бросишь тут...

Смотрю на чуть нервное пламя свечей.

- Артём, это бред. Я не согласна.

Несколько секунд он молчит.

- Маринка, - глухо произносит он. - Мы столько вместе пережили... Чего только не было... Пойми ты меня. Денег нет вообще. Если сейчас мы будем не вместе, я не вытяну это всё. И по итогу что будет? ну, сама подумай. Никто не выиграет от этого. И вы вместе с Соней - в том числе.

- У меня деньги есть, - холодно говорю я.

Он качает головой:

- Нет, Марин, нету. В смысле, какие-то бабки у тебя, конечно, есть, но, если ты тайком не откладывала на какой-нибудь другой счёт, то денег у тебя точно немного.

Напрягаюсь.

- Это почему это? - хмуро спрашиваю я.

- Потому что всю наличку из сейфа, деньги с общего банковского счёта и деньги из ячеек, в общем, всё - я вложил в эти два проекта.

Впечатление, будто мне за шиворот вылили ледяной воды из ведра. Я просто в ахере.

- Ты охренел?! - впервые за вечер повышаю голос я. - Блядь, Тёма, ты совсем дебил?!

В его глазах загорается тихая ярость. Несколько секунд он молча играет желваками, а затем жёстко цедит:

- Не смей. Так. Со мной. Разговаривать. Женщина.

Мы оба молчим. И между нами такое напряжение, что кажется, будто вот-вот вспыхнут все лампочки в этой просторной комнате.

- Ты единолично принял такое...

Он вскакивает так, что скрипит стул и содрогается стол. Подсвечник едва не падает на него.

- Да, - рявкает Артём, - я единолично принял, блядь, такое решение! Потому что я - глава семьи! И потому что это единственное, сука, верное в данной ситуации решение! Ты думаешь я что, не взвешивал ничего?! Не просчитывал?! Блядь, как заебал этот любовный сериал ебучий!!! Ты вообще не о том говоришь, Марина!!! Впечатление, будто я просто нашёл какую-то левую тёлку на стороне и её поёбываю там со скуки!!!

- А это не так?!

- Не так!!! - орёт он. - Я вообще не собирался с ней спать!!! Оно вышло само собой, я, блядь, не железный!!! Когда тебя соблазняют так, что хер отвертишься, тем более, что ты напрямую, сука, зависишь от этой женщины, по той простой причине, что даже капитализация компании сейчас зависит от неё напрямую, ты думаешь, что?!! Можно просто продинамить девчонку?!!! В себя приди!!! Я тебе говорю, тут дело не в сексе!!! Всё наше состояние, вся дальнейшая моя карьера, весь, нахер, бизнес мой - всё, блядь, всё вообще - висело на волоске!!! Да нам повезло пиздец как, что Диана вообще заинтересовалась новым моим проектом!!! Репутация сказалась, понимаешь?!!! Репутация у меня классная!!! Если бы не она, мы бы сейчас в такой жопе были, что ты охуела бы просто!!! Кончай мне мозги ебать со своей, блядь, бабской ревностью придурочной - я сказал не будет ни развода ни даже разъезда!!! Месяц один мне нужен, всё!!! Хочешь, спи в другой комнате, я к тебе даже подходить не стану, но не ставь всех нас в ещё худшее положение!!! Тем более, что ты и так уже намудрила пиздец как и пиздец что!!! Какие адвокаты, нахер?!!! Ты вообще понимаешь, как пизданёт по моей бизнес-репутации и по вере инвесторов в новый проект, если люди узнают, что ты меня киданула нахер сейчас?!!! Они что, по-твоему, идиоты?!!! Я чуть не ёбнул тот проект, еле выкрутился, и сейчас все они смотрят на мои действия под лупой, блядь!!! Прикинь, начнут бабки назад требовать, если сочтут, что риски слишком высоки?!!! Ты голову-то включи, Марина!!! Ты меня слышишь вообще или нет?!!! Я тебе говорю: не до отношенек сейчас сраных, другие проблемы надо решать!!! И решать срочно и эффективно!!! А ты мне нервы треплешь нахрен со своей глупой ревностью ебучей!!!

Глава девятая. Марина

Крайне трудно сейчас сохранять самообладание. Весь этот ор в мой адрес - по сути несправедлив. И я это очень хорошо понимаю. И в то же время неплохо осознаю, что у меня денег на личном счёте - двадцать тысяч рублей. Что я рассчитывала на то, что Артём поведёт себя хоть сколько-нибудь достойно.

Но нет.

В памяти всплывает наш разговор перед его отъездом в командировку, когда он вроде бы невзначай, так, походя, поинтересовался, есть ли у меня деньги на моей карте. Я тогда ещё подумала, что он беспокоится, хватает ли у меня денег на различные нужды. И сказала, что немного есть, всё в порядке.

А получается сейчас, что я чуть ли не всё, что у меня, как оказалось, было, потратила на адвоката, подготовку документов и съём номера в отеле. И, разумеется, на двадцать тысяч рублей мы с Соней долго не протянем.

- Я пойду спать, - вставая, говорю я. - Мне неприятно всё это слушать.

- Тебе неприятно? - лицо Артёма искажается ироничной усмешкой.

- Да. Мне неприятно. Ты не ввёл меня в курс дел. Ты завёл любовницу, чтобы решить финансовые проблемы. Ты взял наши общие деньги, не посоветовавшись со мной. Тебе плевать на мои чувства. Да, Артём, мне неприятно. И, уверяю тебя, в данном случае это очень дипломатичное слово. Просто не хочется опускаться до твоего уровня.

Он снова поднимает указательный палец вверх:

- Месяц один. Один грёбаный месяц.

Смотрю в его налитые яростью глаза.

- Наше проживание в отеле не влияет на твою репутацию, - тихо говорю я.

- На нервы мои влияет, - возражает Артём.

- Нервы есть не только у тебя. Я не обязана жить с тобой только из-за того, что тебе что-то нужно. Я тоже живой человек.

- Марин, - произносит он. - Бляха-муха, услышь меня! У меня нет сил на то, чтобы решать сейчас ещё и это!

- Тебе не надо ничего тут решать. Я уже всё решила.

- Марин, послушай...

Качаю головой:

- Я тебя дофига послушала. Ты обвиняешь меня в том, что я не хочу принимать твоё распутство.

- Что-что?

- Распутство, Артём. Ты хочешь, чтобы я изображала, что всё в порядке, в то время, как нифига не в порядке. Я не хочу жить с мужчиной, который потрахивал другую женщину, решая проблемы, которая касаются нас обоих, вместо того, чтобы, как минимум, обсудить эти проблемы со мной. С мужчиной, который месяцами обманывал меня.

Он закатывает глаза.

- Марина, утаивал, а не обманывал! Говорю же, ради твоего же спокойствия!

- Угу, благодетель прям. Как ни крути, ты вводил меня в заблуждение. Ты потратил общие деньги, даже не сообщив мне об этом. Ты скрывал связь на стороне. И не узнай я про любовницу, мы бы сейчас уже лежали бы в одной кровати.

- Что за мудак тебе про неё рассказал? А? И, повторяю, она - не любовница. Она инвестор, от которого мы все напрямую зависим! Ты прикалываешься или реально не врубаешься, что ли?! Зависим, говорю, мы от неё!

Краем глаза замечаю движение и, едва не вздрогнув, вижу, что на пороге столовой стоит заспанная Соня. Похоже, она проснулась, когда Тёма орал... Надеюсь, она не слышала папин мат...

Бросив испепеляющий взгляд на Артёма, встаю со стула и иду к дочке.

- Сонечка, ты чего проснулась, моя хорошая? - осторожно интересуюсь я.

- А вы что, ругаетесь, что ли? - потерев кулачками спросонья глаза, спрашивает она.

- Нет, милая, не ругаемся, - вру я. - Просто, наверное, громко разговаривали. Пойдём я тебя уложу.

Обняв её, прижимаю покрепче к себе и утыкаюсь носом в её волосы. Пахнет солнышком. Котёнок мой сладкий...

- Вы не ругайтесь, - зевнув, говорит она. - Я вас очень люблю.

На мгновение прикрыв глаза, глубоко вздыхаю. Затем поворачиваюсь к Артёму.

Вижу, что он встал. Смотрит мне в глаза.

- О дочери подумай, - холодно произносит он. - О её будущем. Эгоистка, блин...

Глава десятая. Диана

- Доброе утро, доченька, - заслышав шаги, отец поворачивается в мою сторону.

Пока я иду на веранду, выключает телефон и кладёт его на стол, рядом с чашкой кофе.

- Доброе утро, папуль, - склоняюсь к отцу, обнимаю его и целую в щёку.

Он нежно, но будто рассеянно, гладит пальцами мою ладонь, и затем возвращается к завтраку - овсянке, трём яйцам всмятку и тостам с апельсиновым джемом. Аккуратно придвигает всё к себе.

- Падай напротив, Дианка, - указав рукой на стул с другой стороны белоснежного круглого стола, предлагает отец. - Ты как раз вовремя. Ещё ничего не остыло.

Завязав пояс махрового халата чуть туже, усаживаюсь напротив. Мой завтрак - чуть другой. Персонал знает, что я не люблю овсянку, а яйца с утра предпочитаю не есть. Так что у меня только кофе и тосты, но с апельсиновым, а с абрикосовым джемом. И кофе уже налит.

- Как ты спала? - тепло глядя на меня, спрашивает отец.

- Прекрасно, - улыбаюсь я. - Я у тебя всегда хорошо высыпаюсь.

- Рад, - отвечает улыбкой он.

Некоторое время мы молча едим.

- У меня к тебе важный разговор, Диан.

Отпив кофе, замираю с чашкой в руке и смотрю ему в глаза. Он несколько хмур. Явно неспроста.

- Что-то случилось? - чуть беспокоюсь я.

- Да не, - качает головой он, - я бы так не сказал. Но есть кое-что, что меня напрягло. Хочу обсудить это с тобой.

- Да, конечно, - киваю я, и поставив на стол чашку, откидываюсь на стуле. - Готова внимать.

Папа позволяет себе чуть улыбнуться, но сразу после - хмурится вновь.

- Что это за мужчина, с которым ты в последнее время стала появляться на светских мероприятиях? - в его голосе появляются жёсткие нотки. - Твой жених?

Блин, ну почему именно сегодня? Походу, папе уже всё доложили.

- Нет, пап, - неопределённо машу рукой в воздухе я, - мы просто работаем вместе. У нас крупный совместный проект. Ну и дружим немножко.

Отец внимательно смотрит мне в глаза.

- Зачем ты меня обманываешь?

- Ну па-а-ап... - хмурюсь и я. - Давай я как-нибудь сама разберусь в своей личной жизни. Слушай, я уже большая девочка.

Оперевшись предплечьями на край стола, отец складывает пальцы в замок.

- Ты знаешь, что он женат?

Блин... Так и знала... Сто пудов, это Андрей ему доложил.

Делаю новый глоток кофе.

- Пап, я же говорю, - с тихим звоном поставив чашку на блюдце, пытаюсь - Мы работаем вместе.

- А у меня несколько другая информация. О том, что у вас, помимо совместного бизнеса, ещё и роман.

- Я бы не назвала это так.

- А как бы ты это назвала? - широкая тёмная бровь отца взлетает вверх.

- Мы появились на позавчерашней тусовке вместе только потому, что на ней мы обсуждали проект с важным партнёром.

- Да ладно?

- Па-а-ап...

- Что "пап"? Диана, он - женатый мужик. А у тебя репутация. И эта репутация напрямую касается в том числе и моей. Но это второй вопрос. Меня больше беспокоит, что он тебе голову дурит.

- Ничего он дурит, - хмуро возражаю я. - Я проинвестировала строительство нового торгового центра, которым он занимается. Он - девелопер. С хорошей репутацией, между прочим.

- Я бы так не сказал, дочь.

- Пап, это моя компания, - хмуро говорю я. - Я ей управляю. Самостоятельно. Мы с тобой это обсуждали. Ты дал добро.

Он качает головой:

- Я от своих слов не открещиваюсь. Если ты считаешь, что этот проект перспективный - окей. Я твоему чутью доверяю. Но, если ты заметила, я не про бизнес спросил.

- Мы просто встречаемся. Помимо работы.

- В каком смысле? - папа строго смотрит мне в глаза.

- В романтическом, пап. Так бывает. Дружба с привилегиями.

- Угу.

Он берёт чашку кофе, выпрямляется и, сделав глоток, ставит её на блюдце. Внимательно смотрит мне в глаза.

- И почему ты мне раньше про него не сказала? Насколько я понял, вы общаетесь уже не первый месяц.

Усмехаюсь:

- Ну очевидно же, пап. Потому что ты был бы против. А мне, напоминаю, уже двадцать пять. И, если тебя не затруднит, я бы предпочла сменить тему.

- Затруднит, - хмуро произносит он.

- Похоже с "добрым утром" я поторопилась...

- Диана, - отец откидывается на спинку стула и скрещивает на груди руки, - послушай, я не хочу ругаться. Но меня очень смущают три вещи.

- Какие? - устало вздохнув, интересуюсь я.

- Он женат. Он чуть младше меня. А ещё меня...

- Не чуть, пап, - перебиваю я. - Ему тридцать девять.

- Я в курсе.

- Тебе - сорок шесть. Это не чуть, это семь лет разницы.

- Зато тебе двадцать пять.

- Пап, - ещё больше хмурюсь я. - Слушай, я приехала к тебе в гости. Сегодня замечательная погода. Прекрасное солнечное утро. Давай мы проведём его как-то более приятно. Я не готова в этому разговору. Ты мне обещал лошадей.

- Мы обязательно покатаемся. Я просто хочу сразу прояснить те моменты, которые меня напрягают.

Вздохнув, нескольтко секунд молча смотрю на него.

- Да, он старше меня, пап. Не критично, считаю.

- Он женат, - жёстко произносит отец.

- Я за него замуж не собираюсь.

- Зачем тогда это всё? Почему бы не ограничиться только работой?

- Так получилось. Так бывает, пап.

Некоторое время молчим.

- Третье, что меня смущает, Диана, это то, что я узнаю об этой связи от третьих лиц. А ещё то, что ты меня только что обманула. То есть, уже четыре вещи.

- Я не обманула, - возражаю я. - Ты меня спросил, жених он мой или нет. Я тебе сказала, как есть.

- Ты сказала сначала, что вас объединяет только работа.

- Я просто не хочу это обсуждать. Это МОЯ личная жизнь, пап. И то, что ты будешь против, я заранее знала. Поэтому и не говорила. Я очень ценю наши с тобой отношения. И очень тебя люблю. И если ты заметил, я твоих женщин не обсуждаю.

- У нас, как бы, несколько разные роли, дочь, - холодно произносит он.

Вздохнув, закатываю глаза.

Глава одиннадцатая. Диана

Настроение испорчено. И даже приятная солнечная погода за панорамным окном веранды его не спасает. Нет, я конечно понимала, что папа о нашей связи с Артёмом обязательно узнает, но всё же полагала, что он будет корректнее в демонстрации своего предвзятого отношения, и, как следствие, в своих высказываниях. Однако папа - это папа.

- Вот поэтому я тебе и не говорила.

Молчит. Хмуро придвигает к себе тарелку подостывшей овсянки.

- Ладно, пап, - говорю я, стараясь оставаться спокойной. - Тогда лучше сегодня без лошадок. Поеду в офис, у меня дел полно.

Встаю из-за стола, оставив тосты с джемом нетронутыми, а кофе недопитым.

- Диана, - глядя перед собой, произносит он. - Тебе не кажется, что то, что ты сейчас делаешь - это вопрос приоритетов?

Затем поворачивает ко мне голову и внимательно смотрит в глаза.

- Нет, пап, - качаю головой я. - По моему мнению, это вопрос неуважения ко мне, как к личности. Личности, напоминаю, взрослой и давно уже вполне самостоятельной. А ещё, пап, это вопрос потери аппетита. Мне, знаешь ли, после твоих слов банально неприятно даже просто сидеть за столом, за которым ты собираешься есть яйца всмятку.

- Я их не буду. Они остыли.

- Думаю, что они ещё тёплые, - возражаю я. - Но, видимо, аппетит пропал не только у меня.

Вздохнув, он тоже встаёт и сделав шаг ко мне, нежно касается ладонью моего плеча.

- Ладно, дочь, прости, я несколько погорячился. Ты меня тоже пойми, эти новости мне вчера порядком попортили настроение.

- И теперь ты решил испортить его мне, да? - горько усмехаюсь в сторону, и снова смотрю отцу в его прищуренные тёмно-серые глаза. - Если так, то поздравляю: у тебя получилось.

- Ну ладно, не дуйся, - он обнимает меня, но я не отвечаю ему взаимностью, мне сейчас это вот вообще не в кайф. - Просто я считаю, что он непорядочный человек. И поэтому меня напрягает то, что у вас с ним... гхм... роман.

Аккуратно отстраняюсь.

- Пап, это МОЯ личная жизнь.

- Твоя, - сухо произносит он. - Только вот ты моя дочь.

- Вот именно, папа, дочь. А не лошадь из твоей конюшни, которой ты можешь подбирать жеребца для случки.

Его хмурый взгляд мгновенно становится ещё более суровым и холодным.

- Ты слова-то подбирай, - сухо произносит он.

- Всё, пап, я поехала, - быстро обнимаю его и на этот раз уже без его взаимности, - давай не будем ссориться. Ты его знать не знаешь, но уже столько выводов таких наделал, что мне просто неприятно это слушать.

- Каких выводов? Я говорил только о фактах и о том, что если он попробует позволить себе какую-нибудь подлость в отношении тебя...

- Таких, - не выдержав, перебиваю я. -Ты даже не поинтересовался, почему я в него влюбилась. "Он женат", "разница в возрасте", всё такое. "Я тебя обманываю"... - вздыхаю. - А дальнейшее - это и вовсе попросту бестактно. Короче, пап, я поехала, всё. На связи.

Быстро целую его в щёку и, развернувшись, иду обратно, к лестнице, чтобы быстро собраться и поскорее уехать.

Обидно мне прям очень.

Отец остаётся на веранде. Только вслед бросает сухое: "На связи, дочь".

Глава двенадцатая. Диана

Спустя минут двадцать я уже выезжаю с территории отцовской усадьбы. И чувствую, что никак не могу успокоиться. Меня прям трясёт. Даже руки на руле немного дрожат.

Из домика выходит охранник и, завидев мой притормозивший перед коваными воротами тёмно-красный "Ягуар", всматривается в его лобовое стекло. Натянув на себя вежливую улыбку, поднимаю ладонь.

Он кивает и открывает с пульта ворота.

Поддаю газу и, едва выехав на скрытую сосновым бором общую дорогу, тянусь к сумочке и достаю пачку тонких сигарет. Быстро прикурив, некоторое время еду не быстро, то и дело нервно затягиваясь и выпуская в открытое боковое окно дым.

Докурив, включаю ритмичную музыку и утапливаю педаль газа.

Мой котяра мгновенно набирает скорость и, несмотря на то, что машин на дороге практически нет, я перестраиваюсь в крайний левый ряд.

Люблю скорость, люблю диджейскую музыку, здесь очень красиво, особенно в такие солнечные утра, но всё это сейчас мало помогает расслабиться, потому что на душе всё равно осадочек прям дерьмовый. К тому же я отца я знаю. Он это на уровне разговора не оставит. Уверена, его люди уже вовсю собирают на Артёма какой-нибудь компромат. И единственное, что позволяет мне сильно себя накручивать - это понимание, что если таковой найдётся, отец не станет пускать его в ход, чтобы, как минимум, не испортить дочери бизнес.Однако это и усложняет ситуацию. Потому что я не понимаю, чего теперь от него ждать. Человек он решительный, жёсткий и авторитарный. Будь это не я, а какой-нибудь его подчинённый, он бы его уже уволил с каким-нибудь волчьим билетом и повесткой в суд заодно. И это в лучшем случае.

Блин, хотела их нормально познакомить! Всё не решалась это организовать, и вот тебе, пожалуйста... дождалась, блин, что об Артёме узнал от кого-то из своих мордоворотов в костюмах. Вот сто процентов это Андрей этот! Прям вот взяла бы сейчас, позвонила ему и высказала бы всё, что я об этом думаю... Глупость, конечно... Но, блин, он меня и без того давно бесит... Ещё подростком когда была, всё дежурил около клубов, в которых я иногда тусовалась или быков своих посылал. Охрану мне по приказу отца так обеспечивал. Парни со мной знакомиться боялись, понимая, что я всё время под присмотром отцовских бугаёв. Которые чуть что, усаживали меня в машину, несмотря на мои протесты и, порой, когда я была немного набуханой, даже истерики. Похер им было. "Диана, ваш папа сказал"... Придурки, блин, тупоголовые... Повода не было ни разу, но зарплату-то надо отработать!

И вообще - обидно... В кои-то веки с отцом договорились на лошадях покаться, пообщаться нормально не по телефону, встречи все отменила, и вот тебе, пожалуйста... Мог бы хотя бы подождать до моего отъезда вечером...

Вышла, блин, с Артёмом в свет... Тут же настучали, гандоны...

И папа тоже хорош... "Он женат"...

Чувствую, что морщусь прям. Я так постарею раньше времени... Никакие уколы красоты не помогут...

Ну женат! И что?! Святоша, тоже мне.... После смерти мамы сколько у тебя женщин было? И года не прошло, как баба первая появилась!

Не нашёл до чего докопаться, так сразу начал морали читать... А ничё, что будь у Артёма с женой всё нормально, он бы со мной сто пудов мутить не стал! Ты его знаешь вообще?! Может про отношения в их семье знаешь? Нихрена ты не знаешь... А то, что у дочери чувства, тебе плевать!

А я может наконец-то нормального мужика встретила, с которым, как минимум, общаться есть о чём! У ровесников на уме только тачки, тусы, понты и бухло... Идиот на идиоте... Скукота просто... И шутки, блин, у каждого второго - дебильные и похабные... А Артём - джентльмен! галантный, чуткий, умный. И любовник просто отвал башки... Я, блин, ни с кем столько не кончала, как с ним... Он меня только за руку берёт, у меня мурашки уже приятные...

И вот что теперь делать?!

Папе ж не объяснишь это всё... Дочка расцела, в любви вся, а он сразу угрозами сыпать стал...

И, главное, настолько из колеи всё это выбило, что я даже не знаю, куда ехать сейчас... Планы были вообще другие!

"Дианочка, я соскучился"... Соскучился он... Вообще это было взаимно! Нет, блин, надо было прям с утра всё взять и испортить!

Представляю, что начнётся, если папа узнает сумму моих вложений в совместный с Артёмом проект...

Капец просто... Вот нахрена я тормозила столько! Познакомила бы их раньше, всё б нормально было б... Папа же как в голову себе что втемяшит предвзято, так всё - пиши-пропало, фиг переубедишь!

"Ему тридцать девять"... И что? И что, блин?! У тебя тёлки порой - мои ровесницы, и ничего, не смущает! А тут прям включил пуританина какого-то! Репутация моя его касается... С моей репутацией всё нормально, папа! Он не бабник какой-нибудь, не мажор. Умный, красивый, классный, эрудированный мужик! Успешный девелопер, между прочим. Вам было бы о чём пообщаться, вы бы вообще может подружились бы! Взял всё и испортил...

И без того на нервах была по этому поводу...

Там же ещё фиг знает, что от жены его ждать, когда он ей про развод скажет...

Блин, потому и тянула, что знала, что отец к этому прицепится... Папа, институт брака себя изжил давно! Времена другие, понятно? "Жених"... Сейчас люди просто живут вместе, без всяких штампов в паспорте! Что-то не устраивает - разбежались, и никто голову никому не делает... И ты это прекрасно знаешь, не прикидывайся святошей... Что-то ты как-то повторно жениться не стал! Чему, я, кстати, рада.

И, между прочим, Артём бы давно уже развёлся, уверена, если б не дочка маленькая...

Он просто отец любящий. Вы в этом плане, папа, вообще похожи! Только вот я тебя видела редко, а он с дочкой своей почти всё свободное время вместе проводит. И если бы не бизнес совместный, я бы его видела раз в неделю, а то и реже! Нифига не знаешь, а уже его прям подлецом себе навоображал!

Прям бесит меня это всё!

И то, что теперь вообще непонятно, какие планы, тоже бесит! Артём сегодня занят весь день, у него переговоры по старому проекту. Юльке может позвонить? Если она сегодня свободна, можем в СПА на полдня умотать... Одной быть сейчас вот вообще не хочется... Или лучше Натаху набрать и в ЦУМ выбраться, себя побаловать? Юлька стопудов не поедет... Хотя...

Глава тринадцатая. Артём

- Что значит "расслабься", Тёма? Ты цифры видишь? - Григорий тычет толстым пальцем в строчку отчёта. - Это даже не косяк, Артём. Это залёт.

- Послушай... - мягко начинаю я.

- Нет, это ты меня, блядь, послушай! - гневно перебивает он. - Я не знаю, кто у вас там спиздил эти бабки, но если их не будет к понедельнику...

- Да не спиздил их никто! - повышаю голос и я. - Это просто кассовый разрыв, Гриша! Потому что, во-первых, дебиторка накопилась, а во-вторых, с участком была проблема и поэтому последовали дополнительные траты!

- Да кого это ебёт-то, Тёма?! - взрывается он. - Ты, блядь, понимаешь, что мне надо срочно перевести Николаеву бабки на счёт, а я не могу, потому что на нашем счёте нихуя нету!!! А он ждёт, понимаешь, нет?! От этого поставки зависят, Тёма!!!

Падаю в кресло за своим столом. Сую руки в карманы, смотрю на красное лицо прямого партнёра нашей компании. Он отворачивается к окну и, скрестив на груди руки, шумно выдыхает сквозь сомкнутые толстые губы.

- Гриш, давай только истерить не будем, - спокойно, как только могу, говорю я. - Давай конструктивно. Во-первых, я не знал, что тебе эти бабки понадобятся к понедельнику. Ты день конкретный не называл. Во-вторых, не надо паниковать, это не убыточность, это всего-навсего кассовый разрыв. Главбуха мы уже поменяли.

Молчит. Сопит только.

- Послушай, - делаю вторую попытку я, - сегодня - четверг. До понедельника ещё целых четыре дня.

- Три, а не четыре, - тихо огрызается он. - Вечер уже.

- Окей, - подняв ладони, миролюбиво соглашаюсь я, - три с половиной. Сегодняшний вечер, пятница, суббота, воскресенье и утро понедельника. Почти четыре, Гриш. Найдём мы бабло.

Он резко оборачивается и смотрит на меня, как на идиота.

- Ты где собираешься на выходных бабло найти, а? Где?!

Набираю воздуха в грудь и медленно выдыхаю, мысленно считая до десяти.

- Это уже не твоя проблема, Гриша.

- Нет, это моя проблема!!! - снова взрывается он. - Теперь, Тёма, это, блядь, моя проблема!!!

- Да ты заебал орать! - резко вставая, снова повышаю я голос. - Я тебе говорю: найду я бабки! Что ты истеришь-то, нахер?!

- Где ты их найдёшь, где?! Мне в понедельник двумя траншами надо отправить двадцать лямов Николаеву, где ты их найдёшь за выходные?! В банке кредит возьмёшь?! Так всё, про кредиты забудь!

- Я сказал: найду, значит - найду.

- Двадцать лямов? - издевательски уточняет он.

- Да, - холодно отвечаю я. - двадцать лямов.

- А может, раз они у тебя есть, ты их прямо сейчас на счёт закинешь?

Снова падаю в кресло.

- Я не сказал, что они у меня сейчас есть, - как можно более спокойно произношу я. - Я сказал, что я их найду.

Гриша нервно взмахивает руками:

- Окей! Окей, Тёма, окей! Набери меня тогда сразу, как найдёшь! А сейчас я поехал! Буду, блядь, на нервах весь день из-за вашей подставы! Всё, пока!

И он, судорожно махнув мне рукой, стремительно выходит из кабинета.

- Валерьянки выпей, истеричка... - тихо бросаю я ему вслед.

Блядь... Сука, как всё заебало... Все эти истерики их, скандалы и выяснения отношений... Съебаться бы сейчас куда-нибудь на Мальдивы... Дней на десять... А лучше на месяц. И пускай тут ебут друг другу мозги без меня...

Достаю из ящика стола початую бутылку подарочного вискаря и наливаю на треть в стакан. Терпкий янтарь чуть обжигает рот, и следом я чувствую тепло в животе.

Смартфон на столе вспыхивает уведомлением о входящем сообщении.

Закатив глаза, машинально цокаю языком. Да отъебитесь вы от меня...

Но ещё раз глянув на экран, вижу, что сообщение от Дианки... Глотнув ещё вискаря, протягиваю руку и беру телефон.

"Любимый, привет! Скажи, ты долго ещё будешь занят? Мы сможем сегодня увидеться?"

Глава четырнадцатая. Артём

Этот долбанный геморройный проект меня заколебал. Это всё, что я понимаю сейчас.

Наверное, именно поэтому поначалу Дианке не отвечаю.

Я пёр в гору каждый, сука, год. Иногда маленькими шагами, иногда большими, а порой и вовсе - огромными. Я воевал за репутацию на рынке так, будто от неё зависела моя жизнь. В принципе, в какой-то мере так оно и теперь и есть. По крайней мере, если говорить о качестве жизни.

Но там с самого начала всё пошло через жопу. И эта нервотрёпка длится уже больше полугода. Меня это уже вымотало нахуй.

Я даже в какой-то момент стал привязывать эту полосу невезения к Дианке. Точнее, не к ней, а к своей рассеянности в тот момент, когда в неё влюбился.

А ведь в неё трудно было не влюбиться. Хотя поначалу я её только хотел, если не брать в расчёт то, что она ещё и могла мне помочь.

Но, блядь, не хотеть её ещё труднее, чем не влюбляться! Красивая, сексуальная, раскрепощённая, пожалуй, даже какая-то потаённо развратная - она так или иначе заставляла при каждом контакте с ней сосредотачиваться только на одном. На том, что она дичайше просто желанна. Всегда чистая и опрятная, всегда ароматная, как цветок, подчёркнуто женственная, сексапильная, стильная, общительная и очень откровенная, она так или иначе завладела моими мыслями настолько, что я порой стал действительно нехило так подтупливать в бизнесе.

Однако винить её в этой череде провалов было бы и глупо и совершенно несправедливо. Тем более, что началась она уже после того, как я пересёкся с Дианкой в галерее.

При этом я понимал, что Маринку я вовсе не разлюбил. Просто это были, да и сейчас так - какие-то очень разные чувства. Наверно, годы совместной жизни, несмотря на ту страсть, которой до недавнего дня, временами возникала у нас с Маринкой, оказали своё влияние.

Да не наверно, а точно...

Секс очевидно был разным.

Интересное, блядь, кино... Двадцать лямов будто ушли на задний план, а тема секса на первый, стоило только Дианке мне написать...

Однако никуда ведь эта проблема не делась. А ещё на плече сидёт чертёнок, который шепчет о том, что единственный человек, который может мне выделить эту сумму без гигантских процентов, да что там - совсем без них - это Дианка...

И это угнетает. Я это очень хорошо понимаю. Я не хочу снова брать у неё в долг.

Я, напротив, хочу, чтобы заработав денег на инвестировании нового проекта, крутого торгового центра - она заработала бы значительную сумму и поняла бы, как я в бизнесе ещё более хорош, чем она думает.

Не знаю, зачем мне это нужно, она влюблена, как кошка и в том, чтобы производить на неё дополнительное впечатление, нет никакого резона. Наверное, просто нравится видеть восхищение в её глазах.

А затронув с ней тему двадцати дополнительных миллионов, я точно увижу нечто другое. Сочувствие, желание поддержать... но не восхищение.

И в данной ситуации это люто деморализует. И без того кругом сплошной геморрой, с которым я пока только борюсь, но никак не могу справиться, и отсюда - снизившаяся самооценка.

Я ведь знаю уже, что если попрошу у Дианки в долг, то если у неё эти деньги сейчас есть, она не откажет. А они у неё скорее всего есть. Ну или будут в ближайшее время, если она этого захочет. Её отца со счетов списывать тоже вовсе не нужно. Для него, полагаю, это вообще не сумма, с учётом его размаха.

Но я и без того уже чувствую себя каким-то грёбаным альфонсом, несмотря на то, что речь идёт вовсе не о содержании, а об инвестициях и в дальнейшем - прибыли, в том числе для инвестора.

Однако впечатление, что меня всё сильнее и сильнее засасывает этот грёбанный старый, но по прежнему текущий проект, только усиливается, когда я вынужден вновь поднимать эту тему с Дианкой.

А как разрулить иначе, я прям реально в толк не возьму. Сука, вариантов вообще ноль...

Да, обратиться к Дианке - это самый последний способ решения проблемы.

Только вот теперь, похоже, единственный.

Как, блядь, я дошёл до такого?!

Где я профакапился так, что никак не могу вырулить из этой сраки, которая уже больше напоминает прорву, а не высокоприбыльный проект, началу которого я радовался, как ребёнок?!

Когда мы выиграли этот тендер, я ведь действительно разве что не орал от восторга. Чувство было, что на вершину залез.

Знал бы я тогда, во что это всё выльется...

Если взвесить всё разом, то я ведь теперь просто в какой-то глобальной жопе...

У меня рушится семья, у меня идёт по пизде бизнес, я стал меньше верить в себя, и я настолько люто заебался, что единственное, чего теперь хочу - это куда-нибудь сбежать...

Только это проблему не решит.

Бля...

Этот чертёнок на левом плече - та ещё сука. Ухмыляется себе там...

Не, надо как-то по другому.

Надо придумать, как решить эту проблему без Дианки.

Хватит с меня этого. Я только закапываюсь в обязательствах перед ней, а у меня их и без того полно.

Однако видеть её я хочу.

Как минимум, расслаблюсь хоть немного. Да и соскучился уже.

Глотнув ещё вискаря, набираю ответное сообщение:

"Привет, малышка. Я уже всё, закончил. Да, с удовольствием увижусь с тобой. Через часик на Манежке нормуль?

Надо будет взять такси. За руль после вискаря садиться вообще не вариант.

Глава пятнадцатая. Марина

Признаться, после нашего разговора с Тёмой я колебалась. Понимая, что ситуация значительно труднее, нежели я представляла до этой беседы, к тому же, как выяснилось, сильно усложнялась отсутствием финансов, я провела в доме ещё полтора суток. Но поняв для себя, что это просто невыносимо, твёрдо решила, что в отель мы с Сонькой всё же переедем.

А дальше посмотрю по ситуации. Возможно одолжу у подруги денег и сниму квартиру. До решения суда это представляется мне оптимальным решением. Адвокат, после недолгой, но продуктивной телефонной беседы, обнадёжил меня, что всё будет в порядке, что Тёма, даже со своими связями воспрепятствовать разводу не сможет, и что с учётом доказательств Тёминой измены, суд очень быстро пойдёт мне навстречу.

Брачный договор мы не подписывали, поэтому делёж имущества будет совершенно стандартным: пополам всё нажитое совместным трудом.

Осложнялось всё это только тем, что на данный момент из совместно нажитого имущества у нас по сути осталась только недвижимость и два автомобиля. Но даже, если Тёма прогорит с новыми своими проектами, долг его на меня не повесят, дом его обязуют выставить на продажу и разделить вырученные деньги пополам, а автомобиль я вполне могу продать и сама.

Ничего, поездим с Сонькой общественным транспортом.

Воспользовавшись тем, что Тёма уехал в офис и тем, что наши с дочкой вещи были заранее собраны в два чемодана, я сразу после того, как забрала Соню из школы, объявила ей о переезде.

Объяснить дочери, почему мы с ней некоторое время поживём в отеле, оказалось проще, чем я думала.

Я настраивалась на сложный и даже, возможно, тяжёлый разговор о том, что у мамы с папой немножко изменились отношения, и что по этой причине я не могу продолжать жить с ним вместе, но при этом Сонечку мы оба любим по прежнему сильно и видеться она будет с папой так часто, как только того захочет.

Врать ей я не хотела и не смогла бы, но и дискредитировать отца в её глазах совершенно не собиралась.

Сказать Соньке про то, что мы с ней уезжаем в отель потому, что у папы появилась другая женщина я не могла именно поэтому. У меня не было никакого желания настраивать дочь против отца.

А все формулировки типа "мама и папа передумали быть мужем и женой", "мама и папа разлюбили друг друга" или "мама и папа решили пожить раздельно" - были бы совершенно не корректны, как минимум потому, что папа заявил бы обратное - он расставаться не собирается, не считает, что разлюбил меня и не согласен с тем, чтобы я с Соней уехала.

Однако, к моему облегчению, объяснений и не понадобилась. Сонька с восторгом относится к идее пожить в Москве, к тому же в большой и красивой гостинице. Она вопит от радости, прыгает на месте и затем убегает в свою спальню за любимыми мягкими игрушками - кроликом Джонни и верблюжонком Графом.

Пока она там, я вызываю такси. Чувствую, что помимо мандража, который в этой ситуации вполне объясним, меня почему-то ещё и знобит, несмотря на то, что дома тепло. Да и на улице - ясная солнечная погода.

Тёплый апрельский день, скоро май, даже странно, что меня так морозит.

Накидываю на плечи лёгкую шаль и дожидаюсь Соньку. Затем выношу во двор чемоданы - они не тяжёлые, там в основном только одежда, и вскоре приезжает автомобиль бизнес-класса - приятный белый седан.

Таксист, пожилой усатый мужчина, закидывает наши вещи а багажник, мы забираемся на заднее сиденье и машина трогается.

Когда мы выезжаем со двора любимого дома, меня накрывает тоска. Да такая, что хочется плакать. Отвернувшись к окну, я очень стараюсь сдержать слёзы, чтобы у Соньки не возникло лишних вопросов. Но это трудно. Особенно с учётом того, что я не уверена, что в этот дом, который я с такой любовью обустраивала и украшала, и в этот чудесный сад, в котором я с таким кайфом возилась со своими цветами, мы ещё когда-нибудь хоть раз вернёмся вместе с дочерью.

А затем меня начинает тошнить.

Да так, что через несколько минут, во время которых я тщетно пытаюсь справиться со своим состоянием с помощью мятной жвачки, я всё-таки прошу таксиста остановиться, и спустя пару мгновений после того, как выбегаю из машины, меня рвёт на обочине дороги возле кустов.

Слабость ужасная....

И я не понимаю, что со мной. В машине меня никогда не укачивало, вестибюлярный аппарат у меня очень хороший. С утра я ела только салат из свежих овощей и пила зелёный чай, то есть отравиться ничем попросту не могла.

Может быть это нервное? Всё-таки стрессов за последние дни было много...

А может...

О Боже нет... Нет, только не это...

Всю дальнейшую дорогу я, наверняка белая из-за слабости, тошноты и озноба, как полотно, сижу на иголках.

Таксисту приходиться останавливаться ещё раз и я, извиняясь за это, снова на пару минут выбегаю из машины. Вернувшись, смущённо благодарю за понимание, и тихо говорю изумлённой и взволновавшейся Соньке, что всё в порядке, что просто немного укачало.

Когда мы останавливаемся у отеля и таксист выгружает из багажника чемоданы, я уже еле на ногах стою, так мне хреново.

Благо подошедший к нам швейцар вызывается помочь и я, благодарно кивнув, беру Соню за руку. Мы следуем за ним в отель, быстро проходим регистрацию, затем поднимаемся на лифте на третий этаж и вскоре оказываемся в просторном, чистом и светлом номере.

Сонька тут же залезает на упругую двуспальную кровать и принимается, радостно повизгивая, скакать на ней.

Я прошу её немного угомониться, а затем достаю из чемодана планшет и включаю ей мультики.

- Сонечка, мне надо ненадолго отойти, - говорю я ей. - Я скоро вернусь. Веди себя, пожалуйста, хорошо. Я приду и мы будем разбирать вещи.

Она радостно кивает и утыкается в экран.

На дрожащих от слабости ногах я выхожу из номера, спускаюсь в фойе и спрашиваю у сотрудницы отеля, приятной светловолосой девушки, есть ли здесь поблизости аптека. Она улыбается, кивает и сообщает, что да, в соседнем здании, за углом.