Измена. Ты все еще моя, девочка!

Часть 1. Глава 1. ОНА

Говорят, невесты всегда нервничают перед свадьбой. Видимо я не исключение.

Миновав шумную кухню ресторана, в котором пройдет церемония, дохожу должно быть до самого дальнего и укромного места на этом горном курорте.

Подбираю длинные полы платья, и оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться, что меня никто не видит, тихонько вхожу на склад.

Мне просто хочется побыть одной. Немного. Разве я многого прошу?

Склад тут необъятный. Стеллажи в несколько этажей и коробки, коробки, коробки…

Иду вдоль стены, в поисках места куда бы присесть, как вдруг меня парализует громким звуком, похожим на женский стон…

Тут кто-то есть?

Озираюсь по сторонам.

Еще один стон, и я иду на звук. Голос звучит болезненно, будто бедняжку придавило чем-то тяжелым. А вдруг ей нужна помощь, а у меня с собой даже телефона нет? Вот черт!

Под очередной пронзительный стон, я выглядываю из-за груды наставленных коробок, и даже не сразу понимаю, что здесь происходит…

«Бедняжку» придавило грудой мужских блестящих от пота мышц.

Мужчина тихо рычит, вколачиваясь в тело «бедняжки», а у меня от этого низкого чувственного голоса мурашки по всему телу. Он, как и голос «придавленной», кажется мне смутно знакомым. Они оба стоят спиной ко мне, поэтому я не могу видеть их лиц, как и они моего. Кто же это?..

Понимаю, что надо срочно отвернуться и уйти, пока меня не засекли в столь неловком положении, но чарующее зрелище и желание узнать, кто еще кроме меня счел это место «самым укромным на курорте» не позволяют и с места сдвинуться.

Замечаю на коробке рядом с «уединившимися» белую рубашку, и пиджак, в нагрудный карман которого вставлена белая чайная розочка.

Меня словно током прошибает. Точно такая же, как в моем букете невесты…

Сердце пропускает удары.

Я ведь сама выбирала эти цветы для свадьбы, когда отец назвал «позорищем» мой вариант с букетом из ромашек. А сегодня на курорте только одна свадьба…

— Рус, может лучше снова меня к алтарю возьмешь? — подает голос женщина, выдавливая слова сквозь сбившееся дыхание. — Зачем тебе эта малолетка?

— Ты же прекрасно знаешь зачем, — холодно отзывается мужчина.

И я узнаю этот голос…

Не может быть…

Мой жених. И его бывшая жена!

...

Прикрываю ладонями рот, чтобы сдержать рвущийся наружу вскрик негодования. Хочу поскорее сбежать, но путаюсь в собственном платье, едва не падаю, и случайно толкаю груду коробок, которые с грохотом рассыпаются у моих ног, обнаруживая меня.

Долгие секунды стою, втянув голову в плечи. Стало так тихо. И вот сейчас мне действительно хочется под землю провалиться, потому что моя реальность и без того никогда не отличалась от ада, а теперь…

— Что ты здесь забыла? — звучит холодный мужской голос мне в спину.

Бросаю через плечо ненавидящий взгляд на голубков. Руслан как ни в чем не бывало, застегивает молнию на брюках, и тянется за рубашкой. А его бывшая оправляет платье, не поднимая на меня взгляд.

— Алена! — гремит мой жених. — Я задал вопрос.

Возвращаю к нему взгляд полный презрения. Похоже он ничем не лучше моего папеньки. А может еще и хуже.

Наблюдаю, как он поднимает с коробки пиджак, и даже не заметив, что маленький цветочек выпал из кармана, беспощадно наступает на него.

Проглатываю слезы:

— Мне кажется у вас, Руслан Романович, нет никаких прав, чтобы задавать мне какие-либо вопросы.

— Хорошо, я спрошу еще раз через час, — неумолимо отзывается он. — Тогда будет достаточно прав?

— Вы в своем уме?! — я в таком шоке, что даже поворачиваюсь к этим мерзким людям всем корпусом: — Свадьбы не будет!

— Не выдумывай, — отмахивается от меня, как от надоедливой мухи. — Все мы знаем, что этот брак только из коммерческой выгоды наших семей.

— Разве это предполагает, что вы будете трахать кого попало за моей спиной?! — взрываюсь я.

— Ты не должна была этого увидеть. Но ты действительно думала, что я буду хранить целибат, только из-за того, что в моем паспорте стоит штамп? — холодно говорит он. — Я взрослый мужик, которому нужна взрослая женщина. Так что не устраивай сцен, как ребенок.

— Господи, Рус, да она и есть ребенок, — встревает «взрослая женщина». — Посмотри на нее…

Сложив на груди руки, бывшая моего жениха идет в мою сторону. Обходит кругом, распихивая коробки:

— Нарядилась, прямо как для настоящей свадьбы, — цепляет своим когтем локон моих волос. — Прическу навертела…

Стыдливо прикрываю дрожащими руками грудь:

— Мне отец велел, — шиплю, изо всех сил пытаясь не разрыдаться при этих двоих.

Исподлобья гляжу на Руса, желая придушить этого мерзавца собственными руками за это унижение. Он молча изучает меня, будто оценивает слова бывшей.

Отстраняюсь от женской руки. Хочу уйти, но прежде:

— Вот и женитесь снова между собой. Только меня в покое оставьте! — выплевываю я. — Больше всего на свете, я бы хотела, чтобы вы с Ромой поменялись местами.

Вижу, как Руслан болезненно хмурится. Хищный взгляд смягчается. А рот обрамлений густой щетиной приоткрывается от шумного выдоха, будто он получил удар поддых. И это именно то, чего я хотела: сделать ему больно…

— И я тоже, — отвечает он. — Больше всего на свете хотел бы поменяться с ним…

— Ах ты дрянь! — наконец приходит в себя женщина, и я не успеваю среагировать, когда ее ладонь со звонким шлепком врезается в мою щеку: — Не смей даже произносить его имя!

— А про вас, Виктория Алексеевна, я вообще очень много интересного знаю, — рычу я, глядя суке в глаза.

На ее лице мелькает страх, но она не из тех, кто легко сдается:

— Еще одно слово, — шипит как змея, — и я…

— Довольно, Вик! — грохочет Руслан, переключая свое внимание на бывшую. — Оставь нас.

— Я?! — удивляется она.

— Да, мне нужно поговорить, с будущей женой, — холодно говорит мужчина. — С тобой у нас все разговоры закончились при разводе.

Глава 2. ОНА

— Алена, остановись! — грохочет повелительный голос за моей спиной.

И повинуясь инстинктам мне хочется присесть на корточки и спрятать руками голову. Однако душевная боль меркнет перед страхом физической.

Руслан ловит меня за руку настолько неожиданно, что я едва не валюсь с ног. Огромная ладонь подхватывает меня за талию, возвращая мне равновесие:

— Почему не слушаешься?! — рокочет он грозно. — Я ведь сказал остановиться?

— А вам что? Собака? Чтобы приказам подчиняться?! — рявкаю, пытаясь оттолкнуть мерзавца. Но мои попытки рядом с этим буйволом сродни перетягиванию каната со стеной.

— Ты — моя будущая жена! — он встряхивает меня так, что в голове начинает болезненно пульсировать.

— Скажите это своей бывшей! — отзываюсь в тон.

Он озирается по сторонам. Оценивает наличие свидетелей нашего конфликта.

Дергает меня за собой и уже через секунду мы оказываемся в тесном туалете для персонала.

Руслан Романыч силком усаживает меня на раковину. И я съеживаюсь, пряча руками голову.

— Хватит строить из себя жертву, — он грубо отнимает от моего лица руки. — Я не собираюсь тебя бить. И Вика бы не стала руки распускать, если бы ты не вплела в разговор Ромку. Но ты ведь специально, да?

— Конечно, специально, — шиплю я. — Вы ведь тоже не случайно на свою бывшую влезли? Будь Рома жив, каждый бы остался на своем месте! Почему мне нельзя об этом говорить?!.. — мне хочется продолжать орать на него, но я вижу, как его взгляд снова меняется.

Руслан опускает голову, и словно через силу проталкивает слова:

— Потому что его… больше нет, — он выдерживает паузу и наконец поднимает на меня привычный ледяной взгляд: — И ты станешь моей женой. Хочешь ты того или нет.

— Точно, — горько усмехаюсь. — Вы совсем как мой папенька. Для таких как вы даже смерть близкого человека не повод отказаться от выгодной сделки…

Он вдруг вцепляется огромной ладонью в мое горло, и припечатывает меня к зеркалу:

— Алена! — рокочет. — Я пообещал, что не трону тебя. Но не рекомендую проверять насколько я умею держать слово!

Оцепенение от страха быстро проходит. Я давно привыкла к подобному отношению отца. Но искренне надеялась, что Руслан окажется другим. Выходит, ошиблась…

— Вот и хорошо, — горько усмехаюсь я. — Лучше убейте. Потому что я не выйду за вас.

— Выйдешь.

— Просто помогите мне уйти к Роме. Умоляю…

Рука на моей шее слабеет:

— Ты дура?

Вцепляюсь в его запястье, не позволяя убрать ладонь от своего горла:

— Пожалуйста! Что вам стоит? Вам ведь не привыкать убивать людей… — я даже не заметила, что рыдаю. — Я хочу к нему! Почему он предал меня? Почему оставил?! Мы ведь договаривались быть вместе! Командой! Он обещал, что увезет меня подальше! И что дом с оранжереей построит… чтобы у меня… всегда цветы живые были… — еле слышно говорю я.

— Ты любила моего сына? — охрипшим голосом спрашивает Руслан.

— Конечно! — поднимаю на него взгляд, пытаясь понять, неужели это настолько не очевидно.

Мы ведь с Ромкой были не разлей вода, лучшие друзья. В школе учились вместе. И поступать планировали в один универ.

Руслан ведь все это знает, почему спрашивает?

— Чего тогда так завелась из-за того, что увидела меня с его матерью?

Я давлюсь воздухом. Ой, и правда дура…

Дышу часто. Взгляд в панике мечется по кабинке, будто я надеюсь найти тут ответ, который бы не выдал мой постыдный секрет…

Я любила Рому. Всем сердцем. И душой.

Но исключительно как друга.

Если же говорить о более серьезных чувствах… мужчиной, который заставлял мое сердце трепыхать всегда был… Ромин отец.

Мне должно быть стыдно за это, но я часто предлагала Роме делать домашку у него дома, чтобы хоть одним глазком увидеть Руслана. Я все прекрасно понимала, что он старше меня почти на восемнадцать лет, и что он отец моего друга и вмененного жениха, а значит будущий свекр. Но разве я могла что-то сделать со своим дурацким детским сердцем, которое начинало дрожать каждый раз, когда я оказывалась с ним в одном помещении?

Об этом никто и никогда не должен был узнать. Но судьба распорядилась так, что объект моего наивного обожания волей злого рока стал моим женихом. А теперь одним мгновением развеял всю магию моей глупой влюбленности.

Мужчина ловит пальцами мой подбородок, фиксируя голову, чтобы я больше не смогла отвернуться:

— В глаза мне смотри! — требует. — Какое тебе дело до моей сексуальной жизни, если ты любишь моего сына?

— Рома… он, — запинаюсь. — Он бы не одобрил вашего… «воссоединения» с Викторией Алексеевной. Вы ведь знаете, как он страдал от ваших склок? — нахожусь с ответом. — Он рассказывал мне, сколько нервов вам сожрала эта сука своей зависимостью. Сколько раз вы пытались вылечить ее. И как болезненно дался вам развод. Я все помню! Рома бы никогда не поддержал ваши отношения!

И это чистейшая правда. Я бы не стала лгать от имени погибшего друга. Но мне все равно стыдно за то, что я пытаюсь скрыть свою неловкую тайну за его мнением.

Руслан смотрит серьезно:

— Не надо говорить за моего сына! Я спрашиваю о твоих причинах.

— Разве этого мало? Считаете мне, как вашей будущей жене, нужны проблемы с вашей бывшей? Насколько мне известно, она так и не смогла до конца совладать с зависимостью.

— Значит если я заведу любую другую любовницу, вместо своей бывшей, тебе будет плевать?

— Нет! — выпаливаю я, прежде чем подумать.

Руслан подозрительно щурится. И я спешу исправить положение:

— То есть… да! Мне будет абсолютно плевать! Потому что, как я уже и сказала, я больше не намерена выходить за вас!

— Что ж, ладно, — внезапно соглашается.

Прикладывает к моей горящей от пощечины щеке свой платок, смоченный в ледяной воде. Я и не заметила, что он включал кран.

Он так смотрит, что мне становится неловко. Будто я провинившийся ребенок. Будто видит меня насквозь. По-взрослому строго и холодно.

Глава 3. ОНА

Щеку обжигает увесистая пощечина.

— Что ты сказала? — с презрением шипит отец.

У него рука явно потяжелее, чем у Виктории Алексеевны. В глазах темнеет. Чувствую привкус крови во рту.

— Я не выйду за него, — едва слышно шепчу.

— Повтори это снова, и на утро обслуга найдет несчастную невесту расфасованную по пакетам.

Отшатываюсь от него:

— Ты не поступишь так со мной, — дрожа всем телом выдавливаю я.

— Я? — наигранно возмущено переспрашивает папа. — Да Боже упаси! Чтобы я поднял руку на собственного ребенка! Я как скорбящий отец только расскажу трогательную историю о том, что ты была влюблена в другого и хотела бросить Руслана перед свадьбой. Конечно я буду винить себя в произошедшем, ведь это по моему настоянию ты должна была выйти замуж за нелюбимого. Но откуда я мог знать, что Королев чудовище? — он вытирает несуществующие слезы и принимает свой привычный хладнокровный вид: — Как ты уже рассказала, вашу перепалку с ним видели работники кухни. А значит полиции будет несложно догадаться, что это его грязных рук дело. Убийство. Твое.

Отец хищно улыбается. Конечно актер из него никудышный, но суть я уловила.

Дрожу всем телом. Если бы я не знала его, то наверно подумала бы, что он шутит.

— Сейчас же приди в себя, — велит он ядовито, — гости уже собрались. Ты хоть знаешь, во сколько мне обошлась эта свадьба? Люди порой убивают и за меньшее.

— Но пап, — предпринимаю еще одну попытку, — он только что на моих глазах занимался любовью со своей бывшей!

— С Викой? — будто удивляется. Но затем безразлично пожимает плечами: — Ну его вполне можно понять. Она довольно привлекательная женщина.

— Но сегодня моя с ним свадьба, пап!

Он закатывает глаза и раздраженно вздыхает:

— Хочешь честно? — наклоняется так, что его лицо оказывается напротив моего. — Мне похуй! Совершенно похуй! Весь этот фарс нужен только для того, чтобы я получил желаемое. А значит, раз Королев планирует трахать все, что движется, то твоя основная задача залететь быстрее, чем все остальные его шлюхи! Это понятно?

— Пап…

— Я спросил, это понятно?!

— Но как я должна от него беременеть, если он считает наш брак фиктивным?

— Блядь! — он резко шагает ко мне, я даже вздрогнуть не успеваю, когда он хватает меня за волосы. — Неужели ты настолько тупая, что я должен тебе все разжевывать?! У тебя между ног есть дырка! А еще смазливое личико и рот, которым можно не только херню нести и жрать! Используй все это, чтобы соблазнить своего муженька. Если не справишься с ним, — он скользит по мне грязным взглядом: — придется отрабатывать на мне.

— Н-нет, п-пожалуйста… — шепчу я.

— А чего? — он утыкается носом в мою шею. — Из тебя выросла красивая девка. Даже собственную мать переплюнула.

— Пап…

— Тебе повезло, что я придумал для тебя применение, иначе грохнул бы вместе с твоей мамашей, когда узнал, что ты нагулянная, — он швыряет меня на пол, и как ни в чем не бывало поправляет манжеты своего пиджака. — Я тебя предупредил. Либо ты сегодня выходишь замуж за Королева и рожаешь ему наследника. Либо я использую тебя сам, а когда надоест, избавлюсь.

Есть ощущение, что избавится он от меня при любом раскладе. Но я лучше умру от рук мерзавца Королева, чем позволю отцу прикоснуться к своему телу. Он уже неоднократно пытался преступить эту грань, но каждый раз мне удавалось улизнуть под разными предлогами.

Убежать от него? С того момента, как Заболотский на моих глазах убил мою мать, я предприняла больше двадцати попыток побега. Со счету сбилась. И каждый раз он находил меня и бил так, что на мне живого места не оставалось.

Кто знает, может Руслан моя последняя возможность сбежать из этого ада?

— Я поняла, пап, — шепчу, потому что знаю, что он ждет ответа. Это тоже его фишка: моральное давление, пока ты вслух не признаешь, что он прав. — Я выйду за него…

Дрожащими руками растираю по лицу слезы. Смотрю на свои ладони. Они все в крови.

— Эй, там! — я вздрагиваю от окрика отца.

— Да, Вячеслав Василич, — в дверях появляются его амбалы-охранники.

Он кивает им на меня:

— Приведите нашу невесту в порядок. И дайте что-то успокоительное. Да посильней. Нам не нужны истерики на церемонии, — с этими словами, он к моему облегчению уходит.

Мой отец, пусть не родной, — худший человек в мире. Слава Заболотский. Мерзкий гаденыш, попортивший жизни тысячам людей.

Наркота, оружие, убийства и разбой — он и его группировка ничем не гнушаются. Его окружают отъявленные отморозки, такие же как он сам. А те, кто хотят от него уйти чаще всего гибнут «при неизвестных обстоятельствах».

Недавно он устроил теракт в ночном клубе «Голд», из-за одного такого несчастного — хозяина заведения, который когда-то работал с моим отцом, а потом «посмел свалить».

Я слышала в том клубе пострадали десятки невинных людей. А Заболотский в тот вечер устроил оргию у себя в особняке.

Мне не посчастливилось жить с ним в одном доме и попасться на глаза пьяному в стельку и перевозбужденному «папочке», и благо я отделалась тем, что он только облапал меня. Больше мне может так не повезти…

Как эта скотина вообще может спокойно спать после всего, что делает?

Не знаю, зачем Королеву нужна была эта сделка. Но скорее всего однажды он сильно пожалеет о своей беспечности. А я только рада буду, если эти два мерзавца перестреляют друг друга!

Глава 4. ОНА

Рядом со мной на корточки присаживается один из амбалов — «любимчик» моего отца. Грубая рука жестко сдавливает мои щеки:

— Рот открыла, — приказывает Иван. — Слышала, что твой отец сказал?

— Эй, — окликает его второй, — Болото же сказал успокоительное, а не…

— Отебись, Колян!

Он на силу пропихивает мне таблетку едва ли не до самого горла своими воняющими табаком пальцами.

С трудом сдерживаю рвотный позыв. А мерзавца это кажется только забавляет:

— Че, «глубокую глотку» еще не натренировала? — он крепко держит меня за шею и пропихивает свои грязные пальцы в самое горло.

Пытаюсь вырваться, но он придавливает меня к полу, седлая сверху, прижимая своей задницей мою грудь так, что я начинаю задыхаться.

— А ты оказывается красивая. И как я этого раньше не замечал? Фигуристая такая...

— Ванек, отпусти ты ее, — тихо просит Коля.

Вот как раз его-то мой отец невзлюбил. Видимо за адекватность. А еще за то, что они с братом когда-то тоже пытались сбежать из-под ига Заболотского. Ведь никто не смеет от него уходить. Колиного брата он убил. А самого Колю переломал так, что думали не выживет. А потом сделал его едва ли не рабом всей элиты своей шайки.

— Ссышь, Шестак? — Иван бросает яростный взгляд на Колю. — Хочешь я вместо нее тебя пальцами в рот трахать буду? Или не пальцами? — ржет урод, продолжая ритмично пропихивать свои пальцы в мой рот.

Из моих глаз льются слезы. Я задыхаюсь от тяжести и рвотных позывов. Хорошо, что я так и не смогла ничегошеньки поесть из-за нервов перед свадьбой.

— Не мороси, Ванек, — отмахивается Коля. — Я же за тебя очкую. Если Болото или Король узнают, что ты с ней делал, сами тебя выебут. Ты же знаешь, Болото запретил к ней прикасаться!

— Да ладно. Трахать он ее запретил, на случай, если найдет кому выгодно продать ее целку. Значит с ее ртом можно и поиграться.

Я с ужасом наблюдаю, как он принимается расстегивать ширинку, но ничего не могу сделать. Тело стало будто ватным.

Чувствую мерзкий запах из его штанов, и пытаюсь извернуться, чтобы не позволить ему надругаться над собой. Я ни за что не возьму это в рот.

Боже, пожалуйста, если ты есть, помоги мне хотя бы сейчас! Я лучше выйду замуж за Королева, чем еще хоть на день останусь под властью своего отца! Или уже убей меня! Может молнией какой шарах…

Дверь с грохотом открывается:

— Алена? — Руслан хмуро смотрит на меня, а затем на член перед моим лицом. — Ты типа решила так мне отомстить?

Я захлебываюсь от гребаных пальцев у себя во рту и не могу ответить ему, что так низко как он я бы по доброй воле никогда не упала.

— Здрасти, Руслан Романыч, — Ваня заметно занервничал при виде Руса. — А мы тут это… успокоить невесту вашу пытались. Болото сказал.

— Хером? — мрачно спрашивает Рус.

— Че?

— Говорю, ты мою невесту своим хером успокоить пытаешься?

— А, да не, — Ваня наконец вытаскивает из моего рта пальцы, и наспех пытается спрятать свои причиндалы в брюки. Но молния застревает, и он не может с ней справится, продолжая трясти своими вонючими мудями перед моим лицом. — Это я случайно, — еще пытается оправдываться, — походу, когда из туалета вышел, забыл…

— Да не спеши, — холодно говорит Рус, шагая в нашу сторону. — На вид там и прятать особо нечего. Если будешь прямо так ходить, никто и не заметит.

Серьезно? Он еще и шутит в такой ситуации? Хотя, чего тут удивляться? Я для него чужой человек. Навязанная невеста. К тому же фиктивная. Зачем бы ему марать руки и заступаться за меня?

Руслан оказывается достаточно близко. Он вдруг с пыру бьет Ивана в лицо, словно голова мерзавца — футбольный мяч. Ваня сразу обмякает и начинает валиться на меня. Но Рус успевает его поймать и скинуть в сторону.

Бросает взгляд на Колю:

— Ты следующий, — шагает в его сторону.

— О, нет-нет, — хриплю я, вцепляясь пальцами в штанину Руса. — Он пытался его отговорить… Но… на Ивана может повлиять только мой отец.

— Твой отец позволяет своим людям делать с тобой подобное? — брезгливо спрашивает Руслан.

И мне становится тошно и стыдно от самой себя. Нет, конечно, не позволяет. Но Иван правильно сказал: это только потому что он рассчитывал продать мою девственность подороже. Если бы ни это, меня бы давно включили как безвольную игрушку в их регулярные оргии.

— Нет-нет! — отвечает вместо меня Коля. — Ты че, Король? У нас табу к дочери Болота приближаться! Он башку любому оторвет за нее.

— Да я и вижу! — с презрением бросает Рус, пиная ногой неподвижного Ивана. — Тогда это что? Ее свадебный подарок?

— Видать Ванек расслабился просто, — продолжает рассуждать Коля. — Решил, раз она сегодня от Болота уходит к вам, то он его не накажет за дочь. Но он ничего сделать не успел. Вы не подумайте. Он Алену Вячеславовну не тронул…

— Мгм. Это я тоже вижу, — скептически выдавливает Руслан, придирчиво изучая меня лежащую на полу. — Что решила? Идешь со мной?

Киваю, больше не задумываясь.

Я ненавижу их всех, хочу, чтобы все мужики, — похотливые животные, — в аду горели. Но пока, Королев для меня «меньшее зло».

Руслан опускается на корточки и сгребает меня в охапку, наконец отдирая от холодного пола.

— Ты, — он поворачивается к Коле. — Найди Болото и расскажи о том, что здесь произошло. Скажи, что я велел наказать по всей строгости гниду, которая посмела трясти своим хером перед лицом моей невесты. Передай, что после такого неуважения с вашей стороны я не отменил свадьбу только потому что сам косякнул. Но впредь подобного не оставлю. И убери отсюда это дерьмо, чтобы я больше его не видел.

...

Как и обещала принесла вам свое виденье героев!

(Здесь должна быть картинка, если не видите, но интересно, зайдите через браузер).

Глава 5. ОН

Я ненавижу все их гребанное семейство. Болото с группировкой его долбоебов, его бесчисленных шлюх, и Алену эту… чтоб ее!

Да. Она должна была стать женой моего сына. Моей невесткой. Так, безусловно, было бы правильней и уместней.

Но вместо этого она станет оружием моей мести Болоту. За смерть моего сына…

Мне даже дышать становится больно каждый раз, когда я думаю об этом. А думаю я часто. И не перестану, пока не накажу виновных.

Подонок обставил все так, будто это было самоубийство. Будто Рома сам упал. Но не мог мой сын выброситься. Не мог!

Он хотел жениться на этой проклятой Алене! Он любил эту девицу. С малого умолял меня пойти на поклон к ее отцу, чтобы просить ее руки. А я, идиот, не смог отказать сыну. Хотя знал, какая скотина этот Заболотский.

Я сам виноват в его смерти. Знал ведь, что Болото — не человек. Нужно было отговорить сына. Пусть он возненавидел бы меня, но был бы жив. И мне не пришлось бы сегодня разыгрывать этот фарс.

Но теперь уже поздно. Я лишу этого урода всего, чем он дорожит. А потом убью!

Никакими словами не передать как я охуел, когда ублюдок предложил мне самому «заменить» жениха в составленном для наших детей договоре. Мол, зачем упускать выгодную сделку?

Сначала я хотел его просто грохнуть. Но потом решил, что этого мне будет недостаточно для успокоения. А раз уж он сам принес жертвенного агнца в лапы волка, то не сожрать его было бы величайшей глупостью с моей стороны.

Или милосердием… На которое я не способен.

Опускаю взгляд на Алену, которая притихла в моих руках, пока я несу ее по длинному коридору отеля в свой номер.

Сейчас мне кажется, что милосердием в ее случае будет как раз сожрать агнца. Забрать ее в свое волчье логово куда гуманней, чем оставлять с этими шакалами.

Девчонка дрожит всем телом так, что даже мне эта вибрация передается. Таранит невидящим взглядом воротник моего пиджака. Слезы глотает.

Совсем ребенок еще. А уже втянута в криминальные разборки по самые уши.

Жалко ли мне ее? Нисколько. Роме еще меньше было, когда его убили.

Так что отказаться из-за нее от своего плана мести сегодня было глупостью. Кажется, я на секунду дал слабину.

Все из-за того, с какой тоской она о Роме говорит. Будто этот ребенок скучает по моему сыну так же сильно, как я сам…

Хорошо, что она сама передумала. И мне не пришлось возвращать свою сбежавшую невесту силой. Она конечно дочь ублюдка. Но я не привык обижать невинных детей.

Зато люди Заболотского ничем не гнушаются. У девчонки вся шея в крови. Очевидно это из разбитой губы. А он еще пальцы свои грязные ей в рот пихал, сучара. Надо было раскроить ебальник этому гандону, чтобы неповадно было к чужим девочкам лезть.

Иван, значит…

Он ведь даже есть в моем списке. Как правая рука Болота.

Но остановило то, что убийство одного из людей Заболотского прямо на свадьбе может подорвать все мои планы.

Вхожу в свой номер. Иду сразу в ванную. Для начала надо отмыть ее от крови.

— Ален, на меня смотри, — велю, усаживая девочку на раковину.

У нее взгляд блуждающий. Зашуганный.

— Времени намываться нет, мы уже опаздываем на церемонию. Мы тебя сейчас умоем. По-быстрому закончим со всем этим спектаклем и будешь спокойно откисать в ванной и отдыхать столько, сколько пожелаешь. Договорились?

Поднимает на меня свои огромные голубые глаза полные слез. Кивает. Пару крупных капель срываются с ее ресниц.

— Ален? — хмурюсь. — Этот урод… он действительно ничего не успел с тобой сделать?

— Горло болит, — всхлипывает шепотом.

— Он кроме пальцев… — пытаюсь слова подобрать. Ну нет у меня опыта в общении с маленькими девочками, — в тебя еще… что-то вставлял?

— Н-не успел… я помолилась и… Вы пришли.

Вряд ли я для тебя божественный спаситель, малыш. Ой вряд ли… Уж скорее наоборот.

— Хорошо, — выдавливаю я.

Нихуя не хорошо!

Если бы я не пришел, он бы ее трахнул. И это херово сразу с двух сторон.

Во-первых, как эта гнида посмела тронуть то, что хоть как-то принадлежит мне?! Совсем страх потерял, мразь?

А во-вторых: как таких ублюдков вообще земля носит — она ведь малышка совсем?

Я поначалу даже опешил, никак не ожидая встретить свою маленькую невесту в таком состоянии. Гад буквально вытрахивал своими пальцами из нее всю душу. Я смотрел, как она давится, как закатываются ее глаза, и у меня будто мозг отключился... Настолько противоестественно это выглядело.

Словно на автопилоте собираю ее растрепавшиеся волосы в кулак. Локон за локоном. Накручиваю на руку. Слегка нажимаю на затылок, вынуждая Алену наклониться над раковиной. Включаю воду, и сам умываю девочку.

— Губу тоже он разбил? — спрашиваю. — Вроде после Вики ничего такого не было.

Вместо ответа она только тяжело вздыхает. Ладно, сейчас мне ее действительно жаль. Видимо потому что в отличие от людей Болота я не скотина бездушная.

— Эй, — тяну ее за волосы, вынуждая снова сесть ровно. Она послушна, как кукла. — Этого больше не повторится, поняла? Как только мы поженимся, ты окажешься под моей защитой. И если тебя еще хоть раз тронут, они все умрут, слышишь меня? Никто не посмеет и близко подойти к жене Короля.

У нее такая пустота в глазах, что на мгновение кажется, будто я говорю с мертвецом. Но потом она кивает:

— Спасибо, — хрипит и устало роняет голову на грудь.

Наливаю в стакан воды из-под крана и протягиваю ей:

— Вот, прополоскай горло, должно немного полегчать. Если надо почистить зубы, вот новая щетка.

Она послушно принимает из моих рук все, что я ей даю. Принимается чистить зубы. А я беру ближайшее полотенце, и вытираю им ее мокрый лоб, волосы, которые попали под воду.

— Разве ты не была накрашена? — спрашиваю, заметив, что ее лицо никак не изменилось после умывания.

Алена сплевывает густую пену и отрицательно качает головой:

— Папа не разрешает краситься.

Глава 6. ОНА

Скольжу языком по его напряженным губам. Колючая щетина царапает мою кожу. Кладу руки на мощную грудь.

От него так пахнет, что у меня начинает кружиться голова. В сознании так легко и пусто. Хочется смеяться. И плакать. От счастья, конечно же.

Я чувствую его руку с полотенцем на своей груди. Ему нравится? Отец говорил, что у меня красивая фигура.

Слегка прикусываю его нижнюю губу. Он вдруг запутывается пальцами в мои волосы, — о, да!

…и отталкивает. Ну блин!

— Ты ненормальная?! — рявкает, заглядывая мне в глаза.

Хмурится. Дышит тяжело. Но руку от моих волос не отнимает. Придерживает мою голову, видимо, чтобы я не посмела увернуться.

Но я и не хочу.

Его руки пахнут намного приятней, чем руки Вани.

— А кто из нас нормальный? — отзываюсь я философски. — Да и в принципе… что есть нормальность?

Я поворачиваю голову навстречу его руке, утыкаюсь носом в грубую ладонь, и втягиваю носом терпкий запах.

— Вы так пахнете…

— Ты всегда себя так ведешь с мужиками? — он брезгливо отнимает руку.

Поднимаю на него непонимающий взгляд:

— Как?

— Развязно! Может я зря этого гандона вырубил? Если ты его сама спровоцировала?

— Нормально я себя веду, — тянусь ладонью к его лицу. Накрываю щетинистую щеку: — Просто вы так похожи… на Ромку…

Его глаза округляются, будто он получил смертельный удар.

Не уворачивается. Ничего не отвечает. Кажется, даже не дышит.

— Если не считать цвета глаз. И вашей запущенной щетины, — поглаживаю его заросшую щеку пальцами. — Могли бы кстати и побриться к свадьбе сына, Руслан Романыч…

— Что ты несешь? — хрипит безжизненно. — Сегодня наша с тобой свадьба.

— Говорю же, вы так похожи, — пожимаю плечами.

— Однако перед поцелуем ты назвала мое имя. Так что не пытайся убедить меня, что перепутала меня с Ромой. Отвечай, ты на всех мужиков вешаешься?

— А что? — моя рука сама собой скользит по его широченной шее под воротник. — Ревнуете?

— Херню не неси, — он одергивает мою руку. — Просто если ты обычная шлюха, тогда мне больше не о чем волноваться.

Он грубо сжимает мою талию, и спускает меня с раковины. Комната слегка покачивается, будто мы на корабле.

Поднимаю голову на Руслана. Какой же он огромный. На голову выше меня. И плечи необъятные.

Он тоже изучает меня. Хмурится подозрительно. Ловит меня за руку:

— Ты что-то пила сегодня?

— Еще нет, но ооочень хочу, — меня почему-то распирает от смеха, я едва сдерживаюсь.

— А ела?

Качаю головой отрицательно.

— Это у тебя реакция на стресс такая? Или ты под кайфом?

— Нет! Нет, вы что?! — возмущаюсь я. — Я никогда не притрагивалась к наркотикам!

Он оценивает меня долгим взглядом, а затем тихо говорит:

— Знаешь, если бы Ромка сегодня видел тебя, он бы еще сильнее в тебя влюбился. Но ему бы не понравилось, что ты гробишь свою жизнь. Тем более если это из-за него. Мужчины, наркотики — это не подходит милой девочке вроде тебя. Так что завязывай. Иначе, раз отец тебя не воспитал, я этим займусь — такого ремня всыплю. Поняла меня?

— Поняла, — шепчу я, потому что надрессирована соглашаться со всем, при угрозе физической расправой.

Даже не пытаюсь оправдываться. Мне сейчас так плевать. Пусть считает меня, кем захочет. Я сейчас так счастлива! Пожалуй, впервые в жизни…

Глава 7. ОН

Всю церемонию боковым зрением наблюдаю за девчонкой. Кукольное личико прикрыто длинной фатой, но я вижу, что Алена будто бабочек взглядом ловит.

Херовый признак. Опять жена — наркоманка. Или с этой еще не все потеряно? Хотя, какая нахер разница, если она нужна мне только до неминуемой кончины Заболотского? Потом это уже будут не мои проблемы, значит и нехер себе голову забивать тем, что никак не относится к делу.

Вика вон вообще настаивает на том, что девчонку тоже надо будет устранить, когда наш акт мести будет исполнен. Ее план сумасшедший. Предлагает мне заделать Алене ребенка по-быстрому. И использовать его в качестве наследника Болота. А от девчонки избавиться сразу после родов за ненадобностью.

Но я не могу так. Во-первых, трахать эту малышку — уже само по себе на грани извращения: она же почти в два раза меня младше, в дочери годится. И это еще не говоря о том, что меня тошнит от мысли взять ее после собственного сына — это уже совсем за гранью. Так что детей мне от нее точно не ждать.

А во-вторых… убить ту, которую любил мой сын? Ту, что не меньше моего хранит в памяти воспоминания о нем?..

Я до сих пор помню, как он ласково звал ее Лялькой. А она его деловито «мой Роман». Ко мне же обращалась крайне редко, и почему-то всегда испуганным шепотом: «Дядя Руслан»…

Да у меня рука не поднимется ее тронуть. Это все равно как уничтожить еще одну частичку самого Ромы.

Так что я заполучу с ее помощью активы Болота после его смерти. И отпущу девочку.

Бросаю очередной контрольный взгляд на Алену.

Да и потом, наркоманка она или шлюха — это не мое дело, и уж точно не стоит ее жизни. Как и то, что она просто родилась не в той семье.

— Объявляю вас мужем и женой! — звучит голос свадебного регистратора. — Жених может поцеловать невесту!

Поворачиваюсь к Алене. Беру ее за плечи и разворачиваю к себе лицом. Она выглядит совсем странно. Как неживая.

Отбрасываю с ее лица фату. Слишком бледная.

— Эй, ты в порядке? — шепчу, обнимая ладонями ее лицо.

Поднимает на меня опустошенный взгляд:

— Я-я ведь… так сильно… любила.

У меня сердце замирает. В любви мне еще ни разу не признавались. Даже Вика. Нам обоим было очевидно, что наш брак исключительно залетный. Но эта девочка…

Неужели она и правда видит во мне Рому? Или это из-за того, что она под кайфом? Тогда ее можно понять. Я бы тоже не отказался, если бы смог увидеть его…

Подаюсь ей навстречу, зарываюсь пальцами в спутанные волосы, и осторожно касаюсь губами ее прохладного лба:

— Он тебя тоже. Очень любил. Девочка.

Чувствую, как она пошатывается. Крепко вцепляется тонкими пальчиками в мои плечи:

— Ох… Руслан, — бросает на меня неожиданно осознанный и какой-то испуганный взгляд. — Что-то не так…

Успеваю заметить, как голубые глаза тухнут. И подхватываю ее на руки прежде, чем она успевает упасть.

— Я думаю, на этом торжественная часть окончена, — говорю регистратору. — Моя невеста слишком перенервничала. Организуйте гостей в зал, где подготовлен банкет. Мы присоединимся позже.

Глава 8. ОН

— Жить будет. Я укольчик сделал. До завтра ее должно отпустить. Но я бы на твоем месте приглядел чтобы она хотя бы ела, прежде чем употреблять, — говорит док, которого прислал Заболотский.

Сам гнида почему-то даже не заглянул проведать дочку. Очевидно гостей развлекает.

— Я и не знал, что дочь Болота торчит, — удивляется док. — Хотя по ней особо и не скажешь, что она безнадежная наркоманка. Фигуристая такая, упругая вся… — он тянет к ее обнажившемуся плечу свои пальцы.

— Ты охуел? — рокочу из кресла напротив. — Руки от нее свои поганые убрал.

— Да ладно тебе, Король, — отмахивается. — На этой свадьбе нет человека, который бы не знал, что ваш брак — тупо сделка.

— По-твоему это значит, что я позволю прикоснуться к своей жене? — холодно усмехаюсь и поднимаюсь из кресла.

Тру пальцами переносицу, пытаясь усмирить бешенство, рвущееся наружу. Не выходит:

— Да вы че все, рамсы попутали?! — взрываюсь. — Забыли кого бояться? Или это Болото вам отмашку на нее дал, что вы все липните к девчонке как пчелы на мед? А может она ваша шлюха местная, и Болото мне подсунул подстилку юзаную?!

Доктор пятится:

— Да ладно тебе, Король. Ничего такого. Какая нахер подстилка, если я эту девицу сегодня впервые увидел, — оправдывается. — Болото ее прятал от посторонних глаз. Только самые близкие видели дочку его. Уж не знаю, может они ее и использовали. Но меня в это дело не впутывайте! Хочешь я прям щас для тебя проверю насколько она растасканная? — шагает обратно к кровати.

— Если тронешь ее еще хоть пальцем, я оторву тебе руку и засуну так глубоко, что на приеме у проктолога ты будешь свистеть как паровозный гудок, — рычу я. — Понял меня?!

Ублюдок кивает и шмыгает за дверь.

— Пиздец, блядь!!! — растираю ладонями лицо.

Я будто мазохист. Надо было вместо этого цирка хлопушку им сюда зарядить, чтобы разом, всей кодлой разъебать!

Но нет же! Мне нравится самого себя мучить. Потому что… я не меньше этой грязи заслуживаю наказания…

Устало сажусь на кровать, рядом со спящей девчонкой. Смотрю на нее, пытаясь понять, какого хера они все липнут к этому ребенку. И сын же мой в ней что-то нашел еще до того, как это стало массовым наваждением.

Копна волос разметалась по моей подушке. Губки пухлые, слегка приоткрыты. Накрашены Викиной помадой. (Да, я взял помаду у бывшей, чтобы спрятать побои будущей).

Темные ресницы подрагивают над бледными щеками. А еще глаза эти ее голубые — я запомнил.

Ладно. Красивая, это я не спорю. Но это же не повод лезть на нее. Или она действительно сама провоцирует их?

С доком, конечно нет. А вот с Иваном? Может она на него вешалась так же, как на меня?

Меня почему-то от этой мысли зло разбирает. Хотя догадываюсь я о причинах своего гнева.

Это мне на ее опыт плевать. Потому что для меня это всего лишь игра. А если бы мой сын сегодня на ней женился? Она бы ему сердце разбила?

Или она бы не ступила на эту кривую дорожку если бы не потеряла его? Каждый ведь по-своему справляется с болью. Может это ее способ забыться?

На автопилоте поправляю кружевной рукав свадебного платьица, прикрывая обнаженное плечико:

— Дурочка ты просто. Отец твой — мудак, не уследил за тобой. Вот ты и запуталась…

Глава 9. ОН

— Ну что ж, — Вика недвусмысленно проводит пальцами по моей шее, — поздравляю тебя с новой женой, Королев. Может устроим по такому поводу брачную ночь?

— Прости, Вик, — снимаю со своей шеи ее руку, — я сегодня не настроен.

— Перед регистрацией ты был вполне настроен? Если бы мелкая сучка нам не помешала… Что изменилось?

Она с вызовом смотрит мне в глаза. А я не могу отделаться от ощущения, что малая права — Рома бы не одобрил нашего с Викой «воссоединения».

— Изменился уровень моего алкогольного опьянения, — отмазываюсь холодно.

Отчасти это конечно правда, я действительно нехило накидался. Но раньше мне никогда это не мешало взять то, что хочу. Однако сейчас я ее не хочу. Но никогда не скажу Вике истинную причину моего отказа.

Ей тоже больно. Но она предпочитает по возможности делать вид, что Ромы никогда и не было в нашей жизни. Видимо это ее способ справляться. Зато Алена постоянно говорит о нем так, что мне начинает казаться, будто он и не умирал.

Как ни странно, обычно браки разваливаются под давлением потери. В нашем же случае с Викой все получилось наоборот. Мы развелись за пару лет, до гибели Ромки.

Вся проблема была в ее неумении контролировать свою зависимость. Я пытался помочь ей. Но она не хотела.

Тут Алена тоже не солгала: Вика мне за годы нашего брака все нервы вытрепала. Да и Ромке тоже. Потому у меня и по сей день в мыслях нет снова на ней жениться. Потрахать, чтобы не искать каждый раз новую бабу — да. Плюс, у нас вроде как общая месть с ней. Но вспоминая наш развод — никогда больше не поведусь на нее серьезней, чем перепихон.

Это был — пиздец. Без скандалов и битья посуды с ее стороны не обошлось. Она была в принципе не согласна разводится: ее устраивало быть моим иждевенцем. И раздел имущества пошел не по ее плану. Да еще и сын остался со мной. Мы с Ромой это решили единогласно, и как бы Вика ни пыталась это оспорить, итог всегда был один. Неудивительно. Она даже на суд приходила под кайфом.

Она ненавидела меня. А я, честно говоря, просто устал от нее.

Не могу сказать, что вообще когда-то любил ее. Нас молодыми-глупыми родители женили «по залету». А потом как-то само стерпелось…

Но случилась беда, и оказалось, что ближе чем мы друг к другу у нас никого больше нет.

— Ладно, Вик. Я наверно пойду, — провожу пятерней по волосам. — День выдался напряженным.

— Ты реально собрался кинуть меня посреди этих шакалов? — притворно дует свои накаченные губы.

— Тут достаточно моих людей, чтобы проследить за твоей сохранностью. Я правда устал, — оставляю стакан с вискарем на каминной полке, и ухожу в коридор.

Я действительно очень устал. Смертельно.

Устал думать о том, что сегодня должна была быть свадьба моего сына. Представлять, как бы оно было.

Он был бы очень счастлив видеть Алену в свадебном платье. А она… была бы самой счастливой невестой. А не инструментом для достижения целей разных взрослых дядек.

Пока лифт поднимается на мой этаж, придирчиво оглядываю себя в отражении. А ведь и правда, мог бы побриться к свадьбе, Руслан Романыч. А эта дуреха еще и целоваться лезет к лешему вроде меня.

Выхожу из лифта, и с облегчением отмечаю, что мои ребята пасут дверь в мой номер. Я поставил их тут прежде, чем свалить на банкет. Почему-то возникло ощущение, что нужно отгородить новоприобретенную жену от этих шакалов. Или их от нее? Я еще не разобрался. Но меры предпринять не лишнее.

В первом случае я сохраню девочку в целости. А во втором, свою репутацию, на случай если мне подсунули жену-шалаву.

— Кто-то интересовался? — киваю на дверь.

Ребзя синхронно качают головами.

Странно. Признаться, я рассчитывал, что хотя бы Болото заглянет к дочери. Но нет.

— А сама она? — продолжаю. — Пыталась выйти?

— В номере тихо, Руслан Романыч.

Меня начинает одолевать какое-то тревожное расстройство. Будто я Кощей, чье «яйцо» сейчас в непонятном состоянии притихло в номере. А вдруг она с собой что-то сделала?

Врываюсь в номер, и включаю свет.

Спит. Она все еще спит.

Прикрываю дверь. Щелкаю выключатель обратно и в свете фонарей из окна неторопливо подхожу к кровати.

На всякий случай проверяю пульс на тонкой шейке.

Живая.

Значит этот день закончится даже не самым худшим сценарием из возможных.

Стягиваю с шеи галстук. Снимаю пиджак. И устало опускаюсь в кресло напротив кровати.

— Ну, Король, поздравляю, — тихо произношу в темноту. — Начало твоей мести положено…

Глава 10. ОН

Меня накрывает запахом женского тела. Придавливает к креслу его легкой тяжестью.

Мои ладони по инерции ложатся на стройную талию. Поглаживают обнаженную кожу. Скользят вниз.

Она совсем голая. Сминаю пальцами упругую попку. В награду слышу тихий стон. А затем в мой рот врезаются мягкие губки с привкусом крови.

Отвечаю на поцелуй, запутываясь пальцами в шелковые волосы. Проникаю в теплый рот языком. Настойчиво. Может даже грубо.

Тонкие пальчики ныряют под воротник моей рубашки, стягивая ее с меня.

— Вик, — хриплю, спуская поцелуй по нежной шее, сжимаю в руке упругую грудь, — я же сказал, что сегодня не настроен…

Но блядь, она сейчас так пахнет охуенно… Непривычно. Но вроде знакомо.

Покусываю тонкую кожу. Грубо оставляю засосы на груди. Тереблю пальцами напряженный сосочек.

— В наказание, я возьму сначала твой рот, — хриплю нагло.

Кажется, я стал еще пьянее, пока спал. Зато это благотворно повлияло на мои сексуальные желания. Стоит колом. До боли. Должно быть потому, что совесть и здравый смысл притупились алкоголем и дремотой. Я хочу ее, и сейчас меня не остановят слова какой-то девчонки.

Кстати. Девчонка…

Отстраняюсь от Вики, и выглядываю за ее спину на кровать.

Не понял… А где она?

Перед глазами все плывет. В лунном свете комната будто покачивается. Мозги соображают туго.

Может мне все приснилось?

Девочка в свадебном платье. Большая грудь, острые плечики. Губки мягкие…

Блядь, не то ведь совсем думается! Где она, короче?!

— Руслан Романыч, вы что-то потеряли? — будто мурчание, звучит из моих рук охрипший голосок той девчонки.

Поднимаю пьяный взгляд ей в глаза:

— Я сплю? — сейчас этот вариант был бы наиболее предпочтительным.

Алена абсолютно голая в моих руках. Оседлала меня так, что ее увесистая грудь прямо перед моим лицом. И мои руки все еще сжимают запретную плоть.

А еще… у меня стоит. И с тех пор, как я раскрыл подставу это нисколько не изменилось. Видимо мозг не спешит подавать импульс на отмену.

Пиздец!

До меня наконец доходит, что это вовсе не сон, и я сталкиваю со своих колен малолетнюю шлюшку:

— Алена, блядь! Ты вообще в своем уме? — грохочу. — Оденься!

Она будто в трансе, снова напирает на меня. Поднимает голову на уровень мои широко разведенных бедер и прикусывает губку:

— Вы ведь собирались делать что-то с моим ртом, — поднимает свои голубые глазки мне в глаза. — Я к вашим услугам.

У меня растет внутричерепное давление, когда ее предложение невольно преобразовывается в реалистичные картинки в моей голове:

— Да я тебя и пальцем не трону! — рычу я, отмахиваясь от дурацких фантазий.

— Ну так уже ведь тронули, — она невинно пожимает острыми плечиками. — Что вам теперь мешает продолжить?

Ловит мою ладонь и смело кладет на свою красивую грудь с напряженным сосочком.

Долгие секунды наблюдаю за чарующим зрелищем как завороженный. Пальцы сами собой слегка сжимают упругую плоть…

Какого хера я творю?!

Отшатываюсь, одергивая руку, словно от огня:

— Блядь, я просто пьян! И я думал, что это Вика! К тебе бы не прикоснулся!

— Но ведь сегодня моя первая брачная ночь, а не ее, — девчонка вырисовывает узоры на моем обнаженном торсе своими тонкими пальчиками. Ее мягкая грудь упирается в мой пах. И это нихуя мне не на руку. А еще пьяные мозги и этот гребанный лунный свет, который пудрит мне мозги.

Она как какая-то проклятая нимфа. Я не могу отвести взгляд от ее светящейся в лунном свете кожи. Будто залип.

Чувствую ее пальцы на своем ремне. Мягкие губы на груди. Они плавно спускаются вниз к моим брюкам, и я понимаю, что это нужно срочно остановить, пока все не зашло слишком далеко. Но будто не могу пошевелиться. Она как сладкий сон — не отпускает меня.

Должно быть все дело в том, что днем у меня обломался секс, и теперь я чересчур перевозбужденый. И пьяный. Пиздец, насколько пьяный. Надо что-то с этим делать, пока не наворотил херни…

Зарываюсь пальцами в ее мягкие волосы. И тяну ее бестолковую головку к своему лицу:

— Малыш, тебе не говорили, что нельзя так играться со взрослыми дядями?

Взгляд то и дело спадает к ее блядским губам. Провожу по ним пальцем, и они призывно размыкаются.

Может немного поиграть с ней? Сама ведь так и просится на член. В конце концов, если остальным можно, почему я должен отказываться? Она ведь моя законная жена теперь.

Пропихиваю палец в ее податливый рот. Пухлые губки смыкаются, и принимаются посасывать мою плоть. Ох, блядь…

Она лениво поднимает взгляд мне в глаза. Пиздец красивая.

Вот как она бедного Ванька спровоцировала? Я ведь всю церемонию от этой картинки в своей голове отделаться не мог.

Выпускает мой палец из своего рта и проходится по нему язычком:

— С другими дядями может и нельзя, — шепчет томно. — Но вы ведь теперь мой муж, дядя Руслан…

Меня будто ушатом холодной воды обдает от ее слов, приводя наконец в чувства.

Она ведь меня так с малого называла. Потом уже перешла на более официальное «Руслан Романыч».

Ну и долбоеб же ты, «дядя Руслан»…

Это ведь Ромкина Лялька! Маленькая обдолбанная Аленушка! Даже если я в стельку, но мозгов-то у меня должно быть побольше!

Ловлю запястья глупой девчонки, чтобы она больше не могла ко мне прикоснуться.

Поднимаюсь из кресла и помогаю подняться ей с пола. Не смотрю на нее. Тяну за собой в ванную, и силком запихиваю под ледяной душ.

Алена визжит. Пытается вырваться из кабины. Приходится влезть к ней прямо в брюках.

Ловлю ее. Заламываю руки за спину, и прижимаю ее грудью к холодной стене.

— Отпустите! — кричит надрывно.

— Тебе надо прийти в себя! — рявкаю я.

Да нет. Нам обоим это надо.

Пиздец как надо.

— Да я и без того в себе! — вопит она, пытаясь извернуться. — Значит трахать бывшую на собственной свадьбе для вас норма? А первая брачная ночь с законной женой, это из разряда фантастики?!

Глава 11. ОНА

Все тело болит, будто меня вчера палками били. Голова соображает туго. Не сразу понимаю где я. Но едва вспомнив события вчерашнего дня и особенно вечера резко сажусь в кровати. И в ужасе прикрываю рот ладонями.

О боже! Что это было? Что я натворила?! Что вообще на меня нашло?!

Какой ужас! Мамочки, какой позор!

Он решил, что я наркоманка и шлюха. Но я действительно не понимаю, почему вела себя так. Хотя…

Вспоминается таблетка, что мне сунул в рот Иван. Стоило догадаться и приковать себя наручниками к батарее прежде, чем начну на людей кидаться.

Блин, я все еще голая…

Дверь из ванной вдруг открывается. Дергаю на себя одеяло, прикрывая наготу.

Руслан. Стоит в проеме, вытирая голову. На бедрах полотенце. А торс совершенно обнажен. Не могу глаз отвести.

Он опускает полотенце от головы:

— Проспалась?

— П-простите, — заикаюсь, прячу взгляд. — В-вчера я…

— Можешь ничего не объяснять. Мне все и так понятно. Где твоя одежда?

— П-платье…

— Его ты порвала ночью. Что-то кроме платья ты ведь брала с собой?

— В м-моем ном-мере, — мямлю. Губы распухли от вчерашних побоев и совсем не слушаются, неприятно залипают.

— Ясно, — холодно отзывается Руслан. Поворачивается к комоду: — Тогда надень пока это.

Рядом со мной на кровать падает белая рубашка. Вторую такую же он достает для себя вместе с легкими брюками.

— Я могла бы надеть халат, — бормочу я.

— Дело твое. На мой взгляд в номере слишком жарко для махрового халата.

Тоже верно. Странно только, что его вообще заботит мой комфорт.

Послушно поднимаю с одеяла рубашку. Разворачиваю. Она огромная. Я могу завернуться в нее минимум трижды.

На всякий случай снова бросаю взгляд на Руслана.

Дыхание сбивается, когда я оцениваю ширину его плеч. Смуглую кожу, под которой соблазнительно перекатываются мышцы. Темную поросль волос на груди. Четко очерченные кубики пресса, будто высеченные из камня. И косые мышцы живота, интригующе скрывающиеся под полотенцем…

Я правда прикасалась к нему ночью? От этой мысли подушечки пальцев начинает покалывать. Ощущение, что это было не со мной.

— Точно проспалась? — звучит с подозрением.

Вскидываю взгляд ему в глаза:

— Да! То есть… нет, — черт, тут нет правильного ответа. Нужно просто контролировать себя.

Накидываю на плечи рубашку. Просовываю руки, и наспех застегиваю ее под одеялом.

— Ой… — выдыхаю я.

— Что там?

— О, ничего, — у меня лицо горит от смущения. Там ведь и правда ничего!

Блин, где мои трусы?!

— Если ты о своем белье… мне пришлось их постирать, — он отводит взгляд, и будто оправдываясь говорит: — Я нашел их на полу. Подумал, что пригодятся тебе, когда проснешься. Скоро должны высохнуть.

Понимаю, что у меня челюсть отвисла. Захлопываю ее обратно и прячу взгляд под одеяло.

Он трогал мои трусы? По телу мурашки от этого. Соски натягивают ткань его рубашки. Кстати говоря… ночью… он трогал не только мои трусики. Вижу на груди пару ярких отметин. О боже… он ласкал мою грудь. В том числе языком. Я сейчас с ума сойду от стыда.

— Долго возиться собираешься?

— М? — опускаю одеяло ниже уровня глаз, чтобы он не видел, мое пунцовое лицо.

— Для нас накрыли завтрак на балконе. Я решил подождать тебя.

— О, я готова! — выскакиваю из кровати.

Руслан смотрит с подозрением:

— Ты сейчас сильно отличаешься от своего ночного альтер-эго, — задумчиво произносит он, окидывая меня взглядом. — Так, ты куда больше похожа на девочку, которую я знал. Лучше оставайся такой. Ради своего же блага.

— П-простите.

Чувствую себя провинившимся ребенком. Сильно провинившимся.

— Не извиняйся, — холодно отрезает он. — Наркотики разрушают личность человека. Раз сейчас ты снова стала собой, значит в твоем случае еще не все потеряно.

Боюсь, если сейчас начну оправдываться, это все равно прозвучит неправдоподобно. Поэтому просто молча семеню за ним на балкон.

Глава 12. ОН

Наблюдаю за Аленой пока она ест свой завтрак. Будто передо мной сейчас другой человек.

Хотя какой там человек? Маленькая испуганная девочка. Щечки бордовые. Волосы спутанные.

Пристально изучаю ее, как подопытную зверушку, и пытаюсь хоть на миг увидеть в ней ту грязную шлюху, которую готов был выебать ночью.

Может я сам додумал? Может это все из-за бухла?

Хотя у меня все плечи исцарапаны от ее когтей — последствия моих попыток уложить ее спать. Такое сложно додумать.

А еще… я кончил на ее трусики, которые нашел в кровати. Это как-то случайно вышло. Я просто сразу спьяну не разобрался что это. Потому и пришлось их постирать самому, чтобы скрыть улики.

Сейчас смотрю на нее и самого от себя тошнит. Как можно было в ней увидеть женщину?

Нас обдает легким осенним ветерком, и я замечаю, как моя любимая рубашка натягивается на красивой груди. Острые сосочки виднеются сквозь белую ткань. И это ощущение на языке… Как я посасывал ночью этот упругий холмик…

Непроизвольно сглатываю вязкую слюну.

Блядь, ладно. Она вполне сформировавшаяся женщина — нужно это признать. Но пропасть между нами не позволяет мне смотреть на нее, как на сексуальный объект. Вернее, не должна позволять! Но очевидно в моей логике нехилые дыры.

Дыры… Интересно насколько уже разъебана ее дырочка? Сейчас, когда смотрю на нее, кажется, что она невинный ангел, и между ног у нее должны быть охуенно тесные райские врата. Но ночью…

Блядь! О чем это я?

Это все похмелье! Точно оно.

Прикрываю глаза, пытаясь переключить мысли в более безопасное русло.

Надо поскорее валить с этого курорта домой. Не люблю я играть в эти лицемерные игры с врагами. Не актер я. Могу и проколоться. Так что надо поскорее собирать монатки и валить.

Открываю глаза и уставляюсь на Алену:

— Ты хочешь поехать со мной? Или останешься с отцом?

Она едва не давится своим латте. Округляет на меня и без того огромные глазища:

— С вами, — слизывает с верхней губки пенку.

И я начинаю конкретно так троить.

Интересно, ей часто кончают на лицо… Бляяя!

Она специально издевается? Знает ведь, сучка мелкая, что хороша.

Надо срочно переключиться!

Вцепляюсь пальцами в свой кофе. Чашка — кипяток. То, что надо, чтобы перестать бредить с похмелья. Отпиваю горячий напиток.

Может ну ее нахер эту Алену? Не брать ее с собой? С другой стороны, чего бы вдруг? Выглядит, будто я испугался красивой девчонки. Пусть едет. Да и потом, я уже отправил своих ребят за ее одеждой.

Хотя… моя рубашка ей очень идет. Особенно если учесть, что на ней сейчас совершенно точно нет трусиков.

Я, блядь, собирался переключить мысли!

Выходит херово.

Может дело в том, что она — единственная особь женского пола, которую я себе категорически запретил?

Но эта пенка от ебанного латте на ее губах напрягает мой интерес к девчонке.

А может это из-за того, что девица действительно неплоха в соблазнении?

Наблюдаю, как она с некоторым страхом глядит куда-то за мою спину. Мне хочется поддаться ее игре. Посмотреть, что ее так напугало. Спрятать. Утешить…

Но я не ведусь. Хотя пиздец как хочу повестись. Мне так любопытно прикоснуться к ней. Оценить отклик своего тела на нее. Понять почему так?

Алена бросает взгляд полный мольбы мне в глаза.

Ну, что за сюрприз меня ждет на этот раз? Я в предвкушении.

Она вдруг вскакивает из-за стола. Нерешительно подходит ближе и… опускается ко мне на колени, придавливая своей задницей мое любопытство.

Вот она. Снова включилась соблазнительница.

На автопилоте сжимаю ладонями тонкую талию:

— Тебя опять накрыло? — хриплю я, без палева пытаясь уловить ее аромат.

Грешным делом думается, что я бы хотел знать что она такого принимает.

— Мгм, — кивает, как девочка отличница.

Понимаю, что что-то тут не так. Она ведет себя совсем не так, как ночью.

В вырезе своей рубашки на ней замечаю яркие засосы на бледной груди. Ох, блядь… Это я оставил. И этот факт никак не помогает мыслить здраво. А еще ее голая попка, что согревает мой член даже через тонкую ткань брюк.

— Доброе утро, молодоженам! — слышу откуда-то снизу.

Отвожу взгляд от красивой груди и обнаруживаю, что за нами наблюдает целая делегация, собравшаяся у бассейна. Во главе Болото, — салютует нам бокалом мартини, — рядом с ним его шакалы. Ванек. Целый и невредимый, сука.

— Ты из-за этого пидора ко мне прилипла? — тихо говорю девочке на ушко, игнорируя приветствие. — Ваня тебя напрягает?

Алена испуганно кивает.

Может и правда зря на нее всех собак повесил? Ладно, выросла сексуальная — не ее вина. Я вот сам как животное рядом с ней — не могу себя контролировать. Но может она и не соблазняла этого гандона?

Если он сам на нее полез, тогда тем более ему пиздец!

Наматываю прядку ее красивых волос на палец, и осторожно убираю ее за ушко:

— Я же тебе уже сказал, что теперь ты под моей защитой, — оцениваю голодным взглядом линию ее подбородка, тонкую шейку. — Ни одна гнида не посмеет тронуть жену Короля.

— Все ведь знают, — дрожит всем телом, шумно сглатывает, — что я всего лишь фиктивная. Вы и сами так сказали…

— А мы заставим их думать, что я передумал, — зарываюсь пальцами в ее волосы, и притягиваю девчонку к себе.

Впиваюсь наглым поцелуем в ее губы…

…

Итак, вашему вниманию очевидные фавориты нашего голосования!

(Здесь должна быть картинка, если не видите, но интересно, зайдите через браузер).

Глава 13. ОН

Ее пухлые губки послушно раскрываются под натиском моего языка. Одной рукой запутываюсь в ее волосы, а вторая уже норовит пробраться под рубашку. Хочу потрогать ее. Пиздец как хочу. Она там совсем голенькая.

В мою руку вцепляются тоненькие пальчики, и Алена протестующе стонет в мой рот. И до меня наконец начинает доходить, какую дичь я творю.

Отлипаю от ее губ.

Аленка смотрит испуганно. Часто дышит ртом.

— Н-не надо… п-при всех, — шепчет умоляюще.

Отнимаю руку от ее обнаженного бедра:

— Блядь… прости, — выдыхаю. — Я просто еще не протрезвел.

Вроде хотел помочь. Но едва еще больше не унизил.

С другой стороны, может для девчонки это не очень хорошо, но я дал понять этим шакалам, что самка моя. Иван уже все равно не жилец. Зато остальным неповадно будет.

— Не бойся, зайка, — осторожно убираю с ее лица выбившуюся прядку, — персонально для тебя этот серый волк травоядный.

Вряд ли поверит. Она не может не чувствовать моего стояка под своей задницей.

Алена прячет взгляд. Ее щечки красиво краснеют.

А она довольно умело строит из себя невинность. На секунду начинает казаться, что у меня на руках непорочный ангел. Но Алена развеивает этот образ всего одной фразой:

— Значит мне можно… — решительный взгляд глаза в глаза, — завести себе другого волка?

— В смысле?

— Менее переборчивого? На стороне? Как вам?!

Ах ты ж сучка!

— Только попробуй! — рычу я. — Я убью любого шакала, который посмеет тронуть мое!

— Предлагаете мне всю жизнь сидеть и ждать, пока мой волк натрахает достаточно овец?! — шипит она с вызовом.

Мой взгляд блуждает по ее лицу. Не могу поверить, она сейчас действительно пытается спровоцировать меня, чтобы я ее трахнул?

Внимание концентрируется на пухлых губках. А зайчик-то мне попался с зубками.

— Мне казалось я вчера ясно объяснил, — холодно отвечаю, концентрируясь на ее блядских голубых глазах. — Я не стану с тобой спать, Алена. Можешь поверить, долго наш брак не продлится. Поэтому тебе придется набраться терпения и сдержать свои аппетиты до нашего развода. Потом — делай что хочешь.

Глава 14. ОНА

Мои вещи доставили в номер Руслана вместе с сообщением, что отец меня ждет у себя на обед. Поджилки трясутся. Отец убьет меня…

Одевшись в джинсы и тонкую сиреневую кофточку выхожу из номера Руслана. Сам он ушел раньше, из вежливости предупредив, чтобы на обед я его не ждала.

Странно, рядом с ним я чувствую себя в большей безопасности, чем рядом со своей «семьей». И я бы с бОльшим удовольствием разделила стол со своим неверным мужем, не считающим меня женщиной. Нежели со своим отцом. Считающим меня оной. И активно пользующимся этим в собственных целях.

— Надеюсь, тебя можно поздравить? — звучит папин голос, едва я ступаю на порог его номера. — Ты больше не целка?

Отец сидит за столом в окружении своих «близких» — самых отъявленных отморозков из всей его шайки. И мне мерзко от того, что он вот так бесстыдно задает подобные интимные вопросы. Еще и в присутствии посторонних.

Но это мой единственный шанс спастись.

Недолго думая киваю. Молюсь, чтобы этого было достаточно.

Не могу! Не могу, ясно?!

Как я должна забеременеть от Руслана, если он настолько категоричен? Хватит того, что я благодаря Ивану и его «успокоительной» таблетке едва со стыда не сгорела за прошедшую ночь.

Теперь сидит, гадко ухмыляется, подонок!

Я ведь попыталась выполнить папину задачу? Попыталась! Более того, я сделала больше чем было в моих силах! Практически прямо заявила Руслану, что найду любовника, если он не собирается со мной спать. Но ему плевать!

Не могу же я ему прямо сказать, что от нашего с ним секса зависит моя жизнь?! На жалость давить, чтобы принудить к сексу? Фу, мерзость. Это еще более унизительно, чем оказаться в его глазах шлюхой с зависимостью.

Если он когда-нибудь узнает, насколько я жалкая, хочу в тот же миг провалиться сквозь землю.

— И как это было? — врывается голос отца в мои противоречивые мысли.

Непонимающе смотрю на него:

— В смысле?

Не отрываясь от еды, он с невозмутимым видом выдает:

— Расскажи в подробностях. Как он тебя трахал? Раком? Или ты была сверху? Я слышал у Короля большой, это правда? И как вошел? Было больно?

Задыхаюсь от возмущения. Но знаю, что раз вопрос поставлен, без ответа он не отстанет.

Судорожно киваю.

— Что? — уточняет. — Значит больно?

Снова киваю.

— Это хорошо, — облизывается отец. — Я бы посмотрел.

— Я бы тоже, — ухмыляется Иван. — И как тебе мой подарок на свадьбу, куколка? Помогло расслабиться и получить удовольствие?

Давлюсь от слез.

— О чем ты? — интересуется папа. — Какой подарок?

— Вчера этот замес, когда меня Король вырубил, — напоминает Иван. — Он все не так понял. Не собирался я ее трахать. Ты же знаешь, Болото, я бы никогда не ослушался твоего приказа. Ты же сам попросил угомонить ее перед церемонией. Вот я ей и дал таблеточку. Но решил не просто успокоительного, а возбудителя, чтобы ей было проще твой заказ на наследника Короля выполнить. Сучка сопротивлялась. Пришлось проявить настойчивость.

Отец смеется:

— А это ты неплохо придумал! И как я сам до такого не додумался?

Я и не надеялась, что он станет волноваться обо мне. Но такая реакция окончательно добивает.

Он безоговорочно поверил Ивану. И мне бы хотелось спросить: свой вонючий член Ваня тоже исключительно во благо меня доставал? Но понимаю, что это все бесполезно.

Чувствую себя куском дерьма. Хочу, чтобы они все сдохли!

— А есть еще? — папа обращается к Ване. — Я бы не прочь посмотреть шоу.

В ужасе наблюдаю, как Иван передает папе коробочку с таблетками. Пячусь к двери.

В мои плечи вцепляются грязные пальцы одного из охранников отца. Мои руки оказываются за спиной.

— Пап, я же в-все сделала… — мямлю.

— Это мы сейчас посмотрим, — усмехается он. — Не волнуйся…

Вальяжно потягивая из своего стакана вискарь, поднимается из-за стола и идет ко мне:

— Рот открыла.

— Не надо… — дрожу. — Пожалуйста!

Охранник дергает меня за волосы, вынуждая запрокинуть голову.

— Болото, лучше сразу пару таблеток дай, —встревает Ваня-мудак. — Если не хочешь ее «прихода» до ночи ждать. Вчера я одну дал, чтобы она прям на церемонии раздеваться не начала.

Отец хватает меня пальцами за щеки. Больно сдавливает, вынуждая открыть рот. Впихивает таблетки, и заливает вискарем из своего стакана:

— Глотай! Ну же, сука!

Горло обжигает жгучей жидкостью. Давлюсь и выплевываю таблетки. В следующую секунду щеку жалит тяжелая пощечина. Пытаюсь отдышаться.

— Вот, я тебе о чем и говорил, — снова влезает Иван. — Пришлось ей эту таблетку в глотку вчера пихать. А тут Король явился. Вот и получилось недопонимание.

Болото поднимает с пола таблетки и не задумываясь снова впихивает их в мой рот. По наставлению Ивана просовывает свои пальцы поглубже в мое горло.

Давлюсь, но не могу противостоять на этот раз. Глотаю.

— Вот и умница, — хвалит отец. — А ведь можно было сразу послушаться. Тогда не пришлось бы тебя наказывать. Теперь снимай штаны.

Он ставит свой стакан на пол, и принимается расстегивать ремень на своих брюках.

— Пап, нет… — шепчу загнанно.

— Живо! — рявкает, вытягивая ремень из петель. — Позовите нам пока Стаса, — бросает отец своим людям, а затем переключает внимание на охранника, что скрутил мне руки: — Вась, помоги ей.

Амбал прижимает меня к себе, рывком отрывает пуговицу на джинсах, и сдергивает их с меня до самых колен, будто шкуру с кролика сдирает.

— Стул мне, — командует Болото.

Иван тут же подставляет ему стул и не уходит сука. Встает за моей спиной.

Отец опускается на стул, и повелительно похлопывает ладонью по своим бедрам:

— Сюда.

Амбал тянет меня за волосы, вынуждая опуститься на колени, и перегнуться через ноги Болота.

— Видишь, какой ты можешь быть послушной, — он гладит мой зад ладонью. — Тебе стоило поступить так с самого начала!

Глава 15. ОН

Пиздец!

Нахуй мне нужен весь этот геморрой?!

Смотрю на девчонку в своих руках. У меня гребанное дежавю.

А может и хорошо, что ее мужем стал я, а не Ромка. Он бы не вывез видеть ее такой. Да в принципе всей этой херни бы не вывез. Смотреть во что этого ребенка Болото превратил даже мне противно. А Ромка в своей слепой любви точно бы глупостей наделал, и его бы точно грохнули эти утырки. Они и грохнули…

Кажется, этой девочке действительно просто не повезло родиться не в той семье.

Я ведь за ней пошел. Как знал, что опять какая-то херня с ней творится. Вернулся к своему номеру, а мои ребята сказали мол она к отцу пошла. Вот и сорвался. Выходит, чуйка не подвела. Так бы эти скоты и трахнули ее всем составом. Еще и Болото, мерзость. Собственную дочь предлагает своим шнырям.

И девчонка не сопротивляется даже. Видимо и правда мозги наркотой сожгла.

Опускаю ее на кровать. Хочу отстраниться, но не могу. В воротник моей рубашки вцепились тонкие пальчики. Так и зависаю над девчонкой.

Алена пьяно глядит на мои губы. По взгляду легко читается, что она собралась сделать. Слишком бесхитростная игра.

— Угомонись, ребенок, — строго говорю я, пока она не нарушила последние барьеры между нами.

Поднимает такой невинный и удивительно незамутненный взгляд мне в глаза:

— Здесь очень жарко, — выдает серьезно.

Отпускает меня. Просовывает руки между нами, и стягивает с себя кофточку.

Не знаю, почему не отстраняюсь? Она ведь больше не держит.

Должно быть потому, что я все же в первую очередь мужик. И меня бесит тот факт, что мою новоиспеченную жену имеют все, кому не лень. Кроме меня самого…

При свете дня ее грудь, обрамленная кружевным бельем кажется еще красивее. Плоский животик слегка подрагивает от ее нервного дыхания. Из расстегнутых джинс виднеются хлопковые трусики с какими-то котиками.

Странно. Обычно шлюхи таких не носят.

Хотя… ее проблема явно не в том, что она шлюха. Это лишь последствие. Того, что она наркоманка.

Я уже проходил такой период с Викой. Когда под дозой она готова была облизывать меня с ног до головы. А за дозу, готова была облизывать кого угодно другого, кто предложит.

Видимо у малой такая же проблема. Может потому и не сопротивляется каждый раз, когда ее кто-то пытается трахнуть у меня на глазах. Это ее плата.

Выходит, я просто помешал ей расплатиться?

Потому что, судя по ее поведению сейчас — дозу ей таки дали. Одной рукой она расстегивает мою рубашку. Тогда как второй пробралась под резинку своих трусиков, и ритмично ерзает попкой на собственных пальчиках.

Никто мне ничего не скажет, если я воспользуюсь собственной женой. Никто не осудит. Если я всего разок попробую…

— Смотрю, я оставил тебя без сладкого, — хриплю ей в губы. — Хотела, чтобы тебя трахнули те трое?

— Что? Кто?

— Значит сосать Ване тебе явно не в первой? Он твой диллер? Или сам Болото снабжает, а потом заставляет развлекать его кодлу в уплату долга?

— Не понимаю, — хнычет нетерпеливо.

Чувствую, что она добралась до ремня на моих брюках. Расстегивает. Затем молнию.

Проворные пальчики ныряют под резинку моих боксеров…

Ловлю ее запястье:

— Ты хоть сама понимаешь, что творишь? — рычу.

— А что не так?

— Ты опять под кайфом, Алена, — наставительно говорю я.

Она хмурится. Ее взгляд будто на секунду проясняется. Она оглядывает нас обоих. Вдруг отталкивает меня, выскакивает из кровати и скрывается в ванной.

И что на нее нашло?

Однако идти за ней не спешу. Сначала надо успокоиться.

У меня очень некстати стоит до боли.

Глава 16. ОНА

Я вырвала все, что во мне было. А было немного, только утренний завтрак. Но я очень надеялась, что моя хитрость поможет мне прочистить желудок от той дряни, которой накачал меня отец.

Из ванной выходить боюсь. Забилась в угол между стеной и туалетом и жду, пока отпустит.

Однако Руслан явно не намерен проявить ко мне милосердие.

Дверь в ванну щелкает. Он входит. Глядит немного растерянно:

— Ну и чего ты тут?

— Нет… нет, уходите! — вцепляюсь пальцами в унитаз. — Почему вы вообще входите без разрешения?!

— Мы снова на «вы»? Прогресс. Значит начало отпускать. Вообще-то я стучал, но ты не отвечала. Решил проверить все ли в порядке…

— В порядке! В порядке! — воплю я в надежде, что он просто поскорее уберется.

— Да, я вижу, — а он будто назло прикрывает дверь совсем не с той стороны. И идет ко мне: — И чего ты тут спряталась? Плохо?

Опускается передо мной на корточки. Касается своей огромной прохладной ладонью моей щеки.

Я прикрываю от удовольствия глаза. И тону в ощущениях. Все тело горит. Будто пульсирует. Особенно стратегически важные части. Между ног непривычно тепло и влажно.

Стоит открыть глаза, как картинка будто распадается на слайды. Сама не понимаю зачем, но я ползу в объятия Руслана как кошка. В его руках мне намного лучше.

Его рубашка все еще расстегнута. И я могу касаться его кожи своими пальцами. Пальцы тоже пульсируют. И язык. Провожу им по выступающей ключице. Скольжу к шее. По кадыку. Щетина колется. Так приятно.

— Я так устал, Ален, — тихо говорит он.

Чувствую его руку на своей обнаженной талии. Боже, как хорошо, когда он прикасается ко мне. Этот зуд во всем теле в предвкушении затихает.

Руслан поддается моему натиску, опускается на холодную плитку, и ложится спиной на стеклянную стенку душа.

Седлаю его. Стягиваю рубашку с его широченных плеч.

— Так устал с тобой бороться, — продолжает он.

Ловит мои руки, заводит мне за спину.

— Слышишь?! — шипит строго. — Ты измотала меня! Я почти не спал этой ночью. Еще похмелье. За тобой бегать приходится. Или отбиваться от тебя, когда ты рядом…

— Так не отбивайтесь, — шепчу я, пожимая плечами и наконец дотягиваясь губами до его шеи.

Его руки слабеют, позволяя мне продолжать:

— Ты отвратительна, — шепчет он в мои волосы, обжигая своим горячим дыханием мое ухо.

Огромные ладони сминают джинсовую ткань на моих бедрах.

— Я знаю, — сегодня я сама себе говорила то же самое.

— Мелкая шлюшка, которая просто не может держать свои желания при себе, — он зарывается пальцами в мои волосы, огромные ладони вдавливают мою задницу в мужские бедра.

— Не вам учить меня морали, — сдавленно стону, когда он дергает меня за волосы, и проходится кончиком носа по моей шее.

— Почему же не мне. Я ведь твой муж законный.

— Раз так, — плавно двигаю задницей по его бедрам назад и вперед, — почему бы вам не взять свою жену?

— Блядь, — выдыхает он как-то отчаянно. — Нужно было позволить им трахнуть тебя. Иначе ты как течная сука не успокоишься.

— Вы ведь сказали никому не позволите прикасаться к вашей жене?

— И не позволю, — отвечает он, утыкаясь лбом в мой лоб. — Но как же ты меня заебала.

— И что будем с этим делать?

Он шлепает меня по заднице, вынуждая прекратить свои ритмичные движения. Всхлипываю от боли.

— Хватит, — просит он, стискивает пальцами саднящую под джинсами плоть. — Я тебя очень прошу, остановись. Для нашего общего блага.

— Не могу, — едва не плачу. — У меня там все горит.

— Глупая девочка, — он снимает меня с себя и поднимается с пола. — Я настрою тебе теплую воду. Залезай в душ и помоги себе сама.

— В смысле? — хлопаю на него глазами.

Он устало трет лоб:

— В смысле мастурбации, Ален, — выпаливает. — Я уже сказал, что не стану тебя трахать. Но очевидно твоя зависимость и последствия могут изрядно испортить жизнь не только нам обоим, но и сильно укоротить всем, кто решит помочь тебе разобраться с этим вопросом. Пока мы женаты тебе придется привыкнуть справляться самой.

— Это как?

Оценивает меня долгим взглядом. Хмурится. Но затем все же выдавливает:

— Ты же… не можешь не знать?

Глава 17. ОН

Она смотрит на меня своими наивными глазами. Пожимает острыми плечиками. А мой взгляд предательски сползает к ее груди.

Блядь, я же прекрасно понимаю, что она разводит меня как лоха. Только что в кровати она трогала себя, и мне не нужно было ничего ей объяснять. Но как же она умело играет. Ох, какая умница…

— Иди ко мне, — рывком поднимаю ее с пола.

Поворачиваю ее к себе спиной, чтобы не видеть ее блядских глаз. Вынуждаю ее лечь грудью на стенку душа. Ловлю ее ручку, и насилу просовываю ее под резинку трусиков:

— Вот здесь, — шепчу ей на ухо, вжимаясь членом в упругую задницу, затянутую в джинсы. — Трогай себя, пока не кончишь.

— Это как?

— Ты ни разу не кончала?

Пожимает плечами.

— Оргазм, Алена. У тебя же уже случалось?

— Н-нет.

С ума сойти. Неужели ни один из этих гондонов даже не удосужился научить малышку получать удовольствие? Просто использовали ее как кусок мяса. Зато теперь понятно, почему она вечно липнет, как недоебанная. Придется научить.

Уж насколько человек изворотливое существо. Стоило мне представить интим с Аленой в виде какой-то высшей миссии, как моральный аспект, останавливавший меня до этого, отвалился сам собой.

Нет. Конечно трахать я ее не стану. Это перебор даже для меня и никакими отмазками я потом себя перед самим собой не оправдаю. Но вот научить ее помогать самой себе…

Облизываю свой палец и ныряю им под резинку ее трусиков, вытесняя ее собственную руку. Проникаю между пухлых губок, вынуждая Алену застонать. Кажется, я и сам сейчас готов кончить от всего происходящего. Слегка потираюсь членом, затянутым в брюки о ее сочную попку. Свободной рукой теснее вжимаю в себя хрупкую девочку.

— Вот здесь, — хрипло говорю в ее волосы, поглаживая влажный клитор. — Сначала не спеша, потом чуть быстрее, — ускоряю движение рукой. — Тебе хорошо, малыш?

— Ооочень, — шепчет она мне в награду.

Честно, уже не понимаю, чем именно руководствуюсь сейчас. Точно ли дело только в том, чтобы предотвратить проблему с ее нездоровым наркоманским аппетитом к сексу?

Или здесь уже «спортивный» интерес проснулся?

Но меня торкает от ее нежного голоса. А еще как она едва заметно двигает бедрами, до умопомрачения натирая мой ствол и насаживаясь своими влажными губками на мой палец.

Охуеть. Как бы я сейчас хотел войти в нее. Хотя бы пальцами. Изучить ее щелочку. Насколько она раздолбана.

Обычно бабы говорят, что у меня прилично больше среднего. Значит даже потасканной малышке было бы что обо мне запомнить.

Не могу удержаться. Влажно целую ее шею. Сдергиваю кружево с ее груди, и тихим рыком сжимаю упругую плоть в ладони. Девочка вся вытягивается струной, напрягается и протяжно стонет:

— Ох, Руууслааан…

— Е-бать… — я кончаю вместе с ней прямо себе в штаны. Со мной такое впервые.

Подхватываю обмякшую Алену на руки и несу в спальню.

Пытаюсь не думать. Вообще не анализировать то, что сейчас натворил… Иначе будет худо.

Глава 18. ОН

Я сбежал из номера, пока еще какой дичи не натворил.

Мне совсем не нравится, что все идет не по плану. Я никак не могу контролировать эту девицу. Наоборот, ощущение, что это она мною владеет. А это для меня неприемлемо.

Не спеша раздаю указания своим людям, чтобы они готовились к отъезду, и возвращаюсь к отелю.

Замечаю Вику у бассейна. Мне отчего-то нестерпимо хочется пройти мимо, и отправиться собирать свои вещи. Кроме того, есть ощущение, что мне нужно еще разок передернуть, или не разок, — гребанные мысли о моем «уроке» с Аленой не покидают голову, — но моя бывшая выглядит так, будто именно меня тут и поджидает.

— Скажи, что ты ее трахнул? — требует она, протягивая мне стакан виски.

Усмехаюсь недобро:

— Боже. С чего бы мою бывшую жену интересовала моя интимная жизнь?

— Ты прекрасно знаешь с чего! — шипит она. — Нам нужен наследник Заболотского, чтобы грохнуться их всех! Иди к своей новоиспеченной жене и заделай ей ребеночка!

— Кажется ты меня с первого не расслышала? Или не поняла? — холодно говорю я. — Я не стану спать с этим ребенком! Это против моих принципов! Я хочу уехать сегодня же. Так что, если не хочешь оставаться с Болотом и его шакалами, собирайся быстрее.

Залпом осушаю стакан, возвращаю Вике и вхожу в гостиницу.

— Как же они меня все заебали, — ворчу себе под нос.

Хочу уже поскорее вернуться домой. Чтобы быть подальше от всех этих интриганов. Хотя… Будто сам не с той же целью повелся на эту дурацкую свадьбу.

Прячусь в лифте.

Потираю член через брюки. Сука, он походу и не собирается ложиться. А все из-за дурацких картинок. Я мысленно эту Алену уже во всем отеле отымел.

Там у бассейна прямо при Вике и других постояльцах.

А еще пока с ребятами на парковке общался, думал, была бы малышка так же приветлива и к моим людям, как к людям Болота? Но сука, не хочу делиться. Даже в мыслях.

Лучше всего было бы взять ее прямо здесь в лифте. Мы только вдвоем. Вот бы еще он застрял и нас не спасали несколько часов.

Я бы исследовал каждую ее дырочку. Вылизал бы ее всю. Так бы оттрахал, чтобы она побоялась снова на меня вешаться.

Лифт замирает на моем этаже.

Двери открываются.

У меня невольно сокращается пресс, когда передо мной возникает девочка из моего видения.

В каком-то безразмерном платье-свитере, наглухо скрывающем от меня все мягкие изгибы ее охуенного тела. Будто мешок из-под картошки на себя напялила.

Краснеет буквально до корней своих мышиного цвета волос, собранных в несуразный пучок. Отшатывается от лифта. Опускает взгляд.

Походу ее снова отпустило. И теперь ей неловко за то, что между нами произошло.

И мне неловко. Хотя это же детский сад какой-то. Подумаешь, потрогал! Это даже прелюдией не назвать.

— И куда собралась? — холодно спрашиваю. — За новой дозой?

Вскидывает на меня виноватый взгляд:

— Н-нет, — мямлит, прячет свои дрожащие пальчики в длинные рукава. — Простите. В-вы все не так…

Дверь лифта хочет закрыться. Бью по кнопкам. Ловлю тонкую ручку, и затягиваю девицу в кабину. Грубо припираю к стенке, нависая над ней:

— Значит трахаться идешь? — у меня в груди клокочет какая-то необъяснимая ярость. А еще этот ее запах… Блядь, почему он меня так бесит?! — Разве я не велел не высовываться из номера?! Еще раз увижу тебя с этими мудозвонами — положу всех!

— Я-я п-просто, — поднимает на меня свои виноватые глазки, — я х-хотела… в лес.

— Чего? — хмурюсь непонимающе.

— Хотела в л-лесу погулять, пока не уехали. Г-говорят, там с утеса вид красивый открывается, — глядит на меня с надеждой, будто спрашивая разрешения. — Я хотела одним глазком…

— Нет.

Вздыхает шумно:

— П-почему?

Потому что ты не в адеквате. Нестабильная наркоманка. И неизвестно, что тебе может стукнуть в голову на том утесе.

И почему меня это беспокоит?

— Потому что я не разрешаю, — отвечаю без лишних объяснений.

А внутри будто горит что-то. Словно кровь закипает. Кожа пульсирует.

Алена покорно опускает голову.

Мои пальцы будто магнитом притягивает к ее румяной щеке. Она удивленно вскидывается:

— Я не п-пойду. П-правда! Простите, что ослушалась! Этого больше не повторится! — клятвенно заверяет меня, будто ждет, что я буду ее наказывать за то, что она ушла из номера.

Блядь, и почему меня от нее так мажет?!

— Значит, послушно сделаешь все, что я прикажу?

Кивает дуреха. А я больше не могу противиться этому притяжению.

— А что, если я захочу, чтобы ты взяла в ротик мой член и высосала его до последней капли? — хриплю я, чувствуя, что начинаю слетать с катушек.

Ее блядские глаза становятся еще больше, а губки удивленно округляются.

По тому, как она краснеет можно было бы решить, что она и вовсе никогда ничего подобного не делала. Сжимается вся. Кусает губы.

Но я-то видел, какой она может быть…

— Сделаешь?! — требую я ответа.

— Е-если н-надо… — мямлит она, пряча взгляд.

— Значит сейчас ты не уверена, что хочешь меня? — мой взгляд мечется по ее лицу, впитывая каждую черточку. — М?

— Я п-просто, — дрожит, — н-не понимаю зачем это делают, если от эт-того не появляется д-детей…

— Что? — холодно усмехаюсь, жестко фиксирую ее подбородок, не позволяя больше отводить взгляд. — Маленькая шлюшка хочет детей? Зачем тебе это? Ты ведь сама еще ребенок! Еще и неблагополучный.

Кажется, будто она собирается расплакаться:

— Вовсе нет! — выпаливает она гневно. — Вы все не так поняли и теперь обвиняете меня, хотя сами ничем не лучше!

Ого, как мы умеем оказывается?

Вискарь слишком быстро ударил по мозгам. Я уже даже не слушаю, о чем она говорит. Просто слежу за ее пухлым ротиком и представляю, как втискиваю в него свою мясистую головку. Как кончаю ей на язычок…

Аленка продолжает что-то возмущенно вещать, когда я резко прижимаю ее к себе. Очерчиваю костяшками пальцев ее точеную скулу.

Глава 19. ОНА

Он назвал меня детским прозвищем? А сейчас так смотрит, будто его и правда интересует мое мнение.

Молча киваю в ответ на его вопрос.

Если выбирать из всех людей на Земле, Руслан единственный с кем я бы предпочла лишиться невинности. И ничего, что он не слишком нежничает. Он ведь привык к более опытным женщинам. Куда мне до той же Вики?

Отец все равно не оставит попыток проверить, как я выполняю его приказ. Поэтому лучше пусть это уже случиться.

Руслан раздвигает мои ноги, и ложится между. Меня трясет.

Он даже не удосуживается снять с меня трусы. Просто разрывает их в середине, делая для себя отверстие.

Приставляет свой горячий член к моей плоти, и подается в меня, сминая нежную кожу.

Неосознанно вцепляюсь в его шею когтями:

— Руслан, мне с-страшно, — шепчу.

— А ты теснее, чем я представлял, — хрипит он мне в губы. — Неужели у всего стада шакалов мелкий калибр?

Он снова подается в меня. Я прижимаюсь к его мощной груди. Из глаз брызгают слезы.

Он больше не останавливается, ритмично покачивается впихивая в меня свой огромный член.

Сгребает меня в охапку. Зарывается пальцами в мои волосы. Целует в макушку:

— Охуеть, как туго входит, — рычит он, распаляясь еще сильнее.

Затягивается моим запахом, кусает мою шею, будто дикий зверь.

И с каждым толчком мне становится больнее. И будто внизу все занемело. А Руслану кажется наоборот все больше нравится.

Нужно срочно сказать ему:

— Руслан, я…

Он врезается в мой рот грубым поцелуем, не позволяя мне договорить. И делает один резкий толчок вглубь моего нутра, буквально разрывая меня изнутри.

Я кричу в его рот от боли, но он не прекращает терзать мое тело. Нетерпеливо кусает мои губы, и входит в меня на всю глубину.

Боже, как больно… Как же больно!

Пожалуйста, пусть это просто закончится!

Но он как неумолимый отбойный молоток вколачивается в мое горящее нутро своим раскаленным членом.

Все мое тело словно один оголенный нерв сейчас. Я чувствую каждое его прикосновение. Будто поглаживая, он держит мой затылок, не позволяя вырваться. Вторая рука крепко сжимает мою талию.

Я задыхаюсь от боли. А он рычит от удовольствия.

Меня будто распирает. И кажется, что его член становится еще больше, когда Руслан с протяжным стоном, отрывается от моих губ:

— Ммм, блядь! — он наконец замедляется.

Опускает свою тяжелую голову мне на грудь. Облизывает мою кожу:

— Теперь я понимаю, почему они все помешались на тебе. Я бы такую щелочку даже за самый выгодный контракт не отдал…

Он накрывает мой сосок своим ртом, и лениво посасывает его. А я лежу, боясь пошевелиться от боли.

...

Спешу сообщить, что осталась всего неделя до завершения истории «Измена. Спаси нашу дочь, предатель!» В связи с финалом книга вырастет в цене. Данное предупреждение эксклюзивно для читателей этой книги)

https://litnet.com/ru/reader/izmena-spasi-nashu-doch-predatel-b440682?c=5006059

И этот кусочек тоже специально для вас:

Глазам своим не верю. Мой персональный фетиш сейчас передо мной. Подо мной!

— Все правильно, ты — моя, — прикусываю тонкую кожу. — Так и должно быть. Всегда было и будет… Моя! — влезаю на стол коленями, нависая над бывшей женой.

Бывшей… Меня коробит от этого осознания.

В голове пусто. Я сам себя не контролирую. Не могу понять, что со мной творится. Кроме бутылки вискаря, конечно. Какие чувства вынуждают сейчас захлебываться от удовольствия и ярости?

Неужели с самого начала она стоила всего десять миллионов? А я-то дурак думал, что такую как она не купить. К чему было так мучиться, надо было просто спросить ее цену.

Впиваюсь губами в ее нежную шейку до фиолетовых засосов. Заклеймить. Пометить свою самку! Хочу, чтобы урод, позарившийся на мою женщину знал, что у нее уже есть хозяин.

Блядь, да! Я ревную! Пиздец как! Когда мать сказала, что Женя нашла себе кого-то, я хотел найти ее и разъебать этого ее мудозвона! Но Людмила Степановна воззвала к моей совести, и сказала, что ни она, ни сама Женя не простят меня, если я посмею снова причинить ей боль.

И я сдался. Запил по-черному. Вообще не помню, когда последний раз просыхал.

Но теперь она пришла сама… И продалась мне.

https://litnet.com/ru/reader/izmena-spasi-nashu-doch-predatel-b440682?c=5006059

Приятного знакомства!

Глава 20. ОНА

Просыпаюсь от боли в груди.

— Ах, — сдавленно выдыхаю, обнаружив, что Руслан сквозь сон до боли сжимает мою грудь своей огромной ладонью, и ненароком оцарапывает ее зубами.

Хочу высвободить сосок из его рта, но он будто рычит, и, перехватив губами, еще глубже вбирает мой сосок в рот.

Хочется рыдать.

О боже, еще этого не хватало! Мне нужно просто успокоиться!

Он вовсе не зверь. Просто мужчина, которому нужен секс. Кто же мог знать, что этот самый секс настолько болезненный.

Но мне ведь это тоже было нужно. Чтобы выполнить приказ отца. Или?..

Я просто не понимаю, что мне делать? Я всего лишь хочу спокойно жить. Неужели я многого прошу?

Спокойно, Ляль. Все позади. Все уже случилось. И ты справилась.

Руслан наконец ослабляет хватку на моей груди. На удивление нежно водит ладонями по моей обнаженной спине. Сминает талию.

До дрожи приятно проводит языком по моему соску. Хмурится, очевидно просыпаясь.

Подтягивает меня к себе, вдыхая мой запах. Осторожно целует мою шею.

А вот это довольно приятно…

— Доброе утро, — хрипит, щекоча мою кожу своим дыханием.

— В-вообще-то уже вечер, — тихо говорю я.

Он отстраняется от меня, чтобы глянуть в окно, за которым садится солнце:

— Значит вечер.

Он вновь поворачивается ко мне. И я отчетливо вижу, как меняется его лицо при виде меня…

— Алена?! — выдавливает он, резко отшатываясь от меня.

Окидывает ошалевшим взглядом мое обнаженной тело.

Я не дышу.

Мне хочется спрятаться.

— Да ты, блядь, издеваешься?! — он выскакивает из кровати, будто я прокаженная. — Я ведь сказал, что не стану тебя трахать!.. Какого черта ты натворила?!

— Н-но эт-то же не я… — мямлю непонимающе.

— А кто?! — рявкает он яростно.

— Вы же с-сами зах-хотели…

— Я сам?! — нависает надо мной опасной скалой. — Разве я сейчас похож на того, кто сам захотел? Или может на идиота?!

Он хватает меня за шею и припечатывает к подушке:

— Признавайся, чем ты накачала меня?! Своей дрянью?!

— Я н-не…

— Вот же сука, — шипит он, а взгляд снова и снова сползает к моей груди. — Блядь, прикройся!

Отшатывается и дергает одеяло, накрывая меня с головой:

— Я предупреждал! — рычит. — Это был последний косяк! Я иду разговаривать с твоим отцом о расторжении контракта, а ты до моего возвращения собери свои вещи и сделай так, чтобы я тебя больше никогда не увидел! На этом наш брак аннулирован!

Дрожащими руками прижимаю к груди одеяло, наблюдая как Руслан в бешенстве одевается и громко хлопнув дверью, уходит из номера.

И из моей жизни.

Не плачу. Кажется, даже не дышу.

В голове пусто. В груди болезненная дыра. Я сижу в луже собственной крови. И глупо улыбаюсь.

Надеюсь отец просто убьет меня. Потому что еще одного секса я не переживу.

Глава 21. ОН

Какого хера это было?!

Смотрю на свою руку, будто она чужая. Я просто потерял контроль над собственным телом. Мыслями. Чувствами…

Что это за отрава такая? Мне казалось просто жизненно необходимым трахнуть девчонку.

Вот же сука, нахера она меня накачала? Я ведь сразу сказал, что не буду с ней спать! Так зачем ей это?!

Блядь!

Врастаю в пол, немного не дойдя до ресторана, где сейчас должен привычно засидать на ужине Болото со своими ушлепками.

А что, если у этого мудака тот же план, что и у Вики? Заполучить от меня прямого наследника и грохнуть? Может потому девица и вешалась на меня так усердно? Для того и меня накачала?

Пиздец…

Вот же дрянь!

Тогда Болоту ни в коем случае нельзя узнать, что у нас все было.

Разворачиваюсь и иду в свой номер. Надеюсь она еще не успела позвонить отцу. Вот же мелкая… Убил бы!

А вдруг залетела?

Эта мысль мешает дышать. Аленка родит от меня малыша? Мальчика. Ромкой бы назвал…

Ты совсем поехал, Рус?!

Сука меня подставила, а я собрался с ней детей делать в угоду Болоту? Чтобы он еще и меня грохнул?! Будто моего сына было мало!

Как можно было даже не предохраняться, идиот?!

Надо срочно что-то придумать. Есть же какая-то экстренная мера по предотвращению нежелательной беременности?!

Но сначала нужно убедиться, что девица еще не доложила отцу. А потом найду способ.

Врываюсь в свой номер, готовый рвать и метать, но осекаюсь, не обнаружив Алену там, где я ее оставил.

С ноги толкаю дверь в ванную:

— Алена! — гремит мой голос, отбиваясь от пустых стен. — Прекрасно! Она уже сбежала…

Замечаю ее дурацкий свитер на корзине для белья. Поднимаю, утыкаюсь в него лицом.

Сука, как она пахнет…

Хватаюсь одной рукой за раковину, потому что мысли с ног сбивают.

Я все-таки взял ее. Нельзя было… нельзя! Она ведь Ромкина.

Но я был с ней. В ней. Она оказалась такой тесной. Такой нежной. Еще этот запах ее…

Мерзость, после собственного сыну девицу трахать. Как теперь с этим жить?!

Шлюха конченная. Это ж надо было повестись на нее. А как уж она умело разыгрывала из себя невинность! Специально провоцировала меня, дрянь!

И где она теперь?

Отнимаю от лица ее платье. Хочу бросить его обратно в корзину, но внимание привлекает яркое пятно на дне.

Кроваво-красное…

Кровь. На белом хлопке. С какими-то котиками.

Твою мать!

Наклоняюсь и вытаскиваю из корзины Алёнины трусики. Порванные мной несколькими часами ранее. Все в крови…

Блядь, нет!

Голова сейчас взорвется от того сумбура, что там царит.

Возвращаюсь в комнату и срываю с кровати одеяло…

— Да ладно…

Хмурюсь, не в силах поверить своим догадкам. Я ведь своими глазами видел, как они все эту девицу обхаживали.

Но еще, я точно видел, что у нее сегодня нет месячных. Я, блядь, вылизывал ее, как голодный пес. Трудно было бы не заметить!

Не может быть...

В голове как по заказу возникают все ее странности. Не знает, как кончать. Смущается каждый раз после того как сама же подкатит под действием своей наркоты. Да даже трусы ее эти детские…

Смотрю на свою руку, сжимающую кусок рваной окровавленной ткани.

Какой же я идиот.

Как можно было сразу не распознать? Она ведь даже от поцелуев смущалась, когда не была под кайфом...

А я ей сразу член в рот! Девственнице! Пиздец!

И с сыном моим у нее ничего не было.

Я в своей слепой жажде мести, еще больше косяков наворотил. То, что я сделал с ней, предает мою память о Роме. Он бы никогда не простил мне того, что я сотворил с его Лялькой.

Еще и наговорил ей такого…

Выскакиваю в коридор, с намерением найти Алену, и едва не сбиваю с ног Стаса. Он шарахается от меня, прикрывая перебинтованную руку.

— Ты почему еще здесь? — рявкаю.

Хочет потеряться, но я ловлю его за шкирку и заламываю простреленную руку за спину:

— Помнится, я обещал затолкать тебе руку куда подальше! — рычу я. — Отвечай, пока я не довел свою угрозу до конца.

— Болото велел остаться! — визжит он.

— Зачем?!

— Да чтобы дочку его снова проверить!

— Проверить? — переспрашиваю брезгливо. Но в голове уже закрутились колесики. — Значит утром вы ее не трахать собрались? А убедиться, что я лишил ее девственности?

— Ну конечно! — вопит он. — А зачем же еще?! Болото ее специально накачал, лишь бы она от тебя побыстрее залетела. Только не говори ему, что это я спалил!

Отпускаю ублюдка. Он сбегает. А я так и стою в полном шоке, сжимая в руке трусики с котиками. Порванные и все в крови. В Алениной крови, вашу ж мать. Потому что я стал ее первым. Далеко не самым нежным. А потом еще обвинил, что это она накачала меня, и пригрозил брак расторгнуть.

Пиздец!

А выходит. Я просто надругался над бедной невинной девочкой. Из-за того, что Болото подсыпал в наш мини-бар своей дряни.

Она никакая не шлюха. И судя по всему даже не наркоманка. Просто отец ублюдок!

Хотя куда уж я лучше. Оказывается, его шакалы не тронули ее. А я…

Алена… малышка. Что же я наделал?

Предчувствие отвратное.

Бросаюсь к лифту. Нервно жму на кнопку.

Да что же так медленно?!

Бегу к лестнице. На ходу звоню Болоту:

— Дочь твоя где?!

— Как же? — отзывается. — Ты ее последний забрал!

— Она ушла. Срочно всех людей своих поднимай, пусть идут искать ее.

Невольно вспоминается, как прямо перед своей немыслимой ошибкой, я поймал девочку у лифта. Она собиралась в лес!

— В лес всех! Срочно, сука! И еще, хоть пальцем ее тронете со своими проверками, я тебе клянусь, Болото, ты не уедешь с этого курорта!

Бросаю трубку. Пулей вылетаю из лифта. Ловлю одного из своих ребят:

— Срочно собрать всех! Алена… невеста, бля… Жена моя пропала!

Торможу администратора отеля:

— Где тут у вас утес с красивым видом?

Часть 2. Глава 1. ОН

Стоя по колено в парящей воде, яростно вколачиваюсь своим членом в суку, загнувшуюся передо мной раком. Наматываю на кулак ее длинные светлые волосы, вынуждая выгибаться в спине.

Кажется, я сегодня слишком пьян, чтобы контролировать себя. Всему виной это гребанное место…

— Ох, Руслан! — стонет девица так громко, что птицы срываются с ближайших деревьев.

— Ты своими воплями весь лес разбудишь, — шиплю я, притягивая ее спину к своему торсу.

— Даже если так, — шепчет томно, — лес мой. Могу себе позволить.

— Этот лес тебе не принадлежит, — делаю еще один глубокий толчок.

— А кому же? — усмехается. — Курорт мой, как и несколько прилагающих гектаров.

— Все верно. Только не тебе, а твоему отцу, — исправляю я Кристину, яростно насаживая ее на себя.

— Если так, то почему же ты сейчас ублажаешь меня, а не его? — вроде как флиртует. — Разве не из-за этого курорта ты со мной познакомился?

— Из-за него, — даже не пытаюсь отрицать. — Но если бы у твоего бати была вагина…

Кристина смеется, восприняв мои слова в шутку.

Но по сути правда. Так уж вышло, что ближайшая к этому гандону дырка — Кристина. Его обожаемая дочь, которую он давно хотел выдать замуж.

Но девица, к моему глубокому сожалению, оказалась влюблена в меня. Поэтому, когда я пришел, чтобы купить у него этот чертов курорт, в договор к кругленькой сумме добавился еще и обязательный брачный союз.

У меня прямо гребанное дежавю!

Наследница какого-то скота. Ненавистный мною курорт. И договорная свадьба. Моя…

Помнится, в прошлый раз это закончилось очень плохо.

— Хотя я слышала, что случилось на нашем курорте в твою прошлую женитьбу, — продолжает Кристина. — Нас тогда одолели спецслужбы. Отец вывалил кругленькую сумму, чтобы замять дело без лишнего шума, о том, что твоя эта…

Резко выхожу из девицы. Тяну за волосы, вынуждая ее опуститься передо мной на колени. Грубо вставляю в ее болтливый рот свой член. В самое горло, вынуждая ее давиться. Сука!

— Впредь запомни, — шиплю, крепко удерживая ее голову у своего паха, — если ты действительно собралась стать моей женой, то больше никогда! — еще один грубый толчок вглубь ее горла. — Никогда не смей говорить о ней! Я понятно доношу информацию?!

Кивает.

Высовываю член, позволяя ей шумно вдохнуть ртом:

— Королев, ты совсем больной?! — возмущается она. — Да что такого особенного было в твоей этой однодневной жене, что ты ради нее целый курорт покупаешь?! Она всего лишь умерла!

— Значит непонятно! — рычу я.

Ловлю ее голову, и грубо насаживаю на свой член. Кристина мычит что-то протестующее. Но теперь я уже не намерен останавливаться. Буду трахать ее неугомонный рот, пока не кончу. А это предвидится нескоро. Она сама виновата, что завела совершенно не возбуждающий разговор.

Хотя…

Фантазия услужливо рисует силуэт той, о ком нельзя вспоминать.

Обнаженная. Прикрывает полотенцем свою красивую грудь.

Глядит на меня своими огромными голубыми глазищами. Удивленно, немного испуганно и даже как-то слегка восторженно. Что странно — без капли осуждения.

Это меня мое воображение щадит. Я ведь виноват. Пиздец как…

Ну же, иди ко мне, девочка. Хочу прикоснуться. Облизать. Сожрать!

Еще хоть разок… Всего раз. Клянусь, отпущу после того, как позволишь попрощаться с тобой. Я должен прощения попросить.

Иначе ж ты, сука, так и не отпустишь! Так и будешь меня мучить каждую ночь ебанным чувством вины!

Словно назло моей просьбе, мое видение спохватывается и ныряет в густые заросли кустов.

— Не понял? — хмурюсь, наблюдая, как слишком уж натурально для глюков зашевелились кусты. — Алена?

Замираю. Ослабляю хватку на голове Кристины.

Она, воспользовавшись возможностью, отстраняется:

— Мудак, блядь! — фыркает и тоже оборачивается к кустам. — Да кто там шарахается?

— Значит ты тоже слышала? — переспрашиваю с подозрением.

— Ну конечно! Наверно как всегда местные через дыру в заборе лезут по ночам, чтобы в купели искупаться. Слышал же, они на отца опять в суд подали из-за этого места. Мол это национальное достояние или что-то в этом роде. А сами используют его как ванную…

Я срываюсь с места, ныряя в те кусты, за которыми скрылось мое видение.

— Да забей! — слышу голос Кристины вдогонку. — Им все равно ничего не докажешь, Рус! Может это вообще собака была! Там кстати и дикие звери водятся! — кричит она.

— Да плевать я хотел, — рычу себе под нос, пробираясь сквозь густые кусты.

Тут определенно чей-то лаз. Значит не показалось? Там точно кто-то стоял!

Девушка. Обнаженная. С полотенцем у груди. Остальное додумал походу. Или…

Выбираюсь из кустов. Темнота. Нихрена ни видать.

Может призрак? Тогда тем более должен найти!

— Алена?! — кричу в темноту и понимаю, как бредово сейчас выгляжу.

Пьяный голый мужик посреди ночного леса, который гонится за призраком.

А если не призрак, значит стопудово какая-то девка пришла в купели купаться среди ночи, а тут я — неадекват…

— Алена!!! — реву медведем.

Таким ором можно и призрака напугать.

Однако вопреки ожиданиям вдруг замечаю, как из-за дерева неподалеку мелькает светлая головка и тут же прячется обратно.

Не подаю виду, что видел ее. Шагаю в другом направлении, чтобы усыпить бдительность своего призрака.

Вообще-то у Аленки волосы были темно русые. А тут светлые, что аж в темноте светятся. Но черт их знает этих призраков. Может какое божественное сияние? Она же ангел непорочный.

Была.

Пока я, мудила, ее не растоптал…

Наклоняюсь, подбираю с земли камень и бросаю в противоположном направлении, чтобы отвлечь своего «призрака». А сам тихо пробираюсь к тому дереву, где движение засек.

Это конечно уже паранойя, но я же не успокоюсь, пока собственными глазами не убежусь, что это не она. А если действительно призрак, то это мой шанс извиниться за все.

Глава 2. ОН

Девчонка сдавленно вскрикивает, пытается вырваться, но я крепко прижимаю к себе ее обнаженное тело.

А прижать там явно есть чего. Сочная такая. Я каждой клеточкой собственного нагого тела ощущаю это.

— Надо же… — выдыхаю, облизываясь, — во плоти и крови. Значит не призрак.

Лица ее разглядеть не могу. Но волосы действительно светлые. Без всякого ангельского сияния.

— Ну и кто же тут у нас? — спрашиваю, в надежде разговорить девицу. — Хулиганка, использующая собственность курорта в своих личных целях?

Мне только нужно услышать ее голос, и убедиться, что мое воображение сыграло со мной злую шутку там у купели.

— Отвечай! — рявкаю грубо.

— Пустите же! — шипит полушепотом, из-за этого голоса не разобрать. — Вы кто такой?!

По крайней мере меня она явно не узнала. Значит не Алена.

Идиот, конечно не Алена. Потому что она мертва!

Но на всякий случай…

Шлепаю девочку по аппетитной заднице, вынуждая подать голос:

— Ай! Да вы что, маньяк?! — вопит во весь голос. — Отпустите немедленно!

Я столбенею.

Даже дышать перестаю.

Это она… Это точно она!

Припираю хрупкое тело теснее к дереву. Наклоняюсь ближе к ее лицу. Запутываюсь пальцами в светлые волосы.

— Алена? — выдыхаю в ее губы, пытаясь ухватить в темноте хоть какие-то черты ее лица. — Аленка… это ты?

— П-простите… М-мы знакомы? — шелестит тише ветра в кронах деревьев.

Охренеть…

Ушам своим не верю, но… это ее голос!

— Неужели не помнишь меня? Девочка моя, глупенькая, — пьяно шепчу я, утыкаясь в ее лоб своим, — зачем же ты сбежала тогда? Надо было сразу все мне рассказать! Чего ж ты молчала?

— О ч-чем вы? — пытается отстраниться.

Ловлю ее затылок, прижимаю светлую головку к своей груди. Нужно сказать… надо сказать, пока она снова не исчезла:

— Прости меня… — шепчу горячо, покрывая короткими поцелуями ее макушку, лоб, спускаюсь к губам. — Прости меня, Ляль…

Я уже чувствую ее судорожное дыхание на кончике своего языка. Губы едва касаются ее губ…

— Я…

Острая боль в затылке вынуждает меня осечься. Тело тяжелеет, и я падаю в корни дерева.

Нет-нет… Только не уходи снова, Алена!

…

Если книга заинтересовала, добавляйте в библиотеку и ставьте лайк!

Глава 3. ОН

— Алена! — просыпаюсь от собственного крика и резко сажусь в кровати.

Непонимающе смотрю на свои ладони.

Девочка. Снова мучаешь меня сладкими кошмарами.

Но в этот раз было так натурально… Будто я и правда держал ее в руках.

Растираю между пальцев ощущение из своего сна. А может…

— Проспался? — фыркает Кристина.

Озираюсь по сторонам, пытаясь понять, что из всего, что я видел мне попросту приснилось. Точно помню, как Кристина потащила меня полупьяного «прогуляться» по ночному лесу. В итоге мы оказались у теплого источника.

Теперь я в номере. Уже утро.

Очевидно я вчера изрядно перебрал, раз даже не помню, как вернулся в обратно:

— Как я здесь оказался? — хриплю.

В горле пересохло. Тянусь к тумбе, чтобы узнать время.

— Тебя работники отеля из леса приволокли, — пожимает плечами, и прикладывается к бокалу с игристым. — Ты же умчал, как ненормальный. Я пыталась тебя остановить. Но куда там…

Настораживаюсь:

— Там кто-то со мной был? Девушка? Блондинка?

— Ну конечно, — пожимает плечами.

— Где она?!

— Перед тобой, Руслан. Очнись.

— А кто тогда работников твоих вызвал? — не оставляю надежды.

— Я же.

— Хочешь сказать, ты ходила за мной в лес через кусты? — может это ее я спьяну у дерева зажимал?

— Нет, конечно. Больше мне делать нечего? Я только маник перед поездкой сделала, вот еще по кустам шарахаться. Просто сказала ребятам куда ты пошел, они сами нашли.

— Там точно кто-то был, — уверяю я. Еще не знаю, что буду делать с этой уверенностью, но боль в затылке подсказывает мне, что далеко не все из моего ночного приключения мне приснилось.

— С чего ты взял? Ни я, ни ребята никого там не видели.

— Однако кто-то меня саданул по голове, — констатирую я.

— Да ладно тебе. Ты упал и ударился, — спорит она. — Они нашли тебя в отключке.

— Допустим. Пусть будет так, — отмахиваюсь я устало. — Ты зачем пришла? У тебя есть свой номер.

— Что значит «зачем»? — дует губы. — Вообще не понимаю, почему ты настоял на двух раздельных номерах. Уже завтра я стану твоей женой, к чему эти церемонии?

— К тому что я не люблю, когда посторонние нарушают мое личное пространство.

— Я твоя невеста, а не «посторонняя», — негодует она.

— Я спросил, зачем ты пришла, Кристина? — холодно повторяю свой вопрос.

— Хотела проведать тебя, — она отставляет бокал и идет ко мне: — Знала бы, что ты еще не протрезвел, не спешила бы так.

Влезает ко мне на кровать. Стаскивает одеяло.

Хм, одежды на мне больше не стало. И очевидно Кристине это нравится. Она седлает меня сверху. Стягивает с себя футболку, открывая моему обзору свою обнаженную грудь.

— Не хочешь извиниться за вчерашнее? — снова надувает свои ненатуральные губы.

— Нет, — категорично отвечаю я.

— Я расскажу папе, как ты со мной обращаешься! — возмущенно.

— Удачи, — хмыкаю. — Скажешь: «папочка, жених, которого я вынудила на мне жениться, трахает меня в рот»? Если честно, даже не представляю, как ему на такое реагировать.

— Но это было чересчур, Руслан! — продолжает возмущаться. — Я конечно понимаю, что ты перебрал вчера. Но из-за того, что я вспомнила о какой-то твоей бывшей…

Сталкиваю ее с кровати. Она падает у моих ног:

— Рот открыла, — приказываю холодно.

— Ну Руслааан, — хнычет сука.

— Я сказал, — цежу сквозь зубы. — Рот. Открыла.

Не дожидаясь пока она подчинится, ловлю ее за шею, и притягиваю к своему члену. Вожу головкой по ее накачанным губам.

Кристина поддается. Нерешительно открывает рот. Рывком набиваю его своим членом до краев.

Она снова давится. А я начинаю думать, что это, сука, лучшие звуки, что я когда-либо слышал из ее рта.

Надо будет позвонить Вике. Узнать, как у нее дела. Как ни странно, общение с моей бывшей женой доставляет мне куда больше удовольствия, нежели с будущей.

Только с одной я не успел толком поговорить. С нынешней…

Вот идиот! Ты вдовец. Нельзя считать призрак — нынешней женой. Но ведь и бывшей ее не назовешь?

Мои мысли отвлекает щелчок замка. Дверь открывается неспешно. Сначала в проеме появляться худенькая спинка, затянутая в скромное черное платьице. На поясе завязан фартук. Ноги в черных балетках семенят короткими шажками.

Очевидно горничная.

Она вкатывает тележку с моим завтраком, который я сам заказал. Бедняга даже не догадывается какое шоу разворачивается за ее спиной.

Опускаю взгляд на Кристину:

— Я думаю, на сегодня достаточно, — говорю тихо, не желая излишне смущать случайного зрителя.

Отодвигаю от себя девушку, хочу было прикрыться одеялом, но так и застываю с ним в руках, когда горничная вдруг подает голос:

— Ооой, простите пожалуйста! Таблички не было, вот я и…

Поднимаю на нее глаза. Отвернулась.

— Пошла вон отсюда! — рявкает Кристина.

А я будто онемел. Застыл, не в силах ни пошевелиться, ни слова из себя выдавить.

Сердце спотыкается, когда я вижу, как источник парализующего голоса срывается с места и пулей вылетает из номера.

Кристина наползает на меня верхом, явно в надежде продолжить.

— Подожди, — отталкиваю ее.

Хватаю первые попавшиеся под руку брюки, и выскакиваю из номера.

Куда она могла пойти? К лифту!

Мчу туда. Влетаю в кабину. На автомате нажимаю первый этаж.

Сука, че так медленно?! Успеваю напялить штаны.

Но куда она могла пойти?! Тут по десятку этажей на каждое здание. А их только гостиницы штуки три. А если взять весь курорт?

Плевать!

Мне нужно просто пойти к администратору и спросить, кто сегодня обслуживает мой этаж! Если она здесь работает, значит не могла далеко уйти!

Выскакиваю из лифта на первый этаж. Ресепшен.

— Девочки, подскажите, кто сегодня пятый этаж обслуживает? Горничная! Завтрак только что привозила!

Работницы переглядываются:

— Вроде Даша, — одна из них пожимает плечами. — Она как раз только что здесь пробегала.

Глава 4. ОН

— Ромка? — опускаюсь перед малышом на колени. — Сынок…

Осторожно обнимаю хрупкое видение, боясь, что оно тоже исчезнет, как и ночное.

Кажется, я схожу с ума. Или этот курорт переполнен призраками. А может я умер и попал в рай, где меня будут мучить Рома с Аленой на пару?

Пусть будет так. Я заслужил.

— Дядь, ты меня знаешь? — удивляется малыш.

Вытираю ладонью мокрое лицо и вновь смотрю на мальчика:

— Да.

— А почему плачешь? — его маленькая ручка ложится на мою небритую щеку. — Ты тоже потерялся?

Признаться, пока он не озвучил, я и не осознавал, что лицо мокрое именно от слез.

— Мгм, — киваю я. — Значит и ты поэтому плачешь? — вытираю его мокрое личико.

Тоже кивает.

— Позволишь тебя проводить? — протягиваю пацану ладонь.

Вкладывает свою крохотную ручку в мою огромную:

— Вообще мама не разрешает с незнакомцами ходить. Но раз ты знаешь, как меня зовут, значит ты знакомец! — продолжает вещать пупс, выводя меня из ресторана.

Мне вообще без разницы куда мы идем. Я просто держу маленькую руку и иду за малышом. Проскакивает мысль схватить его и увезти домой, пока он не исчез или пока не оказалось, что у него вполне есть реальные родители, которые не имеют ко мне никакого генетического отношения.

Но я же не могу украсть чужого ребенка. Или?..

Блядь, нет! Кажется, я еще сильно не протрезвел! Не буду я воровать ребенка. Пока…

Пока не увижу его мать!

— Ромка! — слышу воинственный женский голос. — Засранец ты эдакий! А ну иди сюда! Я тебе сейчас устрою!

— Маманя! — мальчонка вырывает у меня свою руку и мчит к красивой светловолосой девушке, что прямо у дверей отеля.

Падает ей в объятия, крепко обнимает за шею.

— Вот не подмазывайся теперь! — ворчит она. — Ты чего натворил?! Почему убежал? Ты хоть знаешь, как бабуля испугалась?!

Пристально изучаю эту парочку. Я совершенно точно не знаю эту девушку. Однако телосложением, возрастом и кажется даже ростом она очень смахивает на Аленку.

В душу забирается разочаровывающееся предположение. Кажется, прошлой ночью я спьяну принял эту девицу за своего призрака.

— Значит мальчик ваш? — подхожу ближе.

— Да, мой, а что?! Документы показать? — настроена явно воинственно.

— Нет, конечно. Простите. Он просто кое-кого мне напомнил, — гляжу в голубые глаза малыша. — Только у того глаза были карие. В мать.

Очевидно уже прошло так много лет, что сейчас мне любой ребенок покажется похожим на моего сына. Тем более с похмелья.

— А вы простите кто?! — строго спрашивает девушка, окидывая меня негодующим взглядом. — И куда это намылились с чужим ребенком? Да еще и в таком виде?

Наконец вспоминаю, что на мне кроме брюк ничего не надето. И, пожалуй, впервые в жизни не знаю, что ответить.

— Он тоже потерялся, — вставляет в мою защиту малец.

— Видали мы таких! — фыркает. — Рома, запомни раз и навсегда: если взрослый потерялся, он сам найдет выход. А если ему нужна помощь от ребенка, значит он задумал что-то нехорошее!

— Нехорошее? Он? — смотрит на меня своими наивными глазами.

Треплю его по волосам:

— Конечно, я было думал украсть тебя, но оказался пойман. Так что мама правильно говорит. Не убегай. И с незнакомцами больше никогда не ходи.

Девушка бросает на меня еще один недовольный взгляд, поднимается на ноги, и разворачивается, чтобы уйти.

— Подожди, — торможу ее я, — можно один вопрос?

Оборачивается ко мне. Глядит волком.

— А это случайно не ты сегодня ночью в лесу была? —по реакции вижу, что она понимает, о чем я.

Ее глаза как-то понимающе округляются. Значит точно узнала.

— Так это ты была, — чувствую даже некоторое разочарование. — Не бойся. Я просто хотел извиниться. Я был очень пьян. Перепутал тебя кое с кем…

— Не слишком ли много людей вы путаете? Может просто пора бросать пить? — фыркает и уходит, увлекая за собой мальца.

А он еще несколько раз оборачивается ко мне. Улыбается как-то неуверенно и кричит на всю площадь:

— Дядь, ты не бойся! Тебя тоже скоро найдут! — жизнерадостный такой.

— Хотелось бы, малыш. Хотелось бы, — шепчу себе под нос. — Но всех, кто бы мог меня «найти», я сам потерял…

Глава 5. ОН

— Ну же, Рус, — Кристина дует губы. — Чего ты там застрял? Идем уже! Я хочу закончить с фотосессией до церемонии. Времени осталось в обрез…

Еще несколько секунд гляжу в лес. Туда, где точно знаю, есть утес с красивым видом.

На нем стоит изящное надгробие. Девушки, вытесанной из камня в полный рост.

Я сам его туда поставил. Собственными руками.

В память о моей однодневной жене. Четыре года назад. На первую годовщину нашей свадьбы.

И с тех пор ни разу туда не возвращался.

Будто боюсь снова встретиться лицом к лицу с суровой реальностью.

Ее нет. Нет, Рус. И хватит уже фантазировать.

Кажется, именно сейчас пришло время вздернуть себя, и посмотреть уже правде в глаза. Может хоть тогда перестану за призраками гоняться.

— Нет, — говорю Кристине. — Я не иду. Пофоткайся сама. У меня есть еще одно дело.

— В смысле? Рус, у нас свадьба почти через час! — немного истерично вопит она. — Собрался кинуть меня у алтаря?!

— Угомонись, — холодно бросаю я. — Я просто хочу проветрить мозги.

— Опять из-за этой мертвой девицы? Что на этот раз?! Куда побежишь?

Бросаю на нее уничтожающий взгляд:

— Ты ведь сама выбрала именно это место для свадьбы.

Она отшатывается и прикрывает рот ладонями:

— Да, и что дальше? А разве ты не из-за этого места пришел к моему отцу? — дерзит. — Я подумала, что это символ наших с тобой отношений!

— Все верно. Но я лишь хотел купить курорт. А не играть здесь навязанную мне в довесок свадьбу.

Вижу, что ей обидно. Но мы оба знаем, что это неоспоримый факт.

— Если бы я знала, что ты помешан на призраке, выбрала бы другое место! — фыркает она.

Оцениваю свою будущую жену долгим взглядом. Она тоже красивая. Должно быть всем женщинам идет свадебное платье. Кажется, оно способно визуально отбелить даже самую грязную шлюху. Кристина в этом плане и вовсе расстаралась. Ее платье невесты шито на заказ каким-то именитым дизайнером. Специально для Кристины. На вид шикарное. И стоит как крыло от самолета.

Но у меня в голове совсем другое платье. Значительно проще. С кружевными рукавами. Совсем не пышное. Еще этот букет из чайных роз...

Хватит. Хватит, Рус! Просто оставь уже девочку в покое! Хотя бы на том свете!

Уверенно поднимаюсь по тропинке в лес. Идти минут десять. Возможно это те самые драгоценные минуты, что я потерял тогда…

Я должен с ней попрощаться.

Запыхавшись, выхожу на утес. Но едва завидев памятник замираю.

Издалека будто настоящая…

Красивая миниатюрная девочка в простеньком свадебном платьице. Пугающе нависает над обрывом, покорно склонив головку, накрытую фатой. У меня от ее вида в груди болит.

Проглатываю ком в горле. И подхожу ближе.

Мастер постарался на славу. Очень похожа. Еще эта вуаль из камня, кажущаяся прозрачной, будто работа рук самого Монти. Учтены все детали, что я в подробностях расписал скульптору. Потрепанный букетик чайных роз. Кружевной рукавчик слегка сползший с хрупкого плечика. Растрепавшиеся волосы. И даже рост — скульптура едва доходит мне до подбородка.

Слишком похожа…

— Аленушка, — выдыхаю я, прикасаясь кончиками пальцев к мраморному плечику.

…но такая холодная.

Мне хочется обнять ее. Согреть…

Блядь, я понимаю, какой это бред!

Утыкаюсь лбом в каменное изваяние.

— Прости меня… — соль в горле мешает говорить. — Прости, Ален. То, что я с тобой сделал… я ведь не только тебя убил, — глажу мраморную головку, целую макушку. — Я предал память о Ромке. Убил последнюю частичку его. Убил ту, что любил мой сын. И себя заодно…

Чувствую, что задыхаюсь. Почему они, а не я? Почему такой скот как я все еще продолжает ходить по земле, тогда как они…

Отшатываюсь от статуи. Я даже к ее образу прикасаться не заслужил.

Поворачиваюсь к обрыву, и наблюдаю, как солнце крениться к закату. А ведь вид действительно потрясающий.

— Зря я тебя тогда не отпустил посмотреть, — шмыгаю носом. — Я… если честно, я ведь теперь даже не знаю ради чего мне дальше жить, Ален. Я все проебал…

Осекаюсь, заметив слева от себя за деревом тропинку, что петляет прямо вдоль всего обрыва, уводя куда-то вглубь леса.

Странно… Она и раньше здесь была?

Неугомонные мысли тут же взвиваются сумасшедшим роем в моей голове.

«А что, если… А что, если…»

Да хорош тебе, Рус! Ты ведь попрощаться пришел!

Но ноги уже не слушаются.

Повинуясь любопытству шагаю вперед к обрыву, и…

…меня сбивает с ног мелкий человек в капюшоне.

Мы кубарем катимся в корни деревьев в небольшой овражек, утопая в ворохе свежей осенней листвы.

Глава 6. ОН

— Эй, ты кто такой?! — рявкаю я, пытаясь смахнуть с лица бесящие листья. — С ума сошел? Нахер ты меня с ног сбил?!

Класс. Костюму пизда. А я и без того уже кажется опаздываю на свадьбу.

Кристина опять разинет свой рот: «я все папе расскажу!» — заебала. Но мне этот курорт позарез нужен.

Лежа в овраге, придавленный чужим телом к сырой земле, смотрю на каменное изваяние, оставшееся у обрыва.

Я так жопу рву за этот курорт, будто он как-то поможет мне оживить камень.

— Эй, слезь уже с меня! — злюсь, спихивая с себя легкое тельце в груду листьев. Судя по весу, странно, что в нем вообще хватило мощи меня с ног сбить.

Недовольно морщусь, обнаружив, что «тельце» вовсе не шевелится, лежа лицом в землю.

Что за херня? Он же не с неба на меня свалился?

— Только не говори, что ты умер? — недовольно ворчу я, взглядом оценивая траекторию нашего падания.

Вполне мог нехило приложиться головой о корни.

— Ну бля, — выдыхаю устало.

Поднимаюсь на колени, нависая над «телом». Дергаю рукав его безразмерной толстовки. Нахожу точку на тонком запястье, где бьется пульс.

Ну, бьется. Значит живой. Пока.

Надо бы первую помощь оказать, но я в этом вообще не силен.

Для начала стоит проверить рану. Если она есть.

Дергаю капюшон. Из него вываливается копна светлых волнистых волос.

Неожиданно.

Я почему-то решил, что это пацан. А это очевидно девчонка. При чем походу та самая, что увела у меня вчера маленького Рому.

И что она здесь забыла, интересно? А пацан где?

На всякий случай озираюсь по сторонам. Если мальчишка здесь, нужно проследить, чтобы он не подходил к обрыву.

Но поблизости никого.

— И зачем ты, дуреха, на меня набросилась?

Может решила, что я выбрасываться собрался? Если так, то выходит она меня вроде как спасти хотела. Значит и мне придется постараться.

Принимаюсь осторожно перебирать ее волосы на затылке на наличие кровоточащих ран. Вроде ничего. Только крупный шрам, но явно давно заживший.

— И что ж нам с тобой делать? — бормочу себе под нос.

Представляю лицо Кристины, когда она узнает, что вместо свадьбы я валялся в овраге с какой-то девицей.

Мне, конечно, плевать на ее мнение. Но не на мнение ее отца. Мне позарез нужен этот курорт.

Но и девчонку оставить посреди леса не могу. Маленькому Роме нужна мама.

Просовываю руки под невесомую фигурку. Подхватываю девушку на руки, разворачивая к себе лицом.

Дурацкие листья прилипли к ее лбу. Волосы растрепались. А мне вдруг хочется убедиться, точно ли эта та, о ком я думаю?

Потому что мне на оценку остались только пухлые губки и вздернутый нос. Так похожие на те, что запечатлены в камне…

Оседаю обратно в листву, сжимая в руках свою очередную больную фантазию.

Мне снова мерещится? Я опять с ума схожу?

Протягиваю ладонь к ее лицу. Пальцы предательски дрожат.

Бережно прячу ее волосы за ушко. И отклеиваю дурацкий лист от ее лба…

Нет.

Не может быть.

Я больше не могу собственным глазам поверить. Но сейчас светло. И я не пил. Значит это правда…

— Алена?..

Глава 7. ОН

Быстрым шагом выхожу из леса, прижимая к себе девочку.

— Руслан Романыч, вас уже все заждались, — подскакивает ко мне мой личный помощник, стоит мне переступить порог гостиницы. — О, а это кто?

— Врача в мой номер, Петя. Быстро! — требую я, входя в лифт.

Кивает. Исчезает.

А я боязно опускаю взгляд на девушку в своих руках. Вдруг снова перепутал?

Но это совершенно точно Алена. Все еще! Если в приглушенном свете в лесу я еще мог дофантазировать. То при ярком освещении лифта не остается места воображению.

Прижимаю к себе теснее. Утыкаюсь носом в ее шейку. Блядь, она даже пахнет все так же раздражающе. Настолько бесит, что хочется сожрать ее!

Но я уже один раз уничтожил ее. Довольно.

Сознание будто назло подкидывает мне воспоминания из этого самого лифта в тот роковой день. Целовал ее. Грубо. Первобытно. Я все прекрасно помню, каждое чертово мгновение!

И до сих пор осознаю, что нельзя было трогать ее. Нельзя!

Плевать, что накачали! Должен был в руках себя держать. Сложно, но я обязан был остановиться!

Однако сейчас не легче. Меня будто снова накачали. Чувствую неестественную эйфорию. От того, что она жива. От того, что сейчас в моих руках.

Касаюсь губами ее тонкой кожи на шейке. Не могу на этом остановиться. Провожу языком вверх до самого ушка. Утыкаюсь лбом в ее лоб, прикрывая глаза от удовольствия:

— Представляешь, я все еще помню, какая ты на вкус, — шепчу в ее губы.

Коротко целую кончик ее носа, и выхожу из лифта.

Ребята у моего номера тут же оживляются:

— Руслан Романыч, а вы че не на свадьбе?

— Дверь откройте, — велю. — И без моего разрешения никого не впускайте.

Вхожу в номер. Укладываю Алену на свою кровать.

Наконец-то. Теперь начнем оттуда, где закончили. Номер почти такой же, как тогда. Даже время года и суток приблизительно совпадают. За исключением тех пяти лет, которые я наказывал себя за то, что тогда убил ее.

Значит не убил…

Пока что.

На всякий случай еще раз проверяю ее пульс, положив руку на тонкую шейку.

Задыхаюсь от мысли, что она может снова умереть.

— Сейчас… сейчас доктор придет, — глажу пальцами ее кожу. Целую девочку в лоб. — И все будет хорошо, Аленушка.

Касаюсь губами ее век, носика. Замираю над губами. Глажу нежную щечку:

— Только очнись. Это все, что я прошу.

Осторожно целую ее пухлые губки. Они вдруг размыкаются.

— О, девочка, — отстраняюсь, желая заглянуть ей в глаза, — давай-давай, просыпайся принцесса…

Но Алена, так и не приходя в себя, вдруг выдавливает сквозь сон:

— Р… Р-рома?

Глава 8. ОНА

— В целом пациентка в порядке, — будто сквозь толщу воды слышу женский голос. — Но судя по шраму у нее на голове, новая травма может дать осложнения на застаревшую. Присмотрите за ее состоянием пару дней. Проследите чтобы она избегала стрессов. Если заметите какие-то странности, лучше везите ее в больницу. Знаете, ведь, непонятно чего от этих деревенских ждать. Они то и дело судятся с курортом. Так что и вам, как будущему владельцу могут свинью подложить в виде иска.

— Деревенские? — звучит мужской голос, отчего-то кажущийся мне смутно знакомым. — Вы ее знаете?

— Не особо. Я обслуживаю только пациентов курорта. А местные в краевую больницу ездят. Но судя по ее внешнему виду, она точно не из гостей, — женский голос звучит с откровенным пренебрежением.

Мне хочется открыть глаза и посмотреть на эту суку, что решила оценивать людей по внешнему виду. Но мне как-то дремотно-тяжело. И я не могу этому сопротивляться.

— На вашем месте я бы поостерегся делать выводы о людях по внешнему виду, — мужской голос будто озвучивает мои мысли.

— Да чего тут остерегаться, — не унимается хабалка. — Вы только гляньте на нее. И сразу все станет ясно.

— Мне пока ясно только то, что передо мной сейчас стоит невоспитанная поверхностная личность, судящая людей по одежке, — да! Так ее! — А эта девочка в состоянии выкупить весь ваш курорт. И близлежащий город. При желании.

Не, ну это он конечно загнул. Но в целом мне нравится, как он ее осадил.

Приоткрываю глаза. Тяжело.

Мужчина стоит ко мне спиной. А женщина, что-то фыркнув, выскакивает из номера.

Я устало закрываю глаза.

По меньшей мере я теперь знаю два факта. Я нахожусь в нашем отеле. Ведь наши номера я знаю, как облупленные. Тем более президентский люкс.

И второе, кажется мужчина, озвучивающий мои мысли — это тот бедолага с обрыва.

У меня сердце заболело, когда я увидела, как этот великан обнимает нашу статую на холме. Среди местных ходит легенда, что ее туда поставил сам убийца той девушки из камня.

Неужели это он? Если и так, то судя по тому, как он просил прощения у статуи, он должно быть очень раскаивается. А может это случайно произошло?

«Если честно, я ведь теперь даже не знаю ради чего мне дальше жить. Я все проебал…» — такие слова разве говорят отъявленные мерзавцы, нарочно убивающие людей?

Может я и не права, но мне стало так жаль его. К тому же верить слухам – удел глупцов. Вот еще обвинять человека, поверив чьим-то грязным сплетням.

А уж когда он шагнул к пропасти, я и вовсе не думала, просто бросилась ему наперерез…

Чувствую, как кто-то присаживается рядом со мной на кровать.

— Доктор сказала, что все порядке, — мужчина берет мою руку в свою. — Ну и чего же ты не просыпаешься, моя спящая красавица?

Сердце спотыкается от этого ласкового обращения. Должно быть потому что опыт в общении с противоположным полом у меня почти нулевой. Если не считать Бориса. А он таких слов мне никогда не говорил. Обычно только тупые подкаты.

На мой лоб ложится огромная ладонь. И я кажется перестаю дышать, когда мужчина вдруг целует мои пальцы.

Какого черта?

Почему он это делает?

Прижимает мою ладонь к своей щетине.

— Аленушка…

Я распахиваю глаза. И натыкаюсь на строгий взволнованный взгляд.

Долгие секунды мужчина смотрит на меня как-то тревожно-выжидающе. Руку мою не отнимает от своего лица. Хмурится. Будто ждет, что я что-то скажу. Но я не знаю что. Поэтому он все же заговаривает первым:

— Ты наконец-то проснулась, — его голос звучит вкрадчиво, будто он обращается к ребенку. — Где-то болит?

Отрицательно качаю головой. И удивленно открываю рот, когда мужчина вдруг касается губами моей ладони.

— Ч-что в-вы… — пытаюсь выдавить возмущение и отнять свою руку.

Но он пресекает всякое сопротивление мягким прикосновением к моей щеке. Осторожно поглаживает мою кожу своим большим пальцем.

— Тебе чего-нибудь хочется? — мягко спрашивает, хотя его грубый голос с будоражащей хрипотцой явно не располагает к нежностям. — Может съесть? Попить?

— Н-нет, — выдавливаю, вылупив на него глаза. — С-спасибо.

— Ален, я так много должен тебе сказать, — начинает он проникновенно. — Я хочу извиниться…

— Алена? — перебиваю я его. — Кто такая Алена?

Он глядит непонимающе:

— Это ведь ты, малыш.

— Я — Алена? — переспрашиваю. — Значит… Вы меня знаете?

Глава 9. ОН

— Значит ты ничего не помнишь? — не столько спрашиваю, скорее констатирую факт.

Аленка качает головой. И к собственному стыду я отчасти испытываю облегчение.

Она не помнит всех тех ужасов, что я с ней сделал. Не помнит какой грязи я ей наговорил. Не помнит, что между нами вообще что-то было. И как застала меня с Викой прямо перед свадьбой. Совершенно не знает, насколько я мерзкий человек…

— А за что вы хотели извиниться? — спрашивает, наивно хлопая глазками

И я понимаю, что не могу сейчас сказать ей истинную причину. Как я должен это преподнести? Прости, что обращался с тобой как со шлюхой? В твой первый раз? Еще и наговорил всякого…

— Яяя, — тяну время, пытаясь придумать ответ. — Пару дней назад в лесу, — нахожусь наконец, — эээто ведь ты была? Я не хотел тебя пугать. Вот. Подумал, что должен извиниться за свою пьяную выходку.

Вспыхивает. Прикрывает руками лицо. Вижу, что ей неловко вспоминать о том, как я сжимал ее в объятиях совершенно обнаженную. Вроде пять лет прошло, а она все так же мило смущается.

— Прости, — продолжаю я, — я правда был очень пьян.

— Это вы извините пожалуйста! — принимается тараторить. — Моя подруга вас в-вырубила, но она не со зла! Она просто подумала, что вы маньяк. Вы только не заявляете на нее в полицию!

— Я не собираюсь на вас заявлять, глупенькая. Я сам виноват. Ты не должна была видеть меня в таком состоянии, — а еще в такой позе с другой женщиной и виде, но это опустим, пожалуй. — Прости за это. Мне очень неловко…

— Значит вы и правда знаете меня?

Киваю. Достаю из кармана телефон и протягиваю Алене.

— Видишь на заставке я, ты и Рома.

— Рома? — переспрашивает.

— Совсем ничего не помнишь? — удивляюсь я, потому что во сне она звала именно его. — Он твой лучший друг. Вы были обручены с юности. Очень любили друг друга. Вообще не помнишь?

— Значит Рома, — на ее губах появляется тень улыбки. — Я совершенно определено помню это имя. Но к сожалению, не его самого…

Она очень придирчиво изучает фото. А я знаю его до мельчайших деталей.

Сын в сером костюме в клетку, а Алена в красивом нежно-розовом платье. Оба с красными лентами на перерез — выпускники. Я между ними. Крепко стискиваю тонкую девичью талию, затянутую в атлас. И сжимаю плечо своего тогда еще живого сына. Мы с Ромкой смотрим в кадр. А Аленка на меня.

И все улыбаются…

Ведь тогда все еще было хорошо. Хоть и недолго.

А сейчас малышка всхлипывает:

— Это и правда я, — поднимает на меня взгляд.

Я киваю.

Алена внезапно садится в кровати и крепко обнимает меня за шею.

А я наконец могу дышать…

Обвиваю ее стройную фигурку руками. Прижимаю теснее к себе.

Чувствую, как содрогается ее тело. Она плачет.

Притягиваю ее к себе на колени. Глажу по голове. Целую макушку:

— Ну же, маленькая моя. Теперь все хорошо. Я позабочусь о тебе.

Я чувствую ее влажный носик у себя на шее и меня ведет от ощущений. Поворачиваю голову навстречу ее лицу.

Какого черта я собрался делать?

У меня нет права прикасаться к ней! Не после того, что я уже натворил однажды…

Но меня будто магнитом тянет к ее спелым губам. Уже слишком близко.

Могу ли я ее поцеловать? Или напугаю? Для нее и без того сейчас стресс встретить того, кто знает ее, а тут я опять со своими желаниями, которые не могу удержать в штанах.

— Погодите… — останавливает меня Алена.

Я замираю. Не могу не подчиниться. Как послушный пес готов выполнять любую ее команду.

Но глаз не могу оторвать от ее ротика.

— Значит в-вы… — начинает она, доверчиво заглядывая мне в глаза, — вы м-мой папа?

— Боже упаси! — восклицаю я.

С таким стояком, как у меня на нее, я могу быть разве что папиком. Но уж никак не папой!

Одергиваю себя. Она увидела свою фотку с выпускного, где она стоит с лучшим другом и каким-то мужиком. Вполне логичное предположение, если оценить его с ее стороны.

— Нет-нет, малыш, — усмехаюсь я. Накрываю ладонью ее щеку и целую Алену в макушку: — Я отец Ромы.

— Ох, простите, — стыдливо прикусывает губку. И сползает с моих колен. — А как вас зовут?

Мне хочется вернуть ее обратно. Но я понимаю, что просто не имею права.

— Руслан, — отвечаю.

— Значит вы отец моего жениха? Или мужа? М, дядя Руслан?

У меня скрежещут зубы.

Блядь. Кажется, я сам загнал себя в ловушку.

И как мне теперь сказать ей, что я и есть ее муж?

Слишком много шокирующей информации для одного раза. А врач сказала, что ей нужно избегать стрессов. Мало ли чем это чревато. Я не могу снова ее потерять.

Нужно будет проконсультироваться с толковым специалистом, а до того придется поберечь девочку.

Ловлю ее ручку. Целую пальчики:

— Да, — вынуждено отвечаю я. — Я отец твоего жениха.

Глава 10. ОНА

Уже было собираюсь спросить, где же сам Рома, когда в дверь влетает настоящая фурия — Кристина Сергеевна. Она дочь нашего большого босса. И ее боится весь курорт.

— Мне сказали, что ты едва не убил какую-то девицу в лесу! И только поэтому не явился на свадьбу! — шипит она.

Замечает меня. Выдыхает:

— Ну по крайней мере девица и правда есть. Хоть в этом не соврал! Правда она вполне целая и почему-то в твоей кровати! Не хочешь объясниться, Руслан?!

— Нет, — холодно отзывается он. — Выйди. Мы поговорим с тобой позже.

— Позже?! — взвизгивает Кристина Сергеевна. — Это когда?! Как только мой жених оттрахает девку, в то время, как мы должны жениться?

Жениться? Значит этот Руслан и есть будущий хозяин курорта? Хм…

Почему-то этот факт отзывается уколом где-то глубоко в груди. Должно быть потому, что он показался мне хорошим человеком. А Кристина Сергеевна известная среди работников редкостная сука, из-за которой штат курорта меняется со скоростью света. Вчера и я чуть не попала. Застала ее делающую минет, и думала она меня не то, что уводит, а попросту убьет. Ведь девочки с ресепшена сказали, что ее жених меня искал.

До меня вдруг доходит: тем мужчиной был… Руслан! Прикрываю рот ладонью.

Боже, как неловко!

Пытаюсь под шумок уползти с чужой кровати, но жених Кристины Сергеевны ловит мое запястье и вынуждает остаться рядом с ним.

В ужасе смотрю на свою начальницу. Если вчера пронесло, и она видимо не запомнила меня в лицо, то сегодня мне точно конец. Она готова прямо сейчас испепелить меня взглядом.

— Кристина, — от ледяного тона Руслана у меня бегут неприятные мурашки. Не хотела бы я, чтобы он когда-нибудь так произнес мое имя. — Я сказал, мы поговорим позже.

— Отец тебе не простит такого унижения! — шипит она.

— С ним я тоже буду разговаривать позже, — рычит он в тон ей. — Есть вероятность, что я попросту больше не заинтересован в нашей сделке.

— Ах вот как?! — в бешенстве фыркает дочь биг-босса. — И позволь поинтересоваться почему же?! Потому что ты нашел себе новую шлюху, которая в силах помочь тебе забыть о предыдущей?!

— Кристина, — от того, как он рычит ее имя даже мне становится страшно.

— Простите, К-кристина Сергеевна! — вмешиваюсь, пока это не зашло слишком далеко. — Вы все не так поняли! Я — невеста его сына! — выпаливаю и чувствую, как большая рука, что все еще удерживает мое запястье, сжимается сильнее.

— Кого? — зло усмехается фурия. — Сына?! Это того, который давным-давно умер? — огорошивает меня ответом. — Ты, мелькая шлюшка, если пытаешься отмазки придумать, то хоть реалистичные! А я ведь кажется тебя знаю… Ты же работаешь у нас в отеле! Руслан, ты реально изменяешь мне с горничной?!

Я немею.

Руслан поднимается с кровати, и грозной скалой движется к своей невесте. Она, явно почуяв наконец угрозу, пулей вылетает в коридор.

— Я ведь сказал, впускать только с моего разрешения! — рявкает он кому-то за дверью.

— Руслан Романыч, она угрожала! — слышу мужские голоса в ответ.

Я так и сижу на краю кровати. Будто онемела. Даже пошевелиться не могу.

Мужчина возвращается ко мне, устало потирая лоб.

Опускается передо мной на корточки. Прикрывает лицо ладонями. Ничего не говорит.

Не понимаю. Не похоже, что он солгал мне. Но и ее слова звучали как правда.

Значит… мой жених погиб?

— Р-рома… Ваш сын, — начинаю нерешительно, — он действительно давно…

— Да, — отрезает на выдохе.

Тот улыбчивый парень с фото… А я ведь только успела подумать, что он понравился мне.

Но я даже заплакать не могу. Потому что не помню этого человека. Только имя. Никаких чувств и эмоций я не могу вспомнить к своему жениху, которого когда-то любила.

Зато мужчина, который за последний час дважды заступился за меня. Назвал меня красавицей. Целовал мои пальцы и гладил мое лицо…

Он кажется очень важным человеком в моей жизни. А еще очень раненным. Таким большим и сильным. Но таким измученным.

Из того что я успела узнать: он потерял сына, собрался жениться из-за какой-то там сделки, а еще то, как он обнимал статую на холме мне не дает покоя… Будто ему больше совсем некого обнять.

Повинуясь какому-то неуместному порыву, я протягиваю к нему руки и прижимаю его большую косматую голову к своей груди.

Слышу шумный благодарный выдох:

— Аленушка, — он обвивает своими огромными медвежьим руками мою талию, прижимая меня теснее. — Ты мой ангел.

На секунду кажется, что я допустила ошибку, прикоснувшись к нему. Будто в капкан угодила, и он больше не отпустит. Но тут же успокаиваю себя: если я — невеста его погибшего сына, то вполне естественно, что ему радостно встретить меня. Будто частичка самого Ромы.

— Судя по всему, мы очень давно знакомы, — говорю тихо. — И должны были стать семьей. Поэтому, если вы захотите кого-то обнять, не обязательно ходить к той статуе на утесе. У вас теперь есть я.

Сомневаюсь. Стоило ли все это говорить? Звучит как-то по-детски. И вообще неуместно. Вот же дура! Я ведь его еще толком не знаю. Зачем пытаться в душу залезть едва знакомому человеку?

Но вопреки моим сомнениям Руслан Романыч, — как назвали его ребята из-за двери, — обнимает меня еще крепче:

— Я благодарю бога за то, что он вернул тебя мне… — шепчет он.

Целует мою ключицу. Плечо. Шею…

У меня сбивается дыхание. Внизу живота будто пружина закручивается.

Это ведь неправильно! В смысле… с ним такие ощущения совсем неуместны!

— Дядя Руслан! — выпаливаю, не успев придумать, что собираюсь говорить.

Осторожно отшатываюсь от мужчины.

— Умоляю, зови меня просто Руслан, — хрипит он, а взгляд кажется не совсем осознанным.

— Руслан, — будто на вкус пробую.

Не отнимаю своих ладоней от его огромных плеч, пытаясь сохранить дистанцию между нами.

— Да, так определенно лучше, — он снова гладит мою щеку своими пальцами.

Глава 11. ОН

Она снова упрекает меня за это. Ловлю ее пальчики, целую, прикрыв глаза от удовольствия просто прикасаться к ней.

— Прости, — отвечаю на автопилоте. — В следующий раз побреюсь.

— Вам ведь не передо мной извиняться нужно. А перед своей невестой, — мнется, неловко отбирает у меня свою руку.

Черт, я опять перегибаю. Нужно быть осторожнее.

— Идите уже к ней, — продолжает Аленка. — Она явно очень расстроена.

— Ни о чем не волнуйся, малыш. Я со всем разберусь. Лучше расскажи, как ты жила эти пять лет?

— Н-ну… я, — она вдруг бросает взгляд в окно. — Ой, а сколько уже времени?! Мне же домой пора!

Эти ее слова больно вспарывают душу. Не хочу отпускать! Не пущу!

Но и пугать ее своей настойчивостью не имею права. Блядь!

— Тебя там кто-то ждет? — тихо спрашиваю.

— Конечно! — сияет она, даже не догадываясь, что я сейчас в полушаге от того, чтобы попросту запереть ее в своем номере и больше никогда не отпускать. — У меня тут в деревне целая семья появилась. Я как-нибудь обязательно приглашу вас в гости, познакомлю со всеми!

— Давай прямо сейчас? — требую я

— Сейчас не могу, бабуля захворала, —пожимает она плечами.

— Я могу прихватить с собой врача, — продолжаю настаивать.

— Да она и сама у меня врач, — отмахивается Аленка, явно не заметив моего нездорового интереса. — Если бы меня кто другой тогда нашел, а не она, я бы не выжила просто.

Аххх… А вот это больно.

Обнимаю ее личико ладонями:

— Значит тебя какая-то бабка нашла?

— Не бабка, а бабушка, — исправляет меня строго.

— Она тебя выходила? Сама?

— Ну да.

Чувствую, что закипаю:

— Да если бы она тебе скорую сразу вызвала, то я бы тебя еще тогда нашел, понимаешь!

— Не надо злиться на мою бабушку, — отстраняется испуганно. — Она мне вообще-то жизнь спасла.

— Ладно, прости, — гашусь. — Но как же ты вообще выжила, с такой скалы упасть?

— С какой скалы? — хлопает глазами.

— Разве ты не с утеса упала?

— Нет вроде, — с сомнением выдавливает. — Бабуля говорит она меня из реки выловила. А потом кроме прочего еще от воспаления легких лечила.

— Значит ты не упала со скалы, — размышляю в слух.

— А должна была?

Хотя очевидно, если бы она с обрыва того упала — там вообще без вариантов выжить.

Вполне возможно в тот вечер Алена просто хотела заставить нас думать, что она умерла, оставив на скале свои кеды. А сама ушла по той тропинке, что я обнаружил сегодня в лесу.

На голове шрам, скорее всего пока по лесу плутала упала, ударилась, вот и память потеряла. А раз бабка ее у реки нашла, то видать унесло Алену вниз по течению, пока спасатели рыскали под скалой. Никто ж и не подумал, что она просто сбежала.

Это ж как ее напугать нужно было, что она не побоялась среди ночи сама в незнакомый лес уйти, лишь бы не оставаться рядом со мной, мудаком, и своим отцом – не меньшей скотиной, который собственную дочь наркотой накачивал, и при всей своей шайке проверял, лишил ли я девочку девственности.

Мразь.

Себя я ни в коем разе не оправдываю. Но я-то сглупил по незнанке. А такого как он еще поискать надо. Чтобы с собственной дочерью подобное делать.

— Погодите! — осеняет вдруг Алену. — Так тот памятник… он…

Вот черт.

— Так стоп! На сегодня достаточно впечатлений, — отрезаю я. — Тебе нужно отдохнуть. Слишком большой стресс, еще и головой опять ударилась, — подаюсь к ней и целую в лоб.

Просто не могу удержаться. А она, как и раньше красиво краснеет:

— А вы здесь надолго? — смущаясь интересуется. — Я бы хотела снова увидеться. Когда собираетесь уезжать?

А я даже не знаю, что ей ответить. По меньшей мере теперь я однозначно не планирую покидать курорт без нее. Но не могу сказать ей об этом в лоб. Сначала она должна ко мне привыкнуть.

— Надолго, — коротко отвечаю.

— Ну да, вам же теперь свадьбу переносить, — кивает понимающе. — А еще с Кристиной Сергеевной мириться.

— Я могу тебя проводить, — игнорирую ее слова. — Уже поздно.

Признаться, даже если она откажет, я пойду за ней. Просто боюсь, что как только она уйдет, я снова потеряю ее. Или проснусь.

Я бы и вовсе не хотел ее отпускать. Заперся бы с ней в номере. И не выпустил, пока она не согласится лететь со мной домой. Но не могу давить. Нужно очень осторожно. Чтобы она не поняла раньше времени, что я волк в овечьей шкуре.

Если она вспомнит кто я есть, ни за что не поедет со мной. Поэтому мне пока на руку ее эта амнезия.

Конечно, рано или поздно мне придется все ей рассказать, поэтому сейчас я должен показать, что я «хороший парень» и мне можно довериться.

— Я привыкла тут ходить, — отказывается от моего предложения Алена. — Этот лес — мой дом. Единственный, который я помню.

Слезает с кровати. Находит свою обувь у двери. Обувается. А затем поднимает на меня взгляд полный тоски:

— Но если вам просто хочется прогуляться перед сложным разговором с вашей невестой, то я к вашим услугам.

А разговор действительно предстоит сложный. Потому что причин соблюдать наш договор у меня больше нет. Но боюсь, отец Кристины так просто не оставит подобную халатность с моей стороны.

Однако сейчас я ничего не хочу. Кроме Алены.

— Спасибо, мой ангел, — поднимаюсь вслед за ней, и мы вместе выходим из номера.

Глава 12. ОНА

Мы входим в пустой лифт. Но Руслан Романыч становится так близко, что я чувствую тепло его тела. Хотя почему-то рядом с ним я в принципе чувствую тепло.

Нерешительно поднимаю взгляд. Смотрит на меня пристально.

Это смущает. Еще и при таком тесном расстоянии между нами.

— Почему покрасилась? — он ловит мой локон и пропускает между пальцев. — И подстриглась?

— Долгая история, — отмахиваюсь.

— Я никуда не спешу.

Несколько секунд думаю, как бы рассказать покороче:

— Я не смогла сделать документы, — начинаю. — Из-за того, что я потеряла память и не было никого, кто бы подтвердил мою личность. Мне выдали бестолковую справку, которой разве что подтереться. Поэтому приходится по необходимости пользоваться документами подруги. Мы с ней немного похожи, только она блондинка с каре, вот и мне пришлось…

— Я сейчас же решу этот вопрос! — строго говорит Руслан.

Он достает из кармана телефон. Звонит кому-то:

— Юр, привет. Просуетись к моему приезду, восстанови документы моей… — он бросает на меня взгляд, — Алены. Заболотской… то есть Королевой.

Пока слушает ответ, накрывает своей большой ладонью мою шею. Едва заметно поглаживает пальцами мою кожу. У меня мурашки от этого мужчины.

— Та самая, Юр. Та самая, — усмехается он, и смотрит на меня с таким теплом. — Во плоти и крови. Сейчас передо мной.

Очевидно тот, кому он звонит тоже знает меня.

— Нет, я не сошел с ума, — смеется Руслан.

Сама не замечаю, как залипла на его губы. Этому суровому на первый взгляд мужчине так идет улыбка.

Это странное чувство, будто он невероятно счастлив нашей встрече. Но что ему за прок от меня? Я же всего лишь несостоявшаяся невестка. И не в силах вернуть ему сына…

— Только сделай все тихо, — продолжает он в трубку. — Никто не должен о ней узнать.

Сейчас хмурится, все так же, не отрывая от меня напряженного взгляда. И я чувствую себя причиной его беспокойства. И еще одно странное ощущение терзает меня из-за его слов.

Будто я для него какая-то драгоценность. Которую он хочет спрятать от всех. Чтобы сберечь.

Глупости, конечно…

На автопилоте протягиваю руку к его лицу.

Он прикрывает глаза.

Касаюсь его небритой щеки.

Слышу его облегченный выдох.

Руслан Романыч убирает телефон. Ловит мое запястье, и прижимает мою ладонь к своим губам.

Ну вот, опять мурашки… И дыхание сбилось.

Что вовсе неуместно для «несостоявшейся невестки».