Измена. В объятиях деверя-дракона - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Наталья Моцарт (самиздат)

Глава 1

Не знаю, сколько я простояла там, судорожно прижимая ладони к своему еще плоскому животу.

Наверное, вечность.

Вечность, на протяжении которой Дэлиас, мой мучитель, мой муж, мой единственный шанс выжить среди драконов, самозабвенно изменял.

Мне.

Своей законной жене.

По правде, конечно, бесправной пленнице — но во имя богов, кого и когда в нашем мире интересовала правда?! Особенно после Ночи Серого Сна…

Три года назад нас с Дэлиасом обвенчали в храме — а теперь он рвано, жестко двигался на распростертой под ним женщине. С ее губ срывались мерзкие, выворачивающие душу звуки, которых никогда не знали мои собственные уста:

Стоны удовольствия.

Ей было хорошо с ним. Он дарил ей наслаждение, в то время как я…

Стояла, беспомощным защитным жестом обхватив себя руками, и представляла, как он будет медленно сжигать меня… НАС! Меня и сына! — дабы освободиться от бремени брака.

Я, наконец, опостылела своему мучителю… но вместо радости испытывала лишь ужас.

Липкая волна тошноты поднималась выше.

Выше.

С каждой яростной фрикцией Дэлиаса.

С каждым гортанным стоном извивающейся под ним пронзительной твари.

Они тешились, меняя позы, а я стояла у границ своего личного огненного ада, и отстраненно наблюдала, обнимая живот ладонями и глотая немые слезы.

Спутавшись с другой, муж подписал смертный приговор не только мне. Поступил бы он иначе, если б знал о крошечной искорке новой жизни, зачатой от его семени?

С губ сорвался истерический и — боги, какое счастье! — совершенно беззвучный смех. В глубине души я прекрасно знала ответ. Я ждала гибели всю жизнь, с тех пор как отряд Ищеек Дэлиаса истребил мою семью.

Здесь и сейчас, наблюдая за тем, как он вонзается огненной плотью в плоть другой женщины, я провалилась в прошлое. Мой, и без того оскверненный давным-давно мир рухнул в бездну, разлетевшись вдребезги.

Опять и снова.

И причиной тому вновь стал дракон, которого я признала своим мужем и повелителем перед лицом Высших сил.

В прошлый раз он был залит кровью моего отца. Ныне — обнажен.

А я потеряла всё. Сейчас, как тогда.

‎Она оглушительно взвизгнула. Он жутко зарычал — и этот звук, известный мне до последней чувственной грани, внезапно заставил меня очнуться.

‎Они закончили.

‎Тяжёлое дыхание и шорох простыней, перемежающиеся невнятными фразами и чавкающими звуками поцелуев, полоснули мое сознание лезвием бритвы. Раз, другой, третий...

‎Неужели он ещё не удовлетворен и намерен пойти на второй круг?!

‎Я этого не переживу.

Мне нужно услышать приговор.

Как можно скорее.

Прямо сейчас!..

‎— Хватит! — резкое, хлесткое, как пощёчина, слово могло бы принадлежать мне — но сорвалось с губ, только что кривившихся в конвульсиях чувственного удовольствия.

‎Я вздрогнула, уверенная, что сейчас затяжной кошмар оборвется. Решится сам собой.

‎Ибо Дэлиас сэ-ас Пламель, младший сын императора, конечно же, не стерпит подобного тона.

‎Увы: стерпел.

‎— Извини, — просто сказал дракон, который имел обыкновение наказывать меня кнутом даже не за слова — за тень во взгляде, пришедшуюся ему не по нраву.

‎— Мне пора, — всё тем же резким, неподобающим женщине, практически непристойным тоном продолжила та, в чьё лоно до сих пор была погружена его плоть.

‎Мои пальцы дрогнули и скрючились в пароксизме боли, взрывающей меня изнутри — забывшись, я расцарапала себя до крови. Несколько алых капель окрасили тонкую газовую ткань сорочки.

‎Я была абсолютно уверена: теперь-то всё встанет на свои места.

‎Он не стерпит подобного.

‎Он ее уничтожит, а я закрою глаза, зажмурюсь покрепче, и сделаю вид, что этой сцены никогда не было. ‎Как не существовало моих родителей, растерзанных Ищейками по знаку холеной длани младшего драконьего принца.

‎Как бы ни так!

‎Похоже, я совсем не знала своё чудовище.

‎Или же это чудовище просыпалось только в моем присутствии... и было лишь моей личной карой?

‎Но за что? В чем я провинилась перед богами?!

‎Спина помнила все шрамы, оставленные его руками. И прямо сейчас все они вскрылись, как наяву, причиняя боль на грани смерти.

‎Почему, ПОЧЕМУ с нею он ведет себя совсем не так, как со мной?!

‎— Конечно, — тихо, нежно, ПОКОРНО!!! согласился Дэлиас, опираясь о локоть и осторожно высвобождаясь из женщины. Стремясь не причинить ей ни малейшего дискомфорта. — Когда мы увидимся снова?

‎Если бы могла — я закричала бы.

Глава 2

— Что ты здесь делаешь? — даже такой простой, казалось бы, вопрос прозвучал из его уст, как удар.

Ибо предназначался мне.

Внутри меня полыхнул привычный огонь первобытного ужаса. Я начала оправдываться даже раньше, чем сумела хотя бы понять, что делаю это перед тем, кто только что совершил самое гнусное предательство из всех возможных.

— Вас не было двенадцать дней, — я панически сглотнула, силясь выдержать нужный тон. Чтобы не спровоцировать его… еще раньше, чем это неизбежно произойдет.

Я слишком хорошо знала, что будет дальше.

— Ты что — упрекаешь меня? — из его горла вырвалось еще не рычание… так — отдаленный громовой раскат.

Который в любое мгновение готов был налететь на меня грозовым шквалом и низвергнуть в пучину боли.

Воздух завибрировал. От его ярости и моего ужаса.

Боги, зачем я вообще полезла к нему сейчас?!

Ведь я видела! Знала!!! Что он невменяем!!!

— Нет! Совсем нет, милорд Дэлиас! — я шарахнулась назад, напрягаясь всем телом. Словно от этого удары могли стать терпимее. — Но…

Синие — по иронии судьбы, такие же синие, как мои, вплоть до легчайшего перелива — глаза мужа полыхнули слепящим заревом бешенства.

— Сколько раз повторять — я не терплю никаких «но», маленькая сука! — взревел он — и обрушил на меня удар.

Тяжелой мужской ладонью — прямо по лицу.

Я с криком упала к его ногам. В голове зазвенело — но я не вскинула руки вверх, как это бывало всегда. Я судорожно, отчаянно, изо всех сил обхватила себя руками поперек туловища, прикрывая живот. Беззвучно умоляя о том, чтобы вслед за пощечиной не последовало пинка.

Ребенок стал моей сверхценностью однажды и навсегда. В тот самый миг, когда я поняла, что больше не одна в этом мире.

Из груди вырвалось рыдание.

Я сказала ему о ребенке — о НАШЕМ с ним ребенке!!! — и получила в ответ… то же, что и всегда.

В его душе ничего не дрогнуло.

А должно было?

В те самые часы, когда я, задыхаясь от невыносимой нежности, осознавала свое грядущее материнство… когда, смеясь и плача, ласкала живот, представляя себе своего ребенка — уже рожденного, самого прекрасного в мире, любимого, обожаемого… Дэлиас перечеркивал пеплом его едва начавшуюся жизнь, снова и снова врываясь в тело другой женщины.

Его измена делала меня ненужной. Рядом с ним появилась другая — а значит, с этого момента моя жизнь и безопасность не стоили ровным счетом ни-че-го.

Я подумала об этом — и инстинкт самосохранения, столько лет работавший безотказно, изменил мне вслед за мужем:

— Я видела вашу супружескую неверность, — глухо сообщила я, вскидывая взгляд от каменного крошева, больно ранящего мои голые ноги.

Я так и застыла перед ним идеальной жертвой: на полу. На коленях. С ладонями, прижатыми к животу. В сорочке, обнажающей густое полотно застарелых шрамов, оставленных его руками.

Он любил это. Видеть их на мне.

Его возбуждал даже отзвучавший призрак моей боли.

Разве он сможет отказаться от этого? От меня? От пьянящей сладости моей боли, которую я всегда безропотно принимаю от него?

Ни одна женщина не позволит ему вытворять такое!!!

На подобное способна лишь я, потерявшая в жизни всё. Я — его лучший трофей! Безотказная живая игрушка, позволяющая издеваться над собой любым способом.

Он не может сжечь меня вслед за родителями, потому что другую такую нигде не найдет!

‎Я всё еще на что-то надеялась… а он взял и вытер о меня ноги.

‎— Великолепно. Просто прекрасно, что ты это видела, — выдохнул Дэлиас. Он всегда умел это: мгновенно переходить от испепеляющей ярости к спокойствию. Или от расслабленной неги к припадку неукротимого бешенства прямо во время интимной близости.

‎Поводом для подобной трансформации могло стать что угодно.

‎Один болезненный вздох, который я пыталась, но не сумела сдержать, мог превратить владеющего мною в мужчину в зверя. И тогда вздох становился криком.

‎О, да… Мой муж обожал наказывать меня за то, что мне было больно от его же действий.

— Я намерен жениться на Вики.

«Вики», — эхом отдалось в гудящей голове. Во всё остальное я просто отказалась верить.

Ибо если он женится на ней… я к тому моменту перестану существовать.

Нет. Нет. Нет.

Я не буду об этом думать. Нет!

Лучше позавидую, валяясь на полу у его ног тому, что он назвал эту женщину по имени. Вот так легко. В то время как меня не называл ни разу за все восемь лет, что я была в его власти.

Бывали мгновения, когда я начинала сомневаться, вправду ли у меня вообще было имя? Действительно ли когда-то меня звали Кэйтилин рэ-ар Соули?..

— Ты слышала меня? — с угрозой процедил он, разъяренный отсутствием реакции на свое громкое заявление: — Я! Женюсь! На Вики!!!

Глава 3

Я сделала всё, что могла…

Метнулась в сторону, закрывая низ живота руками, уверенная, что именно туда придется удар моего мужа, только что объявившего, что нашему едва зачатому ребенку «не следует быть».

Бесполезно.

Дракон, для которого я с первого дня нашего знакомства была лишь дичью, встретил мою отчаянную попытку защитить самое дорогое издевательским смехом.

Его огонь настиг меня — и сжался на горле жуткой удавкой.

В глазах потемнело, и я с полузадушенным хрипом рухнула в щепки и осколки камней.

Колени взорвались болью, но на них мне было плевать.

Главное — живот. Живот!..

Петля ослабла, позволяя мне сделать глоток воздуха. Меркнущий мир стал четче. Над головой раздался шорох шагов.

— Тебе следует поблагодарить меня за милосердие, — вкрадчиво сообщил Дэлиас, останавливаясь надо мной, корчащейся в собственной крови и в зверином отчаянии царапающей шею. Его магия никуда не ушла. Она лишь затаилась, готовясь нанести последний удар. — Я мог бы решить проблему одним махом и вырвать зародыш из твоего чрева. Но я тебя пожалел, человечка.

«Пожалел». Он «пожалел» меня.

А что насчет ребенка?!

Я чувствовала дурную мощь, разливающуюся от ошейника по всему телу. На темных стенах плясали жуткие отсветы огненных рун.

Магия воздействовала… не на меня.

И всё внутри зашлось отчаянным криком.

Боги, молю, помогите мне!!!

— Что… что вы делаете?! — я захрипела, забилась, силясь сорвать магическую удавку. Тщетно. Сведенные судорогой пальцы проходили сквозь нее — и только. — Перестаньте!!! ПРЕКРАТИТЕ, НЕ СМЕЙТЕ, НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО!!! ОСТАВЬТЕ МНЕ МОЕГО РЕБЕНКА!!!

Его мужская плоть, едва успевшая обсохнуть от сокровенной влаги другой женщины, восстала.

В то время, как я кричала от ужаса, умоляя его сохранить жизнь, которую носила под сердцем, мой муж — отец, зачавший во мне эту жизнь!!! — возбудился от процесса умерщвления собственного ребенка.

— Как же ты хороша!.. — хрипло простонал Дэлиас, одним рывком избавляя меня от сорочки и опрокидывая на спину. — Твоей болью невозможно насытиться. Ты — изысканнейший нектар, и страх твари, поселившейся в твоем лоне, делает твой букет совершенным. Ты — та, что должна была достаться моему брату — МОЯ! Моя и только моя!!! До скончания этого мира!..

Я не понимала, что он несет.

Слов не было, как не было тяжести мужского тела, всем весом вдавившего меня в острые каменные обломки.

МОЙ мир сосредоточился в этот момент на ребенке, гибнущем от руки собственного отца.

Желание Дэлиаса было очевидно. Я знала, что он вот-вот ворвется в меня.

Я ждала этого.

Ибо если у моего мужа возможно было вымолить хоть что-нибудь — то только лишь после идеального акта сексуального насилия.

Ради того, чтобы сохранить жизнь своему сыну, я готова была стать безупречной жертвой и кричать от боли и муки именно так, как он хочет. Так, как он любит. Чтобы мой палач ни в коем случае не остался разочарован.

Его лицо исказилось острым предвкушением. Он во всех красках смаковал, как будет насиловать меня, а я — кричать-кричать-кричать под ним, дергаясь и царапая его плечи.

Его горло исторгло победный вопль, когда он вторгся напряженными бедрами меж моих коленей, одним рывком пригвождая их к полу, распиная меня на нем и вырывая из меня первый крик.

Перед глазами заплясали звезды боли: на мгновение мне показалось, что он вывихнул мне оба тазобедренных сустава. Паховые связки едва не порвались.

— Ори громче! — тяжело дыша, рявкнул он. Его широкие мускулистые плечи ходили ходуном, белые волосы мотались из стороны в сторону, темнея от крупных бисерин пота, выступивших на теле. Миг — и я ощутила его разъяренные чресла, коснувшиеся моего лона.

Я была готова ко всему. К боли, насилию, даже увечью. Но только не к тому, что лицо моего мужа внезапно перевернется и он отпрянет от меня с ревом раненого животного.

— Проклятая Вики!!! — заорал он вскакивая. — Проклятая тварь в тебе!!! Проклятая ТЫ!!! Это ты и твоя семья виновны во всём!!!

В первый момент я решила, что он свихнулся.

Окончательно и бесповоротно.

А потом, видя, как он мечется вокруг меня в пароксизмах бессильного бешенства, я вдруг осознала, что он вспомнил свои собственные слова. Свое признание в том, что та самая Вики, пред которой он пресмыкался совсем недавно, поставила ему ультиматум:

Никаких других женщин.

Даже человечек, вроде меня.

Дэлиас сэ-ас Пламель был унижен, как никогда в жизни. А я всё еще была его жертвой, задыхающейся в капкане магической удавки.

Жизнь моего несчастного ребенка висела на волоске — а его отец слишком хорошо знал, что женщину можно использовать не только по прямому предназначению.

В его руке материализовался кнут — и тотчас обрушился на меня. Я дико закричала, чувствуя, как кожа лопается под сокрушительной мощью его ярости.

Глава 4

Полуослепший Дэлиас орал и метался подо мной, а я теряла сознание, из последних сил пытаясь вновь воздвигнуть слепящую белую клеть в глубине его разума.

Я не закончила.

Я не добилась главного.

Мое дитя всё еще было под угрозой.

— Убери это! Сними проклятие!.. — прохрипела я, безумным напряжением воли всё-таки сомкнув ментальный кулак тотального контроля.

Дракон вне себя бился в агонии — боль, которую он испытывал, была запредельной — но его огненный аркан по-прежнему сжимал мое горло. Он убивал не меня: я чувствовала это. Даже теперь он тщился расправиться с моим ребенком.

Со СВОИМ ребенком, который значил для него меньше, чем ничто.

Младший принц сэ-ас Пламель, рожденный человеческой женщиной, хотел трон, а не сына от бесправной рабыни.

— Я не могу… — прохрипел он, едва дыша. Кровь была всюду. Моя. Его. Она смешалась, одинаково красная, в чудовищном калейдоскопе, и жаждала получить в свою монохромную палитру единственную капельку крови третьего присутствующего в этом аду.

Того, кто в равной степени принадлежал нам обоим.

— Что значит — «не могу»?! — мир с грохотом обрушился в бездну и я едва не улетела вслед за ним. В обморок. Мне стало невыносимо плохо. Я не была готова к такому ответу. — Я ПРИКАЗЫВАЮ тебе подчиниться!!!

Можно было не орать — он сказал правду. Я чувствовала это всеми вибриссами своего отчаянно пробудившегося дара.

Но понимания, что ЕЩЁ я могу сделать, не было.

Проклятие убивало моего ребенка, высасывало из него жизнь каплю за каплей — а я не могла этому помешать.

Собственная беспомощность оглушила.

— Что… что ты сделал со мной? Что ты сделал с НИМ?! — голос сорвался, я закашлялась.

Меня мутило от боли.

Забвение жадно облизывало всё мое существо, готовясь накрыть с головой и снова отдать во власть мужа. Он не простит мне ни одного мгновения слабости, пережитой по моей вине.

Если я проиграю сейчас — проиграю навсегда.

— Я решил проблему, — кристально-честно, будто на исповеди, прохрипел дракон. — Аркан силы вытравит плод из твоего чрева.

НЕТ!..

— Будь ты проклят!.. — заорала я, ослепленная ненавистью — и, размахнувшись, ударила его. Кулаком в лицо. Прямо в зияющую рану глазницы. Я хотела заставить его в одночасье пережить всю боль, которую вынесла по его вине. — Ты лжешь, что не можешь!!! СНИМИ ЭТО С МЕНЯ!!!

Его конвульсия едва не сбросила меня на пол.

Я причинила ему чудовищную боль — но мне, теряющей ребенка, было во сто крат больнее. Да, не физически! Но душевно я умирала вслед за гаснущей жизнью своего малыша.

Моя боль была столь сильна, что я готова была растерзать того, кто был моим мужем, на мышечные волокна — лишь бы сохранить сына.

Я дрожала перед этим драконом восемь лет — но теперь от того пиетета не осталось и следа.

— Я НЕ МОГУ!!! — громко, давясь болью и ненавистью, выкрикнул Дэлиас. — И не хочу, проклятая тварь! Ты — последняя из Соули… нужно было прикончить тебя вместе со всеми, еще тогда! Но и сейчас не поздно: после выкидыша ты никогда не сумеешь зачать вновь. Ваша кровь кончится в этом мире, и справедливость восторжествует!!!

ОН смеет орать МНЕ что-то о СПРАВЕДЛИВОСТИ?!

У него нет права исторгать из своей грязной пасти имя моего рода, который был уничтожен с подачи его отца и его собственной!!!

Моя ярость стала запредельной.

Затмение.

Оно поглотило всё.

Я размахнулась страшной деревяшкой, с которой он напал на меня — и ударила снова. Туда же. Левая сторона его лица превратилась в сплошное кровавое месиво.

Жестокость того, что я сотворила, была запредельной — но то был не конец. Мое тело внезапно содрогнулось. Я пронзительно взвизгнула, запрокидывая голову и мощно прогибаясь в спине. Тот самый пик чувственного наслаждения, которого мне ни разу не довелось испытать в супружеской постели, пронзил меня ветвистой молнией.

Я пережила свой первый в жизни оргазм, сидя верхом на голом муже и умываясь его кровью.

Дэлиас сэ-ас Пламель превратил меня в монстра под стать себе.

Ненависть вывернула меня наизнанку и сожгла в пылающем горниле душевного ада.

‎— Я убью тебя! — захлебываясь, взревела я, обегая залитое алым пространство взглядом. Где эта проклятая деревяшка?! Она выпала из скользких от крови пальцев, пока я кончала. Я проткну ею второй его глаз. На этот — вместе с мозгом. — Я доведу начатое до конца!!! С твоей смертью аркан развеется!!!

Дракон зашелся страшным клокочущим хохотом.

Похоже, я причинила ему столько боли, что он попросту перестал ее чувствовать.

— И я тоже, проклятая сука, — свистящим шепотом выплюнул он. — Я тоже доведу начатое до конца! Твой ублюдок последует за мной ровно в миг моего последнего вздоха. Магия об этом позаботится, не сомневайся.

Глава 5

Дэлиас победил.

Я держала его за горло, а он обещал уничтожить нашего сына ценой собственной гибели.

Я была сверху, в моих руках дрожало орудие убийства, совсем недавно уже пущенное в ход — но Дэлиас по-прежнему оставался единственной доминантой нашего чудовищного союза.

Пробуждение дара, стоившего жизни всем моим родным, не дало мне ровным счётом ничего.

Я не смогла вырваться из западни, в которой медленно умирала на протяжении восьми мучительных лет.

Дэлиас сэ-ас Пламель победил, даже будучи поверженным.

Он — проклятие, дарованное мне богами. Мне не суждено избавиться от него. Я поняла это с оглушительной ясностью, глядя в его изуродованное, залитое кровью лицо.

Склонилась над ним — и прохрипела, касаясь губами губ, на которых пузырилась багровая пена:

— Это не вся правда, Дэлиас, — я вложила в свои слова всю силу непоправимо загубленного рода величайших менталистов этого мира. Я буквально ЗАСТАВЛЯЛА его дать мне надежду. Хоть какую-нибудь!.. Самую призрачную!!! — Я должна знать: ЧТО способно сохранить жизнь моему ребенку? ОТВЕЧАЙ!!!

У него не было ни шанса — я буквально вынула слова из противящихся уст:

— Соитие с драконом... — он не хотел. Он давился. И всё-таки говорил: — Драконье семя, пролитое в твое лоно… способно ослаблять эманации моего проклятия…

В голове загудело.

Вот оно!!!

Мое спасение. Драконье семя. Я добуду его, любой ценой. Вскрою кинжалом чресла, если потребуется!

— Какой именно дракон мне нужен?! — прорычала я, смыкая пальцы на его горле и усиливая ментальный натиск.

Мне нужна была ВСЯ правда, какую он мог дать.

— Любой! — прохрипел Дэлиас — и из его горла вырвался дикий издевательский хохот. — Сгодится любой, кто искренне захочет отодрать тебя, проклятая человечка! Вот только ты не отыщешь такого во всей империи — потому что едва коснувшись тебя, любой узнает, что ты — МОЯ зверушка!!!

Я? Не отыщу?

Ради жизни собственного ребенка?!

Он — идиот, если действительно верит в это!!!

— Сколько у меня времени? — озвучила я последний интересующий меня вопрос.

— Час. Два. Три. Понятия не имею, — из его единственного глаза на меня взглянуло абсолютное зло. Ему действительно было феерически плевать на то, сколько мгновений жизни осталось у его сына. — Я отыщу и убью любого, кто овладеет тобой. В кратчайшие сроки. Я не допущу, чтобы ты родила и род Соули, будь он навеки проклят, обрел продолжение!!!

Этим актом умерщвления беспомощного младенца драконий принц сводил счеты даже не со мной, а с семью тысячами лет существования моей семьи. Никогда прежде я не задумывалась, за что он так ненавидит всё, что связано с Соули — а, наверное, стоило.

Но не сейчас. Я была уже не с ним. Я лихорадочно размышляла, где мне взять дракона для немедленного соития.

В сознании набатом стучало: «Час. Два. Три».

«Час. Два. Три».

А после — смерть.

— Это должно меня волновать? — я всё-таки спросила. Не знаю зачем. Участь «оросителя» моего лона была последним, что меня волновало.

А Дэлиас ждал вопроса. Именно этого.

— Конечно, — едва ли не любовно прошептал он. И в его налитом кровью глазу я прочла приговор. Себе. — Если хочешь сохранить плод — будешь ложиться и раздвигать ноги каждые несколько суток. Аркан цикличен и негасим. Его невозможно разрушить, покуда ты брюхата — он будет возрождаться снова и снова. Готовься стать подстилкой для всей империи, ибо я буду убивать каждого, кто возляжет с тобой, одного за другим!

Он торжествовал и не скрывал этого.

Он действительно победил. Никогда прежде наш мир не видел столь извращенного садизма.

Из моей груди вырвался вопль ужаса, когда я представила, ЧТО меня ждет.

Закольцованный ад, вращающийся вокруг похоти.

Каждые несколько дней я должна буду принимать в себя драконово семя. Каждые несколько дней терпеть жестокое насилие, будто в насмешку именуемое «актом близости». Каждые несколько дней я буду…

Буду!

Всё остальное неважно.

«Час. Два. Три».

Мне нужен дракон. Любой, кто позарится на меня. Любой, кто захочет… Внутренности скрутило тошнотворным спазмом.

Боги, Я НЕ ХОЧУ!!!

— У тебя ничего не получится, — вкрадчивым эхом моего отчаяния прошелестел Дэлиас. — Прекрати перечить моей воле, глупая девчонка. Подчинись. Через несколько часов всё будет кончено… ты не ощутишь даже боли — я позаботился о тебе — лишь исторгнешь из себя сгусток крови. Всё станет, как прежде…

Он гипнотизировал меня своим ядом — своим синим-синим, чуть мерцающим, словно у менталиста глазом — и мои руки начали медленно разжиматься.

НЕТ!

Нет!...

Глава 6

Едва распахнув глаза, я поняла, что успела.

Я справилась. Я всё еще была жива, и моя свобода принадлежала мне. Дэлиас окровавленной грудой лежал рядом, а обе мои ладони даже теперь охраняли живот.

У меня болело абсолютно всё, но звериным инстинктом матери я ощущала: с бесценной искоркой внутри меня всё в порядке. Безумие, через которое я прошла, не сумело отнять у меня главное.

Только это и было важно.

Воспоминания о последних мгновениях борьбы накатили волной дурноты:

Чудовищный удар об пол вышиб меня из тела. Я потеряла сознание мгновенно. Но за миг до забвения успела ударить мужа, ринувшегося на меня с целью добить, ментальной атакой сокрушительной силы.

Я приказала ему уснуть.

Вершина гуманности. Величайший акт милосердия. Который был проявлен вовсе не от душевной доброты: просто даже погибая от болевого шока, я не сумела забыть, что отнять жизнь дракона с платиновыми волосами означает отнять ее и у моего малыша.

С этого дня Дэлиас сэ-ас Пламель, связавший себя роковым арканом с моим ребенком, не имел права на смерть. По крайней мере, до тех пор, пока я благополучно не разрешусь от бремени.

Я обвела слабо вздымающегося от дыхания мужчину мутным взглядом. Драконья регенерация не позволит ему скончаться от потери крови; остальным можно пренебречь. Ничто другое не в моей власти.

Мне нужно бежать, и скорее. Я понятия не имела, как быстро он очнется: в последний ментальный таран я вложила больше, чем всё, и не чувствовала магии. Совсем.

Неужели я потеряла силу, едва сумев обрести ее?..

Да почему я вообще беспокоюсь об этом?!

Гулкий набат «Час. Два. Три» — вот всё, что имеет значение!

Я должна встать и отдаться дракону. Первому, кто попадется мне на пути. Времени не осталось — я не могла даже предположить, сколько провалялась в беспамятстве.

А что, если уже слишком поздно и моя крошечная искорка доживает свои последние секунды?!

Боги, я должна встать!!!

Для начала — хотя бы повернуться. С бока на живот, который я охраняла, словно святыню, и несмотря ни на что всё-таки сумела сберечь.

Первое же движение едва не отправило меня к праотцам.

БОЛЬНО!!!

Мой позвоночник!.. Он что — сломан?!

Нет, только не это!!!

Ужас от перспективы остаться навеки парализованной поднял бы и мертвого. Восстала и я.

На четвереньки.

А дальше — попросту не смогла.

Мое хриплое, заполошное, полное нестерпимой боли дыхание звучало так громко, словно дышала не я, а дракон в звериной ипостаси. Рана, оставленная кнутом, вскрылась, и по спине потекло густое марево крови. Моя единственная одежда.

Всё остальное, что было на мне, Дэлиас превратил в клочья. Невесомое белое кружево сорочки валялось бесформенным комком в углу. Изорванным, осквернённым, ненужным. Совсем как я сама.

Я дернулась было к останкам кровати, ведомая инстинктивным желанием прикрыть наготу, закутаться хотя бы в покрывало — и едва не рухнула лицом в осколки камней. Руки предательски подогнулись.

От рывка моя несчастная спина зашлась криком, и я тоже.

Никогда в жизни мне не было так больно.

Я застыла, беспомощно скорчившись, давясь слезами и мукой. Остановившийся взгляд уперся в замурзанные окровавленные пальцы, на которых не осталось ни одного целого ногтя. Всё мое тело сотрясалось от дикой дрожи и молило только об одном — прекратить сопротивление. Поддаться леденящему холоду, обступающему меня со всех сторон. Позволить себе наконец умереть и не чувствовать более… ничего.

За что мне всё это?!

Кап-кап-кап — кровь и слезы, покидающие мое тело.

Хрип-хрип-хрип — воздух, вырывающийся из моих легких.

И гробовая тишина, царящая над моей склоненной головой.

Не будь я беременна, там бы все и закончилось. В разгромленной спальне, в паре дюймов от спящего беспробудным сном обезображенного драконьего принца.

Последняя из некогда великого рода рэ-ар Соули, тысячу раз оскверненная, избитая, словно беспородная шавка, уже не способная отличать явь от бреда, а магическое истощение от потери дара, легла бы и умерла.

Одинокая, всеми покинутая женщина могла позволить себе это.

Мать, сражающаяся за свое дитя — нет.

Я дала себе право на последнее душераздирающее рыдание — и поползла. Как была — голая. В крови, в грязи, со вскрытым мясом на месте спины, я упрямо поползла вперед. На коленях и локтях.

К двери.

К драконам.

Для пересечения разгромленной опочивальни мне потребовалась вечность. Каменные осколки и деревянные щепы впивались в истерзанное тело: у меня не было сил выбирать маршрут. Я тащила себя вперед, как могла, и холод окутывал всё сильнее с каждым ударом сердца.

Глава 7

Он забрал меня.

На руках вынес из ада, раскрыв портал.

В момент перехода я лишилась сознания. Очнулась… наверное тут же — когда он бережно положил меня на кровать, стараясь не причинить новой боли.

Из горла вырвался жалкий протестующий стон.

Нет!..

Я не могу, не могу!.. Только не снова! Только не сейчас!!!

Пружинящая мягкость давно стала для меня олицетворением кошмара. Всего самого грязного и болезненного, что только способен сотворить мужчина с женщиной.

Дэлиас предпочитал измываться надо мной именно так — среди перин и пуховых подушек. В иных местах он брал меня исключительно редко, и только если хотел получить удовольствие иного толка.

В нашем с ним доме стояла монументальная кровать, способная вместить десятерых — но принадлежавшая лишь нам двоим. И именно на нее опустил меня Николас сэ-ас Пламель.

Я мгновенно узнала густой тяжелый запах собственной боли, неразрывно переплетенный с острым мужским наслаждением. Он намертво въелся в постель, тяжелый остов и даже сами стены этой комнаты.

Сердце надрывно закололо, и я с отвращением отвернулась от черноволосого дракона. Он оказался таким же. Он тоже, едва встретив, возложил меня на алтарь похоти.

Почему эта мысль причиняет мне боль, гораздо более сильную, нежели рваная дыра в спине, оставленная кнутом его брата?

Мне должно быть всё равно!

Но…

Этот мужчина был тем, о ком я привыкла думать украдкой, в самые невыносимые моменты, и мечтать, что если бы он хотя бы догадывался о том, что я жива, что мне удалось уцелеть в жестоком геноциде собственной семьи, он, возможно, давно нашел бы меня. И спас.

Боги, как же глупо было надеяться на что-то подобное!..

Он не знает, кто я.

И не должен узнать. Ибо тогда я, последний осколок разбитого вдребезги рода Соули, попросту перестану существовать.

Меня поглотит тот самый огонь, через который я бежала в бреду.

Я и сейчас бредила.

Сопротивлялась омывающим меня рукам. Выкрикивала что-то. Заехала по лицу неловко подвернувшемуся Анжелю, суетливо старающемуся помочь Пламелю, проводящему методичную ревизию моих ран.

Фразы, которыми обменивались драконы, доносились до меня будто из иного измерения.

Принц шипел и плевался. Анжель нервничал.

— Если ты не прекратишь брыкаться, как бешеная кобыла, я оставлю тебя истекать кровью и уйду, — ледяное предупреждение ворвалось в мой помутившийся разум, подобно удару приводя в сознание.

Взгляд уперся в лицо нависшего надо мной мужчины.

Аристократически-узкое. Хмурое. С мрачно сведенными на переносице темными бровями, сурово сжатыми тонкими губами, и сверкающими глазами — невозможно серыми, как тот самый роковой Серый Сон, однажды обрушенный на всё сущее магами рода Соули…

Я подавилась вздохом.

Он был так близко…

Слишком, непозволительно близко!..

Он прижал меня к постели, пригвоздив судорожно сжатый кулак к подушке.

Что он собирается делать?!

Я коротко завизжала и, не соображая, что творю, лягнулась, и впрямь, как сошедшая с ума кобыла.

— Пустите меня!!! — кажется, я его оглушила.

Он выругался и стиснул меня за горло.

— Я не Анжель, и не стану носить фигал под глазом с видом великомученика! — кажется, он был в ярости.

А я…

Окаменела.

И вовсе не из-за ощущения обманчиво-изящных, а на деле стальных пальцев на своей шее. Безусловно, этот властный, полный нескрываемой угрозы жест привел меня в ужас — но куда страшнее оказалось осознание, нахлынувшее на меня тотчас, едва я ощутила намек на удушье, спровоцированное жесткой хваткой.

Аркан!!!

Как я могла забыть?.. Как я посмела забыть?!

ЧТО С МОИМ СЫНОМ?!

Дракон не мог знать причины, заставившей меня прекратить сопротивление и попросту замереть содрогающимся от первобытного ужаса существом — но результат полностью удовлетворил его.

— Анжель, переверни и держи ее, — отрывисто приказал он оруженосцу. — Если снова начнет дергаться — выруби. Нужно разобраться с ее спиной.

С моих помертвевших губ сорвался протестующий звук.

Ладони сомкнулись на животе.

Он там?.. Он всё еще жив?!

Николас считал мою реакцию, но принял ее за страх перед медицинской манипуляцией, которой, похоже, собрался подвергнуть меня.

— Я убрал боль, но ты жестоко ранена, — его взгляд оставался холодным и отстраненным. — Магическим предметом. Мне придется прижечь края своим пламенем, иначе исцеление не начнется, и ты истечешь кровью. Прости, но сейчас я сделаю тебе очень больно.

Глава 8

Это был не плач и не крик.

‎Изможденная молодая женщина испустила исступленный звук существа, у которого отняли последнее. Своими словами он лишил её смысла жизни.

‎Чужое отчаяние ударило наотмашь. Вскрыло нечто, таящееся глубоко внутри — и Николас выхватил кинжал даже прежде, чем осознал — зачем.

‎Смертельно раненых, обезумевших животных принято избавлять от мучений — мелькнула в голове отсутствующая мысль — и холодная сталь обагрилась кипящей кровью. В нос ударил густой железистый запах.

‎— Пей! — рявкнул Николас, прижимая вспоротую ладонь к её губам, искривленным отчаянием.

‎— Хватит!.. — содрогаясь от плача, выкрикнула она, противясь так, словно он пытался затолкать в её горло раскаленную кочергу. — Хватит меня мучить!!! ОТВЯЖИСЬ ОТ МЕНЯ, Я НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!!!

‎Она не поняла.

‎Его великая жертва осталась неоцененной. Его дар не просто не приняли. Ему крикнули "отвяжись", словно он был не наследным принцем, а докучливым попрошайкой на площади.

‎Да кто она такая, чтобы посылать его к к дьяволу?! И почему он вообще решил, что должен спасать эту чокнутую, страшную, как смертный грех девку, жертвуя собой?!

‎Он рывком перевернул ее, резко, будто вещь, больше не заботясь о сохранности истерзанной спины, и страшно зарычал, едва не утыкаясь носом в ее нос:

‎— Или ты выпьешь добровольно, или я силой волью эту кровь в твою глотку!

‎Ярость, пылающая в ней ослепила, словно восход:

‎— Я не приму исцеления ценой жизни своего ребенка!!!

‎Она была абсолютно жалкой. Голой, избитой, умирающей. Грязной, в конце концов.

‎Она была никем. Точнее — человеческой женщиной, а значит — меньше, чем никем в мире, пережившем Ночь Серого Сна.

‎Но почему-то он, свихнулся именно сейчас. Именно на ней, вдавливая ее в чужую постель весом собственного тела.

‎Его восставший от ярости член чувствовал яростный жар ее лона.

‎Будь он обнажен... смог бы он сохранить верность погибшей невесте, которую хранил двадцать лет, игнорируя призывные взгляды?!

‎Эта чужая незнакомая женщина, пребывающая в шаге от смерти, оказалась способна на невозможное. Каким-то невероятным образом ей удалось выдернуть его из тусклого бесчувственного марева, в котором он заставил себя существовать после падения рода Соули.

Он, привыкший к ледяному спокойствию собственных мыслей и безупречному хладнокровию чувств, попросту споткнулся об эту убогую девицу, беззвучно истекавшую кровью в дворцовом углу, и теперь летел в черную бездну, таящую в своих недрах угрозу пострашнее разбитого носа.

Почему?!

Что ему до нее?

Почему невероятная воля и слепая любовь, которую эта несчастная молодая женщина испытывала к ребенку, которого еще даже не ощущала физически — лишь духовно — оказались для него сильнее всей красоты мира?!

Неожиданно для себя самого Николас осознал, что больше всего на свете хочет сохранить жизнь. Ей. И ребенку, который так нужен своей матери.

‎ ‎Огненная спираль напряжения сжалась до отказа — и взорвалась.

‎Наследный принц сэ-ас Пламель нашел выход для испепеляющих чувств.

Он набрал полный рот собственной крови — и впился поцелуем в посиневшие разбитые девичьи уста. Засосал её самым непристойным образом, словно прыщавый подросток, впервые дорвавшийся до желанной вертихвостки.

Никогда прежде он не целовал женщину, ведомый бешенством. Этот безумный порыв был сродни насилию. И все-таки… не стал им.

Потому что она откликнулась.

Погибающая, истерзанная, вынесшая на своих хрупких плечах боль, с которой не справился бы и закаленный в сражениях воин, она конвульсивно дернулась, прогнулась в пароксизме невероятной чувственности, и запустила свои страшные окровавленные пальцы с содранными ногтями в его густые черные волосы.

Не отпуская. Вжимая в себя. Умоляя не останавливаться…

Эта женщина воистину была бездной.

Она была практически умерщвленным куском мяса — но даже в таком состоянии сумела пообещать жадно ласкающему ее мужчине сексуальную феерию, подобных которой ему не приходилось переживать, несмотря на весьма обширную коллекцию связей, случившихся в его судьбе до рокового династического Обручения.

Она была запредельно настоящей. Упоительно живой даже в полушаге от смерти. И беззащитной перед ним настолько, что это причиняло почти физическую боль.

Он не знал о ней ничего, даже имени, и мог сделать всё, что угодно. Доломать, закончив начатое не им. Исцелить драконьим огнем, отнимая ребенка и смысл жизни. Трахнуть прямо там, в кровати ее мужа, развернуться и уйти, бросив ее истекать кровью и отомстив таким образом Дэлиасу за всё.

Но…

Поступить по-своему означало предать. И Николас предпочел даровать то, о чем умоляла ОНА, отринув мысль о том, сколь непомерную цену ему придется заплатить за это деяние.

Он рывком отстранился, разрывая бешеный поцелуй. В ее синих глазах бушевали искры его магии. В его жилах ревела и закручивалась в водовороты ее несокрушимая воля, кажется, способная диктовать правила игры самому мирозданию.

Глава 9

‎— Не могу поверить, что ты действительно сделал это! — глаза Анжеля светились. В них было бесконечное уважение, смешанное с восхищением, и Николас невольно усмехнулся.

‎Кажется, своим безрассудным поступком он поразил племянника в самое сердце.

‎Лишь бы безмозглый мальчишка не вздумал однажды повторить нечто подобное сам...

‎— Дядя! — звонкий голос юноши отдавался ломотой в гудящих висках. — Ты просто взял и даровал незнакомой человеческой женщине лет десять собственной жизни? Почему?!

‎Отличный вопрос!

‎Николас приподнялся на локтях и тяжело откатился в сторону. Кровавое причастие, которое он здесь устроил, грубейшим образом нарушило энергетический баланс, и теперь он мечтал сдохнуть. Поскорее и наименее мучительным образом.

‎Его штормило так, что все выверты Ока Кошмара казались невинной детской забавой.

‎— Можешь смело умножить на два, — прохрипел он, хватаясь за голову в попытке остановить вертящийся с безумной скоростью мир. — Я спасал двоих, и обе были за гранью смерти.

‎— Двадцать?.. — одними губами уточнил Анжель — и в его глазах отразился священный ужас. — Но это же... дядя!!!

‎— Это плата за наше с тобой сегодняшнее приключение, — жестко отрезал Николас. — Само собой вершится лишь зло. За всё остальное нужно платить. Разумеется, если желаешь, чтобы вышло по-твоему.

‎А ведь если подумать — из всего случившегося вышел неплохой урок. О принятии непопулярных решений и необходимости нести ответственность за свои деяния.

‎Если Анжель истолкует всё верно — это непременно пригодится ему в будущем.

‎— Но... почему?! — в голосе Анжеля прозвучала едва ли не мука. — Ты ее даже не знаешь!

‎Его взгляд обратился к спасённой, пребывающей в глубоком забытье — и именно это придало Николасу сил.

‎Он встал, подавляя мерзкую дрожь слабости — и рывком набросил на женщину край покрывала, скрывая её наготу.

‎Во взгляде Анжеля не было ничего непристойного — но он был мужчиной и видел то, что не предназначалось для чужих глаз. Для глаз самого Николаса в том числе.

‎Молодая женщина была похожа на кровавую лепешку — но заслуживала не меньшего уважения, чем любая высокородная дама. Взглянув на неё, Николас испытал лютый стыд. За то, что желал. Ерзал верхом на ней, "грея" у её лона, в котором она берегла дитя, свой стоящий колом член. Позволил Анжелю стать свидетелем этой вспышки животной похоти.

‎Он, наверное, рехнулся...

‎Она была совсем молодой. Сквозь старящие, уродующие её грязь и кровь проглядывали нежные черты юной золотоволосой девушки.

Измученной, истощенной, избитой... и поразительно стойкой. Даже сейчас, пребывая в глубоком беспамятстве, она лежала свернувшись клубочком вокруг своего живота, прижимая худые до стеклянной хрупкости ладони к одной единственной точке над лобком — ровно туда, где в глубине её тела трепетала ещё одна жизнь. Такая же беззащитная, как её собственная.

Девушка хранила своё дитя. Отчаянно защищала его, даже не имея иного оружия кроме пустых ладней.

Будучи одна против всего мира, она не уступила.

Не отдала.

‎Она любила едва зачатый в ней огонек так сильно и преданно, что готова была принять смерть, которой могла избежать — лишь бы не позволить ребенку умереть раньше неё самой.

‎Какой подонок сумел поднять на них свою скотскую руку?!

‎— Запомни её, Анжель, — хрипло приказал Николас, оборачиваясь к племяннику. — Запомни эту маленькую женщину, любящую свою дочь.‎ И молись всем богам, чтобы, когда придет время, твоего собственного ребенка носили так же беззаветно.

‎Юноша внезапно шмыгнул носом и яростно заморгал.

‎— Я понял... — сдавленно прошептал он. — Почему ты отдал столь многое. Дал бы и больше, если б потребовалось, верно?..

‎Николас не ответил. Зато Анжелю было что сказать за двоих:

‎— Но это всё равно ужасно! — яростный шепот судорожно всхлипнувшего юноши прозвучал словно крик. Николас на мгновение испугался: разбудит. Но нет: девушка была слишком далеко. — Это из-за меня ты был вынужден...

‎— Из-за тебя были спасены две невинные жизни, — ледяным тоном обрубил его Николас. — И я искренне, от всей души желаю тебе, Анжелиас сэ-ас Фэйр, чтобы на твоей совести было как можно больше грехов подобного рода.

‎Пацан безутешно замотал головой. Похоже, высокопарные слова не успокоили его. Напротив: окончательно придавили, обнажив всю глубину ответственности за принятое сгоряча решение спасти истекающую кровью рабыню.

‎Ну, хватит.

‎— Некогда я погубил, сам того не желая, маленькую девочку, едва начавшую жить, — едва слышно произнёс Николас. Слова дались нелегко. Но он принял решение добровольно препарировать самого себя, обнажая истинные мотивы, толкнувшие его на жертву — лишь бы избавить Анжеля от угрызений совести за нелепые, "растраченные", двадцать лет. Как будто эти пустые годы могли сгодиться на что-то путное, останься они при хозяине! — Так пусть же нерождённая девочка, которой я дал шанс сегодня, проживет жизнь за них обеих.

Глава 10

«Ребенок!..», — эта мысль прозвучала в тишине моего забытья истошным криком. Даже раньше, чем я пришла в себя.

Тело, ведомое инстинктом, рывком вздернуло колени к груди и обвило их руками. Оно было готово принять самую страшную боль — и любой ценой защитить трепещущую в нем крошечную жизнь.

«Не отдам! Никому! Ни за что!!!», — яростно выкрикнула я во тьму — и распахнула бешеные глаза, готовая убить любого, кто посягнет на единственное «МОЁ», которое у меня осталось.

— Тебе ничего не угрожает, — негромкий, чуть хриплый голос, прозвучавший над головой, вдребезги разбил кровавое марево, в котором я очнулась.

Рядом находился мужчина.

Прямое олицетворение чудовищности этого мира.

Он лжет и надеется, что я поверю?!

Я вскочила на колени, упираясь ладонями в постель и с силой вжимаясь в нее промежностью. Защищая. Памятуя о том, как легко туда могут вонзить что угодно. Начиная от эрегированного члена и заканчивая зазубренным обломком кровати.

— Пожалуйста. Ты не должна бояться, — тот, чьего лица я не могла разглядеть сквозь бушующий в сознании огонь, продолжил плести свою паутину, в надежде уничтожить меня.

Я угрожающе оскалилась и припала животом к покрывалу, дрожа с головы до ног.

Не позволю!!!

Я не позволю отнять у меня сына!!!

И тогда он произнес то единственное, что я оказалась в силах услышать:

— Я не трону твоего ребенка.

Пламя внутри взревело, грозя уничтожить — и внезапно угасло.

Я возвратилась в мир.

Вдох. Выдох. Судорожный кашель, которым я захлебнулась. И наконец — прозрение.

Напротив кровати неподвижно застыл Николас сэ-ас Пламель. Настоящий. Не привидевшийся мне в бреду.

Он действительно был здесь. Рядом. Всё это время…

Меня спас тот, кого я должна была назвать мужем в день своего совершеннолетия. Ребенок, которого я носила под сердцем, должен был быть его ребенком. А я… не должна была познать животное начало никакого другого мужчины.

Лишь этого.

Который меня не узнал.

Зато я его — да.

У него были глаза цвета Серого Сна. Невозможные. Глубокие, как само забвение. Таящие в себе смертельную усталость — и одновременно с тем непоколебимую силу. В эти иллюзорно-безмятежные глаза можно было рухнуть, словно в серую пелену смерти и обрести покой. Вечный.

Отрезвлял только взгляд, в котором не было ни тени мягкости. Лишь утонченная, но от того не менее нагая сталь.

Я замерла, не в силах отвернуться от лица молодого мужчины. Впервые в жизни я получила возможность смотреть на него прямо. Не украдкой, не случайно, не умирая и не спасаясь бегством от смертельной опасности, а ровно столько, сколько мне было нужно — и жадно воспользовалась этим шансом, отчаянно боясь, что его у меня отнимут. Вот прямо сейчас.

Мне нужно было успеть насмотреться. Чтобы хватило еще как минимум на восемь лет жестокого плена в руках Дэлиаса… а лучше — на всю оставшуюся мне жизнь.

Николас был другим. Не таким, как мой муж.

У него были роскошные антрацитово-черные волосы. В них запутался свет далеких звезд, сияние которых мощными взмахами рассекали его драконьи крылья, когда он принимал ипостась.

У него было узкое породистое лицо и обманчиво стройный силуэт, скрывающий под собой жесткую властность и первобытную, истинно мужскую силу.

Я помнила, как он вжимал меня в кровать своим телом.

Мне нечего было противопоставить угрозе, которую он таил в себе и источал в пространство каждым ударом сердца.

Его красота заворожила меня — и сделала мой ужас осязаемым. Я боялась этого мужчину.

Он был бездной, уготованной мне с рождения, со для Обручения, двадцать лет назад связавшего наши судьбы воедино — а я носила под сердцем ребенка от другого.

Что сделает этот блистательный принц, секунду назад уверивший, что не тронет мое дитя, когда узнает, что я — Кэйтилин рэ-ар Соули? Его нареченная невеста. Женщина, которая должна была принадлежать только ему одному.

Мой сын не переживет этого разоблачения…

— Послушай… — звонкий мальчишеский голос, такой неуместно-третий в нашей пульсирующей напряжением пустоте, рассек молчание. Словно яркий солнечный блик, прорвавшийся из-за туч. Вздрогнули все. И я, и Николас, и тот, кто робко боялся поверить в собственную жизнь в глубине моего естества. А юноша продолжал, нимало не смущенный своим неуместным вмешательством: — Ты не умираешь. Твой ребенок тоже. Дядя Ник помог вам обоим. Не нужно смотреть… так. Мы тебя не обидим, правда.

«Правда»?..

Я повернула одеревеневшее тело в сторону того, кто протянул мне свет своей правды на раскрытых ладонях — и наконец увидела того, кто меня спас.

Анжеля.

Он оказался старше, чем я думала, но всё равно выглядел моложе меня. Сколько ему? Наверное, не более девятнадцати. Нескладный подросток в нем плавно уступал место молодому мужчине. Золотые волосы. Бирюзовые глаза. Открытый взгляд существа, даже не подозревающего, что на свете хотя бы существуют вещи, через которые мне довелось пройти.

Глава 11

Я в отчаянии рванулась к Николасу.

Не к Анжелю.

Инстинктивно поняла, что спасти может мужчина. Не мальчик.

Запуталась в проклятом покрывале. Едва не упала.

— Помогите мне!!!

Он подхватил. Не дал разбиться. Вырвал из оков шелестящей ткани и прижал к сердцу, силясь погасить собой колотящую меня дрожь. Дракон ощутил мой дикий страх и безошибочно понял, в чем дело:

— Проклятие замкнуто на ребенке?

— Да! Да!.. — я захлебывалась рваными вдохами, обвивая его руками. Пытаясь содрать камзол с его плеч. Руки тряслись так сильно, что Николас, наверное, даже не понял, что я делаю. — Мне нужно!.. Нужно!!! Он умрет, если вы не поможете!!!

— Постой! — он схватил меня за плечи и с силой встряхнул. Голова закружилась. — У тебя достаточно времени, ребенок не умирает прямо сейчас! Поговори со мной. Я должен понять, что произошло, чтобы помочь.

Слова проваливались в гудящую, разрастающуюся с каждым мгновением воронку, образовавшуюся внутри.

— Вы хотите помочь?! — я услышала главное.

Николас кивнул, неотрывно глядя мне в глаза. Продолжая держать за плечи. Жарко. Близко. Так, что я касалась торчащими сосками ледяных металлических пряжек на его одежде.

— Я уже взялся тебя спасать, — уверенно подтвердил он. — И не брошу на полпути.

— Вы… вы, действительно, готовы помочь мне с ЭТИМ? — вне себя от облегчения прошептала я — едва слышно, потому что сорвала голос предыдущим криком — и обмякла, доверившись стальным пальцам, прожигающим мою покрытую холодным потом кожу.

Колени подогнулись.

Мне больше не на кого было рассчитывать — но сама мысль о том, что неслучившийся муж добровольно, даже без униженной мольбы с моей стороны, согласился помочь мне таким диким образом — путем немедленной физической близости — на мгновение оглушила.

В этот момент я готова была полюбить этого мужчину так же беззаветно, как любила собственного ребенка. Если случится чудо, и моя преданность окажется нужна ему — я добровольно отдам себя в рабство. Это бо́льшее, что я могу с собой сделать.

— Объясни, что с тобой случилось, — нежно повторил он, и я, уже готовая немедленно срывать с него одежды, покорилась.

Он хочет знать?

Пусть!

— Маг, зачавший во мне ребенка, пожелал избавиться от своего плода и наложил аркан, который должен прервать беременность! — на одном дыхании выпалила я.

Сильные пальцы коснулись горла — там, где я как наяву ощущала удавку аркана. Дракон нахмурился:

— Это нечто мерзкое. Темномагическое и извращенное. Я никогда не видел ничего подобного прежде.

— Вы не сможете разрушить это? — жалко прошептала я, объятая безумной надеждой.

Вдруг этот кошмар с бесконечным соитием оборвется, не начавшись?!

Ведь мужчина, стоящий передо мной — могущественный маг. Принц. Воин.

Неужели у него не найдется достойного ответа на гнусное колдовство его брата?!

Серые глаза потемнели.

— Лисс, безусловно, сумел бы, — сумрачно отозвался он и разбил трепещущее чаяние одной краткой фразой: — Я недостаточно светел.

Мир перед глазами потемнел от разочарования. Я вскинулась:

— Лисс?.. Кто такой Лисс? Где мне найти его?!

Если я разыщу этого неведомого мага… мне не придется снова и снова раздвигать ноги, чтобы спасти свое нерожденное дитя!

Глаза цвета Серого Сна наполнились неизбывной тоской:

— Лиссиас — мой брат-близнец, — глухо произнес дракон, и я поняла, что вот-вот услышу нечто страшное: — Он погиб восемь лет назад у рубежей Ока Кошмара.

Вот и всё.

Это конец.

Моя семья дотянулась даже так. Из небытия сумела отнять жизнь того единственного, кто мог мне помочь. Возможно, драконы были не так уж неправы, когда вырвали из мира всех Соули, словно чумные споры?

— В таком случае, раз свет пал и мне осталась лишь тьма — сделайте это со мной, — хрипло прошептала я, поднимая голову.

Глаза в глаза.

На лице дракона промелькнуло замешательство.

— Сделать — что? — осторожно переспросил он. — Я обещаю, я сейчас же начну изучать гримуары…

Гримуары?!

— Думаете, проклятие станет ждать, пока вы всласть налистаетесь пыльные страницы?! — взорвалась я. — У меня нет времени! Мне было отведено «Час. Два! Три!!!», и этот срок на исходе.

Николас отступил на шаг.

Наверное, было в моем взгляде нечто такое… что заставило его занервничать.

— Мой муж сказал, что существует единственный способ отсрочить рок, — стальным голосом отчеканила я, наступая.

— Муж?! — ошарашенно выдохнул он. — Ты замужем за драконом? В наши-то дни?

Это единственное, что его взволновало?!

Глава 12

‎‎Он все-таки оттолкнул, и я отлетела.

‎Не зубами же было в него вцепляться.

‎Я сделала всё, что могла. Переступила через себя, унизилась, напала — и всё равно оказалась отброшена прочь.

‎Мое отчаяние спровоцировало лишь взрыв оскорбленной ярости со стороны блистательного принца.

‎— Это самое гнусное, самое отвратительное, что случилось со мной в жизни! — в исступлении заорал Николас сэ-ас Пламель, рывком возвращая штаны на место.

‎Надо же...

‎Со мной тоже.

‎Сейчас, сама учинив ЭТО, я чувствовала себя во сто крат хуже, чем после насилия Дэлиаса надо мной.

‎Это оказалось ужасно. Неимоверно грязно и тошно — брать кого-то силой. Даже губами за член.

‎И как только мой муж, насиловавший меня годами, не сдох от собственной мерзости?

‎Я приподнялась на локте и посмотрела на своего неслучившегося, так и не узнавшего меня жениха.

‎Он распахнул портал.

‎Серые глаза, устремленные на меня, метали молнии. Даже антрацитовые волосы, в которых запутался свет далеких звёзд, шевелились от ненависти, которую я пробудила в нём. Дракон был прекрасен, смертельно опасен и абсолютно недосягаем.

‎Ему было плевать на черное отчаяние, толкнувшее меня на этот шаг.

‎И то верно.

‎Ведь это не его ребенок погибал в петле магической удавки!

Вопреки закону небес, связавшему нерушимым ритуалом Обручения меня и принца Пламеля, я носила дитя от другого.

Наверное, всё случившееся со мной с тех пор, как я узнала о беременности — кара, которую я заслужила этим грехопадением. То обстоятельство, что оно никак не зависело от моей воли… кому оно интересно?

‎— Моя кровь, дарованная тебе, отсрочила финал, — глубоким вибрирующим голосом сообщил Николас, попросту уничтожая меня взглядом. — У тебя есть как минимум шесть часов... для того, чтобы найти другого, если ты и вправду веришь, что в том заключено твое спасение. Надеюсь, у тебя достанет совести отыскать того, кто СОГЛАСИТСЯ тебе помочь, ЗНАЯ, что именно от него требуется. С меня хватит. Я не собираюсь становиться соучастником твоего безумия. Я не стану предавать память девы, незапятнанной той скверной, которая норовит поглотить в бездну порока всех, кто оказывается рядом с тобой. Прощай!

‎Портал полыхнул и схлопнулся.

‎Я зашлась истерическим желчным смехом.

‎Николас сэ-ас Пламель воззвал к моей совести! Этот сверкающий глазами святоша... Этот бессовестный лжец.

‎Он ведь откликнулся на мою ласку, и мы оба знали об этом. Я успела ощутить его возбуждение. Услышала рваный выдох. И даже почувствовала его пальцы, которые в первое мгновение сжались в моих волосах вовсе не в стремлении оторвать от себя. Напротив — мужчина желал всадиться еще глубже. До того, как разум и уязвленная гордость взяли верх над инстинктами, он не собирался меня отшвыривать. Он ХОТЕЛ в ту «бездну порока», что я предлагала ему.

Лицемерный урод!!!

‎Мой кулак с грохотом ударился об пол, но физическая боль не смогла заглушить душевную.

Николас сэ-ас Пламель не пожелал осквернять память.

Память!!!

Какая-то мертвая, но "чистая" женщина оказалась дороже живой, но непоправимо грязной меня.

И в то же время…

Шесть часов. Он сказал, что отсрочил казнь моего ребенка на шесть часов. И вопреки ярости и унижению, которые я испытывала сейчас, будучи отброшенной едва ли не пинком, как распоследняя шлюха, не угодившая клиенту, я ощущала сводящую с ума благодарность.

Он помог. Как сумел. Ровно настолько, насколько позволил ему его идиотский кодекс чести, ценящий отданные без раздумий годы собственной жизни меньше, чем пару капель собственного семени.

Что он за невозможный кретин, этот старший принц Пламель?!

‎ Я с ненавистью сплюнула терпкий солоноватый вкус, оставшийся во рту, и вскинула голову.

А ведь я была не одна...

‎Анжель всё видел. И теперь смотрел на меня ошарашенными, круглыми от потрясения глазами. Встретившись со мной взглядом, он панически попятился и прикрыл пах обеими руками, словно был робкой девицей на выданье, а не половозрелым драконом.

‎Похоже, сцена лишения любимого дядюшки драгоценных штанов произвела на парня неизгладимое впечатление.

‎— Что, боишься, я и тебя припру кинжалом к стенке? — хрипло каркнула я, рывком поднимаясь на четвереньки.

‎Вольно или невольно, но Николас, с какой бы яростью он не отшвырнул меня, сделал это поразительно бережно. Я не ушиблась. Нисколько.

‎Неужели он подстраховывал мой полёт магией?!

‎Вот же ненормальный...

‎Устроил проблему из ничего. Непорочная девственница, чтоб его!..

‎Дэлиас швырял, калеча и наслаждаясь этим. Николас — умудрился позаботиться даже в такой ситуации.

‎А лучше бы — выполнил мою просьбу и дело с концом!!!