Измена в первую брачную ночь

Глава 1

— Какого черта ты здесь делаешь? — рявкает мой уже как десять часов муж, сидя на коричневом диване в спальне, которая должна была стать нашей на эту ночь.

Освещение приглушенно, но я все равно отчетливо вижу на коленях Леши замершую блондинку с прямыми, завязанными в низкий хвост, волосами. Ее красное платье задрано чуть ли не до талии, выставляя напоказ округлые, ничем не прикрытые, ягодицы. Именно на них лежат руки моего мужа. Его черная рубашка расстегнута, поэтому блондинка всем телом льнет к оголенной груди моего мужа, при этом пальцами зарывается в темные взлохмаченные волосы Леши.

Не знаю, сколько я стою здесь и наблюдаю за их любовными играми без возможности пошевелиться. Такое чувство, будто меня прибили к полу гвоздями, а в сердце понизили сразу несколько кинжалов.

Боль такой силы пронзила грудь, что толком дышать не получается, не говоря уже о том, чтобы сдвинуться с места. Кажется, если я пошевелюсь, страдания, которые сейчас отголосками отдаются в моем теле, вспыхнут словно спичка и уничтожат меня без остатка.

— Ты язык проглотила?! — рявкает муж, не сводя с меня прищуренного взгляда.

Я же не могу отвести глаз от следов, оставленных красной помадой на губах мужа. Именно на тех губах, которыми он целовал меня сегодня сначала в ЗАГСе, а потом на небольшом празднике, устроенном для самых близких людей.

Меня начинает мутить. Горло сдавливает. Глаза жжет.

Хочется плакать, кричать, истерить, но я просто поднимаю взгляд и ошарашенно смотрю на Лешу.

Не верю. Просто не верю, что после стольких лет он мог со мной так поступить.

— Я, наверное, пойду, — немного скрипучий голос блондинки разрывает тишину комнаты. Вздрагиваю. — Набери, как освободишься, — понизив голос, она призывно произносит Леше прямо в губы, после чего начинает подниматься.

Задерживаю дыхание. Внутри все сжимается. Сейчас я встречусь с ехидным взглядом любовницы своего мужа. Почему-то именно от этого мне становится еще хуже.

— Сиди! — рявкает Леша, грубо возвращая девушку обратно к себе на колени. Блондинка полустонет, полуахает, а мой муж с такой силой впивается пальцами в ее бедра, что кожа вокруг них белеет. Где-то на краю сознания мелькает мысль, что на ягодицах девушки точно останутся отпечатки пальцев моего мужа, но она тут же теряется в пучине неверия и непонимания, ведь при всех своих действиях Леша все так же смотрит на меня. — Не хочешь говорить? — выгибает густую черную бровь. — Тогда убирайся отсюда. Я тут закончу и приду к тебе, — сухо бросает мне.

Не знаю, что именно выводит меня из ступора: рев мужа или все-таки до моего заполненного отчаянием, медленно работающего, мозга доходит, что все происходящее — не сон и не галлюцинация.

— Интересно, мы поставим рекорд по самому короткому браку на свете? — бормочу себе под нос.

Смотрю на Лешу и прикусываю губу, чтобы не позволить всхлипу вырваться из меня.

— Прощай, — печально улыбаюсь, разворачиваюсь и ухожу от мужа по коридору с молочными стенами, деревянными дверями.

Загородный дом семьи мужа всегда казался мне чужим, а сейчас тем более.

— Твою мать! — рев Леши и звяканье пряжки ремня долетают до меня. Миг, и я срываюсь на бег. Босые ноги почти бесшумно ступают по коричневому ковролину. Шелковая кремового цвета ночная сорочка, которую прислал мне Леша для нашей первой брачной ночи, не стесняет движения. Темные локоны, которые я распустила из высокой прически, щекочут шею, раздражают нежную кожу лица, лезут в рот. Но я даже не думаю, чтобы их убрать, ведь вижу цель.

— Леша, ты куда? Мы не закончили! — прилетает мне в спину женский голос, когда до комнаты, которую для меня выделили, чтобы я подготовилась к свадьбе, остается совсем небольшое расстояние.

Оглядываюсь через плечо, замечаю Лешу, несущегося за мной. Сердце, которое и так билось с бешеной скоростью, еще больше ускоряется, ведь муж быстро приближается ко мне.

Но я не торможу, как мчалась, так и мчусь, пока не достигаю дубовой двери. Распахиваю ее. Залетаю в комнату. Поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь, но не успеваю. Сильная рука останавливает ее, распахивая обратно. Передо мной появляется оголенная крепкая мужская грудь.

Желудок сводит от страха, но я все равно медленно скольжу взглядом по бронзовой коже вверх, пока не встречаюсь с карими, почти черными глазами мужа.

— Значит, разводится со мной собралась, я правильно понял? — Леша призывно выгибает бровь.

Глава 2

Холодный пот выступает на позвоночнике. Тяжело сглатываю, а в следующий момент делаю шаг назад, ведь Леша заходит в комнату. Отступаю снова и снова, пока не врезаюсь спиной в стену. Сердце так гулко бьется в груди, что заглушает тяжелее шаги мужа, который сокращает расстояние между нами. Нависает надо мной. Упираясь ладонями с двух сторон от моей головы, заключая меня в капкан из своих рук.

— Так что? Решила бросить меня в день нашей свадьбы? — Леша понижает голос до хриплого шепота, от которого у меня раньше коленки подогнулись бы, а сейчас желудок сводит и тошнота подкатывает к горлу.

Хотя последнее, скорее всего, из-за запаха перегара, исходящего от мужа. Вдергиваю голову, встречаюсь взглядом с глазами Леши.

— Ты пьян? — хмурюсь, едва выдавливая из себя слова.

Муж хмыкает.

— Естественно я выпил. Все-таки сегодня моя свадьба, — последнее слово он буквально выплевывает. — Так что бросаешь меня, женушка? — уголок его губ ползет вверх.

Всматриваюсь в глаза Леши и действительно замечаю в них неестественный блеск. Мои брови ползут вверх, я впервые за все годы нашего знакомства вижу, чтобы муж затуманивал свое создание.

— Я не буду с тобой разговаривать, когда ты в таком состоянии, — упираюсь ладонями ему в грудь. Бесполезно. Леша даже не шатается. Он, конечно, намного сильнее меня, но я думала, что алкоголь подействует на него не лучшим образом.

— Будешь! — рявкает муж, ударяя кулаком в стену. Подпрыгиваю от неожиданности. Сердце еще больше ускоряется. — Посмотри на меня, — рычит Леша. Мотаю головой. Не знаю, как с ним общаться, когда он неадекватен. — Я сказал: посмотри на меня, — чеканит каждое слово. Не слушаюсь. — Блядь! — муж грубо хватает меня за подбородок, поднимает его, заставляя посмотреть ему в глаза, в которых пылает чистейшее гневное пламя. — Аля, Аля, — качает головой Леша. — Чтобы ты там не вбила себе в голову, выбрось сейчас же. Ты сама сказала “да”, никто тебя не заставлял. Теперь ты моя жена и ею останешься, несмотря ни на что. Уяснила?! — рявкает.

Вздрагиваю.

По голосу неслышно, что Леша пьян, следовательно… он действительно думает то, что говорит. И понимает… понимал, что делает.

Ступор резко спадает с меня. В груди снова разливается боль предательства. Она смешивается со жгучим гневом, разгоняет кровь по венам, заставляя ее бурлить.

В голове шумит. Виски пульсируют. Перед глазами появляется красная пелена.

— Это тебе нужно уяснить, что я завтра же, как только ЗАГС откроется, подам на развод, — цежу, сквозь стиснутые зубы. — После того, что ты сделал, я тебя точно не собираюсь оставаться твоей женой! — снова толкаю его в грудь и снова бесполезно.

— А что такого сделал? — как не в чем ни бывало выгибает бровь муж.

Щурюсь, вглядываясь ему в глаза. И вижу в них… блеск веселья.

Да, он издевается надо мной! Его забавляет вся эта ситуация! Забавляет, мать его!

Возмущение разливается по венам.

— В нашу первую брачную ночь чуть не переспал с дру… — замолкаю. Желудок ухает вниз. Вспоминаю оголенные бедра блондинки, ее аханье, когда муж посадил ее обратно себе на колени. Или все-таки… насадил. Прямо при мне! Внутри все скручивается в тугой узел. Дышать становится нереально. Но я все равно втягиваю в себя воздух. Нельзя расклеиваться. Нельзя. Нельзя… Расправляю плечи, заглядываю Леши прямо в его черные глаза. — Ты переспал с другой в нашу первую брачную ночь! — произношу твердо.

— И что? — Леша как ни в чем не бывало, пожимает плечами и не отрицает, не отрицает, не отрицает…

— И что?! — повышаю голос, вспыхивая как спичка. — Мы женаты! Женаты! Ты женился на меня. Сам сказал “да”, тебя никто не заставлял, — бросаю Леше его же слова.

Муж лишь жестко усмехается.

— Я сказал “да”, но верность тебе хранить не обещал, — шепчет, медленно наклоняясь.

— Брак — это подразумевает! — шиплю не хуже дикой кошки.

— Кто такое сказал? Ты? Общество? Кто? — резко выдыхает. Мне в нос бьет запах перегара. Я и не заметила, что Леша так сильно ко мне приблизился. Его губы буквально находятся напротив моих. — Что за долбанными стереотипами ты живешь, Аля? Я как спал, с кем хочу, так и буду продолжать, а тебе придется с этим смириться!

— Но не в нашу же брачную ночь! — выпаливаю и едва не бью себя по лбу. Что я, черт побери, несу? Я ни в коем не смирюсь с изменами своего мужа! Тем более, регулярными! Я не тряпка, которая сидит дома и варит борщи, пока муж развлекается с другими бабами.

Лешу, видимо, забавляют мои слова, потому что на его губах растягивается лукавая ухмылка.

— Так в этом проблема? — он хватает полы рубашки, расстегнутые его любовницей, стягивает их с плеч. — У тебя будет незабываемая первая брачная ночь, — выдыхает мне прямо в губы, — это я тебе обещаю, — рокочущие нотки проскальзывают в его голосе.

Рубашка падает у наших ног.

Визуал героев

Романов Алексей Дмитриевич, 35 лет

Алексей — владелец частной охранной компании “CapSecurity”, бывший военный.

Охранная компания — семейное дело, которое досталось ему от отца. В то время Алексей еще служил в армии. Дослужился до майора. Но когда отец погиб, кроме Алексея, никто не смог удержать компанию от развала.

Сейчас “CapSecurity” — главное дело в жизни мужчины. Он пожертвовал ради компании отца слишком многим, поэтому Алексей все силы вкладывает в то, что сохранить компанию.

Сам же Алексей, как истинный военный, жесткий, властный, амбициозный и… истинный мудак. Он сделает все, чтобы достичь своих целей, неважно где в бизнесе или в семейной жизни.

Романова Альбина “Аля” Евгеньевна, 29 лет

Аля — врач, хирург. Девушка всю жизнь хотела стать врачом, но именно к хирургии ее склонил Саша, лучший друг и, по совместительству, брат Алексея. Аля с Сашей подружились еще в детском саду, были неразлучны. Все пророчили им совместное будущее и много деток, вот только сердце девушки выбрало старшего брата, а не младшего. Даже несмотря на то, что Алексей казался недосягамым.

Наверное, поэтому девушка закрыла свое сердце и сосредоточилась на работе.

Вот только, когда Алексей обратил на нее внимание, начал ухаживать за Алей, “замок” отворился сам по себе. Аля поверила Алексею, позволила себе поверить в их счастливое будущее и… прогадала.

Но это не все, что связывает этих двух людей. Их прошлое запутаннее, чем кажется на первый взгляд. Скоро мы с вами все узнаем, и вы захотите найти сковородку потяжелее, чтобы стукнуть ею Лешу, и лопату побольше, чтобы его же прикопать, это я вам обещаю 😉

Глава 3

Шок пронзает тело. Прирастаю к полу. Чувствую обжигающее, пропитанное алкоголем дыхание на своих губах и не могу пошевелиться.

Леша же не серьезно? Он просто не может действительно думать, что я ним пересплю после… всего.

Вот только уже через мгновение чувствую губы мужа на своих. Отвращение пронзает тело, оживляя его. Не знаю, откуда берутся силы, но секунду спустя я в очередной раз толкаю Лешу в грудь.

На этот раз он, видимо, не ожидавший такой подставы, отступает на шаг назад.

Я же пользуюсь появившейся возможностью, юркаю в сторону. Отхожу на приличное расстояние и только после этого разворачиваюсь.

— Не смей прикасаться ко мне после своей шлюхи! — сжимаю руки в кулаки, впиваюсь ногтями в ладони.

Леша тоже поворачивается ко мне, с прищуром вглядывается в мои глаза, после чего просто пожимает плечами:

— Ну видишь, ты сама не хочешь, — усмехается он, засовывая руки в карманы брюк. Надевать рубашку, похоже, не собирается.

Задыхаюсь от возмущения. Едва не роняю челюсть на пол. Хочу закричать, какой же Леша все-таки козел, но… сдуваюсь. Силы покидают меня так же быстро, как и появились. Боль струится по венам, не давая даже на мгновение забыть о предательстве человека, который должен был стать для меня самым родным на свете.

— Зачем ты на мне женился? — обнимаю себя за талию, отвожу взгляд в сторону, но уже через мгновение снова возвращаю его к мужу — хочу видеть глаза предателя, когда он даст мне ответ.

Вот только сразу же жалею о том, что посмотрела на Лешу. Если всего секунду назад в его глазах отражалось веселье, то сейчас в них пустота. Холодная, гнетущая пустота. Лицо застилает нечитаемая маска, которая не дает мне определить эмоции мужа. Леша, конечно, не самый открытый человек, но я впервые вижу, чтобы он так быстро, словно по щелчку пальца, превращался в статую.

— Мне нужна была жена, а тебя я давно знаю. Уверен в твоей порядочности и в… преданности нашей семье, — произносит он спокойно, не сводя с меня пустого взгляда. — Ты станешь для меня достойной партией, а я буду заботится о тебе. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Нас многое объединяет, Аля, поэтому я ни на секунду не сомневаюсь в том, что из нас выйдет хорошая пара.

Леша замолкает, а мне удается лишь смотреть на него и хлопать глазами.

— А как же любовь? — произношу едва слышно.

Уголок губ Леши ползет вверх.

— Ее переоценивают, дорогая, — он отталкивается от пола и направляется ко мне.

Движется медленно, размеренно, уверенно. Словно хищник, который наметил свою жертву, и теперь не остановится, пока не поймает ее в свои лапы. Вот только я не пытаюсь сбежать, не могу даже шага сделать. Тело отказывается слушать приказы изнывающего от боли мозга. Сердце вовсе кровью обливается. Кинжал, который вонзил в жизненно необходимый орган муж во время своей измены, с каждым его словом впивается все глубже и глубже.

Леша останавливается в шаге от меня, но я все равно не могу толком вздохнуть. Воздух словно уплотняется, застревая в горле, оседая осадком в легких.

— Ты же взрослая девочка и знаешь меня много лет, откуда столько наивности? — снисходительно произносит муж, склоняя голову к плечу. — В любом случае, ты уже вышла за меня замуж. Поэтому можешь быть уверена, у нас будет крепкая семья. И ты всегда сможешь на меня положиться. А об остальном не волнуйся. Супружеский долг я исполню, — сужает глаза, вглядывается в мое лицо, — но, видимо, не сегодня, — хмыкает. — Ладно, раз такое дело, отдыхай. У тебя сегодня было слишком много потрясений. Мы поговорим завтра, — Леша глубоко вздыхает и разворачивается к двери. Но не успевает сделать и шага, как оглядывается через плечо. — О разводе даже не смей думать! Я этого не приму! — жестко произносит, еще мгновение пронзительно смотрит на меня, после чего отворачивается и направляется к двери.

Стоит Леше отойти, как с меня словно наваждение спадает. Мозг начинает судорожно соображать. Мысли мечутся в голове.

Господи, как я могла так вляпаться? Как? У Леши нет чувств ко мне. Совсем. Как я могла этого не понять? Как могла не увидеть? Я думала, что в последнее время мы сблизились. Думала, что между нами появилась связь. Особенно, когда…

Мотаю головой. Нет, не хочу об этом сейчас думать. Мне и так достаточно больно.

Но факт остается фактом. Леша не любит меня. Вот только мое сердце, сколько я себя помню, принадлежит ему. И уверена, муж об этом знает. Знает, черт его побери! Поэтому и воспользовался моей слабостью по отношению к нему. Воспользовался моими чувствами, чтобы добиться своего.

Нет! Так не пойдет. Брак без чувств меня не устраивает!

Я не буду жить с мужчиной, который меня ни во что не ставит… который не любит меня достаточно, чтобы хотя бы не изменять.

Я не позволю Леше еще больше истязать мое сердце, которое и без того месиво напоминает.

Сильнее впиваюсь ногтями в ладони, но физической боли не чувствую, все тело заполонила душевная. Поворачиваю голову к мужу, который успел дойти до двери и бросаю ему в спину:

— Найди себе другую жену! Я завтра подаю на развод! — удивительно, но мой голос не дрожит. В нем чувствуется сила и непоколебимость.

Глава 4

“Твой брат — полный мудак. Да-да, знаю, ты меня предупреждал. Но я не думала, что он настолько козлина. Не понимаю, как у одних родителей могли родиться такие разные сыновья. А еще не понимаю, почему он всегда был твоим идеалом. Скотина, блин”.

Спускаюсь по лестнице, одновременно отправляя сообщение Саше, после чего засовываю телефон в задний карман джинсов. Поправляю черный бомбер и ускоряюсь. Внутри меня буквально бурлит ярость. Сердце клокочет в груди.

Господи, как же я могла так вляпаться?

Состоявшаяся женщина, хирург, а отдала свое сердце какому-то мудаку, стоило тому проявить ко мне мимолетный интерес. Совсем как девочка-подросток, блин. Но этого же мне оказалось мало, я еще и замуж за главного мудака в своей жизни вышла. О чем я, черт побери, думала?

Я же знаю Лешу много лет. Все эти годы видела, что он меняет женщин быстрее, чем пули в своем пистолете. Он никогда не задерживался на одной пассии. С чего я взяла, что стану для него особенной? Вот с чего?

Да, нас многое объединяет. Мы через такое количество трудностей вместе прошли, особенно в последнее время, что они не могли нас не сблизить, но этого самодовольного чурбана ничем не пробить. Ничем!

Резко выдыхаю, спрыгивая с последней ступеньки и оказываясь в просторном холле, который обычно залит светом, а сейчас наполненной тьмой. Тишина в доме стоит такая, что слышно каждый шорох… каждый вздох. Почему-то меня не покидает ощущение, что за мной наблюдают, но никого не вижу и не слышу. Вот только живот все равно скручивает из-за нехорошего предчувствия. Чувствую себя вором, который без приглашения пробрался в дом. Приходится напоминать себе, что и я раньше была здесь частым гостем, а сейчас вообще… хозяйка. Даже мысленно выплевываю последнее слово.

После того, как Леша вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь, я еще с минуту стояла, глядя ему вслед.

Мозг просто отказывался соображать, а тело слушаться. Каждое нервное окончание словно воспалилось. Сердце, которое я на свой страх и риск открыла будущему мужу, чуть ли не кровью обливалось. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вернуть себе не только самообладание, но и возможность двигаться.

Первое, что пришло в голову — папа. Что Леша имел в виду, когда призывал пообщаться с отцом? Каким боком мой папа притисался к нашему браку?

Именно куча вопросов без ответов заставили меня броситься к прикроватной тумбочке, подхватить телефон и набрать номер, который я помню наизусть. Вот только сколько бы я ни звонила, приходилось слушать лишь длинные гудки, которые довольно быстро сменялись короткими. С каждым неотвеченным вызовом я заводилась все больше и больше, поэтому решила плюнуть на все. Быстро переоделась — сорочку, присланную мужу, выбросила в мусорку вместе со свадебным платьем, подхватила телефон и побежала на первый этаж.

С тех пор не останавливаюсь, пока не вылетаю на освещенную лишь одинокими фонарями подъездную дорожку к семейному особняку Романовых. Захлопываю за собой дверь. Спускаюсь по широкой бетонной лестнице.

Лишь покинув проклятый дом, в котором я сначала обрела надежду на счастливое будущее… на семью, а потом в одночасье потеряла, мне удается начать дышать полной грудью. Даже то, что я быстро иду к кованым воротам, не сбивает дыхание.

Хочет рвать и метать. А еще.. забиться в какой-нибудь угол и плакать без остановки.

Я выбираю первое, поэтому не замечаю, как покидаю территорию загородного дома, в котором провела почти все свое детство, и только после этого вспоминаю, что не вызвала такси.

Черт!

Нужно срочно успокоиться, а то еще наворочу дел.

С этой мыслью глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, после чего достаю телефон из кармана и захожу в приложение.

Пока мне подбирают машину, решаю набрать еще раз папу. Понимаю, что бесполезно, но все-таки. Нажав на нужный контакт, прикладываю гаджет к уху.

Длинные губки до жути раздражают и без того натянутые нервы. Но я стоически их слушаю, переминаясь с ноги на ногу, пока…

— Алло, — заспанный голос отца жутко скрипит.

Резко выдыхаю, а уже в следующее мгновение набираю полные легкие воздуха.

— Папа. Как ты связан с Лешей? И какое отношение имеешь к нашему браку? — чеканю каждое слово, напрягаясь до предела.

Порыв ветра окутывает тело, забирается под одежду, но холода не чувствую. Я сейчас ничего не чувствую — вся превратилась в слух.

— Папа! — вскрикиваю, когда не слышу ответа.

— А? — тяжелый вздох раздается в трубке. — Дочка, выбрось лишние мысли из головы. — У отца заплетается язык? — Сегодня день твоей свадьбы, мы вообще не должны разговаривать. Тем более, посреди ночи, — папа зевает. — Посреди ночи жена должна ублажать мужа. Лучше этим займись, — слова папы звучат отдаленно.

Но даже несмотря на это, они острой стрелой пронзают сердце. Неужели, папа договорился о чем-то с Лешей, а я стала разменной монетой? Нет. Не может этого быть! Не может же?

Несколько секунд слушаю тишину на том конце вызова, пытаясь справиться с потрясением, после чего на мгновение прикрываю глаза, а следующее — распахиваю веки и шепчу:

— Папа, что ты сделал? — вот только сколько бы я ждала ответа, его все нет и нет. — Папа? Папа! — снова кричу.

Глава 5

Поднимаю коврик, лежащий перед железной дверью, и достаю оттуда запасной ключ. Я много раз ругалась на папу за то, что он завел столько доступный тайник. Но сейчас даже рада, что отец пропустил мои нотации мимо ушей.

Ведь дверной звонок в квартире папу, как всегда, отключен, а стучать оказывается бесполезно — у меня уже костяшки пальцев болят. Леша же, который прислонился к стене за моей спиной и с интересом наблюдает за моими потугами попасть в квартиру, явно, не собирается мне помогать.

На самом деле, я удивилась даже тому, что он отвез меня к отцу. Думала, запрет в какой-нибудь темнице.

Но нет.

Когда я развернулась к нему и сказала “да, подвези”, тот лишь коварно усмехнулся, после чего указал рукой на машину.

Вспомнив о том, что Леша пил, я сначала испугалась, но когда увидела водителя за рулем, выдохнула.

Забраться в салон и сидеть на заднем сидении рядом с мужем, даже учитывая, что между нами было приличное расстояние — оказалось самым сложным, что я делала в последнее время.

Но выдержать дальнюю дорогу помогло желание узнать всю правду. Леша же на протяжении всего пути, как ни в чем не бывало, разговаривал по телефону, решая рабочие вопросы. На меня только изредка поглядывал.

Когда машина остановилась, я вылетела из салона быстрее пули. Вот только едва успела глубоко вздохнуть, как поняла, что мой новоиспеченный муженек, никуда не собирается уходить.

Решил проконтролировать то, что скажет мне отец? Или то, что я никуда не денусь после разговора с ним?

— Ты все это время знала, где ключ? — прилетает мне в спину смешок Леши.

Стискиваю зубы, едва ли не скриплю ими. Присутствие мужа рядом и его постоянно сверлящий мой затылок взгляд и так заставляет волоски по всему телу вставать дыбом. Стоит ли говорить о том, что мысли жутко путаются? Именно поэтому я сразу и не вспомнила о любви отца хранить ключ под дверным ковриком.

Вот только вместо того, чтобы послать Лешу в жопу, я быстрыми движениями поворачиваю ключ в замочной скважине и распахиваю дверь.

Ожидаю увидеть темноту, но меня встречает яркий свет, горящий в узком коридоре с темно-серыми обоями. На полу на приличном расстоянии друг от друга валяются ботинки отца, чуть поодаль замечаю его пиджак, а возле входа в гостиную пустую бутылку, похоже, из-под виски.

Теперь понятно, почему папа не ответил ни на один мой звонок. Видимо, праздновал свадьбу единственной дочери. Мотаю головой и переступаю порог. Хочется повести себя как маленькая капризная девочка, и попытаться закрыть дверь, но вовремя вспоминаю, что Леша сильнее и если захочет, то проникнет в квартиру любыми доступными ему способами.

Поэтому просто вздыхаю, отталкиваюсь от пола и направляюсь вглубь квартиры. Краем глаза в зеркале встроенного шкафа замечаю свое отражение, но не концентрируюсь на нем. Быстро дохожу до гостиной, соединенной с кухней, заглядываю в нее, но никого не вижу. Иду дальше в самый конец коридора, где находится комната отца. Дверь открыта, поэтому мне остается лишь войти и щелкнуть выключателем. Яркий свет слепит глаза, поэтому моментально зажмуриваюсь. Но тут же распахиваю веки, когда слышу женский визг:

— Что за?!

Бросаю взгляд на двухспальнцю кровать, стоящую в центре комнаты с черными стенами в белый разных размеров горошек, и сразу же жалею о своей импульсивности. Ведь в постели отца вижу не только его самого, но и блондинку, которая прикрывает оголенную грудь черной простыней. Отвращение вмиг разливается по венам. Девушка явно намного младше даже меня, не говоря уже об отце.

Вдобавок, еще одна развратная блондинка за вечер — это точно перебор!

Свет, похоже, разбудил не только спутницу папы, но и его. Он, прикрытый лишь по пояс, садится на кровати, взъерошивает темные волосы и непонимающе смотрит на меня.

— Аля? — щерится, будто не верит своим глазам.

Меня моментально начинает мутить, когда перед глазами встают картинки того, что могло произойти в этой комнате. Резко разворачиваюсь на пятках и бросаю через плечо:

— Жду тебя на кухне, — тяжело сглатываю, — одного, — срываюсь с места.

Не помню, как долетаю до гостиной, но стоит в нее войти, как возле серого кухонного гарнитура, расположенного в одной части комнаты, другую занимает диван с телевизорами и книжным шкафом, замечаю Лешу.

Муж, явно, чувствует себя хозяином в квартире папы, ведь варит кофе в турке. Терпкий запах касается носа, и рот сразу же наполняется слюной. Желудок сводит, за этот день из-за нервов мне не удалось даже пары бутербродов в себя впихнуть. Но стоит подумать о еде, тошнота встает в горле.

Стараюсь никоим образом не показывать свой дискомфорт, просто прохожу просторной вглубь комнаты со стенами, выкрашенными в чуть более светлый оттенок, чем в коридоре, и плюхаюсь на мягкий темно-синего цвета диван подальше от мужа. Не проходит и пару секунд, как я откидываюсь на спинку, прикрываю глаза и тру лицо.

Этот ужасный день когда-нибудь закончится?

Жаль, что вопрос так и остается риторическим. Зато пары минут тишины урвать получается. Удивительно, но пока Леша готовит кофе, он не пытается со мной заговорить.

Вот только блаженство же не может длиться вечно, правда?

Глава 6

Леша ловит мою руку на подлете к его лицу. В глазах мужа мелькает предупреждение, но оно меня не останавливает. В голове шумит, кровь в венах бурлит.

— Не смей! — цежу сквозь стиснутые зубы. — Слышишь, не смей! Я всегда любила твоего брата. И всегда буду любить!

Смотрю Леше прямо в глаза, поэтому замечаю, как в них мелькает яростная искра. Муж в один шаг сокращает расстояние между нами, черты его лица заостряются, а пальцы до боли сжимают мое запястье.

— Тогда почему…

— Что здесь происходит? — хриплый голос отца заставляет меня вздрогнуть, а Лешу прерваться.

Муж еще пару мгновений пронзает меня ненавидящим взглядом, после чего откидывает мою руку в сторону.

— Давай, — выгибает бровь. — Ты же хотела поговорить с… папочкой, — последнее слово буквально выплевывает.

Открываю рот, собираюсь сказать, куда он может засунуть свои указания. Но понимаю, что Леше не будет от этого ни горячо, ни холодно. Поэтому просто кривлюсь и разворачиваюсь на пятках.

Пока мы с мужем выясняли отношения, отец прошел на кухню, но кофе, как Леша, готовить себе не стал, решил обойтись виски.

Он, одетый лишь в серые спортивные штаны, плескает в стакан янтарную жидкость, после чего ставит бутылку на столешницу и разворачивается. Для своих почти пятидесяти лет папа выглядит внушительно. Накачанная грудь, мускулистые руки, широкая спина. На его лице отросла приличная щетина, а волосы взъерошены. В принципе, понятно, почему та малолетка клюнула на папу. Но мне хочется лишь скривиться. Мог бы хотя бы одеться.

— Где твоя… гостья? — не знаю, почем хожу вокруг да около.

Наверное, потому что боюсь очередной боли из-за предательства со стороны еще одного близкого человека.

— Ждет меня, — отец опирается бедрами на столешницу кухонного гарнитура. — Пришлось ее успокаивать и объяснять, что ты моя дочь, а не ревнивая жена, — закатывает глаза и делает глоток виски. — Может, вы уже скажите, что вас привело ко мне в вашу брачную ночь, и я уже вернусь к… в постель? — в глазах отца мелькает блеск, значение которого я не хочу знать. Но все равно определяю в нем предвкушение.

Порочные картинки невольно вспыхивают перед глазами, вызывая тошноту. Приходится встряхнуть головой, чтобы от них избавиться.

— Почему он, — указываю головой в сторону мужа, который стоит у меня за спиной, — говорит, что этот брак для меня выгоден? — внутри все сводит.

Отец замирает. Его рука со стаканом зависает в воздухе. Он бросает взгляд мне за плечо.

— Ты сказал ей? — сужает глаза, у меня внутри все ухает вниз.

Нет. Нет. Нет.

Я не хочу верить.

— А что мне оставалось делать? — Леша хмыкает. — Она собирается подать на развод, — не проходит и пары мгновений, как он плюхается на диван.

Краем глаза замечаю, что муж отпивает немного кофе с моей чашки.

— Аля, какой к черту развод?! — претензия звучит в голосе отца.

Именно из-за нее что-то взрывается внутри меня.

— Я его застала с другой прямо в нашу брачную ночь! — выпаливаю на одном дыхании.

Папа на мгновение застывает, после чего переводит взгляд на затылок моего мужа, который даже бровью не ведет.

— Алексей, ну это уже перебор, не мог хотя бы пару дней подождать? — поднимает стакан ко рту и делает глоток.

Муж пожимает плечами.

— Папа! — по телу проносится ледяная дрожь. — Он мне изменил и собирается дальше изменять.

— Я уже почти тридцать лет как папа, — отец строго смотрит на меня. — И Аля, я не думал, что ты такая наивная. Мужчины полигамны, если ты не заметила, — бросает взгляд к выходу, явно, вспомнив про малолетку, которая ждет его в спальне. — Не вижу причин для развода. Ты всегда хотела стать частью этой семьи. Вот стала. В чем теперь проблема?

— Да ничего я не хотела! — чувствую себя маленькой девочкой, которую собственный отец бросил на растерзание волку.

— Достаточно! — рявкает отец. Разворачивается и с громким стуком ставит стакан на стол, после чего подходит ко мне. — Ты же не маленькая, Аля. Понимаешь, что идеальных семей не бывает. Вспомни нас с мамой, — поджимает губы, боль мелькает у него в глазах, но быстро скрывается под безразличной маской. — У всех есть свои тараканы. Тебе просто нужно смириться с теми, что живут в голове у Алексея. Если хочешь иметь крепкую семью, конечно, — папа протягивает руку, похоже, хочет убрать с моей щеки прядь, но я отшатываюсь.

Не верю. Просто не верю, что родной отец может вот так просто предлагать мне смириться с изменами мужа.

Ну уж нет! Я не собираюсь позволять никому… ни мужу, ни отцу мной манипулировать!

— Я завтра же подаю на развод! — произношу на одном дыхании, сильнее стискивая кулаки.

— Если ты это сделаешь, то я буду вынужден защищать интересы Алексея в суде, — огорошивает меня отец.

— Что? — выдыхаю, тело немеет.

— Ты не знаешь? — вздергивает брови папа. — Моя юридическая фирма теперь предоставляет услуги охранной компании твоего мужа. Мы с Алексеем пару дней назад подписали контракт. Так что… если дойдет до суда, то я буду не на твоей стороне, — отец пожимает плечами, засовывает руки в карманы штанов.

Глава 7

Дыхание перехватывает. Ноги словно приросли земле. Мозг в панике кричит, что нужно бежать. Но тело не слушается. Я остолбенела. Все, что могу — это смотреть на свет фар, который становится все ярче и ярче.

“Машина сейчас меня собьет”, — мелькает в голове издевательская мысль, когда я почти чувствую капот своими ногами.

Миг, и… тело отбрасывает в сторону. Жестко приземляюсь на землю. Из меня вышибает весь воздух. Боль пронзает голову, стреляет в ноге.

Зажмуриваюсь.

Жду еще чего-нибудь. Адской агонии или, наоборот, спокойствия, но из этого нет и нет.

— … пришлю адрес в сообщении. Найдите. Срочно, — долетает до меня будто издалека.

Я словно выплываю из-под толщи воды. Медленно. С трудом. Постепенно начинаю соображать. Прислушиваюсь к собственному телу. Щиколотка ноет, бедро огнем горит, спину ломит, голова пульсирует, руки саднит, но в остальном… я, кажется, в порядке. В порядке.

Выдыхаю.

И сразу же глубоко вдыхаю. Легкие жжет из-за нехватки воздуха, но ожидаемой агонии нет. Решаюсь открыть глаза. Темно. Взор мутный. Но я все равно замечаю мощную фигуру, движущуюся туда-сюда передо мной. Моргаю. Еще раз. И еще. Только после этого взгляд более или менее фокусируется, и я понимаю, что передо мной мельтешит мой… муж.

— Ищите! — рявкает он, отклоняя вызов.

После чего прикрывает глаза. Именно в этот момент вспоминаю, что перед самым столкновением почувствовала жесткую хватку на своем запястье.

Соображаю сейчас туго. Кажется, после падения все мысли в голове перемешались. Но постепенно мне удается подобраться к важной мысли.

Леша… он меня оттолкнул?

Вот только прежде чем я успеваю задать этот вопрос вслух, муж распахивает веки и смотрит на меня глазами, в которых читается истинное бешенство. Он брезгливо осматривает мое тело, прежде чем вернуться к глазам.

— Скажи, ты совсем идиотка? Или притворяешься? — рявкает он.

До меня не сразу доходят слова Леши, но как только осознаю их, возмущение вспыхивает в груди. Это из-за него я выскочила на дорогу! Это из-за него я чуть не попала в аварию! Это из-за него моя брачная ночь превратилась в ад на земле!

Слезы, которые я и так долго сдерживаю, жгут глаза, но не позволяю им пролиться. Собираюсь с силами. Опираясь на руки, сажусь. Голова кружится, виски пульсируют, в теле отдаются отголоски боли, но все не так критично, как могло бы быть. Глубоко вздыхаю, стискиваю челюсти. Пытаюсь подняться, но стоит опереться на правую ногу, как в теле стреляет острая боль. Громко вскрикиваю и плюхаюсь обратно на мягкое место, из-за чего только усиливаю жжение в щиколотке и бедре. Перед глазами пляшут звезды, но я все равно вижу, как Леша дергается ко мне.

— Нет. Ты все-таки идиотка, — рычит, грубо хватая меня за плечо и резко поднимая.

На больную ногу, которую я подвернула или вывихнула — на перелом не похоже, стараюсь не опираться. Нужно проверить, что с ней… чтобы понять, как действовать дальше, но у меня даже толком пошевелиться не получается. Леша так сильно стискивает мою руку, что та отнимается. В глазах мужа полыхает настоящее пламя, на щеках играют желваки. Леша в ярости. Но почему?

— О чем ты, черт побери, думала, когда выбежала на дорогу? Так еще и стояла перед машиной, как тупая лань в свете фар! Ждала, пока тебя собьют? Вообще, мозги отшибло? — цедит он.

Каждое его слово пропитано гневом! Каждый взгляд говорит о едва сдерживаемой злости! И это заводит меня с пол-оборота!

— А что такого? — буквально выплевываю ему в лицо. — Оказался бы ты не брошенным в первую брачную ночь, а вдовцом. Это не лучше?

Меня начинает трясти, то ли от страха, то ли от возмущения, то ли от обиды. Не понимаю, что чувствую, но все внутри меня буквально полыхает. Боль от поврежденной щиколотки проносится по телу огненной волной. Колени подгибаются, стоять удается только благодаря тому, что Леша держит меня в вертикальном положении.

В голове шумит, перед глазами то и дело темнеет. Не знаю, как еще остаюсь в сознании. Наверное, меня поддерживает злость.

— Ты действительно думаешь, что я дам тебе развод? — голос мужа напоминает ледяное пламя.

Слыша его, начинаю дрожать еще сильнее.

— У тебя не будет выбора, крепостное право отменили много лет назад, — произношу хоть тихо, но твердо. — Я не собираюсь жить с мужем, который не может держать свой член в штанах. У меня есть работа, квартира, своя жизнь. Такой кобель, как ты, который трахается со всеми направо и налево, совсем не уважая меня, мне в жизни не сдался.

Мгновение, и лицо Леша приобретает нечитаемую маску. Холод в глазах усиливается, на губах появляется хищная ухмылка.

Муж дергает меня на себя, вдавливает в свое тело. На автомате наступаю на поврежденную ногу, стон срывается с моих губ. Приходится прикрыть глаза, чтобы хоть немного притупить острую боль. Но стоит мне их открыть, сразу же жалею об этом. Вглядываюсь в черные омуты Леши и понимаю, что передо мной человек, а дикий зверь.

— Знаешь, я был слишком мягким с тобой… слишком понимающим, — выдыхает он мне прямо в губы, понижая голос до хриплого зловещего шепота. — Надо было сразу запереть тебя дома и не выпускать, пока не одумаешься и не станешь покорной, — что-то мелькает в его глазах. Что-то, доказывающее мне, что он вполне мог так поступить. Живот скручивает в тугой жгут. — Касательно твоей работой и твоей жизни, я об этом позабочусь. Завтра же лишишься своей… самостоятельности, — жестко усмехается. — А по поводу того, с кем я трахаюсь. Ну что поделать, если тебе не нравится, то придется терпеть, — пожимает плечами. — Ты моя жена, и я покажу тебе, где твое место. Если хочешь сохранить хоть долю своей самостоятельно, то будешь делать то, что говорю. Если я скажу, раздвинешь передо мной ноги. Если скажу, будешь наблюдать, как я трахаюсь с другой. Если скажу, присоединишься. Тебе пора понять, что я — не мальчишка, с которыми ты раньше встречалась. И я — не мой брат, который чуть ли не облизывал тебя и не ел с твоих рук. Ты сама вышла за меня замуж, тебя никто не заставлял. И теперь тебе придется смириться с тем, какой я. Или я покажу тебе, что такое настоящий ад. Да такой, что этот день тебе раем покажется. Уяснила?

Глава 8

Этот гад меня запер.

Запер!

После того как меня чуть не сбила машина, и мне пришлось выслушать тираду мужа, он опять отвез меня загородный дом.

Как бы я ни сопротивлялась, с больной ногой убежать все равно не получилось. Леша просто закинул меня на плечо и отволок к себе в машину.

Я думала, он повезет меня в больницу, все-таки с ногой явно беда. Но нет, этому бесчувственному чурбану даже в голову подобное прийти не могло. Все, что он для меня сделал — отнес на второй этаж и притащил аптечку. Да, нужно отдать ему должное, он сам проверил ногу, видимо, хотел убедиться, что там нет перелома. Но забинтовать велел мне самостоятельно.

После чего исполнил свое обещание.

Как только я услышала, поворачивающийся в замочной скважине ключ, ушам не поверила. Не верила до тех пор, пока не допрыгала на одной ноге до двери и не дернула ручку вниз.

Вот же придурок!

Но я сдаваться не собиралась!

Благо, при мне остался телефон. Вызвать полицию оказалось несложно. Только когда они приехали… спустя полтора часа!… Леша просто вышел из дома и… поговорил с ними. После чего полицейские просто развернулись и уехали восвояси.

Я за всем этим действом наблюдала через окно, в которое муж заглянул перед тем, как войти обратно в дом.

Мне же оставалось лишь от бессилия осесть на пол.

“Я не понимаю, что с Лешей не так. Ты говорил, что он после того, как побывал в горячей точке, слишком сильно изменился… закрылся. Но обращаться с собственной женой, как с половой тряпкой — это уже перебор. Я же не сделала ему ничего такого. И ни в чем перед ним не провинилась.”

Отправляю очередное сообщение Саше рано утром.

Я не спала всю ночь, пыталась понять, что делать. Попробовала позвонить девочкам с работы, чтобы те меня забрали, но никто не взял трубку. Наверное, это к лучшему — Леша бы их даже на территорию не дал заехать. Или еще хуже — своих “цепных псов”, так называемых охранников, работающих у мужа, на ни в чем неповинных людей спустил.

Мама мужа за границей. Она даже на нашу свадьбу не смогла приехать. Поэтому звонить ей и просить, чтобы облагоразумила старшего сына, бесполезно.

Оставалась только одно — ждать утра.

Но вот солнечные лучи начинают проникать в комнату через окно, а этот гад все не появляется и не появляется. Желудок уже болезненно тянет от голода, да и сил почти не осталось.

“Если хотел от меня избавиться, то лучше бы позволил машине меня сбить. Это хотя было бы быстро и более гуманно. Не то, что умирать от голода”, — отправляю сообщение своему новоиспеченному муженьку и поднимаюсь на ноги.

Тело затекло и не держит меня. Но я все равно плетусь в ванную. Щелкаю выключателем, расположенным возле двери, которая ведет в небольшую светлую комнату, после чего переступаю порог. Мой взгляд сразу натыкается на зеркало, висящие на выложенной белоснежной плиткой стене. Под ним находится каменная столешница с тумбой, в которую встроена раковина.

Удивительно, но свадебный макияж даже не потек, только волосы растрепались. Хотя, наверное, это не странно, потому что я не плакала. Очень бы хотелось разрыдаться, выпустить из себя все эмоции, позволить желанной пустоте растечься в груди. Но слез, как не было, так и нет до сих пор. Скорее всего, я уже давно их все выплакала, поэтому приходится смириться со спиралью из отчаяния, боли и страха, которая закрутилась внутри меня, и никак не хочет разжиматься.

Подхожу к раковине, сразу же включаю воду, беру мыло. Средства для снятия макияжа у меня, к сожалению, нет, поэтому ничего не остается, кроме как действовать по старинке. Приходится потрудиться, чтобы убрать с лица остатки туши, но я справляюсь. После чего бросаю взгляд на стеклянную душевую кабину. Если я постою под горячими струями, может быть, мне станет легче?

Вот только ответ на этот вопрос найти не удается, сначала я улавливаю тяжелые шаги, после чего слышу скрежет дверного замка.

Ковыляя, вылетаю из ванной. Вовремя. Леша с влажными волосами, одетый в домашние серые штаны и в белой футболке, как раз входит в спальню с подносом в руках. На нем замечаю небольшую белую чашку с коричневой жидкостью, а рядом тарелку, на которой лежит сэндвич.

— Ты мне пока живая нужна, — хмыкает, мой же мозг цепляется за слово “пока”.

Но желудок, который болезненно режет, когда до меня долетает запах кофе, перетягивает все внимание на себя. Вот только я не позволяю себе сдвинуться с места. Пока Леша подходит к кровати и ставит поднос на тумбочку, бросаю взгляд на дверь… открытую дверь.

А что если…?

Мысль не успевает до конца сформироваться в голове, как я слышу жесткий голос мужа:

— Ну попробуй. Посмотрим, как далеко ты убежишь, — угроза пропитывает каждое его слово.

Перевожу взгляд на Лешу, хочу спросить, за что он так со мной, но прикусываю язык.

Какая разница?

Даже если у мужа есть подобие причины, чтобы ввести себя со мной как настоящие свинья, меня это не должно волновать.

Сейчас главное, выбраться из заточения хоть как-то.

Глава 9

“Не дай бог, ты что-то выкинешь”, — словно на повторе звучит у меня в голове, заводя меня до предела.

Леша решил, что он Бог? Думает, что ему все можно?

Ну раз так… Посмотрим, что он скажет, когда мы с Виолеттой Романовной… пообщаемся. Мать мужа я знаю давно. Раньше она была жизнерадостной женщиной, которая пекла самые вкусные пироги на свете — мы с Сашей постоянно дрались в детстве за последний кусочек. Но в последнее время я почти не узнавала ее. Сначала погиб муж женщины, потом старший сын ушел служить в горячую точку — хорошо хоть вернулся, — последний каплей стал Саша, в котором женщина души не чаяла. Похоже, удары, которые наносит человеку жизнь, могут не только сломать его, не говоря уже о том, что вытянуть весь позитив.

В последнее время Виолетте Романовне хуже, что, в принципе, неудивительно. В итоге, женщина собрала вещи и уехала в Грецию, где живет ее сестра. И почти забыла о прошлой жизни, но, похоже, наша свадьба с Лешей заставила женщину вернуться. Хотя странно, что она не приехала на церемонию.

Но это последняя из моих бед.

Сколько бы я ни думала о том, что мне делать дальше, ничего путного в голову не приходит.

Я все-таки позвонила на работу, где подтвердили, что на мое имя выписан больничный. Но, похоже, Леше оказалось этого мало. Со мной сегодня решил связаться мужчина, который сдает мне квартиру, где я живу много лет и исправно плачу квартплату, и спросил, когда у меня получится забрать свои вещи. Якобы мой муж позвонил ему и сказал, что я хочу разорвать договор. Конечно, я попыталась объяснить Степану Викторовичу, что собираюсь оставить квартиру за собой. Но мужчина и не думал вникать в мои проблемы. “Ему нужен стабильный жилец, а я сейчас таким не являюсь”, — как он выразился. Что-то мне подсказывает, Леша рассказал мужчине не только о моем отъезде, а еще как-то надавил, но об этом история умалчивает.

Заведясь до предела, я снова подумала о том, чтобы вылезти через окно и сбежать, пока никто не видит, но, немного раскинув мозгами, взяла себя в руки.

Леша хочет, чтобы я осталась за ним замужем? Перехочет!

Целый день злость струится по моим венам. Не получается избавиться от нее, пока принимаю душ. С ее помощью с особым остервенением накладываю тугую повязку на поврежденную ногу. Гнев находится со мной в момент, когда я выбираю наряд для сегодняшнего вечера, останавливаясь на обычном белом платье с закрытым кружевным верхом и расклешенной юбкой. Оно даже чем-то свадебное напоминает. Иронично, учитывая, что у меня появляется еще одна идея.

Леша совершил колоссальную ошибку, оставив мне телефон. Чувствую себя злодейкой, когда захожу на ГосУслуги.

“Может, ты и думаешь, что всемогущий, но это не значит, что я не могу тебе доставить проблем”, — мысленно злорадно хихикаю, пока ставлю свою подпись, а закончив, крепко сжимаю телефон в ладони. Еще раз бросаю на себя взгляд в зеркало на дверце шкафа-купе, занимающего почти всю стену напротив кровати и окна.

Темные волосы струятся по плечам и контрастируют с белым платьем. Глаза блестят от предвкушения, губы подрагивают. Лишь пушистые розовые тапочки, которые я не помню почему запихнула в сумку, когда по-быстрому собиралась загород, выбиваются из элегантно-злодейского образа.

Леша хочет, чтобы я подчинялась? Ну посмотрим, как он меня заставит. На кухне, если что, всегда найдутся острые предметы. А ими я умею управлять в совершенстве.

Кто-кто, а Леша должен хорошо меня знать, учитывая, сколько мы с ним знакомы. Да и понимать должен, что меня ему просто подчинить не получится.

В голове всплывает “предупреждение” мужа. Но я его сразу же отбрасываю.

Я, скорее, ему причиндалы отрежу, чем буду наблюдать за игрищами с другими бабами.

Хочет “поиграть” во властного мужа? Ну посмотрим, кто кого.

С этой мыслью я встаю с кровати, кладу телефон на прикроватную тумбочку, последний раз смотрю на себя в зеркало, после чего, хромая, выхожу из комнаты, которую несмотря на то что дверь была открыла, не покидала целый день.

Спуститься по лестнице с больной ногой оказывается совсем непросто. Когда я “доползаю” до холла, она жутко ноет, вдобавок еще и горит. Мда, а я еще сбегать хотела. Интересно, далеко ли убежала бы?! Нет, нужно быть хитрее.

Прикрываю глаза и пытаюсь абстрагироваться от пожара в конечности. Все-таки нужно показаться травматологу. Пусть хотя бы мазь какую-то выпишет.

Глубоко вздыхаю и почти обо всем забываю, когда до моего носа, долетает потрясающий запах жареного мяса с розмарином. Желудок тут же начинает урчать, напоминая, что в нем сегодня, кроме сэндвича, принесенного мужем утром, ничего не было.

Распахиваю веки и сразу же направляюсь к ближайшей из двух деревянных дверей, которые находятся по левую сторону от лестницы. Нога все еще поднывает, когда я захожу на просторную кухню, посреди которой стоит огромный деревянный, покрытой темным блестящим лаком. За него задвинуто восемь стульев. По бокам множество шкафчиков как напольных, так и висящих на стенах. Похоже, из той же коллекции, что и стол. Я была тут много раз, но у меня все равно перехватывает дыхание, когда смотрю на окно, полностью заменяющую противоположную стену. Ведь передо мной открывается потрясающий вид на густой лес, утопающий в ярко-красном закате. Не могу отвести глаз от такой красоты.

Не знаю, сколько стою, просто наслаждаясь видом, наверное, долго, ведь даже не слышу, как сзади ко мне кто-то подходит.

— Аля, — мягкий женский голос раздается совсем неожиданно. Вздрагиваю и успеваю обернуться лишь вполоборота, как оказываюсь в нежных объятьях. — Как же я рада тебя видеть, — шепчет Виолетта Романовна, прижимая меня к себе крепче.

Мгновение не двигаюсь, в в следующее — обнимаю женщину в ответ. Злость, которая подпитывала меня целый день, начинает утихать, освобождая место для печали. Мы так долго не виделись, а когда-то были действительно близки и общались почти каждый день. Непролитые слезы жгут глаза, в горле застревает огромных размеров ком. Не хочу отстраняться от Виолетты Романовны, но понимаю, что стоять вечность мы так не можем.

Глава 10

Прикрываю глаза, но все равно чувствую удивленный взгляд Виолетты Романовны на себе. Кожа будто стягивается. Щеки горят. Сердце гулко бьется в груди.

Хочется провалиться под землю.

Я собиралась сама во время ужина заявить мужу при его матери, что наш брак был ошибкой, и я подала на развод. Но Леша все перевернул так, будто это я во всем виновата. Вот только я ничего такого не сделала. Это муж решил, что может вести себя, как последняя скотина, а я должна терпеть. Не должно. Не на ту нарвался…

— Аля, — мягкий голос Виолетты Романовны проникает в затуманенный непонятно откуда взявшейся различного рода мыслями мозг.

Заглядываю свекрови в глаза, вижу их голубизну, какую же, как была у Саши. Миг, и в голове вспыхивает его тихий, обессиленный голос:

— Аля, послушай, я знаю, что у тебя всегда были чувства к моему брату, — мой лучший друг, слишком бледный и лежащий на больничной койки, закашливаться. Зато мои наполненные слезами глаза широко распахивается. Я вытягиваюсь словно струна на стуле, собираюсь возразить, но Саша меня опережает: — Не смотри на меня как олененок в свете фар, — он пытается улыбнуться, но у него не хватает сил. Лишь уголки его губ дергаются. — Мы же с тобой каждый день общаемся. Думаешь, я не замечал? — хмыкает, протягивает ко мне открытую подрагивающцю ладонь, в которую я тут же вкладываю свои пальцы. Саша моментально их сжимает и опускает рядом с собой на матрас, а я чувствую… холод. Господи, какие в него холодные руки. Огромных размеров ком встает в горле. — Мне кажется, я знаю тебя даже больше, чем ты сама. Знаю, даже то, что ты скрываешь от себя самой, — произносит тихо, но удивительно твердо. — Так вот, я к чему. Леха кажется холодным, даже жестоким. Но это только с виду он такой. Я знаю его всю свою жизнь. Мой брат… он… — Саша отводит взгляд в сторону, вперивает его в стену, — на брата слишком много всего навалилось. Кое-что ты знаешь, кое-что нет. Прости, что не могу тебе даже сейчас рассказать обо всем. Это не моя тайна, и я обещал ее унести с собой в могилу, — усмехается, словно рассказалкакую-то смешную шутку. Я же вздрагиваю. Саша еще какое-то время смотрит в стену, а потом снова обращает взор на меня. — Я знаю, что это не очень честно по отношению к тебе, но я все равно попрошу. Своего рода последняя просьба умирающего. — Не выдерживаю, открываю рот, чтобы попросить не говорить так. Мы найдем способ… мы справимся, но Саша едва заметно качает головой, прерывая меня. — Мы учились вместе, и ты знаешь, что осталось… недолго. Должно случиться чудо, чтобы для меня нашли подходящее сердце. А ты знаешь, я не верю в чудеса, — он на мгновение закрывает глаза, проходится по слишком сильно по пересохшим губам, прежде чем распахнуть веки. — В общем, прости, но я все равно попрошу. Когда я уйду, не оставляй его. Я знаю брата, он моментально закроется от всего мира. Станет еще более холодным и отчужденным. Ему будет нужно, чтобы кто-то был рядом… чтобы он мог чувствовать хотя бы немного человеческого тепла. Поначалу Леха будет тебя отталкивать, выгонять. Но постепенно он сдастся, станет открываться. В итоге, подпустит тебя к себе. Поэтому не сдавайся, пожалуйста, и не бросай его, пока это не произойдет, — судорожно вздыхает, а мне почему-то кажется, что Саша знает, о чем говорит. Будто уже через все это прошел. Но задать вопрос не успеваю. — Я знаю, что тебе тоже будет больно, моя хорошая, — слабо пожимает мою руку. Совсем слабо. — Поэтому вы сможете поддержать друга другу. Поможете друг другу пройти через горе. Возможно, даже сойдетесь. — Это отголоски боли мелькают у него в глазах? Но через мгновение они бесследно исчезают. — Но тут дело за вами обоими — я лезть не буду. Лишь попрошу тебя все-таки дать мне обещание, что не оставишь моего брата. С него такое я взять не смогу, этот упертый баран не согласится, а ты никогда не могла мне отказать, — самодовольно хмыкает. — Обещаешь? — выгибает бровь, глядя мне прямо в глаза.

Горло сдавило с такой силой, что, кажется, я не смогу выдавить из себя ни слова, но,в конце концов, тяжело сглатываю и сипло произношу:

— Обещаю, — киваю в подтверждение.

— Отлично, — облегченно выдыхает Саша. — А теперь расскажи мне, как прошла операция Степаненко.

Саша, что же ты наделал? Именно из-за твоей просьбы я подпустила Лешу так близко… слишком близко. Ты знал, что я тебя любила. И был прав, я бы никогда не оказала тебе, особенно, в последней просьбе. Но из-за этого мне стало еще больнее.

Судорожно вздыхаю. Запах мяса, о котором я всего пару минут назад мечтала, бьет в нос. Желудок скручивается, холодный пот выступает на лбу, тошнота подкатывает к горлу. Прикрываю рот рукой и срываюсь с места.

Игнорирую режущую боль в щиколотке, не глядя, огибаю Лешу. Хромая, несусь в туалет, находящейся под лестницей. Стоит мне забежать в маленькую узкую комнатку и упасть на колени, меня выворачивает.

“Кажется, зря я весь день ничего не ела”, — мелькает в голове, когда я оседаю на пол.

Прислоняясь затылком к холодной стене, покрытой черно-белой плиткой, чувствую, что мне становится легче.

Даю себе пару мгновений на то, чтобы прийти в себя, но уже в следующее — понимаю, что как бы Леша ни пытался меня сломать, я не собираюсь сдаваться.

“Прости, Саша. Но если я не брошу твоего брата, он сломает меня”, — с этой мыслью поднимаюсь на ноги, умываюсь в мини-умывальнике у двери, прополаскиваю рот и выхожу из туалета.

На кухню возвращаться даже не думаю и мстить мужу тоже больше не хочу. Он уже показал мне, что наши силы не равны. Самое правильное решение в моем случае будет просто уйти и никогда не возвращаться.