Измена. Верна, но с планом

ПРОЛОГ

Ночь выдалась бессонной, и я проснулась раньше обычного, чтобы, не изменяя выработавшейся за годы совместной жизни привычке, успеть на «свой» час тишины. Но, к моему удивлению, кухня уже «дела» вовсю. По квартире распространялся терпкий аромат кофе.

Давид сам сварил?.. Редкость. Но приятная.

- Кофе без сахара, как всегда. Верно, милый? — спросила я, подходя к ящику, где хранились трофейные пакетики с сахаром, которые мы собирали отовсюду. Прозрачная банка была забита под завязку.

- Как всегда, — улыбнулся он, не отрывая взгляда от лэптопа. — Если хочешь — могу и с молоком, но не обещаю, что будет вкусно.

Я скептически усмехнулась: «Вот уж кто заботится о вкусе, так это он».

- Интересно, тебе самому нравится этот ритуал — кофе, новости по утрам, иллюзия тишины? — спросила я, наблюдая, как он берёт горячую колбу, наполненную кипящим кофе.

- Что? — слегка удивлённо посмотрел Давид. — Конечно. Утро должно быть тихим, без лишних разговоров. Мы не дети.

Последнее чуть кольнуло сердце.

Я сделала глоток и почти обожгла язык — кофе был идеален. Он сел напротив, потянулся, словно проверяя, всё ли на месте.

- Ты в последнее время тоже спишь плохо? — спросила я, играя с ложкой в чашке.

- Нет, просто думаю о предстоящих встречах, — сказал он, едва пересекаясь со мной взглядом. — А ты?

- Я? Просто наблюдаю, как ты каждый день повторяешь одни и те же движения, — ответила я, слегка улыбаясь. — Иногда кажется, что мы живём в фильме про идеально выстроенную жизнь.

Он сухо рассмеялся, что-то тихо пробормотал про «фильм про нас», и я поняла: Давид тем самым намекнул, в очередной раз, что ценит, когда я замечаю детали, но не слишком вторгаюсь в его ритуалы.

Встав, я подошла к окну. Тишина, солнечный свет, ещё пустые улицы — всё, что нужно, чтобы наблюдать за чужой жизнью из окна.

- Ты опять сорокой прикидываешься? Что ты не видела из окна, чего нельзя встретить у себя дома? — спросил Давид.

- Не укоряй так, — пожала плечами я. — Просто проверяю, не слетят ли листья с дерева раньше, чем я направлюсь в магазин за хлебом.

- Серьёзно? — улыбнулся он. — Или просто ищешь повод придраться ко мне, и не только?

- Могу и это. Если на то есть желание.

Я едва улыбнулась, но сердце забилось быстрее. Давида в последнее время раздражали все мои привычки, о которых он знал. Видел — и не обращал на это внимания годами.

Эта утренняя дистанция — наш способ сохранять хрупкий мир в «старой» семье. Он читает газету, я пью кофе, и никто не вторгается в пространство друг друга без особой на то надобности. Живём как в старом фильме про семейную идиллию.

Но что-то внутри меня дёрнулось. Что-то не так. Я не могла сказать точно, что именно… Но предчувствие выжигало меня изнутри.

Я развернулась, сжимая кружку в руках, согревая холодные ладони, и взглянула на Давида: его профиль, аккуратная рубашка, идеально ровная линия плеч. И вдруг — тонкая царапина на плече. Кошки у нас не было. Секс был давно, так что царапина, идущая чуть выше плеча и поднимающаяся к шее, не принадлежала мне.

- Давид… — произнесла я тихо, словно проверяя, позволит ли он коснуться себя.

- Что? — он мельком посмотрел на меня, собирая бумаги по работе, и резко отвёл взгляд в сторону.

- На плече… рубашка… — я махнула рукой, как будто случайно.

Он посмотрел на меня дольше обычного, но ничего не сказал. Сердце застучало быстрее, и я поняла: это начало чего-то нового.

- Ворот грязный…

- О, спасибо, зая. Сейчас переоденусь. — И он быстро ушёл в спальню.

- Зая?..

Он никогда раньше не называл меня так… Пошло. Зая.

«Что-то здесь не так. И я уж точно всё выясню. Иначе я не я».