Измена. Я к тебе никогда не вернусь

Глава 1. Карина

С некоторых пор я ненавидела свадьбы. Они казались мне нелепыми, лживыми и пустыми. Просто повод потратить кучу денег и не более. У нас с Покровским было шикарное торжество. Сотни гостей, ведущий из столицы, лучшие блюда. Артур хотел, чтобы это стало событием года. Смешно, что мы были тем самым подтверждением правила: «Чем дороже свадьба, тем короче брак». Потому что наш развод прогремел так же громко, как и женитьба.

— Улыбнись, — Виктор подмигнул мне. — Тебе нужно продержаться всего пару часов. Взгляни на Лёву, ему весело. Может, и тебе стоит расслабиться?

— У меня нехорошее предчувствие, — я повела плечами. — Кажется, что стоит отвлечься, как случится нечто ужасное.

— Ты слишком много работаешь, — мой агент рассмеялся. — Профдеформация, как она есть. Каро, ты не одна из героинь своих фэнтези-историй, помнишь? Тебе не дано предсказывать будущее.

Да, так и есть. Я не ведьма, не оракул и даже не студентка магической академии. Я простая писательница, которую самым мифическим образом пригласили на свадьбу дочери владельца крупнейшего издательства страны и известного кинорежессёра. Так уж вышло, что она — моя фанатка, а мы с Витей как раз ведем переговоры по поводу экранизации моего бестселлера.

— Я постараюсь не выглядеть настолько напряженной, — вздохнула я. — А ты постарайся договориться с Шульманом о встрече. Он был где-то здесь.

Сценарий сериала уже был готов. Я даже составила списки актеров, которые могли бы сыграть в нём. Это, конечно, лишняя работа, потому что кастом будут заниматься киношники, но мне хотелось, чтобы они понимали, как вижу персонажей я.

— Мама! Посмотли, какой у меня клутой самолёт! — Лёва подбежал к нам с бумажным самолётиком в руках. Я улыбнулась, заражаясь его весельем, но настроение изменилось стоило сынишке сказать: — Мне дядя Алтул сделал!

Я подняла взгляд на подошедшего вслед за Лёвой мужчину и напряглась всем телом. Передо мной стоял ночной кошмар. Человек, разрушивший мою жизнь и веру в мужчин. И одновременно с тем подаривший мне самое большое чудо на свете.

— Карина, — он усмехнулся. — Не думал увидеть тебя здесь.

— Я бы не хотела тебя видеть вовсе, — процедила я сквозь зубы. — Лёвочка, верни дяде его игрушку. Он сам не наигрался ещё.

— Ну ма-а-ам!

— Лё-ва, — я приподняла одну бровь.

Сынуля моментально понял, что я не шучу и понуро протянул Артуру самолётик. Плечи малыша поникли, глаза заблестели. Но споров не последовало, что лично мне казалось маленьким педагогическим чудом. Мне было непросто выстроить отношения с ребёнком так, чтобы не сломать его, но и воспитать в дисциплине. Обычно я не давила авторитетом, но уж если такое случалось, то мой четырехлетний сын знал, что дело серьёзное.

— Молодец, — я кивнула и мысленно пообещала себе купить какой-нибудь крутой самолёт. Или вертолёт на радиоуправлении? — Скажи Вике, чтобы помогла тебе одеться. Нам пора домой.

— Муз зовёт? — ещё горче вздохнул Лёва.

— Именно, — я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

Малыш развернулся и медленно потопал искать свою няню, а по совместительству мою помощницу. Да, нынче писатели могут позволить себе нанять ассистента, если пишут действительно продающиеся книги. Иногда, когда у моего Муза возникает желание уйти в отпуск, я напоминаю ему, что некому будет готовить нам потрясающие профитроли, и он остаётся работать дальше.

— Это наш ребёнок? — отвлёк меня от мыслей о вдохновении бывший.

Взглядом попросила Витю оставить нас наедине. И снова обрадовалась, что он не стал спорить. Это чудо не моего воспитания, а заслуга его родителей — Виктор очень воспитанный и тактичный человек. До тех пор, пока не включает режим «акулы», так необходимый в издательском бизнесе.

— Это МОЙ ребёнок, Артур, — меня передёрнуло. Вот верно я не хотела сюда идти! Нужно было остаться дома! — Ты к нему не имеешь никакого отношения. Понял?

— Тогда почему он так похож на меня? — хмыкнул он. — Я не слепой, Карина! У пацана мои глаза, моё лицо! Как ты могла скрывать от меня сына?

— Как ты мог трахать другую женщину?

— Так это месть?.. Зря ты так со мной поступила, Птичка. В эту игру могут играть двое. И поверь, когда мстить начну я, мало тебе не покажется...

— Притормози, Покровский, — настала моя очередь усмехаться. — Ты действительно собираешься угрожать мне? Чем? Всё, что у меня есть, это МОЙ сын. Остальное ты отнял. Крышу над головой, работу и шансы построить карьеру. Что ты можешь отнять у меня теперь?

— Например, стереть твою репутацию в порошок, — проворковал он.

— Да что ты? — я полностью скопировала его интонацию. — Валяй, натрави на меня СМИ. Я буду только рада бесплатной рекламе в преддверии выхода новой книги. Чёрный пиар — лучший пиар.

По тому, как вытянулось его лицо, я поняла, что бывший понятия не имел о моей работе. Или его так удивило моё спокойствие? Лучше бы второе. Я как и любая разведёнка иногда представляла, как он проходит мимо книжного и останавливается взглядом на баннере с моим фото. Или как видит моё интервью в рекомендациях на известных видеохостингах. Было бы обидно, если ни моё миллион подписчиков, ни выступления на телевидении остались не замеченными им. Не то, чтобы я делала всё ему назло.

— Я отсужу у тебя ребёнка, — нашёлся Артур.

— Попробуй. Тогда я разрушу твою репутацию, — я почти мурлыкала, так сладко звучал мой голос. — У тебя связи в СМИ? Что ж, на моей стороне будет весь свободный Интернет. Суд ты всё равно не выиграешь. По документам у Лёвы другой отец, а ты ему никто. Более того, если собираешься вести себя как мудак, то я просто возьму ребёнка и увезу его так далеко, что ты нас никогда не найдёшь. Увидишь в следующий раз после его восемнадцатилетия. И то, если он сам захочет тебя навестись. Мы друг друга поняли?

Артур молчал. Он не привык, чтобы я так с ним разговаривала. Да я даже в его присутствии обычно вела себя как рохля: влюблённость так туманила разум, что сил на привычную дерзость не оставалось. Даже когда узнала об измене, не скандалила. Просто собрала вещи и ушла, оставив письмо на прощание.

Глава 2. Артур

Она не изменилась. Осталась точно такой, какой была при нашей последней встрече. Внешне. Та же идеальная фигура, женственные плечи. Те же бесконечно длинные ноги. Когда-то я мог бы сдохнуть за право держать эти ноги на своих плечах. С тех пор прошло много времени. Много воды утекло. Теперь мы стали чужими людьми. Бывшими знакомыми и не более того.

Я надеялся на это. Надеялся, что мне хватило ума и сил избавиться от любых чувств к ней. Увы, я себя разочаровал.

“Я хочу увидеться с сыном”, — это сообщение набралось и отправилось как-то само.

В последние годы я даже не думал о семье и детях. Слишком разочаровался в институте брака. Слишком сильно по мне ударило предательство некогда любимой женщины.

“А я хочу, чтобы моим первым был Том Харди, — ответила Карина почти сразу. — Не всем желаниям суждено сбыться”.

О, вот тут она права. Далеко не всем желаниям суждено сбыться. Некоторые разбиваются вдребезги, унося за собой веру в лучшее.

“Ты всё же хочешь по-плохому”.

“Обожаю твои пустые угрозы, продолжай в том же духе”.

Я сжал телефон до треска корпуса. А производитель вещал что-то о сверхпрочном материале. Везде ложь, мать его! Везде. Ложь.

Длинные гудки раздались так же внезапно, как и голос бывшей жены. Я не заметил, как набрал её номер.

— Мне нужно сменить симку?

— Тебе нужно перестать быть такой сукой, — я старался говорить спокойно, но уверен, она прекрасно слышала скрежет зубов. — Нельзя скрывать от меня сына столько лет и надеяться, что узнав о нём, я не захочу познакомиться.

— Можно, Артурчик, — в голосе бывшей появились мурлыкающие нотки. — Я ведь могу. Видишь?

— Ты ведёшь себя как ребёнок.

— Так я сука или ребёнок? Определись, непостоянный ты мой.

— К счастью, уже не твой.

— Хоть в чём-то мы с тобой сходимся. Вот уж точно к счастью!

Мой длинный выдох споткнулся об её смешок. Кажется, раньше она никогда себя так не вела. Впрочем, теперь-то ей не нужно корчить из себя святую невинность. Можно играть открыто. Стерва.

— Чего ты хочешь?

— Миллиард баксов и чтоб ты никогда не появлялся в моей жизни.

— Миллион баксов и ты отдаешь мне сына.

— Пусти себе пулю в лоб.

— Только если ты шагнёшь в окно девятого этажа.

Мы замолчали. Кажется, переговоры зашли в тупик. А ведь я славился в своих кругах умением договариваться. Про меня болтали, что могу и дьявола уломать ходить в церковь по воскресеньям. Какой вывод напрашивается? Иногда бывшая жена — хуже самого дьявола!

— Давай поговорим с глазу на глаз, — предложил я. — Обсудим проблему по-взрослому. Ты ведь и сама понимаешь, что я не отстану. Если придётся воевать, буду воевать. Но мне бы хотелось решить вопрос миром. В первую очередь, во благо сына.

На том конце провода стало тихо. Кажется, у меня получилось выбрать точку опоры. Карина готова засунуть свои принципы глубоко, если дело коснётся интересов нашего ребёнка.

— Мне нужно подумать. Видеть твою рожу лишний раз не хочется, но и травмировать Лёву судебными разбирательствами и скандалами в СМИ, я не намерена. Было бы идеально, если бы ты проявил чуточку адекватности и сам свалил в туман.

— Этого не будет.

— Да, я знаю, что адекватность — не твой конёк. Так что мне нужно всё хорошенько взвесить.

— Пока ты взвешиваешь, я попрошу знакомого внести вас с сыном в базу данных невыездных. На всякий случай.

— Мудак.

— Стерва.

— Отлично поговорили.

Карина положила трубку. Короткие гудки прозвучали куда более ожидаемо. Их я в своё время послушал достаточно.

Глава 3. Карина

Взрослая разумная женщина во мне боролась с маленькой обиженной девочкой. Когда измены Артура вскрылись, я была уверена, что хочу стереть его из своей жизни. А уж когда он стал мне мстить за развод — возненавидела всей душой. Если бы не его подлость, я рассказала бы о беременности. Но, увы, мой бывший — эталонный мудак.

— И что ты думаешь? — Оксана подлила мне в бокал вина. — Возьмешь мелкого и свалишь в закат?

— Хочется нестерпимо, — вздохнула я. — Но ты же знаешь Покровского. Этот бульдог если вцепится…

— Хрен отцепишь, — согласилась подруга. — А ты правда записала отцом кого-то другого? Почему я об этом ничего не знала?

— Потому что я это придумала, — я фыркнула. — Естественно, Покровский сейчас пробьёт по мне всю информацию. Тогда обман вскроется. Но пока его люди будут искать на меня компромат, есть время принять решение. Остаться и пойти на мировую или “свалить в закат”.

— М-да, ситуёвина, — мы стукнулись стенками бокалов, и Оксана продолжила: — Слушай, ну глобально-то от общения Лёвки с отцом ничего не поменяется в худшую сторону. Ну вот что самое плохое может произойти? Отнять ребёнка у Покровского не выйдет. Даже если его признают отцом, ты всё ещё мать. Финансовое положение лучше? Так и ты не бомжуешь. Так что полная опека ему не светит.

— Да тут и частичная — не очень приятное явление, — я поморщилась. — Лёва — ещё совсем малыш, вложить ему в голову какие-то мысли будет очень просто. Значит, мне придётся присутствовать на каждой их встрече. А видеть Покровского после всего — это для меня слишком. Знаешь, я думала, что столько лет спустя меня уж точно отпустило. Ан нет. До сих пор кишки в узел завязываются от одного звука его голоса.

— Умоляю, скажи, что это от брезгливости.

— Он вызывает у меня…

— Тошноту? Тревогу? Ненависть?

— Да, — я рассмеялась. — Но в то же время ностальгию. Нам было хорошо. Вернее, я так думала, пока не узнала правду. И вот он стоит передо мной. Такой красивый, уверенный. Смотрит почти как раньше. Говорит что-то даже. Черт, я же даже не сразу поняла, какой смысл вложен в его слова. Такая глупая.

— Ты не глупая, — подруга сжала мою руку. — Ну может, чуть-чуть.

На этот раз смех показался вымученным. Но это ничего. Первый год после развода я даже улыбалась через силу, не то что смеялась.

— Придётся с ним связываться, — я застонала, но потянулась к телефону.

Звонить — выше моих сил. Слышать его голос в трубке, мысленно рисовать выражение лица. Нет, это перебор. Мне хватило одного разговора, после которого меня трясло весь день.

“В субботу у Лёвы утренник в детском саду. Ты можешь прийти в качестве моего старого знакомого”.

“В субботу у меня встреча в Нижнем Новгороде, — прилетело тут же в ответ. Как будто Покровский сидел с телефоном в руках и ждал моего сообщения. Меня одолели противоречивые эмоции. С одной стороны, облегчение от того, что встреча переносится. С другой — разочарование. Почему-то за Лёву было обидно, хотя и понятно, что такие встречи планируются заранее, а предвидеть утренник мой бывший никак не мог. — Отправлю зама. Не зря же он свою зарплату получает, да? Что принести с собой?”

“Цветочек аленький, — не удержавшись, съязвила я. — Ничего не нужно. У Лёвы есть всё необходимое”.

Рингтон айфона едва не заставил меня выронить его. Я несколько раз подбросила телефон в воздухе, словно жонглировала горячей картошкой.

— Да возьми ты трубку! — рявкнула подруга, как раз когда я окончательно поймала телефон и замерла, глядя на номер входящего. — Не съест он тебя, в самом деле.

Я бросила на неё злобный взгляд, но совету вняла. Провела дрожащим пальцем по экрану.

Секунда.

Две.

— Привет, — Артур устало вздохнул. — Прости, что набрал. Ненавижу переписки.

— Я знаю.

— Угу, — он немного помолчал. — Слушай, я знаю, что ты теперь крутая писательница. Примерно представляю, сколько зарабатываешь, так что не сомневаюсь, что у Лёвы всё есть. Но я хочу полноценно участвовать в его жизни. Не знаю… Оплачивать его сад. Он ходит в частный?

— Да.

— Ну вот. Сад, кружки, отпуск. Витамины, игрушки, врачей при необходимости. Короче, оказывать тебе полную материальную поддержку.

— Как ты и сам отметил, я нормально зарабатываю. Так что вполне способна обойтись без твоей материальной поддержки.

— Если бы мы жили семьёй, то я платил бы за всё сам.

— Но мы не живём семьёй, Покровский.

— Я заметил, — ещё один длинный выдох. — Хорошо. Как насчёт фифти-фифти? Поделим расходы ровно пополам.

— Ты предлагаешь мне хранить чеки за каждый йогурт, который я ему покупаю?

— Нет, но ты примерно представляешь, сколько тратишь на него ежемесячно, я уверен. Так что я могу высылать тебе половину этой средней суммы и плюсом, если будут дополнительные расходы.

— Ладно.

— Ладно. Теперь что касается моего личного участия. Роль твоего старого знакомого меня устроит только на первых порах. Я хочу, чтобы сын знал, кто я.

— А ты не обнаглел?

— Нет. Это абсолютно здравое желание. Ты и так отняла у меня несколько лет отцовства.

— А ты отнял у меня веру в мужчин, — я фыркнула. — Если мы собираемся устроить соревнование по размеру обид, то ты в пролёте. Учитывая, что я весь брак ходила рогатая. Измена даёт сто очков, если что.

— А продажа коммерческой тайны конкурентам сколько даст баллов? — рыкнул Покровский. — Ты серьёзно пытаешься меня в чём-то уличить сейчас?

— Ты совсем уже головой поехал? Какая нахрен коммерческая тайна, придурок?

— Ну это уже полнейшая наглость, — Артур фальшиво рассмеялся. — Тебе не идёт роль дурочки. Вероломная стерва далась гораздо лучше.

— Знаешь что? Пока не принесёшь мне справку о том, что психически здоров, к моему сыну не приближайся. Усёк?

— Значит, по-плохому?

— Значит, иди проверься, — гаркнула я. — У тебя бред, Покровский. Ты или обдолбанный, или умом тронулся. В любом случае в таком состоянии к сыну я тебя не подпущу. Иди лечись.

Глава 4. Артур 

Я налил себе виски и закрыл глаза.

— Она больше не звонила и не писала?

— Неа, — поморщился от собственного голоса. Голова раскалывалась адски. — Обиделась, блять. Прикинь?

— А что вообще случилось? Из твоего вчерашнего пьяного бормотания я понял только, что у вас сын внезапно обнаружился.

— Мы развелись четыре года назад. Она скрыла, что беременна. Недавно я случайно увидел пацана, как две капли похожего на Пашку в детстве. А потом и его мамашу — свою бывшую жену. Ну и сложил два плюс два. Возраст, внешность, личность матери. Сначала быканул, потом предложил решить все полюбовно. Она даже пошла навстречу, а вчера…

— Что вчера?

— Я сам не понял, как нормальный конструктивный разговор закончился взаимными упреками. Но дело даже не в этом, просто… Она сделала вид, что не понимает, о чем я говорю, — ответил я. — Каков уровень наглости у этой… женщины, чтобы врать практически в глаза? Тем более, когда это уже и не имеет смысла. К чему её белое пальто? “Ты мне изменил, фу, ты скотина”. Трахнул секретаршу, не отрицаю, но исключительно после того, как она продала конкурентам всю информацию по нашему проекту во время важного тендера. Я на тот тендер всё своё будущее поставил и слил его в унитаз, когда мы проиграли. Как я тогда на плаву удержался? Сам не знаю. Въёбывал сутками, из офиса не вылезал. А тут почти одновременно помощница намекнула, что не против помочь мне расслабиться, а мой начбез принёс информацию о том, кто слил данные. Одно наложилось на другое, я и не стал изображать из себя порядочного семьянина. И конечно, по всем законам подлости, именно в этот день моя дражайшая супруга заявилась в офис. Вся такая радостная, сияющая ворвалась в кабинет.

“А где твоя… О, вот она где. Выполняет свои непосредственные обязанности? Здорово. Ну не буду отвлекать”.

— Увидела вас и подала на развод?

— Не угадал, — я горько рассмеялся. — Тот единственный раз она мне вроде бы простила. А я думал, что простил ей предательство. Но пока СБ копала, всплывало всё больше и больше информации о её махинациях. Карина умудрялась с моего домашнего компа постоянно вытаскивать все важные данные, а потом продавала их на сторону. У меня на руках было всё: распечатки счетов, переписки с конкурентами, данные о её передвижениях. Я мог легко её посадить, но не стал. По-прежнему любил. Так что только собирался с силами, чтобы уйти. Однако она меня опередила. Собрала манатки, оставила письмо и исчезла с радаров. Я дал СБ задание, чтобы искали её. Хотелось взглянуть ей в глаза. И ничего. Карина не пыталась устроиться ни на одну фирму в городе, не шла на контакт, не требовала половину имущества. Даже на суд по делу о разводе прислала адвоката.

— Мутная история, — Женя зевнул и покрутился в кресле. Иногда он вёл себя как ребёнок, но был крутейшим специалистом в своём деле. — Ты же сам говорил, что Карина была хорошим адвокатом? А они неплохо зарабатывают, согласись. Да и ты нормально домой приносил. Зачем же ей было продавать тебя конкурентам? Будь она меркантильной сукой, то ты заебался бы делить с ней имущество через суды. Я бы ещё понял, если бы она застукала тебя с секретаршей и в качестве мести стала сливать инфу конкурентам.

— Да я и хотел у неё спросить тогда, нахрена так было поступать? А сейчас вроде бы уже как не нужно. Нам бы замять эту историю и как-то насчет сына договориться.

— Ты меня, конечно, извини, — Женя подъехал вплотную к столу. — Но ты слишком долго пытался замять эту самую историю. А она с запашком. Гарантирую, если бы ты сразу поднял с женой тему слитой инфы, мог бы узнать много нового. Неужели, не приходило в голову, что её могли подставить?

— Кто?

— Да хоть бы Нефёдов, — мой хакер хмыкнул. — Не зря же он после того, как ты перевёз бизнес в Москву, а старый штат распустил, ушёл работать на Каримова. Это ж ему инфу сливали?

— В частности, — ответил нехотя. — Но у нас в городе всего несколько фирм, готовых платить моему бывшему начбезу ту зарплату, к которой он привык. Так что я не удивлен его выбором.

— Возможно, — не стал спорить Жендос. — Однако я бы всё равно покопался в той истории. У тебя сохранились наработки Нефёдова?

— Зачем?

— А вдруг твоя Карина не виновата и ты на пустом месте её поносишь? Не приходило такое в голову?

— Я слишком долго не хотел верить в её предательство, Женёк, — я усмехнулся. — Серьёзно. Потому и не поднимал тему, пока доказательства не нашлись железобетонные.

— Ну не будет же хуже, если я проверю всё ещё раз?

Я пожал плечами и достал из сейфа флешку. Серебряный патрон с гравировкой. Подарок жены. Хрен знает, зачем хранил. Но снес оттуда всё, кроме инфы о её шпионаже. Наверное, это казалось мне ироничным.

— Не допусти утечку, — предупредил я друга и бросил ему флешку.

Женя поймал “патрон”, прочитал гравировку и покачал головой.

— Обижаешь. У меня не бывает утечек.

Хотелось бы верить. Но что-то после Карины эта опция у меня совсем перестала функционировать.

Глава 5. Карина

На утренник Лёвы Артур всё же пришёл. И даже обошёлся без выпендрёжного костюма — хотя и в простой рубашке поло он притягивал к себе взгляды всех мамаш. А ведь такие приличные женщины, ай-ай-ай! Мне столько раз намекали, что растить ребёнка вне брака — моветон. Да лучше не быть замужем вообще, чем терпеть в мужьях тех, кто ничего из себя не представляет.

— Твой? — Аня Останина, огненно-рыжая красотка, с которой мы заобщались почти сразу, как познакомились в группе Лёвы. Такой же вопрос она задала тогда, глядя как мой проказник облил её сына Игорёшку из водяного пистолетика, принесенного собой контрабандой. — Так на тебя смотрит… Ух!

— Ага, и ух, и ах, и ой-ой-ой, — я фыркнула. — Это мой бывший. Я тебе про него немного рассказывала.

— Я думала, он стрёмный, — Останина хмыкнула. — А он очень даже ничего… Давно объявился?

— Ой, не спрашивай. Лучше бы не объявлялся.

— А что такое? Права качает, алименты не платит?

— Наоборот, пихает мне свои деньги, — я закатила глаза. — Как будто я не могу обеспечить собственного сына.

— Нас, девочек, не поймёшь, — она рассмеялась. — Даёт деньги — плохо. Не даёт — ещё хуже.

Я предпочла сменить тему, чем объяснять, почему не хочу принимать подачки. Да, мы неплохо ладили с Аней. И она даже немного знала о моей ситуации, потому что мы легко сошлись на почве нашей творческой долбанутости. Она преуспевающий дизайнер сумок и супруга известного блогера, а я набирающая популярность писательница. Собственно, в “топы” жанра я влетела, благодаря поддержке Останиной. Она помогла запустить соцсети, рекламировала бесплатно, интегрируя меня в свой Росграм. А оттуда кое-кто уже подтянулся в мой блог.

— Я не опоздал? — наконец, до нас добрался Покровский.

— На четыре года.

— Мне неверно сообщили время, — осклабился бывший в ответ. — По какому случаю утренник?

— День матери, — я закатила глаза. — Тут везде плакаты, Покровский.

— Мне нравится бесить тебя очевидными вопросами.

— Тебе ещё что-то во мне нравится? Вау, я думала, что вероломные стервы не в твоём вкусе.

— Я тоже так думал.

Мы переговаривались шёпотом, чтобы не привлекать внимание посторонних, поэтому в какой-то момент Артур оказался ко мне слишком близко. Дышал на ухо и даже касался грудью моей руки, потому что сидел корпусом ко мне.

— Отодвинься, — попросила я.

— Почему? Тебя заводит моя близость?

— Ты смешон, — казалось бы, сколько раз за разговор можно закатить глаза? Я ставила рекорды в любом случае.

— А у тебя мурашки по коже.

— Чего ты добиваешься? — я сама отпрянула и повернулась к бывшему. — Хочешь, чтобы я устроила скандал на весь сад? Испортила сыну утренник? Или тебе действительно так в кайф трепать мне нервы?

— Последнее, — белизне зубов Артура позавидовали бы и Голливудские актёры. — Так уж вышло, что наши адекватные диалоги заканчиваются игнором с твоей стороны. А цапаемся мы всегда с огоньком.

— Кло-ун, — по слогам произнесла я. — И к твоему сведению, мурашки у меня исключительно от того, что тут прохладно.

— Конечно прохладно, — он наклонился ближе. — Ты надела бы блузку с ещё более глубоким декольте, так вообще замёрзла бы. Если это для меня, то я оценил вид. Впрочем, что я там не видел, верно?

— Ты не только смешон, но и отвратителен.

Я отвернулась и до самого конца представления больше не обращала на бывшего никакого внимания. Нравится выводить меня на реакцию? Тогда больше тебе эмоций с моей стороны не обломится. Понял? Шут гороховый. Мурашки видите ли…

Глава 6. Артур

Лёва и впрямь был сильно похож на моего младшего брата, а тот чертами лица всем напоминал меня. Разве что волосы намного светлее, да еще и кудрявые. Ну чистый ангел.

— Я есё я могу длаться! Вот так! — малец изобразил серию беспорядочных ударов, и я рассмеялся. — Не смесно! Я тебя ща как побью!

— Давай, мелкий, — я присел перед ним на корточки и выставил вперёд ладони. — Бей. Только бей правильно, чтобы маму защитить мог если что.
Сын нанёс пару ударов, а потом убежал вперёд, пинать снег и заниматься другими весёлыми и важными мальчишескими делами. Мы с Кариной шли следом, держа Лёву в поле зрения. В кой-то веки мы не грызлись, а просто молчали.

Я всё ещё переваривал утренник, на котором впервые увидел сына в окружении других детей, таких же маленьких и беззаботных. Почему бывшая после перепалки в актовом зале вдруг стала такой молчаливой и отстранённой, я не знал. Она хорошо умела воздвигать невидимые стены, через которые пробиться бывало невозможно абсолютно.

С момента нашей первой встречи после развода я всё время чувствовал напряжение в воздухе между нами, но сейчас оно терялось на фоне мелодичного смеха Лёвы, одновременно новым для меня и пугающе знакомым. Этот звук внезапно согревал и разрывал изнутри.

Страх и радость боролись во мне с такой силой, что, казалось, оно вот-вот разорвётся. Я был счастлив, что он существует, что теперь в моей жизни будет кто-то по-настоящему важный. Сверхважный и архиценный. Но в то же время… Внутри меня кипела злость от мысли о том, что я пропустил его целых три года — его первые шаги, первые слова, моменты, которые для любого отца стали бы драгоценными воспоминаниями. Осознание этого приносило невыносимую боль и вину, смешиваясь с надеждой на возможность исправить хоть что-то.

И ведь был ещё страх — страх всё испортить. Я никогда раньше не был отцом, и теперь за одну неделю мне пришлось смириться с тем, что придётся им стать. Сомнения и неуверенность слегка заглушала мысль, что, возможно, когда-нибудь Лёва назовёт меня папой.

Лёва, не подозревающий о моих внутренних метаниях, остановился у заснеженной клумбы и с восторгом принялся смахивать с неё пушистый снег варежкой. Его мир был таким простым, наполненным только белыми сугробами и звуками хруста снега под ногами. Я невольно улыбнулся, глядя, как он с детской серьезностью изучает каждую деталь вокруг. Впервые за долгое время мне захотелось просто быть рядом, быть частью его жизни, не думая о прошлом.

Карина заметила мой взгляд и сильнее закуталась в шарф, будто защищаясь от ледяного ветра или от чувств, которые не хотела больше испытывать. Интересно, что это было? Злость? Ненависть? Обида? Что помешало ей рассказать о сыне сразу или в течение этих четырёх лет? Не верю, что беременность, роды и первые годы декрета были такими уж лёгкими. Почему-то же она забросила свою юридическую карьеру?

— Ты скажешь ему? — тихо спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Карина вздохнула и опустила взгляд на снег у своих ног:

— Ещё не время. Он слишком мал, чтобы понять.

Лёва поднял голову и помахал нам рукой, его щёки раскраснелись от холода, а глаза блестели. Я заставил себя улыбнуться в ответ и махнул рукой, словно всё было нормально, но внутри всё сжалось от боли. Это была часть пути, который мне предстояло пройти — медленно, шаг за шагом, пока он не узнает, что я тот, кого он сможет когда-нибудь назвать папой.

— Дядя Алтул, смотри! — радостно крикнул он, показывая на воробья, который кружился над ветвями. Боль слегка отступила. Пока ещё не папа, да. Побуду какое-то время “дядей Алтулом”. Неважно.

Моя бывшая махнула сыну рукой, Лёва тут же подбежал к матери и схватил её за руку.

— Нам пора, — сказала Карина, глядя на сына и избегая моего взгляда.

Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась натянутость. Я знал, что она не хотела обсуждать, но не мог промолчать.

— Может, встретимся на следующей неделе? — спросил я, надеясь, что это прозвучит непринуждённо. — Я освободил все вечера и выходные.

— Мне нужно утрясти расписание с агентом и помощницей. Я напишу, когда будет что-то понятно.

Ну что ж? Это неплохо. Это не четкое и строгое “нет”. Это “может быть”, а с ним я работать уже умею.

— До встречи, Лёва, — сказал я с лёгкой улыбкой.

— Пока! — отозвался он весело и помахал мне маленькой варежкой, прежде чем они с Кариной направились к выходу из сквера.

А я остался стоять на месте, глядя, как их фигуры растворяются среди заснеженных деревьев, и чувствовал, как что-то внутри начинает оттаивать.

Сегодняшний день — не победа, особенно учитывая очередную перебранку с бывшей. Но с чего-то же нужно начинать, верно?