Измена. Я соберу себя по кусочкам

Глава 1

«Задержусь, не жди».

Снова и снова перечитываю сообщение от Кирилла, поймав себя на мысли, что он уже несколько месяцев отправляет мне одно и то же сообщение.

Муж почти ежедневно приходит поздно домой. Работа у него и раньше была напряжённой, но за три года, что мы в браке, он никогда не задерживался до поздней ночи. Приходил в семь, в восемь вечера, но никогда не в полночь. Теперь же я вижу его лишь по утрам, пока он в спешке пьёт кофе и собирается на работу.

Я думаю, дело во мне. Он устал видеть моё унылое, депрессивное лицо. Не хочет вымученно расспрашивать как я, пытаться растормошить. И я не могу его винить.

Полгода борюсь с депрессией. Кирилл устал. Я и сама устала, но... от этого вязкого состояния не так просто избавиться. Терапия особо не помогает. Я просто чувствую себя мёртвой изнутри и не знаю, как привнести в свою жизнь краски.

Издав глубокий вдох, я решительно скидываю с себя одеяло и встаю.

Хватит, Алина. Пора брать себя в руки.

С этими мыслями шагаю в ванную. Долго стою, уперевшись руками в раковину.

В отражении – молодая женщина с потухшим взглядом, с синими мешками под глазами и вороньим гнездом на голове. Раньше я мыла голову каждый день и не выходила из дома без макияжа. А сейчас... подолгу валяюсь в кровати, изредка выползая из дома...

Жалкое зрелище.

– Выйду из дома, – твёрдо заявляю своему отражению. – Проветрюсь, и мужа навещу.

Снимаю пижаму и, зябко обхватив себя за костлявые плечи, залезаю в душевую кабину и включаю воду.

После душа надеваю розовую толстовку с мишками и натягиваю джинсы. На лицо наношу тональный крем и слегка подкрашиваю ресницы. А то выгляжу, как бледная поганка...

Я не выходила из дома девятнадцать дней.

Эта мысль заставляет морщиться, пока я стою на улице, жду такси и вдыхаю морозный воздух.

До офиса мужа добираться минут двадцать. Бизнес-центр находится в самом сердце столицы, среди таких же бетонных высоток. В последний раз я была в его офисе год назад, когда ещё сама работала в соседнем здании. Мы с мужем часто обедали вместе, а сейчас перестали даже ужинать...

Такси приезжает быстро. Слишком быстро, чтобы успеть передумать.

В салоне пахнет и чьими-то сладкими духами, от которых свербит в носу. Водитель оказывается молчаливым, и это к лучшему. Никогда не любила разговаривать в такси. А сейчас, когда мне сложно выдавить из себя и слово, это кажется чуть ли не пыткой.

– Вам плохо? – вдруг спрашивает водитель, мельком глянув в зеркало.

Тональный крем всё же не панацея, эту мертвенную бледноту так просто не свести...

– Нет, – автоматически отвечаю. – Просто… устала.

Прислоняюсь лбом к стеклу, вспоминая, как ещё осенью пыталась объяснить Кириллу, что внутри меня будто постоянно выключен свет. Что даже радость ощущается как воспоминание о радости, а не как чувство. Кирилл тогда кивнул и обнял, сказав, что всё наладится. А потом стал чаще задерживаться на работе.

Наверное, я просто себя накручиваю. Мы в браке три года, и безумно любим друг друга. Просто у него сейчас сложный период на работе. Куча проектов, нехватка кадров... Да ещё унылая я ему в довесок. Конечно, ему сейчас тяжело.

Такси останавливается около блестящих ворот. Делаю глубокий вдох, выхожу из такси и торопливо шагаю к крутящимся дверям.

Мраморный пол, гигантская люстра, люди в деловых костюмах...

Когда-то мне нравился подобный вайб. Я ходила в офис как на праздник. Больше всего я любила болтать с коллегами и пить литрами кофе.

– Вы к кому? – блондинка на ресепшене поднимает на меня вопросительный взгляд.

– Я к Кириллу Владимировичу. Он у себя?

– Да. Но он сейчас никого не принимает, – смотря исподлобья, поджимает розовые губы.

– Меня ваш гендиректор примет, – выдавливаю с улыбкой.

– Как вас представить? – блондинка хмурится и тянется рукой к телефону.

– Не надо предупреждать о моём приходе.

Пожимает плечами и кладёт трубку.

Заходя в лифт, нажимаю кнопку с цифрой десять и делаю глубокий вдох.

Кабинет Кирилла на десятом этаже, самый просторный и красивый во всём здании. Рядом есть несколько залов для переговоров, но пользуются ими редко. Основный пул работников его компании сидят на нижних этажах.

Скорее всего, муж удивится, увидев меня здесь, и, надеюсь, обрадуется.

Я иду по мягкому ковролину почти бесшумно.

Впервые за долгое время хочется улыбаться. Наверное, потому, что я поборола себя и всё-таки выбралась из своей берлоги. И эта мысль заставляет меня воспрянуть духом.

Подходя к кабинету, слышу голоса.

Нахмурившись, делаю шаг.

Женский голос.

Точнее, стоны.

Ноги прирастают к полу. Тело отказывается сделать хотя бы шаг, но усилием воли я заставляю себя торопливо дойти до двери и схватиться за ручку.

От картины, открывающейся перед глазами, во мне что-то ломается.

Кирилл стоит ко мне спиной. Его чёрные брюки со стрелкой спущены и болтаются в районе лодыжек. Его мускулистые руки, увитые венами, держат за бёдра незнакомую блондинку, сидящую на столе. Он рывками двигается, вколачиваясь в девицу, мерзко пищащую от каждого толчка.

Глава 2

Стою с повисшими вдоль тела руками, ощущая, что меня всю трясёт.

От боли, от унижения...

Пока я все эти месяцы без особого успеха боролась с депрессией, муж трахал секретарш.

Как же... мерзко.

– Это не то, о чём ты подумала, – Кирилл застёгивает ширинку и делает шаг в мою сторону.

Банальная фраза заставляет меня горько усмехнуться.

– А о чём я подумала? – каркающим голосом спрашиваю, выставляя перед собой руки, чтобы он не подходил ближе. – Что ты трахаешь... – перевожу взгляд на девицу, спешно поправляющую юбку, – секретаршу?

– Лиза не секретарша, она...

– Да плевать, кто она! – срываюсь на крик, а затем делаю шаг вперёд и со всей дури толкаю его грудь.

Кирилл не сдвигается с места.

Взирает синими глазами, играя напряжёнными желваками.

– Алин, я... – он проводит рукой по лицу, – я всё могу тебе объяснить. Это просто... секс. Ничего не значащий секс.

У меня дёргается правый глаз.

Просто секс? Он это серьёзно?

– Кир, я...

Доносится до меня писклявый голос блондинки, и я перевожу на неё взгляд.

Стоит у стола, торопливо одёргивая юбку. Пальцы дрожат, светлые волосы растрёпаны, помада смазана. На шее розоватый след, который она прикрывает ладонью. От неё тянет сладкими, приторными духами.

Обычная. Не старше меня. Наверное, мы ровесницы. Только в отличие от меня у неё нет этого усталого, потухшего лица человека, который месяцами борется с собой.

Что он в ней нашёл... Лёгкость? Отсутствие проблем?

Блондинка смотрит не на меня, а на него. Чего-то ждёт.

Знала ли она, что он женат, позволяя ему трахать себя?

Скольжу взглядом по его руке. Обручальное кольцо на месте.

Знала. Конечно, знала...

– Пошла вон, – бросает ей Кирилл, продолжая напряжённо пялиться в мои глаза.

– Но... – пищит, хлопая глазами.

– Пошла, я сказал!

Всхлипывая, прижимает ладонь к губам и несётся к двери.

– Алина... – выдыхает Кирилл, – давай уйдём? Я тебе всё объясню...

Он говорит что-то ещё, но я уже не слышу.

Я любила его. Любила всем сердцем. Он был моей первой любовью, первым мужчиной. Он был для меня всем. Но я... я для него, как выяснилось, нет.

Разве любимым изменяют?

Нет, конечно, нет...

Любовь всегда основана на честности, иначе это не любовь.

– Между нами всё кончено, Кирилл, – спокойно говорю я, ощущая, как по щекам текут слёзы. – Слышишь? Всё.

Его взгляд темнеет.

– Что? Нет. Нет, Алин, – с отчаянием в голосе шепчет, делая шаг. – Я тебе всё объясню. Слышишь?

– Мне не надо ничего объяснять, я всё видела своими глазами.

Он тяжело вздыхает, трёт переносицу.

– Я просто снимал стресс. Ясно? – цедит, пальцами взъерошивая чёрные волосы. – В последнее время я постоянно в стрессе.

Я не знаю, почему продолжаю стоять здесь. Просто впала в ступор, не в силах пошевелиться.

Предательство того, кого я считала самым родным, просто... оглушило меня. Мне и так тяжело, а теперь, я с трудом дышу.

И в самом страшном сне я представить не могла, что тот, кто несколько лет добивался моей любви, меня предаст. Предаст грязно, по животному, как какой-то моральный урод.

– Алина, блядь... – Кирилл тянется ко мне рукой. – Ответь же что-нибудь! Меня твой стеклянный взгляд пугает.

– Что мне тебе ответить? – едва шевеля губами, шепчу я.

– Давай просто... ­– он осекается, вновь теребя пальцами шевелюру. – Просто уйдём. Посидим в кафе, и я всё объясню.

– Давно ты трахаешься на стороне? – едва слышно шепчу, давя в себе порыв разрыдаться.

Он прикрывает глаза, вновь играя желваками.

А я смотрю на его длинные, чёрные ресницы, на черты лица, словно рисованные в приступе вдохновения, на смоляные пряди, спадающие на лоб, и понимаю, что... это конец.

Всё.

Нам конец.

Я разворачиваюсь и иду к двери, но Кирилл внезапно хватает меня за плечи, пытаясь остановить.

Тошнотворная волна накрывает с головой.

– Алина, постой.

– Убери. Руки, – цежу сквозь зубы.

Меня мутит. И я отчётливо понимаю, если он не отпустит сейчас, я закричу.

Обложка и приветствие

Дорогие читатели, рада приветствовать вас в новой истории. Здесь будет остро, эмоционально и местами больно. Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропускать проды, и ставьте звездочку 🌟

Глава 3

Сижу на скамейке в парке, неподалёку от бизнес-центра, и рыдаю белугой, не в силах успокоиться.

По мне словно катком проехались. Внутри и так была ядовитая пустота, а теперь... Теперь меня пожирает изнутри боль от предательства.

Как... как он мог?

Я думала, он меня любит. Думала, что...

Дура.

Я просто дура, зависшая в одной точке. А Кирилл – мужчина, которому надо трахаться.

Он устал от меня. От унылого лица, от того, что я, порой, не в силах подняться с кровати. Но вместо того, чтобы помогать мне выбраться из этого вязкого состояния, он решил трахать других, попутно снимая стресс, и ждать, когда его жёнушка наконец придёт в себя.

Я его не узнаю. Точно ли этот тот мужчина, в которого я без памяти влюбилась?

Издав рваный вздох, стаскиваю кольцо с пальца правой руки.

Какое-то время кручу в пальцах ободок из белого золота и мрачно размышляю о прошлом.

Когда мы только начали встречаться, Кирилл был одержим мной.

Он учился на два курса старше, ходил за мной по пятам, осыпал комплиментами, пытался дарить подарки. Несмотря на красивую внешность и обаяние, я сторонилась его. Молва о нём ходила не очень хорошая: мажор и бабник.

Я же была бедной первокурсницей, приехавшей из села. У меня даже нормального платья не было, и денег, чтобы его купить, тоже.

В общем, мы были из разных миров, которые никогда не должны были соприкоснуться. Но у судьбы имелся свой план. Почти год я от него бегала, пока в один прекрасный день, растаяв от очередных ванильных признаний, не сдалась. Он стал моим первым во всём, я горела от любви к парню с синими глазами…

Жить мы стали вместе почти сразу, а поженились, когда я окончила универ. Кирилл к тому времени уже возглавлял отцовскую компанию.

Прожили душа в душу почти три года. Почему почти? Потому что последние полгода я борюсь с депрессией, а Кирилл ушёл в работу. Но теперь-то я понимаю, что он просто начал мне изменять.

Наш мир, который мы с любовью отстраивали, рухнул в одночасье...

Упираюсь локтями в колени и закрываю глаза.

Что делать дальше?

Собрать вещи и убраться с его квартиры.

Квартира куплена до брака, подарена его родителями нам на свадьбу. Моего в ней ничего нет, кроме личных вещей.

Как только съеду из его квартиры, подам заявление на развод через госуслуги.

Детей у нас нет. Совместно нажитого тоже. Всё на нём. Точнее, на его родителях.

Я как-то об этом раньше не задумывалась, а сейчас вдруг поняла, что... у нас нет ничего общего.

Телефон снова начинает противно пиликать. Я ставлю на беззвучный, убираю в карман и хватаюсь за голову.

С тех пор как я выбежала из его офиса, Кирилл не перестаёт мне названивать. Но говорить нам с ним больше не о чем.

Сейчас приоритетная задача – съехать из его квартиры, но... мне нужна помощь. Одна я не справлюсь.

Выпрямлюсь, дрожавшими пальцами впиваясь в края куртки.

Мне даже и позвонить некому.

Мама умерла полгода назад. Именно её смерть подкосила меня. Я ушла с работы и слегла с депрессией.

Подруг у меня нет. Как только я вышла замуж за Кирилла, я почти со всеми потеряла связь.

Господи, теперь-то я понимаю, что растворилась в нём...

Я хорошо общалась с коллегами, но, как это часто бывает, стоит уволиться, как связь с теми, с кем работал, теряется.

Дрожащей рукой достаю телефон. Открываю контакты. Имя сокурсницы заставляет сердце забиться с утроенной силой. Позвоню ей. Не факт, что возьмёт, но... попытка не пытка.

Нажав кнопку вызова, подношу телефон к уху и кусаю губу.

Гудок. Второй. Третий...

– Алло.

– Привет, – сиплю, зажмуриваясь. – Это...

– Савина, это ты?! – радостно вопит Галя. – Неужели ты?!

– Я, – киваю. – Слушай, Галь, прости, что я как снег на голову, но... мне больше некому позвонить.

– Что случилось?

– Ничего такого, просто... – к горлу подкатывает горькой ком, и я осекаюсь.

В динамике раздаётся звук клаксона.

– Я сейчас на Тверской, здесь есть кофейня. Приезжай. Скину геолокацию.

– Скоро буду, – выдыхаю и отнимаю телефон от уха.

Глава 4

Захожу в кофейню, отделанную в стиле лофт, и останавливаюсь на пороге.

Тёплый свет, высокие потолки с открытыми коммуникациями, деревянные столы и чёрные металлические стулья. Запах свежемолотого кофе ударяет в нос, и я делаю глубокий вдох.

«Сегодня не успела позавтракать» – мелькает мысль.

– Алина! – Галя сидит в самом конце зала, возле витражного окна, и машет рукой.

Помахав в ответ, снимаю куртку и шагаю к её столику.

– Привет, привет, – она поднимается, целуя меня в обе щеки. – Сто лет не виделись, – хватает меня за плечи и вглядывается в лицо. – Красавица. Как и прежде. Совсем не меняешься, Савина.

– Брось, – смущённо бурчу. – Три года прошло, а не сто лет. Какие изменения?

– Если не считать тёмных кругов под глазами... – прищурившись, добавляет Галя и, убрав руки, садится на стул.

– Ты тоже не поменялась, – с улыбкой говорю, вешая куртку на соседний стул.

Подруга, с которой мы делили комнату в общаге, действительно не поменялась, – всё то же аккуратное каре, те же умные, карие глаза и острый носик. Разве что теперь Галя щеголяет в тёмном деловом костюме, идеально сидящем на стройной фигуре.

– Это да, – хохочет, поправляя причёску. – Как видишь, цвету и пахну.

– Радует, – сажусь на стул и опускаю взгляд в столешницу.

В горле вновь встаёт горький ком.

– Ну-с, рассказывай, – говорит Галя, подцепляя меню длинным, красным ногтем. – Что нового? Как Кирилл? От вас ни слуху ни духу. Точнее, от тебя. Твоего мужа я постоянно на обложках деловых журналов вижу. Всё время какие-то статейки о нём мелькают. А у тебя даже соцсетей нет, Алин.

Я набираю в лёгкие побольше воздуха и, игнорируя щекотание в носу, начинаю тараторить.

Рассказываю всё, о смерти мамы, о затянувшейся депрессии, о том, что не выходила из дома последние месяцы, о... его измене. И по мере моего повествования на лбу Гали проступает пульсирующая вена.

– Прости... – шепчу, дрожащими пальцами приглаживая волосы, – что вывалила на тебя всё это. Просто если бы я кому-нибудь не рассказала, я бы, наверное, лопнула. – Иногда мне кажется, что я слабачка… – сглатываю. – Хотя внутри я злюсь на себя за это. Просто… не знаю, как выбраться.

– Не говори так, – хмуро перебивает она. – Не какая ты не слабачка, Алина. Перестань. Ты просто сломалась. А твой... – осекается, сжимая челюсть, – муж, оказался обычным кобелём.

– Я даже не знаю, как долго он мне изменяет... – упираюсь локтями в столешницу. – Я настолько ушла в себя, что даже не заметила, в какой момент он...

– Прекрати, Савина. Какая разница, как долго? Поверь, это уже не имеет никакого значения. Он тебе изменил, вот что важно. Когда ты остро нуждалась в поддержке, твой муженёк ходил по бабам.

Киваю и вытираю подушечками пальцев выступившие слёзы.

– Хуже всего, Галь, что после свадьбы я растворилась в нём, – скрипучим голосом говорю, смотря перед собой. – Не сразу заметила, ведь поначалу я вела обычную жизнь. Работала, даже пыталась подать документы на второе высшее... Но смерть мамы внесла свою лепту в мою жизнь, и я превратилась в овощ. Не подумай, я не виню Кирилла в своей слабости, просто...

– А стоило бы, – перебивает Галя, глядя исподлобья. – Он ведь тебя охранял как коршун. Ни с кем не давал общаться. Помнишь? Потом вы стали жить вместе, и даже со мной ты перестала созваниваться. Не ты в нём растворилась, а он тебя поглотил.

«Поглотил…» – слово царапает изнутри. И впервые за долгое время я думаю: а вдруг правда?

– А когда ты заболела и перестала быть удобной, покладистой женой, он пошёл по бабам, – со вздохом продолжает Галя, откидывая со лба прядь. – О чём это говорит? О том, что он мерзавец, Алин. И тебе от такого бежать надо.

– Я и не собираюсь оставаться его женой, – горько усмехаюсь. – Я… больше не могу его видеть, Галь. Просто… здесь, – бью себя кулаком в грудь, – дыра. И я не знаю, как её зашить. Но жить с ним и притворяться, что всё нормально, я точно не буду.

– Понимаю, – мягко говорит она, взяв меня за руку. – Но ты сильнее, чем кажешься, Алина. Чёрные полосы бывают у всех, просто каждый проходит их по-своему. Уверена, ты справишься.

– Мне ведь даже пойти некуда… – шепчу и ненавижу себя за то, как это звучит. Жалко. Беспомощно. – Хотя, если честно, дело не только в этом. Я боюсь начать всё с нуля.

– Не надо бояться, Алин. Ты обязательно обретёшь опору под ногами. Нужно время и хороший психолог. К слову, поживёшь у меня, пока не оклемаешься.

– Мне неудобно, Галь…

– А чего неудобного-то? Всё нормально. Ты меня не стеснишь. Мне и самой будет приятно помочь подруге.

– Спасибо… Правда, большое спасибо.

– Пока не за что, – она делает жест рукой, и к нам подходит официант.

Сидим здесь больше часа, но до сих пор ничего не заказали.