Изменить судьбу

Пролог

За это задание Ами должна была получить очень большие деньги. Очень. Вот если бы она действовала без заказа, то вряд ли выручила бы столько валюты за какую-то картину.

Вообще, девушка редко занималась чем-то подобным, а именно воровством. Но, так как работа у неё была малооплачиваемая – денег хватало только оплатить коммунальные услуги, да немного прикупить еды – ей приходилось изредка заниматься подобными делами.

Никто из немногочисленных знакомых девушки не знал, чем она занимается. Это давало шанс, что её не загребут в полицию раньше времени. Да и родных у неё не было, чтобы те о чём-то догадывались.

Ами была сирота.

Родители её погибли два года назад в автокатастрофе. Именно тогда, когда Ами достигла совершеннолетия, только поэтому она не попала в детдом, и именно из-за печальных стечений обстоятельств ей пришлось в срочном порядке искать работу, а не думать об учёбе.

А других родственников у девушки не было. Вот и приходилось бедной девушке крутиться, как только можно. Сначала были многочисленные подработки, от которых она валилась с ног под вечер, а на следующий день вновь вставала в пять часов и ехала практически в другой конец города на работу. И так каждый день. И практически ни одного выходного за полтора года работы. За исключением того времени, когда Ами подхватывала простуду, и то, девушка не могла долго отлёживаться и бездельничать. Она просто не могла себе этого позволить.

И как-то одним прекрасным днём, разбирая коробки в подсобке, Ами поняла, что сколько бы она подработок не взяла, больше от этого получать не станет. Ведь у неё не было какого-либо образования. А чтобы его получить, опять же нужно было иметь хоть какие-то наличные. Даже если бы девушка ушла жить в общежитие, а свою квартиру, доставшуюся ей после смерти родителей, сдавать за деньги, всё равно этого бы едва хватало на жизнь.

Один раз у неё мелькнула мысль как легко заработать денег: нет, на панель идти работать проституткой она не намеривалась, считая это грязным и развратным делом, пятнавшим не только тело, но и репутацию. Девушка считала что нужно отдаваться только тому мужчине, которого будешь любить всем сердцем и душой. Пусть это и выглядело «старомодным» по некоторым изречениям и взглядов её подруг, но сама Ами считала иначе и придерживалась своей точки зрения. Нет, она не была за такие отношения, что до свадьбы ни-ни, но и просто так отдаваться кому-то только потому, что где-то у кого-то «зачесалось», как выражались всё те же подруги, не собиралась.

И полгода назад Ами впервые переступила порог законопослушности. Конечно, девушка прекрасно понимала, что этот поступок, возможно, даже намного хуже той же самой продажи своего тела, и что если её поймают, то она получит срок, и тогда жизнь будет сломана окончательно. Ведь людей, имеющих судимость, редко куда берут работать.

Но по-другому она не могла. Лучше попасть в тюрьму, чем на панель. Да и крала она не у бедных, а у богатых «чикс» или «папиков». Потому Ами порою сама себя оправдывала тем, что у богатеньких деньги куры не клюют, а от пары тысяч они не обеднеют. Тем более, она никогда не брала золота и серебра, дабы не было проблем от его избавления, лишь наличные, и то, в разумных количествах.

В первый раз, решившись на такой отчаянный шаг, Ами трясло, словно в лихорадке: пот тёк с неё чуть ли не ручьём, пальцы отказывались гнуться, а ноги – передвигаться. Её тело тогда словно онемело-одеревенело, с большим трудом Ами заставила себя совершить задуманное. И когда она уже сидела на чердаке какого-то дома с добычей, её нещадно рвало от переизбытка страха и адреналина. В тот миг она думала, что её сердце больше никогда не остановит свой бешеный галоп в грудной клетке и когда-нибудь сломает ей рёбра.

Приходила она потом в себя три дня, шарахалась каждой тени, а полицейских обходила широкой дугой. Из-за своей рассеянности её тогда чуть не уволили с работы, пришлось в срочном порядке давать себе оплеух – образно говоря – и немедленно брать себя в руки.

А затем Ами, постепенно приобретая опыт, набила себе руку в воровстве. С каждым разом становилось всё легче и легче красть, и дело было не в отсутствии совести, как раз-таки наоборот: каждый раз ища новую жертву, девушка готова была себе отрубить руки, но жизнь – или существование, как всегда, сама Ами называла этап своей жизни – заставляла не сворачивать с выбранного пути и идти до конца.

...Половица под кроссовком на мягкой подошве тихо скрипнула, заставив девушку замереть на месте и обеспокоено задержать дыхание. Хотя, в квартире не было никого: только она и куча всяких собранных древних ценностей и не очень, шаманом, из тех, которых называли в народе «Потомственные».

Продвигаясь по дому, Ами, восхищённо разинув рот, рассматривала древние экспонаты, разместившиеся вдоль стен, всякое старинное оружие – в основном то были различные мечи и луки. Много было очень различных амулетов, камней в оправах и без, парочка позолоченных – или из самого чистого золота? – скипетров, какой эпохи, девушка так и не поняла. На стеллажах под стеклом красовались бубны яйцевидной и круглой формы, покрытые различной росписью по ободу и разнообразной отделкой по краям. В неглубокой нише стоял манекен, облачённый в платье шаманов – какого народа, девушка так же не поняла, так как никогда таким не увлекалась. Коричневое одеяние украшали множества цветных поясков, что-то вроде бубенцов-погремушек было прикреплено к широким рукавам; всякие амулеты, изображавшие животных свисали с шеи манекена.

Взгляд серо-голубых глаз скользнул по полкам, на которых были выставлены деревянные и тряпичные куклы вуду, ароматные свечи и палочки, всякие расписные мисочки и чашечки. Также было много различных фресок и мозаичных картин с рисунками, больше похожими на индейские. Различные посохи, вырезанные из дерева, стояли в специально сделанных для них подставках, их навершия украшали различные цветные перья и ленты.

Глава 1

Гулкие звуки медленно и тягуче врезались в мозг, заставляя Ами недовольно морщить нос и кривить недовольно пухлые губы. Голова гудела, в ушах стоял звенящий тонкий шум. С трудом приподняв веки, девушка недовольно зашипела из-за яркого света, от которого заслезились глаза. Перед взором всё плыло и терялось в лёгкой дымке, делая окружающую обстановку нечёткой, с размытыми краями.

Обратно закрыв глаза, Ами полежала несколько минут, приходя в себя, пытаясь вернуть себе зрение и слух. Она никак не могла понять, что же произошло в доме шамана. Последнее, что девушка помнила – это статую папуаса, что норовила придавить её. Дальше, абсолютная пустота.

Почувствовав, что состояние более или менее нормализовалось, Ами вновь открыла веки, и, приподнявшись на локтях, изумлённо заморгала, понимая, что-либо она двинулась умом, либо она действительно сейчас находится в какой-то канаве под каменными стенами города. Да не просто города, а самого что ни на есть средневекового!

Не удержавшись, девушка со всей силы хлопнула себя по щекам и тут же тихо вскрикнула от резкой жгучей боли. Значит, это не её больное воображение и не сон. Всё, что она видит, это реально. Выходит, во-первых, Ами нужно определиться, где она и куда попала. А во-вторых... а во-вторых, там будет видно.

Поднявшись с сухой земли, за что она была благодарна небесам за такую удачу, что очнулась не в вонючей жиже или же не в лапах воров или других сомнительных личностей, Ами выбралась из канавы. Потянулась, разминая затёкшие мышцы, а потом огляделась. Перед собой она заметила широкий тракт, по которому не спеша, к пригороду пристроившегося под высокими стенами города, ползла телега, запряжённая буйволами. Их рога достигали середины спины животного.

Разглядывая удивлённо незнакомую местность и странные постройки, девушка не могла никак сообразить, что же случилось, где она, и что вообще происходит. Однако, зрение и мозг настойчиво стучали молоточками, говоря, что Ами находится не в своём родном мире.

Решив, что от стояния без толку ничего не решится и ответы на её вопросы не появятся, Ами направилась в город, что прятался за большими крепостными стенами, серого цвета.

Пригород же с сотней – если не больше – покосившихся, облупившихся, в общем, давно не ведавших ремонта домиков представлял собой разбросанный пазл, что нерадивый ребёнок раскидал, а собрать не удосужился. И теперь домики стояли как Бог на душу положил. Порядка никакого не наблюдалось, улиц, как таковых, Ами так же не заметила, пока медленно переставляла ноги по направлению к городу.

Заметив нескольких жителей городка – в основном то были женщины – Ами осмотрела себя. Да, на местного жителя она ну никак не тянула. Чёрные облегающие брюки, чёрная водолазка и кожаная куртка с капюшоном того же окраса. Нет, ну может такой наряд и потянул бы для какого-нибудь рокера или подозрительную личность, но никак не на мирного жителя. Нужно срочно найти подходящую под местную стилистику одежду.

Заприметив у крайнего дома бельевую верёвку с развешанным на ней бельём, девушка поспешила туда, намереваясь стянуть хотя бы плащ, дабы её одежда не бросалась жителям в глаза так сильно. Осторожно обойдя сидящих на пыльной земле куриц, Ами, приблизившись к развевающемуся белью на верёвках, воровато оглянувшись, как можно быстрее, чтобы никто не заметил, стянула ещё влажноватый серый плащ. Как можно быстро отдалившись от дома, пока не заметили, на ходу накинула украденную вещь на плечи. Ами повезло, плащ оказался с капюшоном, правда, великоват – видимо, шился на мужчину, но это ничего страшного. Так даже лучше, больше скроет от любопытных глаз всё ненужное.

Петляя по хаотичным улочкам пригорода и чуть ли не раскрыв рот, наблюдая за кипевшей средневековой жизнью, Ами размышляла, куда же её всё-таки зашвырнуло. Пыльная дорога, изредка кое-где выложенная неровным булыжником, являла собой жалкое зрелище: в ямах стояли затхлые лужи, собирая вокруг себя брюхатых тёмно-зелёных мух. Дома с облупившейся краской, покосившимися дверями и ставнями окон, наводили на девушку огромную и унылую тоску. На деревянных и черепичных крышах изредка попадались бродячие коты, с важным видом обходя свои владения.

– Дорогу! Дорогу! – Ами испуганно оглянулась и, заметив взмыленную вороную лошадь с всадником, лихо её пришпоривающим, успела прижаться к стене одного из домов. Люди, что шли по дороге по своим делам, проделали тот же манёвр. Никому не хотелось быть сбитым и растоптанным во весь опор несущимся животным.

Конь с всадником пролетели мимо, обдавая тёплым запахом лошадиного пота и брызгами тухлой лужи из-под копыт, съёжившуюся Ами.

– Чтоб тебя Х'сан'кор сожрал! – прокричала темноволосая женщина, задравшая длинную юбку почти до самых икр, гневно грозя кулаком в спину всадника, въезжавшего в ворота большого города, что были не очень далеко.

И тут девушка застыла, хлопая глазами, отрешённым взглядом уставившись на женщину, что, уже забыв о всаднике, отправилась дальше по своим делам, как и другие люди.

«Х'сан'кор?» – это слово показалось девушке очень, очень знакомым. Где же она уже это слышала? Нахмурившись, девушка крепко задумалась. И тут серо-голубые глаза округлились от удивления и неверия одновременно. Ну конечно! Х'сан'кор – так любил выражаться Гаррет-вор в её некогда любимой трилогии в Хрониках Сиалы!

В этот раз Ами огляделась вокруг более внимательно: не уж-то она Попаданка, и это её любимый книжный мир? Сколько раз, когда училась в школе и читала эти замечательные книги, грезила о таком чуде? Сколько раз Ами представляла города и природу, вырисовывая каждую чёрточку в образе мира в своём подсознании?

Глава 2

– Ами, – тут же ответила та, чувствуя, как покрывается холодным липким потом от необоснованного волнения, как всегда, это с ней случалось при различных собеседованиях, или при встрече с начальником.

– Скажи мне, Ами, ты, когда-нибудь работала? – Внимательный взгляд чёрных глаз пробирал девушку до неприятных мурашек.

– Ну, вроде как, – замялась Ами с ответом, так как не знала, посчитается ли та работа зачётом с Земли.

– «Вроде как», или работала?

– Работала, – более твёрдо ответила девушка, неотводя взора от лица карлика.

– Кем?

– Сортировала различный товар, занималась подсчётом, следила за свежестью продуктов, – начала перечислять Ами мастеру Боли всё то, чем занималась на бывшей работе.

– Хорошо, – перебил её хозяин магазина. – Опыт работы, значит, у тебя имеется, и, надеюсь, ты будешь себя вести с покупателями честно. – На этих словах Боли пристально взглянул на ссутулившуюся под наплывом его вопросов и требований девушку. Та, только сглотнув ком в горле, кивнула. – Это очень хорошо. Вот, – с этими словами карлик передал Ами бумаги. – Ознакомься, и если ты согласна со всеми пунктами – подпиши. Если нет, можно будет обсудить, что тебя будет не устраивать.

Взяв бумаги, Ами приступила к изучению договора: что обязуется выполнять наниматель, какую сумму предоставляет в месяц и так далее и тому подобное. Также было много пунктов, которые обязан выполнять нанимаемый продавец, каким следовать правилам, как вести себя с работодателем. В общем, пунктов оказалось море. А вот что порадовало Ами, так это то, что срок выплачиваемой заработной платы будет осуществляться без задержек. По крайней мере так было написано в восьмом пункте. И девушка надеялась на его исполнение.

– Меня всё устраивает, – Ами посмотрела на мастера Боли, что успел расположиться в плетёном кресле напротив и взять какой-то позолоченный предмет в руки, натирая при этом с огромной любовью. – Когда можно будет приступить к работе?

– Завтра. А сейчас подпиши документ и можешь идти домой. – Его густая бровь приподнялась, когда девушка не спешно поднявшись осталась на месте, нервно теребя завязки плаща.

– У меня нет дома.

Карлик нахмурился, грубо интересуясь:

– Как нет? Где же ты живёшь?

– Я сирота, а в городе… а в город Авендум прибыла только утром.

Мастер Боли промолчал, только постукивал толстыми пальцами по подлокотнику. Ами стояла тихо, даже боясь шелохнуться, не желая мешать раздумьям карлика.

– Кроме этой одежды на тебе другая какая имеется? – неожиданно поинтересовался хозяин ювелирной лавки, чуть сощурив глаза.

– Нет, – мотнула головой Ами.

Мастер Боли тяжко вздохнул и уже открыл рот, намереваясь что-то сказать, как тихо скрипнула дверь, та самая, что была прикрыта лёгкой драпировкой.

В комнату вошла женщина-карлик приятной наружности, но всё же почти такая же массивная, как и мастер Боли: румяное лицо, каштановые волосы собраны в пучок и заколоты одной единственной длинной шпилькой, в ушах капельки-серёжки. Глубоко посаженные чёрные глаза с любопытством осмотрели гостью, а затем посмотрели на Боли с бумагами в руках.

– Это Ами, она по объявлению. И я её взял уже, осталось лишь бумаги подписать. – Мастер Боли покосился на тихо стоящую девушку. – Она не местная: ни жилья, ни денег. Что делать, ума не приложу. – Посетовал женщине хозяин дома.

– Что делать, что делать... – проворчала карлица, поправляя белый передник, немного чем-то заляпанный. Быстро просеменив к девушке, остановилась рядом с ней. Ами с интересом смотрела на маленькую женщину, отмечая, что та, как и хозяин дома, почти достают макушкой до её ключиц. Если бы Ами была выше ростом, то возможно они доставали бы до груди или дышали бы ей в пупок. – Я Рудорра.

– Очень приятно познакомиться, – пролепетала Ами, переводя взгляд с мастера Боли на леди Рудорру, думая, что же ждать от этих карликов дальше.

– Какая вежливая, – улыбнулась маленькая женщина, в уголках глаз тут же собрались мелкие морщинки, что совсем не портили приятное лицо, а наоборот, придавали особенного шарма. Сразу хотелось довериться этой карлице, прильнуть к ней, почувствовав тёплые объятия. – Значит так, будешь жить у нас в комнате нашей дочери. Она всё равно уже живёт отдельно, а спальня только пустует.

Карлица окинула Ами взглядом.

– Первое время поспишь на её кровати, а там что-нибудь придумаем. Ведь ростом ты больше нас будешь.

Ами не могла поверить такому везению. Радостно улыбнувшись, она быстро выпалила:

– Спасибо.

– Боли, – женщина повернулась к мужу, и, вздёрнув подбородок, приказным тоном заявила: – Выдели девочке денег на одежду, – и, заметив возмущённо надутые щёки, дрожащие губы, явно собирающиеся что-то произнести, добавила: – Для работы ей нужна одежда поприличней. Иначе все твои клиенты разбегутся при виде... – Тут леди Рудорра скривилась, осмотрев потрёпанный вид человеческой девицы. – В общем, ты меня понял.

Карлик молча подошёл к полочке, на которой стоял кованый сундучок, и, выудив позолоченный ключик из кармана, провернул его в замке. Открыв крышку сундучка, отсчитал золото и всучил девушке в руки.

Глава 3

Пепельно-серые волосы незнакомки растрепались, образовывая на голове творческий беспорядок. Платье насыщенно серого даже можно сказать, стального цвета, облегало изящную фигуру, а янтарные глаза полыхали диким огнём презрения и жаждой убийства. Лёгкий, летний плащ бардового цвета, скреплённый брошью ярко выделялся среди серо-зелёной массы привлекая к себе внимание.

Эльфийка держала в руках длинный нож, по лезвию которого змеились руны, поблёскивая холодным белым светом каждый раз, когда хозяйка его чуть наклоняла и постоянно направляла на двух мужчин бандитской наружности, держа их на расстоянии от себя, если те делали попытки приблизиться к ней.

– Ещё раз повторяю, дрянь эльфийская, – процедил мужчина, что стоял спиной ближе всех к Ами. – Идём добровольно, и тогда ты не пострадаешь.

– А ты попробуй, подойди, – Ами дёрнулась – голос человека был бледным пятном на фоне того шипения, что вырвалось из чёрных уст эльфийки. – Вы думаете, похитив меня, останетесь безнаказанными? Дом Чёрной луны просто так это не оставит. Вас найдут, и тогда Зелёный Лист вам, жалкие шавки, обеспечен!

Где-то в затылочной области девушку что-то кольнуло, будто что-то пыталось пробиться наружу, сверля тонким сверлом черепную коробку.

Застыв, Ами помотала головой, избавляясь от жужжащего звука в голове, лихорадочно соображая: «Дом Чёрной луны? Это же Дом леди Миралиссы и Эграссы. Неужели Эграсса в Авендуме? Но что он тут делает?» Все эти вопросы мелькали в голове Ами с молниеносной быстротой, не находя ответов.

– Пока твои сородичи очухаются, мы будем уже далеко, – хохотнув, осклабился мужик с редкими и жирными волосами. Лица его Ами не видела, но то, как в отвращении дёрнулись губы тёмной эльфийки означало, что явно не прекрасной наружности, а может, она так отреагировала на его слова.

Быстро осматриваясь вокруг, девушка искала какой-нибудь предмет потяжелее, чтобы хоть одного бандита вырубить. Под одним из закрытых окон Ами заметила железное помятое ведро. Порадовавшись хоть такой находке, и подняв его как можно тише и незаметнее, девушка подобралась к ближнему, пока ещё несостоявшемуся похитителю – если эльфийка и заметила девушку, то не подала вида, она едко продолжала переговариваться с неприятными типами – и, замахнувшись, со всей силы приложила ведром по голове. А затем недолго, подумав, добавила и по хребту, чтоб наверняка свалился.

С секунду постояв на ногах, мужик рухнул на землю с глухим стуком. Видимо, он даже не понял, что произошло. Его товарищ удивлённо воззрился на невесть пойми откуда взявшуюся девушку с ведром в руках, и только было сделал шаг в её сторону, как свалился тяжёлым кулем с кинжалом в боку. Как эльфийка смогла к нему подобраться незаметно, Ами не ведала, так как не заметила никакого лишнего движения с её стороны.

Взгляд Ами переместился с лежащего убитого бандита с образовавшейся небольшой красной лужей под ним: тёмная и потрёпанная одежда с правого бока, откуда торчала рукоятка кинжала, потемнела от крови. Руки ослабели, и дужка ведра выскользнула из ослабевших пальцев. Ведро с громким стуком свалилось на дорогу, выложенную камнем. Голова внезапно закружилась, а к горлу подкатила тошнота, и, не выдержав, девушку вырвала прямо на дорогу. Она впервые видела мёртвого человека, а тем более видела его убийство.

Ами мелко трясло от резко появившегося озноба. Утерев краем плаща трясущимися руками рот, она с ужасом уставилась на оставшегося в живых бандита, шевельнувшего рукой. Ещё немного, и он придёт в себя.

– Если ты немного оклемалась, то не стой столбом, – чуть повысив голос, прикрикнула тёмная эльфийка на замершую Ами. И, видя, что человеческая девчонка стоит не собираясь делать и шагу вперёд, схватила её за руку и бегом помчалась по улице.

Сколько они бежали, Ами не поняла, но быстрый бег помог ей прийти в себя, а позже и бежать самостоятельно, а не на «буксире». Остановившись на какой-то улице, где было многолюдно и мотылялись различные вывески над дверями каменных домов, Ами, тяжело дыша и опершись на колени, вертела головой в разные стороны, гадая, в какой части Авендума они находятся.

Тёмная эльфийка стояла, выпрямившись, в расслабленной позе, но с прямой осанкой, её янтарные глаза на минуту обошли местность, а затем вернулись к девушке. Ами покачала головой восхитившись неутомимости эльфийской девы, и, выпрямившись, приведя дыхание в норму, выдохнула:

– Прошу прощения, леди, что доставила вам неудобство, – намекнула Ами на то, что эльфийке пришлось буквально тащить её за собой.

А ещё Ами знала, что с эльфами лучше разговаривать как можно вежливей, а то – не дай Сагот – могут прирезать, если не понравится тон или панибратское обращение. Слишком нервные и подозрительные эти эльфы. Это они с виду добренькие, а на самом деле очень мстительные, как помнила Ами по описанию. Проверять правдивость написанного, как-то не хотелось.

Тёмная эльфийка удивлённо вскинула бровь, – вежливость среди людей не так часто встречалась – а затем насмешливо заметила:

– Моя кровь и сословное положение не позволяет мне быть леди. – А затем, сменив тон, сказала: – Спасибо за помощь. – Привалившись к стене, с усмешкой добавила: – Если бы знала, что на меня нападут средь бела дня, то приготовила бы заклинание.

Застыв, Ами удивлённо поинтересовалась:

– Ты волшебница?

– Нет, – скривилась её собеседница, жёлтые глаза полыхнули негодованием, и девушка невольно поёжилась. – Шаманка.