Изолиум. Невозвращенцы

Глава 1

Глава 1

Утро встретило друзей холодным светом и запахом ночного дождя. На крыльце особняка стояли Денис и Даша с Машей — девочкой с белыми глазами. Рядом с ними — профессор Самолётов, Илья, Фёдор, Лиза и Оксана. За спинами — отряд Овсянкина: десять человек в униформе Изолиума, вооружённые.

— Все готовы? — спросила Даша, поправляя рюкзак.

— Пора, — коротко кивнул полковник Овсянкин. — До северного входа пешком пару километров, дальше подземные коридоры. Головин ждёт раньше — план изменили: будет торжественная встреча.

Денис и Даша переглянулись: вместо тихого проникновения пару ждала толпа, камеры и пресс-служба.

— Чем грозит?

— Повышенным вниманием, — ответил Овсянкин с отвращением. — Головин любит спектакли.

Развернувшись, отряд двинулся цепочкой в туман. Маша шагала между Денисом и Дашей, и её белые глаза зорко всматривались в лес. Тропинка вела через редеющие дачи с провалившимися крышами, где давно не жила цивилизация.

Через час вышли к маскировке института — маленькому бетонному сооружению. Спустившись в коридор под мягким голубым светом, Овсянкин предупредил:

— В Изолиуме всё записывается. Говорите только то, что можно слышать Головину.

Маша касалась стен, ловила эхо. Денис шепнул:

— Как объясним отсутствие Ока Далии?

— Уже включил в отчёт: захватил нападавший. Головин будет недоволен, но дитя с белыми глазами интереснее артефакта.

Когда профессор поинтересовался размерами Изолиума, Овсянкин ответил с гордостью:

— Двадцать тысяч человек, три уровня: технический, жилые кварталы и мраморные залы администрации с храмом Осона.

Коридор упёрся в стальную дверь с символикой. Овсянкин приложил сканер — дверь отъехала, открыв путь в главный зал.

— Здесь начинается настоящий путь, — бросил полковник, переводя группу к боковому входу.

За неприметной дверью ощущался запах сырости, вода хлюпала под ногами. Узкий тоннель семидесятых вёл глубже: аварийные лампы, свисающие ржавые прутья. Овсянкин предупредил об обвалах, и отряд шёл гуськом, поддерживая друг друга.

Вскоре коридор расширился до круглого зала с массивной банковской дверью. Полковник снова приложил ладонь, произнёс код по распоряжению Головина — тяжёлый стальной массив медленно отъехал. Яркий свет хлынул внутрь, озаряя лица.

Когда глаза привыкли к свету, перед группой открылось зрелище, от которого перехватывало дыхание. Громадная подземная пещера размером с несколько футбольных полей. Но не обычная пещера — целый город с домами, улицами, площадями. В центре возвышался огромный купол из стекла и металла, от которого расходились широкие проспекты. Здания между ними располагались концентрическими кругами — от простых одноэтажных построек на периферии до величественных многоэтажных строений ближе к центру.

Над всем этим под потолком пещеры сияло искусственное солнце — громадная световая панель, имитирующая дневной свет. От панели исходило мягкое свечение, создававшее иллюзию весеннего дня.

— Невероятно, — прошептал профессор, и его глаза расширились от изумления. — Настоящий город под землёй.

— Добро пожаловать в Изолиум, — сказал Овсянкин, и в голосе смешались гордость и горечь. — Последний оплот цивилизации. По крайней мере, так говорит Головин.

Отряд вышел на широкую площадку, откуда открывался панорамный вид на город. Под участниками экспедиции располагалась транспортная развязка — электрические вагончики, похожие на маленькие трамваи, сновали по узким рельсам, перевозя пассажиров.

— Нас уже заметили, — заметил Денис, указывая на людей, собирающихся внизу. Десятки, затем сотни людей — женщины, мужчины, дети — выходили из домов и магазинов, устремляясь к центральной площади перед куполом.

— Головин объявил о вашем прибытии по общегородскому радио, — пояснил Овсянкин. — Это часть представления. Идёмте, нас ждёт транспорт.

Группа спустилась по широким ступеням к станции, где уже стоял готовый к отправлению электромобиль — длинный, обтекаемый, из трех соединенных секций. Корпус сиял полированным металлом с золотыми вставками, через тонированные окна виднелись мягкие кожаные сиденья. На дверях красовалась эмблема Изолиума, подсвеченная голубым светом.

Когда все заняли места, водитель в белой форме коснулся сенсорной панели. Электромобиль тронулся бесшумно, и только лёгкое гудение выдавало работу двигателя. За окнами проплывали здания — ухоженные, свежевыкрашенные, с цветами на подоконниках. Повсюду виднелись электромобили меньшего размера — одни скользили по дорогам, другие стояли у зарядных станций.

— Почему нас так приветствуют? — спросил Фёдор, глядя на людей, останавливающихся при виде транспорта. — Ведь они не знают, кто мы.

— Знают, — ответил Овсянкин. — Головин сказал жителям, что вы — научная экспедиция, героически вернувшаяся с поверхности. Что привезли ценные артефакты и знания, которые помогут восстановить мир.

— И верят?

— Здесь верят всему, что говорит Головин, — пожал плечами полковник. — Альтернатива — выселение наверх. А это равносильно смертному приговору.

Электромобиль плавно остановился у центральной площади, где уже собралась внушительная толпа. Люди стояли плотными рядами вдоль специально огороженных дорожек. По краям площади были аккуратно припаркованы десятки одинаковых белых электромобилей с символикой службы безопасности.

— Не обольщайтесь, — тихо сказал Овсянкин, когда выходили из салона. — Половина людей — члены службы безопасности в гражданском. Остальные пришли по разнарядке. За отсутствие — штраф.

Толпа приветствовала аплодисментами и радостными возгласами. Но Денис, внимательно наблюдавший за лицами, замечал странную картину — некоторые люди улыбались искренне, с любопытством и надеждой. Другие — как по команде, с пустыми глазами и механическими движениями. Будто два разных народа смешались в этой толпе — настоящие люди и безупречные манекены.

Маша крепче сжала руку Даши, белые глаза испуганно смотрели на толпу.

Глава 2

Глава 2

Сирена взвыла так неожиданно, что Фёдор вздрогнул, расплескав чай из тонкой фарфоровой чашки на белую поверхность стола. Звук пронзительно и настойчиво вибрировал в стенах, проникал под кожу, выворачивал внутренности. Свет в коридорах Изолиума мигнул раз, другой, затем переключился на аварийный режим — тусклое красное свечение, от которого лица проходящих людей казались бледными масками, выхваченными из темноты. Спустя несколько секунд в комнату ворвался дежурный офицер, распахнув дверь с такой силой, что створка ударилась о стену.

— Заместитель Романов, тревога первого уровня! Нарушение безопасности в секторе C-12, Сырой Пояс. Взлом продовольственного склада, — доложил офицер, стараясь перекричать вой сирены.

Фёдор поднялся одним плавным движением, моментально переключившись из расслабленного состояния в режим боевой готовности. Годы работы в уголовном розыске научили не тратить время на ненужные вопросы и эмоции. В секторе C-12 жили люди, которых в Изолиуме называли "вынужденными переселенцами" — неудачники, не прошедшие первоначальный отбор, но оказавшиеся полезными для черновых работ.

— Соберите группу быстрого реагирования. Десять человек, полное вооружение. Оповестите полковника Овсянкина, — скомандовал Фёдор, на ходу натягивая форменную куртку с нашивками заместителя начальника службы безопасности.

Уже в коридоре Романов столкнулся с самим Овсянкиным, шагавшим так стремительно, будто готовился к тревоге ещё до того, как завыли сирены. Полковник выглядел собранным и спокойным, только желваки на скулах выдавали внутреннее напряжение.

— Уже знаете? — спросил Фёдор, пристраиваясь рядом.

— Продовольственный склад, третий за месяц, — сухо ответил Овсянкин. — Но первый раз воры дотянулись до центральных секторов.

По дороге к транспортным капсулам к командирам присоединились восемь бойцов спецподразделения. Военные были в тёмной форме с нашивками службы безопасности, коротко подстрижены и молча следовали за старшими. На поясе у каждого висел компактный излучатель на энергокартах. Фёдор до сих пор не привык к такому оружию, хотя работал в Изолиуме уже несколько месяцев.

Овсянкин говорил быстро и чётко, пока группа спускалась в транспортный отсек.

— По предварительным данным, проникновение произошло через технические туннели. Охрана не успела среагировать. Вероятно, использовали химические средства воздействия. Напоминаю: приоритет — захват, а не уничтожение. Головин хочет получить хотя бы одного для допроса.

Капсула доставила отряд на границу между административным сектором и Сырым Поясом за считанные минуты. Дальше предстояло идти пешком — в трущобах подземного города отсутствовали нормальные транспортные линии.

Переход от лоска центральных районов к неприглядной реальности окраин был резким. Ещё вчера Фёдор удивлялся этому контрасту, сегодня воспринимал как должное. Идеально выверенные геометрические линии переходили в кривые, неухоженные коридоры, выложенные дешёвым пластиком вместо мрамора и стекла. Потолки становились ниже, освещение — тусклее, воздух — более спёртым и влажным.

Отряд двигался быстро и организованно, растянувшись вдоль стен коридора. Овсянкин шёл впереди, периодически сверяясь с электронной картой на запястье. Фёдор замыкал строй, внимательно оглядываясь по сторонам и подмечая детали, которые могли ускользнуть от военного взгляда полковника.

По мере продвижения вглубь Сырого Пояса запах менялся — к обычной для Изолиума искусственной стерильности примешивались едкие нотки дешёвого самогона, немытых тел и странного химического вещества, которое здешние жители использовали для оттирания заводской грязи. Жилые модули, наспех выдолбленные в скальной породе и разделённые тонкими перегородками, напоминали пчелиные соты — тесные, неухоженные, лишённые какого-либо личного пространства.

В слабом свете аварийных ламп Фёдор разглядел надписи на стенах — примитивные граффити, нацарапанные чем-то острым или нарисованные контрабандной краской. В основном ругательства, угрозы в адрес Головина, примитивные рисунки. Одно изображение повторялось чаще других — перевёрнутый треугольник с тремя линиями внутри.

— Глубинники, — тихо пояснил Овсянкин, заметив интерес Фёдора к символам. — Люди, которые ушли в нижние туннели. Отверженные, беглецы, мечтатели. Утверждают, что нашли способ жить вне системы.

Жители Сырого Пояса, заметив приближение отряда, торопливо исчезали в своих модулях, захлопывая хлипкие двери. Кто не успевал скрыться, жался к стенам, опустив глаза, будто пытаясь стать невидимым. Старик в изношенной униформе техобслуживания вполголоса выругался, когда один из солдат случайно задел плечом. Овсянкин сделал вид, что не услышал.

Путь отряда пересекла группа подростков с бледными лицами и пустыми глазами, характерными для жителей нижних уровней, давно не видевших даже искусственного солнца. Молодёжь смерила военных оценивающими взглядами, в которых читались одновременно страх и затаённая злоба. Один из подростков демонстративно сплюнул на пол, когда Овсянкин проходил мимо.

Над ухом Фёдора прозвучал тихий голос одного из бойцов:

— Будет дождь.

Старый оперский код, предупреждающий о возможной засаде. Фёдор едва заметно кивнул. Романов тоже заметил, как слишком быстро разбежались подростки, как подозрительно опустели боковые коридоры, и как нарочито равнодушно выглядели немногие прохожие, встречавшиеся на пути.

Наконец группа достигла цели. Склад продовольствия сектора C-12 представлял собой массивное помещение, вырубленное прямо в скальной породе. Толстая металлическая дверь с электронным замком была не просто открыта — один створ висел на нижней петле, другой валялся на полу, смятый. Рядом со входом застыли две фигуры в форме внутренней охраны склада. Фёдор сначала принял охранников за мёртвых, но, подойдя ближе, увидел, что люди дышали — медленно, почти незаметно, с открытыми глазами, в которых не отражалось ничего.