К Новому году прилагается любовь

Глава 1.

Глава 1.

30 декабря

Торговый центр "Меркурион" жил своей собственной, празднично-нервной жизнью.

С потолка свисали гирлянды, отражаясь в полированном камне пола, ёлки сияли холодными огнями, а в динамиках без устали звучали одни и те же новогодние мелодии — слишком радостные, слишком навязчивые.

Люди спешили.

Сумки, пакеты, запах кофе, мандаринов и духов смешивались в плотный, почти осязаемый воздух.

Виктория Воронцова стояла за витриной ювелирного магазина и чувствовала, как усталость медленно поднимается от ног к плечам. Она работала без выходных уже вторую неделю.

Вика поправила кольцо на своём пальце — движение почти машинальное — и сделала шаг ближе к витрине.

И в этот момент что-то резко ударило по стеклу.

Сначала был звук.

Глухой.

Потом — треск.

Стекло треснуло, будто кто-то провёл по нему ножом, и через секунду рассыпалось.

Вика не успела отступить.

Осколки ударили по рукам, по запястьям, по пальцам. Мелкие, острые, предательски быстрые. Она почувствовала не боль — тепло.

Она посмотрела на ладони и не сразу поняла, что это кровь.

— Нет…! — крикнула она.

Кто-то закричал. Кто-то отскочил назад. Мир вдруг стал громким и резким.

Юрий в это время шёл по галерее и думал о том, что этот год закончился как-то неправильно, когда услышал звук, который невозможно перепутать ни с чем.

Разбитое стекло.

Он увидел девушку у витрины и кровь на её руках — и всё остальное исчезло.

Он оказался рядом уже через секунду.

— Стойте, — сказал он, сам не узнавая свой голос.

Она подняла глаза. В них было больше злости, чем страха.

— Всё нормально, — сказала она поспешно. — Я…

Он уже доставал салфетки, сжимал их, как будто от этого что-то зависело.

— Дайте руку, — тихо.

— Не надо, — резко. — Я сама.

Она всё равно взяла салфетки. Бумага тут же пропиталась красным. Вика сжала зубы — не от боли, от унизительного ощущения, что сейчас кто-то увидит, насколько ей плохо.

Юрий почувствовал, как внутри поднимается тревога — тяжёлая, вязкая, знакомая.

— Вас сильно поранило, — сказал он. — Давайте… я вызову скорую.

— Не нужно, — отрезала она. — Не люблю, когда…

Она не договорила. Рука дрогнула.

Он уже набирал номер, отвернувшись, чтобы не смотреть, как она сражается с собой.

— Алло, — сказал он. — Приезжайте, здесь женщину поранило осколками от стекла, тц "Меркурион". Да, подождём.

Вика смотрела ему в спину и злилась.

На этот дурацкий день.

На то, что снова не справляется одна.

— Я не просила помощи, — сказала она тише.

Юрий обернулся.

— Я знаю, — ответил он просто. — Но вы же видите.

Он кивнул на её руки. Кровь снова выступила сквозь салфетки.

Она закрыла глаза на секунду. Всего на секунду — и этого оказалось достаточно, чтобы всё внутри поехало.

— Чёрт, — прошептала она.

Он стоял рядом. Не прикасался. Не торопил. Просто был — и это почему-то сбивало с толку сильнее всего.

Вокруг шумели люди, кто-то снимал происходящее на телефон. А между ними возникла странная пауза — хрупкая, опасная, почти интимная.

Она не знала, кто он.

Он не знал её имени.

Но оба чувствовали:

этот момент останется с ними дольше, чем они этого хотели бы.

Он остался до приезда скорой.

Не задавал вопросов, не пытался разговорить, не суетился. Просто стоял рядом, пока врач аккуратно промывал порез и туго перевязывал ладонь. Виктория смотрела куда угодно — на белый потолок, на сотрудников, на пол — только не на него.

Боль была терпимой. Гораздо хуже было ощущение собственной хрупкости.

— Аккуратно пару дней, — сказал врач. — Мочить не надо.

Вика кивнула.

И почти сразу в кармане у него зазвонил телефон. Резко, не вовремя. Он посмотрел на экран, нахмурился.

— Мне нужно идти, — сказал он, чуть наклонившись к ней. Голос всё такой же спокойный, но в нём появилось что-то напряжённое.

Она пожала плечами.

Как будто ей было всё равно.

— Спасибо, — сказала коротко.

Он кивнул, будто ждал именно этих слов.

— Я ещё зайду, — добавил он после паузы. Не как обещание — скорее как факт.

И ушёл.

Без прощаний. Без лишних слов. Просто растворился в потоке людей и света.

Как будто его и не было.

Она вернулась за прилавок через полчаса. Левая ладонь была перевязана, рукав чуть закатан. Витрину уже огородили, стекло убрали, охрана стояла рядом, будто ничего и не случилось.

Только шёпот.

Он шёл волной — липкий, живой.

— Видела?

— Да ты что…

— Сам, представляешь?

Одна из коллег — Оля — не выдержала и почти радостно выпалила:

— Воронцова, ну ты звезда!

Вика подняла на неё глаза.

— В смысле?

Оля наклонилась ближе, понизив голос, но так, чтобы всё равно услышали.

— Ты вообще понимаешь, кто это был? Сам Меркулов к тебе на помощь прибежал.

Слова дошли не сразу.

Меркулов.

Как будто щёлкнуло что-то внутри. Тихо, но отчётливо.

Вика почувствовала, как внутри поднимается холод — не страх, не восторг. Скорее странное, вязкое удивление.

Она кивнула, делая вид, что это ничего не значит.

— Ну и что? — спокойно сказала она. — Любой бы помог.

Оля хмыкнула, но отстала.

А Вика осталась стоять, глядя на кольца под стеклом — новые, целые, сияющие.

Меркулов.

Владелец.

Хозяин этого пространства.

Человек, имя которого здесь произносили шёпотом.

И он держал её руку. Просто держал.

Без вопросов. Без взгляда сверху вниз.

Значит, вот кто ты.

Она вспомнила его голос — спокойный, ровный. Его спину, когда он говорил по телефону. То, как он не торопился уйти сразу, хотя мог.

Я не знала. И хорошо, что не знала.

Если бы знала — напряглась бы, закрылась, натянула бы улыбку, как всегда.

Глава 2.

Глава 2.

Юрий шёл быстро, почти не глядя по сторонам. Телефон снова вибрировал в ладони, но он не отвечал сразу. Остановился только у стеклянных дверей, когда шум торгового центра на секунду стал тише.

Он выдохнул.

Картина всё ещё стояла перед глазами — слишком чёткая, будто не хотела отпускать. Её руки. Салфетки, которые быстро окрасились в красный цвет. То, как она упрямо делала вид, что всё под контролем, хотя было видно что - нет.

Он привык к экстренным ситуациям. К поломкам, авариям, проблемам, которые нужно решать. Но там не было крови. И не было взгляда, в котором злость мешалась с отчаянным желанием ни от кого не зависеть.

Почему ты не ушёл сразу? — спросил он себя.

Мог.

Охрана, скорая — всё под контролем. Его присутствие ничего не меняло.

И всё же он остался.

Он вспомнил, как она сказала "я сама". Слишком резко. Слишком быстро. Так говорят не сильные — так говорят те, которые не хотят показать слабость.

Юрий посмотрел на свои руки. Они всё ещё помнили её тепло — короткое, случайное, через салфетки. Он поморщился и наконец ответил на звонок.

— Да, я уже иду.

Шёл, но мысли возвращались назад — к витрине, к разбитому стеклу, к её упрямо опущенному взгляду.

Виктория, — имя он узнал позже, мельком, от администратора, уже на ходу.

Но эта информация ему была не нужна. Она ничего не меняла..

И всё-таки он запомнил.

Юрий остановился у лифта и вдруг поймал себя на странной, почти нелепой мысли:

Если бы он для неё был просто мужчиной — было бы легче.

Но он был Меркулов.

И это означало дистанцию, которой она не выбирала.

Двери лифта закрылись.

А чувство — нет.

Глава 3.

Глава 3.

31 декабря

Утром в торговом центре было непривычно тихо.

Люди приходили и уходили, двигались медленнее, будто берегли силы на вечер.

Юрий шёл по галерее без спешки. Формально — по делу. Проверка арендаторов, обход перед закрытием на праздники. Обычный маршрут, отработанный годами.

Ювелирный магазин оказался на пути почти случайно.

Он замедлил шаг, когда увидел её.

Виктория стояла за прилавком, слегка наклонившись к клиентке. Левая ладонь была перевязана — аккуратно, чисто. Белый бинт резко выделялся на фоне тёмного рукава.

"Значит, всё-таки порезалась серьёзно."

Юрий остановился в паре метров, дождался, пока она закончит фразу, и только потом подошёл. Лицо — спокойное, собранное. Ровно такое, каким его привыкли видеть.

— Доброе утро, — коротко.

Она подняла глаза. На долю секунды — удивление. Потом — сдержанность.

— Доброе.

Он говорил тихо, без лишних слов:

— Как рука?

Вопрос был сухой. Почти деловой.

Никакой заботы — на поверхности.

Но внутри что-то дёрнулось. Резко, неожиданно. Как воспоминание о чувстве, которое он давно вычеркнул — за ненадобностью.

Виктория кивнула.

— Уже лучше. Спасибо.

Она не улыбнулась. Не смутилась. Не попыталась быть приветливее, чем нужно. И это почему-то отозвалось в нём уважением.

Она знала, кто он.

Он видел это по тому, как выпрямилась её спина. Как исчезла та самая гордость, что была вчера.

— Хорошо, — сказал он. — Если что-то потребуется, обращайтесь.

Фраза — нейтральная. Безличная.

Она кивнула снова.

— Поняла.

И всё.

Юрий сделал шаг назад. Развернулся. Ушёл, не оглядываясь.

А сердце всё равно билось чуть быстрее, чем обычно. Раздражающе. Непривычно.

Глупости, — подумал он.

Виктория смотрела ему вслед всего секунду. Ровно одну.

Потом снова опустила взгляд на витрину.

Но внутри было неспокойно.

Она знала, кто он.

Хозяин. Владелец. Человек, между которым всегда будет дистанция.

И всё же сердце — предатель — дёрнулось, как тогда, давно, когда она ещё верила, что подобные вещи случаются не только в кино.

Нет, сказала она себе.

Это ничего не значит.

Но почему-то этот короткий, почти официальный разговор запомнился сильнее, чем весь вчерашний хаос.

Глава 4.

Глава 4.

К вечеру в ювелирном магазине стало заметно шумнее, чем обычно: голоса смешивались, витрины поблёскивали, и пространство наполнялось суетой.

— Ну ты, конечно… — Оля оперлась на прилавок и понизила голос, хотя и так все вокруг слушали вполуха. — Такого у нас ещё не было.

— Чего именно? — Вика не поднимала головы, аккуратно протирая стекло витрины.

— Да брось, — Оля усмехнулась. — Меркулов зашёл. Лично.

— Оля, — Вика наконец посмотрела на неё. — Закроем тему?

Та подняла руки.

— Ладно-ладно. Я ж не со зла.

— Кстати, — не унималась Оля, — а зачем он заходил?

— Спросил, как рука и ушёл.

— Всё?

— Всё.

Оля замолчала, будто разочарованная. А Вика почувствовала странное облегчение. Чем меньше слов — тем безопаснее.

Она поправила бинт. Сердце снова неприятно дёрнулось — будто напомнило о себе специально, назло.

В это же время в кабинете на последнем этаже было тихо.

Юрий сидел за столом, перед монитором. Камеры наблюдения. Вчерашняя запись. Он не собирался пересматривать всё — просто хотел проверить отчёт службы безопасности.

Так он сказал себе.

На экране — галерея, ювелирный магазин, витрина. Люди. Суета.

Вот удар.

Вот стекло.

Вот она.

Юрий замедлил воспроизведение.

Смотрел теперь не как владелец. Как человек, который вдруг оказался по другую сторону происходящего.

Она даже не отступила сразу, отметил он.

Как будто не поверила.

Он видел, как она смотрит на руки. Как сначала не понимает. Как потом сжимает пальцы — резко, упрямо.

Он задержал взгляд.

Со стороны всё выглядело иначе. Не так, как в памяти.

Вот здесь я подошёл, узнав себя сбоку — слишком спокойно, слишком быстро.

Он поймал момент, когда она подняла на него глаза.

И вдруг понял, что тогда, вживую, не увидел главного.

Страх.

Не панический, а тихий, глубокий, такой, который прячут.

Юрий откинулся на спинку кресла и выдохнул. Медленно.

— Чёрт… — тихо сказал он в пустоту кабинета.

Это чувство — сжатие где-то под рёбрами — было ему знакомо. И именно поэтому он его ненавидел.

Но палец всё равно снова ткнул на "паузу".

Экран застыл на кадре, где Виктория стоит, слегка сгорбившись, прижимая салфетки к ладони. Маленькая. Упрямая. Настоящая.

Он закрыл видео. Резко. Слишком резко.

И впервые за долгое время понял:

держать дистанцию будет гораздо сложнее, чем он рассчитывал.

Глава 5.

Глава 5.

К концу смены торговый центр начал пустеть.

Последние покупатели торопливо уходили, охрана зевала, эхо шагов становилось громче, чем сами шаги. Витрины всё ещё сияли.

Вика считала минуты.

В голове — список дел: заехать домой, переодеться, взять подарок, встретиться с друзьями. Всё расписано, всё понятно.

Она уже выключала кассу, когда свет мигнул.

Один раз.

Потом второй.

И погас.

Не полностью — остались аварийные лампы, тусклые, холодные. Торговый центр сразу стал другим. Большим. Чужим.

— Что за… — выдохнула Вика и машинально шагнула из-за прилавка.

Где-то в глубине ТЦ щёлкнули входные двери. Одни. Вторые. Глухо, окончательно.

— Эй? — позвала она, и собственный голос показался ей странным.

Ответа не было.

Она достала телефон — связи почти не было. Только слабый значок, который ничего не обещал.

— Отлично, — сказала она в пустоту. — Просто идеально.

— Виктория?

Голос прозвучал сбоку. Спокойный. Узнаваемый.

Она обернулась.

Юрий стоял у галереи, в полумраке, без пиджака, с телефоном в руке. Не как хозяин — как человек, которого застали врасплох.

— Вы тоже здесь? — спросила она, хотя вопрос был глупый.

— Похоже, да, — ответил он и посмотрел вверх, на погасшие экраны. — Какой- то сбой с электричеством. Двери почему что автоматически закрылись.

Он сделал паузу, словно прикидывал варианты.

— Охрана уже ушла. Техслужба… — он взглянул на телефон, — до них уже не дозвониться.

Тишина снова опустилась между ними. Густая. Неуютная.

— То есть… — Вика сглотнула. — Мы здесь до утра?

— Если коротко, — сказал он. — То да.

Она усмехнулась. Нервно.

— У меня, вообще-то, были планы.

— У меня тоже.

Он сказал это спокойно, но Вика почему-то сразу поняла: для него это важно. Очень.

— Я должен был ехать к своим, — добавил он после паузы.

Она кивнула.

— А я — к друзьям.

Секунду они просто стояли, глядя друг на друга в полутёмном пространстве огромного торгового центра, который вдруг стал слишком тесным для двоих.

— Простите, что так вышло, — сказал он вдруг.

— Я понимаю, вы невиноваты, — перебила она.

Он внимательно посмотрел на неё. Без привычной дистанции — потому что дистанция больше не имела смысла.

— А как у вас с рукой всё в порядке? - Спросил он.

Она автоматически посмотрела на бинт.

— Нормально. Уже почти не болит.

Почти, — мысленно поправила себя.

Юрий кивнул.

— Тогда… — он на секунду замолчал, словно подбирая слова, — будем встречать Новый год здесь.

Вика неожиданно рассмеялась. Тихо. Почти виновато.

Он улыбнулся. Впервые по-настоящему.

И в этом огромном, пустом, погасшем торговом центре вдруг стало чуть теплее.

Планы сорвались.

Год заканчивался не так, как они ожидали.

Но иногда именно в такие моменты ты начинаешь ценить самое важное в этой жизни.

Глава 6.

Глава 6.

Они шли по торговому центру медленно, почти без цели.

Пустые галереи тянулись, как улицы города, из которого внезапно ушли все жители. Витрины светились приглушённо — аварийный свет делал их не праздничными, а интимными, будто это был не ТЦ, а декорация к чьей-то жизни.

Шаги отдавались эхом.

Виктория шла рядом и ловила себя на странной мысли:

она много раз слышала о нём.

От Оли. От других. Полушёпотом, с уважением, с домыслами.

Меркулов строгий.

Меркулов расчётливый.

Меркулов холодный.

Сейчас рядом шёл совсем другой человек.

Просто мужчина, который оказался заперт в огромном здании в канун Нового года — так же внезапно, как и она.

— Никогда не видела его таким, — сказала Вика, сама не зная, почему произнесла это вслух.

— Кого? — спросил он.

— Торговый центр, — она слабо улыбнулась. — Без людей.

Юрий хмыкнул.

Они прошли мимо закрытых магазинов , где-то внутри стояли манекены, застывшие в вечном празднике.

— Знаете, — сказал он вдруг, — я никогда не был здесь ночью.

— Даже странно, — ответила она. Как так?

— Похоже, сегодня попытаюсь это исправить.

Она усмехнулась.

И поймала себя на том, что ей с ним… легко.

Без напряжения.

Юрий смотрел на неё украдкой. На то, как она идёт — чуть сутулясь, пряча руки в карманы пальто. Как смеётся тихо, будто не до конца разрешает себе это.

Она не колкая, понял он вдруг.

Она просто осторожная.

И ещё — она не смотрела на него так, как смотрели другие.

Она смотрела:

Без ожидания. Без интереса к статусу. Без попытки что-то получить.

Это расслабляло.

— Если честно, — сказал он, — я думал, будет хуже.

— Хуже?

— Паника.

— А получилось?

— Похоже… не всё так плохо...

Она рассмеялась. Уже свободнее.

— Ну да, — кивнула она. — Новый год в торговом центре. О чём ещё мечтать?

Они шли дальше. Смех звучал здесь странно, но правильно — будто возвращал пространству жизнь.

Напряжение растворялось. Медленно, но уверенно.

Они перестали думать о том, кто кому кем приходится.

О том, что будет завтра.

О том, что "нельзя".

Они просто принимали ситуацию.

Потому что изменить её всё равно было невозможно.

И в какой-то момент Виктория поймала себя на пугающе честной мысли:

Ей это нравится.

Не место.

Не обстоятельства.

А это чувство — быть здесь и сейчас.

Без масок.

Без ролей.

Они стояли посреди огромного, пустого торгового центра.

Два человека в другом мире.

В своей маленькой, странной реальности.

И в эту ночь они были не Меркулов и не Воронцова.

Не владелец и не продавец.

Они были собой.

Настоящими.

Глава 7.

Глава 7.

Юрий остановился и посмотрел на часы.

— Пятнадцать минут, — сказал он тихо.

— До чего?

— До того, как этот год закончится.

И он вдруг остановился посреди галереи, будто что-то вспомнил.

— Подожди здесь, — сказал он и уже разворачивался.

— Вы, куда?

— Я быстро.

Он почти побежал. Его шаги эхом разлетелись по пустому ТЦ, растворяясь в тишине. Виктория осталась одна, прислонившись к перилам, слушая, как где-то внутри здания время ускоряется.

Интересно, подумала она, что он задумал.

Юрий вернулся минут через пять. В руках — бутылка шампанского и два простых стеклянных стакана. Совсем не праздничных, но сейчас это было неважно.

— Нашёл, — сказал он с лёгкой улыбкой, в которой было что-то мальчишеское, непривычное.

Куранты уже совсем скоро должны были пробить полночь. Он включил прямую трансляцию на телефон, поставил бутылку на стойку, ловко провернул пробку — и та с тихим хлопком выскользнула. Шампанское вспенилось, побежало по стеклу. Они оба рассмеялись — легко, искренне, будто позволили себе это впервые за долгое время.

Он разлил по стаканам.

— Ну что ж… — сказал он, подняв свой. — Виктория, с Новым годом! С новым счастьем!

Она посмотрела на него — внимательно, чуть дольше, чем позволила бы себе раньше.

— С Новым годом, господин Меркулов.

Он усмехнулся.

— Вик… а давай сегодня просто Юра?

Она кивнула. Медленно.

— Хорошо, Юра. С Новым годом.

Стаканы тихо звякнули.

Они выпили.

И в этот момент — где-то далеко, за стенами торгового центра — раздались первые салюты.

Глухие, раскатистые. Настоящие.

Юрий вдруг взял её за руку. Не резко — уверенно.

— Побежали...

— Куда? — она не успела удивиться.

— Сейчас увидишь.

Они шли быстро, почти бежали. Лифт, коридор, его кабинет. Юрий распахнул дверь — и Виктория остановилась.

Огромные окна.

Город внизу.

Небо, разрывающееся светом.

Салюты взрывались один за другим, отражаясь в стекле, в её глазах. Она подошла ближе, будто боялась спугнуть это зрелище.

— Это… — она не договорила. Слова были лишними.

Юрий стоял рядом. Он сделал шаг — осторожно, словно спрашивая разрешения — и обнял её со спины.

Очень бережно.

Она не отстранилась.

Его руки были тёплыми. Надёжными. Он не прижимал — просто был. Его дыхание коснулось её виска.

— Тебе нравится? — прошептал он.

— Да… — ответила она тихо. — Очень.

А внутри всё дрожало.

Она чувствовала, как он дышит.

Как его грудь поднимается у неё за спиной.

Как тепло между ними становится слишком ощутимым.

Слишком близко.

Слишком опасно.

Салюты гремели, город праздновал, а они стояли в тишине за стеклом, в своём маленьком мире, где Новый год начался не с обещаний, а с тёплого молчания и рук, от которых не хотелось уходить.

Глава 8.

Глава 8.

Юрий почувствовал, как она дышит — ровно, но чуть чаще, чем раньше. Как напряжение в её теле не исчезает, а меняется: становится другим.

Он понял это мгновенно.

И именно поэтому убрал руки.

Медленно.

Тепло исчезло — сначала с её плеч, потом с талии. Осталась пустота, странно ощутимая, как холод после тёплой воды.

Вика вздрогнула. Почти незаметно.

Она не обернулась. Не сразу.

Юрий сделал шаг в сторону. Между ними снова появилось пространство — нужное, выверенное, спасительное.

Они снова стояли рядом, но уже не касались друг друга. Салюты гремели всё реже.

Они сели на кожаный диван у окна.

Город внизу постепенно стихал — салюты отгремели, свет в окнах гас, оставляя после себя редкие огоньки, будто кто-то не хотел отпускать праздник.

Юра налил остатки шампанского. Пузырьки уже были вялыми, почти сонными.

Он что-то там говорил, но Виктория слушала вполуха. Не потому что неинтересно — наоборот. Его голос был спокойным, ровным, таким, от которого тело расслабляется само.

Она незаметно придвинулась ближе.

Сначала совсем чуть-чуть.

Потом ещё.

Юра почувствовал это сразу, но не пошевелился.

Она положила голову ему на плечо — осторожно, будто проверяя, можно ли.

Он мог бы отстраниться.

Должен был.

Но не стал.

Через несколько минут её дыхание изменилось. Стало глубже, ровнее. Тело обмякло, доверилось. Она уснула — внезапно, без разрешения, как засыпают только рядом с теми, с кем безопасно.

Юра смотрел на неё.

Долго.

Её волосы касались его шеи. Тепло было живым, настоящим. Он боялся пошевелиться, будто любое движение разрушит этот хрупкий момент.

Пусть спит, подумал он.

И не заметил, как закрыл глаза сам.

Ночь медленно отступала.

Город серел. В небе появлялась первая, неуверенная полоска рассвета.

Телефон завибрировал.

Резко.

Громко.

Не вовремя.

Юра вздрогнул и почти одновременно почувствовал, как Виктория шевельнулась.

Экран загорелся на тумбочке.

Юра машинально потянулся к телефону.

"Юрасик, ты где?.. Всю ночь не могла до тебя дозвониться!!!"

— Чёрт… — выдохнул он.

Вика уже проснулась. Сон уходил быстро, оставляя после себя неприятную ясность. Она увидела. Прочитала. Не специально — просто невозможно было не увидеть.

Юрасик.

Слово неприятно кольнуло.

Она медленно отстранилась. Очень аккуратно. Будто возвращала себе границы.

Она встала, поправляя пальто. Сердце стучало где-то в горле — глухо и больно.

Вот и всё, подумала она.

Конечно. А чего ты ждала?

Ночь. Шампанское. Пустой торговый центр. Меркулов.

Иллюзия.

Она вышла, не оглядываясь.

Юра остался сидеть на диване, с телефоном в руке и ощущением, будто что-то важное ушло раньше, чем он успел это назвать.

А рассвет продолжал наступать — равнодушный, честный, беспощадный.

Свет включился внезапно.

Без предупреждения.

Сначала загорелись лампы, потом одна за другой вспыхнули галереи, витрины, экраны. Торговый центр ожил — резко, неуместно, будто ничего не произошло. Будто эта ночь была ошибкой системы.

Юрий вздрогнул и поднял голову.

Стало видно всё: диван, стаканы, смятый плед на подлокотнике, пустоту рядом. Всё стало обычным. Рабочим. Его.

Он медленно встал. Прошёлся по кабинету. Включённый свет почему-то раздражал — обнажал то, что ночью было защищено полумраком.

Теперь можно было идти.

Двери разблокированы.

Охрана скоро придёт.

Город уже жил.

Он посмотрел в сторону выхода — туда, где ещё недавно была она.

Виктория шла по освещённой галерее и тоже заметила, как вспыхнул свет. Яркий, чужой, возвращающий всё на свои места.

Ну вот.

Теперь можно идти домой.