К тебе...По осколкам моей души

Пролог

Пролог

– Выбирай, Оливия, – сквозь туман отчаяния в голове слышу жесткие слова Рафаэля, – сейчас выбирай: уходишь со мной или остаешься с ним. Меня ты больше никогда не увидишь.

Раф внешне вполне спокоен, но я точно знаю, что внутри у него ураган. И он сейчас не шутит. Слов на ветер этот мужчина не бросает и решений своих тоже не меняет. Шести месяцев, двух недель и одного дня мне было достаточно, чтобы узнать Рафаэля достаточно хорошо. Полгода против семи лет незначительный срок. Семь лет длился мой брак с Альбертом, которого я, вроде как любила. Оказалось, не любила, и что более страшно за эти долгие, изматывающие душу семь лет так и не узнала.

Альберт, в отличии от Рафаэля начинает истерить и сыпать дурацкими и уже ненужными вопросами: «Что этот теннисист здесь забыл?», «Что значит выбирай?», «Что происходит, воробушек?»

На дебильном прозвище мы с Рафаэлем одинаково морщимся. Уже не нужно, но я все равно тихо произношу: «Не называй меня так. Сто раз просила!»

– Не буду, обещаю, – Альберт встает из-за стола и приближается ко мне, – только давай поговорим, обсудим все. Я постараюсь измениться. Ты же знаешь, я могу. Мы же были с тобой счастливы. Неужели ты вот так просто готова разрушить то, что мы строили семь лет.

Муж применяет свои обычные методы манипуляции через жалость, делает попытку меня обнять, но Раф опережает и встает передо мной. Хотя, справедливости ради, правила соблюдает – руками меня в чужом доме при законном супруге не трогает.

– Что ты собрался обсуждать? – Рафаэль говорит спокойно, но жестко. – Твоя жена больше полугода спит с другим. Ты ее уже потерял.

– Как полгода? – охает Альберт, и мне становится до смерти противно.

Конечно, я не хочу драки, но настоящий мужчина явно бы не спустил на тормозах ситуацию тому, кто «спит с его женой больше полугода».

Шесть месяцев, две недели и один день назад я узнала, что такие, как Альберт вовсе не настоящие. Инфантильные нытики и профессиональные манипуляторы. И все наши семь лет на самом деле состояли не из обоюдной любви, как мне казалось, а из моей жалости, терпения на грани, чувстве долга и абсолютного нежелания моего мужа что-либо менять. Семь лет его вполне устраивала нянька. Но всему рано или поздно приходит предел. Даже самому безграничному терпению.

– Нет, Альберт. Ты не хотел слушать меня семь лет, а теперь уже поздно что-то менять и уж тем более не о чем говорить, – разворачиваюсь, подхожу к комоду, чтобы взять свои документы, больше ничего в новую жизнь брать не собираюсь.

Хотя, справедливости ради, если бы я с двадцати лет не строила карьеру с таким рвением, которое не у каждого мужчины-то бывает, большую часть вещей этого дома мы бы не купили. Трясу головой, чтобы прогнать вызывающие тошноту мысли, складываю документы в сумку и направляюсь за Рафаэлем к выходу из квартиры, купленной на заработанные мною деньги, и из жизни, в которой я была бесконечно несчастна. Просто я этого тогда не знала. Теперь осознаю и ставлю точку. Немного жаль семь потерянных лет. Тошнота усиливается, ускоряю шаг и тут же торможу больше от удивления, нежели от того, что действительно оскорбилась.

– Шлюха! – кричит мне вслед Альберт. Даже не представляла, что он может так выражаться, в его лексиконе скорее терминология для подобных мне женщин «ночная бабочка», в крайнем случае «путана».

Мой бывший, хотя еще законный муж, резко хватает меня за руку и разворачивает к себе лицом. В его взгляде злость и брезгливость.

– Полгода шлялась непонятно с кем, я, значит, тут дома верность ей храню, а она по командировкам своим неизвестно с кем путается, убить тебя мало, тварь! – Альберт заносит руку.

Смотрю прямо в ненавидящие меня в моменте глаза и не отвожу взгляд.

Внезапно телу становится свободно, меня отталкивает к двери, по которой я сползаю на пол и невидящим взглядом наблюдаю отвратительную сцену. Да, где-то в глубине души мне хотелось, чтобы Альберт меня не отпускал, боролся за нас, это ничего бы не изменило, но все же семь лет вот так просто закончить тем, чтобы банально ударить неверную жену. Впрочем, ничего необычного: Альберт как всегда зациклен на себе, он не хотел ни слушать, ни тем более обсуждать наши проблемы в отношениях – считал у нас все отлично ведь он свято верил в то, что он прекрасный семьянин, верный муж и прекрасный любовник. И сейчас в нем говорит вовсе не страх потерять меня, а задетое самолюбие. Ударить женщину, даже если он капец как перед тобой виновата – слабость для нормального мужчины. Я семь лет прожила с ненормальным. Следующие действия Альберта меня окончательно убеждают в этом.

Рафаэль, после того, как вырвал меня из рук мужа, несильно толкает его и по-прежнему спокойно, но с таким металлом в голосе, что дрожь по телу произносит: «Со мной твоя жена спала полгода. Со мной и выясняй. Женщину ударить ни ума, ни силы не нужно».

Альберт поспешно, тяжело дыша, возвращается за свой рабочий стол. Отворачивается, но я успеваю заметить, что злость в его взгляде сменилась испугом Предсказуемо – Рафаэль значительно сильнее Альберта. Но ведь мог хотя бы попытаться дать отпор. Еще и трус.

«Брось, – говорю про себя, – ты всегда это знала, признавать не хотела. Спасти все пыталась то, что никому по факту было не нужно».

Тошнота усиливается. Поднимаюсь с пола, беру сумку и быстрыми шагами выхожу из квартиры, в которую больше никогда не вернусь.

Около лифтов слышу жесткое Рафаэля: «Развод через юристов. Приблизишься к Оливии ближе, чем на метр, забудешь, как ходить. Ясно?»

Вместо ответа Альберт шепчет, предварительно прикрыв дверь так, чтобы моментально закрыть в случае чего: «Она моя жена».

– Бывшая, – отрезает Рафаэль, подходя ко мне. Но руками по-прежнему при Альберте не прикасается – это не честно, некрасиво да и не нужно. Благородство и честь против трусости и подлости.

Раф подходит ближе к двери моей уже бывшей квартиры, Альберт ожидаемо эту самую дверь моментально захлопывает. Мне противно до смерти, Рафаэль же, едва заметно усмехнувшись, громко произносит: «Проверять мои слова я не рекомендую».