Кабачки против

Кабачки против

Рита сидела на кухне, пила чай с печеньем и смотрела новости на маленьком старом телевизоре, доживающим свой век на холодильнике. Иногда картинка пропадала, тогда на помощь приходили подзатыльники или вернее подкрышечники? На удивление против упрямства техники срабатывают отлично.

Хорошо в отпуске - можно выспаться и неспешно разбираться со своими житейскими делами. Жаль, что половина отдыха позади, покупка нового шкафа съела две трети денег, а хотелось и к парикмахеру сходить, платье купить, а в идеале на пару дней на базу съездить, позагорать и в озере искупаться до синих губ, пока "бабье лето" не кончилось.

Из грёз выдернул звонок по телефону. Мама издалека заходить не стала.

- Едет к тебе, дочь, сестра моя - тётя Глаша. На вокзал прибывает завтра утром. Приюти, пожалуйста.

В последний раз с родной тёткой виделись лет пятнадцать назад. Тогда с матерью приезжали в деревню. Ехали долго - сначала поездом за тысячу километров, потом автобусом пару часов и вуаля - прямая дорога в полтора километра.

На пороге добротного деревянного дома с расписными ставнями, на фоне которого средь лугов виднелось небольшое озеро, встречала светловолосая женщина плотного телосложения, такого крепкого, будто не только на скаку коня остановить может, но и, взвалив животину на плечи, легко до дома вприпрыжку дойдёт. Вместе с сухоньким и молчаливым мужем

Иваном Степановичем было у них хозяйство большое из огорода, одной свиньи, двух коров, десятка несушек, стаи гусей и лохматого пса. Вставала тётка рано, возвращалась, источая на весь дом запах парного молока, сена и немного разнонавозья.

Ещё Глафира Фёдоровна была очень любопытной, раскрыв рот слушала рассказы сестры о том, как здорово они семьей отдохнули на юге, какое вкусное вино пили, лазали по горам, ходили на экскурсию в пещеру, где по легенде видели снежного человека, по возвращении на работу узнала, что сотрудница родила близнецов. Мальчишки, говорят, настоящие ангелочки в белых кудряшках.

Позже выяснилось, что тётя успехами сестры гордилась. Так на обратном пути, стоя на автобусной остановке, Маргарита услышала разговор двух деревенских женщин, которые наперебой обсуждали, как сестра Глашки, напившись вина, залезла в пещеру, увидела снежного человека, родила от него мохнатых близнецов, сплошь, как ягнята, покрытых белыми кудрями. Эти воспоминания навели на мысль, что в разговоре с тётей надо быть осторожнее.

***

Гундосый женский голос невнятно уведомил по громкой связи о скором прибытии поезда. Рита встала с кожаного сиденья, поспешила на перрон.

Один за другим из вагона выходили радостные люди с помятыми ото сна лицами, потягивались и звонко хрустели затекшими конечностями. Если в первые дни из вагона мог доноситься запах

запеченной курицы, вареного яйца и прочего незамедлительно уничтожаемого "скоропорта", то к концу пути все пахли примерно одинаково - заварной лапшой и крахмальным пюре, печеньем, сырокопченной колбасой, трехдневным постельным и легким амбре отхожих мест.

Тётю узнала без труда: сначала по легко выпорхнувшей на платформу увесистой клетчатой сумке, потом по появившейся на ступеньках загорелой ноге в пыльной чёрной туфле на низком каблуке и, наконец, сама Глафира Фёдоровна тяжелым грозовым облачком спрыгнула с подножки вагона.

Круглолицая родственница при виде племянницы расплылась в улыбке, обрамлённой изнутри двумя вертикальными линиями золотых зубов.

- Риточка, я тебя сразу узнала. Такая красавица стала! Вся в бабушку Нюру.

Промелькнула мысль, что между бабой Анной и её внучкой, стоящей на перроне, есть ещё одно неупомянутое звено, на которую, по мнению окружения, Маргарита была похожа, как две капли воды. Хотя может объективно сестру оценить сложно.

- Здравствуйте, тётя Глаша! Рада вас видеть.

Девушка хотела взять сумку, чтобы помочь донести до такси, но не смогла оторвать её от земли.

Гостья взволнованно замахала руками.

- Да что ты, деточка. Такую тяжесть поднимать. Тебе ещё детей рожать.

Сейчас всё устроим.

Глафира Фёдоровна быстро оценила окружающую обстановку, увидела шагающего в их направлении грузного лысого мужчину с рюкзаком за спиной. Когда поровнялись, тётя схватила сумку и торжественно вручила ошарашенному прохожему, громко затараторив, какие нынче мужики пошли, видят слабые женщины упичкались тяжесть таскать. А у нее грыжа ведь, а племянница так и вовсе беременная. Нет же, мимо ходють, нос воротят, в глаза смотреть бояться, вымески. Взгляды толпы сконцентрировались на мужчине, которому пришлось, оставляя дорожку из каплей пота, дотащить сумку до машины.

- Спасибо тебе, добрый человек. Дай Бог тебе здоровья!

Запыхавшийся мужчина достал платок, вытер мокрый лоб и лысину, покосился на пожилую женщину и, пожелав и ей не болеть, быстро покинул парковку.

Уже сидя в такси Маргарита спросила тётю, как та доехала. Ожидала дежурное "Хорошо", но, видимо, за пару дней пути "накипело".

- Ох, деточка, тяжело ехать, конечно. Да ещё с такими попутчиками. На нижних полках старик ехал с сыном лет тридцати. Хоть бы место уступили! Что ж я на верхнюю полку полезу, с моей-то грыжей. Сказала молодому, что привычку имею слюни во сне обильно пускать. А ещё доктор сказал побольше жевательной нагрузки давать, буду сухари грызть, не обессудьте. А крошки куда дену? То то же. В общем, сдался, поменялись. Правда всю дорогу со мной не разговаривал, с кислой рожей сидел.

Глафира Фёдоровна ненадолго отвлеклась, разглядывая виды за окном. Щёлкнула суставами пальцев и продолжила.

- Старик тоже нелюдимый какой-то. Я главное сижу, глядь, а у него пакет с едой прохудился. Я ему говорю: "Мужчина, у вас дырка, яйца видать". Он растерялся: "Где?". Я показала: "Вот же, торчат". А он: "Пусть, мешают что ли?". Говорю: "Так остынут же". Хамит: "Мои яйца, пусть стынут". Так даже с соседнего купе люди высунулись посмотреть, кто там такой грубый, посмеивались. Потом дембеля зашли, вот те мужики нормальные. Мы с ними в карты играли, песни пели. Жаль вышли рано.