Каждый твой шаг

1 "Растворится и исчезнуть"

Желудок Венеры сдавило очередным спазмом, от чего она сморщила лицо и поджала губы. Адский голод разъедал желудок, а противный кислый комок застрял в горле. Горячий чай обжег потресканные губы, жаль, что им нельзя насытить свой организм. Столь не аппетитный кусок пиццы, лежащий на тарелке, отнимал желание подкрепиться.

Сухие колечки сосисок не понятного происхождения, явно дешевый сыр, который даже не до конца расплавился, сырое тесто, и слишком большое количество майонеза с кетчупом, заставили девушку отпихнуть по дальше свой не состоявшийся перекус, отдав всё своё внимание прослушиванию песен, игравших в её наушниках настолько громко, насколько это было возможно.

Взгляд Венеры блуждал по желто—зеленным листьям, раскачивающимся вместе с ветками, под тихую мелодию осеннего ветерка. Трава по прежнему была зеленой, земля сухой, а небо затянуто в свинцово—серые тучи, из которых проглядывали одинокие, едва ощутимые солнечные лучи. Именно такая погода нравилась Венере. Можно было смело прогуливаться вдоль дорожки по парку, наслаждаться чуть пасмурной погодой, чувствовать дуновение ветерка, его игривость и легкое касание к волосам. Слышать, как подошвы старых, но любимых кроссовок шаркают по холодному асфальту. Греть не много холодные пальцы о стаканчик со сладким чаем, держа при этом за левой щекой карамельную конфету. Это были минуты уединения, те минуты, которыми так наслаждалась Венера. Одиночество не давило на неё, оно спасало её. Помогало и поддерживала тогда, когда казалось никто не мог поддержать и помочь. Песня Sex Drive в исполнение группы The Rolling Stones(1)* закончилась, как раз в этот момент, совсем рядом с девушкой, раздался знакомый голос.

— Привет.

Венера вздрогнула и не хотя вытащила один наушник. Помолившись и Богу, и Чёрту, попросив у них как можно больше терпения, она развернулась, столкнувшись со знакомым, ужасно смущенным взглядом своего одногруппника — Леонида.

— Привет. — резкий выдох Венеры явно напугал молодого человека, и он не произвольно сделал шаг назад.

— М-можно я, п-присяду? А т-то везде з-занято? — ещё чуть—чуть и парня явно хватит удар, от волнения и страха.

— Да, конечно, садись, — Венера поспешно начала подниматься со стола, хватая с соседнего стула рюкзак. — Я как раз уже собиралась уходить.

— Нет, нет, нет! — энергично покачал головой юноша. — Т-ты можешь не торопиться. Я не б-буду тебе м-мешать.

"Идиотка", — сделав про себя медицинское заключения, Венера вернула свою пятую точку на место. Теперь Леонид не походил на грустного олененка Бэмби, напротив, он казался вполне довольным и счастливым, словно случайно выиграл в лотерею. Его пластмассовый поднос с едой расположился на столе, чуть стесняя кусок пиццы, который Гайне так не решилась съесть.

Венера оглянулась. Столовая юридического колледжа, и правда заполнена большим количеством студентов. Все столики были заняты, по—всюду стоял шум и гам, слышен смех и разговоры голодных студентов. Удивительно однако, что Венера абсолютно не слышала и не замечала этого шума.

— Т-ты не хочешь салат из вареной свеклы? Моя мама положила мне его сегодня на обед. Он очень полезен, особенно, у кого проблемы с кишечником.

— Спасибо за заботу Лёня, но у меня нету проблем с кишечником. — Венера попыталась непринужденно улыбнуться, но судя по реакции парня: он ссутулился и поджал губы, — она только напугала его ещё больше.

Венера очень надеялась, что он успел сходить в туалет, и не намочит свои штаны в её присутствии раньше положенного времени.

В наушниках запела Лана Дель Рей (2)*. Гайне было лень переключать на следующую композицию, тем более песня вполне не плохая, хотя она и не являлась поклонницей это певицы.

— Венера? — незваный собеседник неуверенно посмотрел на девушку. Его низко посаженные глаза начали бегло осматривать шею Гайне и не скромный вырез на майке, открывающий вид на грудь.

— Мои глаза чуть выше Лёнчик, — хмыкнула Венера, складывая руки на уровне груди. Этот нервный защитный жест ужасно бесил её, только избавиться от него не получалось.

Слегка оттопыренные уши Леонида покраснели. Его карие глазёнки забегали от одного угла в другой, а руки задрожали так, словно внутри парня происходило настоящее землетрясение.

— П-прости пожалуйста. — юноша достал темно—зеленый носовой платок, пару раз шмыгнул носом и вернул его обратно: в карман хорошо выглаженных брюк.

Венера всеми силами пыталась сдержать матерный поток, готовый в любую минуту сорваться с её рта. Нужно как можно мягче отшить этого странного паренька, да так, чтобы он не решил сигануть с крыши или перерезать себе вены в ванной комнате.

— Т-тебе нравится театр? — вопрос не много удивил Гайне. Она то думала, что парень, краснея как рак в кастрюле спросит у неё: спит ли она в лифчике или предпочитает спать нагишом?

— Обычно я хожу в театр, когда страдаю бессонницей, Лёня.— голос девушки прозвучал довольно резко, сама Венера не много удивилась подобную. Нервы уж не к чёрту! Ей Богу достал!

В глазах парня можно было увидеть не только дикое смущение, но ещё и полное отчаяние. Венера поджала губы и снова устремила свой взгляд в окно. Она не хотела, даже не собиралась как—то либо задеть или обидеть этого парня, но давать ему слепую надежду, попросту не было смысла. Это будет слишком жестоко с её стороны. Дать шанс, а потом этот же самый шанс разбить на тысячу мелких кусочков, как старую хрустальную вазу.

Лёня стал нервно потирать свои в миг намокшие ладони об штаны. Нос с небольшой горбинкой дрогнул, а кончики ушей вновь покраснели.

— Просто я подумал, что…

— Ты не верно подумал Лёнь, — перебила его Венера. Вновь поджав губы, она встала из —за стола, хватая свободной рукой рюкзак, а другой сжала свой любимый плеер. —Мне нужно идти на пару. Приятного аппетита.

Лямка серого рюкзака не приятно резануло плечо. Голоса и шум не прекращались, они как казалось девушке, только усилились. Звенели в голове, не давая как следует сосредоточиться.

До чего же при мерзкое чувство!

Венера впихнула оба наушника в уши. Надавила ногтем красную кнопочку с панели управления. Голос Мика Джаггера (3)* стал громче, и звучал не только в её голове. Он расходился по каждой клеточке в теле. Погружался глубоко, даже в самую мелкую вену. Распространялся, как вирус, по всему организму, достигая каждого внутреннего органа. Это то, что так сильно сейчас хотела Венера Гайне.

Растворится и исчезнуть. Желательно на долгий срок.

***

The Rolling Stones  (1)*(МФА: ; букв. с англ. «катящиеся камни», идиоматический перевод — «вольные странники» или бродяги) —, образовавшаяся и многие годы соперничавшая по популярности с The Beatles. 

 Ла́на Дель Рей (2)* (Lana Del Rey, МФА: ; настоящее имя Эли́забет Ву́лридж Грант, Elizabeth Woolridge Grant, родилась 21 июня 1985 года, Нью-Йорк, США ) — и. Её музыка была отмечена критиками за кинематографический стиль, озабоченность трагическими отношениями и меланхолией, а также за отсылки к американской поп-культуре, в частности, 1950–1960 годов.

  Сэр Майкл Филипп (Мик) Джа́ггер (3)* (Michael Philip «Mick» Jagger; род. 26 июля 1943 году)-британский рок-музыкант, вокалист группы The Rolling Stones, актер и продюсер.
Желудок Венеры сдавило очередным спазмом, от чего она сморщила лицо и поджала губы. Адский голод разъедал желудок, а противный кислый комок застрял в горле. Горячий чай обжег потресканные губы, жаль, что им нельзя насытить свой организм. Столь не аппетитный кусок пиццы, лежащий на тарелке, отнимал желание подкрепиться.

Сухие колечки сосисок не понятного происхождения, явно дешевый сыр, который даже не до конца расплавился, сырое тесто, и слишком большое количество майонеза с кетчупом, заставили девушку отпихнуть по дальше свой не состоявшийся перекус, отдав всё своё внимание прослушиванию песен, игравших в её наушниках настолько громко, насколько это было возможно.

Взгляд Венеры блуждал по желто—зеленным листьям, раскачивающимся вместе с ветками, под тихую мелодию осеннего ветерка. Трава по прежнему была зеленой, земля сухой, а небо затянуто в свинцово—серые тучи, из которых проглядывали одинокие, едва ощутимые солнечные лучи. Именно такая погода нравилась Венере. Можно было смело прогуливаться вдоль дорожки по парку, наслаждаться чуть пасмурной погодой, чувствовать дуновение ветерка, его игривость и легкое касание к волосам. Слышать, как подошвы старых, но любимых кроссовок шаркают по холодному асфальту. Греть не много холодные пальцы о стаканчик со сладким чаем, держа при этом за левой щекой карамельную конфету. Это были минуты уединения, те минуты, которыми так наслаждалась Венера. Одиночество не давило на неё, оно спасало её. Помогало и поддерживала тогда, когда казалось никто не мог поддержать и помочь. Песня Sex Drive в исполнение группы The Rolling Stones(1)* закончилась, как раз в этот момент, совсем рядом с девушкой, раздался знакомый голос.

— Привет.

Венера вздрогнула и не хотя вытащила один наушник. Помолившись и Богу, и Чёрту, попросив у них как можно больше терпения, она развернулась, столкнувшись со знакомым, ужасно смущенным взглядом своего одногруппника — Леонида.

— Привет. — резкий выдох Венеры явно напугал молодого человека, и он не произвольно сделал шаг назад.

— М-можно я, п-присяду? А т-то везде з-занято? — ещё чуть—чуть и парня явно хватит удар, от волнения и страха.

— Да, конечно, садись, — Венера поспешно начала подниматься со стола, хватая с соседнего стула рюкзак. — Я как раз уже собиралась уходить.

— Нет, нет, нет! — энергично покачал головой юноша. — Т-ты можешь не торопиться. Я не б-буду тебе м-мешать.

"Идиотка", — сделав про себя медицинское заключения, Венера вернула свою пятую точку на место. Теперь Леонид не походил на грустного олененка Бэмби, напротив, он казался вполне довольным и счастливым, словно случайно выиграл в лотерею. Его пластмассовый поднос с едой расположился на столе, чуть стесняя кусок пиццы, который Гайне так не решилась съесть.

Венера оглянулась. Столовая юридического колледжа, и правда заполнена большим количеством студентов. Все столики были заняты, по—всюду стоял шум и гам, слышен смех и разговоры голодных студентов. Удивительно однако, что Венера абсолютно не слышала и не замечала этого шума.

— Т-ты не хочешь салат из вареной свеклы? Моя мама положила мне его сегодня на обед. Он очень полезен, особенно, у кого проблемы с кишечником.

— Спасибо за заботу Лёня, но у меня нету проблем с кишечником. — Венера попыталась непринужденно улыбнуться, но судя по реакции парня: он ссутулился и поджал губы, — она только напугала его ещё больше.

Венера очень надеялась, что он успел сходить в туалет, и не намочит свои штаны в её присутствии раньше положенного времени.

В наушниках запела Лана Дель Рей (2)*. Гайне было лень переключать на следующую композицию, тем более песня вполне не плохая, хотя она и не являлась поклонницей это певицы.

— Венера? — незваный собеседник неуверенно посмотрел на девушку. Его низко посаженные глаза начали бегло осматривать шею Гайне и не скромный вырез на майке, открывающий вид на грудь.

— Мои глаза чуть выше Лёнчик, — хмыкнула Венера, складывая руки на уровне груди. Этот нервный защитный жест ужасно бесил её, только избавиться от него не получалось.

Слегка оттопыренные уши Леонида покраснели. Его карие глазёнки забегали от одного угла в другой, а руки задрожали так, словно внутри парня происходило настоящее землетрясение.

— П-прости пожалуйста. — юноша достал темно—зеленый носовой платок, пару раз шмыгнул носом и вернул его обратно: в карман хорошо выглаженных брюк.

Венера всеми силами пыталась сдержать матерный поток, готовый в любую минуту сорваться с её рта. Нужно как можно мягче отшить этого странного паренька, да так, чтобы он не решил сигануть с крыши или перерезать себе вены в ванной комнате.

— Т-тебе нравится театр? — вопрос не много удивил Гайне. Она то думала, что парень, краснея как рак в кастрюле спросит у неё: спит ли она в лифчике или предпочитает спать нагишом?

— Обычно я хожу в театр, когда страдаю бессонницей, Лёня.— голос девушки прозвучал довольно резко, сама Венера не много удивилась подобную. Нервы уж не к чёрту! Ей Богу достал!

В глазах парня можно было увидеть не только дикое смущение, но ещё и полное отчаяние. Венера поджала губы и снова устремила свой взгляд в окно. Она не хотела, даже не собиралась как—то либо задеть или обидеть этого парня, но давать ему слепую надежду, попросту не было смысла. Это будет слишком жестоко с её стороны. Дать шанс, а потом этот же самый шанс разбить на тысячу мелких кусочков, как старую хрустальную вазу.

Лёня стал нервно потирать свои в миг намокшие ладони об штаны. Нос с небольшой горбинкой дрогнул, а кончики ушей вновь покраснели.

— Просто я подумал, что…

— Ты не верно подумал Лёнь, — перебила его Венера. Вновь поджав губы, она встала из —за стола, хватая свободной рукой рюкзак, а другой сжала свой любимый плеер. —Мне нужно идти на пару. Приятного аппетита.

Лямка серого рюкзака не приятно резануло плечо. Голоса и шум не прекращались, они как казалось девушке, только усилились. Звенели в голове, не давая как следует сосредоточиться.

До чего же при мерзкое чувство!

Венера впихнула оба наушника в уши. Надавила ногтем красную кнопочку с панели управления. Голос Мика Джаггера (3)* стал громче, и звучал не только в её голове. Он расходился по каждой клеточке в теле. Погружался глубоко, даже в самую мелкую вену. Распространялся, как вирус, по всему организму, достигая каждого внутреннего органа. Это то, что так сильно сейчас хотела Венера Гайне.

Растворится и исчезнуть. Желательно на долгий срок.

***

The Rolling Stones  (1)*(МФА: ; букв. с англ. «катящиеся камни», идиоматический перевод — «вольные странники» или бродяги) —, образовавшаяся и многие годы соперничавшая по популярности с The Beatles. 

 Ла́на Дель Рей (2)* (Lana Del Rey, МФА: ; настоящее имя Эли́забет Ву́лридж Грант, Elizabeth Woolridge Grant, родилась 21 июня 1985 года, Нью-Йорк, США ) — и. Её музыка была отмечена критиками за кинематографический стиль, озабоченность трагическими отношениями и меланхолией, а также за отсылки к американской поп-культуре, в частности, 1950–1960 годов.

  Сэр Майкл Филипп (Мик) Джа́ггер (3)* (Michael Philip «Mick» Jagger; род. 26 июля 1943 году)-британский рок-музыкант, вокалист группы The Rolling Stones, актер и продюсер.
 

2 "Дефектный"

— Последний снимок... Хорошо...Хорошо...Так так так! Барышня улыбайтесь чуть шире, правую ручку на пояс. Отлично! — молодой человек с ёжиком ядовито—зелёных волос радостно заулыбался, глядя на полученные минутой назад снимок. — Всем спасибо, все свободны! Отдыхайте красавицы.

Две девушки модели устало вздохнули. Сияющие улыбки сошли с их безупречных лиц, тяжелые диадемы, украшенные сверкающими камнями давили на голову, а полупрозрачные платья, по великой задумке модельера, слегка оголяли интимные места.
 

Работа не была бы такой сложной, если бы этот странный тип с зелеными волосами и раскосыми голубыми глаза, больше работал, а не дурака валял. В отличие от его друга: молчаливого, симпатичного молодого парня, лет двадцати пяти. Косая челка то и дело падала на бледный лоб, тогда как короткие волосы на затылке торчали непослушным ёжиком. Светло— карие глаза, цвета на горного мёда, казались не много безразличными и холодными, будто бы, он и вовсе не смотрел, как почти полуголые девицы позируют на фотокамеру. Густые брови сведены к переносице, а локти упиралась об колени. Широкая спина затянута в черную толстовку без надписей и принтов, самые обычные черные джинсы и красные кеды на ногах с белыми шнурками.

Брюнетка засмущалась, когда парень, за которым она всё это время наблюдала из—под своей густой челки, перевел свой задумчивый взгляд на её. Глаза слегка прошлись по лицу девушки, нарочно игнорируя её откровенный наряд, а потом вновь ускользнули.

Тяжелый,разочарованный вздох вырвался из губ Натальи. Зелёноволосый паренёк в джинсовой рубашке и пижамных штанах с драконами, подбежал к хмурому товарищу, плюхаясь рядом с ним на кожаный диван. В отличии от своего приятеля, он выглядел как самый настоящий хипстер, который совсем не давно вышел из грандиозного запоя.

— Кирюха! Ты чего такой хмурый? Опять с матушкой что ли поцапался? — поинтересовался Дэн, кладя на колени прозрачную круглую миску, доверху наполненную конфетами M & M"s.

Кирилл повернулся к Дэну и тяжело вздохнул,взъерошивая челку пятерней.

— Можно сказать и так, — скомкано произнес парень, отдавая всё своё внимание, просматриванию золотистых листьев на деревьях, что колыхались под легкий ветерком за окном.— Я в толк не возьму, за чем ты меня позвал сюда? Ты и сам не плохо справляешься.

— Чувак, мы же с тобой, типа братаны и все дела, — важно взмахнул рукой Дэн, закидывая в рот красную конфету.— Я же вижу, что тебе хреново. Работы выше крышечки, с предками проблемы, ещё и трёх спиногрызов воспитываешь.

— Вообще-то сестер, — поправил друга Кирилл, плотно закрывая глаза. Может, хоть так он скроется от всех проблем и неприятностей? Просто закроет глаза, пережидая очередную бурю в семье?

— Слушай чувак, я вообще не понимаю, чего ты паришься? У тебя батя владелец самой крупной компании по продаже авто в городе! Ты вообще как сыр в масле можешь кататься! Клубы, бабло, телочки. Да я бы на твоём месте жил как король, и не в чём себе не отказывал! А ты что?

— А что я? — Кирилл удивленно приподнял брови, не вольно прислушиваясь к словам своего друга, который иногда нет—нет, выдавал довольно хорошие мысли. Хоть и язык у него, как помело.

— " Что я? Что я?» — передразнил Дэн, подкидывая желтую конфету в воздух и ловя её ртом. — А ты, какой—то не правильный сын олигарха! Я то думал, такое только в кино бывает! Квартиру снимаешь, на подержанной тачки рассекаешь, работаешь как папа Карла, ещё и за тремя девками следишь! Короче, зверь ты, а не человек, Веленский!

Кирилл рассмеялся. Он сам почувствовал, как искренне его смех звучит сейчас. В этот раз, не было наигранности.

— Может быть ты и прав, — пожал плечами Кирилл, желая сбросить со своих плеч всё то дерьмо, что он несёт с собой, как ранец по всюду.— Может я действительно, какой—то дефектный.Не знаю даже, что и думать.

— Да чего ты паришься? Просто у тебя в голове ползают совсем другие тараканы. Особенные такие. Ты ж знаешь, я терпеть не могу "нормальных" людей. Гордись тем, что ты—другой. Иначе, я б с тобой тут не сидел.

Кирилл не совсем понял последние два предложения. Недоуменно поднял голову и взглянул на друга. Выражение лица Дэна было непроницаемым и абсолютно ничего не выражало. В этом был весь Дэн, уличный философ плюс талантливый фотограф. Уникум ходячий, не иначе.

Прав он, оказывается, во всем прав, да и он, Кирилл, сам понимает, что ведёт себя как подросток. Вроде, уже взрослый парень, как никак, месяц назад двадцать пять стукнуло, должен уже понимать, что он от жизни этой хочет и как должен поступать. А он всё бьется и бьется о стену, и сам не понимает что хочет.

— Ладно, я наверное, пойду, — Кирилл решил больше не продолжать столь странный разговор с утра по—раньше. — Скинешь мне все готовые фотографии. Я вечером всё отредактирую. Звони только в крайних случаях.

— Договорились.— Дэн откинул голову на диванный подлокотник, сонно прикрыв глаза.

Кирилл закинул рюкзак на плечо, направляясь в сторону выхода из студии. К счастью или к сожалению, он чуть притормозил, невольно прислушиваясь к разговору двух девушек, в котором мелькало его имя.

— Будешь и дальше так вздыхать по Кириллу, толку от этого будет мало, — назидательным тоном изрекла светловолосая девушка, делая медленные глотки из бутылки с водой.

— Ну, а что мне ещё делать? — грустно вздохнула брюнетка, пожимая плечами. — Он не обращает на меня внимание. Хотя мы тут почти голые ходим.

— А может он этот...Ну того, — бормотала блондинка, нервно жестикулируя руками, — из этих...Из голубых кровей?

— Ты что! — ахнула Наташа, сжимая длинные пальцы в кулак. —Он натуральнее всех натуральных! Ясно тебе?!

Брюнетка сделала угрожающий шаг на девушку, явно намереваясь дать блондинке хорошенькую оплеуху.

— Эй-эй-эй подруга, не кипятись, ок? — во избежании скандала светловолосая выставила руки вперёд и чуть улыбнулась, подрагивающими губами. — Я же пошутила. Чего ты сразу нервничаешь? А чем сопли на кулак мотать, так лучше подойди к нему и поговори.

3 "Разговор по душам"

Очередной тихий зевок утонул в кулаке Гайне, пока преподаватель по органической химии вырисовывал на доске странные молекулярные цепочки с ужасно непроизносимыми вслух названиями. Венера старательно держала свои глаза открытыми, не позволяя себе на паре такую роскошь, как сон. Хоть и предмет был Венеры чужд и до зевоты скучным, преподаватель — Анатолий Сергеевич Жуков — ей очень нравился. Он умел располагать к себе нерадивых студентов, желающих ничего не учить и при этом получать хорошие баллы за просто так, и , как не странно, имел вполне не плохое чувство юмора. 
 

Стрелки настенных часов оповестили Венеру, что до конца пары оставалось еще двадцать минут. Рука на автопилоте переписывала формулы с доски, тогда как разумом, Венера находилось гораздо дальше кабинета химии. Странный дискомфорт внутри не давал покоя. Несварение желудка или прогрессирующая простуда не имели никакого отношения к этому. Физически всё хорошо, благодаря последним снотворным таблеткам, что она принимала, а вот душевно...Было как—то тревожно и неуютно в собственном теле. Пустота съедало абсолютно всё, что имело для неё хоть какое—то значение. Не понятно было только, как остановить это безумие? Да и было ли это возможно?

Чертова осенняя хандра! Будь она не ладна. Или, дело всё же в таблетках? Да нет,быть не может. До дыр ведь изучила инструкцию, перед тем как стала принимать их.

Венера взглянула на часы. Осталось ещё десять минут.
 

Рядом лежащий телефон завибрировал, давая своей хозяйке понять, что пришло новое сообщение в Вконтакте, и на него не помешало бы ответить. Разблокировала телефон холодными пальцами, нажала на значок уведомления... И в миг захотелось его удалить, а телефон вообще зашвырнуть куда подальше, желательно—на Северный полюс. Но человек явно был настроен поговорить, поэтому прислал еще два сообщения. Волей неволей, пришлось на него отвечать.

Юрий Гайне:"Венера привет. Я знаю, ты сейчас на учебе, но давай по говорим, ладно?"

Гайне зажмурилась. Ну, а чем ей с ним говорить? Они все сказали друг другу ещё в прошлый раз. К чему снова заводить этот бессмысленный треп снова?

Она поспешно набрала сообщение.

Венера Гайне:" Я не хочу говорить, Юра. По моему я ясно дала это понять."

Ответ пришел тут же.

Юрий Гайне:" Ви, пожалуйста. Давай поговорим. Я тогда вспылил. Не хотел тебя обижать. Я думала, ты порадуешься вместе со мной."

Венера Гайне: " Чему я должна радоваться, Юр? Тому, что ты решил связаться себя по рукам и ногам раньше времени?"

Юрий Гайне: "Я заберу тебя с последних пар. Нам надо поговорить. Нравится тебе это или нет."
 

Венера раздраженно фыркнула. Привык всеми командовать и всё за всех решать. Бесит! Пусть своей жене будущей характер показывает! Венера поморщилась, думать об этой девке сейчас не хотелось, и вообще она от всей души желает ей засесть с запором в туалете.

Звонок наконец—то прозвенел, но почему то особой радости не чувствовалось. Анатолий Сергеевич раздал всем семь основных задач, которые необходимо выполнить к следующей паре. Собрав все тетради и ручки, Гайне повесила рюкзак на плечо, попрощалась с преподавателем и покинула аудиторию. Друзей среди сокурсников у неё толком и не было, а точнее сказать, их не существовало вообще. Венера предпочитала одиночество, да и не видела она толк в друзьях и подружках. Всё это было не для неё. Все равно, что собаке пришить пятую лапу. Осуществимо, но не к месту. Для общества Венера Гайне не была создана. И так решила, к сожалению или к счастью, не она сама.

Когда последняя пара на сегодняшний день подходила к концу, Венера получила ещё одно сообщение. Не хотя, но всё же пришлось его прочесть.

Юрий Гайне: "Я опоздаю на десять минут, но я приеду. Обещаю. Только дождись меня. Ладно?"

Хотелось тут же написать эдакую гадость или колкость, но пальцы почему—то не послушались свою хозяйку, тогда как разум уже подбросил парочку хороших вариантов.

Венера Гайне: «Ладно»

Телефон упал на дно кармана спортивных штанов. Время бежало неимоверно быстро, от чего Венера нервничала и злилась. И почему эти грёбеные стрелки не могут идти быстро тогда, когда это так нужно? Почему время не пытается помочь человеку, а делает всё на зло? Словно капризный ребенок, которого наказали за шалость, а он не понял этого, и продолжает делать пакости. Время — никогда не будет на стороне человека. Оно всегда будет жить по своим законам и будет идти так, как того пожелает сам. Эгоист хренов!

Наконец учеба была позади. Кабинеты постепенно начали пустеть и снова заполняться студентами второй смены. Сдав номерок ворчливой уборщице тёти Нади, Венера получила свою джинсовую куртку темно—синего цвета, и не спеша одевала её, стоя напротив большого зеркала в холле. Здесь не делал фотографии только ленивый и безрукий. Светло —русые волосы Гайне, как и всегда заплетены в толстую косу, на голове надета козырьком назад, простая черная кепка без надписей. Бледная кожа казалось болезненной и не живой. Ярко—голубые глаза выглядели усталыми и замученными. Мда, как любит говорить папа: в гроб краше кладут.

Не успела Венера выйти из колледжа, как ей тут же преградил дорогу Леонид, держа в руках букет розовых роз.

Вот же блин!
 

— В-Венера, — глаза Лёни металась от одного угла в другой, но чуть прокашлявшись, он снова посмотрел на девушку.— Я..Я..Ну, в общем,я..

— Лёня, я поняла, что это ты. Ближе к теме.—терпение Гайне было на исходе, и тратить своё время назойливого поклонника, уже не было ни сил, ни терпения.

— Я х-х-хот-тел п-пригласить т-тебя на..

— Лёнь, — Венера устало вздохнула, глядя на затравленный, как у раненного животного, взгляд. —Я всё понимаю. Я тебе нравлюсь, ты хочешь пригласить меня на свидание и все дела. Но пойми меня правильно, я не хочу никаких отношений. И дело вовсе не в тебе. А во мне! Просто я такой человек, и...

4 "Гостья"

Холодные струи воды позволили Кириллу отогнать остатки сна. Липкий пот и дремота постепенно уходили, оставляя только одно удовольствие от принятие водных процедур. Дико хотелось выпить здоровенную чашку кофе и посидеть не много на балконе, наблюдая за тем, как просыпается город от ночной дремоты.
 

Кирилл морщась, разминал задеревеневшие мышцы. Ломота в теле и ужасная боль в районе шеи, после длительной работы за компьютером, давала о себе знать. Можно конечно было скинуть всё на потом, и заняться этими снимками чуть позже, но почему—то захотелось не много поработать. Забить свою голову настолько, чтобы не было ни сил, ни времени на что—то другое.

Покрутив вентиль, вода перестала течь, а остаточные капли воды медленно стекали по бледно—голубой плитке. Обмотав бедра полотенцем, Кирилл открыл кран с водой, оглядывая своё отражение на запотевшем зеркале. Пожалуй не много побриться не помешает.
 

Бритьё заняло чуть больше времени, как и предполагал Веленский. Одноразовый станок полетел в мусорное ведро. Остатки пены для бритья смыты с раковины, а всё ещё влажные волосы убраны назад.

Эти столь привычные движения, он проделывал каждый день. Казалось бы, ну что здесь особенного? Ну принял ванную. Побрился. Благоухал теперь каким—то гелем для душа с запахом морского бриза. Ну что здесь необычного? Может необычность состояла в том, что Кирилл совершенно перестал что—то либо чувствовать? Будто кто—то в его голове повернул рубильник в другую сторону, отключая тем самым эмоции напрочь. Всё делалось на автопилоте. Вёл машину. Разговаривал с людьми. Ел. Спал. Работал. И всё, абсолютно всё, без признаков жизни в глазах и чувств. Словно робот. Безжизненный искорёженный кусок металла. Скучный и совсем одинокий.
 

Мокрые следы на тёмно—коричневом линолеуме не сильно беспокоили Кирилла, его взволновал запах, с которым ему пришлось столкнуться выходя из ванной. Резкий аромат тропических фруктов и сандалового дерева врезался в ноздри и доносился из кухни. Пройдя, всё ещё мокрыми и босыми ногами по полу, Кирилл остановился в дверях не большой кухни. За квадратным столиком, попивая из любимой кружки Веленского кофе, сидела женщина. Ухоженная, худенькая словно тростиночка, с густым потоком кудрявых волос и большими карими глазами, она напоминала женщину из высшего английского сословия. Об этом говорила ее осанка, чуть вздернутый подбородок, расслабленные плечи и мертвенная бледность. Настоящая Анна Болейн, сошедшая из портрета великого художника.

Как только кружка со стуком уже стояла на столе, женщина наконец обернулась. Все это время её страшно интересовали прохожие за окном.

— Ты совсем потерял всю свою воспитанность, Кирилл. — не довольно сморщив губы, сказала она.— Неужели даже не сделаешь лицо чуть проще, и не порадуешься, что твоя матушка заглянула тебе в гости?

— Гостям радуются тогда, когда они желанны, — хмыкнул Веленский направляясь в сторону холодильника.

Колкость за колкость. И так каждый раз, когда им доводилось оставаться один на один друг с другом.

— Очень остроумно мой мальчик, — хмыкнула женщина, постукивая наманикюренными пальцами по столу. — Я пришла не для того, чтобы ссориться с тобой. А поговорить. Как взрослые люди.

— Да ну! — скриви губы в некое подобие улыбки, Кирилл откусил не много бутерброда с сыром. — Ты пришла поговорить? Мне казалось, маменька, что Вы-не созданы для мирных переговоров. Если развести какую смуту, поднять революцию — то это да. Это как раз таки, по вашей части.

Женщина проигнорировала последние предложение сына. Лишь гневно сжатые губы, и сузившиеся карие глаза с аккуратными стрелками, давали парню понять, что матушку свою он задел основательно.

— Я приехала сказать, что улетаю не на долго в Германию. Мне нужно решить кое—какие вопросы с разводом.

— И насколько я понял, девочек ты хочешь отправить ко мне? — Кирилл наполнил огромную чашку кофе до самого края. Сделал глоток и поморщился, обжигая кончик языка.
 

— Правильно понимаешь,— кивнула женщина, откидываясь на спинку стула.— Я знаю, что с тобой они будут чувствовать себя куда лучше, чем с няньками. Они распугали уже третью няню за этот месяц.

Он улыбнулся, вспоминая своих маленьких сестричек. Не осознанно бросил взгляд в сторону дверцы холодильника. Маленький магнитик в форме пучеглазого краба, удерживал фотографию, на котором был изображен лиственный парк с большим фонтаном. Веленский помнил, какая знойная жара стояла в тот день, когда они решили сделать это фото. На рядом стоящей, возле фонтана, скамейке он сидел в окружение трех девочек. Одна постарше лет семи, опиралась о плечо Кирилла и уверенно улыбалась в камеру. Вторая, совсем тоненькая и хрупкая с двумя куцыми хвостиками, сидела по правую сторону от парня, а третья, самая маленькая, задорно улыбалась в камеру и чуть щурилась. Только эти три девочки удерживали Кирилла от возможности общаться с обоими родителями. На нормальные отношения с ними, он давным давно поставил крест.

Резкий запах духов стал более ощутим, когда женщина приблизилась к парню и через плечо стала рассматривать фотографию.

— Ты позволяешь моим девочкам общаться с этой белобрысой отродью? — гневно прошипела Регина, глядя на самую старшую девочку на фотографии.

Кирилл сдерживал гнев как мог, но сцепленные пальцы в кулаки и напряженная челюсть ясно говорили о том, что он зол.

Зол просто ужасно.

Медленно развернулся, всё ещё чувствуя, как гнев разматывает кольца, подобно змее, и заполоняет всё свободное пространство в грудной клетке. Дышать вдруг стало невыносимо тяжело. Хотелось со всех ног подбежать к окну и настежь распахнуть его как следует.

— Скажи мне на милость, мама, — последние слово он выдавил из себя нехотя. Выплюнул в лицо женщины словно ругательство, — что плохого тебе сделала эта девочка? Думаешь, ей сладко живется и она не о чём не переживает? Как раз таки наоборот. Только из—за моего папаши, она сейчас страдает и не может расти в полноценной семье!

5 "Неожиданность-зло"

Убирая растрепанные пряди волос с лица, Венера поправила проводок наушника. Тургеневский парк,или, как его любят называть местные люди— Тургенев парк, был совсем тихим и безлюдным. Ленивые порывы ветра бросали на каменистую дорожку желтовато—красные листья. Мелко накрапывавший дождик, едва слышно барабанил по земле. Солнце спряталась за густые пористые тучи, не решаясь показываться. 
 

Французская певица Индила пела о том, что она танцует с ветром и дождем, что каждый день и ночь она призывает небеса, её боль проходит, и она доверяет Парижу. А ещё летит, летит и летит. Не сказать, что Венера была большим фанатом французских песен, но почему—то именно эта композиция пришлась ей по душе. Было в ней что—то... проникновенное. Что—то, что заставило её в очередной раз утереть подступившие слезы, рукавом старой толстовки. Часы на таймере телефона, с треснувшим стеклом в уголке экрана, показывали начала обеда. Студенты первой смены наверняка уже покидают душные аудитории и с радостью идут по домам. Сегодняшний день, Венера решила прогулять полностью. Утром совершенно неожиданно накатила жуткая тоска. С таким паршивым настроением не то, что на учебу идти нельзя, даже помирать не охота.

Прогуливаясь с раннего утра по скверам и широким улицам города, Венера то и дело ловила себя на мысли, что все проходящие мимо люди, куда—то спешат. Они не останавливались и не оглядывались по сторонам, не обращали на погоду и друг на друга никакого внимания. Суетились как муравьи, перебегая с одной стороны на другую.

Сам город казался каким—то серым и совсем не красочным. Не спасали даже многочисленные рекламные щиты и яркие витрины магазинов, что заманивали к себе покупателей. В городе совсем не чувствовалась души, казалось, что его полностью захватил серый, непроходимый туман. Настолько густой и едкий, что не было видно ни начала, ни конца границы города. Абсолютно все: и люди, и дома, и магазины, и машины —всё было серым. Просвета совсем не видать. Конец связи, господа. Мы на грани. Прощайте.

Выкинув пустой стакан с логотипом Sturbaks, Венера почувствовала неприятное жжение в районе груди.Слишком уж часто её одолевают столь мрачные мысли. Поселились и засели в голове настолько, что по не воле становилось страшно. Страшно от самой себя и своих дурацких мыслей, что переваривались в голове, каждый раз, стоило ей только открыть глаза и встретить новый день.

Почему—то этого нового дня всё не было и не было. Одна сплошная рутина. Гнетущая тоска разъедающая стенки сердца, заставляя его клапана тревожно стонать. Головой Гайне понимала, что жить подобными мысли уже нельзя. Что пора бы уже отпустить своё прошлое, не цепляться за него, как за спасательный круг, а отпустить и позволить себе наконец почувствовать себя человеком. Почувствовать себя живой.

Может, Юра был прав? Что если попробовать жить, по—настоящему жить, а не существовать, словно пустая ракушка, одиноко лежащая на старом пляже? Может, стоить попробовать открыться людям? Найти нечто новое? Попробовать что—нибудь наладить связь с внешним миром? Увидеть всё несколько иначе?

Совсем рядом хрустнула ветка. Развалилась напополам и упала прямо возле ног Гайне. Обломок дерева выглядел совсем сухим и безжизненным, на хрупкой, качающейся от ветра стебельке, едва—едва держался один единственный листочек грязно желтого цвета. Венера расценила этот знак, как довольно хорошую пощечину.

«Пора бы тебе очнуться Гайне! Тебе не место среди людей. Однажды, ты доверилась им, и что же на деле вышло? Тебя смешали с дерьмом, растоптали и уничтожили. Неужели думаешь, что теперь что—то измениться и пойдет к лучшему? Да ни хрена не измениться! Все вокруг как были грязными подонками, такими и остались ими! Смирись уже со своей участью и продолжай своё жалкое существование дальше!» — да, порой собственный голос, раздающейся на самом краешке человеческого сознания, бывает очень убедительным.

Всё верно. Да, так пожалуй, даже лучше будет. Люди—ничтожества, которое по ошибке сотворил Господь Бог. Если когда—нибудь, Венере представиться шанс увидеть Бога, то она задаст только один вопрос: » Чувак, ты что курил, когда создал людей? Ты вообще чем думал?»

Конечно же, это богохульство. Но кто в наше время не без греха, верно? Пожалуй такого человека и нету. Да и не будет такого никогда.

Наклонившись, сорвала листок со старой ветки, поглаживая его кончиками пальцев. Совсем один остался на старой трухлявой ветке,имел ведь все возможности сорваться и улететь. Цеплялся за эту ветку, как за спасение. Не смог сделать следующий шаг в своей жизни и почувствовать нечто новое.

Убрав в карман не большой осенний презент, Венера вновь вернулась к своим мыслям— размышлениям. Одна мысль сменялась другой, одна проблема заменяла и дополняла другую. Казалось, вот схватилась за одну проблему, так держи её, реши и действуй! Но гораздо проще помусолить её в голове. Поварить в собственном соку, а затем отправить в долгий ящик, на следующий раз, когда приспичит снова изнасиловать свой мозг.

Телефон в кармане прокукарекал три раза, оповещая о том, что Венере пришло новое сообщение. Не хотя полезла в карман, извлекая от туда целую гору фантиков из—под карамелек, наконец дошла очередь до связки ключей от дома, и....Нашёлся! Разблокировав находку, глаза прошлись по сообщению, которое прислала мама.

Мама:«Венера скорее возвращайся домой! Тебя ждет сюрприз!»

Из губ непроизвольно вырвался смешок. Они всё-таки решили— после стольких её уговоров— купить ей собаку? Или мама наконец разрешит кушать в своей комнате? А что? Это было бы не плохо.

Посыпанная гравием дорожка вела в сторону металлических ворот: главному выходу из парка. Над головой тревожно прокаркала ворона. Сделав круг, пролетела мимо Гайне, и присела на ветку старой сосны. Пожалуй, стоит расценивать это, как не очень хороший знак.

***
 

Серая, не много хмурая восьмиэтажка наконец замаячила в поле зрения. Венера прибавила шаг, так как получила ещё несколько сообщений от мамы, с просьбой поторопиться. Подъезд встретил её весьма дружелюбно, привычно запаха табака и кошачьей мочи не было, с тех пор, как жильцы всего дома решили сделать капитальный ремонт на собственные деньги и поставили домофон.

6 "Голубоглазая Богиня"

Глава посвящается Александре Назаровой:)
 

На улице мелко накрапывал дождь, а запах мокрой земли и асфальта приятно щекотал нос. Чиркнув второй раз зажигалкой, Кирилл прикурил, катая запах табака во рту. Сделав три затяжки, выкинул недокуренную сигарету в мусорный бак, а зажигалку убрал в карман.

Погода с утра была не лётной, но отменять назначенное ранее свидание было уже поздновато. Да и не хотелось расстраивать девушку— обещал ведь, а значит нужно засунуть свое плохое настроение куда подальше и постараться выдавить из себя, как можно больше положительных эмоций. Кому понравится, если человек будет сидеть с кислой физиономией рядом с тобой?

Дело было даже не в погоде или в недосыпе Кирилла, проблема была в том, что ему не хотелось идти на это дурацкое свидание с Наташей. Да, он мог бы отказаться, сослаться на несуществующие дела, сказать, что заболел, спасает мир, или вообще у него кошка рожает! Но столько невинные и молящие глаза Наташи, сбили Кирилла с ног, и он решил пожалеть девушку. Мать Тереза хренова! Вряд ли ей вообще нужна жалость! Она просто втрескалась в него, и теперь всеми силами пытается привлечь его внимание. Умом понимал, что дает тем самым ей надежду, а вот совесть...Совесть наступила на горло и велело согласиться. Таким образом Веленский и оказался в тупике.

Ну, а если говорить уж совсем откровенно и честно, — то он в жопе. В самом эпицентре полной задницы, завязший по самые гланды.

Входная дверь самой обычной пятиэтажки протяжно и тяжело скрипнула.Легкой, почти летящей походкой Наташа направлялась в сторону Кирилла, виновата улыбаясь. Скорее всего она чувствовала себя неловко из—за того, что заставила парня ждать. Причем не зря. Девушка выглядела миниатюрной и хрупкой в черном платье и тоненькой куртке, накинутой на плечи, в правой руке она сжимала кожаный клатч, а губы покрытые блеском для губ дрожали, выдавая её волнение с головой.

— Прости, что заставила тебя ждать, не могла найти ключи от дома.

— Все хорошо, — улыбнулся Кирилл, открывая перед девушкой дверь своего автомобиля. — Ты отлично выглядишь.

— Спасибо, — щеки девушки запылали от смущения, а сама она выглядела невероятно счастливой, словно только что выиграла в лотерею.

Кирилл забрался в салон автомобиля и завел мотор. По дороге в торговый цент «California», принадлежавшая американцу с русскими корнями, Наташа старалась вести непринужденную беседу, в ходе которой, Кирилл только кивал головой и время от времени, вставляя какие—то несвязные друг с другом предложения. Видя это, Наташа не много расстроилась и замолчала, может она выглядела наивной, и, порой, вела себя как ребенок, но вот дурочкой назвать её сложно. Видно же невооруженным глазом, что Кирилл не в восторге от их встречи, что ему хочется быть где угодно, но только не с ней, Наташей. Что он огласился на это «свидание», исключительно из вежливости.

Это заставило девушку прикусить нижнюю губу и сдержать поток слёз, который так и норовил вылезти наружу.

— Кирилл скажи честно: ты хоть не много рад от нашей встречи?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я вижу и чувствую, что ты не совсем доволен. Ты ведь согласился пойти со мной, только потому что, тебе было меня жаль? Нет, не отвечай ничего, я и так это прекрасно живу. — голос девушки заметно дрожал, однако та пыталась не выдавать свою обиду.— Просто ты мне действительно нравишься. Тешила себя надеждой, что и тебе я понравлюсь, но, видимо, не судьба.

— Прости меня Наташ, — дико захотелось закурить, а ещё дать себе в морду, за то, что обидел девчонку.— Ты очень красивая девушка, я говорю это и как парень, и как фотограф. Я не испытываю к тебе то, что испытываешь ты ко мне. Хотел бы я тебе соврать, но не могу. Это будет ужасно нечестно и несправедливо к тебе. Не хочу тебя обманывать.

Тишина давила на виски Кириллу. Он не знал, что вы чудит Наташа, ведь девушки— народ непредсказуемый до ужаса. Кто знает, может сейчас, милый—невинный ребенок Наташа, выудит из своего клатча раскладной нож, и засадит холодное оружие ему в глаз? Но она повела себя, не совсем так, как предполагал Кирилл. Она грустно растянула свои губы в улыбку, и накрыла своей ладонью его руку.

— Ты не против посмотреть со мной фильм просто так? Как друзья?

Факт того, что Кирилл—сволочь все ещё оставался, но почему—то захотелось хоть как—то сделать девушке приятное. В конце концов, она—не самая худшая его компания на сегодня. Возвращаться в пустую квартиру, где тебя все равно никто не ждет, совсем не хотелось. Эта громкая тишина окончательно сведет его с ума.

— Я же говорил,что люблю кино.

***
 

— Какой ты будешь попкорн? Карамельный или соленый?

Кирилл не знал, стоит ли ему признаваться в том, что он ненавидел попкорн, а от запаха жаренной кукурузы, его страшно мутило. Сегодня торговый центр просто забит людьми (Кирилл даже заметил парочку иностранцев, что так увлеченно фотографировали каждый угол), семейные пары кочевали из бутика в бутик таская за собой детей, молодежь ходила группами что—то громко и бурно обсуждая, а парочки то и дело миловались, стараясь найти укромный уголок, дабы насосаться вдоволь. Кирилл поморщился. Он жуть как ненавидел, когда люди в отношениях проявляют свои чувства у всех на виду.

— Я не поклонник этой...жути. Если ты хочешь попкорн, то я куплю тебе его.

— Нет, не хочу. Я буду большой стакан холодной колы и сырные шарики.

— И как только тебе удается сохранять фигуру модели? —удивленно спросил Кирилл, оплачивая заказ Наташи. Он проигнорировал купюры, которые Наташа сжимала в руке.

— Это нелегко, но порой невозможно отказать себе в маленьких слабостях,— скромно отозвалась брюнетка, убирая выбившуюся прядь волос с лица.

Кирилл вместе с Наташей вышли из зоны кинотеатра, решив не много побродить по торговому центру. Судя по билетам, до начала их фильма оставалось ещё тридцать минут. Не было смысла торчать там, нюхая этот отвратный запах попкорна. Они гуляли не спеша, и говорили на пустяковые темы, тем самым не задевая более личную жизнь друг друга. Наташа рассказывала о том, почему решила стать моделью и как сильно ей нравится актер Орландо Блум (кажется, он будет присутствовать в том фильме, что они решили посмотреть), что у неё есть черепаха по кличке Часики, и она обожает в свободное время вышивать. Она действительно была милым невинным ребенком, с такой легкостью смотреть на мир, просто невыносимо. Он видел жизнь в глазах Наташи, но не хотел её красть. Он не в праве это делать, так как не чувствует того, что и она.

7" Карамельный мальчик"

— Ваш чай с молоком и сахаром, — приветливая женщина с жирными стрелками на глазах, протянула Венере заветный стаканчик с горячим напитком.

— Спасибо, — расплатившись, девушка вновь сдула мешающую прядь волос с лица.

Рюкзак ужасно резал плечо, глаза слезились, а руки словно налились свинцом. Венере довольно часто приходилось страдать от недосыпа или бессонницы, но на сей раз, границы разумного были нарушены прочно и основательно. На протяжении всей ночи, она не смогла сомкнуть глаз. Голова всё время думала, думала, и думала о предстоящей свадьбе горячо любимого брата.

Блин! А ведь и вправду горячо!

Зажмурившись, Венера сильно дышала через рот, махая ладонями на обожженный язык.

— Мам! Мам! Смотри, тётя язык показывает! А почему мне нельзя? — насупился мальчик лет шести, в ярко—оранжевых кроссовках.

Молодая мамашка с укором взглянула на Гайне, сжимая чуть тонковатые губы.

— Это плохая тётя, Стёпа. Пойдем отсюда. Нигде с детьми нормально погулять нельзя! Одни фрики кругом!
 

Обладательница длинной светлой косы только хмыкнула. Так и хотелось показать этой истерички в след некультурный жест, но зачем  уподобляться этим психам? Она то нормальная. Ну почти. Совсем не много так. Разве что, по нечетным дням. 

В центре Тургеневского парка, свободных скамеек было много. Стихия нынче снова разыгралась, но к счастью, небо только хмурилась, а видимых признаков дождя не наблюдалось. Рассевшись, аки король, на лавочку, напротив уже закрытого до следующего лета фонтана, Венера свободно вытянула ноги, и с нескрываемым наслаждением попивала чай. Горячий напиток бодрил, запах молока и сахара приятно дразнил вкусовые рецепторы, а настроение, казалось, поднимается на несколько октав.
 Контрольную работу по экономике написала на отлично, реферат по культурологии успешно был принят преподавателем, а навязчивый кавалер Лёня больше не докучал своими "подкатами", а дал спокойно продолжать своё самобичевание и отрешение от общества.

"Хороший день,"- мелькнула в голове Венеры мысль. И правда хороший. Пусть  дождь лил как из ведра всё утро, пусть на асфальте теперь полно луж и грязи, пусть подошва на старых кедах чуть отклеилась и намокли любимые носки со Смешариками.

Пусть.

Пусть всё будет именно так: чтоб тишина не переставая  играла в ушах, а на улице не будет людей. Пусть большой и пустой парк станет убежищем для истинных чувств  Гайне, и душа её поселиться здесь: отдыхая и прячась за огромными кронами деревьев. Фонарные столбы станут единственным источникам света, а вместо звёзд, теплой ночью, будут падать мятные леденцы. И мокрая земля станет единственным одеялом. 

Пусть.

Это была не проста тишина. Нет. Это самое настоящие спасение. Старый деревянный плот по середине огромного озера. Хотелось раствориться в ней, как кубик льда в стакане с прохладной минералкой. Если только бы было возможно остаться здесь. Не возвращаться в мир людей. В мир, где каждый может сделать тебе больно. Все люди делают больно, не важно: нарочно это или случайно. Ведь кто—то вонзает крохотные иглы в кончики пальцев, а кто—то осколок стекла прямо в сердце. Боль будет всегда. От неё не убежать. Только этим Гайне и занималась всё время. Бежала. Бежала от боли, от людей, от общества, от предрассудков и гневных шепотков в спину— от всего бежала. Да только, будет ли долгим этот побег? Да и вообще, нужен ли он? 

Долгожданную тишину на пару с одиночеством, разрушил мобильный телефон. Он вибрировал, завывал и требовал ответь на звонок. С сухих губ вырвался стон разочарования. Из кармана толстовки кое—как удалось достать телефон. Пальцы всё время путались в проводах наушников, натыкались на связку ключей от дома, и фантиков от карамелек. С горем пополам удалось выудить свой телефон.

 — Алло, —не хотя ответила Венеру абоненту.

— Алло, Венерочка? Давай золотка приходи скорее домой. А нет! Погоди,— в трубке послышался приглушенный голос мамы и ещё одного человека. Только вот  голос  второго собеседника разобрать было нельзя. Мама слишком сильно зажала динамик. —Давай встретимся в торговом центре Калифорния. Ты знаешь, где это находиться?

— Знаю, — отстойное место с кучей людей, но, там делаю обалденное капучино.—Зачем это?

 — Приезжай скорее Венерочка. Мы подождем тебя на первом этаже, возле эскалатора.

Вызов был сброшен. Причем целенаправленно, а не случайно. Это мамино "Мы" насторожило. Причем не не много, а капитально так насторожило. Ну что поделать, придется ехать. Снова ругаться с мамой изо всякой фигни не хочется: итак грызутся день ото дня. Стоит хоть иногда внести в жизнь разнообразие. Так и с ума сойти можно.

Зелено—жёлтая листва зашуршала под ногами, оставляя следы от грязной подошвы. 

Шаг первый уже сделан.

***
 

Торговый центр " California" имел очень хорошие расположение в городе. Самый, что не на есть центр. Самый проходимый и людный район. Это место пользовалась популярностью у людей всех возрастов, от мало до велико. Здесь было всё. Это был рай для подростков и семейных парах. Куча бутиков, игровая зоны отдыха, бассейн на шестом этаже, зона кинотеатров и фуд кортов. Венера не любила в нём появляться, и ходила сюда в случае крайней необходимость. Кажется, эта самая необходимость настала сама собой.

Миновав автоматические двери, Венера направилась в сторону эскалатора. Но лучше бы, она осталась в том парке, на той проклятой скамейке, а не видела свою маму, в компании идеальной Яночки: девчонка, живущая по соседству, плюс, дочь маминой подруги. Яна Алёхина как и всегда, выглядела максимально обворожительно—пошловато, хотя мама считала, что Яночка выглядит очень мило и ухоженно.

Узкие черные джинсы обтягивали худые ляжки, которым позавидовала бы любая представительница противоположного пола, плоский живот выглядывал из—под белой короткой футболки. Такая же коротенькая кожаная куртка, украшенная заклепками и замками и туфли на стометровой шпильке. Да можно подумать, ей удобно в этой обуви! Зачем вообще одевать эти ходули? Чтоб в любой момент можно было лампочку поменять? Хотелось развернуться и убежать обратно в парк, пока её, Венеру, не заметили. Но увы, Госпожа Фортуна на сей раз помогать не стала.