Как достать соседа

Пролог

Вот за что не люблю ночные клубы, так это за муторное утро, которое следует сразу же после окончания отличной ночи. Нетрезвым садиться за руль плохо, особенно – за руль мотоцикла. Но когда меня это останавливало? Дорогу от «Тотема» до дома могу проделать с закрытыми глазами. Друзья младшего братца постоянно звонили и просили забрать его, когда он в снова напивался в слюни.

Сегодня, к счастью, повод другой: начало лета и полное отсутствие университета в нашей жизни.

Пока поднимаюсь по лестнице в квартиру, (лифтом не пользуюсь принципиально), снова набираю брата, но абонент по-прежнему «не аллё». Куда ж ты запропастился, придурок? Нет, не так: в какое дерьмо ты опять вляпался?

Ответ на свой вопрос получаю, едва открыв дверь: всё вверх дном.

Не разуваюсь, чтобы не порезаться о рассыпанные осколки зеркала, которые противно хрустят под ногами. Все ящики выдвинуты, вещи раскиданы - бедлам полнейший. Неужели это Вадик так усердно что-то искал?

Тихо выругавшись, сажусь на диван и закрываю лицо руками. Какого хрена? Какого хрена я всё ещё живу с ним в одной квартире?

Предрассветную тишину нарушает пиликанье телефона. Номер, конечно же, не определился. Как всегда...

– Жалуйтесь, – тяжело вздохнув, отвечаю я.

– Твой братец проиграл нам кучу денег и пропал. Не подскажешь, где его искать? – судя голосу, мужик настроен серьезно.

– Понятия не имею, где он. Может, вы мне и сообщите, когда найдёте?

– Свои шутки можешь запихнуть в жопу. Вадим должен двадцать миллионов. – Естественно глаза у меня округляются до небывалых размеров.

– Столько? Вы там не охуели, товарищи? Я к этому отношения не имею. Это ваши с ним проблемы, вот и решайте их сами.

– Слушай меня внимательно, – голос на том конце провода заставляет содрогнуться, – или ты ищешь своего братика, или сама отрабатываешь его косяк.

– Вы не туда обратились, – пытаюсь сохранить хладнокровие, – я не имею отношения к его делам и вот уже вторую неделю не знаю, где он.

– Повторяю ещё раз, – скучающе протягивает человек в ответ, – Моряку нужен Вадимка. Как ты будешь его искать, мне плевать. Думай головой, иначе поедешь в Турцию отрабатывать братишкин долг другим местом...

Моряк, значит? Твою мать! Нашел кому проиграться! Все это реально тухло пахнет. Сама я такое точно не вывезу. Конечно, мы с братом люди далеко не бедные, но двадцать миллионов...Какого черта он там делал? Все же знают, что связываться с Моряком опасно: он не гнушается абсолютно ничем. Закатать в бетон, пустить по кругу девушку, отказавшую сыну, совершить разбой, нанять киллера, организовать подпольное казино – всё это он. Естественно, это теневая сторона его жизни – по телевизору только глянец, меценатство, открытие нового завода, помощь бабушкам-старушкам.

Трясущимися руками звоню дяде. Плевать, сколько времени на часах. Тот берёт трубку быстро, как будто ждал, пока я позвоню.

– Дядь Саш, у Вадика снова проблемы... – начинаю я, но он меня перебивает.

– Аня, уезжай из города. Романов так просто не отстанет.

– Зашибись, лето началось! – возмущаюсь, но дядя снова не даёт сказать.

– Помнишь, у нас был особняк в Егорьевском? Вы ещё туда на каникулы ездили постоянно.

– Да, но его же продали...

– Это по документам его продали, а по факту он на моего тестя записан.

Дядя мой – человек тоже совсем не простой и, как и мы, не бедный, но так глубоко в криминальной среде не обитает.

– А может, ты всё-таки позвонишь Романову напрямую?

– Не могу, Ань. Собирай самое необходимое, заезжай ко мне за ключами и поторопись, пожалуйста.

– Собираюсь, – киваю я и бросаю телефон на журнальный столик.

Да уж, не таким мне представлялось начало лета. Хотелось океана, веселья и случайного южного романа, но вместо этого, чувствую, будет речка, грусть и перманентное одиночество. Ну…уж лучше так, чем в Турцию эскортом. Что-то подсказывает: звонивший не шутил.

Запихиваю в сумку шмотки и смотрю на место, где раньше было зеркало. Снова ругаюсь себе под нос и тихо прикрываю дверь.

– Не скучала, Буся? – обращаюсь к своей черной Honda WFR 1200. – Придётся сегодня много покататься, повозить свою поддатую хозяйку. Ты не брыкайся, ладно? – закидываю ногу на сиденье, привычным жестом поворачиваю ключи и надеваю шлем.

В голове вертятся строчки из песни:

"Sweet apple pie,

Standing in the street, Handsutta line

Looking for some meat

She take you high

When you feel her sting

She make you fly

And you know you're coming"

Глава 1

Нет, мы с братом не бедные сиротки, которых приютил старый дядюшка. Просто родители наши, хоть и давно в разводе, но жизнь личную налаживают до сих пор. Дети им, маленькие или взрослые, до лампочки.

Мама уже лет десять мотыляется по Европе с очередным Жаном, Эллиотом и, Господи прости, Хулио... Папа же избрал местом обитания Тайланд, нашёл любовь своей жизни в прекрасной таитянке и с нетерпением ждёт нас в гости пару раз в год.

Больше папа в кампании Вадика просто не выдерживает. Он, конечно, видит, что в том, какой из сына вырос идиот, прожигающий жизнь на родительские деньги и совершенно не умеющий зарабатывать свои, виноваты только они с матерью, посему на карту раз в месяц капают средства. Мама тоже не остаётся в стороне и активно нас спонсирует.

Шуточки Вадика отец тоже не выносит: "Пап, а как ты свою Нари в толпе различаешь? А она обижается, если приводишь домой её тайскую близняшку?"

Вадик шутит так каждый долбанный раз. Папа зеленеет от ярости, но благоразумно молчит, потому что знает: на каждое его слово братец найдет ещё десять.

Вадим, конечно, не совсем скотина, и я надеюсь на то человеческое, что в нём ещё осталось. Он же был когда-то милым кудрявым малышом с огромными голубыми глазами. Куда все делось? Лет так в десять вместо пухлого купидончика к завтраку вышел черт с рогами.

Сначала родители не отчаивались и поступили, по их скудоумному мнению, правильно – отправили в суворовское училище. Братец сбежал оттуда раз, потом другой, потом были ещё третий и четвертый. Пятого раза руководство не допустило, настоятельно отрекомендовав забрать отпрыска и определить на домашнее обучение.

О-о, учителя убегали от нас толпами, несмотря на заоблачные суммы, которые им предлагали. Когда мать с отцом отчаялись наладить контакт и хоть чему-то обучить своё гиперактивное чадо, на пороге появился дядя Саша.

Молча выслушав суть ситуации, он взял Вадика за плечо и увел в сад. Разговаривали они очень долго, и никто не знает о чем, но, вернувшись, Вадик тихо собрал вещи и, сделав нам ручкой, укатил жить с дядей. Родители же, облегчённо вздохнув, с энтузиазмом переключились друг на друга, в итоге камня на камне не оставив от и без того на ладан дышащего брака. Помню, последний месяц их семейной жизни напоминал бразильский сериал: разбитые вазы, вещи, летящие из окна, хлопанье дверями и крики. Когда же мне в голову прилетела фарфоровая тарелка, я позвонила дяде и, переключив телефон в режим видеовызова, показала ему разгар семейной сцены.

Через два часа водитель уже ждал меня с чемоданами у въезда в коттедж.

Так, измучив друг друга, перебив и испоганив посуду и мебель, родители наконец-то решили расстаться.

в гараже.До самого совершеннолетия мы жили с маминым родным братом и чувствовали себя прекрасно. Вадик вернулся в школу, став если не примерным, то обычным, иногда шкодящим пацаном, а я наконец-то могла спать в тишине и крутить любимые гайки

После школы ждал универ. Вадика, чтобы не болтался, как всем известное слово по проруби, пристроили ко мне в ВУЗ. Жильём нас обеспечили: обустроили большую трёшку в центре и купили личный транспорт. Казалось бы, что ещё нужно? Живи, учись, радуйся. Но нет! Вадима опять понесло. Тусы, какие-то тёлки, гонки по ночам, разбитая в хлам машина, сломанные руки и ноги, сотрясение... Четыре месяца я сопровождала его в ванну и обратно, кормила с ложки. Вы думаете, на этом он остановился? Как бы не так. На смену гонкам пришёл алкоголь, потом вещества. Я опять сопровождала братца с застывшей пеной у рта в заведение с модным названием рехаб (наркологичка, если по-нашему). С веществами Вадим завязал, месяц был обычным парнем, и мы с дядей вроде бы выдохнули, но нет. Оказывается, он нашел себя в азартных играх. И вот опять мы разгребаем очередные последствия, теперь ещё и с угрозами в мой адрес.

В кого он такой? В мать! От неё меня коробит больше всего.

"Аня, выкинь берцы, купи себе нормальную обувь! Аня, девушкам положено краситься! Аня, неужели ты не хочешь к Разумовским на вечеринку, там будет столько мальчиков? Аня, зачем ты проколола бровь? Это же лицо! Вот я в твои годы..."

Продолжать можно до бесконечности. Ни разу в жизни она не обняла меня просто так, не напоказ. Ни разу в жизни не спросила, как мне живётся в том бардаке, который они с отцом устраивают каждый день. Ненавижу ли я её? Нет. Прощу? Едва ли.

С мамой мы видимся реже, чем с отцом. В её компании долго не выдерживаю уже я. Отношение к жизни такое же, как и у Вадика – потребительское. А больше всего раздражает привычка приезжать к детям в сопровождении очередного нового хахаля:

"Анечка, Вадик! Познакомьтесь с Фредди. Он очарователен, правда?" – воркует мать и выжидающе на нас смотрит.

"Ммм, какой чудесный пёсик... ", – язвлю в ответ, приторно улыбаясь непонимающему русский язык иностранцу.

И это доводит её до белого каления. А что ещё остаётся? Когда мне нужна была мама, её не было рядом. Работа, свидания и ещё раз работа, полеты на отдых, командировки деловые и не очень, вечеринки в высшем свете, походы по косметологам. Где ж тут заниматься детьми?

Вот и нашла я отдушину в дядином гараже. Вячеслав Васильевич (это его водитель) объяснял мне принципы работы двигателя, показывал, где-чего в машине лежит и как работает. Но самое главное – его мотоцикл. Вот от чего я по-настоящему сходила ума. Лет с пятнадцати просто бредила мотоциклами. Комната была увешана постерами, косух имелось целых шесть. Я даже сапоги для езды заказала заранее. Естественно, на восемнадцатилетие у меня было только одно заветное желание – собственный байк. Отец, тяжело вздохнув, (куда уже деваться), отслюнявил денег на подарок.