Как же я тебя любил...

Глава 1

- Ну и кто у меня такой сладенький? А? Мой Пампусенька… Крошечка мой…

Если бы кто-то сказал мне пару лет назад, что из деловой хваткой женщины я превращусь в мамочку-наседку, которой становилась каждый раз, когда была рядом с сыном, никогда бы не поверила. Да ещё и на смех бы подняла этого фантазёра.

А сейчас, когда умиление от того, какой у меня ладный получился малыш, зашкаливало по всем фронтам, я не узнавала саму себя. Но мне эта новая «я» нравилась.

- Ой, Насть, ну ещё немного, и у меня самой лактация начнётся, - хихикнула моя лучшая подруга Тася, которая сегодня приехала посидеть с Тимошкой несколько часов, которые я планировала провести на деловом ужине.

Уговорила меня поехать на эту встречу именно Таисия. Настаивала на том, что мне нужно принять приглашение, которое пришло на почту совершенно неожиданно. Ведь это раньше я была генеральным директором фирмы, а сейчас у нас с Таськой на двоих крохотная пекарня, которую мы с гордостью называем «предприятие».

Так что пригласили меня на деловой ужин случайно, как мне казалось, но Тася не видела в этом ничего такого.

«Поезжай и развейся! - говорила она мне. - Полгода на привязи дома - это не шутки. Тем более, для тебя».

Я хоть и не считала себя привязанной намертво бытовыми вопросами, всё же, подумав, пришла к выводу, что ехать нужно. Вдруг там будут какие-то люди, которые помогут мне в будущем, и я снова смогу возглавить дело, и оно прокормит нас с сыном.

- Да я не могу, какой он сладкий, - улыбнулась подруге и, отойдя от кроватки, в которой Тимоша возился, кряхтя и пуская пузыри, посмотрелась в зеркало.

Беременность и роды ничуть не испортили мою фигуру. Даже наоборот, теперь она нравилась мне гораздо больше. Женственная в нужных местах, с округлившимися формами. Наверное, и мужчинам такая по душе. Хотя, о последнем аспекте я не думала - мне достаточно было брака, через который я прошла, как через тернии к звёздам, только наоборот. Поначалу мои отношения с мужем были феерией чистой воды, а закончились просто катастрофой.

Но рано или поздно у меня, разумеется, будет мужчина. Когда-нибудь, когда Тимофей подрастёт…

- Всё, Настюх. Давай, проваливай, а то опоздаешь, - в привычной грубоватой манере, за которой не крылось ничего, кроме истинной заботы, проговорила Тася. - Мы тут справимся, а запасов молока нам хватит взвод вскормить.

Я округлила глаза, а подруга, смеясь, всучила мне клатч и велела:

- Развлекайся по полной!

Фыркнув, я вышла в прихожую. У Таси, конечно, весьма специфические представления о деловых ужинах, но спорить с нею не буду. Может, и вправду расслаблюсь и очень неплохо проведу время.

- На взводы молоко не тратить, подгузники знаешь где, - напутствовала я подругу, надевая лодочки. - Я позвоню…

- Ага. Раза три-четыре, может, двадцать четыре, - зная меня, как облупленную, проговорила Таисия и велела, кивнув на выход из квартиры: - Поезжай, не опаздывай!

Кивнув, я взяла пиджак, который висел на плечиках и вышла в зрелую весну, которая больше походила на новорождённое лето. Даже зажмурилась от удовольствия, покинув унылый и мрачный подъезд и окунувшись в самое настоящее буйство красок, звуков и запахов.

Хотелось пройтись пешком, но пришлось вызвать такси. Это была роскошь, которую себе я позволяла в последнее время редко. Пекарня приносила не слишком ощутимый и стабильный доход, но мы с Тасей не унывали. И рассчитывали когда-нибудь превратить наше предприятие в дело, что станет носить огромный размах.

Окрылённая этими мыслями, я села в машину и отправилась на ужин.

Даже не представляя, какая встреча меня ждёт. И какая часть прошлого, о котором я так отчаянно пыталась забыть, вернётся в мою жизнь совсем скоро.

- О, Анастасия Марковна, а я вас сразу вот так и не узнал. Как же похорошели!

Ко мне подошёл размашистым шагом Станислав Венедиктович, партнёр той фирмы, директором которой я была чуть больше года назад.

У нас с ним сложились очень тёплые взаимоотношения, которые я даже считала дружбой до определённого периода. Хотя, почему считала? Мы просто разошлись на жизненном пути более, чем на год. И вот сегодня встретились и ничто не мешало нам продолжить общение.

- Спасибо, Станислав, - откликнулась я и подхватила Лесина под руку, которую он мне предложил.

Застал он меня за тем, что я рассматривала убранство самого настоящего небольшого загородного дворца, в котором и должен был состояться ужин. Не то чтобы меня смущала такая роскошная обстановка, отнюдь. Просто я отчего-то решила, что всё будет несколько скромнее.

- Я провожу вас к столу, - проговорил он, и когда мы вошли в высоченные двери, поинтересовался: - Как ваше житьё-бытьё? Я слышал, что вы начали бизнес с нуля.

Я кашлянула, не сразу сообразив, что ответить. Бизнес… Какое забавное слово, если применить его к пекарне в двадцать квадратов, где даже вдвоём за прилавком не особо развернёшься.

- Да, начала, - ответила расплывчато.

Дождалась, пока Станислав отодвинет для меня стул и устроилась за столом. Было довольно странно вот так рассиживаться вдвоём, когда остальные гости только начали собираться в зале и теперь стояли кругом живописными группками.

Лесин же присел рядом вполоборота ко мне. Нам тут же поднесли шампанское, от которого я отказалась, попросив воды. А сама не понимала, о чём говорить дальше. Прежде всего потому, что не особо представляла, насколько много известно Станиславу Венедиктовичу - и о нашем с Граниным разводе, и о том, что было в моей жизни после.

- Это прекрасно. Уверен, у вас всё получится! Я ещё не встречал такой целеустремлённой женщины, как вы, Анастасия.

Он улыбнулся совершенно искренне, и я выдохнула с облегчением. И хоть после этого совершенно не хотелось делиться ничем личным, всё же решила продолжить:

- У нас с Таисией эксперимент. Сможем ли раскачать крохотную пекарню и сделать из неё сеть, которая составит конкуренцию известным брендам.

Глава 2

Сегодня ответственной по пекарне была Тася. А я, проснувшись с утра в самом прекрасном расположении духа, решила не откладывать в долгий ящик идею, которая пришла мне перед сном, и планировала обдумать её от и до.

Вчерашний разговор с Лесиным порядком меня встряхнул. Я на собственной шкуре прочувствовала, о чём именно говорила подруга, когда затевала беседу относительно того, что для меня полгода дома - это нечто нетипичное.

Мне нравилось вращаться совершенно в других кругах. И нравилась та активная социальная жизнь, которую я вела совсем недавно, до рождения Тимофея.

Нет, это вовсе не говорило о том, что я устала быть матерью за столь короткий срок. Но однозначно вчерашний ужин заставил меня понять: я готова совмещать материнство и карьеру.

Ну и что, что наш старт настолько маленький и неприметный? Мы с Тасей любили предприятие всей душой, а значит и из него, как из обожаемого ребёнка, обязательно вырастет нечто масштабное.

- Сейчас погуляем и мама сядет за кое-какие кулинарные блоги, - проговорила я Тимошке, собирая его на выход.

Мы с сыном постоянно «беседовали». Я рассказывала ему даже о самых неважных бытовых вещах, а он отвечал забавными звуками, которые вызывали у меня умиление. Это тоже был своего рода маленький ритуал.

И вот Тимоха был собран, я сунула ноги в любимые растоптанные кроссовки и вышла на улицу.

Прямо перед нашим домом был небольшой сквер, исхоженный вдоль и поперёк. В нём мы обычно и совершали моционы, хотя мне, откровенно говоря, за пару часов становилось скучно катать коляску туда-сюда или сидеть на лавочке, читая книжку в телефоне.

Однако сегодня, окрылённая своей идеей, я направлялась к месту прогулок с воодушевлением.

Когда Тимошка заснул, устроилась на скамье и, достав планшет, вставила в уши «капельки» беспроводной гарнитуры. Какое-то время сидела, глядя на экран и погрузившись в ролик, пока не почувствовала, что меня кто-то трогает за плечо.

«Наверное, что-то обронила», - мелькнула в голове мысль, когда я обернулась на эту попытку привлечь моё внимание, и тут же с губ моих сорвался тонкий вскрик.

Я вскочила, выронив планшет, который упал на песок. Встала так, чтобы закрыть собой коляску.

В паре метров от меня, стоял и смотрел на мои потуги спрятать Тимофея Марк Гранин. При этом взгляд его был одновременно любопытным и холодным. А улыбку, которая появилась на губах, тут же захотелось стереть ко всем чертям.

- Не помешаю? - уточнил он и, обогнув скамейку, от чего я сделала пару шагов назад, спиной отталкивая коляску, поднял мой планшет.

Какое-то время Гранин вертел его в руках, затем протянул мне.

- Не замечал в тебе страсти к кулинарии, - хмыкнул он насмешливо.

Я попыталась взять себя в руки, потому что именно от моего хладнокровия зависело то, как повернётся дальше эта история.

Но что здесь делал Марк? Представить, что он взял с собой сэндвич, вместо того, чтобы отправиться на бизнес-ланч, и решил перекусить в сквере спального района я была не в силах.

- Многое изменилось за этот год, - пожала плечами, кинув наушники и планшет в сумку, висящую на коляске. - И, отвечая на твой вопрос, - помешаешь.

Я сложила руки на груди, чутко следя за тем, чтобы слишком любопытствующий взор Гранина не касался Тимофея.

- Ну что ж… придётся меня потерпеть, - ответил Марк и, как ни в чём не бывало, уселся на скамейку. - Нам нужно поговорить. И если сейчас просто уйдёшь, то я найду, как встретиться с тобой снова.

Я и вправду подумывала о том, чтобы спокойно удалиться прочь. Ну не станет же Гранин носиться за мной, пока я бегаю по скверу с коляской наперевес? Или - станет?

- Нам с тобой не о чем разговаривать уже слишком долгое время, чтобы возрождать традицию мило поболтать на досуге, Марк, - устало откликнулась я.

Он вздохнул и ответил:

- И всё же придётся это сделать. Скажи, какое отчество у твоего ребёнка? - задал вопрос Гранин.

Чёрт! Мои худшие опасения сбываются… Он приехал сюда по Тимошкину душу…

- Маркович. В честь моего отца, - откликнулась я спокойно.

Да, давая ему настоящее отчество, я использовала эту «лазейку». Моего папу тоже звали Марком. А вот фамилию Гранин, конечно же, Тимофей не носил. Я же не дура была, в самом-то деле.

- Хм, понятно, - ответил бывший муж. - А я думал, что ты родила его от мужчины с таким именем. Ну или я удосужился чести быть хотя бы записанным в свидетельство о его рождении.

Я пожала плечами и ответила ровным тоном:

- Себя записывай в отцы Кристининых детей.

Как только произнесла это, сразу поняла, что Гранин весьма удивлён. Он нахмурил брови и уточнил:

- Ты имеешь в виду Павловскую?

О, да. Я имела в виду именно эту сучку. Ту самую, которую обнаружила верхом на моём муже в номере одного из отелей, где он самозабвенно её трахал.

- Угумс, - хмыкнула нечленораздельно. - Но если у тебя есть ещё претендентки осчастливить тебя детьми - с ними эти вопросы и решай.

Я напрочь не понимала сути. Зачем он здесь? Откуда-то ведь он вызнал, где мы живём… И приехал прямо к дому. Наверняка от подъезда нас с Тимом и заметил, иначе я не могла объяснить себе, как он нас вообще выследил.

Я уже собиралась сказать Гранину, чтобы больше он в поле моего зрения не появлялся, когда Марк внезапно спросил:

- А ты меня не ревнуешь, часом?

Глава 3

Шок от этого вопроса был таким полновесным, что я даже не сразу поняла: уж не послышалось ли мне? А когда, судя по лицу Гранина, выяснилось, что он ни разу не шутит, я запрокинула голову и рассмеялась.

Не слишком громко, чтобы Тимофей, не дай бог, не проснулся, но так, чтобы Марк понял: хохотать над его уточнением я могу долго и от души.

И нет, я не ревновала его. Ни сейчас, ни тогда, когда мы были вместе. Считала, что если в отношениях есть место ревности, о настоящей любви речи не идёт. Пока не увидела его в объятиях Кристины.

- Ни часом, ни месяцем, ни годом, ни веком я тебя не ревную, Гранин, - отчеканила я. - Ты мне безынтересен. Хотя… Надо сказать, что твои признания в том, что ты меня до сих пор не забыл, весьма мне льстят.

Как только я произнесла эти слова, Марк сжал челюсти. Посмотрел так, как будто до сего момента мы не общались и он видел меня впервые. Ну, смотри-смотри. Теперь тебе стоит выучить как дважды два, что перед тобою совершенно другая женщина.

- Скажи… а у папаши твоего ребёнка совсем плохо с деньгами?

Скотина-Гранин опустился ниже плинтуса, кивнув на мои кроссовки. Он намеренно наносил этот удар, желая меня уязвить. И пока я искала, чем ему ответить, добавил:

- На деловом ужине ты в туфлях, которые носила ещё при мне. Сейчас чуть ли не в лаптях, - продолжил он.

Жар пронёсся по моему телу удушливой волной. Нет, мне было не стыдно за то, что я готова была многим пожертвовать в угоду сыну или будущему. Но как я вообще жила с человеком, который готов был опуститься до подобного?

- Всего хорошего, Марк Александрович, - отчеканила я, когда волна непереносимого жара схлынула, заместившись морозностью, что поселилась в душе. - Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

Я стала удаляться быстрым шагом, толкая коляску перед собой. Да, у меня в душе проснулись чувства, ведь встреча с бывшим мужем не оставила меня равнодушной. Но они не были связаны с любовью и тем, что я испытывала по отношению к Гранину раньше. Это были совершенно новые ощущения, и если бы Марк мог залезть в мою голову и понять, что там за мысли - он бы бежал от меня как от огня.

- Настя! Настя, прости! - донёсся до меня голос Гранина. - Прости, я не хотел тебя обидеть!

Слава всем святым, он оставался на месте и не предпринимал каких-либо попыток меня догнать и вернуть к нашему разговору. Это было бы глупо хотя бы потому, что я вообще не понимала, зачем Марк приезжал в принципе.

На его попытки дозваться я реагировать не стала. Просто добралась до подъезда, в котором и скрылась. И только когда оказалась в квартире и заперла за собой дверь, меня стало немного отпускать.

Тим мирно дрых, даже не представляя, какая история развернулась только что рядом с ним, потому я пока оставила его в коляске. Только одеяльце убрала, чтобы сын не перегрелся.

Сама же подошла к окну и посмотрела в сторону сквера, при этом оставаясь за лёгкой занавеской. И увидела, что Гранин так и сидит на скамейке, но при этом смотрит то в телефон, то на наш дом. И как будто бы пытается понять по расположению квартир, в какой именно находимся мы…

Его взгляд замер на том месте, где было моё окно. Завис надолго, словно мог сканировать пространство даже через толстые стены. Я застыла, уверенная в том, что заметить меня было невозможно. А Марк посидел так немного, потом встал, отряхнул брюки и удалился прочь быстрым шагом.

Из груди моей вырвался вздох облегчения, который тут же заместился новой волной паники.

Мне нужно было что-то сделать с тем, чтобы уберечь сына. Иначе буду очень горько плакать. Ведь иначе рядом с тем мужчиной, который раньше был центром моей вселенной, уже никогда не будет.

***

Домой Гранин вернулся в разрозненных чувствах. Ещё на том грёбаном ужине, куда его позвал Лесин, он понял, что ни черта выбросить из головы бывшую жену у него не получилось.

Он спал с другими, он гнал от себя мысли о Насте каждый божий день. Он уехал подальше, чтобы не иметь возможности просто поехать по тем местам, где они так любили бывать, в надежде встретить там жену.

И это не сработало.

Как только увидел её вновь - оказалось никуда ничего не исчезло. Наоборот, стало таким острым и насыщенным, каким не было за все годы их брака. Счастливого до такой степени, что он порой просыпался, смотрел на женщину рядом с собой и благодарил бога за то, что они встретились.

Когда же место в постели рядом с ним сменили другие бабы, у него было лишь желание избавиться от них наутро как можно быстрее. Пытался за этот год Гранин завести и серьёзные отношения, но и в этом деле претерпел неудачу.

Что ж… нужно дёрнуть за ниточку на поверхность то, что он ощущал наряду со вспыхнувшими чувствами.

Злость.

Он ведь знал, что Настя на поверку оказалась дрянью…

- О, Крис… Я думал, ты заедешь завтра, - проговорил он, когда увидел, что по лестнице со второго этажа спускается Павловская.

В последнее время они хорошо общались, и Гранин мог даже назвать это дружбой. Кристина многое сделала для него и его матери, и он был за это ей очень благодарен.

- Людмила попросила приехать, - откликнулась Павловская с лёгкой полуулыбкой. - А ты где был? Я звонила тебе в офис, сказали, что ты не на работе.

Марк прошёл в свой кабинет, Кристина прошествовала за ним следом. Он налил себе порцию виски, хотя в такое время прибухивать было не лучшей идеей. И, немного подумав, всё же не стал скрывать правду от Павловской:

- Я ездил к Насте, - признался он.

Лицо Кристины исказилось, она приложила руку к губам, как будто только что услышала как минимум о смерти родственника. А следом Павловская выдохнула:

- Я же говорила тебе, что это ужасная идея!

Глава 4

То, что касалось бывшей жены, с Кристиной он почти не обсуждал. Особенно после того, как один раз обмолвился, что ему интересно, как сложилась её жизнь, а Павловская разразилась такой тирадой, слушая которую, он вообще не понимал, что происходит, и почему для Кристины так остра эта тема.

В тот момент он сообщил ей, как надеялся, доходчиво, что это исключительно его дело. Но, как оказалось, Павловская этого так и не поняла.

- А я сказал тебе, что все нюансы, связанные с Настей, буду решать сам, - отрезал он.

Лицо Кристины исказилось, словно от боли, она закусила губу, и Марк добавил примирительно:

- За резкость извини, за остальное - нет.

Павловская вздохнула и спросила осторожно:

- Ну и что она тебе сказала?

Какое-то время Гранин поразмыслил над тем, стоит ли отвечать на этот вопрос, затем проговорил ровно:

- Ничего нового.

И сам не понял, как на губах, помимо воли, появилась улыбка. Которую он поспешно скрыл, хоть она и не осталась незамеченной Кристиной.

- Отправила меня почему-то к тебе, - нахмурился он.

- Ко мне?

Павловская облизнула губы и удивлённо посмотрела на Марка.

- Да.

- И что ты ей ответил?

Прежде, чем сказать хоть слово, Гранин отпил виски и, отойдя к столу, устроился за ним. Откровенничать с Кристиной в том, что касалось его чувств, которые сейчас вспыхнули, как пожар, не желал. Но она ведь действительно была ему другом.

- Спросил, не ревнует ли она?

И поспешно, прежде чем Павловская бы что-то надумала, добавил:

- В целом, я просто был на разведке.

Она снова ахнула и устроилась напротив. Смотрела на него во все глаза, и Гранину было некомфортно под этим взором. Потому что он так и видел, как Крис готова броситься расспрашивать его и дальше и выдавать свои «бесценные» мнения. Но он не желал её слушать. Только не по данному поводу.

- Всё, Кристина, давай не будем об этом. Что там мама? Ей не хуже?

Он, конечно, планировал подняться наверх и уточнить это лично, но если мать спит, то и тревожить её смысла нет.

- Нет, не хуже. Она же знает про Настю?

Гранин сцепил челюсти. Ну что за на фиг? Сказано же, что он всё будет решать сам. Неужели из этого нельзя сделать вывод, что лезть, куда не стоит, не нужно?

- Она знает про Настю, ибо Настя - моя бывшая жена, - мрачно отозвался Марк. - И Крис, я тебя прошу… Хватит об этом. Я уже жалею, что сказал.

Павловская опустила взгляд и качнула головой.

- Прости… Я просто очень за тебя переживаю. Не хочу, чтобы ты снова страдал, как тогда…

Кристина посмотрела на него со значением во взгляде. О, он понимал, о чём речь. О том времени, когда он окончательно понял, на ком был женат. И как его тогда корёжило от осознания, что он чуть не просрал фирму, и всё «благодаря» дражайшей супруге.

- Я не собираюсь страдать, - ответил он уверенно. - Но кое-какие вопросы с Настей у меня не закрыты.

По правде говоря, он и сам не знал, о чём ещё говорить с бывшей. Она расставила все акценты и сказала ему, куда он может отправляться… И между нею и Граниным вообще не было больше ни единого связующего звена.

И всё же он не мог просто взять и отказаться от потребности увидеть Анастасию вновь.

- Смотри сам, - вздохнула Кристина и поднялась. - Я домой. Если Людмиле или тебе понадоблюсь - звоните.

Она попереминалась с ноги на ногу и, не дождавшись какого-либо продолжения, вышла. А Гранин остался наедине с собой и бокалом виски. И он уже знал, с чем отправится к Насте в обозримом будущем.

Сам дал себе этот повод - сам им и воспользуется.

***

Когда Таисия забрала Тимофея к себе, чтобы посидеть с ним этот день, я испытала чувство, что мой ребёнок, наконец-то, в безопасности.

Это было довольно глупо - дуть на воду, обжегшись на молоке. И уж конечно, я не собиралась срываться с места и мчаться куда глаза глядят, но ощущение, будто Тим находится там, где до него не доберётся Гранин, не отпускало.

Какое-то время я занималась выпечкой, и мысли мои были сосредоточены на делах. Потом я и вовсе отчего-то решила, будто Марк теперь точно отстанет. А когда двери пекарни открылись, и в помещение сначала вплыл букет роз, а следом за ним уже вошёл Гранин, мне захотелось провалиться сквозь землю.

- Это тебе, - расплылся Марк в улыбке, протягивая мне цветы.

Ни «здравствуйте», ничего подобного. Как будто вот так вот мы встречались раз в неделю, и у нас в правилах было начинать общение с подношений.

- Будете что-то заказывать? - проигнорировав розы, спросила я, хмуря брови.

Гранину мой ответ понравился. А лучше бы наоборот… Он улыбнулся, отложил букет прямо на прилавок, заняв добрую его половину, и облокотился на деревянную поверхность.

- Буду. Но сначала я хочу извиниться перед тобой за то, что обидел.

Я пожала плечами и сделала вид, что увлечена делами. Поставила ещё несколько стаканчиков к тем, которые расположились возле кофейного аппарата. Подбавила саше с сахаром в плетёную корзинку.

- Ты не можешь меня обидеть хотя бы потому, что мне всё равно на те вещи, которые ты говоришь и делаешь.

Я произнесла эти слова равнодушным, как мне показалось, тоном, который, как я надеялась, усмирит Гранина и даст ему понять, что ловить здесь нечего.

Но на Марка мои слова подействовали прямо противоположным образом. Он вдруг сделал то, чего я никак не ожидала, и что заставило меня испуганно охнуть.

Легко, словно играючи, перемахнул через прилавок и, зажав меня в углу у стола, шепнул, прежде чем снова наброситься со своими дурацкими поцелуями:

- Докажи, что тебе всё равно!

Глава 5

И опять то касание губ, которое раньше было таким привычным… таким знакомым. Как часто мы почти не придаём значение простым вещам. Таким, как ласковые объятия и нежные слова. Таким, как близость, в чём бы она ни проявлялась. Или чувства, которые испытываем…

А потом, когда теряем, осознаём, насколько же без этого невозможно жить.

Но я уже научилась. Потому сейчас, когда на смену первой растерянности пришла злость на то, как поступал Гранин, я сделала первое, что пришло мне в голову - с силой сцепила зубы на его нижней губе.

- Твою мать! - выдохнул Марк, отступив, насколько это позволяло тесное помещение. - Ты что творишь?

Я сложила руки на груди и ответила:

- Скажи спасибо за то, что у меня здесь нет тревожной кнопки. Так бы тебя живо скрутили и увезли отсюда куда подальше!

Гранин усмехнулся и отёр губу, хотя на ней не было ровным счётом никаких повреждений. Даже жаль стало, что я не расстаралась.

- Значит, тебе не всё равно, - сделал он из происходящего совсем уж дурацкий вывод. - Это хорошо.

Я кивнула на выход из пекарни, но, кажется, кое-кто совершенно не собирался покидать моё место работы.

А когда в помещение зашёл посетитель, Марк и вовсе сделал вид, что он готов его обслужить!

Он разулыбался во все тридцать два, и девушка, которая обычно брала у нас кофе и пирожные, растаяла в ответ.

- Что предпочитаете? - начал Гранин, за что мне тут же захотелось прибить его как-нибудь особенно кроваво. - У нас сегодня самые свежие продукты!

Я решительно отстранила бывшего в сторону и уточнила у девушки:

- Вам как обычно?

Она кивнула, но от Гранина взгляда не отвела. А Марку только это и нужно было. Уж не знаю, делал ли он это намеренно, или нет, но строил глазки муж со всем рвением, на которое был способен.

Наконец, я обслужила девушку, сделав ей кофе и положив пирожные. Она и Марк даже успели обменяться парой ничего не значащих фраз, и, когда посетительница ушла, я устало повернулась к Гранину.

- У меня больше нет никаких сил на тебя, - призналась честно. - Или ты сейчас уходишь, или я просто закрываю пекарню и теряю дневной доход. Ты можешь остаться здесь, мне всё равно…

Гранин медлил, и только и делал, что смотрел на меня, как баран на новые ворота. Ну что ему от меня было нужно? Что?

Я, в его понимании, была дрянью. Он сам уже давно выбрал Кристину. Мы развелись, не виделись столь долгое время. И я бы многое отдала за то, чтобы он не попадался мне на глаза никогда… Но Марку возле меня как мёдом было намазано!

- Я уйду, но у меня есть две просьбы, - наконец, произнёс бывший.

О, как интересно! Мы перешли не на требования и шантаж, а на вполне себе нормальное человеческое общение.

- Я могу же ответить на них «нет», и ты исчезнешь? - уточнила в ответ.

Марк поджал губы и взял паузу на размышление. Затем произнёс размеренно:

- Ты можешь ответить «нет», но я не хочу исчезать. Потому что между нам всё… не ясно.

Я округлила глаза, слыша это признание. Что за феерическая чушь и попытка натянуть сову на глобус? Между нами всё яснее некуда, только Гранин это ну никак не хочет признавать…

- Да-да. Не смотри на меня так, - живо отреагировал он на моё удивление. - Я это понял ещё в нашу первую встречу на том ужине. Поэтому прошу тебя о двух вещах. Первая - забери цветы, пожалуйста, вместе с моими извинениями.

Я немного подумала, когда он замолчал. В целом, Марк и вправду перешёл границы, когда попытался оскорбить меня самым низким образом. От меня не убудет, если сейчас кивну, а дома у меня появится, радуя глаз, букет шикарных роз.

- А вторая? - задала я вопрос, и когда увидела недоумение на лице Гранина, пояснила терпеливо, насколько это было возможно: - Вторая вещь должна быть, если уж есть первая.

Он понимающе кивнул и произнёс:

- Встреться со мной наедине. Если позволит твой новый мужчина, конечно.

Последнюю фразу он сказал мрачно и даже как-то угрожающе. Чудак-человек…

- Зачем? - решив не развивать тему моих «новых отношений», в которых был так уверен Марк, спросила в ответ.

- Затем, чтобы мы могли без лишних глаз и ушей просто поговорить. Не стараясь друг друга уязвить. Просто обсудить… всё.

Что именно подразумевалось под этим «всем», я не понимала. Гранин вновь предлагал вернуться к тем временам, через которые я прошла, словно через личный ад? Чтобы у него появились новые поводы обвинить меня в чём-то?

- Мне нужно подумать. И, наверное, в том числе поставить свои условия. Например, у тебя будет полчаса на разговор, и если я решу уйти, то ты не станешь меня задерживать и просто отпустишь навсегда.

Я сказала это, и тут же пообещала себе, что в какое бы русло ни свернула наша потенциальная беседа, я сделаю именно так, как озвучила.

Дам Гранину немного времени, а потом встану и исчезну. Как я надеялась, навсегда.

- Так это ответ «да», или ты ещё думаешь? - усмехнулся Марк.

Я закатила глаза и всё же указала на выход.

- Я думаю! - заявила ему. - И сама тебе позвоню, когда приму решение. А теперь уходи. Сейчас клиенты начнут идти потоком. Я не хочу, чтобы ты пугал их тут своей физиономией.

Гранин хмыкнул и, перебравшись через прилавок так же ловко, как сделал это ранее, проговорил:

- Судя по той девице, я им нравлюсь. Жду звонка или приеду снова, - пообещал Марк и вышел, наконец, из пекарни.

Слава богу!

Глава 6

Домой я приехала в состоянии полнейшего непонимания, что мне со всей этой ерундой делать дальше. Тася, на которую я и обрушила свой рассказ вкупе с измышлениями, сказала одно-единственное слово:

- Бежать.

Я так и вытаращила на неё глаза, а про себя подумала: уж не тяпнула ли Таська коньяк для пропитки коржей, который стоял в шкафчике?

- Что ты сказала? - выдохнула, не представляя, как можно разумно объяснить то слово, которое выдала подруга.

- Ну у тебя в сложившихся обстоятельствах есть только один вариант. Бежать, - пожала она плечами.

Я посмотрела на подругу скептически. Очень классно говорить о побеге, когда она знает, как Отче наш, что это даже чисто физически невозможно.

- Но! Я понимаю, что это нереально, - прибавила Таська, и я даже дух перевела.

Слава всем святым, она не сошла с ума. И да, это нереально.

- Бросить наше дело… Схватить младенца и мчаться с ним бог знает куда. Ну да, ты верно озвучила, - проговорила я.

Как раз только докормила Тима, который заснул, как ангелок. Подержала его «столбиком» и так и осталась сидеть, прижимая сына к себе.

- Я никак не могу взять в толк, что у этого придурка в башке, - вздохнула, вспоминая, как Гранин набросился на меня, словно жаждущий путник на источник воды.

- Слу-ушай… - протянула Тася, глядя на меня заговорщическим взором. - А что если нам действительно предъявить ему твоего мужика?

И снова я стала смотреть на подругу не просто с удивлением, а с самым настоящим шоком.

- У меня нет мужика, - мрачно напомнила я ей.

- Да знаю, - отмахнулась Тася. - Но что я… не найду что ли кандидата?

О, нет! Вот только кандидатов мне и не хватало. Если сейчас на сцену выйдет какое-нибудь подставное лицо, то это лишь запутает всё до такой степени, что мы ничего уже не разгребём.

- Не нужно предъявлять Гранину никаких мужиков, - решила я. - Обойдётся. Я просто с ним встречусь, сама не знаю, зачем, правда… Но обсудим всё, что он хочет.

Какое-то время Тася смотрела на меня со скепсисом, после чего лицо её просветлело.

- Знаешь, а мне кажется, что это самое оптимальное решение. Может, между вами ещё не всё потеряно…

Она только сказала это, как мне захотелось вскочить и замахать на подругу руками. Ну её на фиг с её предположениями. Даже если вдруг мне на голову упадёт метеорит и я решу, что хочу войти в одну реку дважды, это не сотрёт тех воспоминаний, которые сейчас кажутся выжженными у меня на подкорке.

Никогда не забуду ни той картины, что увидела, когда застала Гранина с Кристиной. Ни тех слов, которые он мне говорил…

- Исключено. Потеряно и никакого возврата быть не может, - произнесла я настолько уверенным тоном, насколько это в принципе могло быть возможно. - Так что давай бросим обсуждать эту ерунду.

Тася фыркнула. Мол, ну ты же сама и начала. Но я не думала, что наш разговор дойдёт до предположений о том, что мы с Марком можем вновь сойтись. Это был абсурд чистой воды.

- У меня, кстати, план есть на пекарню. Я тебе так и не рассказала, - проговорила я, переключая тему.

И минутой позже мы вовсю обсуждали то, о чём говорить было в разы приятнее.

Наше будущее.

***

Когда мама позвала его на разговор, Гранин как раз подумывал сам подняться к ней и обсудить вероятность того, что придётся им всё же прибегнуть к услугам той частной клиники, куда он собирался устроить родительницу сразу по возвращении из-за границы.

Однако она сопротивлялась и говорила, что дома и стены лечат, и вот в итоге состояние её стало ещё хуже, а бесконечно приезжающие к ним врачи только разводили руками и отправляли на новые и новые обследования.

Марк терпеливо возил маму куда ему говорили, но справедливо полагал, что в специально оборудованном центре помогли бы ей гораздо быстрее.

Как только он зашёл в её комнату, понял, что мама находится в каком-то лихорадочно-возбуждённом состоянии. А причина этого самого состояния выяснилась почти сразу.

- Кристиночка сказала мне, что ты снова крутишься вокруг этой твоей бывшей! - заявила она нервно, стоило только Марку подойти к маминой постели.

Вот уж что он не хотел сейчас обсуждать, так это Настю. Он прекрасно понимал, что ничего хорошего по данному поводу мама не скажет. Она всегда недолюбливала его жену и считала ему не парой.

«Где ты, а где она, Марк? - говорила бесконечно. - У тебя голубая кровь… А кто она? Простушка… самая настоящая простушка!»

Никакой «голубой кровью» Гранин, конечно, не обладал. Его пра-прадед был каким-то там аристократом в восьмом поколении, но это было давно. И уж конечно, в наше время подобное не котировалось, а даже если бы и имело вес, Марк был бы последним, кто стал бы этим кичиться.

- Кристиночка очень много болтает, - парировал Гранин. - Придётся поговорить с нею, чтобы она держала язык за зубами.

Конечно, он предполагал, что Павловская и мать обсуждают его внезапную встречу с Настей, но рассчитывал на то, что мама не станет лезть в это. У неё ведь есть дела поважнее, такие, как здоровье.

- Я не понимаю тебя, Марк! - всплеснула руками она и вдруг побледнела.

Опустилась ниже на подушках, и Гранин бросился к ней. Как бы не упала в обморок вновь.

Однако мать вцепилась в его руку с недюжинной силой и проговорила:

- Я могу умереть, Марк… Но есть и другой вариант! Кристина может родить тебе наследника. И если она забеременеет, клянусь, я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы остаться в живых и воспитывать внука, покуда мне хватит здоровья и сил!

Глава 7

Оторопь, которая охватила Гранина, была похожа на нечто сродни параличу. Удивительное рядом! Мама не просто считала, что может контролировать своё состояние, но ещё пошла на шантаж собственным здоровьем.

- Ты себя слышишь? - прошептал с неверием Марк, отстраняясь. - Толкаешь меня к женщине, которую я не люблю и никогда не полюблю!

Судя по лицу матери, на праведное возмущение Марка ей было глубоко плевать. Она упрямо поджала губы и проговорила:

- А кого ты любишь? Эту свою простолюдинку?

Вопрос попал точно в цель. Конечно, о любви Гранин пока даже не мыслил, но понимал совершенно отчётливо: никуда Настя из его сердца не делась. Напротив, за то время, что они были на расстоянии, связь между ними стала лишь крепче.

- Во-первых, давай не станем рассуждать категориями прошлого века, - проговорил Гранин мрачно. - Во-вторых, Настя здесь совершенно не при чём. Кристина мне друг, но на большее между нами ты можешь не рассчитывать.

Мама снова побледнела, но покупаться на данное проявление эмоций Марк на этот раз не стал. Пусть не думает, что он будет идти наперекор себе и своим желаниям, лишь бы только мама получила задуманное.

- Как ты слеп, Марк… Как ты слеп! - прошептала она и, прикрыв глаза, показала на выход.

Вот и поговорили, чёрт бы всё побрал! А ведь могли просто провести время вдвоём, обсуждая что-то нейтральное. Однако, похоже, для матери было жизненно важным свести его с Кристиной.

- Я не хочу жить с женщиной без любви, мама, - проговорил он веско прежде, чем уйти. - Надеюсь, ты это понимаешь.

Она снова сделала знак, дескать, уходи. И Марк, вновь чертыхнувшись, всё же покинул её комнату.

Когда же добрался до своей спальни, мысли его переключились на Настю. От образа, всплывшего перед мысленным взором, на лицо сама по себе наползла улыбка.

А когда Гранин вспомнил, как приятно было касаться жены, на что весьма бурно отреагировало его тело, по венам вместо крови потекла чистейшая лава.

И сейчас он не хотел сбрасывать с кем-то другим то жгучее напряжение, которое родилось внутри от желания обладать Настей. Он испытывал потребность быть с весьма конкретной женщиной…

«Она тебя предала, Марк…» - тут же вступил внутренний голос, который почти сразу был послан далеко и надолго.

А Гранин, стащив одежду, направился в душ.

Прохладная вода хоть немного остудит и приведёт мысли в порядок, думал он.

Ошибся.

***

Мы с Тимом планировали устроиться на дневной сон, когда позвонила Тася и стала заполошно кричать в трубку, что она не представляет, как ей справиться с заказом.

У сына полезли первые зубки. Он был капризным, подолгу висел на груди, потому все заботы о пекарне легли на плечи подруги.

- Настя, я не знаю, кому нужно столько выпечки, но я уже с ног сбилась! Пришлось даже заморозку доставать срочно… Только я боюсь, что не успею изготовить столько всего! - заявила Таисия.

Я почти сразу поняла, что происходит. Гранин в своём репертуаре. Решил или парализовать работу пекарни, или - что вероятнее - сделать мне приятное.

Рука сама по себе потянулась к телефону, но я передумала. Раз уж Марк возжелал вложиться финансово в предприятие - пусть.

- Сейчас одену Тимоху и мы приедем, - решила я.

Сон как рукой сняло, хотя я почти не сомкнула глаз ночью. Тася нуждалась в помощи, значит, план понятен.

- Ты пару часов с ним в парке погуляешь, а я тебя подменю, - добавила, начиная расхаживать по квартире и собираясь на прогулку. - Так что жди! Скоро будем.

Таська выдохнула, и я поняла, насколько она замучилась. Поэтому, быстро одевшись в первое, что попалось под руку, я нацепила на Тима лёгкий комбинезончик, после чего мы отправились на выручку Тасе.

Гранин возжелал булочек? Он их получит с лихвой.

Выпечка была готова и, судя по всему, за нею вот-вот должен был приехать Марк. В целом, мы не работали на доставку, но Тася сказала, что мужчина, который позвонил в пекарню утром, очень просил взять у него заказ. А когда озвучил его, у подруги чуть челюсть не отвалилась. Это была недельная норма того, что мы обычно продавали.

Я разложила пакеты так, чтобы Гранину удобнее было их нести, а когда колокольчик над входной дверью звякнул, надела на лицо маску бесстрастности и посмотрела на посетителя.

И тут же ошарашено выдохнула. Это был не Марк. В пекарню приехал Лесин Станислав Венедиктович собственной персоной.

Он и был тем самым заказчиком, который заставил нас сбиться с ног? Или это просто совпадение?

- Добрый вечер, - проговорил Лесин, улыбаясь. - А я за тем, что вы должны были для меня приготовить, Анастасия Марковна.

Он подошёл к прилавку и, слегка облокотившись на него, смотрел на меня с улыбкой. Я же стояла и понимала, что испытываю самое настоящее разочарование.

- Добрый вечер, - всё же откликнулась на приветствие, улыбнувшись в ответ. - Так это вы тот самый любитель мучного?

Лесин кивнул и достал карту, которую продемонстрировал мне.

- Именно так. Завтра у меня благотворительное мероприятие. Думаю, дети будут очень рады свежей выпечке.

Он расплатился за заказ, и когда я убрала терминал, спрятал карту и обратился ко мне:

- Возможно, вы захотите поехать со мной? Думаю, что вам это может быть полезно.

Ответить на слова Станислава я не успела. Дверь в пекарню снова открылась, и на этот раз на её пороге появился Гранин.

Увидев нас с Лесиным, он мгновенно померк и поинтересовался тоном, в котором сплелось множество эмоций, среди которых красной нитью проходила язвительность:

- Не помешаю?

Глава 8

Конечно же, совершенно логичным ответом был только один. Который я и озвучила:

- Помешаешь! - отрезала жёстко, на что Станислав Венедиктович отреагировал весёлым удивлением.

Оно мелькнуло на его лице и тут же исчезло. А я, тем временем, продолжила:

- Если мне не изменяет память - ты отправился ждать ответа на своё предложение. И я сказала, что позвоню тебе сама!

- Но ты не позвонила!

- Прошло меньше суток с момента, когда я лицезрела тебя в последний раз.

- И что? Я же предупредил, что приеду сам, если ты не наберёшь мой номер.

Я закатила глаза и едва не взвыла. Этот тип совершенно не понимал, что есть такие простые вещи как личные границы и время, которое другой человек сам решает, как ему распределить.

- Послушай… У меня семья. Я не могу по щелчку твоих пальцев бежать на встречи, к которым ты меня буквально принуждаешь, - проговорила тоном, который больше бы подошёл санитару, желающему уговорить пациента принять таблетки.

- Я помню про семью, - буркнул Гранин и переключил своё внимание на Лесина. - А ты здесь какими судьбами?

Станислав Венедиктович пожал плечами и указал на пакеты со снедью, над которой мы с подругой так долго колдовали.

- Анастасия Марковна любезно взяла у меня заказ на выпечку. Возможно, Настя отправится со мной на благотворительную встречу. Там могут быть полезные для её дела знакомства.

Лесин хоть и говорил ровным и даже безэмоциональным тоном, но я видела, как он словно бы хочет поддеть Марка.

- Вот как? - хмыкнул Гранин и сложил руки на груди. - Значит, продвигаешь мою жену по карьерной лестнице?

- Бывшую жену! - вставила я свои пять копеек. - И вообще - ты пришёл, чтобы получить мой ответ?

Марк покосился на Лесина. Мол, давай не при чужих людях. А мне это всё так надоело, что я уже готова была его послать куда подальше. И никакой Станислав Венедиктович бы этому не помешал.

- Ладно, молодые люди. Я поеду. Настенька, спасибо за то, что выручили. Я вам позвоню, - проговорил Лесин, видимо, решив, что он третий лишний.

Подхватив многочисленные пакеты, Станислав Венедиктович ушёл. Я лишь успела попрощаться с ним, после чего вернула внимание Гранину.

- Я требую, чтобы ты перестал падать мне на голову, словно снег!

Марк принял невинный вид и вдруг ошарашил вопросом:

- Напомни, почему у тебя не заладилось общение с моей матерью?

Я аж даже поперхнулась следующей фразой, которую мысленно готовилась произнести. Была уверена, что Гранин скажет что-то в своём духе, но он умудрился меня порядком удивить.

- О бывшей свекрови либо хорошо, либо никак, - мрачно ответила я. - В моём случае - не скажу ни слова.

Людмила Матвеевна была женщиной властной и считала, что всё должно быть исключительно так, как скажет она. И я по первости и наивности пыталась сгладит углы, хотя мне чуть ли не в лицо говорилось, что её сына такая деревенская простушка не достойна.

Откуда она взяла, что я из деревни - было для меня секретом до сих пор. Тем более реальности это не соответствовало. В общем и целом, вскоре я поняла, что нужно показать зубки один раз, но так, чтобы от меня отстали на всю жизнь. Так я и сделала - поставила свекровь на место, причём в весьма доходчивой форме.

И она действительно отстала, но, как я подозревала, продолжала рассказывать Марку, какая плохая ему досталась жена. А потом я и вовсе перестала быть супругой Гранина, так что отношения с его мамой, слава всем богам, сошли на нет.

Ну и к чему сейчас были эти расспросы?

- Насть, я серьёзно… - проговорил Марк, и я действительно поняла, что ему это важно.

Тогда, вздохнув, всё же решила ответить:

- Потому что такая деревенская баба, как я, не достойна принца голубых кровей.

Я едва сказала это, как по виду Гранина, который поморщился, поняла, что ни разу не приукрасила события. И он прекрасно понимал, что мне с Людмилой Матвеевной было не по пути в любом случае. Хоть осталась бы я её невесткой, хоть нет.

- Так… Я всё же уверен в том, что нам с тобой нужно встретиться и спокойно обо всём поговорить, - серьёзно, но в то же время с просительными нотками, проговорил Марк.

Я взглянула на часы и мысленно ужаснулась. Если сейчас сюда придут Тася с Тимохой, не избежать катастрофы. Поэтому пришлось поспешно ответить:

- Хорошо. Встретимся и поговорим. Но позже. А сейчас оставь меня одну, мне нужно прибраться.

Гранин осмотрелся и мне показалось, что он готов вот-вот закатать рукава и приняться за дела вместе со мной. Потому, чтобы предвосхитить это, добавила:

- Если не уйдёшь прямо сейчас, то никаких встреч не будет! - пообещала Марку.

Он вздохнул, но всё же вскинул ладони в жесте «сдаюсь». После чего направился к выходу.

- Пришлю тебе сообщение какой рестик забронировал. Время и дату выберешь сама. Я буду ждать, - произнёс он напоследок и, не дожидаясь моего ответа, вышел.

И хоть я была уверена в том, что у меня есть пару дней передышки, по прошествии которых нам всё же придётся увидеться и переговорить, оказалось, что так просто от Гранина было не отделаться.

Уже на следующий день он позвонил в пекарню и оставил просто огромный заказ на выпечку.

Впрочем, это было вполне в духе Марка. Так что я даже не удивилась и почти не стала материться.

В отличие от Таси…

Глава 9

К разговору с Граниным я готовилась особенно тщательно. Продумывала в голове вероятное развитие событий, вопросы, которые могли подняться для обсуждения. Ну и простраивала линии вероятности того, к чему мы в итоге придём.

А прийти я хотела, учитывая дикую активность Марка, лишь к одному: чтобы он от меня отстал, а наличие у меня от него ребёнка так и оставалось бы для Гранина тайной за семью печатями.

Возможно, я делала тот выбор, на который право если и имела, то неполное, но считала, что из нескольких зол выбираю меньшее.

И вот я отправилась в «рестик», выбранный Граниным. Тихий и уютный, в котором мы раньше очень любили бывать.

- Надеюсь, на этот раз к моему внешнему виду претензий у тебя не будет, - сказала я вместо приветствия, когда приехала на встречу, намеренно опоздав.

Марк сжал челюсти, было видно, что его эта фраза задела. Но ответил он лишь банальное:

- Ты прекрасно выглядишь.

Мы устроились за столиком, и в этот момент я поняла, что не так уж и готова морально к этой беседе. Нужно было собраться.

- Что закажем? Я помню, ты любила здешние морепродукты… - начал Марк, и я машинально взглянула на него, чтобы понять, нет ли в словах бывшего мужа подтекста.

Например «А сейчас не можешь себе их позволить, давай хоть я тебя угощу».

- Мне нельзя морепродукты, я кормлю грудью, - ответила спокойно.

Конечно, Тимофей совершенно не выказывал никаких аллергий, что бы я ни ела, но знать об этом Гранину необязательно. Да и не стал он ничего уточнять, хотя и залип взглядом на моём декольте.

При этом во взоре его было столько всего… Даже мелькнула ревность. Как будто он и только он имел право на вышеозначенную часть моего тела, а тут ещё претендент нарисовался. И пусть претенденту было несколько месяцев отроду - плевать.

- Хорошо. Тогда выбирай сама, - улыбнулся Марк натянуто, откинувшись на спинку стула.

Через какое-то время мы сделали заказ, после чего я отпила глоток воды и уточнила у Гранина:

- Начнём с чего-то конкретного, или обсудим твои действия, благодаря которым работа пекарни была парализована?

Гранин вскинул бровь и ответил, пожав плечами:

- Я думал, тебе будет приятно сделать для меня такой заказ.

И снова внутренний голос подсказал: он может иметь в виду вовсе не это. А например - тебе же нужны деньги. Вот я и постарался…

- Было очень приятно, - соврала я. - Но хлопотно. Так что постарайся такие мероприятия впредь продумывать заранее и меня уведомлять тоже заранее, - попросила тоном, не терпящим возражений.

Марк кивнул и задал неожиданный вопрос:

- После нашей встречи на том ужине… У тебя ничего не проснулось снова?

Итак, муж будет идти напролом - это он обрисовал уже сейчас. Надо уйти в глухую оборону.

- Что именно у меня могло проснуться? - сделала я вид, что не понимаю.

- Чувства ко мне, - без промедления ответил Гранин.

- Нет, - подёрнула я плечами. - С чего бы?

- Тогда почему ты опять вспомнила про Кристину?

Он смотрел на меня пылающим взором, но я напрочь не понимала, что именно хочет услышать или увидеть Марк.

- Я не вспомнила бы про Кристину, а ты бы не вспомнил, что тебе в жёны досталась ужасная дрянь, если бы на том самом ужине оба сделали вид, что мы друг друга не знаем…

Произнеся эти слова, я лишний раз уверила себя в том, что самым лучшим выходом будет просто всё прекратить. Между нами всё ясно. Причём давно. Зачем сейчас ворошить минувшее?

- Я не могу, Настя… Я понял, что как бы ты ни поступила в прошлом, я тебя люблю и хочу с тобой быть…

Признание ударило поддых. Нет, не потому, что я готова была тут же расплыться лужицей перед Граниным. Просто для Марка это было совершенно несвойственно - говорить такие вещи в сложившихся обстоятельствах. И, похоже, даже для него самого сказанное стало сюрпризом.

- А как я поступила в прошлом? Я была рядом, любила тебя, а потом увидела с другой, после чего ты объявил, что мы разводимся.

Гранин нахмурился, глядя на меня так, словно хотел видеть насквозь, будто через рентген. Потом сказал размеренно:

- Ты видела меня с другой? Но ты же знаешь, что мы с Кристиной просто хорошо общались. И не в наших с тобой правилах было ревновать к приятелям и друзьям противоположного пола.

Нам принесли лёгкие закуски, за которые я и принялась, обдумывая ответ. Сказать сейчас, что я своими глазами видела Марка с Кристиной? Это будет означать, что мы опять скатимся в выяснение отношений. Гранин начнёт рассказывать, что мне показалось, а я… Я ему, разумеется, не поверю.

- Я видела вас в отеле, - всё же ответила бывшему мужу. - А когда приехала домой и стала собирать вещи, ты появился через час и сообщил, что я должна проваливать ко всем чертям.

Только я это сказала, как глаза Гранина округлились настолько, что мне показалось, что они вот-вот вылезут из орбит.

- Ты… видела нас в отеле? - выдохнул он удивлённо. - Когда?

Я не удержалась и закатила глаза.

- Сказала же - в тот день, когда я ушла. Не без твоего пинка, если можно его так назвать.

- Но я с тобой развелся вовсе не из-за Кристины! - с запалом сказал Гранин. - Ты же снюхалась с Тарковским и чуть не слила ему мою фирму, которую я тебе доверил на все сто!

Теперь уже настала моя очередь ужасаться, потому что сказанное Марком было просто немыслимым.

- Что ты сказал? - прошептала я, забыв о том, что хотела ещё раз смочить горло, потому что в нём пересохло.

Ответить муж не успел. Ему на телефон поступил звонок, ответив на который, Гранин побледнел, как полотно, и выдохнул:

- Господи… да, конечно, сейчас буду!

Глава 10

Он не играл. Был бледным до синевы, а когда положил трубку и посмотрел на меня растерянно, показалось, что сейчас Марк скажет: на Землю летит метеорит, нам осталось жить десять минут. Попробую улететь на орбиту, прощай.

Конечно, это были глупости, но они лезли мне в голову с космической скоростью.

- Что случилось? - спросила я сдавленно, рисуя себе в воображении всякое, что было бы связано с матерью Гранина.

Так и вышло - речь шла о Людмиле Матвеевне.

- У мамы неотложка. Ей резко стало плохо. Прости, Насть… я должен уехать.

Он поднялся из-за столика, но почти сразу присел обратно. И вдруг протянул руку и положил её поверх моей подрагивающей ладони.

- Прости… мне нужно разобраться во всём, что мы успели друг другу сказать. И обязательно встретимся снова и продолжим, хорошо?

Смысла спорить с этим и бежать прочь от Гранина, будто он был ладаном, а я чертёнком, не имелось. Что-то там, в прошлом, произошло так, что теперь мы сидели вдвоём в этой точке и не понимали ровным счётом ничего.

- Думай в первую очередь о матери, Марк, - мягко ответила я, высвободив руку. - Сейчас это главное.

Я заметила, что Гранин хочет спорить, но он не стал этого делать. Лишь быстро взглянул на часы, оставил на столике деньги за ужин и, вновь извинившись, уехал.

А я осталась одна. Наедине с мыслями и вкусными блюдами, которые сейчас совершенно не вызывали аппетита.

В голове звучали, как на репите, слова Гранина: «Я тебя люблю и хочу с тобой быть». Но я не верила им… Вернее, даже не так. Если всё же предположить, что это правда - больше в эту реку возвращаться я не хотела.

Если уж нас так легко разлучили в прошлом, здесь и сейчас у меня нет ни единого повода думать, будто это не повторится. Даже, напротив, теперь всё ещё проще, чем раньше - мы больше не вместе с Граниным, так что нас и разводить не нужно.

А вот цена, которую я могу заплатить, если снова поддамся тем чувствам, которые этот мужчина всё ещё вызывал, будет непомерной.

Поэтому пусть занимается мамой… Может, слишком кощунственно так думать, но сейчас её болезнь мне только на руку.

Если только, конечно, это не очередной спектакль данной прекрасной женщины…

***

Пока Марк мчался домой, он попытался отключить все страхи за мать, перенастроив себя на то, чтобы прокручивать в памяти разговор с Настей. Он верил в то, что для неё стало полнейшей неожиданностью упоминание Тарковского и связанных с его именем действий.

А ещё при этом выходило, что Настя была уверена в его связи с Кристиной. И это всё попахивало огромной необходимостью разобраться в прошлом со всем тщанием, на которое только он будет способен.

Однако когда Гранин добрался до дома, все размышления о жене временно отошли на второй план. Перед воротами стояла карета скорой, а в холле пахло медикаментами.

Марк буквально взлетел по лестнице к спальне матери, и когда распахнул дверь, Кристина, что находилась здесь, тут же бросилась к нему в слезах.

- Я не знаю, что случилось! - проговорила она, хватаясь за него, будто вот-вот оба могли упасть в пропасть и погибнуть. - Людмила вдруг во время разговора стала отключаться… Я побежала за нашатырём, еле вывела её из обморока и тут же вызвала неотложку!

Марк с отчаянно колотящимся сердцем взглянул туда, где на постели лежала мама, которая даже не взглянула на него. Она смотрела куда-то в сторону, пока ей мерили давление.

Когда же врач закончил свои манипуляции, Гранин спросил:

- Что происходит? Нужно в больницу?

По правде говоря, для него это было самым очевидным и правильным, однако мама, едва услышав эти слова, тут же ответила слабым голосом:

- Я сказала, что буду писать отказ…

Господи, ну вот как ей внушить, что сейчас просто необходимо довериться врачам?

- Мама, послушай… - начал он, но Людмила Матвеевна его перебила:

- Я знаю, что ты скажешь… Что мне нужна помощь. А я хочу быть здесь… Лежать в своей постели, а дальше как бог решит.

Это было ужасно, как считал сам Марк. Знать, что он может помочь, но постоянно наталкиваться на бесконечные препоны со стороны того человека, который мог в первую очередь сильно облегчить жизнь себе.

И, понимая, что спорить бесполезно, он лишь сцепил челюсти и отошёл, позволяя врачам завершить этот вызов.

Бригада уехала через несколько минут. Дав рекомендации вызвать на дом доктора завтра, ну или дождаться терапевта из поликлиники, они уехали, а Кристина, Марк и его мама остались.

И уж конечно, Гранин не планировал нагружать сейчас всех расспросами о том, что касалось Насти и прошлого.

- Иди отдохни, - проговорила Павловская шёпотом, когда Людмила Матвеевна заснула. - Я побуду с ней.

Рассеянно кивнув, Гранин взглянул на маму вновь и вышел. Ему нужно было очень и очень многое обдумать здесь и сейчас. Кажется, всё вовсе не такое, каким казалось ему довольно долгое время.

Мама спала, а Кристина уехала ещё вчера ближе к полуночи. Оставив родительницу под присмотром прислуги, Гранин поехал туда, где ему особенно хотелось быть - к Насте.

Дома её не оказалось, потому он отправился прямиком в пекарню. Где и увидел бывшую жену через небольшую витринку. А рядом с нею - Таисию, её лучшую подругу.

Марк уже собирался зайти и попросить у жены уделить ему несколько минут, когда вдруг случилось странное. Тася вытащила из коляски крупного малыша, которого стала покачивать на руках. Наверное, она родила тоже, как и Настя - Гранин не интересовался судьбой Таисии. А потом вдруг передала ребёнка Насте и та вроде как устроилась… кормить его грудью.

Шок от того, что он представил именно эту картину, был таким огромным, что у Гранина даже сердце застыло… Он ошибся… Такого просто не может быть.

Быстро взбежав по ступенькам крохотного крылечка, он распахнул дверь в пекарню и даже показалось, что при этом сорвал магнитный замок. А когда Настя, испуганно обернувшись, охнула, Марк потребовал ответа голосом, в котором сквозили нотки неподдельного изумления: