Как отделаться от ведьмы за десять дней

День первый

Звонок в дверь ввинтился прямо в мозг. Даже если бы хотел, не смог противится. Какой ахрам смог пройти защиту и позвонить в этот клятый звонок?!

Новый дребезжащий звук пробил от глазных яблок до затылка.

Какого дарахама! Что здесь происходит?

С трудом поднялся на ноги. Боги, это что солнце? Когда я его видел в последний раз?

Зажмурился от неприятного света сквозь маленькую щелочку. Рукой даже прикрылся. Нда, так я сам превращусь в того, за кем привык охотиться.

Новый звонок заставил меня зарычать. Ну какого дарахама!

Как был в мятых штанах и полурастегнутой рубашке пошел открывать.

В дверь уже стучались. Громко и весьма невежливо. И прежде чем неизвестный смертник нажмет в очередной раз на звонок, я распахнул дверь.

— Здрасте, — на меня едва не вывалилось чудо в ореоле ярко-рыжих волос с пышной грудью, обтянутой серым платьем, и со шваброй наперевес. — А мы уж думали никогось тут нет!

— Есть, — почему-то в тон этой странной женщине ответил я.

— Ага, ну вот и ладно.

Она с недюжинной силой отодвинула меня в сторону и скомандовала:

— Девоньки, приступаем!

За ней двинулись остальные женщины с ведрами, тряпками и метлами.

— Э, уважаемая, а что происходит? — ошарашенно выдал я. Молодец, даже не выругался, хотя ругательства так и просились на язык.

Рыжая обернулась через плечо и блеснула зеленым глазом.

— Так, ваша сестра заказала генеральную уборку. А мы, — она обвела всех женщин, которые замерли на пару минут, — феи чистоты!

Феи, ага, как же! Скорее ведьмы чистоты. Все как одна крепкие, румяные, пышут здоровьем и прекрасным аппетитом. Да и магическое поле у них всех отнюдь не фейское. Ведьмы и есть. Бытовички, наверное. А с Улей я поговорю. Это что за самоуправство?! Какая еще уборка!

— Так, дамы, на выход! — я пошире распахнул дверь, показывая, что им здесь не рады.

Рыжая подбоченилась, швабра уютно устроилась на покатом плечике.

— Вы, господин Истров, не беспокойтесь. Наша фирма работает чисто и быстро, — затараторила она новыми слоганами, — вы и не заметите, как ваш дом, — здесь она кинула неприятный взгляд на валяющиеся вещи, — станет лучше, чем был.

— Мне не надо лучше, мне надо как есть. А еще мне надо, чтобы вы убрались отсюда! — в конце я все же сорвался. Голова трещала, да еще и подзабытый солнечный свет резал глаза и усиливал головную боль.

Ну Улька, ну я тебе устрою!

— Госпожа Усова все оплатила, а договор обратной силы не имеет, — посерьезнела она.

— Госпожа Усова здесь не живет и распоряжаться не может, — отрезал я.

— А магистрат считает иначе, — прищурилась рыжая. — Перед заключением договора мы всегда тщательно изучаем все нюансы. Вы владеете домом в равных долях, поэтому распоряжаться можете оба. Договор "Феи чистоты" составляют магический, о чем было предупреждено заранее. Вас, кстати, тоже уведомляли.

— Нет.

— Что нет? — как с маленьким заговорила она. — Уведомляли. Если вы не помните, то это не значит, что уведомления не было. Законы царства одни на всех. Госпожа Усова заказала генеральную уборку, мы исполняем. Сильно вас не побеспокоим.

Эта женщина выводила из себя. Вся такая добрая, яркая, мягкая, аж бесит! Не нужно мне ни уборки, ни вообще ничего! Мне нужен покой и тишина.

— Так мы приступаем? — словно для того, чтобы еще больше меня разозлить, весело улыбнулась женщина. Она точно знала, в каком я состоянии, и ее это забавляло. У меня едва пар из ушей не повалил, женщин я не бью, пусть она и ведьма. А вот одна конкретная мелкая пигалица, ах да, замужняя матрона, получит сейчас по самое не хочу!

Женщины начали скидывать шубки и дубленки, а я, пылая гневом и впечатывая каждый шаг, отправился в кабинет к зеркалу.

Вызов Ульяны пробивался с трудом. Шли постоянные помехи, как будто сестра была где-то далеко, но я-то точно знаю, что на праздник Становления зимы они с новоиспеченным мужем собирались остаться дома. Вызов пошел на новый круг, как вдруг соединение установилось. На меня глянула веселая девушка с черными волосами и вздернутым носиком.

— Привет! Мы внезапно покинули столицу. Уехали отдыхать и праздновать, чего и вам желаем! Счастливого Становления зимы!

Я так скрипнул зубами, что аж самому противно стало. Уехали они! Улька, зараза мелкая, специально сбежала, чтобы я ее достать не смог, еще и запись издевательскую оставила.

Со второго этажа донесся грохот.

— Ну, Улька, я тебе устрою!

Разозлившись еще больше, я поспешил на шум. Уже подходя, почуял неладное. Из моей лаборатории валил дым, рядом столпились “феи”, у каждой под глазами проявились природные знаки, а значит, дело дрянь.

— В сторону, — рявкнул я.

В клубах дыма разглядел силуэт. Рыжая! В висках тут же застучало. Сделал пас, разгоняя дым и застыл, не веря глазам.

Рыжая стояла в кольце защитного заклинания, а на ее руке красовалось кольцо. Мое кольцо! Мой экспериментальный артефакт, связанный со мной и недоработанный!

— Да какого ж хадара! — заревел я, представляя масштабы катастрофы!

У рыжей знаки были четкие и яркие. Черные завитки красивыми узорами расходились от переносицы по нижним векам в сторону висков. Она растерянно смотрела то на меня, то на кольцо, которое намертво засело на ее руке.

— Господин Истров, я честно не сама. Я только по столу рукой провела, хотела пыль стереть, а оно само на палец прыгнуло, — заоправдывалась рыжая.

Ага, как же! Само прыгнуло! Это мой-то артефакт? Да, это кольцо эксперимент, но он точно не наделен ни разумом, ни волей, и уж точно не мог сам налезть на палец.

Я молча, едва сдерживаясь, чтобы не обругать последними словами рыжуху, подошел и попытался стянуть кольцо. Артефакт сидел намертво.

— Снимай, — процедил сквозь зубы.

— Так не могу, — возразила ведьма и сама попыталась стянуть кольцо, — село, как влитое.

— Снимай, говорю, — отбросил ее пальцы и снова попытался снять кольцо. На этот раз гораздо грубее, чем в первый.

День второй

Проснулся от невероятного аромата. Пахло какой-то выпечкой. Тонкий приятный запах пробивался в спальню из-за закрытой двери. Пахло одновременно сладким и соленым.

Поднялся с кровати и с удивлением понял, что выспался, да и сил как будто прибавилось, хотя вчера я не ходил к камню, чтобы слить последствия магического отката. Даже странно. Хотя, может, я наконец начал стабилизироваться, оттого и спалось хорошо.

Расшторил окна и умылся. За окном начиналось морозное зимнее утро. Будет солнечно, на востоке небо алело от поднимающего солнца. Впервые за последние две недели я не щурился от света и был рад солнцу.

Ирма обнаружилась на кухне. А откуда еще мог идти такой чудесный аромат? Ведьма сидела за столом и размешивала чай в кружке. На столе под ажурной салфеткой угадывалась какая-то выпечка.

— Чайник горячий, — вместо приветствия сказала она.

В отличие от меня, Ирма выглядела хмурой и невыспавшейся. Она мрачно размешивала уже, кажется, остывший чай.

Налил себе заварки и горячей воды и присел напротив.

Захотелось извиниться за вчерашнее. Я мог бы быть не таким грубым, просто не люблю, когда вторгаются в личное пространство.

— Угощайся, — Ирма сдернула с тарелки салфетку, — круглые с вареньем, треугольные с мясом.

Потянул носом наслаждаясь. Пироги выглядели пышными и румяными.

— Не знал, что у меня есть мука и вообще все, что нужно для пирожков, — удивился я, беря мягкую выпечку.

— У тебя и нет, — буркнула Ирма, — девчонки принесли еды, вместе с моими вещами. Раз уж я тут застряла на несколько дней, то хотя бы переодеться смогу.

Шпилька явно была адресована мне, да и смотрела недовольно ведьма на меня. Ну да, мог бы вчера озаботиться этим, раз уж по моей вине она оказалась привязана ко мне.

— Кстати, как долго мне здесь куковать?

Еще утром я попытался посмотреть, стабилизировалась ли привязка, но пока ничего не было ясно. Точнее, привязка существует, но ни плетения, ни узлов пока не видно. Придётся ждать.

— Думаю пару дней.

— Отлично, — хлопнула она по столу, — тогда приступим к уборке.

— Погоди-ка, — осадил я ее, откладывая недоеденный пирожок, — я же ясно вчера сказал, что мне это не нужно.

— А я ясно объяснила, что у меня оплаченный заказ. Так что хочешь не хочешь, а чистоту мы тут наведём, — упрямо вскинула она подбородок.

— Послушай, Ирма, может у меня здесь не прибрано, но я уж как-нибудь сам справлюсь. Скажешь Ульяне, что все выполнила, а пока займись чем-нибудь.

— Нет, Виктор, заказ есть заказ. Ты лучше займись нашей проблемой, а я своей работой. Глядишь, если каждый будет делать то, что умеет, то и толк выйдет.

— Я не могу пустить вас гулять по дому, — начал злиться я, — ты, похоже, не понимаешь, с кем имеешь дело. Я темный маг, ловчий, и это, — я ткнул в злополучное кольцо, — не единственный артефакт в этом доме.

— Значит будешь ходить с нами, — то ли от волнения, то ли от раздражения у нее на лице снова начали проявляться знаки.

— Еще чего, — вспылил я. — Вот только ведьма мне ещё не приказывала!

Нашу перепалку прервал звонок в дверь. Я раздраженно отодвинул стул и пошел открывать.

За порогом, удивительное дело, оказались все те же ведьмы, что были вчера.

— Здрасьте, — улыбка медленно сползала с лица первой, что стояла на крыльце, — а мы…

— Заходите, — раздалось за моей спиной.

— Нет, — рявкнул я, загораживая собой дверной проем, — заказ отменяется. Все выплаты вы получите. Всего хорошего, — едва не по слогам проговорил я, сдерживая гнев, и захлопнул дверь перед носом у ведьм.

За дверью послышалось озадаченное: “Ээээ”.

— Ты что делаешь? Я же объяснила несколько раз про контракт. Ты не понимаешь, что ли?

Все, она меня задолбала с этим договором. Я подхватил Ирму повыше локтя и потащил в одну из комнат. Насильно усадил на диван, бросил несколько тонких книг в ярких обложках, которые любила почитывать моя сестра на досуге.

— Развлекайся, — бросил оторопевшей ведьме, — и не вздумай ничего здесь трогать, а не то запру в спальне.

Сказанул и только потом подумал, когда мой взгляд помимо воли прошелся по фигуре ведьмы, что именно брякнул.

Ирма, кажется, от шока не знала, что сказать. Она открывала и закрывала рот и никак не могла выдавить из себя хоть что-то. И пока она собиралась с мыслями, я добил:

— Я не шучу. Я не стабилен, мне нужно сливать откат, и тебе меня лучше не злить. Я пока спущусь в подвал, проверю камень, заодно и гляну привязку, а ты сидишь здесь ровно и ничего не делаешь.

Постарался как можно спокойнее объяснить. Мне сейчас и правда было непросто. Магический откат для темного мага — это не только нестабильная магия, но еще и буря в эмоциях. Резерв скачет, а вместе с ним и эмоциональный фон. Оттого меня лучше сейчас не трогать. А эти ведьмы вкупе с моей сестрицей выбивают меня из колеи.

Ирма все-таки закрыла рот, только глаза, подсвеченные знаками, полыхали зеленью, выдавая гнев. Ничего, меня тоже все бесит. Разойдемся и успокоимся.

Я развернулся и действительно отправился в подвал к камню. От утреннего спокойствия не осталось ни следа. Теперь я чувствовал, как бушует излишек магии, да и чрезмерная злость полыхала внутри. Это не я, это магия так влияет, и чтобы больше ничего не натворить, нужно избавиться от этого и побыть в одиночестве. Потому ловчие почти никогда не заводили семью. Кому захочется жить на вулкане.

Подвал встретил мягким светом, что исходил из стабилизирующего камня, закрепленного в каменном гнезде. По стенам вились защитные знаки. Даже если с домом что-то случиться, то здесь все останется на своих местах. На полках лежали серьезные боевые артефакты, которые применяют ловчие на охоте. Здесь же хранился меч и защита. Плащ еще не вернули из чистки после прошлого раза. Хотя, может, и присылали посыльного, но я пропустил из-за отката. Надо узнать. Плащ еще и восстановить надо. Без защиты он бесполезен.

День третий

Я почти проспал. Вскочил, как будто меня кто-то пнул. Сердце заполошно стучит, едва не сделал боевую стойку, и только пару секунд спустя понял, что банально проспал. Тут же глянул на часы и едва сдержался от ругательств. Хорошо, что накануне все собрал.

С лестницы буквально скатился, натягивая куртку. В принципе мог и не торопиться, никто нас не гонит, но было как-то неудобно перед ведьмой, ведь накануне раза три напомнил, что выезжаем рано. Да и не люблю не выполнять собственные условия.

Ирма спокойно сидела в гостиной на диване и пролистывала какую-то толстую книгу.

— О, утречка, — бросила она, едва на меня взглянув и снова вернувшись в книгу, — я уж думала пойти тебя разбудить.

— Не надо, — мотнул головой, сделав вид, что так и было задуманно, — можем выезжать.

— Там завтрак на столе. Чай только остыл, наверное, — все еще не поднимая головы, проговорила Ирма.

Почувствовав еще большую неловкость из-за того, что проспал, а ведьма нет, буркнул недовольно:

— Выезжаем.

Ирма пожала плечами и покачала головой. Она со вздохом поднялась, сунула книгу в объемную сумку и стала надевать полушубок. Я же пошел седлать коней.

Через несколько минут все было готово, и я уже хотел снова позвать ведьму, как дверь распахнулась и на пороге возникла Ирма.

Была она в давешнем полушубке, темной юбке, теплом платке и вязаных варежках. Через плечо перекинута та самая сумка, куда она сунула книгу, и все, больше у нее в руках ничего не было.

Я удивленно вскинул бровь. Это она без всего поедет?

— Где вещи? — вопрос прозвучал грубовато, я все еще был недоволен собой из-за позднего подъема.

— Все здесь, — дернула за длинную лямку сумки ведьма.

— Смотри, если что-то забыла, останавливаться и возвращаться не будем. Будешь терпеть до постоялого двора или до возвращения.

Мне даже стало интересно, как она обойдется теми вещами, что поместились в относительно небольшой сумке. Но это ее проблемы, главное, чтобы в пути она не доставляла лишних проблем.

Ирма на удивление ничего не сказала, только опасливо покосилась на вторую лошадь, которую я держал под уздцы. Моего жеребца она опознала безоговорочно, хотя об этом красноречиво говорил меч, притороченный до поры до времени к седлу.

— Это Огонек, — представил я дам друг другу, — она смирная, но молодая, может играться. Так что ты с ней построже.

Рыжая ведьма подошла к гнедой в легкую рыжину лошади и протянула руку, на ладони лежал кусочек яблока. Лошадь аккуратно взяла угощение и глянула на ведьму хитрым глазом.

— Ты же будешь хорошей девочкой?

Мне показалось или в голосе ведьмы послышалась дрожь. Она что лошадей боится?

Огонек, словно поняв о чем спрашивает Ирма, закивала игриво головой. Ведьма ласково прошлась по гриве. Потом вставила ногу в стремя и с опаской взгромоздилась в седло. Длинная, широкая юбка разошлась спереди, представив моему взору стройные ноги, обтянутые теплыми штанами. Это она хорошо придумала, не замерзнет по дороге. Надо отметить, что фигура у ведьмы что надо.

Вскочил в седло, и мы тронулись в путь. Так и подмывало спросить, не забыла ли ведьма чего, уж больно уверенной и собранной она выглядела. Кроме лошади ее, кажется, ничего не заботило, словно она не впервые путешествует и умеет собираться. Снова покосился на сумку, которую Ирма устроила перед собой.

Меня вообще подмывало зацепить чем-нибудь ведьму и устроить перепалку. Сперва перепугался, что это откат так рано начал действовать, но потом понял, что это мое дурное настроение с утра, да еще и есть захотелось. Зря отказался от завтрака. Теперь до обеда делать привал, чтобы перекусить, глупо.

Ирма, до этого ехавшая, словно палку проглотила, ровно и не шевелясь, вдруг осторожно оторвала руку от поводьев и полезла в свою сумку. Чем-то там зашуршала, а потом вытащила небольшой сверток. Ирма придержала лошадь, чтобы мы поравнялись.

— Держи, — почти всучила мне в руку бумажный сверток, — завтракать надо, чтобы настроение нормальное было. А то ты мне уже всю спину просверлил своим тяжелым взглядом.

Тон у нее был такой ехидный, что мне тут же захотелось выбросить сверток, но я сдержался. Она права, а я нет. Злюсь я не на нее, а на себя.

— И ничего я не сверлил, — все же возразил я. — Просто ты едешь впереди.

Развернул бумагу и обнаружил снова пирожки. На этот раз с капустой и с луком и яйцом. Были они свежими, румяными и мягкими.

— Спасибо, — все еще недовольно поблагодарил ведьму.

Рыжая блеснула зеленым глазом и отвернулась, вновь став почти неподвижной. А я с удовольствием сжевал два пирожка и запил водой из фляги.

Разговаривать не хотелось, но настроение улучшилось. Злость и раздражение отступили, и теперь я смотрел на ведьму куда благостнее.

От моего дома до нужной развилки можно проехать через город, а можно в объезд. Я выбрал дорогу в объезд. Пусть на десять минут дольше, но зато не придется дважды проезжать через городские ворота. Ирма, похоже, думала также, потому что не сговариваясь свернула на объездную дорогу, едва мы выехали с пригорода.

Мы приближались к первой развилке на тракте, теперь нам надо свернуть налево и ехать почти до самой ночи.

Несколько часов все шло хорошо. Небо, правда, быстро затянуло серыми хмурыми облаками. Стало гораздо морознее, чем было утром. Я уже подумывал остановиться на перекус, но, посмотрев на небо, решил, что лучше не снижать скорость и перекусить в седлах. Опасался я снега, точнее метели, которая могла нас застать в пути.

Ирма идею с перекусом одобрила, но не стала брать у меня заготовленные бутерброды, а снова полезла в сумку и вытащила еще несколько пирожков. Мельком глянул на вкусную выпечку, но ограничился хлебом с сухой колбасой, которую настругал вечером.

Фляга у нее тоже оказалась своя и, в отличие от меня, в ней был горячий отвар, который ароматно пахнул паром, стоило ей только отвинтить крышку.

День четвертый

Виктор

— Ты серьезно предлагаешь ночевать здесь? — Ирма, подбоченившись, смотрела на комнаты, которые нам только что показал трактирщик.

Согласен, комнаты так себе, как и сам постоялый двор. Но другого здесь нет, а ночевать снова в палатке лично у меня нет никого желания. Тем более что утихшая на день метель к вечеру разразилась вторым актом. Снег снова заметал все. Поэтому нечего было и думать, чтобы пробираться сейчас к погибшей деревне. Мы и так ехали вдвое дольше после вчерашнего снегопада.

— Тебя что-то не устраивает? — усмехнулся я, складывая руки на груди. — Можешь заночевать в палатке во дворе.

Ведьма покосилась в окно, где снег старательно заметал все следы человека.

— Не устраивает, — кивнула ведьма, — давай хоть до соседней деревни доберёмся?

— Ирма, не дури, — начал примирительно я, — я понимаю, что комнаты так себе, но это лучшее, что сейчас есть. До деревни по такому снегопаду мы будем добираться часа два, а сейчас уже семь. После девяти вечера нам и вовсе никто не откроет.

— Это еще почему? Всегда же деревенские пускают путников на ночлег, тем более ты маг.

У нее на лице стали чуть видны знаки. Волнуется. Или злится. Я уже научился по ним определять, когда ведьму что-то беспокоило.

— То раньше, — согласно кивнул, — но не сейчас, когда у них под боком сгинула целая деревня.

Ведьма вздохнула и опустила руки, будто сдувшись. Стало видно, что она устала за эти два дня.

— Ладно, но завтра мы отсюда уберемся, — она вошла в комнату и захлопнула за собой дверь.

Ведьма была не в духе с самого утра. Началось все с того, что проснувшись еще затемно, мы в темноте пару раз столкнулись, пока она, ругнувшись, не скомандовала:

— Да зажги ты уже светляк.

Спросонок я об этом почему-то не подумал и все пытался в темноте найти свои вещи.

Светляк осветил небольшое пространство, и я заметил, что Ирма выглядит хуже, чем была.

— Все нормально?

— Да, — резко бросила ведьма, отворачивая лицо с черными кругами под глазами.

— Плохо спала?

— Нормально, — огрызнулась она, собирая свои вещи.

Дальше расспрашивать не стал, она взрослая женщина, сама с собой разберётся.

За ночь нас прилично занесло, так что пришлось раскапываться. Дорогу замело, пришлось помогать магией, чтобы лошади могли пройти. Надолго меня не хватило из-за отката, и за дело взялась Ирма. Она что-то прошептала, сделала пас рукой, знаки на лице полыхнули зеленью, и снег под ногами лошадей окреп до состояния корки, и мой конь спокойно пошел дальше, а вот Огонек Ирмы воспротивилась, чем снова напугала ведьму. Пришлось брать строптивицу под уздцы и вести за собой.

По дороге Ирма все больше молчала, хотя я и пытался ее разговорить. Выглядеть она стала лучше, синева под глазами поблекла, но все еще была заметна, как и бледность. Может, ее напугал мой рассказ, и она поэтому не выспалась, мучили кошмары?

В общем, как бы то ни было, а к вечеру мы добрались. Могли бы раньше, но и у ведьмы силы не бесконечные. Повезло, что с полудня по тракту поехали и другие путники, так что совместными усилиями мы преодолели остаток пути.

И вот теперь ее не устроили комнаты. На постоялом дворе было шумно, здесь застрял целый обоз, и я тоже был не в восторге от соседей. Почти все комнаты были заняты, да и свободные не отличались чистотой. Что поделать, выбор у нас небольшой.

На ужин Ирма отказалась идти, пришлось спускаться одному. Благо привязка в помещении снова стала длиннее. И вот странность, я так и не увидел узлов. Часть плетения оформилась, но ни питающего центра, ни основных направлений, я так и не нашёл. Съездим в Тарановку и придётся перейти к более решительным действиям.

Чем ужинать выбора не было. Из-за наехавших гостей все блюда смели, оставив только кашу с мясом. В отличие от вчерашней стряпни Ирмы, эта каша выглядела непритязательно и пахла мало аппетитно. Посмотрел на это нечто в тарелке и отказался в пользу хлеба и копченого окорока, который стоил с чего-то дороже в три раза, чем с последнего раза, когда я здесь бывал. Удивившись подросшим ценам, я все же расстался с деньгами.

Ну хоть окорок пах как надо и выглядел прекрасно. А кружка ароматного кваса дополнила ужин.

Я подумывал взять Ирме в комнату хлеб с мясом, но раз ведьма весь день хмурая, то лучше лишний раз не трогать. По себе знаю, что иногда оставить в покое человека — это самое правильное решение. Захочет, сама возьмет.

Кроме еды я стал свидетелем одного весьма интересного разговора. За общим гомоном подвыпивших обозников, я услышал тихий разговор двух бородатых мужиков самой что ни на есть деревенской наружности.

— А я говорю неспокойно там, — тихо твердил один другому.

— Да не видел же никто ничего, — возразил второй, — ну не было же ничего.
— Ага, как же не было?! А кто ж тогда Зимку напугал?

— Ой, Зимка твой тот еще пострел. Ему ж велели в ту сторону не ходить, а он что?

— Ну и что, что ослушался. Он хворост собирал.

— Так собирал бы в виду деревни. Зачем поперся к Тарановке. А я тебе скажу зачем?

— Зачем?

— А потому что они поспорили с ребятней. Кто к мертвой деревне подойдет и оттуда головешку принесет, то на Становление зимы получит крендель медовый и пуд карамелек от бабки Агриппы. Вот твой неслух и поперся.

— Ладно, — отмахнулся первый мужик, — может спор был. За это с ним отдельный разговор будет. А вот, что в деревне тени бродят, так в этом он богами клянется.

— Да нету там никого. А тени примерещились в сумерках. — стоял на своем второй мужик. — Или вовсе от страха, малой же еще, а туда же на покойников смотреть.

— Так нет же ж там покойников, — удивился первый.

— Да там вообще ничего не осталось, кроме пепелища. Ловчий тот знатно все огнем выжег. Потому и говорю, что не мог там никто бродить. После ловчих ни одна нежить еще долго селиться не будет, и подходить поостережется.

День пятый

Ирма

В последние ночи меня мучили кошмары. Причем ничего выразительного в них я увидеть или вспомнить я так и не смогла. Просто всю ночь мне было маятно и муторно. Ложилась вроде бы как обычно, а просыпалась, будто всю ночь пахала. И сами сны, странные, тягучие. Какие-то смутные образы, которые отчего-то пугали лишь одним своим видом. Мне не снились ни чудовища, ни страшные картины, а просто мутотень, которая отчего-то пугала до дрожи. Иногда мне казалось, что я и вовсе ничего не вижу, и даже не сплю, а будто впадаю в какой-то транс, и в этом состоянии что-то происходит.

Мама как-то рассказывала, что если ведьма долго не использует свой дар так, как надо, то он может начать ей вредить. И я бы и правда решила, что это оно, если бы точно не знала, что такого быть не может. Это главы родов использовали такую страшилку, чтобы ведьмы реже уходили и оставались верными своему роду. Наш дар всего лишь немного отличается от общего. Всего лишь несколько потоков в нашем теле выглядят по-другому, а в остальном мы такие же, как любые одаренные. Но все же что-то со мной было не так.

Весь день я промаялась, ломая голову, что же со мной не так. Вроде бы не заболела, но отчего мне было нехорошо. Виктор пытался меня разговорить, но я была занята самоанализом и сканированием. Ведьмовская сила позволяла нам лечить самим себя, используя дар. Однако, сколько раз я не осматривала себя внутренним взором, не находила ничего, кроме этой странной привязки, которая тянулась из солнечного сплетения и связывала меня с магом. Он не врал, что не видит узлов, я их тоже не видела. Эта связь вообще странно выглядела. Бледно-золотая нить и больше ничего. Насколько я знала, это что-то другое, а не простая привязка, которую чаще всего вкладывают в артефакт. И либо Виктор мне соврал, либо он напортачил по-крупному с этим артефактом. Вернемся из этой ахарамовой деревни и пусть что угодно делает, но разорвет эту связь. Почему-то мне стало казаться, что в моем недомогании виновата именно она, хотя я не видела ни оттока силы, ни искажения в магическом поле. Странно все. Оттого и говорить с колдуном не хотелось.

А уж когда мы прибыли на этот постоялый двор, то и вовсе захотелось последовать совету мага и разбить палатку во дворе.

Постоялый двор знавал лучшие времена. Трактир на первом этаже вонял горелым маслом и прелым луком. Столы были грязными, а подавальщицы разбитными. Комнаты не прибраны, белье влажное и сероватое. В довершение всего, еще и народу было полно. Какие-то обозники остановились здесь и решили переждать непогоду. Они засели внизу, громко разговаривая и периодически стукаясь большими кружками. Судя по раскрасневшимся лицам, пили они не квас. Так что ни спускать вниз за сомнительной едой, ни разговаривать с колдуном, мне не хотелось, потому я и решила остаться в комнате.

Усталость была вполне реальной, но еще я ощущала легкую тревогу оттого, что и этой ночью вместо нормального сна опять провалюсь в это зыбкое забытье. Меня всерьез уже беспокоило мое состояние, поэтому перед сном я все-таки выпила укрепляющий отвар, ну вдруг это всего лишь простуда. Просто я давно болела и уже не помню это гадкое состояние.

Этой ночью я проснулась вовсе не от очередного кошмара, а от грохота.

Подскочив на кровати, я узрела столб пыли, который поднялся от рухнувшей внутрь двери.

— Краааасссотка! — заревело косматое чудовище, едва пыль осела.

— О, она самая, — нестройно поддержала массовка, стоявшая позади.

Дверной проем загораживал здоровенный детина с косматой пегой бородой, кустистыми бровями и красным носом. Позади него стояло еще двое не менее пьяных и неопрятных.

— Эй, мужики, вы ополоумели?! — я встала с кровати и попыталась вразумить пьяных идиотов.

Меня слегка повело, что мне очень не понравилось. Голова закружилась, в глазах на секунду потемнело, и я схватилась за спинку изножия. Помотала головой, стараясь отогнать дурноту. Сработало. В глазах прояснилось, а вот троица никуда не делась.

— Красссотка! — снова заревел детина и шагнул в комнату. Дверь под его ногами жалобно скрипнула.

— Вы что это удумали?! — прикрикнула я. — Это вам не бордель, а постоялый двор! Ну-ка убирайтесь восвояси, и тогда я вас даже проклинать не стану. — Засучила рукава платья, надеясь, что мой уверенный голос, жесты помогут их пьяным головам понять, что они свернули куда-то не туда. Спала я одетая, так что за свой внешний вид была спокойна. Беззащитной они меня не застали. Только голова вдруг начала сильно болеть, но ничего, и так справлюсь.

— Э, слышь, Тужил, мож это не та? — задал разумный вопрос один из стоящих позади.

— Да не, — пьяно отмахнулся детина, который топтался на двери, все еще не решаясь шагнуть дальше, — она это! Вон какая красивая, рыжая, как белка. Точно! Белооочка! — вдруг заревел косматый. — Белочка! Где твой орешек?!

— Слышь, любитель белок, выметайся отсюда, пока я добрая, — недобро усмехнулась я, вокруг моих рук заискрились зеленые потоки магии, — а не то куковать тебе в местном сортире не меньше недели.

— Тужил, это точно не она, — попытался вытянуть из комнаты другой собутыльник упирающегося детину, — это вообще ведьма, похоже.

Этот, видимо, оказался трезвее других, но детину заклинило. Он все вытянул лапищи и пьяно покачиваясь пошел на меня.

— Смотри, я тебя предупреждала.

Я начала движение руками, чтобы сложить колдовской знак. Ничего опасного, правда, всего лишь легкое расстройство, чтобы протрезвел, как тут позади троицы раздалось:

— И что здесь происходит?

Мужики, как по команде повернулись к Виктору, а косматый, подвывая: “Белочка”, — ускорился. Я же, качнулась вбок, уклоняясь от загребущих рук, но тело подвело. Снова закружилась резко голова, я оступилась и завершила знак, направив в другую сторону. Полыхнуло зеленым, и пьяна парочка, а следом и Виктор с расширившимися глазами зажали рот руками и бросились кто куда.

День шестой

Виктор

Мальчик и впрямь пропал. Не было юного Зимки ни у друзей, ни у родни. Половину ночи пришлось потратить на опросы и расспросы. Паренек оказался тем самым, про которого я невольно подслушал разговор двух местных мужиков.

Путем нехитрых манипуляций и слабеньких угроз мне удалось вытрясти из местной ребятни, что это у них развлечение такое: подзадоривают друг друга сходить к погибшей деревне и принести хотя бы уголек. А уж если смельчак принесет какую-нибудь вещь, то и вовсе прослывет героем.

Я с горестью смотрел на россыпь головешек и мелких вещичек, что ребятня успела натащить из деревни.

— Выкиньте это все, — попросил старосту.

Пожилой мужик с окладистой бородой неловко мялся возле стола, на котором лежало добытое в споре добро.

— Непременно, — резво кивнул он головой и замялся пуще прежнего. Поднял на него взгляд, показывая, чтобы уж говорил, не стеснялся. — Так это, господин ловчий, не со зла они. Дети же ж, — развел он руками, как будто я и сам этого не понимал.

Кивнул, полностью с ним соглашаясь, но вслух сказал:

— Проследите, чтобы больше никто не пересекал охранную черту. Я уверен, что мальчик заплутал в лесу. В темноте плохо видно, и даже знакомые места перестают казаться таковыми.

Местных ребят я уже опросил. Все они подтвердили, что Зимка в прошлый раз не справился и ничего с собой не принес, хоть в Тарановке побывал. То ли растерялся, то ли испугался, но трофей из деревни не принес. За что и был высмеян ребятами и прозван трусом.

Только Зимка трусом не был, вот дураком — да, а трусом этот паренек точно не был. Ничего умнее он не придумал, как улизнуть из дома на следующий же день после того, как все лягут спать. Хорошо, что отец, накануне обсуждавший с приятелем в трактире эту ситуацию, зашел его проведать в уголок за печкой. Он и обнаружил, что мальчик улизнул из дома.

Деревенские поискали его по дворам, за околицей и даже в лес сходили, правда, недалеко. Ночь сегодня безлунная, и даже блеск снега не спасает от темноты в лесу.

— Сейчас я вернусь на постоялый двор, — проговорил я, вставая из-за стола, где несколько часов выспрашивал и выслушивал ребят, — соберу все необходимое и поеду в сторону Тарановки. Вы с рассветом соберите местных, пусть идут широким веером в ту же сторону. Просматривают каждый куст и дерево. Мальчик, скорее всего, заблудился.

Староста только кивал на каждое мое слово. Я же подумал, что ночь в зимнем лесу может не пройти даром для мальчишки. Хорошо, если ему хватило ума взять с собой огниво. Тогда разведет костер и согреется. Да и заметить огонь издалека можно. А если ушел без всего, то остается надеяться, что он спрятался под какой-нибудь елкой, там всяко потеплее будет.

То, что мальчик в деревне и с ним там что-то случилось, я не верил. Просто потому, что я и правда там выжег почти все, исчерпав дар до дна. На месте Тарановки остались лишь обгоревшие остовы домов и пепел, перемешанный со снегом. Единственное, что с ним там могло случиться, это если он провалился в подпол в какой-нибудь разрушенной избе.

Вот об этом я и думал, когда возвращался на постоялый двор. Уже почти рассвело, и это было мне на руку. Искать в ночном лесу парнишку почти не имело смысла. Магический поисковик, ориентированный на неизвестного мне мальчик, наверняка не дал бы результата. Поэтому я надеялся только на то, что мальчик заблудился. Лес здесь не так чтобы сильно большой, и при свете дня местные, скорее всего, его найдут.

Едва войдя во двор постоялого двора, я резко остановился. Я только что понял, что съездил в деревню и вернулся, а привязка не сработала. Да, тут не так далеко, постоялый двор был на окраине деревни, но все же. Почему эта странная связь работает так избирательно?

В голове мелькнула нехорошая мысль, что с Ирмой могло что-то случиться, и потому привязка больше не работает. Внутри все сжалось. Не то, чтобы ведьма мне стала так уж близка за эти дни, но она мне понравилась. Красивая, яркая, неглупая, и мне не хотелось, чтобы с Ирмой что-то случилось.

Заспешил наверх. И только по дороге додумался посмотреть. Нет, связь все еще была, только снова изменилась. Из бледно-золотого стала почти белой с сероватым оттенком. Отчего-то мне это совсем не понравилось. Не припомню, чтобы хоть где-то читал, что стабильные заклинания так часто меняли свою форму.

С тревогой постучал в новую дверь комнаты ведьмы.

Тишина. Ни шороха за дверью, ни голоса. Приложился ухом к дверному полотну. Ничего. То ли я плохо слышу, то ли там и правда тишина.

Напрягся еще сильнее, почти уверившись, что эта ахарамова привязка не сработала, потому что ведьма не спит, она в обмороке или еще хуже в полном беспамятстве. В голове тут же нарисовалась картинка, где смертельно-бледная Ирма лежит в постели и не подает признаков жизни.

Дернул ручку двери. Заперто. Не помню, чтобы когда я уходил, Ирма запиралась. Значит, закрылась позже.

Шевельнул пальцами, активируя простенькое заклинание. Замок щелкнул, и я распахнул дверь.

— Ты что сдурел?! — взревела ведьма, а я поспешно отвернулся.

Ирма стояла с подолом в руках, задранным до самой груди.

Щеки предательски полыхнули, и я приготовился к новой порции гнева от разъяренной ведьмы. Чувство облегчения разлилось в груди. Пусть кричит, главное, что с ней ничего страшного не случилось.

Ирма

Проснулась очень рано. Еще даже не рассвело, и даже небо не посветлело, но спать больше не хотелось. Сегодня хотя бы поспала или мне так показалось, потому что сон не принес ни отдыха, ни облегчения. Я все равно чувствовала себя разбитой и уставшей.

Зеркало отразило растрепанную женщину с какими-то тусклыми больными глазами. Под глазами темные круги, губы бледные, а на щеках, наоборот, нездоровый румянец. Нда, краше в гроб кладут.

Просканировала себя заклинанием и снова ничего. От проявившихся на лице ведьмовских знаков взгляд стал казаться еще более больным. Глаза будто выцвели. Что же это такое?