Как приручить отличницу

Глава 1

Мы с Верой, моей единственной и лучшей подругой, приезжаем на такси к загородному особняку. Здесь проходит вечеринка в честь окончания первого семестра.

Я никогда не любила подобные мероприятие. И если бы мне не нужно было вернуть зачетки, все-таки я — староста, никогда бы здесь не появилась.

Подруга бы не уговорила. А она умеет.

Мы проходим по внутреннему двору, по очищенным от снега тропинкам. И хоть сейчас конец января, но морозов нет. С неба падает снег, ветра почти нет.

Оставляем куртки в гардеробе. После Вера прихорашивается перед большим зеркалом и мы проходим внутрь. Здесь собрался весь поток.

Кто-то разбился на группы по интересам, кто-то играет в мафию, некоторые пляшут на импровизированном танцполе. Словом, народ развлекается, как хочет.

Без кальянов и алкоголя — бр-р-р! — тоже не обходится.

— О, староста, уважуха! Если бы не ты, хрен бы я матешу сдал!

Мой пьяный и слегка лохматый одногруппник показывает мне большой палец вверх. Вера быстро выхватывает у меня из рук зачетки. Находит ту, что принадлежит ему и вручает:

— Все, давай-давай, пока. А мы дальше пошли.

Он берет зачетки, благодарно кивает и быстро теряется в толпе. Вера берет меня за руку, чуть ускоряется и говорит:

— Нет, этот тебе точно не пара.

— Опять ты меня с кем-то познакомить хочешь? — в шутку строжусь я и напоминаю ей. — Я приехала на эту вечеринку только для того, чтобы раздать зачетки.

— Ой, ладно тебе, — смеется она. — Одно другому не мешает.

Мы подходим к компании наших одногруппниц. Они уже увлеченно общаются, шутят, смеются. Нас с Верой они считают «своими», поэтому мы быстро вливаемся в веселье.

Попутно я раздаю девочкам зачетки и нашим некоторым одногруппникам, которые проходят мимо или специально подходят ко мне за зачеткой.

— Эй, народ, — к нам подходит один из одногруппников. Как раз такой, который может обидно подколоть, но если надо списать — будет подлизываться до последнего. — А давайте старосту набухаем! Посмотрим, как отличницы отжигают!

— Иди отсюда, придурок, — ворчит на него Вера.

— А потом будешь умолять у меня списать, — отвечаю ему и нехотя вручаю зачетку.

— Эй, да я же шучу! — усмехается он. Смотрит на меня и лыбится. — Держи, Дашка. Только много не пей. Унесет нахрен...

— Я не хочу, — отвечаю ему.

— Да ладно тебе, немного можно. Или тебе мама...

— Заткнись. И проваливай.

Это уже вмешивается другой наш одногруппник. Один из тех, кто списывает у меня крайне редко. Ему просто незачем, он почти отличник. А еще — высокий и голубоглазый.

Его зовут Дима. Верка давно по нему сохнет.

— Душные вы, — огрызается тот с двумя бутылками и уходит.

— Спасибо, — скромно улыбаюсь я, даже несколько стеснительно.

— Обращайся, староста, — отвечает Дима и как-то подозрительно смотрит на мою подругу. — Вера, а ты потанцевать не хочешь?

— С радостью, — охотно отвечает она. Улыбка до ушей. Но Вера была бы не Верой, если бы в эту же секунду не стала строже, будто опомнившись. — Только недолго.

— Сама на второй танец напрашиваться будешь, — отвечает блондин и протягивает ей руку.

Они уходят. Я рада за Веру, но теперь мне понятно, зачем Дима прогнал того с двумя бутылками. Это очень удачный повод подкатить к моей подруге.

Я остаюсь с остальными одногруппницами. Без подруги уже не так весело, я чуть отстраняюсь, но все равно поддерживаю общение. В какой-то момент чувствую болезненный тычок в спину.

Оборачиваюсь и вижу, как одна из самых пышных одногруппниц проливает на мою белую блузку темное вино. Сразу же хочется сказать ей много «приятных» слов, но вместо этого я спешу в санузел.

Нужно срочно промыть!

— Да оно отмоется! Ну или нет?.. Даша, я тебе новую куплю, не злись.

Конечно, купит. А то кто ей списывать даст?

Спрашиваю у знакомых, где здесь санузел. Мне подсказывают. После я иду коридорами и вхожу в него. Сразу закрываю дверь на замок.

Снимаю блузку и подхожу к раковине. Только я начинаю мыть темно-бордовое пятно, как в дверь раздается стук.

— Выходи! Или я ее вынесу нахер!

Знакомый голос... О нет!

Только не ОН.

Зачем он вообще сюда приехал?!

— Секунду, я уже выхожу!

Спешно надеваю чуть мокрую блузку и тороплюсь застегнуть.

— Всё, выношу, — звучит недовольный голос из-за двери.

Этот голос я ни с чем не спутаю. Такой наглый, грубый, с легкой хрипотцой может принадлежать только Артуру Громову. Нашему одногруппнику.

Одногруппнику — да, пока его не исключили. За весь семестр он появлялся в университете всего несколько раз. В сентябре и оставил о себе лишь негативное впечатление.

Он никого ни во что не ставит. Относится к одногруппникам так, будто они для него все равно что наивные детишки. Для него просто нет авторитетов.

Конечно, какие авторитеты, когда он в двадцать лет уже богаче всей нашей группы вместе взятой? Зачем ему вообще образование? При этом он никакой не мажор. По слухам, у него свой бизнес связанный с криминалом, а не богатые родители.

А еще он опасный. Дважды умудрился устроить драку в университете, притом, что появлялся в его стенах не больше семи раз.

Единственное, что в нем есть хорошее — это внешность. И в этом со мной все одногруппницы согласятся. Они часто его потом обсуждали. Еще бы...

Спешу застегнуть пуговицы на блузке, но так нервничаю, что пальцы не слушаются.

И тут вдруг раздается глухой удар, затем рывок, и щеколда ломается.

Дверь распахивается. Внутрь самым наглым образом входит Артур Громов.

Несколько шагов, и он оказывается рядом со мной. Нависает сверху и недобро смотрит. Взгляд его выразительных темно-голубых глаз ничего хорошего мне не обещает.

Чувствую, как от него пахнет табаком и мятой. Он на голову выше меня, широкий в плечах. Одет во все черное, от стильных ботинок и брюк до кожаной куртки. Еще на нем обтягивающая футболка, поверх которой у шеи красуется золотая цепь.

Глава 2

— Извращенец! Ненормальный! Даже не думай! — отвечаю я и спешу выйти из санузла.

— Ты офигел, Артур! Никаких тройничков, — ворчит у него за спиной та девушка.

— Заткнись, — он злобно гаркает на нее и продолжает держать за руку.

После Громов делает шаг в сторону и встает у меня на пути.

— С хера ли я извращенец? — это он уже обращается ко мне, — Ты правда думаешь, что если парень хочет трахнуть двух телок, то это какое-то отклонение?! — насмехается он.

Просто издевается надо мной, вот скот.

— Громов, ты ведешь себя неприлично. Хватит! И не смей меня так называть... Отстань уже, я ухожу, — говорю ему, отводя взгляд в сторону.

Понимаю же, что не мне с ним спорить. Я с ним не справлюсь. Ни на словах, ни тем более физически. Захочет — одной рукой прихлопнет.

— Нет, ты никуда не пойдешь. Я тебя не отпускал, — угрожающе говорит он.

Я останавливаюсь. Хочу толкнуть его в грудь и убежать, но не решаюсь. Девушка у него за спиной что-то недовольно ворчит себе под нос.

Громов злобно оборачивается к ней.

— Все, надоела. Пошла вон отсюда.

— Ну мы же… — обижается она.

— Не зли меня. Серьезно, — хмурится он на нее. — Проваливай.

Громов едва не выталкивает ее из санузла. А затем закрывает дверь. Но не на замок, ведь сам же выломал механизм. А что толку? Мне от этого не проще. Мимо него я никак не проскользну.

— Дашка, так тебя зовут, да? — спрашивает он, чуть прищурившись.

— Что ты от меня хочешь? — хмурюсь я. — Если ты думаешь, что я из тех, кто хочет тебе отдаться, то глубоко ошибаешься. И хватит на меня пялиться! Я... Я же...

— Охуеть, — хмурится он. — Откуда в тебе столько смелости?

Он делает шаг вперед. Ясно дает понять, что будет только сокращать расстояние. Я отхожу назад. Быстро перебираю в голове варианты. Думаю, как защититься, и тут замечаю освежитель воздуха.

Ну, предположим, что я успею его схватить. Нажать и выпустить газ с жидкостью прямо в глаза. А если нет? А если он схватит меня?! Он же мне такое устроит...

Пусть это будет план «Б». Громов сейчас поймет, что ему ничего не светит, и отстанет от меня. Он, конечно, тот еще отморозок, но не настолько же. Ведь не настолько?

Сомнения неприятно щекочут спину холодными мурашками.

— Слушай, Лебедева, ты приоделась чтоли? Или у тебя сиськи вдруг выросли?

— Да что ты себе позволяешь?! — я отступаю назад.

Теперь мне уже хочется зарядить ему из освежителя воздуха в глаза не только для самозащиты. Хочется показать ему, что со мной так разговаривать нельзя.

— А хер ли я тебя раньше не замечал? А? — раздумывает он вслух. — Уже семерых из группы трахнул, а тебя только сейчас заметил.

— Я буду кричать. Буду отбиваться. Просто дай мне уйти и всё.

— Ты боишься меня? — он делает шаг вперед. — Ха, это хорошо.

— Ничего я не боюсь! Ну хватит!

— Давай громче, я люблю, когда кричат.

Он ускоряется. Я жмурюсь и отступаю назад. Думаю, что сейчас будет самое страшное. Но вместо этого ощущаю его руку на талии. А второй он держит меня за блузку.

— Знаешь, Лебедева, а я бы сейчас очень хотел взглянуть на твои буфера. Давай так, с меня поцелуй в засос, и тогда ты...

— Что?! Даже не думай!

Я пытаюсь вырваться. Закрываю грудь, пытаюсь скинуть с талии его наглую лапу. Ничего не выходит.

— Да хватит выебываться. Или ты правда думаешь, что кто-то еще захочет тебя трахнуть? — он крепко держит меня, но не так, чтобы до боли.

— Отпусти меня. Отпусти... — едва не дрожащим голосом говорю я.

Знаю же, стоит ему захотеть, и он легко раскроет не застегнутую блузку. Хотя, застегнутую на все пуговицы — тоже легко. Просто разорвал бы.

А что до его руки, она на талии все ниже и ниже. Еще немного и...

— Ой, — вздрагиваю я, когда он опускает руку ниже и мягко сжимает одно полушарие. — Ты — придурок! Ненормальный!

— Пососемся? — как ни в чем не бывало спрашивает Громов.

Он уже наклоняется ко мне. Я вижу в его выразительных голубых глазах дикое желание. Тонкие губы, которые окружены густой щетиной короткой бороды, тоже кажутся привлекательными.

Но он так себя ведет! Будто дикое животное. Будто какой-то помешанный на похоти. Мне становится совсем не по себе. Понимаю, что если сейчас ничего не предприму, то он же правда сделает то, о чем говорит.

Резко дергаюсь в сторону. Хватаю с полки освежитель воздуха. Направляю его в лицо Громову. Нажимаю на кнопку большим пальцем.

*ПШ-Ш-Ш-Ш*

— Ох, ебать! — злобно рычит Громов, будто раненый медведь.

Он щурится, но вместо того, чтобы выпустить меня из рук, только крепче сжимает.

Пипец мне! А все равно пытаюсь вырваться. Толкаюсь, даже наступаю ему на ногу!

Но вырваться не получается. А ослепленный Громов оступается. Падаем мы уже вместе.

— Держись! — злобно бросает он, тянет меня к себе, продолжая жмуриться от боли.