Как смеется Шут

Примечание автора.

Здравствуй, дорогой читатель!

Я пишу о психологически травмированных героях и поднимаю не самые приятные темы в своих книгах. «Как смеется Шут» – это темный роман. Он пропитан мрачной атмосферой и напряженным сюжетом. Герои могут шокировать, а описанные события вызвать тревогу.

Также, в книге есть карты Таро, но это никак не связано с мистикой, фэнтези и магией.

Я перечислю то, что Вас ждет на страницах этой истории, чтобы Вы понимали, с чем предстоит столкнуться и какие могут быть триггеры. Если же Вы готовы, то информация ниже несет в себе спойлеры, и Вы можете их пролистнуть.

В книге есть нецензурная брань, психические расстройства, жестокость, манипуляции, упоминание алкоголя и сигарет, наркотических средств, насилия, самоубийства, убийства, причинения себе вреда и другим, сцены пыток, откровенные постельные сцены, принуждение к близости, элементы подчинения.

«Как смеется Шут» – это одиночная книга в серии «Предел контроля» и ее можно читать отдельно, но есть спойлеры к предыдущей части. История этих героев полностью завершена, как и их сюжетная линия. В серии уже вышла книга «Сделка со Смертью» про героев Эла и Аи, которые будут упоминаться здесь.

Посвящение.

Всем иллюминатам среди боли этого мира, кто никогда не сдастся в своей вере в добро.

Ноль.

Пять лет назад.

Конец жизни ощущается, как застывший ужас. Как крик, который слышен лишь в голове. Как невозможность поверить. Как ощущение лжи, которое собирается на кончике языка, но во рту так сухо, что ты не можешь даже возразить. И протест навсегда отпечатывается в душе, когда ты видишь неминуемый конец.

Он еще не знал, что это неотвратимая часть опыта, которая будет с ним всю жизнь.

Вот только жизни для него больше не было.

Она закончилась со словами: «Это невозможно».

Как приговор, как жалось в глазах, как бездушные белые стены и безликая врачебная запись. Потом она станет бесконечной летописью медицинской карты, его личным делом, как напоминание и подтверждение: «Невозможно. Невозможно. Невозможно!».

Он не верил. Но что значило его отрицание, когда каждый сантиметр его существа поглотила боль? И больше не было никаких завтра, планов на будущее и глупого юношеского оптимизма. Треснула иллюзия, что у тебя есть все время мира. Единственное, что он познал в этот момент – что у него есть только эта секунда. И еще одна. И следом.

Тик-так. Его конец близок.

Тик-так. Обратный отсчет.

И он не может этого вынести. Потому что у него осталось только это: мозг, запертый в теле. И что слишком больно.

– Теперь это твоя жизнь, – сказал человек в очках, вводя новую порцию обезболивающего.

Отныне его жизнь измеряется кубиками препарата из группы производных пропионовой кислоты. Жизнь, спрятанная в обличие трупа. Одни моргающие глаза без ощущения даже собственных слез.

У него больше вообще ничего не осталось собственного.

Ничего своего, что бы ему принадлежало.

Кроме боли.

Кроме бесконечной злости, что все это несправедливо.

Кроме тишины, которая глушила его крик. Его слова не имели больше никакого значения. Потому что он лишился самого главного.

Кому он теперь нужен? Сейчас это помещение, площадью два на два метра, стало единственным местом его пристанища. Как склеп.

Слеза катилась по его щеке, пока ему задавали вопросы, на которые у него было ответов.

Он стал навсегда заключенным тюрьмы под названием «тело». Стал бесконечным списком медицинских терминов и названий болезней. Но ни в чем из этого не было его самого. Парень перестал быть парнем. Человек, умерший при жизни.

Потому что не имеет значения, сколько ему осталось. Не имеет значения, что ему говорят. В их глазах он читал, что на нем поставлен крест. А ему всего лишь семнадцать. Это слишком мало.

До этого проклятого дня ощущение жизни для него собиралось в улыбке, в тщеславии и признании. Но он больше ничего не ощущал. Только треск того, как он ломается. Снова и снова, будто слушал заезженную пластину.

«Невозможно». Именно так звучал его диагноз, а не сложными терминами. Они говорят, что это не пройдет, что это навсегда.

И сквозь все их медицинские слова и схему лечения, он слышит только одно: это выбор без выбора. Терпи и жди свой конец.

Жизнь без жизни.

Все, что ты имел, больше не твое.

Столько усилий, чтобы освободиться… Как же это смешно.

Разменял одну пропасть на другую.

Шаг и свободное падение за обрывом.

Перелом.

Свобода.

Вот и получил то, что хотел. У него больше вообще ничего не осталось, а значит и цепляться больше не за что.