Как соблазнить ректора-дракона. Если ты уволена

1. Пощёчины, чешуя и прочие радости новой жизни

— Магистр Велиара! Вы меня слышите?!

Первое, что я почувствовала, — пощёчину. Потом ещё одну. Методично, по очереди: левая щека, правая, снова левая. Кто-то явно решил, что я — боксёрская груша, и сейчас самое время отработать технику.

Знаете, есть такой момент, когда ты ещё не проснулась окончательно, но уже понимаешь, что происходит нечто возмутительное.

Вот у меня этот момент наступил где-то на третьем хлопке. Я бы с удовольствием схватила чью-то руку и объяснила, что подставлять вторую щеку — это библейская метафора, а не инструкция по применению, но веки весили тонн по пять каждое, а в голове гудело так, будто я вчера закатила корпоратив на весь отдел с неограниченным баром.

Только я не пила. Я вообще ничего не пила, потому что у меня был дедлайн по контенту, а алкоголь и таргетированная реклама несовместимы и не любят друг друга.

— Магистр Велиara!

Голос прорезал туман в сознании — низкий, раздражённый, с той самой интонацией, которой пользуются люди, когда хотят сказать: «Вы уволены», но приличия пока не позволяют.
Я таких знаю.
Обычно они работают в налоговой или управляют многоквартирными домами.

Я моргнула раз, второй, и мир наконец соизволил обрести очертания.

Надо мной склонилось штук пять лиц — женских, перепуганных, одетых так, будто они массово сбежали со съёмок исторического сериала про дворян. Одна дама в платье цвета морской волны что-то взволнованно шептала про «магический откат» (что бы это вообще ни значило), другая, постарше, с косой до пояса, качала головой и бормотала: «Говорила же, эксперименты до добра не доведут».

Эксперименты. Магический откат. Это какой-то косплей? Я случайно попала на фестиваль фэнтези?

А в центре этой театральной композиции стоял мужчина, который выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала «Как выглядеть идеально, даже когда хочешь кого-то убить».

Высокий — метр девяносто, не меньше.

Тёмные волосы собраны на затылке в небрежный узел, который у обычных людей смотрится как «забыл расчесаться», а у него — как авторская работа стилиста за двадцать тысяч. Слегка растрёпан, что только добавляет шарма. Скулы острые, точёные, будто их вырезали по линейке. Глаза золотисто-карие, и смотрят они на меня так, будто я задолжала ему три квартальных отчёта, сорвала все дедлайны и при этом умудрилась потерять корпоративную печать.

Красивый? Безусловно. Злой? Судя по выражению лица, ещё как.

— Магистр, — повторил он, и я заметила, как напряглись мышцы его челюсти, — вы способны ответить или мне вызвать целителя?

Целителя. Не врача. Целителя.

Что происходит? Где я? Последнее, что помню, — сидела дома, раскладывала очередной «мистический» расклад на таро для сторис, пыталась изобразить благоговейный трепет перед картами. Это сложно, когда знаешь, что единственное, что они предсказывают, — это конверсию в продажи курсов.

Первое правило Клуба Скептиков: никому не говори о Клубе Скептиков. Особенно если ты продаёшь людям мечту о волшебстве.

Может, заснула за столом? Может, это просто очень странный, детализированный сон?

Но щёки горели вполне реально, голова раскалывалась, а красавчик с лицом налогового инспектора никуда не исчезал.

— Вы снова устроили хаос, — его голос стал тише, но от этого только опаснее, как у человека, который уже принял решение и теперь просто наслаждается процессом. — Студенты в панике. Преподаватели требуют объяснений. Вы понимаете, что это последнее предупреждение? Последнее, магистр Велиара. Я вас уволю.

За моей спиной кто-то натурально ахнул. Похоже, этот кареглазый красавчик слов на ветер не бросает, а когда обещает уволить — увольняет, причём с удовольствием.

Велиара. Он назвал меня Велиарой.

Я попыталась сесть, и тело повиновалось как-то странно — слишком легко, слишком послушно, словно я вдруг скинула килограммов двадцать и помолодела лет на десять. Я опустила взгляд на руки и обомлела.

Изящные пальцы. Тонкие запястья. Кожа без единого пигментного пятна — тех самых, которые начали вылезать у меня пару лет назад и которые я упорно маскировала тональным кремом. Никаких морщинок.

Фарфоровая, гладкая, чужая кожа.И к ней хочется прикасаться.

Чужие руки.

Внутри что-то оборвалось. Не сердце — оно билось ровно, спокойно, почти лениво. Оборвалась логика. Взяла и вышла из чата, испарилась без предупреждения.

Я медленно подняла руку к лицу, провела пальцами по щеке. Другая форма, другая текстура кожи. Другое лицо. Не моё.

И тут в голову ворвались воспоминания.

Чужие. Обрывками, хаотично, как плохо смонтированный фильм, где редактор явно был пьян. Велиара Рыжая — преподаватель прорицания в Академии Золотого Крыла. Двадцать восемь лет. Рыжие волосы до пояса. Дар к прорицанию — сомнительный. Репутация — катастрофическая. Студенты сбегают с лекций. Коллеги шушукаются за спиной.

Ректор — вот он, стоит передо мной с лицом, высеченным из мрамора, — грозится уволить при первой возможности.

Прорицатель. Я — прорицатель в мире, где существуют драконы и магия.

Стоп. Стоп-стоп-стоп.

Это невозможно. Это бред. Я — Лера. Мне сорок лет. Я живу в Москве, продаю курсы по таро людям, которые верят в чудеса, хотя сама прекрасно знаю, что единственное настоящее чудо в этом мире — когда налоговая принимает отчётность с первого раза и не присылает письмо с требованием объяснить происхождение каждой копейки.

Господи, да что мне налоговая сдалась!

Но тело. Это тело — точно не моё.

Паника подкатила к горлу тяжёлой, липкой волной, и на секунду я не могла вдохнуть — совсем, будто кто-то сжал грудную клетку руками. Сердце ухнуло вниз, руки задрожали. Я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло.

— Магистр, вы бледнеете, — женщина в морском платье наклонилась ближе, и я увидела на её шее тонкую цепочку с подвеской в виде… дракона.

Дракона.

2. Магистр-самозванка проводит урок. Как выжить?

До кабинета я дошла на автопилоте.

Женщина в морском платье — её звали Элис, кажется, или Эльза, в памяти Велиары всё перепуталось — вела меня под руку, приговаривая что-то успокаивающее про “магический откат” и “перенапряжение дара”.
Я кивала механически, потому что если бы открыла рот, то либо заорала бы “Какого чёрта здесь происходит?!”, либо расхохоталась истерично.

Оба варианта казались плохой идеей в академии, где ректор при недовольстве превращается в дракона, а коллеги шушукаются о моей профнепригодности не особо скрываясь.

Коридор тянулся бесконечно — сводчатые потолки, окна во всю стену, паркет, поскрипывающий под ногами.
На стенах висели портреты в тяжёлых золочёных рамах, все эти преподаватели прошлых лет смотрели строго и осуждающе, и у меня мелькнула дикая мысль, что даже мёртвые коллеги считают Велиару позором кафедры.

Отлично. Просто замечательно. Я попала в тело неудачницы в мире, где магия работает, драконы реальны, а мне через десять минут вести урок.
Урок!
По предмету, в котором я не разбираюсь. То есть, я разбираюсь в Таро — пять лет продавала курсы, раскладывала карты на камеру, рассказывала про “энергии” и “послания Вселенной” с таким апломбом, что люди верили. Но я-то сама знала, что это всё шарлатанство. Красивое, продаваемое, но шарлатанство.

А здесь магия настоящая.

Паника подкатывала волнами, но я заставляла себя идти дальше, сжав зубы. Сорок лет жизни научили одному — если не можешь изменить ситуацию прямо сейчас, изображай уверенность. Хотя бы внешне.

Мы дошли до двери с табличкой “Магистр Велиара Рыжая. Прорицание и предсказательная магия”. Элис постучала для приличия, толкнула дверь и буквально втолкнула меня внутрь, словно боялась, что я сбегу прямо в коридоре.

— Отдохните до урока, магистр, — её голос звучал участливо, но в глазах читалась жалость. — У вас десять минут. Если что-то случится, позовите меня, я буду рядом.

Я кивнула, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, зажмурившись на секунду.
Дыши. Просто дыши, Лера.

Когда открыла глаза, на меня обрушилась вся абсурдность ситуации разом.

Кабинет выглядел так, будто его оформлял человек, который насмотрелся роликов про “эстетику ведьм” и решил воплотить всё и сразу.

Высокие полки вдоль стен ломились от кристаллов всех размеров и цветов — от крошечных аметистов до здоровенной друзы розового кварца на подоконнике. Колода карт Таро, небрежно разбросанная на столе. Несколько маятников на цепочках. Склянки с травами. Статуэтка дракона. Даже ловец снов висел в углу, хотя это вообще из другой культурной традиции, но кого это волнует, когда нужен антураж.

Хороший реквизит. Дорогой. Кристаллы явно качественные, не стеклянные подделки.

Я медленно обошла стол, разглядывая всё это богатство, и где-то в глубине души — той части, что зарабатывала на эзотерике — проснулось профессиональное любопытство. Работают ли эти штуки здесь? Или они такая же бутафория, как в моём мире? Потому что если магия настоящая, то логично предположить, что инструменты тоже работают. Но как? И главное — как мне это проверить, не устроив очередную катастрофу?

Я взяла в руки колоду, которая лежала на столе.

Таро. Обычное, знакомое до боли Таро. Семьдесят восемь карт, потрёпанные от частого использования, углы слегка замяты. Я перевернула одну карту наугад — Маг.

Классический сюжет: фигура за столом, над головой символ бесконечности, перед ним четыре масти. Только вместо обычного мага здесь был нарисован мужчина с золотой чешуёй на скулах и вертикальными зрачками. Дракон.
Маг был драконом.

Я быстро пролистала остальные карты — Императрица с крыльями, Колесница, запряжённая существами, похожими на грифонов, Смерть верхом на драконе. Весь привычный символизм остался, но мир, в котором я оказалась, впечатался в каждую карту. Странное ощущение — видеть знакомое, но чужое. Как смотреть на своё лицо в кривом зеркале.

Я провела пальцем по поверхности карты, вглядываясь в детали рисунка. Никакого свечения. Никаких искр. Никакого покалывания в пальцах. Обычный плотный картон, краски, лак. Может, я просто не умею ими пользоваться? Или Велиара не умела? Или здесь вообще другие правила?

Хорошо. Отлично. У меня десять минут до урока, я не знаю, работает ли мой главный инструмент, не помню имена студентов и понятия не имею, что вообще должна преподавать.

Я опустилась на стул за столом, положила карты перед собой и попыталась собраться с мыслями.

Что я знаю наверняка? Велиара — неудачница. Её предмет никто не уважает. Студенты её презирают, коллеги тоже. Даже ректор готов выгнать, если будет повод. Но при этом она всё ещё работает здесь, значит, есть какая-то причина. Контракт? Связи? Или просто академии нужен хоть кто-то на эту кафедру, даже бездарь?

Надо вспомнить что-то конкретное. Хоть что-то, что поможет не провалиться окончательно.

Я закрыла глаза, попыталась нащупать обрывки чужой памяти. Они всплывали хаотично — имена, лица, фрагменты разговоров. Вот Милиана Вейс, дочь герцога, местная альфа, которая терпеть не может Велиару. Вот Тайрон, тихий парень с задней парты, единственный, кто не смеялся над ней. Вот коллега по кафедре, магистр Эрлинг, который однажды сказал ей прямо в лицо: “Ты позоришь нашу профессию”.

Воспоминания были горькие, обидные, полные стыда и злости. Велиара страдала здесь. Очень сильно страдала. И я почему-то оказалась в её теле, с её проблемами, с её репутацией.

За что?

Вдруг откуда-то сверху раздался звук — чистый, мелодичный перезвон, похожий на колокольчик. Я вздрогнула и обернулась. В углу кабинета, на специальной подставке, висел небольшой бронзовый колокол, и именно он звенел, раскачиваясь сам по себе.

Звонок. На урок.

Я замерла, сжимая карты в руках, и почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел.

Сейчас. Прямо сейчас сюда придут студенты. Настоящие студенты магической академии, которые ждут от меня урока. И я либо справлюсь, либо окончательно провалюсь.

3. Урок прорицания: теория, практика, обвинение в покушении

Я обернулась, посмотрела на неё и усмехнулась.

— Например, как у тебя, — парировала я. — У меня дар есть.

— Докажите.

В классе стало ещё тише. Все смотрели на меня, ждали. Милиана вызывающе приподняла подбородок, и я поняла — она не отступит. Либо я докажу прямо сейчас, либо окончательно потеряю уважение аудитории.

Хорошо. Ладно.
Если они хотят шоу — получат.

Только вот проблема — я понятия не имею, работают ли карты. Вообще не имею. Может, они просто красивая бутафория. Может, для прорицания нужен какой-то ритуал, заклинание, специальные условия. А может, я сейчас просто выставлю себя идиоткой, попытавшись гадать, как в прошлой жизни — для красивой картинки в соцсетях.

Но выбора не было.

Я вернулась к столу, взяла колоду и вернулась к первому ряду. Пальцы дрожали, но я заставила их успокоиться, держа карты перед собой.

— Подойди, — кивнула я Милиане.

Она встала медленно, демонстративно, с той ленивой грацией, которая говорила — мне всё равно, что ты там покажешь. Подошла к столу, оперлась о край ладонями, глядя на меня снисходительно.

Я перетасовала колоду, стараясь не думать о том, что сейчас произойдёт. В прошлой жизни я делала это сотни раз — для клиентов, для видео, для себя. Движения отработаны до автоматизма. Снять верхние карты. Разложить. Три карты, простой расклад — прошлое, настоящее, будущее.

Первая карта легла на стол рубашкой вверх. Я перевернула её.

Десятка Мечей.

Фигура, лежащая ничком, с десятью мечами в спине. Предательство, боль, конец цикла. Классическое значение — что-то закончилось, причём болезненно.

Вторая карта.

Пятёрка Кубков.

Фигура, отвернувшаяся от трёх опрокинутых кубков, два стоят позади. Сожаление, потеря, неспособность увидеть то, что ещё осталось. Человек зациклен на утрате, не замечает возможностей.

Третья карта.

Башня.

Разрушение, падение, крах иллюзий. Буквально — падение с высоты. Или падение в переносном смысле, потеря статуса, разрушение того, что казалось надёжным.

Я уставилась на карты, и внутри что-то ёкнуло. Слишком уж складно. Слишком логично. Как будто колода специально подобрала комбинацию для моей импровизации.

Может, это случайность. Может, я просто додумываю. Но если есть хоть малейший шанс, что карты здесь работают…

Я подняла глаза на Милиану.

— Ты недавно потеряла что-то важное, — начала я, и слова шли интуитивно, сами собой. — Что-то, что казалось надёжным. Может, дружбу. Может, доверие к кому-то. Сейчас ты злишься, пытаешься не показывать, но внутри всё горит. Ты зациклилась на том, что ушло, и не замечаешь, что рядом ещё что-то есть. Что-то ценное.

Милиана застыла. На лице мелькнула растерянность, быстро сменившаяся напряжением.

Попала? Кажется, попала.

Я продолжила, глядя на Башню.

— А карты говорят — впереди падение. Буквальное. Сегодня, до конца дня. Скорее всего, с лестницы. Ничего серьёзного, но будет больно. И неожиданно.

Милиана побледнела. Только чуть-чуть, почти незаметно, но я увидела. Её пальцы сжались на краю стола, костяшки побелели.

— Это… — она запнулась, подбирая слова, — бред. Обычное запугивание.

— Возможно, — я пожала плечами и собрала карты обратно в колоду, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё дрожало. — Проверишь сама. До конца дня. А сейчас садись, будем продолжать урок.

Она вернулась на место, но вызов в глазах сменился чем-то другим. Не страхом, но… настороженностью. И класс притих. Кто-то переглянулся, кто-то нахмурился. Атмосфера изменилась — незаметно, но ощутимо.

Я повернулась к доске, взяла мел и продолжила писать.

— Итак, Таро. Система из семидесяти восьми карт. Старшие арканы отвечают за крупные события, архетипы, судьбоносные моменты. Младшие — за повседневность, детали, процессы. Масти символизируют стихии и сферы жизни.

Я говорила, объясняла, рисовала схемы на доске. Рассказывала про значение мастей — Жезлы как огонь и действие, Кубки как вода и эмоции, Мечи как воздух и интеллект, Пентакли как земля и материальное. Про нумерологию — единицы как начало, десятки как завершение. Про то, как карты взаимодействуют друг с другом в раскладе, создавая цельную картину.

Всё то, что знала наизусть после двадцати лет работы с Таро.

И класс слушал.

Молча. Внимательно. Кто-то записывал, кто-то просто смотрел, но никто не переговаривался, не смеялся, не отвлекался. Даже те, кто сидел на задних рядах, подались вперёд, вглядываясь в схемы на доске.

Странное, почти нереальное ощущение. Впервые за всё утро я почувствовала, что контролирую ситуацию. Может, не полностью, но хотя бы частично.

Внутри всё ещё бушевала паника — что, если я ошибаюсь, что, если говорю не то, что, если они поймут, что я не Велиара. Но снаружи я держалась. Говорила ровно, уверенно, так, будто вела сотни подобных уроков.

Хотя блогерство и впрямь научило меня выступать перед аудиторией. Камера, прямые эфиры, вопросы в комментариях — всё это тренирует. Учит не теряться, импровизировать, держать внимание. И сейчас этот опыт работал.

Я рассказала про основные расклады — “Три карты”, “Кельтский крест”, “Подкова”. Объяснила, как формулировать вопрос, чтобы получить чёткий ответ. Как читать карты в контексте, а не по отдельности.

Время шло незаметно. Я говорила, жестикулировала, отвечала на вопросы — да, кто-то даже задавал вопросы, представьте. Парень с веснушками спросил, можно ли использовать Таро для предсказания погоды. Девушка в сером поинтересовалась, влияет ли фаза луны на точность расклада.

Я отвечала, придумывая на ходу, опираясь на логику и здравый смысл. Не знала точно — просто предполагала. Но звучало убедительно.

Через сорок минут снова зазвенел колокол.

Студенты начали собираться, убирать записи. Кто-то поднялся сразу, кто-то задержался, дописывая что-то в тетрадях. Милиана встала одной из первых, накинула на плечи лёгкую накидку и направилась к выходу. У двери обернулась, посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом, и вышла, ничего не сказав.

4. Уволена, блин!

Меня привели в медотделение. Точнее, почти приволокли — тот самый мрачный тип в мантии, который ворвался в мой кабинет с обвинениями, шёл впереди, а я семенила следом, пытаясь не споткнуться о подол этого идиотского платья.

Зачем-то по дороге я схватила колоду Таро.
Просто машинально, на автомате — как человек хватает телефон, выходя из дома. Карты лежали в кармане, давили на бедро через ткань, и я ловила себя на мысли, что это единственное знакомое в этом безумном мире. Хоть что-то своё. Пусть даже оно здесь, похоже, работает совсем не так, как я привыкла.

Медотделение оказалось… странным.

Нет, ну серьёзно. Я ожидала увидеть что-то вроде больничных палат — кушетки, шкафы с бинтами, может, какие-нибудь средневековые аналоги капельниц.
Но нет.
Помещение больше напоминало алхимическую лабораторию из фэнтезийной RPG. Высокие стеллажи с пузырьками всех цветов радуги, светящиеся кристаллы, подвешенные к потолку на тонких цепочках, странные приборы, назначение которых я даже представить не могла. В углу булькал котёл — самый настоящий чугунный котёл, из которого шёл пар с запахом мяты и чего-то пряного.

Медицина, основанная на магии. Конечно.
А чего я ожидала? Рентгена?

В центре комнаты стояла широкая кушетка, и на ней полулежала Милиана Вейс. Рука забинтована, лицо бледное, но в глазах всё та же наглость, хоть и приглушённая болью. Вокруг неё теснилось человек пять — студенты, судя по одежде, все с обеспокоенными лицами.

А рядом с кушеткой, в кресле, сидел он.

Аринн Драйс. Ректор. Тот самый красавчик-дракон, который утром превратился на моих глазах и заставил меня поверить, что всё это не сон.

Сейчас он выглядел вполне человечно — высокий, широкоплечий, в тёмной строгой одежде, волосы цвета воронова крыла аккуратно зачёсаны назад. Только глаза выдавали — золотистые, с вертикальными зрачками, холодные, как у рептилии. Он смотрел на меня так, будто оценивал, стоит ли вообще тратить время на разговор или проще сразу испепелить.

Я сглотнула и заставила себя держаться прямо.

— Вот она! — Милиана ткнула в меня пальцем здоровой руки, голос дрожал от возмущения. — Она сказала, что я упаду! Она знала! Подстроила! Все же знают, что у неё нет дара!

Студенты зашушукались. Кто-то кивнул, поддакивая. Кто-то бросил на меня подозрительный взгляд.

Ректор нахмурился, сложив руки на груди, и я почувствовала, как внутри всё сжалось. Вот сейчас начнётся. Сейчас он скажет что-то вроде “Вы обвиняетесь в покушении на студента” или “Подготовьте костёр”, и моя новая жизнь в волшебном мире закончится, даже толком не начавшись.

Но тут одна из медработниц — женщина лет пятидесяти, в белом халате, с копной седых волос, собранных в пучок — подняла голову от какого-то склянки, которую рассматривала, и вежливо поинтересовалась:

— Скажите, Милиана, а как именно магистр Велиара могла что-то подстроить, если была в своём кабинете и не выходила? Вы её вообще видели после урока?

Милиана запнулась, открыла рот, закрыла.

— Ну… магия! — выпалила она наконец, и в голосе прозвучала отчаянная уверенность человека, которому нечего сказать, но очень хочется быть правым. — Она же преподаёт магию!

Аринн усмехнулся. Только чуть-чуть приподнял уголок рта, но этого хватило, чтобы в комнате стало ещё холоднее.

— Подождите, — протянул он с издёвкой, от которой хотелось спрятаться под стол. — Но вы только что говорили, что дара у магистра Велиары нет. Так как же она могла применить магию?

Тишина.

Милиана побледнела ещё сильнее, если это вообще было возможно. Открыла рот, но ничего не вышло.

Я выдохнула. Ладно. Хоть логика у драконьего красавчика на месте. Может, он и правда не сожрёт меня здесь и сейчас.

Воспользовавшись заминкой, я сделала шаг вперёд, стараясь говорить тихо и уверенно, как человек, который точно знает, что прав:

— Моя специализация — прорицание. Я вас, напротив, предупредила. Вы могли избежать падения, если бы отнеслись серьёзно.

В этот раз заткнулись вообще все.

Студенты переглянулись. Милиана сжала губы, но промолчала — видимо, нечего было возразить. Аринн смотрел на меня с непроницаемым выражением лица, и я не могла понять, поверил он или просто решил подождать, пока я окончательно себя скомпрометирую.

Медик — та самая седоволосая женщина — повернулась ко мне, и на лице появилось что-то вроде удивления, смешанного с любопытством.

— Дорогая, — сказала она медленно, разглядывая меня так, будто видела впервые. — А ты знаешь, что у тебя наконец-то прорезался дар?

Я замерла.

Что?

Какой, к чёрту, дар?!

Внутри взвыла паника, громкая, истеричная, требующая немедленно орать “Верните меня назад! К моим кошкам! К моим подписчикам! К миру, где магия — это фотошоп и хороший монтаж!”

Но снаружи я только моргнула, стараясь изобразить спокойствие.

— Я… — начала я и осеклась, потому что понятия не имела, что сказать.

Медик кивнула сама себе, словно что-то подтвердила.

— Да-да, точно. Аура изменилась. Видишь? — она повернулась к Аринну, ткнув пальцем в мою сторону, будто я была каким-то экспонатом. — Раньше у неё был полный ноль, а сейчас… слабенькое, конечно, но есть. Дар проявился. Поздно, конечно, но бывает.

Все уставились на меня.

Я стояла, пытаясь переварить информацию, и в голове крутилась одна мысль — бред. Полнейший, абсолютный бред. Никакого дара у меня нет. Быть не может. Я в это не верю. Я в это никогда не верила. Я продавала “волшебство” людям, которые хотели в него верить, и сама прекрасно знала, что всё это чушь. Холодное чтение, подстройка под клиента, красивые слова — вот и вся магия.

Но здесь магия настоящая. И карты сработали. И я предсказала падение Милианы. И теперь мне говорят, что у меня прорезался дар.

Что. За. Чертовщина.

Аринн поднялся с кресла, и я невольно отступила на шаг. Он был высоким. Очень высоким. И когда смотрел сверху вниз, хотелось сжаться в комочек и притвориться незаметной.

Визуалы

Прекрасная Велиара



Неприступный Аринн

5. Герцог жаждет крови

Утро началось с конверта.

Он лежал на учительском столе, когда я вошла в кабинет — белый, плотный, с восковой печатью цвета бордо. Выглядел торжественно, как приглашение на королевский бал
(Боже, откуда я это знаю? ).
Только вот внутри было не приглашение.

Я взяла конверт, сорвала печать и развернула лист.

«Уведомление о прекращении трудовых отношений. Велиара Рыжая. Должность: магистр прорицательских искусств. Срок: тридцать дней с момента получения настоящего документа. Основание: несоответствие занимаемой должности. Подпись: Аринн Золотое крыло, ректор Академии Золотое крыло, глава клана Золотое крыло».

Ага, и еще у меня золотое крыло.
Ну что, подруга предшественница, как ты умудрилась все настолько запутать, что правильное предсказание поставило тебя на грань увольнения?

Тридцать дней.

Месяц на то, чтобы собрать вещи, найти новое место, придумать, как выжить в мире, где я ничего не понимаю, никого не знаю и даже не уверена, что умею что-то, кроме как красиво раскладывать карты. Вот так, господа. Никаких вам сторис.
Только суровая средневековая реальность.

Отлично. Просто чудесно. Я попала в волшебный мир, чтобы через месяц вылететь на улицу, как двоечница из школы.

Я швырнула письмо на стол и опустилась на стул, уткнувшись лбом в ладони.

Ну что за жизнь, серьёзно? В прошлой я хотя бы могла заказать пиццу и залипнуть в сериалы, когда всё шло наперекосяк. Здесь даже этого нет. Только средневековая академия, драконы, магия и увольнение за то, что я не умею делать то, чего вообще не существует в моём родном мире.

Справедливо? Конечно нет. Но кого это волнует.

Я только собралась встать и пойти искать кофе — или местный аналог, хоть что-нибудь с кофеином, — когда дверь распахнулась, и в кабинет влетела женщина лет пятидесяти.

Высокая, стройная, в строгом тёмно-синем платье, волосы собраны в аккуратный пучок. Лицо… странное. Знакомое. Я пригляделась и поняла — она чем-то похожа на Аринна. Те же резкие черты, тот же разрез глаз, та же аристократическая холодность в выражении.

Память Велиары услужливо подсказала имя — Серафина Золотое крыло. Преподаватель боевой магии. И, видимо, родственница ректора.

Она закрыла дверь, прошла к столу и оперлась о край ладонями, глядя на меня с выражением смеси сочувствия и раздражения.

— Велиара, милая, — начала она без предисловий, — ты в курсе, что Милиана подняла всех на уши?

Я моргнула.

— Ну… догадываюсь.

— Она довела отца до состояния, когда тот готов снести академию к чертям, лишь бы уволить «проклятую прорицательницу, которая навредила его дочери». — Серафина передразнила чей-то голос, и в её интонации прозвучала откровенная издёвка. — Герцог Вейс жаждет крови. Твоей, если конкретнее.

Я сглотнула.

— Приятно слышать.

— Аринн не сопротивлялся увольнению, — продолжила она, и в голосе появилась горечь. — Не пытался защитить тебя. Просто подписал бумаги и всё.

Я уставилась на неё, пытаясь переварить информацию.

— То есть… у него не было выхода? — медленно спросила я, хотя внутри уже закипало. — Или он просто считает меня бездарностью?

Серафина вздохнула, выпрямилась и скрестила руки на груди.

— Не знаю, дорогая. Может, выхода действительно не было — герцог влиятельный человек, связи по всему королевству. Может, Аринн решил, что проще пожертвовать одним преподавателем, чем портить отношения с аристократией. А может… — она замялась, — может, он действительно считает, что ты не тянешь на эту должность. Он никогда не говорил об этом вслух, но все знают, что дара у тебя не было. До вчерашнего дня.

До вчерашнего дня.

Ха. Если бы она знала, что вчера в это тело вселилась совершенно другая душа, которая вообще не верит в магию и до сих пор надеется проснуться дома, в Москве, под мурлыканье кошек.

Я промолчала, сжав губы.

Серафина посмотрела на меня с сочувствием, тронула за плечо — быстро, почти неуловимо — и вышла, оставив меня наедине с мыслями.

Отлично. Просто замечательно. Значит, Аринн меня сдал. Без боя. Даже не попытался разобраться, не поговорил, не спросил, что произошло на самом деле.
Просто решил — проще избавиться.

Я встала, взяла конверт со стола и направилась к двери. Нужно было выйти, пройтись, подышать — хоть что-то сделать, чтобы не сидеть в четырёх стенах и не думать о том, как всё пошло наперекосяк.

Коридор был полупустым. Редкие студенты спешили на занятия, переговариваясь вполголоса. Я шла медленно, разглядывая стены, картины, витражи — пыталась отвлечься.

И тут, на повороте, столкнулась с ним.

Буквально. Я свернула за угол, не глядя, и врезалась в кого-то твёрдого и высокого.

Аринн.

Он стоял в паре шагов, в той же строгой тёмной одежде, что и вчера, волосы безупречно уложены, лицо непроницаемо. Карие глаза скользнули по мне — быстро, оценивающе — и он слегка кивнул.

Всё.

Просто кивнул и пошёл дальше.

Я застыла на месте, провожая его взглядом, и внутри что-то закипело.

Серьёзно? Он даже не остановился? Не спросил, как дела, не попытался объяснить? Просто прошёл мимо, как будто я — пустое место, недостойное его внимания? Я хотела окликнуть его, спросить — хоть что-то, — но он уже скрылся за поворотом, шаги эхом растворились в коридоре.

Словно стыдился своего решения и не хотел смотреть мне в глаза. Я сжала кулаки, вдохнула и заставила себя успокоиться.

Ладно. Пусть. Его выбор. Я справлюсь. Как-нибудь.

Вернулась в кабинет, плюхнулась на стул и закрыла глаза, пытаясь прийти в себя.

Первый урок начался через полчаса. Я ожидала увидеть привычные двадцать человек — может, чуть меньше, учитывая вчерашний скандал. Но когда открыла дверь, чтобы впустить студентов, челюсть чуть не упала.

Тридцать.

Больше тридцати человек толпилось в коридоре, заглядывая в кабинет с любопытством. Кто-то стоял с тетрадями наготове, кто-то переговаривался вполголоса, кто-то просто таращился на меня, будто я была диковинным зверем.

6. План спасения - исполнение доверим попаданке

Остаток дня прошёл в странном, почти сюрреалистичном тумане.

Студенты приходили и уходили волнами, словно я внезапно превратилась в главную достопримечательность академии — смотрите, вот она, прорицательница, которая предсказала падение Милианы Вейс! Билеты по пятьдесят, автографы бесплатно.

Я вела уроки на автомате, объясняя структуру раскладов и пытаясь не думать о том, что через месяц окажусь на улице. В волшебном средневековом мире. Без резюме, связей и малейшего понятия, как здесь вообще устроен рынок труда. Может, есть биржа для уволенных прорицателей? Или мне придётся гадать на базарной площади за медяки?

К пяти вечера я была выжата, как лимон после корпоратива. Голова гудела, в горле пересохло, и единственное, чего хотелось, — упасть лицом в подушку и проснуться дома, в Москве, где самая большая проблема — это налоговая, а не увольнение за предсказания.

Я сидела за столом, уткнувшись лбом в ладони, когда дверь распахнулась.

— Велл! Мы пришли!

Я подняла голову и обомлела.

В кабинет ввалилось четверо — нет, не ввалилось, а ворвалось, как штурмовая группа на захват заложников. Впереди шёл Тибальт, держа в руках поднос с чайником и чашками, за ним — три женщины, каждая со своим уникальным стилем «я здесь главная драма».

Первая была бледная, почти призрачная, с длинными чёрными волосами и огромными тёмными глазами. Одета в серое платье, которое делало её похожей на героиню готического романа. Миранда, подсказала память Велиары. Преподаватель иллюзий. Странная, тихая, вечно витающая в облаках.

Вторая — пожилой мужчина лет шестидесяти, в мантии, испачканной непонятными пятнами всех цветов радуги. Лысеющий, с растрёпанной седой бородой и очками на носу. Освальд. Зельевар. Рассеянный, забывчивый, вечно что-то взрывающий в своей лаборатории.

И третья…

Третья была высокой, статной, с золотистыми волосами, собранными в строгий пучок, и глазами цвета янтаря. С вертикальными зрачками. Вероника. Преподаватель истории драконов. И сама драконица — одна из немногих в академии, кто не скрывал своё происхождение, отличное от Золотого крыла.

Они все уселись вокруг моего стола, как члены какого-то тайного общества, а Тибальт начал разливать чай, напевая что-то себе под нос.

— Ну что, Велл, — начал он бодро, протягивая мне чашку, — ты готова обсудить наш план?

— Какой план? — устало спросила я, беря чашку и делая глоток.
Чай оказался крепким, с привкусом мяты.

— План спасения, — торжественно объявил Тибальт, усаживаясь на край стола. — Нас всех увольняют, Велл. Всех. Вот, смотри.

Он достал из кармана конверт — такой же, как у меня, с бордовой печатью — и развернул.

— Тридцать дней, — прочитал он вслух. — Несоответствие занимаемой должности. Подпись — Аринн Золотое крыло. У всех одинаковые.

Миранда молча достала свой конверт. Потом Освальд. Потом Вероника.

Я уставилась на них.

— Всех?

— Всех, — мрачно подтвердила Вероника, скрестив руки на груди. — Он решил провести зачистку. Избавиться от балласта.

— Балласта, — повторила я, и внутри что-то сжалось. — То есть нас.

— Именно, — кивнул Тибальт. — И знаешь, что самое смешное? Все мы — аутсайдеры. Слабые дары, средние результаты, никаких связей. Лёгкие мишени. Он просто решил почистить академию от тех, кто не дотягивает до его стандартов.

Я сглотнула.

— И что вы предлагаете? Написать коллективную жалобу?

— Нет, — Тибальт наклонился ближе, и в его глазах сверкнуло что-то безумное. — Мы предлагаем решить вопрос радикально.

— Насколько радикально? — осторожно уточнила я.
Что-то мне не нравился их настрой, ох не нравился.

Тибальт выдержал паузу, оглядел всех собравшихся и торжественно выпалил:

— Нужно соблазнить ректора.

Я замерла, чашка застыла на полпути ко рту.

— Что?

— Соблазнить, — повторил он, как будто это была самая нормальная вещь на свете. — Одна из вас должна стать его любовницей. Это единственный выход.

Я поставила чашку на стол, медленно, очень медленно, и посмотрела на него.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивнул Тибальт. — Слушай, Велл, это логично. Если одна из вас станет близка с Аринном Увольняу, он защитит всю нашу группу. Мы же друзья, правда? Он не сможет уволить подругу своей… ну, возлюбленной.

— Возлюбленной, — повторила я, и в голосе прозвучала откровенная истерика. — Ты предлагаешь мне стать любовницей ректора, чтобы спасти вас от увольнения?

— Не только тебе, — поспешно уточнил Тибальт. — Любая подойдёт. Просто ты… ну, ты же молодая, красивая, и он на тебя вчера смотрел как-то странно…

— Странно? — я уставилась на него. — Он смотрел на меня так, будто хотел испепелить на месте!

— Ну да, но это же интерес, правда? — Тибальт развёл руками. — Главное — привлечь внимание. А дальше дело техники.

Я открыла рот, чтобы сказать, что это самая безумная идея, которую я слышала за всю свою жизнь, но тут вмешалась Миранда.

— Мы могли бы использовать иллюзии, — тихо произнесла она, глядя в чашку. — Я могу сделать её более… привлекательной. Изменить черты лица, добавить обаяния.

— Иллюзии? — я посмотрела на неё. — Серьёзно?

— Или зелье, — вклинился Освальд, оживлённо потирая руки. — У меня есть несколько рецептов. Зелье привлекательности, зелье обаяния, зелье страсти… Правда, побочные эффекты бывают непредсказуемыми, но это мелочи.

— Непредсказуемые побочные эффекты, — повторила я, и внутри началась истерика. — Это мелочи.

— Ну, в основном всё безопасно, — заверил меня Освальд. — Один раз у студента выросли рога, но это был единичный случай.

— Рога, — я закрыла глаза. — Отлично. Просто замечательно.

— Слушай, Велл, — Тибальт положил руку мне на плечо, — я понимаю, это звучит безумно. Но подумай — у нас нет других вариантов. Аринн триста лет никого не замечал. Триста лет! Он живёт как монах, работает как проклятый и не обращает внимания ни на одну женщину в академии. Шанс один на миллион, но это наш единственный шанс.

7. Этот мир довел меня до слез

Десять секунд — это очень мало, когда тебе нужно объяснить, почему ты не заслуживаешь увольнения прямо сейчас. Особенно когда вокруг валяется обугленная штора, пахнет дымом, а твои коллеги выглядят так, будто только что пережили налёт викингов.

Я открыла рот, пытаясь выдавить хоть что-то связное, но Тибальт меня опередил.

— Это я виноват! — выпалил он, выступая вперёд с видом героя, готового принять удар на себя. — Я случайно запустил огненный шар, и…

— Случайно, — повторил Аринн, и в его голосе прозвучала такая ледяная издёвка, что у меня по спине побежали мурашки. — Вы — преподаватель элементальной магии — случайно запустили огненный шар в помещении, где находятся люди. Случайно.

Тибальт сглотнул.

— Ну… в общем, да.

— Понятно, — Аринн медленно перевёл взгляд на меня. — Магистр Велиара, вы позволили этому… — он выдержал паузу, подбирая слово, — специалисту устроить пожар в вашем кабинете. Почему?

— Мы… обсуждали рабочие вопросы, — выдавила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Рабочие вопросы. Да-да, именно так называется безумный план по соблазнению ректора. Очень рабочий вопрос. Профессиональный. Я вообще мастер формулировок.
И вывертов. Побочный эффект блогинга.

— Рабочие вопросы, — повторил он. — С применением боевой магии.

— Это была не боевая магия! — запротестовал Тибальт. — Просто небольшой всплеск эмоций, и…

— Молчать, — рявкнул Аринн, и Тибальт мгновенно замолк, сжавшись, как провинившийся школьник.

Аринн снова посмотрел на меня, и я почувствовала, как под его взглядом хочется съёжиться и исчезнуть. Золотые глаза с вертикальными зрачками изучали меня так, будто пытались прочитать все мысли разом.

Только не думай о плане, только не думай о плане, только не…

— Тушите, — коротко бросил он. — Немедленно.

— Да! — Тибальт рванулся вперёд, вскинул руки и начал что-то бормотать на непонятном языке.

Через секунду из его ладоней хлынул поток воды — не тонкая струйка, а настоящий водопад, как из пожарного шланга на максимальной мощности.

Вода обрушилась на остатки обугленной шторы, на пол, на стены, на мебель. На меня.

Ледяная, плотная, она залила всё в радиусе трёх метров, превратив кабинет в подобие бассейна. Я попыталась отступить, но поскользнулась на мокром полу и едва не упала. Схватилась за край стола, промокшая до нитки, волосы прилипли к лицу, платье стало тяжёлым, как кольчуга.

— ТИБАЛЬТ! — заорала я, но он уже не мог остановиться.

Вода хлестала и хлестала, заливая всё вокруг, пока Вероника не схватила его за плечо и не встряхнула. Боже, вот что такое «не контролирую водную магию».

— Хватит, идиот!

Поток иссяк. Тибальт опустил руки, тяжело дыша, и оглядел результат своей работы.

Кабинет превратился в болото. Вода стояла по щиколотку, книги плавали по полу, стол блестел от влаги, а я — я стояла посреди этого потопа, дрожа от холода и ярости.

— Прости, Велл, — виновато пробормотал Тибальт. — Я немного перестарался.

— Немного? — я посмотрела на него, и в голосе прорвалась истерика. — Ты затопил весь кабинет!

— Ну, зато огонь потушен, — попытался оправдаться он.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут услышала тихий, почти неслышный звук.

Смех.

Очень тихий, сдавленный, но это был смех.

Я обернулась и увидела, как Миранда прикрывает рот ладонью, пытаясь сдержаться. Освальд хихикал, глядя на промокшего Тибальта. Даже Вероника усмехнулась, качая головой.

— Вы… — я уставилась на них. — Вы смеётесь?!

— Прости, Велл, — Миранда всхлипнула, пытаясь взять себя в руки. — Просто ты выглядишь… ну…

— Как утопленница, — закончил Освальд, и все разом прыснули.

Даже Тибальт не выдержал, расхохотавшись в голос.

А я стояла посреди затопленного кабинета, мокрая, замёрзшая, с прилипшими к лицу волосами, и внутри что-то оборвалось.

— Всё, — тихо сказала я. — Уходите. Немедленно.

— Велл… — начал Тибальт, но я перебила его.

— Я сказала — уходите!

Они переглянулись, и Вероника первой двинулась к двери, увлекая за собой остальных. Тибальт задержался на пороге, виновато глядя на меня.

— Прости, — повторил он. — Правда прости.

Я не ответила. Просто стояла, глядя в пол, пока дверь не закрылась за ними. Тишина. Холодная, мокрая, абсолютная. Я обвела взглядом кабинет — книги плавали по полу, стол превратился в островок посреди озера, а я сама… Я выглядела, должно быть, жалко. Промокшая, дрожащая, беспомощная.

Увольнение через месяц. Студенты то игнорируют, то устраивают паломничество. Чужой мир, где даже в сторис не отделаешься. И теперь ещё потоп. Горло сжалось. Глаза защипало. Я попыталась сдержаться, но не смогла. Первый всхлип вырвался сам, тихий, жалкий. Потом второй. Третий.

Я стояла посреди этого кошмара и всхлипывала, как идиотка, потому что сил больше не было. Совсем.

— Магистр Велиара.

Я вздрогнула и подняла голову.

Аринн всё ещё стоял у двери. Я даже забыла, что он здесь. Лицо его было непроницаемым, но взгляд… Он смотрел на меня как-то странно. Не с гневом, не с раздражением, а с чем-то другим — чем-то, чего я не могла определить. Он медленно прошёл через лужу, подошёл ко мне и протянул руку.

В ней был платок. Белый, с золотой вышивкой по краям.

— Сейчас восстановим, — тихо сказал он. — Не переживайте. Всё время забываю, что вы не владеете магией.

Я взяла платок дрожащими пальцами, вытирая слёзы, и попыталась рассмеяться, но получился только жалкий всхлип.

— Да даже если владею, — выдавила я, и голос сорвался в рыдание, — я же прорицатель. Какая от меня польза в потопе?

— Точно, — он кивнул, и в уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка.

Потом поднял руку и начал водить ею в воздухе, вычерчивая невидимые знаки.

Вода исчезла. Мгновенно. Просто испарилась, будто её и не было. Мокрые книги высохли, стол заблестел, стены стали чистыми. Даже моё платье перестало липнуть к телу — тёплое, сухое.