Как трансформировать "ртуть" неудач

Как трансформировать "ртуть" неудач

Кабинет погрузился в послеобеденную повседневность. Солнечный луч, пробившийся сквозь высокое окно, медленно полз по поверхности стола, освещая облачко пыли, которое я только что поднял, перебирая рабочие документы. Наводить порядок в архиве — это не просто физическое действие. Это ритуал отпускания. Каждая карточка клиента — это по сути законченная история, отзвучавший аккорд. И в этой тишине я любил размышлять об одном парадоксальном умении — забирать энергию из неудач.

Многие думают, что удача — это некая субстанция, которая либо есть, либо её нет. На самом деле, она похожа на жидкий метал, типа ртути. Может рассыпается на тысячу мелких шариков от любого действия. И можно либо горевать о «разбитом термометре», либо вооружиться кисточкой и собрать каждую каплю в герметичный сосуд. Потом, при должном умении, этот жидкий метал, становится основой для новых, уже точных инструментов. Неудача — это концентрированная энергия, которая не нашла себе гармоничного выхода. Задача практика — найти этот выход. Переплавить разочарование в намерение.

Размышления прервал резкий стук в дверь — не два вежливых тика, а беспокойная дробь. Я ещё не сказал «войдите», как дверь уже распахнулась.

На пороге стоял мужчина. Лет сорока пяти, дорогой, но помятый костюм, взгляд, который скакал по комнате, цепляясь за кристаллы на полках, книги, маятник над столом, но ни на чём не останавливаясь. Он излучал жаркое, нервное поле. Классическая стихия разбушевавшегося Огня. Не просто холерик — а именно полноценная стихия Огня в её нестабильном, почти опасном проявлении.

— Андрей? Меня Сергей Васильевич направил, — выпалил он, даже не представившись. — Сказал, вы колдун от бизнеса. Мне нужно. Срочно.

— Проходите, — я кивнул на кресло, медленно занимая своё. — Колдовать не обещаю. Но послушаю. Вы кто?

— Родин. Виктор Родин, — он плюхнулся в кресло, и оно жалобно скрипнула под его неспокойным весом. — У меня цех. Балансировочные грузики. Вы знаете, такие…

— Знаю, — остановил я его поток. — И что с ним?

— Всё! — взрывной жест руки разрезал воздух. — Всё плохо! Текучка адская. Три мастера за год сменилось. Станки ломаются в самый неподходящий момент. Поставщик сырья подвел — партия брака. Клиенты жалуются, что упаковка рвётся, зажимы плохие. Как будто какое-то проклятье! Я уже не сплю, не ем. Деньги утекают, как вода в песок. А я… я же горю!

Он действительно горел. Но не ровным пламенем созидания, а тревожными, порывистыми всполохами костра, заливаемого бензином проблем. Его энергия била в разные стороны, растрачиваясь впустую.

— Виктор, давайте по порядку, — мой голос прозвучал как струя холодной воды, и он чуть притих. — Вы пришли ко мне не как владелец бизнеса к консультанту. Вы пришли как пациент. Ваше предприятие — это прямое отражение вашего внутреннего состояния. Хаос внутри — хаос снаружи.

— Что мне делать? Дайте техники, обереги, что угодно! — он почти требовал.

— Первая техника — молчание. Сейчас будем слушать.

Я провёл с ним сессию диагностики. Его энергетическое поле напоминало картину извержения вулкана: выбросы гнева, реки тревоги, пепел усталости. Огонь Виктора жег самого себя. Мы договорились о курсе. На первой же глубокой работе я объяснил ему принцип забирания энергии «сбора ртути».

— Каждая ваша неудача с поставщиком, каждая поломка станка, каждый ушедший сотрудник — это не просто проблема. Это сигнал. И концентрированный заряд силы, который вы вложили в ожидание успеха, а получили провал. Не давайте этой силе рассеяться в самоедство и панику. Ловите это чувство, в самый пик отчаяния, и задавайте единственный вопрос: «На что ЭТО хочет меня перенаправить?»

Он смотрел на меня, будто я говорил на другом языке.

Работа закипела. Виктор старался. Он учился медитировать, пытался гасить внутренние вспышки. Но Огонь — стихия действия. Ему было невыносимо сидеть в тишине. Его истории в процессе работы были анекдотичны и печальны.

— Пытался я эту вашу «ртуть» собрать! — делился он как-то в очередной раз. — Вчера опять станок встал. Раньше бы, я его ногой пнул, на бригадира наорал. А тут сел, дыхание ловить пытаюсь. И чувствую такую злость, что вот-вот взорвусь! И спросил, как вы учили: «На что это меня перенаправляет?» И знаете, что пришло в голову? «На то, чтобы наконец выкинуть этот рухлядный хлам и купить нормальное оборудование!» Так я и сделал! Позвонил, заказал. Теперь денег нет, но станок будет.

Я улыбнулся. Пусть грубо, но принцип работал. Он начал перенаправлять энергию отчаяния в конкретные, пусть и импульсивные, решения.

Пик наступил через два месяца. Виктор ворвался в кабинет, лицо белое от бешенства.

— Вы знаете, что случилось?! После всех этих медитаций, после того как я стал «спокойнее» — половина цеха уволилась! Половина! Сговорились, сволочи! Ушли к конкуренту, забрав клиентскую базу! Предприятие на грани остановки. Я разорён! Это всё ваши практики! Вы меня обезоружили! Я был тигром, а стал мокрой курицей!

Он изливал поток ярости. Я позволил ему выговориться, наблюдая. Его Огонь пылал ярко и чисто — теперь это была не паническая искра, а благородный гнев, направленный на защиту своего дела. Когда он выдохся, я спокойно сказал:

— Поздравляю, Виктор. Первая дверь захлопнулась. Теперь ждите, откроется другая. Не бросать. Не паниковать. Эти люди — та самая «ртуть» ваших прошлых неудач. Они унесли с собой нестабильность, которая гноилась в коллективе. Теперь у вас чистый лист.

Он смотрел на меня, как на сумасшедшего, но отступать действительно было некуда.

И случилось чудо. Нет, не мгновенное. В течение недели Виктор, затаив обиду, а так как делать надо было что-то, начал собирать новую команду. И нашёлся один… необычный человек. На должность механика пришёл мужчина лет пятидесяти, с руками мастера и тихой, невозмутимой улыбкой. Его звали Леонид. Он был чистейшей, плодородной Землёй (стихия). Когда он появлялся в цеху, суета стихала.