Как вернуть бывшую графу

Часть 1

Луиза

— И вы считаете, что это шляпа?

— Госпожа Диглингс, я абсолютно уверена в том, что это шляпа, поскольку мы находимся в шляпной лавке, а я горда называть себя продавцом, не поверите, но именно шляп. И только что я показала вам наши лучшие образцы.

Чтобы произнести эту фразу и ни разу не рассмеяться, мне потребовалась вся моя немалая выдержка. Ладно, выдержка у меня на самом деле довольно малая, за что меня регулярно ругает господин Бинглиз, мой начальник. Великий деспот и безумный шляпник по совместительству. К сожалению, всё безумие его кроется исключительно в отвратном характере, а не в потрясающем таланте шляпника. Шляпы, будем честны, у него достаточно посредственные, за что мне регулярно прилетает от покупателей.

Госпожа Диглингс задирает свой острый нос ещё выше, разглядывая себя в зеркале. Давно немолодая, сухонькая женщина с крупным подбородком и далеко посаженными глазами, с немодной причёской на седых волосах, она перемерила уже все наши шляпки, но так ничем не удовлетворилась. Что ж, не впервой. Дама эта приходит примерно раз в семь дней, чтобы обругать наши новинки. Кажется, ей доставляет это неимоверное удовольствие.

Мне же её визиты не доставляют ровным счётом никакого удовольствия. Как, впрочем, и визиты большинства наших капризных покупателей. Работу свою я, прямо скажем, не люблю, но у девушки моего сословия и моих способностей к магии не так уж много шансов пробиться в большом городе.

— Дорогая Луиза, это никуда не годится. Ваша дерзость расстраивает меня почти так же, как коллекция шляп в данной лавке.

Склоняю голову в притворном огорчении.

То есть она всё-таки признаёт, что это шляпы?

Уже что-то!

Радуемся мелочам.

Как же яростно я обругаю уважаемую госпожу в разговоре со своей соседкой по комнате. Бейли всегда хохочет над моими рассказами о покупателях, и я за это её обожаю. Вдвоём плыть по бурной реке столичной жизни не так страшно, пусть и лодочка наша крошечная и хлипкая.

Когда госпожа Диглингс отправляется восвояси, я оглядываюсь в поисках других покупателей и, не обнаружив их, примеряю самую нелепую шляпку — лиловую, с цветком подсолнечника и ягодами шиповника. На моих чёрных, чуть волнистых волосах, смотрится ещё более вызывающе. Кручусь перед зеркалом, представляя, что на мне не скромный костюм продавца, а шикарное бальное платье. Да, может, я и невысокого роста, зато фигурой природа меня не обделила, так что декольте и корсету будет что подчеркнуть.

Положив шляпку на место, ныряю за свою стойку, чтобы почитать сегодняшнюю газету. Первым делом открываю на странице, где печатают развлекательные рассказы, чтобы проверить опубликовали ли новую историю Мисс Всевидящей. Нахожу её и в удовольствии прикрываю глаза.

Дело в том, что Мисс Всевидящая — это я сама. В свободное от работы в лавке время я пишу юмористические зарисовки, чаще всего о своих покупателях и отправляю в Вестник Ибриза. Иногда их за излишний сарказм отказываются публиковать, в связи с чем случаются регулярные стычки между мной и главным редактором, но сегодня повезло.

Надо же, даже без правок.

Кажется, я становлюсь лучше с каждым днём. Или саркастичнее от этой дурацкой работы. Ух, зла не хватает на них на всех!

Листаю газету дальше, с интересом прохожусь по колонке Бюро Труда и натыкаюсь на преинтереснейшее объявление.

"Нужен человек для деликатного дела. Детали — при личной встрече. График ненормированный, оплата — по договорённости. Предоставляется комфортабельное рабочее место в поместье недалеко от столицы, обеды и личный помощник. Требования к кандидату: женский пол, возраст старше восемнадцати вёсн, романтическая натура”.

Это самое подозрительное объявление из всех, что я видела за свои длительные и мучительные поиски работы после переезда в столицу. Оно буквально кричит: “Спасайте свои пятые точки и прочие мягкие места!”.

Посмеявшись, убираю газету и поднимаю голову на звон колокольчика.

Увы, это не новый покупатель.

Господин Бинглиз врывается в лавку, и сразу видно, что шляпник в дурном расположении духа.

— Луиза, мне снова выговаривают за твою дерзость. Ты, мерзавка, снова неуважительно разговариваешь с нашими многоуважаемыми гостями. Тебе не стыдно? И продажи! Где, я спрашиваю, продажи?! Почему за три дня ни одной проданной шляпки? За что я плачу тебе деньги? За то, чтобы ты в рабочее время газетёнки почитывала?

После этой тирады обрюзгшие щёки хозяина лавки трясутся, а грудь вздымается из-за одышки. Его собственная шляпа покосилась. Жалкое зрелище.

— Ты ещё и улыбаться смеешь?! — он окончательно вскипает.

— Прошу прощения, господин Бинглиз, но есть вероятность, что плохие продажи происходят не от моих отсутствующих талантов продавца, а по несколько более приземлённым причинам.

— Это ещё что значит? Ты… Ты что, смеешь утверждать, что у меня плохие шляпы?!

— Отнюдь, господин. Никогда бы не осмелилась на такую возмутительную дерзость.

Бинглиз в бессилии хватает газету с прилавка и ударяет ей по дереву так, как будто с удовольствием отхлестал бы меня этой бумагой по щекам.

Он уходит, очевидно позабыв, зачем вообще приходил, и я снова остаюсь одна. В компании газеты и самого заманчивого объявления на свете. Да, именно так изменились мои приоритеты за столь короткий срок.

Деликатное дело?

Это я могу. Я — сама деликатность.

Личный помощник?

Потрясающе.

Обеды?

Обожаю обеды.

Романтическая натура?

Ну… Тут, конечно, есть простор для самосовершенствования.

Часть 2

Луиза

Собеседование назначили после заката.

Совершенно не подозрительно, особенно учитывая, что в связи с поздним часом не пришлось отпрашиваться у начальника.

В Бюро Труда сообщили, что место работы моё (я уже рассматриваю собеседование как успешное, оптимизм ещё никогда не мешал в делах) будет находиться в поместье “Мрачный утёс”. С одной стороны, что хорошего может произойти в месте с таким названием? С другой стороны, от меня требовалась романтическая натура, а что может быть романтичнее, чем растопить сердце мрачного хозяина мрачного поместья? Я уже видела себя женой графа. Да, будущий работодатель мой является графом Дамианом Фурье. Загадочной и противоречивой личностью, любящей уединение. Ничего, последнее поправимо. Я ещё выведу его и на балы, и на приёмы.

К воротам поместья меня переносит портал, который граф организовал прямо в Бюро Труда. Там меня уже ждёт молоденький светловолосый паренёк с самой заразительной улыбкой на свете, который представляется помощником графа.

Ёжусь на вечерней прохладе и кутаюсь поплотнее в шаль, потому что с моря дует холодный ветер. Пожалуй, стоило одеться потеплее, пусть и лето на дворе.

Паренёк лучится энтузиазмом и подсвечивает нам путь фонарём, в котором беснуется магический огонёк. Волосы его топорщатся в полном беспорядке, а походка — пружинистая и лёгкая. Помощника (дворецкого? камердинера?) графа я представляла себе иначе. Это должен быть сухопарый мужчина в возрасте, обязательно с усами, а не мелкий пацан с беспорядком на голове.

— Граф вас заждался, — радостно объявляет он. — Меня зовут Джей. Очень приятно познакомиться.

— Я вроде не опоздала, — говорю я, взглянув на время на часах, позабыв, что мы в темноте.

— А, не, всё отлично. Просто никто не откликался на объявление. Мы уж было подумали, что его не опубликовали или что-то такое.

— Вы меня извините, но ваше объявление довольно подозрительное.

— Серьёзно? — Он расстраивается.

— Да, не каждая согласиться вечером ехать за город, чтобы обсудить деликатное дело.

Джей на секунду задумывается, но быстро улыбается снова.

— Значит, сама судьба вас нам прислала!

Я улыбаюсь ему в ответ, потому что не сделать этого невозможно — как не погладить крошечного пищащего котёнка.

Наконец Джей поднимает фонарь выше, и я вижу поместье.

И, надо отдать должное, слово “мрачный” отлично описывает увиденное. Здание огромное и устрашающее: высокие шпили уходят далеко в небо, башни из тёмного кирпича выглядят монументально, тёмные прорехи окон зияют, как пустые глазницы. Кажется, над крышей пролетает летучая мышь. Ну, или ворона.

На секунду мне хочется развернуться и никогда не узнавать, что там у графа за деликатное дело, но я умудряюсь побороть страх и ступаю дальше. Джей продолжает мне улыбаться, как истинной спасительнице. Что ж, как он сказал, граф меня заждался. Уверена, это мрачный красавец, чьё ледяной сердце я растоплю своим безукоризненным чувством юмора и, как я напомнила самой себе, романтической натурой. Нужно не забывать про это. Что обычно пишут на эту тему в любовных романах? Я, к своему стыду не читала ни одного, предпочитая забавные истории или детективы. Ладно, на месте разберёся. Где наша не пропадала?

Джей открывает двери, и я не могу поверить своим глазам. Интерьер и экстерьер поместья различаются так, как не похожи платье принцессы и роба заключённого. Внутри всё выполнено в тёплых бежево-розовых тонах, каждый элемент убранства кажется изящным и невесомым. Свет — яркий, мебель — сплошь из светлого дерева, обои — шёлковые с цветами и птицами.

Иду вслед за Джеем по коридорам к кабинету графа и не могу перестать глазеть на окружающую меня обстановку, особенно на картины. И в первую очередь меня потряс портрет прекрасной бледной девушки с ярко-рыжими волосами, чёрными глазами и недобрым взглядом. Наверняка художник польстил красавице, потому что никого красивее я не видела в жизни.

Впрочем, это остаётся таковым недолго.

Наконец меня представляют графу.

Это оказывается самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела: ангельско-светлые волосы с лёгкой волной, пронзительные зелёные глаза, по-знатному бледная кожа. У него сбивающая с ног энергетика и какая-то совершенно гипнотическая, полубезумная улыбка. Он высок и с иголочки одет — в тёмно-синий, отлично сидящий костюм, на шее повязан платок лазурного цвета с бриллиантовой булавкой. Невозможно хорош собой.

Даже если он полный псих и задумал какое-то ужасающее извращение, оно того стоит.

Дыхание учащается, сердце совершает безумный кульбит, как акробат, прыгающий с одной трапеции на другую. Наверное, об этом и пишут в любовных романах. Я почти уверена. Бейли всегда говорила про каких-то бабочек, ну так вот они, кажется, пробрались и в мой живот.

Это совершенно точно начало чего-то невероятного.

— Как вам поместье? — спрашивает граф, и голос его звучит одновременно как убаюкивающая сказка на ночь и как приказ, которого не ослушаешься, даже если очень захочешь. — Присаживайтесь.

Располагаюсь в очаровательном розовом кресле. В кабинете графа всё какое-то сладко-конфетное: плотные шторы лососевого цвета, стол из светлого дерева, пудрово-розовый текстиль. Ещё один портрет рыжеволосой красавицы в резной раме. Возможно, сестра графа или мать.

Комната выглядит так, будто тут проводит время юная кокетка, а не серьёзный мужчина. Возможно, не такой и мрачный у графа характер. Что ж, легче будет растопить сердце.

— Очень красиво, — отвечаю я совершенно честно.

Всё, что не пыльная шляпная лавка, уже прекрасно, а тут такое великолепие. Я готова разобраться с любым самым деликатным делом!

— Скажите, сегодня прекрасная погода? Самое то для пикника на природе.

Из-за работы в лавке без выходных у меня нет времени на подобные развлечения. Граф же, наверное, может позволить себе любое занятие в любой день, но он отчего-то грустно вздыхает, словно по какой-то причине тоже не может насладиться пикником.