Как влюбить филолога

Эпиграф

А я говорил: бросай филфак, поехали на Аляску.
Заведём у юрты двенадцать собак, в полозья врежем коляску.

А, может, не нужно собак и юрт, не нужен рассветный мак...

Послушай, чего там вообще сдают?
Хочу поступить на филфак.

Андрей Гоголев

Глава 1. "Хуже неуда только десять"

Последняя парта стала моим убежищем. Не то чтобы меня пугали строгие взгляды преподавателей или перспектива быть живым щитом для однокурсников – просто так было проще. Человека за последней партой мало кто спросит первым да и можно переброситься парой слов с подругой, сидящей рядом, – в общем, одни только плюсы! К тому же мне очень нравилось наблюдать за теми, кто сидел впереди: лица сосредоточенные, все без остановки делают заметки в тетрадях и планшетах. Неужели им, правда, это интересно?

– Эй, – шёпотом позвала меня Таня, несильно толкнув локтём, – ты готовила следующий вопрос?

– А какая у нас сегодня тема?

– Понятно, – рассмеялась соседка, – ты в своём репертуаре. «Руслан и Людмила»! Может, тебе ещё и дисциплину напомнить?

Дисциплину напоминать не стоило. Как там в песне поётся: «С первой улыбки, с первого взгляда, с первых слов»? Вот с первой секунды у меня с этой дисциплиной и не сложилось. И имя ей – тут должна быть барабанная дробь! – история русской литературы! Что конкретно и в какой именно момент пошло не так – тайна даже для меня, хотя я непосредственный участник. То ли она мне перешла дорогу, то ли я ей. В общем, каждая пара по ИРЛ была каторгой. И если бы дело было в преподавателе! Я бы тогда себе хоть как-то объяснила такую явную неприязнь – но нет же! Вела дисциплину в этом семестре очень милая женщина лет сорока пяти. Как и все преподаватели на кафедре, она безумно любила свой предмет. От нас лишь требовала чтение и знание произведений Золотого века. Вот только как заставить себя прочитать этот длиннющий список, нам почему-то она не объяснила.

– Нет, не надо, – вздохнув, ответила я и опустила подбородок на руки, лежащие на парте.

– Ой, Ася, пока не забыла! – чуть громче, чем следовало, сказала Таня, привлекая внимание двух одногруппниц, сидящих впереди нас. – Вот лекция по зарубежке[1], на которой ты болела. – И абсолютно не обращая внимания на то, что идёт семинар, протянула мне толстую тетрадь, которую вела ещё с первого курса.

Я благодарно кивнула и, зная, что за спинами девчонок меня не видно, стала фотографировать последние исписанные страницы.

Кстати, да, меня зовут Ася. Но по документам я Аня, что автоматически делает меня объектом для приколов однокурсников. Вы спросите, что не так с моим именем? Да всё так, если бы не Сергей. Или, как его любит называть добрая половина потока, Серёжа. Даже не так. Серё-о-о-ожа. С придыханием и глупой улыбкой.

Так уж сложилось, что нас определили в одну группу: Анну Сергееву и Сергея Аничкова. Уверена, приёмная комиссия долго смеялась такому совпадению. А потом, к сожалению, и вся группа. С самого первого дня и начались подколы в стиле «Тили-тили тесто, жених и невеста!» или «А на свадьбу позовёте?». Вот вроде уже не дети, а дразнилки всё ещё из тех запасов. Я сначала заводилась, пыталась достучаться до них, чтобы отстали, но их, естественно, это только больше раззадоривало, а потом надоело – забила и всё. Что же делал Сергей (именно Сергей! никаких Серёж!), спросите вы? Ничего. Абсолютно ничего! Точнее делать-то он делал, ещё как делал – вот только меня это не касалось. Он стал старостой, сдружился с единственным, помимо него, парнем с потока, которого определили тоже в нашу группу (ох, девчонки целый месяц щебетали, как нам повезло; да уж, нешуточное везение!), разузнал про все литературные мероприятия, подружился с библиотекарем и, похоже, выкупил там себе место. А как ещё объяснить тот факт, что только ему разрешали приносить термос с чаем в библиотеку?

В общем, за год о нём никто так и не сложил однозначного мнения. Во всех компаниях он был одновременно и свой, и чужой. Вроде ботан, а вроде и активист. Вроде всё время в своих книжках сидит, а вроде и лёгок на подъём. Однако зануда – этого не отнять. Иногда казалось, что в голове у него только поэты, прозаики да лингвистика. Каким-то непостижимым образом он всегда сводил диалог к этой теме. И что самое интересное, обычно молчаливый, он начинал тараторить и активно жестикулировать, чем вызывал огромное желание капитулировать, медленно отползти к двери, через которую прошмыгнуть на улицу, убежать и больше никогда не встречаться с этим парнем. Впрочем, за год в группе все друг к другу попритёрлись, шутки стали более редкими гостьями, а я смирилась с тем фактом, что Сергей был нашим старостой.

– Спасибо! – закончила я фотографировать страницы и вернула тетрадь подруге. Она улыбнулась и быстрым отработанным движением засунула её в сумку.

К моему большому сожалению, пара никак не хотела заканчиваться. Особо не вникая в слова однокурсниц и Сергея (друга его сегодня не было), только изредка вылавливая что-то про символизм, фольклоризм и композицию произведения, я удручённо зевнула. Скукотища. Даже вникать не хочу.

Я повернула голову и невольно заглянула в телефон Тани, в котором та с интересом что-то рассматривала – купоны. Я улыбнулась, потому что подруга себе не изменяла. Помнится, мы даже познакомились благодаря им.

В первый учебный день ко мне, словно вихрь, подлетела рыжеволосая улыбчивая, словно солнышко, девушка и затараторила (я даже сразу не поняла, что от меня хотят):

– Привет! Меня зовут Таня. Давай отметим начало учёбы в универе вместе? У меня есть купон на квест – скидка 50%!

Я тогда неловко заморгала, невольно подумала, что разводят, а потом, когда пришла в себя, выдала самую большую глупость, какую только мог сказать человек, которому предложили познакомиться и сходить куда-нибудь вместе:

Глава 2. "Предел моих мечтаний"

– Танечка, что же мне теперь делать? – схватившись за голову, вышла я следом за подругой из аудитории.

Возможно, Таня и хотела что-то ответить по этому поводу, но, слава богу, промолчала, лишь сочувственно поджав губы. Таня вообще по жизни не умела поддерживать. Она была из тех, кто скупо похлопает по плечу, скажет «Держись!» и возможно добавит: «Ты всегда можешь обо всем мне рассказать», однако, решись я, выслушала бы молча. Хотя иногда мы и нуждаемся в этом: советы частенько лишь раздражают. И сейчас я была рада, что рядом со мной именно такой человек.

Когда мы прошли мимо нескольких аудиторий, я снова заговорила, обращаясь к подруге:

– Просто этот лагерь – моя мечта! Целую неделю жить среди журналистов: гостиница, мастер-классы по журналистике, написание статей, кураторство, песни под гитару, новые знакомства… Таня, это моя мечта! – я сама не заметила, как схватила подругу за руку.

– За последнюю неделю ты это сказала уже раз десять, – поиграв бровями, задорно посмотрела на меня Таня.

– Просто это единственная возможность в нашем вузе хоть как-то засветиться журналистом, не являясь журналистом! – наконец отпустила я её руку, на что подруга, кажется, благодарно кивнула. После чего я мечтательно прикрыла глаза.

– Да уж, – раздражённо проворчала Таня, это была ещё та больная тема, – что за несправедливость? Ни в студгазету, ни для канала не берут с филфака! Господи, да даже для постов в соцсетях! Всё заполонили журналисты!

Я лишь тяжело вздохнула, поджав губы. Что ни говори, а это, правда, было проблемой. Как-то так исторически сложилось, что старшекурсники, отвечающие за СМИ нашего вуза, добавляли в «команду» только своих. Если бы кто решил принять филолога, а не журналиста, его бы сразу посчитали предателем. А предателем никто становиться не хотел.

Поднявшись на этаж, где у нас проходила следующая пара и где – ближе к солнышку, как шутили однокурсницы, – была кафедра журфака, мы оказались в эпицентре кричащих первокурсников. Они то ли не могли определить очередность, то ли распределить какие-то вопросы – в общем, конфликт был из-за цифр, страшных и непобедимых врагов гуманитариев.

Выбравшись из балагана, мы с Таней тут же зашли за угол, где был широкий подоконник, на котором мы сразу же и расположились.

– И как планируешь навёрстывать баллы? – спросила Таня, доставая из рюкзака воду и делая глоток, чтобы освежить горло.

– Не знаю, – пожала плечами я. – Елена Валерьевна – человек понимающий. Думаю, она разрешит отработать темы, на которых меня не было или на которых не отвечала. Но кого я обманываю – я же не заставлю себя всё это прочитать! – схватилась за голову я и немного откинула голову назад.

Таня засмеялась:

– Ну, это да. Мы с тобой не самый лучший пример. Пушкин нас на том свете вряд ли с фанфарами и танцевальной программой встретит. Ты вон даже к сегодняшнему семинару не подготовилась.

С этим было сложно поспорить – оставалось только удручённо вздохнуть.

Внезапно в конце коридора я заметила человека, от появления которого лицо тут же расплылось в глупой улыбке.

– Виктор, – констатировала Таня, даже не глядя в сторону парня. По моему лицу и так всё было понятно.

Виктор учился на третьем курсе журфака. Мы с ним познакомились на дне открытых дверей. Он тогда работал волонтёром: раздавал листовки, провожал до нужных аудиторий, отвечал на вопросы, касающиеся вуза. Ну, как познакомились… Я его увидела и обмерла, а он, наверное, даже моё имя не запомнил. С того дня я по нему и вздыхаю. За два года наши отношения оставались стабильными (обозначим этим словом, чтобы не плакать, а так звучит довольно оптимистично): он не знал о моём существовании, а я продолжала бояться подойти к нему. Но пару месяцев назад наконец-таки был разработан план: в первый день лагеря я познакомлюсь с ним, а в последний – признаюсь в чувствах. Почему так, я не знала, но звучало гениально и очень романтично! Поэтому я посвятила в свои мысли лучшую подругу Таню. Теперь, думаю, ясно, что мне кровь из носа надо было в университетский лагерь журналистов!

– Если не попадёшь в лагерь, когда признаешься ему? – как гром средь ясного неба прозвучали слова Тани.

– Когда небо подаст сигнал… – улыбаясь, мечтательно ответила я, провожая Виктора взглядом.

– Понятно, никогда, – сделала скорее для себя вывод Таня, скептически наблюдая за мной. – Эй, алё! Земля вызывает Асю! Тут одно из двух, подруга: либо ты признаёшься сейчас, либо подтягиваешь ИРЛ и половину других дисциплин до «отлично». Ты же знаешь: в лагерь берут только отличников. Поэтому Витя твой пройдёт, а ты нет! Ну что, будешь признаваться сейчас Виктору или ближайший месяц Пушкину?

Эти слова оказали на меня влияние лучше любого кофе по утрам или ведра холодной воды на голову – я очнулась, оторвав взгляд от Вити, собирающегося скрыться за поворотом.

– Ещё в лагерь берут активистов! – вскинув указательный палец и натянув дурацкую улыбку, повернулась я к Тане, но тут же встретилась с её насмешливым взглядом.

– Ты серьёзно? – спросила она. – И в чём же ты последний раз участвовала?

– В посвящении в студенты на первом курсе, наверное, – втянув голову от неловкости, улыбнулась я.

– То-то же! – подвела итог Таня. – Давай сделаем так: на сегодня планы менять не будем. Планировали пойти в кино после пар на выигранные билеты – пойдём! Не пропадать же добру. А по дороге как раз и разработаем план, как нам тебя за три месяца из троечницы в отличницу превратить.

Глава 3. "Чем чёрт не шутит"

– Может, сфотографировать билеты на кафедре и подготовиться хотя бы по всем первым вопросам? – в отчаянии предложила Таня. Кажется, у её фантазии всё-таки был предел.

Я тяжело вздохнула и, даже не посмотрев на подругу, разбила в дребезги её очередную «блестящую» идею:

– Во-первых, меня не допустят до экзамена с моей «десяточкой», а во-вторых, если я вызубрю все первые вопросы, мне не поставят «отлично», так как я 100% завалю вторые.

– Беда-а-а, – удручённо протянула Таня и, скрестив руки на груди, пока мы стояли на светофоре, чуть запрокинула голову и тяжело вздохнула. Кажется, это была уже десятая идея… И она полетела туда же, куда и все её сёстры.

Дорога до торгового центра, где на верхнем этаже располагался кинотеатр, обычно занимала не больше тридцати минут – не так много, если идёшь с кем-то и проводишь время за разговорами. Но сегодня тридцать минут текли не меньше двух часов – по крайней мере, так мне казалось. Я себя слишком хорошо знала: закрыть все семинарские занятия, подтянуть баллы и сдать экзамены на «отлично» за оставшееся время было попросту невозможно, скорее я бы поверила в то, что прямо сейчас могу полететь на Луну (не с космодрома, а прямо с перекрёстка, который мы переходили).

– А может, репетитора нанять? – резко повернула голову в мою сторону Таня. – Подтянет тебя по дисциплинам этого семестра.

Я улыбнулась:

– Даже интересно, почему эта идея пришла тебе в голову после проникновения на кафедру, а не до.

– Считай озарением, – отмахнулась Таня. – Так что?

– Дорого, – покачала головой я. – И так обещала родителям перейти на бюджет как можно скорее, репетитора просто не потянем. А если я устроюсь на подработку, то не будет времени навёрстывать баллы. Хотя идея, сказать по правде, неплохая.

– Подожди, то есть тебе семестр нужно закрыть на «отлично» не только ради лагеря, но и для перехода на бюджет? Знаешь, Ася, это всё больше и больше звучит как описание сюжета под кодовым названием «Миссия невыполнима».

– Боюсь, – усмехнулась я, – если по такому сюжету снимут фильм, он прогорит в прокате.

Таня рассмеялась, после чего с толикой смущения сказала:

– Ася, не мне, конечно, нравоучениями заниматься, но если так обстоят дела, почему раньше не взялась за Пушкина?

А что мне было ответить? Что сначала наобещала, а потом поняла, что не нравится направление? Что хотела отчислиться, но потом стало стыдно перед родителями? Что на пары ходила лишь ради подруги? Что построила себе воздушные замки по поводу лагеря, а теперь, как в чёртовом романтизме, который сейчас разбираем на парах, встретилась с реальностью, совсем непривлекательной?

– А что, если кто-нибудь тебя бесплатно подтянет? – вырвала меня из потока сознания Таня очередной безумной идеей.

– Кто? Ты? – уже смеялась я в голос.

– Вот не надо! – демонстративно обиделась Таня. – Хотя, ты права: кто, кроме меня, согласится обучать такое необучаемое чудо?

– Эй! – легонько толкнула я Таню в плечо, на что та заливисто засмеялась.

Так мы подошли к торговому центру, и, что самое обидное, добротного плана на моё будущее у нас всё ещё не было. Через несколько минут мы уже были на верхнем этаже рядом с кинотеатром. Люди проносились мимо нас туда-сюда, будто пришли не отдохнуть, а поработать. И на секунду мне всё это показалось каким-то неправильным: действительно, у меня намечается «Миссия невыполнима», а я стою рядом с подругой у входа в кинотеатр.

– Кстати, а почему мы не заходим? – спросила я Таню, пока та задумчиво листала ленту новостей в телефоне.

– Ждём.

– Чего? – удивлённо вскинула я брови.

– Не чего, а кого, – поправила меня подруга, и мои брови улетели ещё выше.

– Кого?!

– Ты зачем кричишь? – оторвала взгляд от телефона Таня. – Выглядишь так, будто у тебя аллергия на людей, не дай бог кто присоединится – умрёшь сразу.

– Очень смешно, – фыркнула я. – Просто ты никого никогда не звала.

– Да я и сегодня не звала. Просто это был конкурс репостов для парочек, надо было указать партнёра в комментариях.

– Ты с кем-то встречаешься? – удивилась я ещё больше (хотя казалось, куда уже), собираясь было обидеться на подругу за то, что она мне ничего не сказала, как Таня рассмеялась и, посмотрев мне за спину, прошептала:

– Точно не с ним, – после чего окликнула: – Мы здесь! – и помахала рукой.

Я медленно развернулась, словно на меня наложили спецэффекты, и, кажется, так и застыла с глазами по пять рублей, всё ещё не вышедшими на посадку бровями и отпавшей челюстью. К нам приближались Сергей и его друг Никита. Никита так же, как и Таня, добродушно помахал рукой, а Сергей, заметив нас, сразу же скрестил руки на груди, хоть в лице и не изменился. Я, медленно наклоняясь (в моём случае в сторону Тани), словно Пизанская башня, заговорщицки прошептала:

– Репост для парочек, говоришь? Тогда почему нас четверо?

– У организаторов спрашивай, а не у меня, почему они дарят четыре билета одной парочке, – в тон мне ответила Таня.