Как выжить домовому и не влюбиться

Предисловие

Люди окончательно испортились.

Раньше как было? Заходит новая хозяйка в избу — первым делом кланяется. В красный угол перекрестится, на печь уважительно посмотрит, блюдечко с молоком в укромный уголок поставит. Мол, здравствуй, Хозяин-батюшка, принимай под свою защиту.

А эта?

Я сидел на верхней балке под самым потолком, свесив невидимые ноги, и с мрачным раздражением наблюдал за вторжением.

Дверь не открылась — она жалобно пискнула и отлетела к стене от удара изящной, но явно тяжелой коленки. На пороге стояло это. Городское недоразумение.

Вместо нормальных валенок — белые сапоги на какой-то нелепой платформе. Вместо платка — растрепанные светлые волосы. В одной руке она волокла огромный чемодан на колесиках, который грохотал по моим родным, столетним половицам так, словно началась война. А во второй руке девица сжимала светящуюся дощечку, в которую пялилась не отрываясь.

— Ну и дыра, — выдохнула она, сморщив аккуратный носик. — И связи нет. Вообще. Класс. Бабуля, удружила так удружила.

Я возмущенно фыркнул, подняв облачко вековой пыли. Дыра?! Да этому срубу цены нет! Венец к венцу, ни единого гвоздя, на века рублено!

Девица чихнула, бросила чемодан посреди горницы и принялась доставать из него свои бесовские игрушки. Сначала вытащила черную блестящую трубу. Поставила на стол.

— Алиса, включи свет! — скомандовала она трубе.

Труба молчала. Я тоже молчал, хотя очень хотелось спросить, с кем эта ненормальная разговаривает. Какая еще Алиса? В доме только я — Прохор, потомственный домовой, и она — незваная гостья. А свет я ей не включу. Я еще вчера пробки выкрутил и в мышиную нору спрятал. От греха подальше.

— Ах да, электричества же нет, интернета нет. Ничего нет! — простонала девица, падая на старый диван. Диван жалобно скрипнул пружинами. — Ладно. Завтра вызову электрика. А пока…

Она достала из сумки плоский круглый блин, нажала на нем какую-то кнопку и опустила на пол. Блин зажужжал, мигнул синим глазом и пополз по моим половицам, деловито подметая пыль какими-то усиками.

Я чуть с балки не свалился. Это что еще за механическая нечисть в моем доме?!

Блин дополз до угла, ткнулся в ножку стола, развернулся и поехал прямиком к печи. Моей печи! Святая святых!

Ну уж нет.

Я щелкнул пальцами. Блин жалобно пискнул, закружился на месте, словно пьяный леший, и затих, выпустив струйку едкого дымка.

Девица подскочила с дивана.

— Да вы издеваетесь! — крикнула она в пустоту. — Сначала машина глохнет, потом интернет пропадает, теперь робот-пылесос сгорел! Что за проклятое место?!

Она в отчаянии пнула ножку стула, ойкнула, запрыгала на одной ноге и вдруг… расплакалась. Зло так, от бессилия, размазывая слезы по щекам.

Я нахмурился. Терпеть не могу женские слезы. От них сырость разводится и плесень по углам идет.

Но жалости к захватчице не было. Это мой дом. Моя территория. И я не потерплю здесь никаких жужжащих блинов, светящихся дощечек и девиц, которые не умеют даже печь растопить.

Я спустился пониже, принимая облик огромного, пушистого рыжего кота. Мягко спрыгнул на пол, прошел мимо плачущей девицы, демонстративно задев хвостом ее белые сапоги, и уселся на остывшую печь.

Посмотрим, надолго ли тебя хватит, городская.

Я даю тебе три дня. Три дня на то, чтобы ты собрала свои чемоданы и сбежала отсюда с криками ужаса. Я буду прятать твои ключи. Я буду выть в трубе так, что у тебя кровь застынет в жилах. Я устрою тебе такую веселую жизнь, что ты забудешь дорогу в эту деревню навсегда.

Война объявлена, Алиса.

И поверь, домовые никогда не проигрывают.



От автора:
Добро пожаловать в историю, где древняя магия сталкивается с умным домом, а вредный характер — с женским упрямством! Готовьтесь смеяться, переживать и следить за тем, как от ненависти до любви… всего один сломанный робот-пылесос.
Добавляйте книгу в библиотеку, ставьте звездочки и не забывайте оставлять комментарии — Прошка всё читает и очень радуется!

Добро пожаловать в каменный век, Алиса!

Навигатор сдох ровно на границе цивилизации и беспросветной глуши. Приятный женский голос в динамиках смартфона сначала неуверенно предложил повернуть направо, прямо в непролазную чащу, затем пискнул «Поиск сети» и замолчал навсегда.

Я ударила по рулю ладонями и застонала.

Моя новенькая, сверкающая городская машина, созданная для ровного асфальта и подземных парковок, сейчас месила грязь на дороге, которую, кажется, прокладывали еще войска Наполеона при отступлении. Вокруг стеной стоял темный, неприветливый лес. Ветки царапали бока автомобиля с таким звуком, словно кто-то проводил гвоздем по стеклу.

— Спокойно, Алиса, — вслух сказала я сама себе, вцепившись в руль побелевшими пальцами. — Ты взрослый, самостоятельный человек. Ведущий дизайнер в крупном агентстве. Ты справлялась с правками от заказчиков, которые хотели «поиграть со шрифтами» и сделать «красный цвет более зеленым». Ты справишься и с поездкой в деревню.

Деревня Малые Комары. Одно только название должно было меня насторожить. Но когда нотариус зачитывал завещание бабушки, я видела перед собой идиллическую картинку из Пинтереста: уютный деревянный домик, кресло-качалка на веранде, кружка горячего какао, плед и тишина, в которой я наконец-то смогу дорисовать проект, горящий синим пламенем.

Мне нужна была перезагрузка. Мой психотерапевт сказал: «Алиса, вам нужно заземлиться. Побыть наедине с природой».

Если бы я знала, что «заземляться» придется в прямом смысле, увязая по щиколотку в грязи, я бы сменила психотерапевта.

Лес наконец-то расступился, и машина выкатилась на ухабистую улицу. Покосившиеся заборы, темные окна изб, ни одной живой души. Только где-то вдалеке надрывно лаяла собака. Я сверилась с бумажкой, на которой от руки был нарисован план проезда. Дом номер тринадцать. Разумеется. Могло ли быть иначе?

Я припарковалась у потемневшего от времени деревянного забора. Калитка висела на одной петле и жалобно скрипела на ветру. За ней возвышался он — мой новый дом.

Сказать, что он выглядел старым — ничего не сказать. Он выглядел древним, как сами эти леса. Почерневшие бревна, резные наличники на окнах, местами облупившиеся, массивная дверь с висячим замком размером с мою голову. Никакой веранды с креслом-качалкой. Только суровый русский сруб, который смотрел на меня пустыми окнами с явным неодобрением.

Я заглушила мотор. Тишина, обрушившаяся на меня, была оглушающей. В городе всегда есть фоновый шум: гул машин, гудение проводов, голоса. Здесь же тишина была плотной, тяжелой, она давила на уши.

Выбравшись из машины, я поежилась. Апрельский ветер пробирал до костей. Я открыла багажник и достала свой огромный желтый чемодан на колесиках. В нем была моя жизнь на ближайший месяц: одежда, ноутбук, портативный роутер, умная колонка, запас кофе в дрип-пакетах и мой верный помощник — робот-пылесос по имени Иннокентий. Я не собиралась отказываться от комфорта. Я планировала устроить здесь филиал коворкинга.

С трудом дотащив чемодан до крыльца, я достала из кармана тяжелый ржавый ключ. Замок поддался не сразу. Пришлось приложить все силы, сломать ноготь на указательном пальце и вспомнить пару непечатных слов, прежде чем дужка со скрежетом откинулась.

Я толкнула дверь. Она не открылась. Я толкнула сильнее, упершись плечом. Дверь поддалась с таким жутким воем, словно я потревожила гробницу фараона, и я буквально ввалилась внутрь вместе с чемоданом.

— Ну здравствуй, родовое гнездо, — пробормотала я, отряхивая светлые джинсы.

В нос ударил запах. Это был не запах гнили или сырости, нет. Пахло сухими травами, старым деревом, печной золой и чем-то неуловимо пряным. Запах был густым, почти осязаемым.

В доме царил полумрак. Свет с трудом пробивался сквозь пыльные окна. Я огляделась и почувствовала, как внутри зарождается паника.

Горница была огромной. Половину пространства занимала исполинская белая печь. Настоящая русская печь, с лежанкой, чугунками и ухватами, стоящими в углу. Вдоль стен тянулись широкие деревянные лавки. Посреди комнаты стоял массивный дубовый стол, накрытый выцветшей кружевной скатертью. И пыль. Пыль была везде. Она лежала толстым слоем на всех поверхностях, танцевала в лучах света, скрипела на зубах.

— Так, без паники, — скомандовала я себе. — Сейчас мы тут все организуем.

Первым делом — связь. Я вытащила из кармана смартфон. Экран радостно сообщил мне, что сети нет. Вообще. Ни одной палочки.

— Да ладно! — я подняла телефон над головой, походила по комнате, подошла к окну, залезла на лавку. Бесполезно. «Нет сети».

Сердце забилось быстрее. Как нет сети? У меня завтра созвон с арт-директором! У меня макеты в облаке! У меня, в конце концов, доставка еды не работает без интернета!

Я бросилась к чемодану, судорожно расстегнула молнию и достала портативный роутер с усиленной антенной, который купила специально для этой поездки. Продавец клялся, что он ловит сигнал даже в бункере.

Я нажала кнопку включения. Роутер замигал красным глазом. Поиск сети... Поиск сети... Ошибка.

— Проклятье! — я в сердцах бросила роутер на стол.

Ладно. Связь найдем завтра. Может, на крышу залезу. Сейчас нужно обустроить быт. Я достала из чемодана умную колонку.

— Алиса, включи свет! — по привычке бросила я в пространство.

Тишина. Только пылинки продолжали свой неспешный танец.

— Ах да. Розетки.

Я начала осматривать стены в поисках розеток. Нашла одну, древнюю, черную, с торчащими проводами. Втыкать в нее вилку было откровенно страшно, но выбора не было. Я подключила удлинитель, в него воткнула колонку и зарядку для телефона. Ничего не произошло. Индикаторы не загорелись.

Я щелкнула выключателем на стене. Под потолком висела одинокая лампочка Ильича, но она даже не моргнула.

Электричества не было.

Я медленно опустилась на старый диван, стоявший у стены. Диван жалобно скрипнул, выпустив облачко пыли. Ситуация выходила из-под контроля. Я в глухом лесу, в доме без света, без связи, без отопления. На улице стремительно темнело, а вместе с темнотой в дом заползал холод.

— Хорошо, — я сделала глубокий вдох. — У меня есть мощный повербанк. У меня есть фонарик на телефоне. И у меня есть Иннокентий. Пусть хотя бы пыль уберет, пока я думаю, как не умереть здесь от холода.

Я достала робот-пылесос. Он был заряжен на сто процентов. Я поставила его на пол, прямо посреди горницы, и нажала кнопку старта.

Иннокентий радостно пискнул, мигнул синим индикатором и деловито пополз вперед, шурша щеточками. Хоть что-то в этом доме работало как надо. Я немного расслабилась, достала из чемодана теплый свитер и начала переодеваться.

И тут начались странности.

Сначала мне показалось, что я слышу чье-то дыхание. Тяжелое, сопящее, где-то наверху. Я замерла, натягивая свитер через голову. Прислушалась. Тишина. Только Иннокентий жужжит, собирая вековую пыль.

«Показалось, — подумала я. — Старый дом, сквозняки, деревяшки скрипят».

Я подошла к окну. На улице уже сгустились сумерки. Лес подступил к самому забору, превратившись в черную, пугающую стену.

Внезапно за моей спиной раздался громкий звук удара.

Я резко обернулась.

Иннокентий вел себя странно. Вместо того чтобы ездить по прямой, он кружился на одном месте, словно сошел с ума. Он бился бампером о ножку стола, отъезжал, снова бился, жалобно пищал и мигал красным индикатором ошибки.

— Кеша, ты чего? — я шагнула к пылесосу.

И в этот момент я увидела это.

Прямо над пылесосом, в воздухе, кружилось облачко пыли. Но оно кружилось не хаотично. Оно закручивалось в плотную воронку, словно маленький смерч.

Я протерла глаза. Наверное, от усталости и стресса у меня начались галлюцинации.

Я наклонилась, чтобы выключить пылесос, и вдруг краем глаза уловила движение на печи. Там, в самом темном углу, на лежанке, кто-то был.

Я замерла, боясь пошевелиться. Сердце ухнуло куда-то в желудок и забилось там частым-частым стуком.