Как вывести ведьмаков

Пролог

Алишер устало прислонился к стволу могучего дуба. Судя по обхвату ствола, исполин рос в Безымянном лесу не одну сотню лет. Если бы кто-то сказал, что дуб справил свое тысячелетие, ведьмак ничуть бы не удивился.

Ему до дрожи в коленях хотелось сползти вниз по шершавой коре и дать хотя бы короткий отдых натруженным ногам, но Алишер диким усилием воли не позволил себе расслабиться. Знал: стоит присесть хотя бы на минуту — и уже не сможет подняться на ноги вновь. Оно, конечно, неплохо бы поспать, тем более, смежить веки хотелось до рези в глазах. Но ведьмак печенкой чуял — Безымянный лес затаился в ожидании, пока пришелец расслабится, чтобы заботливо помочь ему кануть в небытие.

Безымянный лес имел заслуженную репутацию мрачного негостеприимного места, куда не так уж просто попасть (учитывая тот факт, что придется ехать в непроходимую глухомань в самом отдаленном уголке Рансильвании), но еще сложнее из него выйти целым и хотя бы относительно невредимым. На это способны только местные, а ведьмак местным не был.

Алишер с усилием перевел дух, вспоминая, как несколько дней назад во главе боевой тройки ведьмаков въехал в деревеньку со странным названием Хренодерки. С самого начала задания, неожиданно полученного от главы совета магов Нилрема, судьба кормила ведьмаков неприятностями дозированно, но щедро.

В целом Хренодерки вполне отвечали представлениям столичных жителей о глубокой провинции. Каменных домов не было, улицы не только не мостились, но даже деревянный настил отсутствовал, и после недавнего ливня грязь стояла непролазная. Ведьмаки быстро отловили местного мальчишку, торжественно назначили его проводником и, посулив небольшую мзду в виде половинки медной монетки, попросили проводить к дому головы. С этим особых проблем не возникло. Высокий рубленый дом головы щеголял резными ставнями и следами недавнего пожара. Прямо посередине двора зачем-то вырыли огромную яму, в которой грязно блестела дождевая вода. То тут то там лежали штабеля хрена, чьи могучие корни ведьмаки сначала ошибочно приняли за бревнышки, но нос еще никого не подводил — это был именно хрен. Неподалеку виднелись обгорелые развалины надворных построек. То, что раньше было сараем, представляло собой кучу головешек.

— А ребята неплохо погуляли, — хрипло молвил Риттер, оценив размах царившего вокруг погрома, и улыбнулся, отчего шрам, змеившийся через всю щеку, выделился еще отчетливее.

Из будки деловито вылез здоровенный кобель и исполнил свой долг, грозно облаяв пришельцев. Сильно, правда, не усердствовал, чтобы видели: ничего личного — должность у него такая.

Ведьмаки не обиделись (по роду службы встречали они приемы и похуже), спешились, бросив поводья на шеи лошадей. Знали: приученные к хозяевам кони не бросят, не уйдут далеко, а если увлекутся свежей зеленью, то сразу вернутся, услышав призывный свист.

Голова Хренодерок, могучий мужчина с роскошными усами, облаченный в чистую косоворотку, внушительно восседал во главе накрытого к завтраку стола. Три дочери споро подавали кое-что по мелочи. Помимо семейства здесь же неожиданно обнаружились пропавший (со слов главы совета магов Нилрема) боевой маг Флоднег, его нескладный ученик Намурас, магистр Вешил, знакомый ведьмаку Миксаму, и еще один маг полуэльфийской наружности. Ассортимент для провинции столь же большой, сколь и необычный.

Если до этого момента для тройки ведьмаков все складывалось вполне удачно, то далее все пошло наперекосяк, будто сглазил кто. Появилась хозяйка дома и обрадовалась пришедшим так, словно сама лично давно зазывала их в гости, а они все не шли. Ведьмаки немного удивились подобному радушию, обычно их особо не жаловали, но напрягаться не стали. А зря. Сначала куда-то убежала старшая дочка головы. За ней журавлиным клином потянулись маги и ученик. Голова же весь завтрак провел так, словно второпях сел на ежа, и опрометью выскочил из-за стола, лишь только представился случай. Памятуя, как все, кто был в доме, быстро исчезли в неизвестном направлении, Алишер успел заступить дорогу хозяину дома и, невзирая на грозное сопение мужчины, с милой улыбкой на лице любезно попросил провести тройку к местному жрецу. Голова окинул взглядом ведьмака, затянутого в черную, местами ощетинившуюся серебряными шипами кожу. Прикинул шансы в кулачном бою, понял, что проиграет, даже только подумав об этом (да и связываться с ведьмаками — себе дороже), потому коротко кивнул и повел.

Правда, сам голова до нужного места так и не дошел. Ткнул указующим перстом в сторону изрядно обветшавшей маковки храма и с чувством выполненного долга исчез в гостеприимных дверях местного кабака.

— А запасы нам тоже неплохо бы пополнить, — многозначительно хмыкнул Миксам (третий в тройке), чьи белые волосы трепал весенний ветер.

Миксам родился альбиносом. Все в его семье достигали высоких ступеней в изучении магического искусства, и родные не пожелали терпеть практически лишенного магического дара ребенка. Они решили избавиться от нежеланного отпрыска, отдав его слуге. Слуга, не особо раздумывая, подбросил мальчишку как беспородного щенка к чужим дверям — к воротам замка, где обучали будущих ведьмаков. Миксам благополучно пережил трансформацию и даже обнаружил в себе дар в распознавании магии, что при его роде занятий было не лишним.

— Ценю твою наблюдательность, но для запасов еще не время. Сначала к жрецу, — жестко отрезал Алишер, который в глубине души и сам не очень-то рвался повидать служителя Всевышнего.

Так сложилось, что жрецы не жаловали магов вообще, а ведьмаков считали мерзостью, зря топчущей землю, и в лучшем случае призывали паству гнать противных Всевышнему существ взашей. Алишер не стал бы испытывать судьбу, если бы не святая вода, которую желательно получить из рук служителя, так как предстояла охота на настоящего вампира. При истреблении обычной нежити ведьмакам благословение жрецов нужно как мертвому припарка, но в этом конкретном случае дело предстояло иметь с видом, считавшимся давно истребленным, а потому на что вампир способен, заранее известно не было. Тем более что он умудрился благополучно сбежать из замка-тюрьмы Сартакля, а такое за время существования хорошо укрепленного узилища случилось впервые. На поиски беглеца был отправлен боевой маг Флоднег в компании вервольфа Лютого и бесследно сгинул в чаще Безымянного леса. По крайней мере, так считали, пока Алишер не приехал в Хренодерки и не встретил мага за столом головы, немного похудевшего, но живого и даже в компании ученика.

Глава 1

Светлолика проснулась рано утром, когда солнце только показало свой пламенеющий диск из-за горизонта, добавив небу сиятельного багрянца. Птички радостно пели, приветствуя новый погожий день, природа умылась прохладной росой и застыла в ожидании теплых ласковых лучей, что уже грели почти по-летнему, но пока не грозили палящим зноем или засухой.

Ведьма с чувством потянулась, удовлетворенно отметила, как кровь быстрее побежала по жилам, и пришла к выводу, что иногда проживание в лесу имеет свои плюсы. Вяз Дубрович (местный леший) обещал закрыть Безымянный от неожиданно нагрянувших в Хренодерки ведьмаков. С одной стороны, это нарушало планы по возведению хозпостроек, давно обещанных головой Хренодерок и уже даже начатых, а с другой — обещало ведьме некоторый отдых от чаяний неуемных селян. В последнее время хренодерчане чудили не по-детски. Сначала приняли Светлолику за умершую и похоронили заживо, хорошо хоть сбежавший из тюрьмы на острове Беримор вампир решил, что создал из местной ведьмы упырицу, и раскопал ее могилу, дабы милостиво принять Лику в услужение. Правда, вместо благодарности за спасение получил удар лопатой, но Светлолика ничуть не раскаивалась в содеянном. Нечего было кусаться. Ведь если бы проклятый кровосос не покусал ее, практически обескровив, селяне не приняли бы ее бездыханное, бледное тело за труп.

Затем хренодерчане чуть не сожгли ее избу, решив, что говорящий кот — это нечисть, поселившаяся в лесном доме после смерти хозяйки. Понятное дело, котов говорящих окрест Хренодерок отродясь не водилось, но это не повод жечь чужие дома в отсутствии их хозяев. Хотя, если хорошенько подумать, то и в присутствии хозяев жечь все же не стоит.

Домовой Евстах (недавно поселившийся у Светлолики с легкой руки местного вождя двуипостасных) уже давно был на ногах и успел многое. Коза была подоена, вычищена, напоена и отправлена на лужок поедать сочную весеннюю травку. Пол маленький бородатый мужичок с острыми ушками старательно вымел, вымыл и даже ножом выскоблил, отчего в избе поселился приятный древесный дух. Печь Евстах тоже растопил, напек сырников да сварил густого бульону для расхворавшегося жреца, беспокойно спящего на лавке в углу.

Черный пушистый кот Дорофей Тимофеевич с особой кошачьей негой развалился на подоконнике распахнутого настежь окна и попеременно любовался то на суету домового, то на лесной пейзаж. Со стороны могло показаться, будто кот всерьез собрался написать картину и теперь не знает, какую именно сцену следует запечатлеть. По всему выходило, что козу писать лучше. Она и солнцем хорошо освещена, и вообще… Симпатичная и молоко вкусное дает. Характер, правда, вредный, но кто без изъяна?

Приманенная аппетитным запахом горячих сырников, Светлолика быстро натянула домотканое платье поверх льняной сорочки, подпоясалась затейливо плетеным поясом из цветастых нитей, собрала волосы в две косы и покинула спальню.

— Здравствуй, государыня ведьма, — тепло поприветствовал ее Евстах и поклонился так, что чуть лбом об пол не приложился. — Как спалось-почивалось? А я вот тут… хозяйничаю.

«Вот обязательно ему нужно своей хозяйственностью в лицо ткнуть, — недовольно фыркнул про себя Дорофей, свысока окидывая домового презрительным взглядом голубых глаз. — Гляди как некоторые могут себя преподнести… Вроде бы ничего особенного не делал, а кругом молодец выходит. Аж противно!»

Кот нервно дернул хвостом, лениво спрыгнул с подоконника и потерся о ноги хозяйки с таким видом, будто просто шел мимо и заметил ее только что.

— А жрец всю ночь бредил, — наябедничал он.

Аппетит у Светлолики сразу пропал. Разумеется, Дорофей Тимофеевич рассчитывал на несколько иной эффект, но, как говорится, на что не пойдешь, лишь бы привлечь к себе внимание хозяйки. Ну или хотя бы отвлечь его от другого домочадца.

А у жреца действительно поднялся жар. Старческий лоб покраснел и покрылся испариной, мокрые седые волосы обвисли безжизненными прядями, из груди доносились подозрительные хрипы.

— Не вовремя-то как, — с досадой вздохнула молодая ведьма.

Болезнь — она всегда не вовремя. Просто сейчас, когда после двух магических ритуалов подряд Светлолика осталась практически без сил, лечить Гонория оставалось только народными средствами, которые у нее, разумеется, имелись. Только здесь было одно «но»… Жрец слишком стар, и внутренних сил на борьбу с болезнью ему не хватит. Этот печальный факт виден было даже невооруженным взглядом. Для успешного выздоровления нужно добавить нечто извне, и это нечто непременно должно иметь магическую составляющую, чтобы поддержать угасающий организм. Только где ж ее взять?

Как всегда в минуты сильного волнения, решение пришло к Светлолике внезапно, словно озарение свыше.

— Дорофей Тимофеевич, тут без твоей помощи не обойтись, — констатировала она, внимательно осмотрев пациента.

Кот хоть и обратил внимание хозяйки на плохое состояние Гонория, от своего предполагаемого участия в его излечении в восторг не пришел и от радости не запрыгал. В первую очередь от того, что испытывал к жрецу острую личную неприязнь. Пусть Гонорий в свое время изловил Дорофея в соседних Репицах и передал Светлолике, которая как раз пыталась заполучить на постоянное место жительства черного кота, это все равно ничего не меняло. Черных котов вообще редко кто жаловал. Жрецы же обычно считали их исчадьем ада, ниспосланным на землю для того, чтобы своими пакостями губить несчастные людские души и вводить паству в грех сквернословия и суеверия. Сам Дорофей Тимофеевич никогда не понимал, отчего соседская Мурка может спокойно перейти улицу, и ей это сходит с лап, а он должен нестись галопом, молясь, чтобы брошенный вслед предмет на этот раз пролетел мимо. И чем в него только не кидали, от камня до лаптя. Перечислять устанешь. При этом нецензурно поминали его мать, которая, к слову, обладала трехцветным окрасом. Это отец с цветом шерсти подсуропил.