Как я преподавала английский Компаньонам

Как я преподавала английский Компаньонам

«Тридцать дней до зарплаты, или Как я преподавала английский Компаньонам»

Или почему никогда нельзя говорить «последний рабочий день» вслух

Глава первая: В которой я умираю от бюрократии (и оказываюсь в Вайтранде)

Я умерла от отчётности.

Не метафорически. Физически. Последнее, что я помнила — это кнопка «отправить» в системе «АИС-Университет», 47 прикреплённых файлов, и мысль: «Ну всё, после этого отчёта я свободна».

Система подвисла. Я ударила по монитору. Монитор ударил током. Я упала со словами: «Это было последнее, чёртово, рабочее...»

Не договорила.

Очнулась в повозке. Не в той, с Ралофом и топором — в другой. С сеном, с курами, и с мужчиной, который пах луком и смотрел на меня как на привидение.

— Вы... учительница? — спросил он.

— Как вы... — я осмотрелась. Кожаные доспехи. Горы. Тот самый вид на Талос, который я видела в скриншотах. — О боже.

— Я торговец. Вёз ткань в Вайтренд. Вы упали с неба. Прямо в сено. Куры в панике.

— Я... упала?

— Со звуком. Таким: «бюджетное финансирование». Странное слово. Заклинание?

Я закрыла глаза. Открыла. Куры. Лук. Горы.

— Скажите, — осторожно спросила я, — здесь есть... Драконья гора? И Компаньоны? И два брата-близнеца, один из которых молчаливый, а другой...

— Фаркас и Вилкас? — торговец кивнул. — В Йоррваскре. Служат Кодексу. Хорошие парни. Глупые, но хорошие.

Я упала назад в сено. Не от слабости — от осознания.

Я знала этих двоих. В игре. Фаркас — добрый гигант, который спрашивал, не волк ли ты. Вилкас — вечно недовольный интеллектуал, который читал тебя лекции о чести. Оба — братья. Оба — оборотни. Оба —...

— Вы плачете? — спросил торговец.

— Я смеюсь. И плачу. Это называется «стресс перед контрольной».

Глава вторая: В которой я ошибаюсь дверью (и не жалею)

Йоррваскр был легко найти. Большой, древний, пахнущий мехом и тестостероном. Я вошла не той дверью — не в главный зал, а в... кухню?

Там, согнувшись под столом, пытался починить что-то молотком Фаркас.

— Эй, — сказал он, не выглядывая. — Ты не Эйла. Ты слишком... не волчья.

— Я новая. Учительница.

Он выглянул. Блондин. Голубые глаза. Выражение лица «щенок, который нашёл палку».

— Учительница чего?

— Английского.

— Это... заклинание?

— Язык. Из другого мира. Я могу научить.

Он вылез из-под стола. Был выше меня на голову. Шире на два. И улыбался так, что я забыла, как дышать.

— Фаркас, — сказал он, протягивая руку. — Я не очень умный. Но стараюсь.

Я пожала руку. Она была мозолистой, тёплой, и оставила на моей ладони стружку от того, что он чинил.

— Я знаю, — сказала я. — Я имею в виду... приятно познакомиться.

— Ты знаешь меня?

— Я... слышала.

В этот момент вошёл Вилкас. Тот же блондин, те же глаза, но волосы длиннее, взгляд холоднее, и в руках — книга. Настоящая. С переплётом.

— Фаркас, ты снова чинишь не тем молотком... — он увидел меня. — Кто это?

— Новая. Учительница заклинаний.

— Языка, — поправила я.

— Она знает меня, — сказал Фаркас гордо. — Слышала.

Вилкас посмотрел на меня. Долго. Как будто читал не моё лицо, а мою душу. Или проверял на вирусы.

— Ты пахнешь... странно, — сказал он. — Не как маг. Как... бумагой.

— Это отчётность, — вздохнула я. — Следует меня повсюду.

Глава третья: В которой я преподаю, а они не учат (но я не сдаюсь)

Моя «школа» расположилась в углу Йоррваскра. Стол, две скамьи, и доска из обожжённого дерева, которую я украла у кузнеца.

Фаркас приходил каждый день. Сидел на скамье, смотрел на меня, и забылал всё через пять минут.

— «Hello», — повторяла я. — Привет. На твоём языке.

— Хелло, — говорил он. — Это как «хорошо»?

— Нет. Это приветствие.

— А «хорошо»?

— «Good».

— Гуд. Хелло. Гуд. — он кивал, довольный. — Я говорю на языке учительницы!

Вилкас приходил реже. Садился в конце, читал свою книгу, и иногда поправлял моё произношение.

— Ты произносишь «th» как «с», — сказал он однажды. — Это неправильно.

— А как правильно?

Он подошёл. Близко. Взял мою руку, приложил к своей груди — к вибрации голосовых связок — и произнёс: «This. That. The».

Я забыла, как дышать. Снова.

— Чувствуешь? — спросил он. — Язык между зубов. Не «с». «Th».

— Чувствую, — прошептала я.

Фаркас посмотрел на нас. На мою руку на груди брата. На лицо брата, которое было... не холодным.

— Я тоже хочу чувствовать, — сказал он.

— Ты можешь, — ответил Вилкас, не отпуская мою руку. — Завтра. Сегодня я показываю.

Они смотрели друг на друга. Не враждебно. Не конкурентно. С каким-то... пониманием? Соглашением?

Я поняла позже. Когда Эйла сказала мне: «Они всё делят. С детства. Еда, одежда, боль. И женщин — если женщина не выберет».

— А если выберет?

Эйла рассмеялась.

— Тогда они делят по-другому. Или не делят. Или... — она пожала плечами. — Спроси у них. Я не разбираюсь в людях. Только в волках.

Глава четвёртая: В которой я узнаю про проклятие (и думаю, что оно красивое)

Проклятие Компаньонов было не таким, как в игре.

Не «нажал кнопку — стал оборотнем». Это было... семейное. Древнее. Каждый носил зверя внутри, и каждый день был выбором — быть человеком или сдаться.

Фаркас сдавался чаще. Не потому что слабый — потому что честный. Зверь был частью него, и он не стыдился.

Вилкас сдавался реже. Не потому что сильный — потому что боялся. Боялся, что зверь умнее человека. Что однажды он не вернётся.

— Ты боишься? — спросила я его однажды ночью. Мы сидели у костра, Фаркас спал внутри, храпел.