Калейдоскоп. В центре чужой игры

Глава 1. Как Барбариска на шашлыки ездила

Барбариска

Андрюха с Татьяной ушли за грибами. Казалось бы, что тут удивительного. Ну, подумаешь, май на дворе и корзинок нет. В конце концов, это их личное дело. А вот если бы мне не пришлось их искать, моя жизнь сложилась бы иначе. Лучше или хуже – не знаю, но однозначно скучнее.

Вот уже неделю в Екатеринбурге стоит восхитительно теплая погода. Обычно она нас редко балует, а тут как подарок к приближающемуся празднику. Весеннее яркое солнце жарит совсем не по-уральски. Намерзнувшиеся за зиму деревья и кустарники, уверенные, что уже наступило лето, радостно тянут вверх свежие молодые листочки. А малышня вместо того, чтобы на уроке слушать мои объяснения и решать задачи, смотрит в окно и пускает солнечных зайчиков. Да мне и самой, если честно, уже в отпуск хочется.

Так почему бы не воспользоваться моментом и не устроить себе небольшой отдых? А что народ обычно делает первого мая? Точно, едет на шашлыки. Осталось только ребят обзвонить и сообщить им об этом. Думаю, особых возражений не будет. Если что, сами виноваты – не надо было меня бессменным организатором назначать! А то заладили: мне, видишь ли, как генеральской дочке сам бог велел командовать. Нет, ну я разве против? Но одно дело солдатами командовать, а совсем другое мою безответственную банду на какое-то путное дело сподвигнуть. Разве что только на Андрея и можно положиться - он человек военный, ответственный, даже серьезный (большую часть времени). Так что все самой, все самой.

Итак, что у нас по списку: мангал металлический прокопченный, пес болонистый громко-лающий, гитара с неприличными картинками, семья молодая начинающая - Иван-да-Марья и детеныш их мелкий сопливый с игрушками на полмашины, Андрюха с Танькой и одна милая, очаровательная, добрая (и не надо меня под руку толкать, когда я список составляю!) Ладно, одна вредная, но жутко симпатичная особа по имени Барбариска.

Ручку у меня бессовестно отобрали, заявив, что шашлыки ждать не любят, да и мест на пляжах куда меньше, чем желающих там отдохнуть.

Запихав и меня, и сумки в машину, Андрюха помчался к дому своей нареченной. Стройная симпатичная блондинка прыгнула на переднее сиденье и чмокнула жениха в щеку, ласково погладив короткий ежик его светлых волос:

- Привет, мой герой! Барбарисик, привет!

- Привет, Танюш! – улыбнулась я, радуясь подруге и новому замечательному дню.

- А чего твой спиногрыз с нами не поехал?

- У них там сегодня в сети какое-то страшно важное соревнование.

- Что, - хмыкнула я, - не всех монстров еще замочил?

- Нет, - рассмеялась в ответ подруга, - там этих чудовищ еще и на твоих наследников хватит. Вот заведешь своего…

- Неа, мне такого счастья не надо! - решительно открестилась я.

- Зря ты из себя буку строишь, - покачала головой Таня, - мы ж все равно знаем, что в душе ты добрая.

- Точно, - согласился Андрей. - Только где-то глубоко-глубоко! – со смешком добавил он, легко увернувшись от подзатыльника.

Проскочив без пробок пару кварталов, мы остановились у неприметной пятиэтажки, позади небольшого сквера. Чернецовы ждали нас у загруженной под завязку машины. Рекс восторженно тявкал, пытаясь поймать мелькающий перед его носом большой желтый бант, вплетенный в длинную косу Маришки, а Костик обиженно ныл, вырываясь из рук отца, и согласился сесть, лишь когда я пообещала сделать его великим чародеем. С волшебными словами «да куда ж эта зараза запропастилась!» … тьфу ты, «сим-салабим», конечно же, я извлекла из недр сумки старенький детский калейдоскоп - любимую игрушку моего детства, ставшую талисманом.

Удачу она, может быть, и не приносила, но отлично поднимала настроение. Стоило поднять синюю потертую трубку к свету, как перед глазами оживали яркие загадочные цветы, а в голове сами собой рождались сказочные истории. Не знаю, о чем игрушка рассказала на этот раз, но мальчишка, вцепившись в нее обеими руками, послушно уселся на сиденье.

Машина, взяв разбег, вырвалась за пределы города и, довольно урча, помчалась по лесной извилистой дороге. Прижавшись к стеклу, я любовалась окружающим пейзажем, но мысли упорно возвращали меня к предложению Игоря, моего парня. Похоже, уже бывшего. Неделю назад, как раз перед отбытием на корабль, он привычно предложил мне выйти за него замуж. А я также привычно отказалась. Ну что тут поделаешь? Не создана я для семьи. И маленьких детей на дух не переношу. Хоть и работаю, по иронии судьбы, в начальной школе. Папочка мой, совершенно не обращая внимания на современные реалии, считает, что учитель – это профессия благородная. Вот и работаю. С папочкой не поспоришь. Папочка у нас генерал - сказал, как отрезал!

Долго предаваться печальным мыслям я не привыкла, тем более в такой чудесный день. Так что, как говорила незабвенная Скарлетт О’Хара, не стоит думать об Игорьке сейчас, подумаю об этом позже, когда первомайские праздники закончатся.

Место мы нашли просто отличное: лес, озеро, поляна, солнце, чистый воздух, клещи, толпа народу – самое то для опытного шашлыковода! Шашлычки жарятся, солнышко припекает. А дамам можно и позагорать, пока мужчины у огня колдуют. Благодать!

Уж не знаю почему – то ли дымом, то ли благодатью навеяло – но я решила вести дневник. Перевернувшись на живот и подтянув к себе блокнот, я призадумалась и старательно вывела:

Глава 2. Кто ищет, тот всегда найдет.

Барбариска

Наверно, мы могли бы еще долго спорить – объявившееся из ниоткуда сознание, именующее себя Умником, оказалось на удивление бесцеремонным и болтливым. Но доказать на собственном примере, что наглость – второе счастье, Умник не успел - раздавшийся от ручья женский крик, полный боли и страдания, заставил его заткнуться, а меня насторожиться и нырнуть в ближайшие кусты, по закону подлости ужасно колючие.

Лежать под кустом, вжавшись в землю и затаив дыхание, было не очень-то удобно, а вставать страшно. Первый крик быстро смолк, но вслед ему раздались другие, только набирающие силу и отчаяние. Злобная ругань, шипение и отрывистые удары хлыста заставили женщин замолчать, надрывный детский плач резко оборвался, и в воду с громким плеском упало что-то тяжелое.

Набравшись смелости, я отодвинула одну из веток и еле успела зажать себе рот ладонью – по ручью медленно проплывало, безвольно раскинув руки, юное женское тело – красивое и безнадежно мертвое. А неожиданно усилившееся зрение показало упругую грудь, еле прикрытую ошметками платья, резаную рану на животе и перекошенное болью лицо погибшей, худенькой девушки с длинными рыжими волосами.

- Ой, мамочка! – от ужаса перехватило дыхание, и мелко задрожали руки.

«Прекрати трястись, - прикрикнул на меня Умник, - уже кусты ходуном ходят!»

- Не м-м-о-г-г-у!

«Не может она! Есть такое слово «надо»!» - любимые слова отца, даже в чужом исполнении, помогли собраться и взять себя в руки.

Все хорошо, Барбариска! Тебе нужно просто тихонько посидеть, пока они не уберутся. Пока не уберутся…

Но, похоже, время для аутотренинга я выбрала не подходящее – внушение не подействовало ни на меня, ни на них. Надсмотрщики, высокие мускулистые воины, напоминающие поднявшихся на задние лапы котов, гнали перед собой небольшую группу рабов, еле передвигающих ноги. Людей за горой поклажи было довольно сложно рассмотреть, а вот их хозяев мое новое зрение показывало во всей красе.

Их невысокие мускулистые фигуры были покрыты мягкой шерсткой светло-серого, рыжего или черного цвета. Круглое лицо с еле заметной светлой шерсткой походило на человеческое, но кошачьего в нем было явно больше - зеленые глаза с узким вертикальным зрачком, кошачий нос, усы. Роскошные длинные волосы охранники заплетали в тугую косу, чуть более темную, чем остальной окрас. Того же цвета был и хвост, торчащий из прорези в плотных серых штанах, а к широкому ремню которых крепились ножны с изогнутым кинжалом и длинный витой кнут.

Достигнув полянки с костровищем, вожак, крупный черно-серый кот с желтыми глазами и рваным ухом, окинул рабов недовольным взглядом, перебрал пальцами висящее на шее ожерелье из деревянных пластинок и камней и, досадливо дернув черным хвостом, скомандовал «привал». Сняв с плеча плотную кожаную котомку, он вольготно развалился на бревне на зависть остальным охранникам. Прищелкнув кнутами, они принялись торопливо сгонять рабов в центр поляны. Шедший последним юноша, совершенно обессилев, споткнулся и упал, выронив свою ношу. Тюки раскатились, чуть не сбив с ног полосато-серого кота, мгновенно выхватившего плеть. Клыкасто ухмыльнувшись, он вскинул руку, позволив плети вволю разгуляться на спине и без того избитого парня.

Рабыни, прижавшись друг к другу, тихонько скулили. Мужчины, успевшие снять груз, беспомощно сжимали кулаки, но дать отпор надсмотрщикам, получавшим от экзекуции неподдельное удовольствие, не решались.

- Лорс, хватит, - прикрикнул вожак. - Забьешь до смерти, сам все потащишь.

Тот с раздражением фыркнул, но кнут убрал, велев рабам подобрать рассыпавшиеся вещи.

Одна из девушек-рабынь помогла пареньку подняться, усадила в сторонке и, получив разрешение симпатичного дымчато-серого кота, задумчиво переплетающего растрепавшуюся косу, направилась к реке. Широкая рубаха до середины бедра почти не скрывала ее стройной фигурки, а на уставшем лице ярко блестели огромные голубые глаза. Откинув за спину длинные черные волосы и стянув их узлом на затылке, девушка склонилась к воде. И на миг приоткрывшиеся обычные человеческие ушки в пух и прах разбили мое предположение, что передо мной эльфийка.

Наполнив бурдюк, красавица подняла голову, быстро и незаметно огляделась и, перехватив мой взгляд, озорно подмигнула. Я поначалу опешила, а после, решив, что высунулась слишком далеко, осторожно отползла назад и тихонько сдвинула ветки, оставив узенькую щель для подсматривания.

- Орис! – вожак небрежно взмахнул рукой. Повинуясь его приказу, молодой воин с длинной рыжеватой косой и злыми зелеными глазами поймал и подтащил к нему девушку, едва успевшую передать товарищам бурдюк с водой.

- Похоже, Кэрлин, ты забыла, что являешься моей личной рабыней и должна прислуживать только мне? - злорадно протянул вожак и сильным ударом сбил девушку с ног.

Мальчишка-раб кинулся ей на помощь, но сидевший рядом мужчина перехватил его, заставив остаться на месте. Надсмотрщики, устроившиеся в центре поляны вокруг полотенца с разнообразной снедью, и бровью не повели, самозабвенно предаваясь трапезе. Их предводитель, сцапав огромный кусок колбасы, не менее самозабвенно втолковывал Кэрлин, как рабам следует себя вести, ходить и даже дышать. Девица, правда, не особо его слушала, и стоило тому отвлечься, вскочила и, подцепив лежащую на земле кожаную котомку, рванула в сторону реки. Охранники проводили ее заинтересованными взглядами, но с места не сдвинулись – жареная рыбка и сочный пирог были у них в явном приоритете.

Глава 3. Есть много на свете путей и дорог

Барбариска

Тщательно обыскав и кусты, и поляну, я не обнаружила ничего полезного. Ни пеленок с вышитыми инициалами, ни корзинки, в которой могли бы принести сюда ребенка, ни записки, объясняющей его происхождение. Что за ребенок? Как он оказался один в этом лесу? Где его родители?

Найденный в тех же кустах широкий кожаный ремень с узорчатой серебряной застежкой пришелся мне впору, но свет на появление ребенка не пролил. Зато пустой кошель, крепившийся к поясу, мог бы рассказать весьма занимательную историю. Например, о том, как лихие люди сняли его с проезжего торговца, выпотрошили и выбросили в кусты. Куда, по странному совпадению, подкинули и младенца. Не кусты, а бюро находок какое-то!

Мне вообще везет на странные находки. Когда удирала от котов, заметила рядом с тропинкой толстую черную папку, при виде которой Умник торжествующе взвыл и не успокоился, пока я эту папку не подобрала. Особой пользы от нее я не видела – разве что от котов отмахиваться – но беспрекословно подчинилась. Не до ругани было – тут бы выжить. Но стоило выбраться, и я тут же сунула любопытный нос в папку. Вернее, попыталась сунуть. Золотистая резная застежка открываться упрямо не желала, сопротивляясь даже ножу. Ни на гладкой черной коже, ни на металлических креплениях не осталось и царапины. Если в папке и было что-то ценное (и чертовски легкое), добраться до него мне не удалось. Отложив папку до лучших времен, я занялась последней находкой, ласково укачивая ее и шепча разные нежные глупости.

- Интересно, а где его родители? – я ожидала услышать очередную глупую шуточку, но, к моему удивлению, Умник так и не отозвался, изрядно меня перепугав. Он хоть и зараза редкостная, но остаться одной в чужом, полном опасностей лесу куда хуже.

Устав его ждать и с трудом подавив отчаяние, я решила двинуться в путь. Где-то же есть в этом мире нормальные люди. Собрав силы и немногочисленные пожитки, я выбрала узкую петляющую между деревьев тропинку, которая вела в противоположную от реки сторону. Чем дальше я от болтающихся на ее берегах котов-убийц, тем лучше. Но лес становился все гуще, заставив меня усомниться в правильности моего поступка.

Солнце почти не пробивалось сквозь плотную листву, высокая трава скрывала тропинку, вынуждая тратить время на ее поиски. Но я упрямо шла вперед, и мироздание, поиздевавшись еще часик, все-таки сжалилось и вывело меня к широкой хорошо утоптанной дорожке. А вскоре и лес поредел, подарив надежду на спасение. И вместе с ней объявился и кое-кто еще.

- Ну и где ты был?! – постукивая по ладони воображаемой скалкой, вопросила я.

«Где-где, - передразнил он. - Тебе в рифму ответить?»

- А если серьезно?

«А если серьезно, сбоило просто. Вот ты меня и не слышала. Магическая буря, энергетический всплеск поля планеты или еще что. Ты мне лучше скажи, этого спиногрыза ты зачем с собой потащила?»

- Умник, мы это уже обсуждали! Ребенка я одного в лесу не оставлю. Здесь же наверняка полно хищников.

«Хищники порой бывают гораздо милосерднее людей», - с тихим вздохом отозвался он.

- Ага, найдут и в стаю примут, как Маугли! – фыркнула я.

«Не примут, - Умник на шутку не откликнулся, - но и смерть смерти рознь».

Я внутренне содрогнулась - хуже съедения заживо? - не хотелось даже представлять такую смерть - но Умник поспешил развеять плохие мысли:

«Думаю, Кэрлин понадеялась, что его кто-то спасет. Например, ты».

- Подожди, ты думаешь, это она тут малыша оставила? – я смахнула набежавшие слезы. – Откуда она могла знать, что я его найду? Вдруг бы я мимо прошла? И вообще, – я задумчиво повертела в руке амулет, - разве она не кулон имела в виду?

«Тогда получается, что она с твоим Барсиком заодно. Смотри, уведет парня!»

- Умник! - негодующе воскликнула я. - Хватит ко мне с этим Барсиком приставать!

«Это я пристаю?! – наигранно возмутился мой личный кошмар. – Между прочим, это не я его лапал!»

- Хватит. Лучше скажи, откуда, по-твоему, Кэрлин ребенка взяла?

«Да, с наблюдательностью у тебя проблемы, - протянул Умник. – Надо будет заняться. Пора уже блокнотик заводить и записывать, что улучшать будем: фигура – раз, магические способности – два, наблюдательность – три, умение летать – четыре!»

- Размечтался! Интересно, как ты все это делать будешь?

«Фигурой сам займусь, - нахально пояснил он. - Или Ориса приглашу тренером по бегу с препятствиями. Пара-тройка занятий – и ты в норме! А вот про остальное надо подумать. Амулетики прикупить, эликсирчики попить».

- Ха, а сам кулончик брать не хотел. Может, это тоже амулет? - погладив пальцем блестящий коготок, спросила я.

Ответа, правда, так и не дождалась.

«Лезь на дерево!» – внезапно рявкнул Умник, и я, испуганно вздрогнув, заметалась в поисках дерева, на которое смогла бы взобраться, и лишь потом додумалась уточнить:

- Зачем?

«Будем испытывать свойства твоего когтя. Залезаешь на верхушку, прыгаешь. Если полетишь – хороший амулет, берем, а вот если в лепешку – бракованный, не подходит!»

- Юморист, блин! – хмыкнула я. – Охота испытания проводить, сам по деревьям и лазай. А меня больше интересует Блуждающая. Она что, тоже с котами в сговоре?

Глава 4. Посадил змейку на свою шейку

Барбариска

От реки подуло свежим ветерком, и я спешно завернула малыша в лопуховую пеленку и перевязала ее отрезанной от купальника тесемочкой. Расстеленное на пышном зеленом кусте парео было еще влажным, но выхода не было, и пришлось набросить его на плечи, надеясь, что на уходящей жаре оно успеет высохнуть.

В ожидании Умника я успела обыскать берег и ближайшие кусты, набрала полный лопух золотисто-желтых ягод, но съесть их так и не решилась. Малыш проводил ягоды внимательным взглядом и также молча уставился на меня. Накормить его было нечем. К сожалению, наш рацион состоял исключительно из воды. Заменить молоко она не могла, но ребенок послушно ее выпил, и не пытаясь капризничать. Надеюсь, люди нам встретятся раньше, чем мы совершенно одуреем от голода, и я решусь попробовать источающие сладковатый аромат ягоды. И спросить-то не у кого, можно ли их есть.

- Все-то меня бросили, - всхлипнула я, печально улыбнувшись малышу, - только ты меня понимаешь.

«Понимаю», – согласно кивнул.

Блин горелый, это что?! Опять померещилось?

- Понимаешь?

Это совершенно точно не было галлюцинацией – малыш кивнул вполне осознанно.

- Закрой глаза столько раз, сколько пальцев покажу, - попросила я, подняв два пальца.

Малыш с предельно серьезным видом дважды закрыл глаза.

Черт, еще и считать умеет!

- И говорить можешь?

Уф, ну хоть что-то понятное. Не может он говорить, и это правильно.

- Стоп. Как это неправильно? Ты и говорить умеешь?

Умеет, как оказалось. Или, по крайней мере, утверждает это.

- А почему тогда молчишь? Не хочешь со мной общаться?

«Нет», - детская головка отрицательно мотнулась из стороны в сторону.

- Тебе что-то мешает?

«Да».

- Горлышко болит?

«Нет».

- Болит что-то другое?

«Нет».

- Боишься разговаривать?

«Нет».

- Уж не знаю, что еще спросить. Ну скажи хоть словечко, - улыбнулась я. - Здесь же никого нет, никто не узнает.

«Нет».

- Что нет, думаешь, узнает?

«Да».

- А кто? Ой, прости, вопрос снимается, - вздохнула я, сообразив, что ответить на него «да» или «нет» весьма проблематично.

И устав удивляться происходящим со мной странностям, я просто приняла на веру, что здесь водятся младенцы, с рождения умеющие говорить, а главное соображать.

- «Нет».

Что, нет? Не водятся?

Черт! Этак я вообще свихнуть. Короче, не буду я думать об этом сейчас. Подумаю позже, когда соберется побольше фактов.

Укачивая ребенка и мимоходом удивляясь поселившемуся в груди жжению, я вздохнула и прошептала:

- Отдыхай, мой хороший. А как выйдем к людям, найду тебе новую хорошую мамочку.

«Нет».

- Что нет? – недоуменно тряхнула головой я. - Со мной хочешь остаться?

«Да».

«Ну, еще бы! – насмешливо прозвенело в этой же самой голове. - Кто ж такое чудовище к себе возьмет?»

- Умник! – чуть не подскочила я. - Ты где был? Почему я тебя не слышала?

«Абонент временно недоступен, - беспечно фыркнул он, - или находится вне зоны действия сети!»

- Хватит чушь пороть!

«Вот и хватит чушь спрашивать! Я-то откуда знаю? Сама куда-то пропала! А я виноват?! Делом бы лучше занялась вместо того, чтобы придираться по пустякам! Тряпку свою, к примеру, постирай! – попытался перевести стрелки он. - Хотя это вряд ли поможет, вонь жуткая, только выкинуть и остается».

- Не шлялся бы где попало, - раздраженно прошипела я, - знал бы, что она давно постирана. И вообще, это парео мне дорого как память о Родине!

«Да ты что? – восхищенно присвистнул Умник. - А я и не знал, что ты из Китая!»

- Чего? При чем тут Китай?

«Так на твоей тряпке русским по белому написано «Made in China».

- Дурак! – беззлобно фыркнула я, махнув на него рукой и переключив все внимание на ребенка. Черно-серебристые волосики смешно топорщились, что в сочетании с серьезной мордашкой смотрелось особенно умильно. - Умник, ну за что ты невзлюбил такую прелесть?

«А ты-то за что так неожиданно его возлюбила? Кто неоднократно заявлял, что детей не любит и терпит их исключительно с семи лет? И срочные дела выдумывал, когда надо было с племянницей посидеть? А тут, на тебе, такая неземная любовь!»

- Думаешь, он на меня как-то воздействует?

«А есть другие версии? – ядовито поинтересовался Умник. – Разумеется, воздействует. По-твоему, канал, что вас связывает, это просто так?»

- Какой канал?