Каменное сердце моего альфы

Глава 1

В квартире были чужаки.

Я поняла это, как только открыла дверь.

По рецепторам тут же ударил резкий, угрожающий феромон, едва не сбивший с ног.

— Быстрее, профессор-р! — пророкотал незнакомый голос, донесшийся из гостиной.

Отец!

Я не знала, что делать. Вызвать полицию или бежать до ближайшего участка самой. В полнолуние вызовов всегда было больше, и они могли не приехать до самого утра.

Из крохотной прихожей мне хорошо было видно отца, который не появлялся уже две недели с тех пор, как пришел просить у бабушки пенсию. Он метался по гостиной с разбитым носом, треснувшие очки съехали на бок.

Бабушка сидела на диване с полотенцем в руках и тихо плакала.

— Считаю до двух! — громыхнул чей-то голос, и только шагнув из коридора на свет, я смогла разглядеть незнакомого волка.

Громила смахивал на тех, что работали в местном клубе вышибалами. Короткая стрижка, гора мышц, и взгляд, не предвещавший ничего хорошего.

Оборотень потянул носом и повернулся ко мне.

Колени дрогнули, но я постаралась стоять ровно. Ведь я пришла к себе домой, это он вломился.

— Что вы здесь делаете? — голос прозвучал тише, чем я хотела бы.

— Это она? Твоя дочь? — оборотень не ответил, а обратился к отцу.

Альберт Рудольфович, некогда декан факультета журналистики, прекратил рыться в бабушкином серванте, и посмотрел на меня.

Я заметила в его глазах страх, почти отчаяние, но ничего не могла с этим поделать.

— Луночка, — отец заломил руки и шагнул мне навстречу, но громила остановил его взмахом руки. — Ты почему так рано домой вернулась? Зарплату сегодня дали? Ты помнишь, куда бабушка убрала свое кольцо?

— Да, закончили раньше, — ответила я, с опаской глянув на оборотня.

— Хватит трепаться! — рявкнул тот. — Я здесь не для того, чтобы слушать ваши семейные сопли. А ты, — он схватил меня за ворот куртки и словно котенка отбросил в сторону дивана. — Сядь, не беси!

В комнате ощутимо потяжелел воздух. Оборотень злился, и не контролировал себя, или же намеренно использовал феромон, от тяжести которого шею гнуло к полу.

— Сколько он должен? — поморщившись, снова решилась спросить. — У меня есть небольшие сбережения. Если этого хватит…

— Сбережения? — хохотнул оборотень и отвлекся от отца, повернувшись ко мне. Мазнув взглядом по лицу, он вдруг задержался на моей шее, которую опутывал простой ошейник. — А тебе сколько лет, кстати?

— Восемнадцать.

Нужно было молчать. Я поняла это сразу же, как только волк зацепился за меня взглядом. Пока он был сосредоточен на отце, то не видел ничего вокруг, но своими вопросами я переключила его внимание.

Бабушка дрожащими руками вцепилась в мою куртку. Она хотела защитить, но вряд ли у нас обеих хватило бы сил, чтобы дать отпор этому громиле.

С замиранием сердца я следила за тем, как он вытащил из-за пазухи телефон, и нажав кнопку вызова, прижал мобильник к уху.

— Серый, это я. Скажи, он еще ищет молодых волчиц? Да. Есть одна на примете. Нет, не соскочит.

— Ч-что? Я же говорила о деньгах!

Я вскочила с места, собираясь сбегать в свою комнату за шкатулкой, но не успела и двух шагов сделать. Резкий толчок в плечо, и меня практически впечатало в стену. Лицо обдало горячим дыханием с примесью табака.

Волна отвращения поднялась откуда-то изнутри, и если бы я съела сегодня хоть что-то, то меня непременно стошнило бы.

Оборотень шумно втянул воздух и усмехнулся.

— Чистая. Никем не пахнешь. Ты подойдешь.

— Оставьте ее в покое!

Хлесткий удар полотенцем по спине, громила, должно быть, даже не почувствовал. Зато у меня сердце ухнуло в пятки и в ушах зазвенело, когда этот амбал, не выпуская меня из рук, повернулся к бабушке.

Старую волчицу трусило от страха и феромона, но она все равно стояла, с вызовом вздернув подбородок.

— Профессор-р, — прорычал громила. — Уйми старуху, иначе я ее к праотцам отправлю.

— Возьмите кольцо! Еще у меня есть деньги на книжке! — Бабушка вынула из кармана халата кольцо и протянула его волку.

Золотой обруч с небольшим сапфиром в окружении маленьких бриллиантов заставил громилу задуматься лишь на секунду.

— Я заберу это, — схватив грубыми ручищами кольцо, рыкнул он. — А еще девчонку. До встречи, профессор.

— Подождите! Стойте! — Я вцепилась в стальную лапу, потащившую меня к выходу. — Я никуда не пойду!

— Луна, все будет хорошо, я за тобой приду! — крикнул в спину отец, но не попытался остановить оборотня.

Когда меня выволокли из квартиры, последнее, что я увидела, это то, как бабушка расплакалась, держась за сердце.

Казалось, я могла почувствовать ее острую, разрывающую боль. Слезы навернулись на глаза.

Пять этажей вниз, а потом меня запихнули на заднее сиденье черного внедорожника. Запах табака и чужих феромонов ударил в нос едкой смесью. Вытерев слезы рукавом, я заставила себя сесть прямо. Похищение было незаконным, бабушка или отец должны сообщить в полицию.

Глава 2

Яркая вывеска «Тропы» освещала вход в заведение кроваво-красным неоновым светом. Механическая танцовщица игриво двигала ногой, сидя в бокале шампанского вместо первой буквы в названии.

Меня привезли в стриптиз-клуб, о котором ходили разные слухи.

К горлу подкатил ком.

Кому отец задолжал на этот раз? Из дома уже давно пропали все ценные вещи, а старый телевизор он не смог сдать только потому, что тому было место в музее, а не в ломбарде.

— Я никуда не пойду, — вцепившись в ремень безопасности, которым пристегнула себя, заявила оборотню.

— Ты перед кем вздумала пр-рава качать? — Рыкнул волк, повернувшись ко мне с переднего сиденья.

Щеку обожгло, словно от хлесткой пощечины, хотя оборотень не шевельнулся.

— Если не пойдешь, поволоку за волосы. Главный хочет тебя видеть, выкинешь такое перед ним, потом зубов не досчитаешься. Может, это даже станет плюсом в профессии, которую получишь, если будешь кривляться. Уяснила?

Я сморгнула влагу на глазах.

— Кому отец должен? Почему вы ничего не говорите?

— Думаешь, я обязан отчитываться, — фыркнул волк.

Испугавшись, что он приведет угрозу в исполнение, я вышла сама.

В клубе оказалось довольно темно, в больших кожаных креслах, развалившись, сидели оборотни всех мастей, а перед ними крутились девушки на высоких каблуках и в таких откровенных костюмах, что у меня вспыхнули щеки. Стараясь не смотреть по сторонам, и вдыхать как можно более поверхностно искусственные феромоны, распыляемые в зале, я шла вслед за громилой.

Девушки при виде него уходили с пути.

Оборотень толкнул меня в сторону лестницы, и оказавшись на втором этаже, где не было общего зала, а только коридор с отдельными комнатами, мы дошли до самого конца.

— Босс, — оборотень стукнул костяшками пальцев пару раз по двери, и как только она открылась, я сама шагнула через порог, чтобы сохранить крупицы достоинства.

В кабинете не было окон, напротив входа стоял единственный стол с подставкой для документов, а справа от двери черный кожаный диван, рядом с которым горел высокий торшер, рассеивая мягкий теплый свет.

Внутри пахло совсем не так, как в самом клубе. Если для гостей распыляли будоражащий и немного пьянящий феромон, то здесь ощущался исключительно хищный запах, несмотря на тихий шум работающей вытяжки.

— Должница?

Из смежной двери, которую я не заметила, опираясь на трость, вышел мужчина. Он оказался не таких габаритов, как тот, кто меня привез. Тонкое строение натолкнули на мысль, что он не волк. Темные волосы были стянуты в низкий хвост, и даже при беглом осмотре было заметно, что он довольно молод, и хромает не в силу возраста.

— Мой отец должен, — прочистив горло, ответила я.

— А-а, — протянул мужчина, будто ему все стало ясно. Он положил трость на стол и золотистый набалдашник сверкнул в свете торшера. Жуткая змея с открытой пастью и острыми зубами. — Назови фамилию.

— Гринёва.

Оборотень достал из ящика стола папку и бросил передо мной.

— Луна Альбертовна, — он посмотрел на меня, и я кивнула.

Откуда у них было мое имя, не стоило спрашивать. Я оказалась в этой заварушке благодаря самому близкому родственнику, который выложил бандитам все мои данные. Уверена, досье на бабушку там тоже было.

Я тут же мысленно себя поправила. Близкому по крови. Отец все мое детство уделял куда больше внимания тетрадям студентов, а впоследствии переключился на азартные игры. Растила и по-настоящему близка мне была только бабушка.

— Что ж, ты, дорогая, указана как поручитель, — мужчина повернул папку ко мне и указал длинным пальцем с заостренным ногтем на пункт в договоре. — Твой отец просрочил выплату, и мои ребята наведались по указанному адресу. Оказалось, в доме у вас ничего ценного нет.

Я молча кивнула. Мы с бабушкой хотели уберечь ее кольцо, последнюю оставшуюся ценность, но и ее забрали.

— Я не поручалась за него.

— Твое согласие и не требовалось, — усмехнулся оборотень, посмотрев на меня, как на неразумную. — Альберт Рудольфович глава семьи.

— Почему об этом не сообщили, когда я была дома? Я могла бы не оставлять бабушку одну, — я замолчала, поняв, что мужчину напротив мало волнуют неудобства, доставленные мне и моим родным.

Он не сразу ответил. Чуть наклонив голову на бок, усмехнулся и снова указал на договор.

— Хорошо, что ты сама заговорила о ней. Приятно видеть подобную обеспокоенность. Есть еще один пункт. В случае просрочки платежа, квартира Августы Вениаминовны выставляется на продажу с целью покрытия процентов, но это не погашает основную сумму долга.

— Что?! — я схватила бумаги, забыв о том, где и с кем разговариваю.

Пробежала глазами основные пункты и едва не потеряла сознание, увидев, какой заем взял отец у этих бандитов. А от процентов в глазах потемнело, и я искренне обрадовалась, что вот-вот отключусь.

Но чуда не случилось.

Глава 3

Утренний туман лениво стлался вдоль загородной дороги.

Пасмурное небо превратило поднявшийся над горизонтом солнечный диск в бледную, не способную согреть, точку. И все, что мне оставалось, это кутаться в тонкую ветровку и надеяться, что дождь не начнется до того, как меня заберут.

Рядом стоял чемодан, в который я успела побросать свой скудный гардероб. Сборы прошли в суматохе, но я хотя бы успела увидеться с бабушкой и заверить ее, что все не так страшно. Мне и самой хотелось бы в это верить. Предложенная работа от оборотня, который в последнюю очередь мог сойти за того, кто беспокоится о ком-то кроме себя, показалась даже слишком хорошей. Идеальной. Горничная с проживанием в загородном доме.

Сначала это могло оказаться всего лишь предлогом, чтобы заманить доверчивую девушку. Но выбора, как и времени поразмыслить, у меня не было.

Уже другой громила привез меня в квартиру, чтобы я собрала вещи, а затем вывез за город.

Я нервно хмыкнула. Несмотря на все, что произошло за последние несколько часов, вид серого, окутанного утренним туманом леса, простиравшегося вдоль дороги, успокаивал. В городе не было так тихо, как здесь, в этот утренний час, и пахло совсем по-другому.

Я будто могла украсть немного времени для себя, наслаждаясь покоем и забыв о том грузе, что свалился на плечи.

А ведь наша жизнь и без того не была сладкой. Бабушкиной пенсии едва хватало на оплату коммунальных счетов, и я пошла работать, еще учась в школе, чтобы мы могли хотя бы время от времени питаться мясом. А отец, о нем думать я не могла. К горлу сразу подкатывал горький ком обиды. Глава семьи? Защитник? Пустые слова!

Смахнув набежавшие слезы, я запретила себе расклеиваться. Приехать за мной могли в любой момент, и заплаканная горничная могла вызвать подозрения.

Но как же хотелось сбросить одежду, обернуться волчицей и убежать в лес. Не для того, чтобы сбежать, а хотя бы вспомнить, каково это, нестись вперед, вырывая лапами землю и слышать только свист ветра в ушах.

В городе это было делать запрещено, а специально выезжать на отведенную территорию в нужное время лунного цикла могли себе позволить далеко не все. Потому я надеялась, что удастся хотя бы в свободное время пробежаться.

Размышляя о плюсах, которые можно было найти в новых обстоятельствах, я не сразу заметила свет фар.

Черный блестящий автомобиль подъехал плавно, вынырнув из тумана. Звук двигателя был едва слышен. Тонированное стекло опустилось и на меня вопросительно посмотрел седой мужчина.

— Лýна? — спросил он, сверившись с бумагами, лежавшими на пассажирском сиденье.

— Да, — я вцепилась в ручку чемодана и выдавила из себя дружелюбную улыбку.

Должно быть, выглядела я не лучшим образом. Черты лица мужчины смягчились, и он кивнул.

— Садись, отогревайся. Я уберу твой багаж.

Не веря своему счастью, я запрыгнула на заднее сиденье. Внутри было тепло и ничем не пахло. На секунду мне показалось, что нос перестал работать, но принюхавшись снова, я поняла, что от меня пахнет влажным уличным воздухом и немного налетом искусственных феромонов после Тропы, словно я переборщила с парфюмом.

— Вы всех встречаете на половине пути? — мне захотелось узнать побольше о нанимателе и правилах дома. Оборотень из клуба лишь упомянул, что работать нужно у кого-то не слишком общительного.

— Иногда. Если своим ходом не добраться до особняка. Ты ведь не на автобусе приехала? — в зеркале заднего вида я встретилась с внимательным взглядом.

— Нет, — покачала головой. — Друзья подвезли.

От вранья самой было противно. Спрятав руки в карманы, чтобы быстрее согрелись, я уставилась в окно и не заметила, как мы добрались до места. Тепло и мягкий ход убаюкали, и проснулась я только когда мы остановились.

Из окна открывался вид на высокий забор, которому в обе стороны от ворот, казалось, нет конца и края.

Пусть еще было рано, но на внутренней территории уже ждала женщина, от одного вида которой я сразу же выпрямилась. Наспех пригладив завившиеся от влажной погоды волосы, я одернула на себе куртку и поспешила выйти, как только автомобиль остановился.

— Здравствуйте, — я протянула руку, но женщина не шелохнулась.

Она стояла прямая, как палка, с туго затянутым низким пучком, в строгом сером костюме и ботинках на плоской подошве.

— Лýна Гринева? — изогнув тонкую бровь, спросила женщина.

— Да.

— Это полное имя? Не кличка?

— Полное, — мне часто приходилось отвечать на этот вопрос. Раньше я пыталась объяснять, почему родители выбрали имя, необычное даже для оборотней, позерское, но быстро поняла, что это никого не интересует. Куда больше другим хотелось просто посмеяться и поупражняться в остроумии.

— Необычно, — женщина поджала губы и осмотрела меня с ног до головы. Я была готова даже к тому, что она попросит меня покрутиться на месте. Видимо, ей не очень понравилось то, что она увидела. — Иди за мной.

Я хотела попрощаться с водителем, но он уже ушел, пока мы разговаривали, и я поспешила вслед за женщиной.

Глава 4

Уже через пятнадцать минут все было готово. Мне задали кучу неудобных вопросов, взяли кровь и полностью забраковали подавители, которые я принимала.

— Будете пить вот эти, — поставив на передо мной пластиковую баночку, сказал врач. — Они качественные, дорогие, и не имеют побочных действий. Вот только после первого приема можете почувствовать слабость. Но это только потому, что они сильнее тех, которые вы раньше принимали.

— Но мои же отвечают требованиям при приеме на работу. Они снижают действие феромона и восприимчивость, — подхватив баночку и глянув состав, пробормотала я. Переходить на новые препараты было немного страшновато, но не то, чтобы это было самое неприятное, случившееся со мной за последние сутки.

— Но ведь они не способны были полностью избавить вас от влияния феромонов?

Сердце екнуло, и на секунду мне показалось, будто все написано у меня на лбу. Врач был прав, всего несколько часов назад я смогла ощутить на себе влияние чужих феромонов.

— Это может показаться странным на первый взгляд, — по-своему истолковав мое молчание, произнес мужчина, поправив на столе пробирки с моей кровью. — Но это требование вашего работодателя. В вопросах запаха он непреклонен. Либо так, либо прощание с сотрудником.

Резкий стук в дверь не дал задать следующий вопрос.

— Вы закончили? — заглянула Марта Петровна. — Побыстрее, у меня и своих дел полно. Подавители выдали?

— Да, — я показала ей баночку.

— Пей при мне.

Повелительный тон этой женщины резанул по ушам. Но все равно нехотя пришлось открыть баночку и проглотить одну маленькую таблетку.

— Готово, — я высунула язык, чтобы показать, что действительно проглотила.

Одержимость приемом подавителей выходила за все рамки нормы. Никто из моих прошлых работодателей не настаивал с подобным фанатизмом на этом. Но и справедливости ради, подрабатывала я то в кафе, то в клубе, где требования были куда ниже.

— Вот и молодец, — сухо похвалила Марта Петровна. — Твои вещи уже в комнате. Еду принесут. Пошевеливайся. Ты должна принять душ и сдать всю одежду в прачечную. Выходить сможешь только после полной смены, когда подавители подействуют, и запах с кожи и волос исчезнет. Поняла?

— Да, — кивнула, опасаясь даже заикнуться о такой щепетильности.

— Надеюсь, с тобой у меня не будет проблем. Работай усердно, не суй свой нос туда, куда не просят, и мы сработаемся. Хозяин приедет через два дня, так что успеешь освоиться до встречи с ним. Идем.

Мне снова пришлось чуть ли не бегом следовать за этой стремительной женщиной. Она провела меня по узкому коридору до лестницы, на второй этаж, и миновав открытую галерею, мы оказались в коридоре для прислуги.

— Твоя комната, — открыв передо мной дверь, объявила Марта Петровна. — Пока будешь спать одна, выбирай любую кровать.

Я переступила порог, осматриваясь. Чисто, не обжито, и не очень уютно.

— Осваивайся, и сделай все, о чем я просила. Дважды я никогда не повторяю. Будешь отлынивать или тормозить, покинешь это место. Не знаю, как ты в таком юном возрасте попала в элитное агентство, но я не сомневаюсь в их компетентности. Так что давай не будем разочаровывать друг друга.

— Хорошо, — кивнула, поняв, что от меня ждут ответ.

Мысли в голове заметались хаотично. Оборотень из клуба ничего не говорил мне о подделке документов. У меня не было времени задумываться над тем, каким образом они устроили меня в этот дом. В уставшем мозгу замигал тревожный маячок, но его сигнал оказался куда слабее всех остальных потрясений.

Я увязала все сильнее, чувствуя себя бесконечно беспомощной. Не к кому бежать и просить помощи, и полагаться можно только на себя.

— Поставь будильник, он лежит в тумбочке. Подъем в шесть, инструктаж и задания для каждого работника персональные. Для начала ты поработаешь с другой горничной, чтобы освоиться. Выходные плавающие, все в рамках трудового договора. А теперь, — Марта Петровна протянула ко мне раскрытую ладонь. — Телефон.

— Простите?

— Мобильные я собираю и выдаю на выходных. Снимать здесь запрещено. Быстрее, — женщина поджала тонкие губы, давая понять, насколько ей надоело все для меня разжевывать.

Я нехотя вынула из кармана старенький мобильник, в котором даже не было камеры.

— Я обещала позвонить бабушке.

— Позвонишь из моего кабинета позднее, когда выполнишь все требования. — Марта Петровна сцапала телефон, и он исчез в кармане ее жакета. — Обед я тебе принесу позже, располагайся. Сегодня от тебя ничего не требуется. Первые сутки даются на акклиматизацию.

Она вышла из комнаты тем же стремительным шагом, которым передвигалась.

Оставшись в одиночестве, я села на краешек постели, чувствуя, как изнутри поднимается волна горечи. Хотелось упасть в подушку лицом и кричать, что есть сил, но я лишь разгладила крохотную складку на покрывале и пошла в душ, как велела Марта Петровна. Под струями горячей воды даже саму себя можно было обмануть, что по лицу скатываются лишь капли воды, а глаза покраснели от жара.

Сдав свою немногочисленную одежду в прачечную, я думала, что остаток дня проведу, меряя шагами комнату, но стоило снова присесть на постель, как меня неотвратимо потянуло к подушке. Проклятые сильные подавители, как и обещал врач, подействовали, и проснулась я лишь когда за окном стояла непроглядная тьма.