Каменный волк Фалены

Каменный волк Фалены

Альда была счастлива. Тео позвал её полюбоваться вечерней зарей на Старом холме, и она спешила туда, к Каменному Волку, стоявшему на самой вершине.
Несколько веков назад здесь проходила граница Фалены. За ней начинался лес. Там, по легенде, волк спас от разбойников молодую дочь тогдашнего короля и как будто бы погиб в битве, правда, мертвого зверя не нашли. Благодарный король повелел на пограничном холме поставить памятное изваяние. И легенда утверждала, будто к восходу солнца к этому изваянию протянулась цепочка волчьих следов. Была ли история правдивой, или то были выдумки суеверного люда – как знать? Но с тех пор огромный волк, искусно высеченный из серого гранита, сидел на холме, словно на посту, охраняя город за своей спиной.
Минули века. Город сильно разросся, и никакие границы уже не пролегали за Старым холмом. От Фаленского леса мало что сохранилось. Холм, впрочем, оставался местом уединенным и диким. Сюда изредка приходили старики – поразмыслить о жизни, дети – тайком поиграть в отважных героев, и, конечно, влюбленные – слушать птиц и биение собственных сердец.
Про старую, покосившуюся от времени статую волка, затерянную в роще на вершине холма, уже мало кто помнил, а про легенду – и того меньше.

Восемнадцатилетняя Альда, любившая побродить в тишине, Волка знала хорошо, и часто с ним разговаривала. Она вообще умела услышать ответы там, где другие ничего не видели и не понимали, будь то дерево, качающее ветвями, волна, бегущая по реке или даже старая гранитная статуя, нагретая весенним солнцем.

Струны мироздания, незаметные другим, для Альды отовсюду звучали ясно.

Иногда у нее просили совета, и тогда она спрашивала для других. С чужими вопросами было сложнее: ведь и вопрос, и ответ нужно было глубоко прочувствовать. А как тут прочувствуешь, когда спрашивающие и сами порой в своих побуждениях не могли разобраться.

Альда бралась отвечать не на все вопросы. Но когда отвечала – не было случая, чтобы она ошиблась.

И бесполезно было уговаривать девушку, обычно кроткую и уступчивую, поменять решение, если уж она его принимала.

До вечерней зари оставалось совсем немного. Альда сидела в траве прямо перед Волком, поглаживая каменные лапы, и заходящее солнце бросало задорные искорки на ее длинные каштановые локоны.

- Мы встретились тут, на холме, две недели назад. Он тебе нравится, не правда ли? Ты ведь помнишь его?
Волк, конечно же, помнил. Перед ним проходили сотни жизней – пролетали, словно кленовые листья в осенний листопад, и растворялись в годах и столетиях. Но молодого сероглазого художника, находящего вдохновение на Старом холме, Волк запомнил.
Тео жил в Фалене недавно: так уж сложилось, что полгода назад они с отцом перебрались сюда из дальних краев. Он расписывал стены домов, осваивал резьбу по дереву и по камню, создавая вещи удивительной красоты. Талантливый юноша надеялся, что сумеет однажды завоевать признание новой родины.

Мягкие золотистые блики заходящего солнца падали на подножие холма. Тео спешил. Он хотел сказать Альде нечто очень важное, и сказать это следовало непременно перед самым Волком: так она сразу поймет, что он говорит правду...

***
Фалена восточным концом выходила к реке Лире, протекающей дальше на юг и впадающей в море. И вдоль реки, и по морским побережьям стояли города. С весны до поздней осени между ними сновали торговые корабли. Но немногие из них шли к Фалене: в тех местах капризная и своенравная Лира редко бывала благосклонна к торговцам. Ее русло было полно резких изгибов, где-то вырывались на волю непредсказуемые течения и водовороты.

Лира могла и подшутить, кружа корабль на одном месте, точно на привязи. Могла одной-единственной волной слизнуть кошель с монетами. Иных, бывало, и вовсе вышвыривала на берег, словно насмехаясь.

Далеко не каждый умел с ней поладить. Река сама выбирала немногочисленных любимцев, породнившихся с водой и ветром, отважных и благородных, и они пользовались почетом и уважением всего города.
Линар встретил свою двадцать шестую весну. Он был силен, красив и уже перешел ту грань, за которой отвага сменяется дерзостью.
С весенних гроз и до осенних штормов он выходил в плавание и перевозил из города в город варенья из редких плодов, украшения из речного жемчуга, целебные травы, собранные знахарками на тайных тропах, изделия даровитых мастеров… И ни разу с его кораблем не случалось ничего плохого.

Но не талант, не отвага и не упорство в работе снискали ему благосклонность водной стихии.

Семь лет назад Линару довелось услышать историю. Пожилой рыбак, волей случая оказавшийся в Фалене, много странного повидал в жизни, и вдобавок был от природы разговорчив.

– Верно говорят, злопамятные они, эти реки, что с севера идут к Южному морю. А все потому, что некоторые из них не совсем реки, сначала они женщинами были, вроде ворожей, пока не случалось им от людей какое-то зло.

Старик помолчал, задумчиво глядя в сторону причала. И продолжил вполголоса, с каждым словом все тише и неразборчивее:
– И Лира ваша тоже когда-то по земле ходила, когда еще и Фалены никакой не было. Уж не знаю, что там у нее приключилось, но только известно, как она подшутить может и какой у ней характер…А пока они меж людей ходят – сила у них великая, могут любой талисман сделать, от воды и от ветров защитить. И сейчас одна такая есть, да. Знаешь старый город Канто, что у моря? Вот там где-то, я слыхал, она и есть. Только от людей бережется...

Рассказ, конечно, стоило бы счесть занятной выдумкой из тех, на которые всегда щедры старые рыбаки. Но Линар потерял покой. И когда один из корабельщиков вдруг собрался по каким-то своим делам в тот самый Канто – сразу помчался проситься к нему на корабль.