Камера номер 7

Камера номер 7

Проблема с магическими стрелами всегда состоит в том, что они не поставляются с инструкцией или хотя бы каким-то руководством по использованию. Божества предпочитают метод проб и ошибок. И конечно же пробуют они, а ошибками расплачиваются смертные.

Антон Сергеевич Ковалёв, сорок два года, не женат, оператор видеонаблюдения торгового центра «Меридиан», не знал об Олимпе. Он в принципе не интересовался мифологией как родной, так и заграничной. Зато отлично знал, что камера номер 7 самая капризная во всём торговом комплексе.

Она висела над внешним траволатором в секторе Б-12. То она залипала на одну точку и пока ее не поправишь руками, показывала потолок, то начинала бешено вращаться, словно искала что-то важное и внезапно останавливалась по собственному желанию. Техники разводили руками, не за что было зацепиться, никаких неисправностей механически не находилось. Камера работала исправно. Просто странно себя вела.

— Женщина, — философски резюмировал Сергеевич. — У техники тоже бывает пмс. По ходу.

Время шло, и тридцать лет работы приучили Антона Сергеевича к буддийскому спокойствию и выдержке монаха. День за днём он сидел в каморке под лестницей, следил за мониторами и думал о скорой пенсии. Пенсия приближалась, но медленно, словно улитка.

А потом случилась стрела Амура, выпущенная где-то там еще над Афинами, пересекла часовые пояса, миновала несколько контрольно-пропускных пунктов, боги не заморачиваются с визами, и прошила его прямо в стареющее сердце. Во вторник. В 14:37.

И кажется, он даже не заметил.

Произошло это пренеприятнейшее событие практически во время обеда. Антон Сергеевич жевал бутерброд с вареной колбасой, по заветам Матроскина, и просматривал записи. На мониторе уже несколько минут мелькала женщина в красном пальто, дважды обходящая стойку с дорогой косметикой. Воровка. Тут даже не было никаких сомнений. Ковалев потянулся к рации, когда взгляд практически машинально скользнул на монитор номер два.

Камера семь показывала траволатор под непривычным углом. В объектив попало отражение самой камеры в полированной поверхности рекламного щита, сделанного в форме большого зеркала с большой отражающей поверхность и надписью «Стань собой. Новая коллекция».

В отражении, размытом, искажённом профессиональный взгляд оператора видеонаблюдения моментально разглядел камеру номер 7. И выглядела она как-то иначе. Не просто чёрной полусферой с красными огоньками. Она будто бы казалась живой. Несчастным существом, которое заперто в неудобной форме и смотрит в мир одиноким глазом. Духом в пластиково-стальном теле, который видит больше, чем покупателей и воров.

Антон Сергеевич Ковалев, оператор видеонаблюдения с 35-летним стажем застыл.

В отражённой линзе отраженной камеры он будто бы различил себя, такого крошечного, почти неразличимого. Но видимого... Камера его видела там, где его быть не должно.

И в этом отражении он выглядел не как уставший оператор с залысинами, брюшком и слегка сгорбившегося, а другим, правильнее. Значительнее. Словно человек с целью, с силой воли, со стержнем. Человеком, который может все.

Сердце предательски ёкнуло.

Женщина в красном украла три помады Chanel и скрылась. Но Антон Сергеевич не заметил. Он смотрел в монитор и думал, что камера номер 7 особенная. Просто он раньше этого не понимал и относился к ней не заслуженно.

К концу смены он пересмотрел записи за неделю. Изучал, как камера выбирает ракурсы.

И она правда их выбирала.

Пара у фонтана держится за руки, молодые, яркие, смеющиеся и … камера 7 задерживается на них, будто любуется. Старик с голубями, он приходит каждый вторник и кормит их у внутреннего фонтана, камера 7 приближает его усталое морщинистое лицо с какой-то нежностью и меняет ракурс, только когда он улыбается и уходит. Плачущий ребёнок, которому не купили то, что он хотел и камера номер 7 наводится моментально, мечется от ребенка до родителей и обратно, пока ребенок не успокаивается.

— Ты понимаешь? — прошептал Антон Сергеевич, растерянно рассматривая отражение камеры 7 в зеркальном билборде.

Огонёк мигнул в ответ.

Неделю наблюдений за камерой номер 7 спустя он спустился к траволатору. Встал под камерой и принялся чего-то ждать, сам не понимая чего. Был вечер, в дежурке он был один, так как торговый центр уже закрылся.

Линза повернулась. Навелась. И замерла.

Он стоял в центре кадра, смотрел в ее черное зево камеры и … внезапно ощутил себя в единственно правильном месте во всей Вселенной. Наконец-то он вышел из темноты на свет. Он стал Видимым.

— Привет. – тихо проговорил Антон Сергеевич и как-то растерянно улыбнулся.

Охранник Витя, совершающий обход территории и проверку закрытия дверей остановился и покосился на него. Обычно операторы не спускались на улицу:

— Чё встал, Антон Сергеич?

— Проверяю.

— А опять дурака валяет?! – Понимающе хохотнул охранник и пошел дальше проверять территорию.

А Антон стоял полчаса. Он больше не был Антоном Сергеевичем, и даже просто Сергеичем, он даже не был просто Ковалевым. Он был в Ее глазах Собой.

Это было счастье.

Терри Пратчетт когда-то писал, что влюблённость — это временное безумие. Но влюблённость от бракованной стрелы кажется безумие постоянное. Особенно если ты сам того не понимая влюбляешься в неодушевленный предмет, в камеру…

Антон Сергеевич начал задерживаться. Выходить с треногой чтобы установить картонку, когда был сильный дождь, под эгидой «зальет камеру не расплатимся», а на деле тихо приговаривая: «потерпи, милая, сейчас я тебя укрою». Брать дополнительные смены ночью, и сидеть на скамейке у фонтана с книжкой, читать Ей в слух какие-то глупые истории о любви. Выразительно, громко. И чувствовать, как Она на него смотрит, слушает, видит.

К концу месяца он вообще уже не уходил с работы, спал на раскладушке в каморке. Остальные камеры дня него превратились в шум, он, кажется, перестал нормально выполнять свою работу. Он смотрел только на камеру 7.