Каникулы в Академии, или Почему ты молчишь?

Глава 1. Золотой мальчик. ч.1

Райский магический курорт, где принято отдыхать, превратился для меня в поле боя. Наглый самовлюбленный Адриан Верити, самый популярный студент нашей Академии, портит мне жизнь. Я - девушка его лучшего друга, но, кажется, Адриану плевать.

Однако, что кроется за этим? Ненависть или одержимость?___________________________________________________________________

Музыка гремит так громко, что кажется, будто стены зала сейчас рухнут.

Разноцветные огни пляшут под потолком, отражаясь в бокалах с искрящимся «Эльфийским даром». Вечеринка по случаю окончания семестра в самом разгаре, и я стою в углу специальной ложи для «избранных», чувствуя себя словно рыба, выброшенная на берег.

- Эй, Трин, отойди, будь любезен, не загораживай! – Адриан Верити повелительно машет пальцем какому-то парню из толпы посмевшему встать между ним и сегодняшним зрелищем.

Он как всегда «любезен». Сидит подобно королю всея Академии, развел ноги в сторону, сбоку от него очередная красотка на день. Может на два, как повезет. Кажется, на этот раз – девчонка из параллельного с ним курса. Вроде бы, Аталия, если я не путаю.

Впрочем, это и не важно. Вряд ли она задержится в этой кампании надолго, так что запоминать ее имя не имеет никакого смысла.

Сегодня здесь собрались все звезды нашего учебного заведения – дети влиятельных магов, наследники древних родов, самые перспективные молодые волшебники, будущие министры и прочее, и тому подобное…

А посреди всего этого великолепия царствует он – Адриан Верити. Темноволосый принц с изумрудными глазами и улыбкой, от которой падает в обморок добрая половина девчонок всей Академии. Это не удивительно, ведь этот гад собрал в себе все составляющие успеха: привлекательную внешность, деньги и дикую самоуверенность в собственной неотразимости.

Почему здесь я? Хороший вопрос…

Нервно сжимаю в руках подол, и пытаюсь раствориться в тени. Мое скромное темно-синее платье – признаться, самое лучшее, что у меня есть – выглядит жалко на фоне переливающихся шелков и усыпанных драгоценностями нарядов остальных гостей. Очевидно, что на этом пиру пафоса и шика я лишняя.

– Не волнуйся, ты прекрасно выглядишь, – тепло говорит чей-то голос, и рядом появляется светловолосый парень с двумя бокалами в руках. Его серые глаза полны искренности, и на мгновение мне становится легче.

Трувор Соден. До сих пор не могу поверить, что этот удивительный человек – мой.

Мы познакомились в начале года на совместном проекте по истории магии. Я никто – тихая второкурсница из деревни, которая старалась не высовываться и просто хорошо учиться. Обычная внешность, обычные способности, обычная во всем.

А он – наследник одного из самых влиятельных магических родов, умный, добрый, с врожденной элегантностью, которая никогда не переходит в высокомерие. Словом, само совершенство.

Почему он выбрал именно меня? Этот вопрос я задаю себе каждый день…

– Спасибо, – шепчу, принимая протянутый бокал.

Трувор выглядит потрясающе, но держится просто и естественно. Удивительно, как человек, выросший в роскоши, может быть таким... нормальным.

– СОДЕН! – раздается громкий голос, и к нам подходит Адриан Верити собственной персоной. На нем безупречный черный костюм, который наверняка стоит больше, чем моя семья тратит за год. В руке «Эльфийский дар», губы тронуты ленивой улыбкой. – Ну наконец-то! А я уже думал, ты решил весь вечер простоять в углу со своей... – его взгляд скользит по мне с едва заметной насмешкой. – Подружкой.

От его тона мне хочется провалиться сквозь землю. «Подружка», сказано таким образом, словно он имел в виду совсем другое слово. Игрушка, например. Временная игрушка, у которой даже нет имени.

– Адриан, – спокойно отвечает Трувор, но я слышу в его голосе легкое предупреждение. – Знакомься официально – Николь Тейн.

– О, конечно! Николь из... – Адриан делает театральную паузу. – Напомни, откуда ты? Из какой дыры?

Кровь приливает к моим щекам.

– Из Вербеновки, – отвечаю я, стараясь держать голос ровно. – Небольшая деревня на востоке.

– Вербеновка! Точно! – Адриан хлопает в ладоши, привлекая внимание окружающих. – Как мило! А скажи, Николь из Вербеновки, овцы там еще спят в одной комнате с людьми?

Несколько человек хихикают. Я чувствую, как лицо полыхает от стыда и гнева.

– Адриан, – голос Трувора становится жестче.

– Что? Я просто интересуюсь деревенским бытом! – Адриан широко улыбается, но в его глазах плещется холодная насмешка. – И потом, я восхищаюсь твоими... новыми вкусами, друг. Такой неожиданный поворот от элегантных леди к... как бы это сказать... аутентичности?

Сжимаю кулаки. Неужели он действительно думает, что может так разговаривать с людьми?

В этот момент к нашей группе присоединяется Мелайна Селдрес – девушка ослепительной красоты с длинными светлыми волосами и фиолетовыми, явно магически подкрашенными, глазами. На ней платье из дорогой ткани, которое тоже стоит, вероятно, как маленький дом, а уж стоимость браслета, переливающегося всеми цветами радуги, даже боюсь оценивать.

Она окидывает меня взглядом, полным презрения, словно я – что-то неприятное, что случайно прилипло к подошве ее безупречной туфли.

– Адриан, дорогой, – ее голос мелодичен как серебряный колокольчик. Не удивлюсь, если и к нему приложили руку специалисты по магическому улучшению. – Ты зря тратишь время. Ты уже забыл, что счет по-прежнему два-три? Или ты настолько занят... кхм… общением, что готов признать свое поражение?

Слово «общение» она произносит так, будто оно оставляет во рту неприятный привкус, и при этом смотрит куда-то поверх моей головы, словно меня здесь вообще нет.

Глава 2. Золотой мальчик. ч.2.

- Спасибо тебе что ты делаешь грязную работу, занимая время моего лучшего друга, - быстро ориентируется Адриан, возвращая себе привычные лидерские позиции. – Иначе я был бы очень огорчен тем, что Трувор постоянно таскается за мной, мешая развлекаться.

Остальные тут же одобрительно хмыкают, в очередной раз теша его и без того раздутое эго.

- Вот, например сейчас я намерен пойти к тем девчонкам, чтобы хорошо провести время, и Трувор мне там совершенно не нужен.

Соден притворно возмущённо выдыхает. Он явно привык к извечным подколкам со стороны товарища.

- Как хорошо, что ты мне тоже, Верити, - шутит он, прижимая меня к себе чуть ближе.

Но после тех слов Адриана про постель я чувствую себя не в своей тарелке и неосознанно отстраняюсь, словно боюсь, что кто-то и правда может решить, что я рядом с ним из-за его возможностей.

- Как думаешь, Николь из Вербеновки, за кого из них мне лучше взяться в первую очередь? – тем временем продолжает наглый зазнавшийся тип как ни в чем не бывало.

- Ты не можешь выбрать сам? – спрашиваю я, сжимая челюсти от злости.

Зеленые глаза вспыхивают едким огнем, а губы искривляются в усмешке.

- Могу, но решил, что так будет забавнее. Просто выбери любую.

Забавнее. Это все, что можно сказать о таком человеке как он. Его не волнуют чужие чувства и переживания. Главное, чтобы было забавно.

- Я не стану выбирать.

- Почему? Укажи на первую попавшуюся.

- Я не стану, сказала же, - цежу я. - И вообще не надо думать, что в этом мире все вертится вокруг таких, как ты. Не все девушки готовы падать к твоим ногам только потому, что у тебя есть деньги и красивое лицо.

Адриан поднимает бровь, и его улыбка становится еще более холодной.

- Хм, – он неспешно отпивает из бокала. – Как интересно. И все же, дорогая Николь из Вербеновки, мне кажется, ты заблуждаешься насчет того, как устроен этот мир.

Компания рядом тихо хихикает. А может и не так уж и тихо, просто у меня в ушах гудит от возмущения. Единственное, чего я сейчас желаю – это исчезнуть, раствориться, оказаться где угодно, только не здесь.

Но я остаюсь. Ради Трувора. Он не заслуживает того, чтобы я сбежала и поставила его в неловкое положение перед друзьями.

Остаток вечера проходит как в тумане. Я киваю, когда со мной заговаривают, улыбаюсь, когда нужно, и все время думаю о своих друзьях из общежития.

Как же мне хочется сейчас быть с ними – играть в карты, пить дешевый чай, смеяться над глупыми шутками. Там я была собой. Здесь же я чувствую себя актрисой, которая плохо выучила роль.

Адриан тем временем развлекается в полную силу. Он танцует то с Мелайной, то с рыжеволосой девушкой, имени которой я не знаю, то с блондинкой в изумрудном платье. Целуется с одной, через полчаса – с другой. Девчонки буквально висят на нем, готовые терпеть любые его выходки за шанс прикоснуться к блестящей жизни.

Они – олицетворение той правды, которую я так не хочу принимать. Той правды, о которой Верити и говорил в самом начале вечера. Тошно.

- Никки? – Трувор мягко касается моей руки. – Ты хочешь уйти?

Боже, какой же он милый. Совершенно не похожий на своего друга детства.

- Нет, – говорю я, сжимая его пальцы. – Все в порядке.

Но это неправда. Ничего не в порядке. Я чувствую себя чужой в этом мире золота и фальши, среди людей, для которых моя месячная стипендия – карманные расходы на один день.

Вечер подходит к концу, когда я решаю выйти подышать свежим воздухом.

Балкон пуст, и я с облегчением опираюсь о мраморные перила. Звезды мерцают над башнями Академии, и на мгновение мне кажется, что все не так уж и плохо. Может быть, я смогу найти свое место в мире Трувора. Может быть...

– Ну, ну, ну. Что мы здесь имеем?

Я резко поворачиваюсь.

Адриан стоит в дверном проеме, слегка пошатываясь. Явно развлекался больше, чем следовало. Его волосы растрепаны, галстук ослаблен, а в глазах плещется что-то хищное и опасное.

- Маленькая деревенская пташка решила быть ближе к природе? – он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю. – Или, может быть, ждет здесь кого-то?

- Никого я не жду, – бормочу, пытаясь пройти мимо него к выходу. – Я просто…

Но он загораживает мне путь, положив руку на дверной косяк, и я оказываюсь в ловушке между ним и перилами балкона.

- Знаешь, Николь из Вербовки, – его голос становится тихим, почти интимным. – Я всю жизнь наблюдаю за такими, как ты. Вы все одинаковые. Строите из себя недотрог, морщите носики при виде «развращенных богачей», а потом... – он наклоняется ближе, и я чувствую запах «Эльфийского дара», смешанного с дорогим одеколоном. – А потом готовы лечь под любого из нас за шанс изменить свою жизнь.

Мое сердце бешено колотится. От страха. От ярости. От стыда.

- Ты ошибаешься, – шиплю я.

- Ошибаюсь? – он смеется, и этот звук заставляет меня вздрогнуть, а затем собственнически хватает за локоть, притягивая к себе еще ближе. – Дорогая, такие как ты вешаются на меня постоянно. Стоит мне только захотеть – и ты тоже ляжешь под меня в эту же секунду. Не нужно строить из себя святошу.

В этот момент что-то во мне ломается. Вся сдерживаемая за вечер ярость, все унижение, вся боль – все это выливается в одном движении.

БАЦ.

Моя ладонь встречается с его щекой с такой силой, что у меня буквально звенит в руке.

Верити отшатывается, глаза широко распахнуты от удивления.

- НИКОГДА! – мой голос дрожит от эмоций. – Никогда, ясно тебе?! Ты отвратителен!

А затем я срываюсь с места и бегу через зал, не обращая внимания на удивленные взгляды.

Слезы жгут глаза, но я не позволяю им пролиться. Только не здесь. Не сейчас. Не при них, уже поставивших на меня клеймо…

Дорогие читатели!

Ваша поддержка очень важна и помогает автору и дальше радовать Вас своими историями.

визуал

А теперь небольшая подборка визуалов двух основных мужских действующих лиц

Выбирайте, кто Вам больше по душе. Или не выбирайте и просто пролистните эту главу дальше ♥

Кто понравился Вам больше? Напишите в комментариях!

Адриан Верити

Самовлюбленный мажор, наглец и бабник

Глава 3. Западня. ч.1

Последние несколько дней я живу как в тумане. Учебники, конспекты, бесконечные эссе по теории магических искусств – закапываюсь в работу с головой, стараясь не думать о той злополучной вечеринке. Особенно о том, что произошло в самом ее конце.

Каждый раз, когда в памяти всплывает лицо Адриана Верити с его темными волосами, дерзкой улыбкой и этими пронзительными зелеными глазами, полными презрения, я быстро переключаюсь на что-то другое. На формулы заклинаний, на историю магических войн, на что угодно.

Может быть, он вообще ничего не помнит? Судя по тому, сколько «Эльфиского дара» было повсюду, это вполне вероятно. Подобная мысль немного успокаивает.

- Никки, ты же знаешь, что экзамены уже закончились? – смеется моя соседка по комнате Джесси, наблюдая, как я в очередной раз склоняюсь над учебником по практической алхимии.

- Я повторяю материал, – бормочу, не поднимая головы.

- Повторяешь? Ты же сдала все на отлично!

Да, сдала. Потому что у меня нет выбора. В Академию Высших Магических Искусств принимают только два типа людей: детей богатейших семей, которые могут заплатить баснословную сумму за обучение, и тех немногих счастливчиков, кто получил стипендию.

Я отношусь ко второй категории. А это значит, что малейший промах, любая оценка ниже «отлично» – и меня заменят кем-то другим из длинного списка ожидающих.

Хвала богам, Трувор больше не предлагает мне встречаться с его друзьями, и я безмерно ему за это благодарна. Он не спрашивает почему, не настаивает – просто принимает как данность. Наверное, понял, что я чувствую себя некомфортно в их компании. Так что у меня есть время подтянуть что-нибудь еще. Довести до совершенства.

– Кстати об экзаменах и их окончании, – говорит Джесси, прерывая мои размышления. – Ты же едешь домой на каникулы?

– Конечно, – киваю я. – Родители ждут. Мама обещала испечь мой любимый яблочный пирог, а папа хочет показать новый заговор для роста урожая, который он изобрел.

Дом. Милый дом. Огород, где мама выращивает магические травы, мастерская папы, где он создает свои нехитрые, но полезные заклинания для сельского хозяйства. Никакой роскоши, но столько тепла и любви.

Звонок в дверь прерывает мои мечты о доме.

– Это к тебе, – сообщает Джесси, выглянув в коридор.

Трувор стоит у входа в наше общежитие с букетом полевых цветов в руках. Не магических, не экзотических – обычных ромашек и васильков. Знает, что они мне нравятся больше, чем дорогие оранжерейные розы.

– Привет, – он улыбается, протягивая букет. – У меня есть предложение.

– Слушаю, – говорю я, вдыхая свежий аромат цветов.

– Как насчет того, чтобы провести каникулы не дома, а... вместе?

Я моргаю, не понимая.

– Вместе?

– Да, на курорте. Это потрясающее место – море, пляжи, развлечения... – его глаза светятся энтузиазмом. – Я подумал, что было бы здорово отдохнуть там вдвоем.

Мое сердце начинает биться быстрее, но не от радости, а от тревоги.

– Трувор, ты же знаешь, что у меня нет денег на такие вещи. Я даже не представляю, сколько это может стоить…

– Не нужно платить! – быстро говорит он. – У моей семьи есть связи с владельцами курорта. Они с удовольствием предоставят место для моей... подруги совершенно бесплатно.

Подруги. Это слово почему-то заставляет меня нервничать еще больше.

– Я не знаю, – медленно произношу я. – Мы встречаемся всего несколько месяцев, и такая поездка... это довольно серьезно.

– Николь, у тебя будет отдельный номер. Никакого давления, никаких обязательств, - Трувор протягивает мне магический билет – красивую переливающуюся карточку с изображением пальм и лазурного моря. - Просто два человека, которые... которые небезразличны друг другу, хорошо проводят время вместе.

Я колеблюсь. С одной стороны, идея заманчива. Я никогда в жизни не была на настоящем курорте, не видела моря, не пробовала изысканную кухню. С другой стороны... это кажется слишком серьезным шагом для наших отношений.

После его ухода я рассказываю о предложении соседкам по общежитию. Они собираются вокруг меня подобно совету мудрейших, разглядывая пригласительный как самый настоящий бриллиант.

- Ты с ума сошла? – восклицает Джесси. – Отказываться от бесплатного отдыха в «Лазурных Чарах»? Это же один из самых дорогих курортов в мире!

- Но мы встречаемся всего...

- Николь, – перебивает меня другая соседка. – Такой шанс может больше никогда не представиться! И потом ты сама говорила, что Трувор хороший парень. Он не будет тебя принуждать.

- А если что-то пойдет не так? Если я почувствую себя неловко?

- То просто вернешься домой, – пожимает плечами Джесси. – И всё!

Вообще-то они правы. Когда еще у меня будет возможность увидеть мир за пределами деревни и Академии? Может быть, стоит один раз рискнуть? Что может такого произойти, верно?

Портальные путешествия всегда немного пугали меня, но этот оказывается на удивление мягким, словно на него тоже распространяется значок класса «люкс».

Один момент я стою в своей комнате в общежитии, а в следующий – уже на мраморных ступенях роскошного отеля и мой чемодан начинает левитировать рядом со мной – видимо, местная магия автоматически помогает вновь прибывшим гостям.

- Добро пожаловать в «Лазурные Чары»! – щебечет девушка за стойкой регистрации. На ней форма из переливающейся ткани, а в волосах мерцают крошечные звездочки. – Имя для бронирования?

- Николь Тейн, – протягиваю я ей свой билет, ошарашенно оглядываясь по сторонам.

Внутри разливается робкое беспокойство. Что если она сейчас скажет, что тут такую никто не ждет? И засмеется, заражая этим всех вокруг?

Но та внезапно лишь участливо улыбается мне.

- Ах да, вы по приглашению мистера Содена! Ваши друзья уже прибыли. Они вон там.

Друзья? Какие друзья?

Я поворачиваюсь в указанном направлении и чувствую, как сердце проваливается куда-то в область пяток. Что я там говорила насчет того, что не может произойти ничего плохого?!

Глава 4. Западня. ч.2

- Нет, – шепчу я себе под нос. – Нет, нет, нет. Только не это!

У края лобби, рядом с приветственным столиком, на котором расположены различные напитки и закуски, расположилась почти вся компания с той злосчастной вечеринки.

Мелайна Селдрес, несколько других девушек, которых я смутно помню, пара парней из старших курсов. И, конечно же, в центре в яркой отпускной рубашке стоит сам Адриан Верити. А его зеленые глаза смотрят прямо на меня. И в них читается очень четкое сообщение: «Ну-ну-ну, что же мы здесь имеем?»

Я сглатываю и едва не выхватываю свой портальный билет из рук работницы отеля, чтобы тут же вернуться в обратно Академию, но тут откуда-то со стороны выныривает Трувор и радостно машет мне рукой.

- Николь! Ты наконец-то добралась!

Вся компания тут же поворачивается в нашу сторону.

Мелайна окидывает меня взглядом, полным плохо скрываемого отвращения. Так глядят на блюдо, которое пролежало на палящем солнце слишком долго. Остальные выглядят скорее просто удивленными – видимо, Трувор не слишком-то распространялся о том, кого пригласил вместе с собой.

- Слушай, - говорю я подошедшему парню. – Я тут подумала, знаешь, родители наверняка расстроятся, что я не приехала как обычно и…

Но тут до меня доносится легкий хруст, прокалываемого специальным аппаратом приглашения.

- Вы зарегистрированы! – улыбается девушка, аннулируя мой билет и протягивая блестящий ключ. На брелоке болтается мыльный пузырик, внутри которого плещутся самые настоящие морские волны и даже маленький красно-белый парусник.

Все. Кончено. Путь назад отрезан.

Большинство портальных артефактов, позволяющих мгновенно переместиться в нужное место временные, некоторые действуют пару дней, некоторые годами. Но отельные приглашения работают только до момента приезда и регистрации. Это делается в целях дополнительной безопасности и во избежание ненужной путаницы.

Так что теперь, чтобы вернуться назад, мне надо получить обратный портальный билет.

- Никки! – улыбается Трувор.

- Нет, послушай, я не могу, - суматошно продолжаю я. – Извини, и дай мне обратный билет, пожалуйста.

- Но у меня его нет, - пожимает плечами парень.

- Как нет?! – восклицаю я, возможно чуть громче, чем рассчитывала.

- Их обычно формируют позже, перед отъездом, - поясняет тот, пожимая плечами. – Мы, конечно, можем запросить другой, но это все равно займет определенное время.

Я начинаю паниковать, дыхание становится чаще, сердце стучит сильнее. В общем, все признаки аритмии. Время? У меня нет этого времени. Я не могу, не хочу оставаться тут ни минуты!

- Успокойся, - ладони Содена ложатся на мои плечи. – Не волнуйся. Я все запрошу, ладно? Даже смогу попросить, чтобы они сделали местом назначения сразу Вербеновку, хочешь?

Что? Я хмурюсь, глядя на него с изумлением. Так можно?

- А пока они будут это делать, - продолжает тот. – Просто отдохнешь тут пару дней, ладно?

- Пару дней? – все еще слишком громко переспрашиваю я.

- Я ведь говорю, это дело не быстрое.

- Нет, так не пойдет!

- Никки! – смеется Трувор. – На обычном транспорте ты бы добиралась из Академии до своего дома еще дольше, так что ты только выиграешь по времени, разве нет?

Проклятье, он прав. Но как мне ему объяснить, что дело вовсе не в этом, а в том, что я не хочу тут оставаться даже на один день, даже на час? Не могу же я просто вывалить на него всю правду и показаться такой трусихой!

Я отчаянно ищу варианты, но их нет. А врать о чем-то серьезном и внезапно возникшем я не желаю, да и не умею. Это наверняка будет тут же понятно, у меня такие вещи сразу на лице написаны.

Сглатываю, принимая неизбежность. Может быть мне удастся отсидеться где-нибудь в уголочке, а эта компания мажоров просто не будет обращать на меня никакого внимания? Такое я вполне смогу пережить.

К тому же, девочки правы, когда я еще смогу побывать в подобном месте? Искупаться в море? Попробовать экзотических продуктов? Подобный шанс вполне стоит того, чтобы потерпеть каких-то раздражающих типов.

- Ладно, - смиренно выдыхаю я, собираясь с духом. – Пара дней.

Трувор мягко улыбается мне.

- Договорились, - говорит он, нежно приобнимая за плечи. – Провожу тебя и дам все необходимые распоряжения, ладно? Только напиши на листочке адрес дома, чтобы ничего не напутали с местом назначения.

Снова делаю вдох-выдох, старательно выводя строчки, во избежание ненужных ошибок. А про себя постоянно повторяю: «Пара дней. Только пара дней, Никки. Ничего страшного. Ты справишься! Ничего плохого не произойдет!»

И тут я слышу сбоку чьи-то шаги.

Этот звук, вроде бы совершенно обыденный, отчего-то напрягает, заставляя резко обернуться. И я тут же упираюсь в изумрудный пристальный взгляд, пробирающий буквально до печенок.

- Ну надо же, – произносит Адриан, вальяжно, будто тигр на охоте, приближаясь к нам, и его низкий голос разносится по всему залу, как раскаты будущей грозы. – Маленькая деревенская пташка все-таки решила посмотреть, как люди живут!

Я сжимаю кулаки так сильно, что костяшки пальцев белеют. Вот бы вмазать ему по наглой морде, и не так как тогда на вечеринке, а со всей горячностью и желанием!

Но я ничего не делаю.

А в голове крутится только одна мысль: «Зря я согласилась. Боже мой, как же зря я согласилась…»

Глава 5. Первый день в «раю»

Меня поселили в отдалении от всех в небольшом здании на несколько семей. Уж не знаю по случайности или по личной просьбе Трувора, но я этому рада.

Мне кажется, это не самое дорогое место в данной гостинице, однако, по мне мой номер – это не номер, а настоящее произведение искусства.

Стены из перламутрового мрамора переливаются всеми оттенками бежевого: от светлого, белесого, до почти кофейного, создавая неповторимый орнамент. Огромные окна от пола до потолка выходят на затемненный густой растительностью сад. Место тихое, практически приватное. А кровать... Святые небеса, эта кровать размером с мою комнату в общежитии и явно левитирует на несколько сантиметров над полом.

- Добро пожаловать! – щебечет приятный женский голос откуда-то из воздуха. – Я Лира, ваш персональный помощник. Если вам что-то нужно, просто произнесите мое имя, и я тут же появлюсь!

Чемодан сам собой раскрывается, и моя скромная одежда начинает аккуратно развешиваться в огромном гардеробном шкафу. Два летних платья и пара рубашек выглядят там так одиноко, что мне становится смешно и грустно одновременно.

- Лира? – экспериментально говорю я.

В воздухе материализуется прозрачная фигурка – маленькая фея с блестящими словно стеклянными крылышками.

- Слушаю вас!

- Ой... а вы настоящая?

Лира смеется серебристым смехом.

- Я магическая проекция, созданная для удобства гостей. Но мои знания и способности могут помочь вам вполне реально. Могу я что-то для вас сделать?

- Нет, спасибо, – бормочу я, все еще не веря в происходящее.

Лира исчезает, а в дверь стучит Трувор, приглашая меня присоединиться к остальным. Я сжимаю зубы, но мужественно иду за ним, про себя продолжая повторять, как заклинание: «Ты справишься, Никки, ты справишься…»

Мы идем прогуляться по отелю.

Рядом с основным зданием простирается огромный бассейн цвета морской волны, а за ним на террасах, которые просто парят в воздухе на разной высоте, отдыхающие потягивают коктейли и наслаждаются отдыхом.

И везде, куда ни глянь – магия. Чашки, сами наполняющиеся напитками, полотенца, складывающиеся в идеальные стопки, цветы, распускающееся в ускоренном темпе, создавая непрерывный калейдоскоп красок.

Это сказка. Настоящая сказка.

Жаль только, что в этой сказке есть «драконы» в виде Адриана, Мелайны и всей этой компании…

И самое обидное – все эти драконы выглядят как модели с обложек журналов.

Кроме того, что у большинства девушек здесь идеальные фигуры и внешность, явно подправленная лучшими мастерами магического улучшения, так ко всему прочему дорогие платья, украшения, определенно стоят больше, чем мой годовой стипендиальный фонд. Я даже не знаю, из какой ткани они сделаны, но материал переливается и мерцает, как будто соткан из самого лунного света.

- О, смотрите, кто к нам присоединился, – раздается знакомый мелодичный голос главной «драконницы». - Какой... интересный наряд. Очень... практичный.

- Мелайна, – мягко говорит Трувор, но в его голосе звучит определенное предупреждение.

- Что? – та делает невинные глаза. – Я просто делаю комплимент. В наш век, когда все гонятся за фирмами и роскошью, так освежает видеть человека, который ценит функциональность превыше всего.

Ага. Комплимент. Как же.

- Не обращай на них внимания, – тихо говорит мне Трувор, отводя меня чуть в сторону. – Они просто... им нужно время, чтобы к тебе привыкнуть.

Привыкнуть к чему? К тому, что я не из их мира? К тому, что мои родители не владеют золотыми рудниками или магическими корпорациями? Вот уж действительно, как трудно к такому привыкнуть!

Но я не говорю этого вслух. Трувор и так достаточно переживает, пытаясь сгладить все острые углы.

К нам присоединяется новая девушка – высокая брюнетка с кукольным личиком и фигурой, которая заставила бы завидовать античных богинь. Разумеется, в компании Адриана. Тот буквально обвивает ее, как плющ, целует в шею, что-то шепчет на ухо.

- Познакомьтесь, это Селина, – говорит он, поочередно перечисляя собравшихся и добавляя в конце. – А это мой лучший друг Трувор и его... подружка Николь.

Опять это слово. «Подружка». Как будто я что-то временное, несерьезное.

Селина едва удостаивает меня секундой своего внимания, зато Мелайна... О, Мелайна смотрит на новенькую так, будто хочет превратить ее в пепел одной только силой взгляда.

- Селина из рода Морганов, – небрежно сообщает Адриан, запуская пальцы в темные волосы девушки. – Ее семья владеет половиной магических шахт на континенте.

- Как интересно, – с натянутой улыбкой говорит Мелайна. – А я думала, Морганы предпочитают отдыхать в более... эксклюзивных местах. Неужели акции мерторолла так сильно упали в цене?

Ой. Это было больно даже для меня, а ведь удар предназначался вовсе не мне.

Но Селина только смеется.

- О, дорогая, эксклюзивность не в месте, а в компании. И Адриан, мне кажется... – она томно смотрит на него. – Умеет составить компанию.

- Может быть, пойдем пообедаем? – предлагает Трувор, предупреждая зарождающуюся ссору. – Здесь просто потрясающий ресторан.

Ресторан действительно потрясающий. Мы сидим на открытой террасе, которая медленно вращается вокруг своей оси, давая обзор на все триста шестьдесят градусов. Внизу простирается цветочный сад, вверху – бездонное голубое небо, а прямо у нас на глазах шеф-повар творит чудеса.

Еда готовится в воздухе. Буквально. Ингредиенты танцуют в сложном магическом вальсе, смешиваясь, трансформируясь, превращаясь в произведения искусства.

Я смотрю на все это с открытым ртом, наверное, как настоящая деревенская простушка.

- Первый раз видишь кулинарную магию такого уровня? – спрашивает сидящая рядом девушка, кажется, ее зовут Лиана.

- Да, – честно отвечаю я. – Это невероятно.

- Ну, тебе еще многое предстоит увидеть впервые, – вмешивается Мелайна, отрезая кусочек чего-то, что выглядит как радуга на тарелке. – Надеюсь, ты не из тех, кто запечатлевает каждое блюдо?

Глава 6. Правила игры.

Музыка гремит так, что стаканы на барной стойке дрожат в такт басам. Разноцветные огни пульсируют в ритме мелодии, превращая танцпол в калейдоскоп света и теней. Волшебные подносы снуют между столиками, ловко лавируя между танцующими парами, разнося коктейли и закуски.

Адриан откидывается на спинку кресла и медленно отпивает из бокала, наблюдая за представлением.

Девчонки выплясывают на танцполе так, будто от этого зависит их жизнь. Каждое движение продумано, каждый взгляд рассчитан на то, чтобы свести с ума окружающих мужчин.

И, черт возьми, у них это получается.

Особенно у Селины. Эта девочка знает себе цену и не стесняется это показывать.

Темные волосы развеваются вокруг точеного лица, бедра движутся в гипнотическом ритме, а губы... эти губы буквально созданы для греха. И танцует она, периодически бросая на него взгляды, полные обещаний.

Мелайна пытается не отставать, демонстрируя все свои преимущества в крошечном черном платье. Они с Селиной делают вид, что уже стали лучшими подругами, но каждая явно старается затмить соперницу.

Женская конкуренция во всей красе – жестокая и беспощадная. И Адриану это нравится.

- Посмотри на нее, – говорит он Трувору, кивая в сторону Селины. – Это высший пилотаж. Сексуальна, красива, богата, и в постели, я уверен, настоящая тигрица.

Его лучший друг сидит рядом, крутя в руках почти нетронутый бокал. Его взгляд скользит по танцполу, но задерживается не на танцующих красотках, а на...

Верити поворачивается, следуя его взгляду, и видит ее…

Николь сидит в уголке, подальше от шума и веселья. В руках у нее какая-то книга – кто, черт возьми, читает на курорте? – но периодически она отрывается от чтения, завороженно наблюдая за игрой фонтана неподалеку.

- Не понимаю, зачем ты связался с этой деревенщиной, – продолжает он, не скрывая раздражения.

- Прекрати, – резко отвечает Трувор, не отрывая взгляда от своей девушки. – Она... она... ты не поймешь.

Не поймет? Да что тут вообще понимать?

- Конечно, не пойму, – фыркает Адриан. – Ни кожи, ни рожи. Ладно бы хоть аппетитная была, но она же простушка с ног до головы!

- Хватит! – голос Трувора становится жестким таким, каким тот его редко слышит.

Но Верити уже понесло. Алкоголь и атмосфера развязывают язык, а раздражение, которое он испытывает каждый раз, глядя на эту парочку, требует выхода.

- Зачем ты ее притащил сюда? – продолжает он, непонимающе хмыкая. – Она тут явно лишняя и не вписывается в компанию. Если уж так затащился от сельских мотивов, так и ехал бы в деревню!

Лицо Трувора темнеет.

- А может, и стоит? – злобно бросает он. – Раз уж мы тебя так сильно раздражаем?

Черт. Кажется, Адриан зашел слишком далеко.

Он знает товарища, как никто другой. Например, то, что несмотря на кажущуюся внешнюю мягкость, если тому, что в голову зайдет, его уже не остановить.

Трувор – его лучший друг с детства, и последнее, чего он хочет, – это ссориться с ним из-за какой-то девчонки.

- Ладно, – сбавляет Верити обороты. – Не кипятись. Я шучу.

- Ну так заканчивай с этими тупыми шутками, – голос Содена по-прежнему напряжен. – Николь и так тут непросто.

- Непросто? – Адриан все же не может удержаться от очередного хмыканья. – Она на лучшем курорте страны! Да она должна в ногах у тебя ползать за такую возможность, а ты носишься с ней, как с писаной торбой.

Он снова смотрит в сторону Николь. Простушка. Обыкновенная. Как тысячи других. Ничего примечательного. И что только друг в такой нашел? Ни шика, ни фигуры, ни той искры, которая заставляет мужчин терять голову.

Да, она ничего. Не страшная, но и не красавица. Средненькая во всем. Ничего особенного – вот что можно о ней сказать. Убери ее из кадра, и ничего не изменится. НИЧЕГО.

Ничего – это самое лучшее ее описание.

Сейчас эта дуреха отложила книгу и смотрит на фонтан, где струи воды сплетаются в сложные узоры, переливаясь всеми цветами радуги. На ее лице – выражение детского восторга, будто она видит чудо.

Наивная дурочка. Наверняка единственное волшебство, которое она видела у себя в деревне – это заговоры отца над картошкой.

- Думаешь, ей нужен именно ты, да? – Верити не может удержаться от очередного укола. – Ау! Ей нужны твои деньги, идиот! Все всегда стремятся получить то, чего у них нет. Мы хотим девчонок, а они – наших возможностей. Вот и все. Научись уже правильно воспринимать этот мир, а не строить из себя наивного дурака.

Трувор бросает на него тяжелый взгляд. В его серых глазах плещется что-то, чего Адриан никак не может понять.

- Может ты слишком уж превозносишь призрачные возможности? – едко интересуется Соден.

Челюсти Адриана непроизвольно сжимаются. Трувор единственный, кто знает правду – правду, от которой он так старательно бежит – но еще ни разу не произносил подобного вслух. Кажется, он и правда задел друга за живое, если тот опустился до подобного.

- А может только на них и стоит полагаться? – с вызовом отвечает Верити, а затем залпом допивает остатки и встает, собираясь уйти.

- Извини, - голос Трувора становится мягче. – Просто… просто она не такая, ясно?

- Ага, все они не такие. До поры до времени. Я предпочитаю не играть в эти дурацкие игры, а сразу смотреть правде в глаза. И получать то, что я хочу, тогда, когда я хочу. Без иллюзий и веры в сказки.

В это время Селина замечает его движение и улыбается – медленно, многообещающе. Ее тело продолжает двигаться в ритме музыки, но теперь она танцует только для него. Он знает это.

- И сейчас я хочу ее, – говорит Адриан, направляясь к танцполу. – И она будет моей, Трувор. А ты можешь и дальше бегать за своей простушкой, раз тебе нравится такое унижение.

Он не оборачивается, но чувствует взгляд друга на своей спине. Пусть злится. Пусть считает его циником. Но он-то знает, как устроен мир. И рано или поздно эта деревенская принцесса покажет свое истинное лицо. А когда это произойдет, он будет рядом, чтобы сказать: «Я же предупреждал.»

Глава 7. Свобода быть собой. ч. 1.

- Понравился тебе первый день? – спрашивает Трувор, провожая меня до номера.

Его серые глаза полны надежды, и мне больно лгать. Но что я могу сказать? Что весь вечер чувствовала себя как на допросе? Что каждая фраза его друзей была как укол? Что присутствие Адриана Верити отравляет мне каждую минуту пребывания здесь? И что единственное, о чем я мечтаю, это сбежать куда-нибудь поскорее?

- Да, конечно, – отвечаю с натянутой улыбкой. – Тут все так невероятно красиво.

Это не совсем ложь. Место действительно сказочное. Но сказка превращается в кошмар, когда понимаешь, что ты в ней – не принцесса, а служанка, случайно забредшая на бал. Служанка, которой не место среди знати.

Наверное, Трувор чувствует мое состояние. Он ничего не говорит, ни на чем не настаивает, просто целует в щеку на прощание, обещая, что завтра все будет гораздо лучше.

Я не верю, но киваю, а затем захожу в свой номер. Дверь закрывается за мной с мягким щелчком, и я наконец-то могу позволить себе расслабиться.

Или не расслабиться…

Сажусь на край левитирующей кровати и обхватываю колени руками. В груди ноет от тоски и разочарования. Когда Трувор предлагал эту поездку, я, что уж греха таить, представляла себе романтические закаты, прогулки по берегу моря, тихие разговоры... А никак не издевательства со стороны его друзей и не ощущение того, что я постоянно должна за что-то извиняться.

За то, что я из деревни. За то, что мои платья не от кутюр. За то, что я читаю книги вместо того, чтобы сплетничать о том, кто с кем спит. За то, что я просто существую.

Я хочу домой. Хочу к маме, которая будет гладить меня по голове и говорить, что я самая лучшая. Хочу к папе, который покажет мне свои новые заклинания для огорода. Хочу сидеть на крыльце с сестрой и болтать о глупостях.

- Лира? – зову я в пустоту.

Магический помощник тут же материализуется, как обычно милая и улыбчивая.

- Слушаю вас!

Настоящая фея, готовая исполнить любое мое желание. Кроме главного – отправить меня домой она не в состоянии… Хотя…

- Здесь есть возможность воспользоваться Чаровизором?

- Разумеется, с кем вы хотите установить связь?

- С моей семьей… – я морщусь, думая о стоимости.

Чаровизор волшебство не дешевое и на такое расстояние будет стоить как минимум половину моей месячной стипендии. Но мне нужно поговорить с родными. Очень нужно.

- Конечно! – щебечет Лира. – Стоимость составит...

Я глотаю, слушая цифры, но киваю. Потом как-нибудь верну Трувору.

- Хочу связаться с Элен Тейн, деревня Вербеновка.

Подхожу к зеркалу, расположенному на туалетном столике, и жду. Через несколько секунд я вижу знакомое лицо. Элен, моя старшая сестра, сидит на нашей кухне, за ее спиной видны полки с банками варенья и связки сушеных трав.

Дом, милый дом. В груди тут же начинает щемить.

- Никки! – ее лицо озаряется улыбкой. – Не ожидала! Как дела на курорте? Мама будет в восторге, что ты позвонила!

- Привет, Эл, – я пытаюсь улыбнуться в ответ, но, видимо, получается неубедительно, потому что улыбка сестры тут же тускнеет.

- Что случилось? – сразу спрашивает она.

Элен всегда чувствовала мое настроение лучше всех.

- Ничего особенного, – бормочу я. – Курорт удивительный, просто… мне здесь не по себе. Думаю, завтра вернусь домой. Предупреди родителей, ладно?

Элен хмурится.

- Из-за чего не по себе? Трувор плохо себя ведет?

- Нет, Трувор прекрасный. Дело в его друзьях. Они... – я не знаю, как объяснить. – Они постоянно дают мне понять, что я здесь лишняя. Что я не из их круга.

- И что? – сестра пожимает плечами. – А когда тебя волновало мнение мажоров?

Я моргаю, удивленная ее реакцией.

- Но они все время подкалывают, смотрят свысока...

- Никки, – голос Элен становится серьезным. – Ты же помнишь, как в школе дети фермера Грегсона дразнили тебя из-за того, что ты хочешь учиться магии? Говорили, что деревенской девчонке не место среди настоящих волшебников?

- Помню, – киваю я.

Тогда мне тоже было больно, но я не сдавалась.

- И что ты делала? Пряталась дома и плакала?

- Нет, – тихо отвечаю я. – Я продолжала заниматься. И поступила в Академию.

- Вот именно. Тогда почему сейчас все по-другому? – она наклоняется ближе к зеркалу, которое явно притащила из комнаты для этого разговора. – Николь, если ты никогда не будешь для них равной, какая вообще разница, что они думают? Делай то, что хочешь ты. Радуйся жизни, как умеешь только ты. А если они этого не понимают – это их проблемы.

Ее слова попадают прямо в цель.

- Но Трувор...

- А Трувор пусть решает сам, – жестко говорит сестренка. – Если он тот, кто тебе нужен, а ты – та, кто нужна ему, он с этим смирится. А если нет... что ж, тогда все вернется на круги своя. И ничего страшного не случится.

Я сижу молча, переваривая ее слова. А ведь она права. Почему я вдруг стала так переживать из-за мнения людей, которые мне, по сути, безразличны? Почему позволяю им испортить мне этот отдых, то, что может больше никогда уже больше не повториться?

- Верно, – говорю я наконец. – Спасибо, Эл.

- Всегда пожалуйста. А теперь иди и покажи этим снобам, как умеет веселиться настоящая деревенская девчонка.

После разговора с сестрой я чувствую себя совершенно по-другому. Словно с плеч свалился тяжелый груз.

И засыпаю я вовсе не с мыслью о том, как поскорее сбежать из этого «рая», а засыпаю с мыслью, что завтра будет новый день. И я проведу его так, как хочу я, а не так, как ожидают от меня другие!

Глава 8. Свобода быть собой. ч.2.

Просыпаюсь рано полная энергии.

Заказываю завтрак в номер – легкие воздушные булочки, вкус которых меняется с каждым кусочком, местные фрукты и свежевыжатый сок. Ем медленно, наслаждаясь каждым глотком, каждым оттенком. Этот день здесь – последний, и я намерена получить от него все без остатка!

Надеваю купальник и шорты, завязываю волосы в обычный хвост и иду к бассейну. И плевать, что я выгляжу просто. Мне нравится простота.

У бассейна уже собралась практически вся компания. Девочки как обычно выглядят безупречно – даже с утра каждая волосинка на месте, макияж, украшения.

Мелайна Селдрес лежит на шезлонге в белоснежном бикини, который подчеркивает ее точеную фигуру. Огромные темные очки скрывают ее глаза, но я и по тону голоса прекрасно понимаю, что ничего хорошего не услышу.

- Ах, я уже и забыла, что ты тоже здесь…

Несколько девушек хихикают. Они окидывают меня привычными надменными взглядами, но мне все равно.

Я пришла сюда не ради них.

- Николь, хочешь искупаться? – быстро говорит Трувор, явно пытаясь увести меня от неприятного разговора.

- Конечно, хочу!

С разбега прыгаю в воду, не заботясь о том, что прическа тут же превращается в мокрые космы.

Вода теплая, с этими чудесными пузырьками, которые лопаются на коже, оставляя ощущение легкого покалывания. Это магия какого-то особого сорта – расслабляющая и освежающая одновременно. Невероятно!

Я ныряю, выныриваю, плаваю кругами, смеюсь от чистого восторга, вылезаю на бортик и тут же прыгаю обратно. Потом еще раз. И еще.

На пятый раз поскальзываюсь на мокром полу и чуть не падаю, беспомощно размахивая руками. Но вместо того, чтобы смутиться, начинаю хохотать.

Наверное, выгляжу как полная идиотка, но мне весело! И плевать, что кому-то это кажется глупым.

Хотя, похоже, глупым это кажется вовсе не всем, потому что один парень из компании присоединяется ко мне. За ним следует еще один. И через несколько минут в бассейне плещется добрая половина компании, а я оказываюсь в центре импровизированной водяной битвы.

Игра в самом разгаре, когда к бассейну подходят еще два человека. Я узнаю их по характерным силуэтам, даже не поворачивая головы – Селина и Адриан.

Они смотрятся... как бы это сказать деликатно... как люди, у которых была очень активная ночь. На шее Селины виднеется подозрительное красноватое пятнышко, а Адриан выглядит самодовольным, как кот, который недавно съел канарейку и до сих пор облизывается.

Селина демонстративно укладывается на шезлонг, поправляя бикини так, чтобы подчеркнуть все свои достоинства. Верити садится рядом, берет коктейль с проплывающего мимо магического подноса и удивленно смотрит на бассейн.

А там творится настоящий хаос. Мы с Трувором и остальными парнями играем в магический водный волейбол – мяч светится, меняет вес, а сетка периодически поднимается или опускается. Правил особых нет, главное – попасть в противника и не дать ему коснуться воды на твоей стороне.

- Николь, лови! – кричит один из парней, посылая мяч прямо мне.

Я ныряю, ловлю его под водой и с размаху бросаю в сторону Трувора. Тот едва увертывается, мяч проносится мимо его головы и шлепается в воду.

- Очко нам! – торжествую я, поднимая руки вверх.

Все смеются и аплодируют. А мне плевать, что я выгляжу как мокрая курица. Я просто наслаждаюсь игрой, не пытаясь казаться хрупкой или кокетливой.

И знаете что? Парням это нравится. Они перестали поглядывать на загорающих красоток и полностью погрузились в игру.

Что, естественно, совершенно не нравится самим красоткам.

Мелайна пытается привлечь внимание, громко комментируя нашу игру по поводу и без. Потом начинает наносить солнцезащитное зелье, делая это максимально соблазнительно. Когда и это не работает, она «случайно» роняет свои очки, чтобы пригнуться за ними в максимально выигрышной позе.

Безрезультатно. Парни слишком увлечены игрой.

- Передай Содену, что у него хромает подача! – кричит мне один из них, Бенджамин Тук.

- Сам передашь, когда я выиграю! – отвечаю я, готовясь к очередному броску.

Мяч летит прямо в Трувора, но тот в последний момент отбивает его ладонью. Мяч взмывает высоко в воздух, зависает на секунду, а потом стремительно падает вниз.

Прямо на мою голову.

Пытаюсь увернуться, но не справляюсь и ухожу под воду.

- Я в порядке! – объявляю, выныривая и поднимая руку. – Но это не засчитается как очко!

Все взрываются смехом. Трувор подплывает ко мне, обеспокоенный:

- Ты точно не ушиблась?

- Ушибла только свою гордость, – небрежно отвечаю я, выжимая волосы.

- Ну что, продолжаем? – спрашиваю, снова хватая мяч.

- Конечно! – хором отвечают парни.

Игра возобновляется с новой силой. Мы носимся по бассейну, брызгаемся, кричим, смеемся. Атмосфера стоит такая праздничная, что даже некоторые другие отдыхающие начинают с интересом поглядывать в нашу сторону.

А вот девочки выглядят все более и более кислыми. Наконец, не выдерживает Мелайна:

- Боже, какой шум, - говорит она достаточно громко, чтобы все услышали. – Прямо как в детском саду.

- Детский сад – это прекрасно, – отвечаю я, не переставая играть. – Там не нужно делать вид, что тебе не весело.

Несколько парней фыркают от смеха, Мелайна краснеет от злости.

- Может, хватит плескаться? – встревает другая. – Мы же не в общественной бане.

- А что, в общественных банях нельзя веселиться? – интересуюсь я с невинным видом.

На ее лице появляется выражение, будто она случайно наступила на что-то неприятное.

И тут происходит нечто неожиданное.

Адриан встает со своего шезлонга.

- Знаете, что, – говорит он, стягивая рубашку. – Может, и мне присоединиться?

Глава 9. Пташка и добыча.

Адриан откидывается на спинку шезлонга, потягивая холодный коктейль и наслаждаясь утренним солнцем. После вчерашней ночи у него превосходное настроение. Селина определенно оказалась одной из лучших, с кем ему довелось провести время. Эта девочка знает, что делает, и не стесняется проявлять это в полной отдаче.

Отдых обещает быть нескучным.

- Папа хочет, чтобы я больше интересовалась семейным бизнесом, – щебечет девушка, поправляя бретельки бикини. – Но зачем мне забивать голову всякими скучными цифрами и отчетами?

Адриан кивает, не особо слушая. Селина прекрасна, но как только она начинает говорить о чем-то серьезнее погоды или моды, он начинает зевать. Впрочем, зачем ей разбираться в бизнесе? У нее есть все, чтобы жить шикарной жизнью, не работая ни дня. Пусть лучше тратит время с большей пользой – занимается своей потрясающей внешностью.

А внешность у нее действительно потрясающая. Адриан окидывает взглядом ее точеную фигуру, безупречную кожу, шелковистые темные волосы. Но еще больше, чем ее красота, его радует тот факт, что она принадлежит именно ему. Это, пожалуй, самая жирная зарубка в его и без того внушительном послужном списке.

Неплохо. Очень даже неплохо.

А учитывая некоторые обстоятельства – жизненно необходимо…

Мимо шезлонгов проходят другие мужчины, и Адриан не без удовольствия замечает, как их взгляды задерживаются на Селине. Они оценивают ее, завидуют, мечтают оказаться на его месте. И это чертовски приятно.

Она его добыча. Крупная. Красивая. Желанная.

И он не собирается от нее отходить ни на шаг, чтобы другие хищники не кинулись на его территорию.

Адриан безразлично скользит взглядом по остальным девушкам компании.

Единственная из всех, кто хоть как-то его интригует, это Мелайна. И то лишь в качестве легкой закуски. Она слишком нелепо изображает равнодушие, будто он ее совершенно не интересует. Смешно. Он прекрасно знает правду – достаточно будет щелкнуть пальцами, и она тут же окажется рядом. Но пока что ему вполне достаточно той красотки, что лежит подле него.

- Адриан, ты меня слушаешь? – Селина похлопывает его по руке.

- Конечно, дорогая, – отвечает он автоматически, хотя понятия не имеет, о чем она только что говорила.

Его внимание все чаще переключается на бассейн, где продолжается водяное безумие, а эта дурочка Николь по-прежнему резвится с парнями, словно ей десять лет.

Неужели она не видит, как нелепо выглядит? Волосы – мокрые сосульки, макияжа нет и в помине, ведет себя как настоящая дикарка.

Странная.

Впрочем, Трувор тоже всегда был странным. Наверное, поэтому они и подходят друг другу.

Вряд ли такое поведение может привлечь кого-то еще, кроме его друга. Нормальные мужчины предпочитают женщин, которые умеют себя подать, а не тех, кто плещется в воде, как ребенок.

- В следующем месяце я собираюсь съездить на острова, – продолжает щебетать Селина.

Адриан кивает, делая вид, что слушает. Но чем дольше продолжается веселье в бассейне, тем больше он понимает, что сидеть здесь и слушать пустую болтовню ему скучно. Разговор совершенно его не увлекает, в отличие от того буйства, что творится в воде.

Там смеются, кричат, брызгаются – живут полной жизнью. А он сидит и делает вид, что его интересует мнение Селины о новой коллекции купальников.

Что ж, не случится ничего страшного, если он тоже немного развлечется.

Адриан встает, стягивает рубашку под одобрительный взгляд всего женского пола, и направляется к бассейну. Все замирают, явно удивленные его появлением.

Он хороший игрок. Во всем. Так что им будет непросто.

Трувор быстро объясняет правила, и начинается новый раунд. Адриан сразу же включается в игру, демонстрируя отличную реакцию и точные броски.

Счет ведет Николь, объявляя очки звонким голосом, в котором разливается искреннее наслаждение.

- Что ж, пташка, готовься к поражению, – говорит Адриан, демонстративно поигрывая мышцами, когда мяч оказывается у него в руках.

И тут происходит нечто непонятное.

Николь смотрит на него без страха, без кокетства, без притворства. В ее голубых глазах нет ни восхищения, ни попытки произвести впечатление. Она просто воспринимает его как соперника – такого же, как и остальные парни в бассейне.

Это... необычно.

Адриан не привык к такой реакции. Обычно девушки либо млеют при виде него, либо пытаются поразить его своим остроумием или красотой. А эта просто смотрит на него как на равного противника в игре.

Немного задевает, если честно.

- Посмотрим еще, кто кого, – отвечает она с вызовом, готовясь к атаке.

В ее голосе нет заигрывания или попытки флирта. Просто спортивный азарт. Она не пытается ему понравиться. Не строит глазки. Не делает вид, что слабее, чем есть на самом деле. Просто играет в полную силу.

Что ж, хочешь равной игры? Ты ее получишь.

Адриан швыряет мяч изо всех сил, целясь прямо в нее. Николь ныряет, ловит мяч и с размаху отправляет его обратно. Тот проносится в нескольких сантиметрах от его головы.

- Неплохо, – признает Верити, и в голосе звучит неподдельное удивление.

Когда он в последний раз встречал девушку, которая не пыталась бы произвести на него впечатление? Никогда, думает Адриан. Вообще никогда.

Игра продолжается, и он все больше погружается в кураж.

Николь оказывается достойным противником – быстрая, ловкая, с хорошей реакцией. И что самое странное, ему нравится играть против нее. Нравится, что она не поддается, не делает скидок на его статус или внешность.

Впрочем, это ничего не меняет в их отношениях. Она игрушка Трувора, не его. И скоро ее не будет в их жизни.

А пока... пока он может просто повеселиться.

Глава 10. Победа или нет?

Игра заканчивается со счетом – 12:11 в мою пользу. Адриан принес своей команде немало очков и почти догнал меня, но все равно остался на втором месте.

- Поздравляем чемпионку! – кричит товарищ по команде, хлопая меня по плечу так, будто я его старый приятель.

- Молодец, Никки! – подхватывает второй. – Отличная игра!

Они поздравляют меня совершенно искренне, без всякого снисхождения или попыток приуменьшить мою победу. Как равную. Как «свою». И это невероятно приятно.

- Спасибо, ребята, – смеюсь я, стряхивая капли с волос. – Но вы тоже были на высоте.

Краем глаза замечаю, что девочки смотрят на меня с еще большей неприязнью, чем обычно. Губы Мелайны сжаты в тонкую линию, а взгляд Селины мог бы заморозить весь бассейн. Пусть ненадолго, но я отобрала у них внимание их обожателей. И они мне этого не простят.

Хорошо, что мне не нужно об этом думать. Сегодня, самое позднее завтра с утра, я отправлюсь домой. И буду с теплотой вспоминать этот чудесный курорт. Мне удалось снова стать собой и перестать думать о том, какое впечатление произвожу на этих снобов.

И даже Адриан Верити, кажется, перестал смотреть на меня как на жалкого придатка к его другу. Даже похвалил, мне ведь не показалось?

- Хорошая игра, – говорит он, подплывая ко мне. Капли воды стекают по его загорелому торсу, темные волосы мокрые и слегка взъерошенные, и сложно не признать, что это очень ему идет. – Ты оказалась достойным противником.

В голосе звучит неподдельное уважение, и это... странно. Неожиданно. Я сглатываю, эта близость немного нервирует. Не столько красотой – хотя он, безусловно, очень красив – сколько воспоминаниями о той ночи в Академии.

Правда, похоже, он действительно не помнит, что тогда произошло. Так что не стоит об этом переживать.

- Спасибо, – отвечаю я, стараясь держать голос ровно. – Ты тоже неплохо играешь. Почти выиграл.

- Неплохо?! – повторяет он с кривой улыбкой и напускным возмущением.

Кажется, подобный эпитет его оскорбляет. Ну так око за око. Не только ты тут можешь сыпать завуалированными замечаниями язвительного характера.

Что ж, наслаждайся своим проигрышем, красавчик! Так тебе и надо!

- Адриан! – раздается призывный голос Селины. Она стоит у бортика бассейна в своем ослепительном бикини, протягивая ему полотенце. – Держи.

Тон у нее такой, будто она зовет непослушного ребенка. Тот окидывает меня последним взглядом и плывет к своей красавице. А Селина тут же утаскивает его в сторону, явно желая вернуть его внимание только себе.

Верити не сопротивляется. Судя по тому, как она прижимается к нему всем телом, его ждет еще одно жаркое рандеву. Возможно, прямо сейчас.

- Ты была великолепна, – говорит Трувор, подплывая ко мне и целуя в щеку. – Хочешь прогуляемся?

- Прогуляемся? – удивляется Мелайна, которая явно подслушивала наш разговор. – В таком виде?

Еще вчера это замечание меня бы задело. А сегодня... сегодня мне плевать.

- Да, именно в таком виде и хочу! – отвечаю я, беря Трувора за руку.

Смирись. Вот именно так: после бассейна, не накрашенная, с красными от воды глазами и растрепанной прической.

Мелайна фыркает и отворачивается. Мы же удаляемся от бассейна, направляясь к одному из висячих садов. Но я почему-то чувствую на своей спине чей-то пристальный взгляд.

Сад оказывается волшебным в буквальном смысле.

Тропинки мерцают под ногами, реагируя на прикосновения, цветы меняют оттенки в зависимости от настроения проходящих мимо людей, а в воздухе порхают крошечные светящиеся бабочки. Похоже в отеле работают лучшие маги-флористы на земле! Даже в Академии я не встречала подобного волшебства!

- Что ж, наконец-то ты начала веселиться, – говорит Трувор, когда мы останавливаемся у фонтана, созданного словно из чистого жидкого света.

- Да, – честно признаюсь я. – Сегодня было действительно весело.

- Я рад, – говорит он и почему-то замолкает, словно боится продолжать.

Что-то в его интонации настораживает меня. Трувор обычно прямолинеен и открыт, а сейчас он явно мнется.

- В чем дело? – спрашиваю, предчувствуя неприятности. – Что-то случилось?

- Нет. Просто… твой билет... – он вздыхает. – Слушай, с ним есть какие-то проблемы.

Сердце проваливается в пятки.

- Проблемы? Какие проблемы?

- Они пока не могут его сделать, не знаю в чем дело, но не волнуйся, это ненадолго. Еще буквально один день. Может, два.

Нет, ну почему?! Какие у них могут быть проблемы с магическим билетом? Я же видела, как работает эта система – быстро, четко, без сбоев.

Расстройство накатывает волной, хотя уже не такое острое, как было бы вчера.

Да, я настроилась на отъезд домой, к родителям, к привычной жизни, и эта задержка совершенно нежелательна. Но сейчас она не пугает так сильно, как раньше.

Я поняла, что могу развлекаться здесь, а компания «злобных мажоров» не такая уж злобная. По крайней мере, какая-то ее часть.

- Ладно, – соглашаюсь я, не желая быть неблагодарной и расстраивать Трувора. – Побуду здесь еще пару дней. Ничего страшного.

Его лицо светлеет от облегчения.

- Правда? Ты не сердишься?

- Сержусь? – улыбаюсь я. – Вовсе нет, ты же не виноват.

Трувор обнимает меня, и мы продолжаем прогулку. Я стараюсь не думать о том, что задержка означает еще несколько дней в компании Мелайны и ее подружек. Еще несколько дней колкостей и пренебрежительных взглядов.

Еще несколько дней рядом с Адрианом Верити.

Но почему-то именно эта мысль беспокоит меня больше всего.

Хотя не должна. Совершенно точно не должна.

Глава 11. Прогулка.

После игры Селина решила в очередной раз продемонстрировать, кто здесь главная цыпочка.

Что ж, Адриан вовсе не против. Хотя ее внезапная ревность немного смешна – как будто он и правда может засматриваться на эту плоскодонку!

Да, ножки у деревенской заучки ничего, но все остальное... Пф! Вряд ли ее формы могут привлечь его, особенно когда рядом есть куда более аппетитные кандидатуры.

Хотя играть с ней было действительно весело, надо признать. И все-таки, девчонки нужны не для того, чтобы развлекаться с ними подобным образом. Поиграть в волейбол он может и с друзьями-парнями.

Теперь Трувор отправился со своей «ненаглядной» прогуляться. Что ж, они вполне могут ходить, держась за ручки, как будто им по пять лет, а его ждут развлечения для взрослых мальчиков.

Хотя… друг выглядит действительно счастливым рядом с ней...

Стоп. Селина уже сняла верх от купальника – почему он вообще думает о них, а не вот... об этом?

Заканчивай, Адриан, серьезно.

Остаток дня они с тигрицей не вылезают из постели. Может, ему стоит почаще играть с деревенской пташкой, если после этого Селина старается настолько усердно?

Утром вся компания отправляется прогуляться вдоль берега.

Виды действительно потрясающие – наверное, лучшие на континенте. Лазурная вода простирается до горизонта, где сливается с таким же безоблачным небом. Магические рифы переливаются под водой всеми цветами радуги, а волны, набегающие на белоснежный песок, оставляют искрящиеся следы.

Девушки тут же принимаются запечатлевать себя на фоне пейзажей в разных позах. Мелайна изогнулась у пальмы так, что Адриан невольно оценивает ее врожденную гибкость. Селина позирует на камнях, демонстрируя все, чем наградила щедрая (в ее случае) природа. Остальные тоже стараются не отставать.

Одна только Николь не может оторвать глаз от кромки воды, завороженно наблюдая за бурлящими волнами и совершенно не думая о карточках на память. Хотя стоило бы, сегодня на ней простое, но шикарное платье – явно подарок Трувора, и вряд ли она когда-то носила нечто подобное.

Ее русые с легкой рыжинкой волосы развеваются на морском ветру, а в голубых глазах отражается неподдельный восторг.

Адриан про себя хмыкает. Как же легко удивить эту простушку! Наверное, кроме фермы и стен Академии она никогда ничего и не видела.

Хотя есть что-то трогательное в том, как она смотрит на волны. Он уже успел забыть, каково это – видеть что-то в первый раз и искренне этим восхищаться. Жизнь давно перестала его удивлять.

Кажется, эта простая жизнь действительно не особо тяготит ее. Неужели можно наслаждаться ею, когда у тебя нет ровным счетом ничего, что стоило бы хотеть? От мысли об этом ладони Верити сами по себе начинают потеть. Нет, он приехал на лучший курорт страны вовсе не затем, чтобы размышлять о подобном.

Адриан мотает головой, выбрасывая упрямые мысли, которые раз за разом проникают к нему в рассудок. Ему не нужно думать о таком. Не сейчас. Только не сейчас.

Проходя через один из висячих садов, они слышат тонкий писк. Звук доносится из-под раскидистого куста с серебристыми листьями.

- Что это? – спрашивает Лиана, останавливаясь.

В траве виднеется маленький грязный комочек. Крошечное создание размером с кулак отчаянно пищит, пытаясь выбраться из ловушки корней.

- Это детеныш квомбара, – определяет Марк, присаживаясь на корточки. – Похоже, застрял.

Девочки морщатся.

У квомбаров острые когти и зубы, даже малыши могут серьезно поранить неосторожного человека. Взрослые особи вообще считаются одними из самых агрессивных магических существ.

- Нужно вызвать кого-то из работников отеля, – предлагает Мелайна, боязливо отодвигаясь подальше. – Пусть они разбираются.

Разумно. Адриан тоже так бы поступил.

- Точно, – соглашается Селина. – Эти твари кусаются.

Но не успевают они толком договориться, как Николь бесстрашно шагает к кусту.

- Эй, осторожно! – предупреждает Трувор.

Что она делает? Адриан напрягается, готовый в любой момент оттащить безрассудную девчонку, если что-то пойдет не так.

Но девушка не слушает предупреждений. Она опускается на колени прямо в грязь, не обращая внимания на дорогущее платье, и осторожно берет детеныша в руки.

Идиотка! Он же может ее поранить!

Малыш шипит и пытается царапаться, но она терпеливо и бережно распутывает корни, освобождая его лапки.

- Тихо, тихо, – мурлычет дикарка, поглаживая взъерошенную шерстку. – Сейчас освободим тебя.

И происходит что-то невероятное – квомбаренок постепенно успокаивается под ее прикосновениями. Видимо, чувствует, что ему не причинят вреда.

У нее какой-то особый дар к животным? Хотя, учитывая, что она всю жизнь провела в деревне, это не должно выглядеть странным, верно?

Адриан не осознает этого, но не может оторвать взгляда от ее лица. Оно сосредоточенное, но мягкое, словно она действительно переживает за этого маленького зверька, как будто он ей родной.

Когда он в последний раз видел, чтобы кто-то из их круга рисковал собой ради какого-то животного? Никогда. Все бы вызвали прислугу и ждали в безопасности.

Николь осторожно ставит малыша на землю. Квомбаренок фыркает, отряхивается и быстро убегает в заросли.

- Ого, – восхищается Бенджамин. – Молодец, Николь! Но я бы так делать не стал.

Адриан тоже бы не стал. И это почему-то задевает. Словно его только что ткнули носом в землю, отобрав самое ценное – ощущение собственного превосходства.

Остальные девочки тоже говорят пару одобрительных фраз, хотя явно считают ее поведение безрассудным.

И они правы – это было безрассудно. Но также и... благородно что ли…

Нет, какая все-таки чушь!

- Платье испачкалось, – в своем репертуаре замечает Мелайна.

Николь поднимается и отряхивает колени, на которых действительно остались грязные пятна и зеленые разводы от травы. Ее испуганный взгляд падает на Трувора.

Глава 12. Контроль над потоками и не только

Пятно на подоле платья выглядит зловеще. Темно-зеленая размазня от травы, смешанная с рыжей глиной, насмерть въелась в нежную ткань. Дорогущий подарок Трувора безнадежно испорчен. А я стою в маленькой служебной прачечной отеля, куда меня любезно направила Лира, и чувствую себя полной дурой.

В руках у меня пульт управления магическими чистящими потоками. Казалось бы, что может быть проще? Я бормочу заклинание, вожу руками над тканью, пытаясь направить энергию так, как делала это дома тысячу раз. Но здешняя магия слишком изощренная, слишком чувствительная. Она скользит между пальцев, как вода, отказываясь подчиняться моим методам.

Пятно лишь немного светлеет, но в итоге расплывается еще больше. Отлично. Просто чудесно.

Сердце колотится от осознания собственного бессилия. Почему все должно быть так сложно? Почему даже такая простая вещь, как выведение пятна, превращается в напоминание о том, что я не принадлежу этому миру?

- Сильнее концентрация, ты еле шевелишь энергией.

Голос за спиной заставляет меня подпрыгнуть, отчего платье чуть не выскальзывает из рук. Я оборачиваюсь и вижу Адриана – он стоит в дверном проеме, прислонившись к косяку с этой своей фирменной непринужденностью, которая меня так бесит.

- Что ты здесь делаешь? – бурчу я.

- Эта рубашка слишком деликатная, обычная стирка для нее не подходит, - говорит тот, показывая в руках смятую ткань. – Давай помогу.

- Нет, спасибо, - я инстинктивно прижимаю платье к груди, как щит.

Последнее, что мне нужно – его помощь и его снисходительность.

- О, я не сомневаюсь. К ужину, может, и разберешься, - он фыркает, и этот звук режет по нервам. Делает шаг внутрь, отчего крошечная комната мгновенно кажется еще меньше. Его присутствие заполняет все пространство. – Не упрямься и дай сюда. Ты сейчас не пятно выведешь, а всю ткань в труху превратишь. Это не домотканый лен, это энчантированный шелк. Он требует точности.

Его слова жалят, потому что правдивы. Я чувствую, что ткань уже начинает истончаться под действием моих неумелых попыток. С гневным вздохом протягиваю ему платье. Пусть попробует. Потом хотя бы посмеюсь над его неудачей. Что знает принц Адриан Верити о выведении пятен? Наверняка у него есть целая армия слуг для таких вещей.

Однако неудачи не происходит.

Адриан берет ткань в руки, и я вижу, как меняется его лицо. Исчезает привычная насмешка, расслабленная небрежность. Он становится сосредоточенным, острым. Его пальцы скользят по краю пятна, словно оценивая его структуру, понимая что-то, чего не вижу я.

Он не бормочет заклинаний, как делала я. Он просто смотрит, и в его взгляде такая концентрация, что я невольно задерживаю дыхание.

И тогда я вижу это – едва заметную золотистую рябь, пробегающую по ткани. Тончайший магический поток, настолько деликатный, что я едва его различаю. Он не давит, не ломает структуру шелка. Вместо этого плетется вокруг волокон, как паутина, вытягивая грязь и одновременно восстанавливая то, что было повреждено.

Это не грубая сила, которой пользовалась я. Это ювелирная работа. Искусство, доведенное до совершенства. Через пятнадцать секунд от пятна не остается и следа. Платье выглядит так, будто его только что принесли из лучшего ателье столицы.

Я смотрю на него, пораженная.

- Не знала, что наследник клана Верити умеет выводить пятна, - все же не могу удержаться от колкости.

Он усмехается, но в усмешке нет злобы. Скорее, усталая ирония, словно он смеется не надо мной, а над чем-то еще. Странно.

- Наследника клана Верити с пяти лет учили управлять сложнейшими магическими потоками, способными переплетать реальность, - он кивает на платье. – А это просто еще один поток. Только никто не ожидает, что я буду применять это для чего-то столь приземленного.

- А зачем тогда учили? – спрашиваю тихо.

- Контроль, - говорит он просто, но в этом слове столько веса, что я чувствую его физически. – Всегда дело в контроле. Над магией. Над людьми. Над ситуацией. Над собой.

- Да, контроль – это главное, - фыркаю я.

Он поднимает на меня взгляд. При тусклом свете лампы его изумрудные глаза кажутся еще глубже, и в них я вижу что-то неожиданное.

- Верно, контроль – это главное. Или ты контролируешь кого-то, Николь Тейн, или кто-то контролирует тебя. Иного не дано.

Отчего мне кажется, что само по себе это слово «контроль» отдается в нем скрытой болью? Или это просто обычная усталость?

- В моем мире это не так, - упрямо возражаю я.

- А у нас с тобой разные миры, пташка? – усмехается тот.

Что в его тоне, в том, как он произнес эти слова, заставляет меня взглянуть на него по-новому. До этого момента я была уверена в том, что этот человек первым подпишется под подобным тезисом, очерчивая между классами жирную линию.

- А разве нет? – удивленно спрашиваю я.

Верити молчит пару секунд, просто вглядывается в мое лицо, а затем вздыхает с легкой иронией.

- Что ж, возможно… - добавляя еще тише. - Возможно…

Возможно? Что это значит? О чем он вообще говорит? Но Адриан не поясняет, просто протягивает мне платье. Наши пальцы случайно соприкасаются, и я неосознанно вздрагиваю от внезапного тепла чужой кожи.

- Спасибо, - говорю, хотя это слово дается мне с трудом.

Тот лишь кивает и идет к двери. Не оборачивается, ничего больше не говорит, оставляя меня одну с хаосом мыслей.

Я прижимаю платье к лицу, вдыхая запах чистого шелка, и понимаю, что неожиданно все стало гораздо сложнее, чем я думала.

Не хочу воспринимать Адриана Верити не как избалованного принца, а как личность со своими проблемами и переживаниями.

Потому что злиться на избалованного принца легко. А вот что делать с человеком, который внезапно показывает тебе глубину, которую ты совсем не ожидала увидеть?

Глава 13. Танцы под звездами.

Магические огоньки переливаются над водой бассейна всеми цветами радуги, а музыка так и манит двигаться в такт.

Я стою у края танцевальной площадки и наблюдаю, как остальные скользят в идеальной гармонии – каждое движение выверено, каждый поворот грациозен. Они танцуют так, словно родились с этими движениями. Совсем недавно, меня бы это скорее смутило, но сейчас я отпустила ощущение собственной недостаточности.

Закрываю глаза и позволяю ритму захватить себя. Какая разница, что я не знаю всех этих изысканных па? Тело само знает, как двигаться под мелодию.

- Эй, составишь компанию? - один из друзей Трувора, протягивает мне руку с ободряющей улыбкой.

- Предупреждаю сразу – я танцую как квомбар на ярмарке, - смущенно отвечаю я, не понимая, отчего он подошел ко мне, а не к любой из этих красоток.

- Ну, не знаю насчет танцев, а с самими квомбарами ты отлично справляешься, это мы видели…

Я смеюсь и принимаю его руку.

Первые несколько секунд двигаюсь неуверенно, наверняка получается коряво и нелепо. Но потом... потом я просто отпускаю это ощущение, и позволяю музыке течь сквозь меня.

- Квомбаренок, да у тебя талант! – восклицает Бенджамин, когда я делаю неожиданный поворот, который придумала на ходу.

- Скорее усложненный курс обучения, - фыркаю я. – В деревне мы танцевали под гармошку дедушки Вергилия. И, поверь, после этих «музыкальных вечеров» я справлюсь с любой мелодией!

Все смеются, и я тоже. Как же легко дышится, когда не нужно постоянно думать о том, что скажут другие!

Я кручусь между парнями, несколько девушек присоединяются к нашему импровизированному кругу, вливаясь в компанию. Впервые за все время пребывания здесь я чувствую себя... принятой, и просто наслаждаюсь моментом. Хотя, приняли меня и не все…

Взгляд Мелайны буквально прожигает мне спину. Она стоит у края бассейна в своем дорогущем изумрудном платье, и источает настоящую ненависть.

Что ж, не могу же я нравиться абсолютно всем.

- Моя очередь! – Трувор появляется рядом, театрально отстраняя Бенжамина. – Не смей увлекать мою девушку своим сомнительным обаянием. Ведь я готов драться с каждым, кто посмеет взглянуть на нее, как взбешенный квомбар!

- Ой, да ладно тебе, - я игриво толкаю его в плечо.

Так странно вдруг стать той, за которую идет борьба, пусть и шуточная.

Мы кружимся, и я запрокидываю голову, смеясь до слез. Когда я в последний раз чувствовала себя такой свободной? Такой легкой? Кажется, я совершенно не жалею о том, что у отеля возникла проблема с моим обратным билетом.

Музыка так увлекает меня, что я практически не замечаю окружения. Внутри проснулось что-то древнее, словно какая-то часть меня, которая требует выхода. Я уже не просто обычная простушка Никки, я – женщина, которая чувствует ритм. Дышит огнем. Живет мелодией.

Бедра двигаются в такт, возможно чуть более откровенно, чем я привыкла. И, кажется, это заводит не только меня. Трувор дышит все чаще, в его глазах плещется что-то незнакомое. Это завораживает, хотя и пугает одновременно.

Конечно, я знала, что нравлюсь ему. Но теперь я не просто знаю, я вижу это.

- Ой! – внезапно раздается возглас прямо за моей спиной.

А затем что-то с силой толкает меня в бок.

Я теряю равновесие и лечу прямо к краю бассейна, лишь в последний момент успевая схватиться за декоративную решетку. И остаюсь висеть над водой, сердце колотится как бешеное.

- Николь! – Трувор бросается ко мне, помогая выбраться.

- Святые первозданные! – Мелайна прижимает ладони к груди, изображая наигранный ужас. – Прости, пожалуйста! Я споткнулась о край своего платья и случайно задела тебя! Ты не ушиблась?

Она выглядит встревоженной, но я замечаю, как на долю секунды в ее глазах мелькает что-то другое. Удовлетворение? Или мне показалось?

- Все в порядке, - отвечаю я, поправляя платье. – Главное, что не искупалась прямо в одежде.

- Да уж, - вмешивается Бенжамин. - После такого заплыва ты точно стала бы звездой вечеринки.

Все смеются и напряжение спадает. Но я краем глаза вижу, как Мелайна отходит в сторону, и выражение ее лица мгновенно меняется. Маска заботы исчезает, сменяясь холодным раздражением. Так и знала, что в покое меня эта змея не оставит, нужно быть осторожнее.

- Давай я принесу тебе воды, - предлагает Трувор, но я качаю головой.

- Не нужно, со мной все хорошо. Правда.

И это так. Более того, я отказываюсь позволять Мелайне испортить мне настроение. Если она думает, что этот толчок заставит меня съежиться и спрятаться, то она ошибается. Это вечер ничего не испортит.

А потом я буквально чувствую на себе чей-то взгляд.

Тяжелый. Жгучий. Непонятный.

Поворачиваюсь и вижу знакомые зеленые глаза Адриана Верити.

Как и весь вечер напролет, он по-прежнему сидит на диване в обнимку с Селиной – та что-то воркует ему на ухо, поглаживая его руку своими безупречными пальчиками. Идеальная парочка.

Однако, смотрит он вовсе не на нее.

Он смотрит на меня. Почему он продолжает смотреть на меня?

В этом взгляде плещется... что-то странное. Это не интерес и, разумеется, не восхищение. Но я не могу понять, что именно. Однако, от него внутри все холодеет.

Я мотаю головой, сбрасывая наваждение. После сегодняшнего случая в прачечной находиться с ним рядом еще более неловко, чем прежде.

- Что с тобой? – Трувор появляется рядом, протягивая мне бокал с искрящимся напитком.

- Ничего, - быстро отвечаю я, отводя взгляд от Адриана. – Просто... устала немного.

Не понимаю, что происходит. И, честно говоря, не желаю понимать.

Глава 14. Покой и буря.

Раннее утро, а я лежу с открытыми глазами, уставившись в расписной потолок номера. Сон не идет – слишком много мыслей крутится в голове, слишком много чужого окружает меня.

Иногда я пытаюсь убедить себя, что мы с Трувором не из разных миров. Но это чушь, здесь, в «Лазурных Чарах», даже воздух кажется покупным, пропитанным ароматами дорогих духов и запахом денег.

Встаю и подхожу к окну. Море зовет меня уже который день, а мы так и не дошли до пляжа.

Трувор и его компания предпочитают бассейн – контролируемый, с подогревом и коктейлями у бортика. Наверное, мажорам не нравится непредсказуемость моря, то, что оно неподвластно даже таким как они. Но меня тянет именно туда, к бескрайней синеве и свободе.

Решение приходит само собой. Накидываю легкий халат прямо поверх ночной сорочки и выхожу на улицу, спускаясь к воде. Воздух здесь другой – соленый, живой, настоящий. Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как напряжение начинает отступать.

И тут внезапно замечаю его.

Темный силуэт на фоне постепенно светлеющего неба. Он сидит на песке, абсолютно неподвижный, словно часть пейзажа. Но даже в предрассветных сумерках я узнаю эти плечи, этот наклон головы.

Адриан Верити.

Мое первое побуждение – развернуться и сбежать, пока он меня не заметил. После вчерашней встречи в прачечной я точно не готова к новой встрече наедине.

Делаю осторожный шаг назад, но песок предательски хрустит под ногой. Проклятая ракушка! Звук разрезает утреннюю тишину, подобно ножу.

Адриан резко оборачивается. Но на его лице нет ни удивления, ни привычной насмешки. Только странная отрешенность, которая медленно сменяется легким раздражением.

- И почему пташка не спит? – низкий голос слегка хриплый от утренней прохлады.

Он не язвит. Говорит тихо, словно боясь спугнуть хрупкую тишину рассвета.

- Привычка, - так же тихо отвечаю я, останавливаясь в паре метров от него. Сердце колотится, но я стараюсь говорить спокойно. – В деревне в это время уже все на ногах.

Жду привычной колкости про деревенские нравы, но ее не следует. Он просто смотрит на меня несколько секунд, а потом его глаза возвращаются к морю.

Следую за ним взглядом. Волны лениво накатывают на берег, оставляя кружевные следы пены на песке. Горизонт розовеет – скоро взойдет солнце.

Странно, но Адриан выглядит... обычным. Не как наследник могущественного клана, у чьих ног половина мира. Просто человек, встречающий рассвет в одиночестве.

- А почему не спит Адриан Верити?

- Есть о чем подумать, - не особо углубляясь в детали говорит тот.

Я понимаю, что откровенничать он явно не намерен. Да и мне не особо интересны его проблемы, которые, я абсолютно уверена, яйца выеденного не стоят. Но что-то в этой неожиданной уязвимости заставляет меня решиться. Медленно опускаюсь тоже, правда сажусь на почтительном расстоянии.

Песок прохладный и шершавый под ладонями – такой контраст с шелковыми простынями в номере.

Мы молчим. Непонятное молчание – не враждебное, не напряженное. Скорее... мирное? Я не могу в это поверить. Когда это мы с Адрианом Верити научились просто молчать рядом?

Море шумит монотонно, гипнотически. Я чувствую, как расслабляются плечи, как мысли становятся тише. Может, это не так уж плохо – мы можем быть приятными знакомыми и без этого постоянного…

- Ты же не спишь с ним.

Его слова обрушиваются на тишину, как внезапный град. Они такие неожиданные, такие голые и прямые, что у меня буквально перехватывает дыхание. Воздух застревает в горле.

- Что? – выдавливаю я, поворачиваясь к нему всем телом.

- С Трувором. Вы ведь не спите вместе? – Адриан повторяет спокойно, будто спрашивает о погоде. Хотя я слышу что-то в его голосе. Напряжение? Любопытство? Что-то еще?

Кровь приливает к щекам. Хорошо, что в полумраке он этого не видит.

- Это вообще не твое дело, Верити, - я стараюсь вложить в голос всю ледяную неприязнь, на которую способна.

- Не мое, считай это просто… констатация факта, - он пожимает плечами, все так же глядя на горизонт. – Соден смотрит на тебя как на хрустальную вазу. Боится дышать рядом, чтобы не разбить. А ты...

Он замолкает на секунду, и эта пауза кажется практически бесконечной.

- А ты смотришь на него как на очень красивый экспонат в музее. Можно восхищаться, но трогать нельзя.

Его слова попадают в цель с пугающей точностью. Именно так я и чувствую себя рядом с Трувором – как будто любуюсь чем-то прекрасным, но недоступным. Но откуда Адриан знает это? Откуда у этого человека понимание того, что пугает меня больше любых насмешек?

- А как, по-твоему, нужно смотреть? – вырывается у меня. – Как на собственность, которая находится под моим контролем?

- Ты быстро учишься, Тейн, - усмехается тот. – Но я лишь хотел сказать, что не нужно обманываться, ваше чувство – это вовсе не любовь.

- Откуда тебе знать, что такое любовь?

- Туше, - он поворачивается ко мне, и я наконец вижу его глаза. Сейчас в них что-то пылает – что-то опасное и одновременно притягательное, как тайна. – Любовь, это хаос, то, что разбивает контроль к чертям. Именно поэтому я считаю, что она не просто бесполезна, но и вредна.

- И как же смотрят на хаос?

- Как на бурю, - говорит он, и его голос становится низким и гулким. – Со страхом. С пониманием, что она может тебя уничтожить.

Мое сердце колотится где-то в горле. Воздуха снова не хватает. Я не могу отвести взгляд от его лица, от этой сосредоточенной серьезности, которая так не похожа на привычного Адриана. Этот человек незнаком мне. Он по-прежнему опасен, но уже не той грубой, предсказуемой опасностью задиры, а чем-то гораздо более глубоким и разрушительным.

- Мне... мне пора, - бормочу я, вскакивая на ноги.

Ноги ватные, подгибаются. Но надо уйти. Немедленно.

Верити не пытается меня остановить. Не бросает вслед едкое замечание. Не смеется над моим бегством. Он просто возвращается к созерцанию моря, снова становясь тем одиноким силуэтом, какой я увидела, спускаясь к пляжу.

Глава 15. Заноза. ч.1

Адриан пытается сконцентрироваться на монотонном шуме волн, но теперь это делать гораздо труднее.

Черт побери, он вовсе не из тех романтичных дураков, что встречают рассвет на пляже с мечтательной улыбкой на лице. Просто не спалось. Хотя обычно проблем со сном у него нет – если только причина этой бессонницы не какая-нибудь особенно темпераментная красотка в его постели.

Но сегодня сон к нему никак не идет…

Вечером отец пытался связаться с ним. Снова. И снова Адриан сделал вид, что не получал уведомления. Было ли это трусливо с его стороны? Возможно. Но, черт побери, что он должен был ему сказать?!

Он приехал в «Лазурные чары» для того, чтобы отвлечься от всего этого дерьма. И не хочет портить возможно последний свой нормальный отдых. Может он в конце концов позволить себе хотя бы эту малость?

Так что он не ответил. Проигнорировал проблему, в очередной раз сделав вид, что ее просто не существует. Возможно, глупо и недальновидно, но ничего лучшего ему в голову не пришло.

Однако, сбежать от собственных мыслей оказалось гораздо труднее.

Конечно, он мог бы разбудить Селину, скрасить пару часов жарким сексом, в очередной раз отвлечься от всего, очистить разум привычным способом. Селина как никто умеет расслаблять, умеет заставлять забывать обо всем, кроме ощущений.

Но отчего-то он этого не сделал. Не захотел нарушать тишину, хотя она и давила на него будто многотонный постамент, на котором выбиты имена всех ректоров Академии. Странно, нелогично, но факт.

И вот теперь эту столь необходимую ему тишину снова нарушила другая.

Та, что олицетворяет собой все то, от чего он бежит и что отрицает. Та, что пытается убедить всех, что быть бедной – не приговор, а желание подняться вовсе не обязательно. Ага, конечно! Если бы это было так, в мире не существовало столько грустных и нелицеприятных историй.

Что за наивная дурочка с этим своим честным открытым взглядом…

Этот взгляд одновременно и бесит его, и заводит каким-то извращенным образом. Не красотой, не привлекательностью, что особенно непонятно. Скорее искренней верой в свою правду. Правду, которую он отрицает всем своим существом.

Видимо поэтому ему хочется снова вывести ее из раздражающего равновесия, которое она вдруг приобрела, довести до ручки, заставить посмотреть на него так, как тогда на вечеринке – с яростью, что охватывала все ее хрупкое существо. Как тогда в бассейне, когда она была полностью сконцентрирована на победе над ним.

Почему-то ему в принципе хочется, чтобы она смотрела именно на него. Не на этого хорошего мальчика Трувора, не на Бенджамина, как вчера, когда тот дурачился на танцполе как идиот. На него. Неважно по какой причине – в злости, в раздражении, в чем угодно. Он просто хочет, чтобы она не отводила взгляда.

Это желание иррационально и неуместно, но оно есть, заело в голове словно песня на повторе, которую ненавидишь.

Вчера она танцевала не так, как обычно. Не как та деревенская стеснительная простушка, которую все видят. Вчера на мгновение она показала то, что скрыто под этим образом серой мышки. Отдалась не просто ритму музыки, но своей внутренней сущности. И эта сущность неожиданно оказалась... интересной.

А потом Бенджамин сказал те слова, которые не должен был произносить. Слова, которые теперь засели у Адриана в мозгу как заноза.

- А Николь-то оказывается весьма горяча!

- Горяча? – удивленно усмехается Селина, морща идеальный носик. – Разве? Мне кажется, в ней совершенно нет огня.

- Просто Соден не знает, как с ним обращаться, - пожимает плечами Бенджамин, причмокивая, как самый развратный бабник.

Бенджамин – шут, ему нравится нести всякий бред, привлекая к себе внимание. Иногда Адриану кажется, что тот и сам не знает, что именно говорит. Но только не в этот раз.

Вот почему эти слова пронзают сознание Верити насквозь.

Соден и правда не знает, как обращаться с огнем. Для этого он слишком деликатен, слишком мягок, возможно даже слишком пуглив.

Но он-то знает.

Мало того, он чертовски хорошо знает, как этот огонь разжечь. Как заставить пламя полыхать так, что оно будет способно сжечь все вокруг.

И теперь эти мысли не дают ему покоя, гудят в голове, как надоедливая муха. Будто капля из сломанного крана, что капает прямо на мозг, что бы ты ни делал.

Трувор не понимает ее. Этот благородный дурак любит в ней ту хрупкую малышку, которой она притворяется, чтобы не выделяться из понятного ей мирка. Но он не видит дикарку, бунтарку – ту, что смело прыгала в бассейн и бросала ему, Адриану Верити, вызов прямо в глаза. Не видит страсть, которая клокочет под этой напускной или привитой обществом скромностью.

Адриан уверен, что настоящую Николь не видел никто. Возможно, даже она сама. И эта мысль будоражит кровь сильнее, чем должна бы.

Он делает глубокий вдох, пытаясь сконцентрироваться на водной глади и медленно занимающемся рассвете, но соленый воздух словно все еще хранит в себе ее запах.

Мысленно ругаясь, он поднимается на ноги, отряхивая песок с дорогих брюк. Похоже, все-таки придется идти будить Селину. Сбросить это чертово напряжение единственным проверенным способом. Забыть о дурацких мыслях в объятиях женщины, которая знает свое дело.

Но даже поднимаясь с пляжа, он почему-то оборачивается туда, где исчезла хрупкая фигурка в развевающемся халате…

Глава 17. Пан или пропал?

Ребята активно дискутируют, продвигая каждый свою точку зрения. Но сквозь веселый шум спора прорезается уверенный и четкий голос Адриана.

- Играем на поцелуи.

Все тут же замолкают и поворачиваются к нему.

- Играем на поцелуи, - повторяет тот с легкой расслабленной улыбкой, усаживаясь поудобнее. – Пары против пар. Проигравшая пара целует первую победившую. По одному поцелую на человека.

Николь морщит нос, все еще не уверена, нервничает, снова теребит край платья. Кажется, она оценивает степень риска подобного мероприятия, однако потом все же сглатывает и облегченно выдыхает, робко кивая Трувору.

Попалась, пташка.

- Интересно, - Мелайна тем временем облизывает губы, хищно поглядывая в сторону Верити. – Я согласна.

Остальные девчонки тоже звонко хихикают. Вся их напускная скромность тут же растворяется в предвосхищении будущего веселья.

- Тогда решено! – Бенжамин потирает руки. – Пары определились?

Селина тут же хватает Адриана за плечо. Она хоть поняла, что если они играют вместе, то целуются с кем-то другим? Хотя, это сейчас совершенно не важно…

Ребята быстро расхватывают кто кого, Трувор с Николь садятся напротив.

- Что ж, старый друг, - усмехается Соден, приподнимая бровь. – Готов поделиться своей красавицей?

Селина довольно хмыкает, одаривая его за комплимент лучезарной улыбкой.

- А ты? – нагло интересуется Верити, пристально глядя тому в глаза.

На секунду лицо Трувера наползает легкое смятение, но оно быстро проходит под натиском предвкушения соперничества. Они с детства привыкли бороться друг с другом, постоянно доказывая противнику кто лучше.

Игра начинается. Карты летают по столу, напитки льются рекой. Левитирующие подносы снуют туда-сюда, грозя не справиться с потоком и налететь на кого-то, кто вскакивает в очередном в экспрессивном порыве.

Адриан прекрасный игрок, обычно для него нет труда разделать большинство противников под орех. И сейчас он тоже пытается сосредоточиться на своих картах и картах противников, но взгляд постоянно возвращается к Николь.

Она тоже оказывается не таким уж плохим игроком. Осторожной, да, но вовсе не глупой. Кажется, наша деревенская простушка явно врала, что не умеет играть. Очередная скрытая в ней черта. Сколько же их на самом деле? И чего он про нее еще не знает?

Верити видит, как она обдумывает каждый ход, как морщит лоб, размышляя. Как облегченно вздыхает, когда удается избежать проигрышной ситуации. Ее стратегия не победа – а «не поражение». И пока что у нее все получается.

Первыми вылетают Мелайна с Бенжамином.

Мелайна театрально подходит к Адриану, обвивает руками шею и целует с показным энтузиазмом. Он отвечает машинально – он целовал ее не раз, она целуется умело, но скучно. Слишком предсказуемо. Это не интересует его. По крайней мере не сейчас.

Селина получает свой поцелуй от Бенжамина под улюлюканье остальных.

А Верити думает только об одном – он хочет выиграть именно у Трувора и Николь.

Хочет видеть, как вспыхнут ее глаза, когда она поймет, что должно будет произойти. От гнева? От стыда? Или от того же темного, запретного влечения, что пожирает его сейчас изнутри?

Он не просто хочет ее поцеловать. Он хочет, чтобы она проиграла ему этот поцелуй. Сдалась.

Но вот вопрос – почему?

Разве ему действительно нужен поцелуй от такой как она? Конечно, нет. Просто... просто ему нравится видеть, как она нервничает. Как ее пальчики дрожат, когда она оказывается в затруднительном положении. Как она закусывает губу, принимая решение.

Да, дело именно в этом. Она слишком раскрепостилась, забыла об осторожности, даже начала вести себя слишком смело. А он хочет довести ее до нервного срыва, снова заставить поволноваться.

Зачем ему это? А стоит ли вообще задумываться о подобной мелочи?

Идет раунд за раундом, а Трувор и Николь все не проигрывают.

Лучший друг играет отменно, как всегда, а Николь интуитивно избегает самых опасных ходов. У нее хорошие инстинкты и понимание момента.

Верити не замечает, как начинает злиться. И одновременно – заводиться. Азарт кипит в венах. Ему нужна эта победа. Именно над ними. Остальные игроки его совершенно не интересуют.

- Адриан, - Селина дергает его за рукав. - Я устала. Может, пойдем уже?

- Еще немного, - бросает тот, не отрываясь от карт.

Девушка что-то недовольно бормочет, но он не слушает, все его внимание сосредоточено на игре. На Николь.

И тут происходит то, чего он никак не ожидал.

Трувор с Николь действительно проигрывают. Но не ему, а Марку с Лилиан.

Адриан застывает, сжимая карты так сильно, что они практически трещат.

Марк встает, довольно улыбается и наклоняется к Николь. Та краснеет, но послушно подставляет губы. Это всего лишь быстрое, почти невинное прикосновение, но...

Дыхание Верити становится тяжелым, в груди что-то сжимается и горит.

Он смотрит на эту сцену и чувствует... что? Ярость? Но почему?

Это не ревность, просто... просто это должен был быть его выигрыш. Его победа. Вот и все.

Так ведь?

- Адриан? – голос Селины доносится словно сквозь вату. – С тобой все в порядке?

Он заставляет себя расслабить руки, отпустить карты.

- Конечно, - отвечает парень, но голос звучит непривычно хрипло. – Все отлично.

А Николь сидит все еще красная после поцелуя, и почему-то именно это бесит его больше всего.

Глава 18. Призраки за золотой занавеской.

Спальня в его президентском номере безмолвна и пуста.

Селина ушла полчаса назад, хлопнув дверью с такой силой, что задрожали хрустальные бокалы на столике. После его откровенного «Проваливай», брошенного с таким ледяным равнодушием, что даже сам Адриан немного удивился собственной жестокости.

Вообще-то вовсе не такое прощание с ней он представлял, но у него не было сил притворяться. Ни капли.

Адриан стоит у панорамного окна своего номера, вглядываясь в ночное море. Лазурная гладь днем, сейчас оно черное, бездонное, поглощающее свет одиноких звезд. Такое же черное и бездонное, как пропасть, разверзшаяся у него под ногами.

В руке он сжимает смятый лист дорогого пергамента – магическое донесение от управляющего, доставленное прямо в номер. Слова танцуют перед глазами, и каждое подобно удару кинжалом.

«...опцион не отозван... консорциум настаивает на немедленных гарантиях... ликвидность на критическом исходе...»

Он знает, что это значит. Империя, столетиями стоявшая на хитросплетении инвестиций и незыблемости одной из известнейших в свете фамилий, дала трещину. И теперь эта трещина угрожает превратиться в настоящий разлом, который поглотит всё…

Адриан с силой швыряет лист прочь – он порхает в воздухе подобно раненой птице – и упирается ладонями о холодное стекло окна. Пальцы сжимаются в кулаки, костяшки белеют от напряжения. Еще секунда и магия грозится вырваться из него разрушительным потоком, уничтожающем все на своем пути.

Контроль. Всегда контроль. Вот чему его учили с самых пеленок. Контроль над эмоциями, над ситуацией, над окружающими. Но сейчас он теряет его с катастрофической скоростью.

Вдох. Еще вдох. Пока ничего не кончено и предаваться унынию равнозначно признанию поражения. Только вот проигрывать он не привык.

Контроль, Адриан.

И тут он видит их. Внизу, в свете фонарей, вытянувшихся вдоль пальмовой аллеи. Трувор и Николь, следующие явно в сторону ее небольшого коттеджа.

Адриан замирает, не отрывая взгляда, тело тут же снова напрягается, словно струна.

Уже поздно и она возвращается в номер. Что сейчас произойдет?

Трувор просто вежливо поцелует ее в щеку и уйдет? Или... его друг наклонится ближе, найдет ее губы своими? Те самые губы, которые так и не стали его.

А может, она пригласит его внутрь? В этот самый момент, в каких-то ста метрах от него, она может отдаться ему. Этому правильному, благородному, обеспеченному Содену, пока он, Адриан Верити, стоит здесь, как призрак за стеклом, жалкий и практически сокрушенный.

Она будет принадлежать Трувору, в то время как Адриану не принадлежит ничего. Даже собственная жизнь.

Верити представляет, как Трувор касается ее лица, как его пальцы скользят по ее шее, срывая с плеча бретельку того простого дурацкого платья... Кровь гудит в висках, горячая и наполненная необоснованной ревностью, оставляя его один на один с разгулявшимся воображением, которое тут же принимается рисовать самые яркие и откровенные картины.

Адриан резко отворачивается от окна, будто может убежать от собственных мыслей. Но они преследуют его, как голодные псы. Каждый шаг отзывается в висках острой болью, а в груди разрастается что-то жгучее и непонятное.

Он подлетает к бару в углу номера и наливает в хрустальный бокал «Эльфийский дар», даже не разбавляя. Жидкость обжигает горло огнем, но не приносит желанного забвения. Только подстегивает демонов в его голове.

Его снова тянет к ней. Сильнее, чем когда-либо. Теперь это не просто желание, а потребность оспорить, доказать, забрать. У Трувора. У всей этой несправедливой вселенной, которая, видимо, решила, что с него хватит подарков судьбы.

«Так забери ее, - настойчиво шепчет какой-то темный, первобытный инстинкт. – Сделай ее своей. Только своей».

И тут же, словно удар хлыста, приходит осознание.

Трувор – его лучший друг. Человек, который всегда был рядом. Человек, с которым он делил все – от первых детских шалостей до первых серьезных проблем. Чей дом был для него вторым. Чей отец хлопал его по плечу, словно родного.

Что он собирается сделать? Украсть девушку у человека, который доверяет ему как брату?

От этой мысли буквально начинает тошнить. Он – Адриан Верити – опускается до уровня подлого соблазнителя, чтобы плести интриги за спиной у товарища? Это гнусно. Это недостойно его. Он не такой, пускай и со всеми его грехами.

«Но Трувор один не останется, - тут же возражает другой голос, полный ядовитой логики. – Его семья процветает, у него всегда будет ворох женщин, отвечающих всем его запросам, а с пташкой они не настоящая пара. Это лишь блажь. Короткий момент, который скоро пройдет. Так какая разница завтра или немного быстрее?»

Верити чувствует, что эта истина разрывает его на части.

Чувство долга и годы дружбы, с одной стороны. Жгучее, иррациональное желание, смешанное с отчаянием, - с другой. И между ними – Николь Тейн. Олицетворение всего, чего он так боится. Бедности. Нестабильности. Мира, где выживают, а не правят.

Зачем он вообще думает о ней? Она ему не нужна. Только не она. НЕ ОНА!

Сегодня он практически выгнал Селину, зная, что завтра на курорте ее уже не будет. Ради чего? Ради поцелуя с девчонкой из трущоб, которого так возжелал и которого в итоге не получил?

«Это бред, - злится он на самого себя. – Полный, законченный бред!»

Хватит. Все это зашло слишком далеко. Он должен выкинуть Николь из головы. Совсем. Раз и навсегда.

Завтра он даже не посмотрит в ее сторону. Не случится ничего, что заставит его на нее взглянуть.

Завтра он вернется к тому, кем всегда был. Адриан Верити, наследник древнего рода, расчетливый, недосягаемый, холодный.

Человек, который не просто получает то, что хочет, а знает, что и зачем он хочет это получить…

Глава 16. Заноза. ч.2

Весь последующий день Адриан усиленно не думает о Николь, но это чертовски трудно в их тесной компании, где Трувор с подружкой постоянно на виду.

Она снова выглядит как провинциальная простушка в одном из своих скромных платьев, привезенных из деревни. Без макияжа, с наспех собранным на голове хвостом. Обычная девчонка, которую он бы даже не заметил в коридорах Академии среди толпы других серых мышек.

Но сейчас он ее замечает. И в этом вся проблема.

Он не понимает, почему. Черт возьми, он же Адриан Верити! Он может, нет – должен – получать любую женщину одним щелчком пальцев. Любую достойную его женщину, разумеется. Мало того, такая женщина сейчас как раз рядом с ним. Но думает он вовсе не о Селине…

Так что же в этой невзрачной пташке особенного? Почему его взгляд возвращается к ней снова и снова, как компас к северу. Что он хочет в ней увидеть? Доказательство того, что все это – лишь игра его разыгравшегося воображения? Что на самом деле в ней ничего особенного и нет?

Да, наверное, так и есть.

Мало того, он прекрасно знает это. Николь Тейн – совсем не женщина его мечтаний. Не роковая красавица, которая сводит с ума одним взглядом. Не искушенная горячая штучка, умеющая играть в сложные игры соблазна.

Она обычная. Простая. Не для него.

Однако, он все равно смотрит и смотрит в ее сторону, как полный идиот.

Замечает, как она морщит нос, когда разговор в очередной раз заходит о политике, как ее пальцы нервно теребят край платья, в попытках держаться и молчать, чтобы не сказать лишнего, ловит мимолетные вспышки раздражения в ее глазах, которые она тут же старательно скрывает.

Вот она, настоящая Николь Тейн. Она прячется за ширмой, не желая выпячиваться, но Верити уверен – лишь чиркни зажигалкой, и та скрытая в ней тигрица выпрыгнет на свободу в желании всех растерзать.

И только ему, сама по себе пролетает томительная мысль, по силам обуздать этот вихрь.

Это неправильно. Это глупо. Это ниже его достоинства – думать о такой как она.

Но когда Трувор наклоняется к ней, шепча что-то на ухо, а она смущенно улыбается в ответ, что-то темное и злое поднимается в груди Адриана. И это напрягает его больше всего остального.

Потому что наследники клана Верити не ревнуют к деревенским девчонкам. Они их не замечают вовсе.

Так почему он не может заставить себя не смотреть?

Адриан качает головой, прогоняя безумные мысли. С ним явно что-то не так. Может, перегрелся на солнце? Или выпил лишнего? Нужно взять себя в руки. Вернуть себе знаменитое самообладание.

Вечер медленно подходит к концу, и кто-то из компании начинает зевать.

Селина прижимается к Адриану ближе, ее пальцы скользят по его руке.

- Завтра мой отпуск заканчивается, так что я отправляюсь домой, - шепчет она ему на ухо, и ее горячее дыхание щекочет кожу, обещая неземное блаженство. – Может, проводим остаток сегодняшнего дня... только вдвоем?

Еще одна жаркая ночь, кто он такой чтобы отказываться?

- Разумеется, - отвечает Верити, однако, почему-то не чувствует привычного предвкушения.

Хотя, чему тут удивляться. Конечно, Селина красива, страстна, и они отлично проводили время, но все когда-нибудь приедается. Нельзя наслаждаться одним и тем же блюдом постоянно на завтрак, обед и ужин.

- Эй, не расходитесь! – Бенжамин машет рукой, привлекая внимание. – Ночь только начинается! Идем в бар, сыграем в карты. Что скажете?

- О нет, - Николь качает головой. – Я не умею играть в карты. Я лучше пойду в номер…

- Да ладно тебе, - Трувор обнимает ее за плечи. – Не отказывайся! Ты же скоро уезжаешь домой!

Она колеблется, закусывает нижнюю губу.

- Ну пожалуйста, - настаивает друг, и Николь все-таки сдается.

- Хорошо, но только одну партию.

И тут Адриан внезапно слышит себя:

- Мы тоже остаемся.

Селина удивленно поворачивается к нему:

- Что? Но мы же собирались...

- Позже, - небрежно отмахивается Верити. – Одна игра не сильно нас задержит.

Почему он это сказал? Он же совсем не хотел играть в карты. И уж точно не собирался отказывать Селине ради этого.

Но вот они уже сидят за столом в полутемном баре, и парящие свечи отбрасывают танцующие тени на лица игроков. А Адриан пытается понять, что, черт возьми, здесь делает.

- Предлагаю сыграть на раздевание! – объявляет Роджер, и парни одобрительно гудят.

- Вы что, с ума сошли?! – Лилиан возмущенно фыркает, но в действительности в ее глазах читается неподдельный интерес.

- Ни за что! – Николь тут же бледнеет и инстинктивно съеживается.

Вид у нее действительно жалкий. Она сжимает руки в кулачки, и Адриан видит, как дрожат ее пальцы. Какой-то глупый детский страх. Боги, да она совсем невинна, причем именно с той самой раздражающей стороны.

Взгляд Верити падает на карточный стол, идея приходит мгновенно, порочная и блестящая.

Игра на поцелуи.

Это не предательство. Не преступление. Просто забава. А поцелуй просто награда, выигранная в честной (или не очень) борьбе. Ничего такого. Ничего, в чем его можно было бы обвинить.

Вполне законный способ попробовать губы этой малышки на вкус.

Зачем ему это? Он не знает. Но понимает, что хочет узнать.

Адриан усмехается про себя, по телу тут же разливается пьянящее предвкушение и азарт. Все его существо теперь сфокусировано на одной цели.

Сегодня вечером Николь Тейн будет его целовать.

Глава 19. Опасности морей и не только.

Странный вечер.

Не могу сказать, что мне не понравилось – и танцевать, и играть с ребятами было весело, а поцелуи и игривые заигрывания Марка меня совсем не пугают.

Меня пугает кое-что другое…

Точнее кто.

Адриан Верити.

Лежу в постели, уставившись в потолок, расписанный магическими созвездиями, и не могу выкинуть из головы последние часы.

Почему мне казалось, что он смотрит на меня? Не изредка, не мельком – а достаточно часто? Даже когда целовался со своей Селиной, когда обнимал ее, мне казалось его внимание словно было сосредоточено на мне.

Нет, это глупости! С чего бы Адриану Верити интересоваться мной?

И все же... сердце колотится каждый раз, когда вспоминаю его взгляд во время игры. Интенсивный, сосредоточенный. Словно он хотел заставить меня проиграть. Но зачем?

Качаю головой, прогоняя эти мысли. Кажется, лимит безопасного нахождения здесь я окончательно исчерпала. Пора домой, в мой привычный мир, где все понятно и предсказуемо. Однако…

- Трувор, - спрашиваю я, когда он провожает меня к номеру. – А как там мой обратный билет? Готов?

Он мнется, переминается с ноги на ногу, отводит взгляд:

- Ну... есть некоторые сложности. Транспортные магические потоки сейчас нестабильны, нужно подождать еще немного.

В его голосе звучит что-то неестественное. Он всегда говорил со мной открыто, прямо смотрел в глаза. А сейчас... мне кажется, он что-то скрывает. Хотя такой человек, как Трувор, не умеет врать, может, я просто слишком недоверчивая? Может, действительно есть проблемы с телепортом?

- Ладно, - выдыхаю я, стараясь не показывать разочарование. – Еще один день, это не страшно…

Однако, сон мой неспокоен. Мне постоянно снится какая-то фигура, что преследует меня по темным коридорам, а я бегу, спотыкаюсь, задыхаюсь, но никак не могу оторваться…

Просыпаюсь с колотящимся сердцем и мокрыми от пота ладонями. За окном уже рассвет, а я чувствую себя настолько разбитой, словно всю ночь действительно бежала.

Сегодня мы наконец-то идем на море. Боги, как же я этого ждала!

Наша компания раскладывается в элитной беседке с шелковыми занавесями цвета морской волны и мягкими подушками, которые сами подстраиваются под тело.

Девочки в изящных купальниках и прозрачных парео лежат на зачарованных лежаках, потягивая напитки с фруктами. Парни по большей части играют в мяч.

А я не могу усидеть на месте. Море зовет меня.

Спускаюсь к воде, и дыхание перехватывает от красоты. Море действительно великолепно – вода переливается всеми оттенками бирюзы и изумруда, а в глубине мерцают россыпи магических кораллов, похожих на подводные звезды. Рыбки с радужной чешуей снуют туда-сюда, оставляя за собой искрящиеся следы.

Я хорошо плаваю, в нашей деревне есть река, и я проводила в ней все детство. Волн я не боюсь, поэтому заплываю подальше от берега, туда, где вода становится совсем прозрачной и можно видеть дно на невероятной глубине.

Здесь так тихо, так спокойно. Только плеск воды и мой собственный размеренный ритм дыхания. Наконец-то могу побыть наедине с собой и подумать обо всем, что происходит. Без шепота за спиной, без взглядов, от которых не по себе.

Кстати, о взглядах, сегодня Верити непривычно отстранен, даже если так можно сказать - незаметен. Неужели на нем так сказывается отсутствие Селины? Не ожидала, что он и правда будет скучать по ней настолько сильно, что просто уткнется в книгу, не обращая ни на кого свое внимание.

Что ж, мне это только на руку. Пусть лучше игнорирует меня, чем наоборот.

Я наслаждаюсь простором стихии. Ныряю, выискивая красивые ракушки, здесь они действительно поют! Тихие, мелодичные звуки, как колыбельные. Так увлекаюсь поисками, собираю целую горсть поющих сокровищ, что забываю следить за окружающим.

И тут внезапно над головой что-то промелькивает, огромная тень, которая на секунду закрывает солнце…

Меня подхватывает мощной волной, крутит, тянет вниз, вода вокруг превращается в бурлящий котел. В легких очень быстро заканчивается воздух, а я все не могу выбраться на поверхность. Паника сжимает горло спазмом.

Я тону. Боги, я действительно тону!

Дергаю руками, пытаюсь всплыть, но вода держит меня, как в капкане. В глазах начинает темнеть...

И тут чья-то сильная рука хватает меня за запястье и рывком тянет вверх.

Выныриваю, жадно хватая ртом воздух, кашляю, выплевывая соленую воду. Первое, что вижу – недовольные зеленые глаза Адриана Верити.

- Ты совсем идиотка?! – злобно спрашивает он, и его голос дрожит от ярости. – Вообще смотришь, что делаешь? Чуть не попала под ладью! Для кого тут стоят предупреждающие флажки?

Непонимающе моргаю, все еще приходя в себя, и оглядываюсь. Действительно – в воде торчат красные флажки, обозначающие водный путь. Как я их не заметила? А ладья уже стремительно удаляется, оставляя за собой пенный след.

Адриан держит меня над поверхностью – одной рукой обхватил за талию, другой сжимает запястье. Так близко... Я чувствую тепло чужого тела даже в прохладной воде. Его дыхание частое, сбивчивое – видимо, торопился добраться сюда.

Капли стекают с темных волос, кожа блестит на солнце. Мускулы на руках напряжены – он легко удерживает нас обоих на плаву.

Вблизи его глаза кажутся не просто зелеными, в них есть золотистые искорки и аквамариновые оттенки. Или это просто отражение воды?

- Извини, - лепечу я, все еще задыхаясь.

Почему я вообще извиняюсь? Но слова срываются сами собой под этим пронзительным взглядом. В груди что-то сжимается – не от страха, а от чего-то совсем другого. От его близости. От того, что его рука все еще лежит на моей талии.

Адриан смотрит на меня еще несколько мгновений, и в его взгляде мелькает что-то... странное. Не гнев. Что-то более сложное. А потом он резко отстраняется, отпускает меня и без слов разворачивается, чтобы плыть обратно к берегу.

Я снова остаюсь одна, сглатывая соленую воду и смотря ему вслед. Мощные, уверенные гребки. Ни единой оглядки назад.

Глава 20. Трещины. ч.1

Адриан стоит под обжигающими струями воды, и словно пытается смыть с себя всё произошедшее. Но память въелась под кожу намертво – ощущение хрупкого тела в его руках, паника, заставившая забыть обо всём на свете.

Какого чёрта он вообще помчался за ней как полный идиот? Не позвал на помощь? Не окрикнул ребят? Просто кинулся туда с ощущением, что мир катится куда-то в бездну…

Верити сжимает кулаки, позволяя воде течь по напряжённым мышцам.

Тогда он не думал. Не анализировал. Не взвешивал. Тогда он вряд ли вообще что-то понимал.

Один миг – он с раздражением наблюдает, как эта дура лезет в воду прямо под носом у магической ладьи, строя из себя русалку. Следующий – видит, как огромный киль проносится в сантиметрах от рыжей головы, а водоворот, созданный заклинанием движения, закручивает её, маленькую и беспомощную, словно щепку.

И его тело среагировало раньше, чем мозг.

Адриан даже не помнил, как оказался в воде. Один мощный толчок – и он уже плывет, подстегивая себя заклинанием, не чувствуя сопротивления волн, не слыша криков с берега. В ушах стоит лишь оглушительный гул собственной крови и один-единственный, навязчивый панический стук сердца: «Нет. Нет. Нет».

Он не осознавал, кого именно не хочет потерять. Николь? Или просто невинную жизнь на своих глазах? В тот момент разницы не было. Был только слепой, животный ужас при виде того, как её хрупкая фигура исчезает под пеной.

Тогда забылось всё. И собственное недовольство, и клятвенное желание ни приближаться к ней ни при каких условиях. Всё. И осталась только цель, которая была важнее всего остального.

Он хватает её. Сильно, почти грубо, выдёргивая из объятий водного плена. Её тело кажется таким лёгким, таким податливым в его руках. И на одно короткое мгновение, пока он прижимает её к себе, ощущая учащённое сердцебиение, по нему проносится волна настолько первобытного, настолько всепоглощающего облегчения, что дыхание буквально перехватывает.

А потом включается мозг. И вместе с ним – самая привычная защита: гнев.

Гнев на неё – за её безрассудство. Гнев на себя – за эту дикую, неконтролируемую вспышку паники. За эту слабость. Слабость, которую он не может себе позволить.

И тогда он просто отчитывает её, отплывает, делает вид, что это его ничуть не задевает. Что произошедшее просто лишь досадная помеха его отдыху. Он и себя пытается в этом убедить. И, кажется, это у него получается.

Только… какого же дьявола он до сих пор думает о ней?!

Адриан поднимает голову вверх, позволяя горячей воде обжигать лицо. Но даже сейчас, стоя под жалящими струями в своём номере, он всё ещё чувствует на ладони память о её коже. Всё ещё видит её широко распахнутые глаза, полные не только страха, но и чего-то совершенно иного по содержанию.

И тогда мысли против воли несутся в самом опасном из направлений.

Вода стекает по его телу, и он невольно представляет, что это не просто вода, что это её тонкие пальцы скользят по его груди. Что он прижимает её к этой холодной мраморной стене, и её вздох смешивается с шипением душа.

Прекрати. Прекрати немедленно!

Но мысли не слушаются. Как бы она застонала, если бы он провёл губами по тому месту на её шее, где отчаянно пульсировала жилка? Отбросила бы голову назад, подставляясь под его поцелуи? Её руки обвили бы его шею или впились бы в плечи, цепляясь за него в порыве страсти?

Жар, совершенно не связанный с температурой воды, разливается по его жилам. Желание, острое и постыдное, сжимается внизу живота. Он хочет снова ощутить её в своих руках.

Теперь уже не для спасения. А для того, чтобы наоборот утонуть. Вместе.

Чтобы заставить её тело трепетать по другой, куда более приятной причине. Чтобы стереть с её лица испуг и нарисовать на нём совсем другое выражение – томление, желание, страсть.

Ты больной ублюдок, Адриан.

Он с яростью выключает воду, словно пытаясь обрубить поток этих фантазий. Но они уже пустили корни, проросли сквозь все его попытки рационализировать происходящее.

Он, тяжело дыша, упирается руками о мраморную стену, мышцы напряжены до предела.

Что, чёрт возьми, с ним происходит?

Почему мысль о том, что с ней могло что-то случиться, вызвала в нём такую первобытную реакцию? И почему теперь его тело требует продолжения, требует прикоснуться к ней снова, чтобы доказать, что она жива, реальна и... может принадлежать ему?

Он рычит сквозь зубы, злость на самого себя накатывает новой волной.

Эта глупая девчонка словно влезла под его кожу, заставляя его нарушать свои собственные запреты. И он не знает, как с этим бороться. Как заглушить этот навязчивый образ – её мокрые волосы, прилипшие к щекам, и ощущение хрупкого, но такого живого тела в его руках.

Она принадлежит Трувору. Контролируй себя, мать твою. Ты же не животное!

Адриан с силой бьёт кулаком по стене. Боль отрезвляет – но ненадолго.

Он выходит из душа и снова подходит к окну, не утруждая себя поисками одежды.

Внизу, на пляже, всё спокойно. Но внутри него бушует шторм. И он с ужасом понимает, что его эпицентром стала она. Та самая простушка из Вербеновки, которая по непонятной причине превратилась для него в точку сбоя.

Слабость, которую он не может объяснить. И наваждение, от которого он так хочет и не может избавиться.

Он должен держаться от неё подальше. Он знает это.

Но даже принимая это решение, где-то в самом темном уголочке души Адриан понимает – в следующий раз он снова будет искать её глазами. Снова будет злиться на себя за каждый украденный взгляд, за каждую предательскую мысль. И снова будет ненавидеть собственное малодушие, которое делает его совсем не тем человеком, которым он хочет быть.

Проклятье. Как же он проклинает тот день, когда Трувор решил на нее взглянуть…

Глава 21. Трещины. ч.2

Весь остальной день Адриан злится, сам не понимая отчего, но раздражение накатывает волнами. Абсолютно все выводит его из себя. В груди клубится что-то темное и непонятное, заставляя сжимать челюсти и напрягать плечи.

Официант слишком медленно подает кофе, вода в бутылке недостаточно холодная, солнце светит слишком сильно… Марк восторженно верещит, и его голос царапает по нервам, словно ногти по школьной доске.

Особенно бесит Мелайна.

Она будто акула, почуявшая кровь в воде – отсутствие Селин дает ей карт-бланш на откровенные заигрывания. То случайно коснется плеча, то томно посмотрит из-под ресниц, то наклонится так, чтобы продемонстрировать внушительное декольте.

Раньше это просто не имело значения, скользило мимо внимания. А сейчас каждый ее жест вызывает желание отшатнуться или высказать все прямо в лицо. Причем самым грубым образом, не следя за словами.

Но хуже всего – Трувор и Николь.

Они воркуют рядом, как влюбленные голубки в начале медового месяца, и от этого зрелища у Адриана внутри поднимается самая настоящая тошнота.

Он наблюдает, как друг поправляет ей волосы, как она смеется над его шутками, как они шепчутся о чем-то, склонив головы, и странное жжение разливается по груди.

«Идиоты, - злобно думает он.

Глаза бы его этого не видели, но взгляд снова и снова возвращается к ним, словно какая-то сила заставляет его смотреть на это опять и опять.

Он пытается бороться, с усилием переключает внимание на что-то другое. Все равно на что – на тупые шутки ребят, на матч, показываемый на специальных экранах, даже на разговоры с Мелайной, от которых почти сводит зубы. Но ничего, ничего не занимает его настолько, чтобы нежелательный образ исчез из подкорки воспаленного сознания.

К тому же, как назло, куда ни повернись, везде мелькают Трувор и Николь. Как будто кто-то специально подстраивает эти встречи. Словно весь мир сговорился показать ему, какими счастливыми бывают влюбленные дураки.

Верити тяжело дышит, безуспешно пытаясь вернуть столь необходимый ему контроль, но тщетно. Впервые в жизни мысли не подчиняются, а тело словно живет своей собственной жизнью, отзываясь на них слишком уж явно.

С ним творится что-то невообразимое. Он – человек, который всегда брал то, что хотел – теперь превратился в какого-то жалкого неудачника, который вынужден наблюдать со стороны, как объект его болезненной, необъяснимой одержимости принадлежит другому. И не кому-нибудь, а его лучшему другу. Это невыносимо. Это унизительно. Это бьет в самое больное место.

Нужно срочно взять себя в руки. Найти объяснение этому состоянию. А затем отыскать решение. Решение, которое бы вырвало его из замкнутого круга, в котором он внезапно оказался.

И объяснение находится быстро — конечно же, дело в отсутствии нужного отвлекающего фактора. Ему просто нужна женщина. Организм требует разрядки, вот и все. Ничего сверхъестественного. Он слишком сконцентрировался на простых желаниях тела. А в них нет ничего удивительного, и вот теперь его гормоны играют с ним злую шутку, проецируя желание на первую попавшуюся простушку.

Селина была хороша, но быстро надоела, а он не заметил, приняв обыкновенную скуку за реальный интерес к той, которая на самом деле не может быть ему интересна. Это игра разума, ошибка, которую он неправильно истолковал, и сам поставил себя в это идиотское положение.

Так что нужно найти замену. Развеяться. Сбросить пар. Окунуться с головой в новые, ни к чему не обязывающие отношения, и вынырнуть оттуда очищенным, снова собой – холодным, циничным и… свободным.

Он должен выкинуть Николь Тейн из головы самым проверенным способом – другой женщиной.

Верити начинает высматривать в толпе подходящую кандидатку,

Он ищет не просто красивую девушку. Он ищет противоядие. Яркое, броское, способное своим пламенем выжечь из него всю эту дурь.

Наконец взгляд цепляется за рыжеволосую красотку лет двадцати пяти с карими глазами и соблазнительной улыбкой. Загорелая, спортивная, с правильными чертами лица. Не Селин, конечно, но вполне достойная замена. Да, она подходит. Идеально ему подходит.

Адриан включает обычное обаяние, отшлифованное годами практики, и натягивает на лицо привычную маску обаятельного плейбоя. Пара невинных фраз о красоте заката, дежурный комплимент платью, легкий флирт – и девушка уже тает в его руках.

Слишком просто. Настолько просто, что даже не приносит удовольствия. Но сейчас это и не важно. У него другая цель – сбросить это раздражающее напряжение, забыть о дурацких мыслях в объятиях женщины, которая знает правила его игры, и завтра снова стать прежним Адрианом.

Амара не против присоединиться к его компании, так что он приводит ее к остальным, ожидая привычного удовлетворения от очередной победы.

Ребята молчаливо кивают, признавая его мастерство. Мелайна откровенно злится – она явно рассчитывала прибрать его к рукам в отсутствие соперницы.

А Николь...

Николь даже не смотрит в его сторону…

Она по-прежнему увлечена разговором с Трувором, смеется над чем-то, что он шепчет ей на ухо. Словно появление Адриана с новой пассией – событие, недостойное и мимолетного внимания.

И это бесит больше всего. Сильнее, чем должно было бы. Сильнее, чем это вообще возможно.

Словно его миссия была провалена еще в самом начале. Словно он притащил сюда Амару не для себя, а только для того, чтобы произвести впечатление на эту дурёху, похитить ее внимание хотя бы ненадолго…

И это… это…

Глава 22. Хаос. ч.1.

«Полная чушь», - одергивает Адриан себя, но мысль не отпускает, заставляя бороться с собственными демонами.

Ему не нужно внимание этой деревенской простушки. Она ничего из себя не представляет. Обычная глупышка, каких миллионы. И так по кругу, практически до изнеможения.

Но взять себя в руки не получается. Он мечется, как тигр в клетке, не находя покоя.

Амара льнет к нему, щебечет что-то, а он едва слышит ее голос. Все внимание приковано к Трувору и Николь. Мир сузился до пространства метр на метр, до треугольного стола, за которым сидят эти двое. Вернее, трое – они и призрак Адриана, упорно следующий за ними по пятам. Вечный зритель в своей собственной абсурдной пьесе.

«Скажи что-нибудь. Сделай что-нибудь. Встань и уйди. Или встань и убей его. Но прекрати это!» — кричит внутри голос, болезненный и хриплый.

И он действительно мог бы утащить Амару в номер или отправиться с ней в любой темный уголок курорта и не вылезать оттуда, пока в голове не останется ни одной мысли, начинающейся с имени «Николь». Девушка готова. Она хочет его. Верити знает это. Это было бы легко. Это было бы логично.

Но он почему-то остается здесь. Словно мучить себя уже стало для него привычкой. Или словно боится, что этот побег может привести к чему-то более безвозвратному. Но чему, он и сам не понимает.

Весь остаток дня Адриан пытается следовать своему же плану окончательно выкинуть пташку из головы, и сам же делает все, чтобы этого не произошло.

Он пьет. Слишком много и слишком быстро. Он инстинктивно прижимает к себе Амару, целует ее плечо, шею… но даже не чувствует ни тепла ее кожи, ни вкуса ее губ. Все ощущения словно завернуты в вату, отдаленные и нереальные. Он функционирует на автопилоте – улыбается, отвечает, прикасается, - но внутри разливается пустота, черная и холодная.

Вечером в баре, когда алкоголь развязывает языки и обостряет эмоции, Трувор подсаживается к нему и усмехается:

- Даже одного дня не выдержал? – ехидно интересуется друг. – Селин только уехала, а ты уже притащил новенькую.

- Мы не давали друг другу никаких клятв, - потягивается Верити, стараясь выглядеть максимально беззаботно.

Однако, злость превратилась в нечто плотное и осязаемое, комком застревая в груди, и Адриан буквально балансирует на грани, рискуя сорваться в любой момент.

- Да, но... – начинает Трувор, однако Верити не дает договорить.

- Но что?! Ты мне мамаша что ли, Соден?!

Тот поднимает руки в примирительном жесте.

- Заканчивай пить, тебе уже хватит, - он пытается отодвинуть от него бокал, но Адриан злобно вырывает свой напиток из его рук, разливая половину содержимого на пол и даже не замечая этого.

- Отвали, Соден, я не ясно выразился? – словно показательно он вливает в себя остатки одним махом и грохает стакан на стол с такой силой, что тот лишь чудом остаётся цел.

Трувор видит, что друг явно на взводе, и не хочет ссориться, однако, не выдерживает.

- Может, пора перестать вести себя как идиот?

- А может ты наконец отвалишь и оставишь меня в покое? С моими напитками и моими подружками. Давай, вали к своей деревенской пташке, милуйся с ней и дальше. Почешите друг другу клювики, или чем вы там занимаетесь в то время, когда взрослые люди трахаются?!

Соден делает движение, собираясь уйти, но что-то заставляет его остаться и продолжить:

- Неужели тебе не надоела эта игра в крутого свободного парня? Неужели тебе не хочется нормальных отношений?

Адриан чувствует, как сдерживаемая им весь день горечь захлестывает его полностью, окончательно смывая остатки самоконтроля. Он обрушивает на друга всю свою накопленную ярость, боль и отчаяние, зная, что каждое его слово – это гвоздь в крышку гроба их дружбы.

- Нормальных – это каких? – голос становится опасно низким. – Как у тебя? Раскрой глаза! Эта деревенская мышь играет с тобой, как с идиотом, а ты веришь в сказочку про любовь!

- Она не такая, - лицо Трувора каменеет.

- Ага, не такая! – Адриан чувствует себя так, словно падает в пропасть, но продолжает лететь вниз. – Она обычная провинциалка, Трувор. Ей нужен богатенький муженек, вот и все. А ты удобно подвернулся со своей наивной мордой и толстым кошельком папочки. Ты привез ее сюда, в место, о котором она даже и мечтать не могла, а эта цаца еще и выпендривается! Даришь подарки: платье, кулон... Ты хоть успел залезть к ней под юбку? Или все эти старания впустую? Получит от тебя что захочет, а потом прыгнет в постель к другому!

Слова вылетают сами, и с каждым он чувствует себя все хуже. Но остановиться невозможно. Что-то темное и ядовитое вырывается наружу, отравляя все вокруг.

Трувор встает так резко, что стул опрокидывается. На лице – смесь разочарования и ярости. На мгновение кажется, что он ударит друга, и какая-то саморазрушительная часть души Адриана этого хочет.

«Давай, вмажь! Может, хоть станет легче!»

Но Трувор только качает головой и молча уходит.

И это добивает Верити окончательно. Чаша терпения переполнилась, а контроль окончательно развеян.

Адриан тоже вскакивает, и стремительно мчится прочь.

Ноги сами несут его куда-то, мимо бассейнов и пальм. В голове хаос. В груди бушует что-то непонятное – злость, разочарование, и что-то еще, чему он отказывается дать имя. Что-то горячее и болезненное, что растет с каждым днем, несмотря на все попытки задушить это.

Он ненавидит себя. Ненавидит за слабость, за то, что не может контролировать собственные мысли, за то, что стал жалким подобием самого себя. За то, что онасделала с ним это, даже не пытаясь, даже не зная.

Тьма внутри него шепчет о самом запретном, и голос ее становится громче с каждым шагом.

О том, чтобы пойти за Николь. Найти ее в полумраке пустого коридора. Прижать к стене. И доказать ей, Трувору, самому себе – не словами, а губами, руками, всем своим существом – кому на самом деле она принадлежит. Кому должна принадлежать…