Каратель: Сопротивление бесполезно

Глава 1

Женя

-- Спасибо, - благодарю водителя и шагнув на ступеньку, выхожу из пустого автобуса.

На улице непроглядная темень, но я всё равно поглубже надвигаю на лоб бейсболку.

Поправив на плече широкую лямку рюкзака, шагаю вдоль дороги, перед тем как сойти к знакомому съезду.

Сегодня я снова опоздала.

Теперь придётся идти до посёлка пешком почти пять километров, но лучше так, чем просить помощи у кого-то из наших местных.

Будь моя воля, ноги моей не было бы на землях, принадлежащих оборотням.

Но выбора нет.

Слишком высока цена, которую я могу заплатить.

Приходится притворяться, что разъедающее кровь отвращение не сводит меня с ума.

Возможно, для кого-то покажется странным относиться так к тем, чья кровь течёт в твоих жилах, пусть и в ничтожно малом количестве. Для кого-то - да, но не для меня.

Опустив голову, шагаю по неровной колее просёлочной дороги. До тех пор, пока она не сужается, уводя меня к склону.

Так! Спокойно, Женя!

Нужно лишь дойти до территории стаи, там однозначно будет безопаснее.

Стараюсь не смотреть по сторонам, не оживлять свои страхи.

Когда до пропускных ворот остаётся не больше двух сотен метров, мои животные рецепторы вдруг обостряются.

Поток ветра меняет направление, и чужое присутствие становится почти осязаемым.

О, нет…

Закусив губу, ускоряю шаг, хотя уже знаю, что это не поможет.

-- Ай-ай-ай, как невежливо делать вид, что не почувствовала нас, - насмешливый голос вынуждает резко остановится.

Арс.

Арсений Суворов. Чистокровный оборотень, не скрывающий своего презрения к таким как я.

Нервы мгновенно натягиваются до предела.

Буквально заставляю себя повернуться к нему.

-- Ой, прости, - придурковато скалится это чудовище, - Я забыл, что ты всего лишь жалкое подобие оборотня.

Двое его дружков-прихвостней ухмыляются, подхватив заезженную шутку.

Вдоль позвоночника ползёт страх, но я знаю правила: не показывать его, не бежать, смотреть в глаза, только если заговорят. И главное – не лгать. Ложь они чуют лучше, чем кровь.

-- Тебе не место здесь, Гордеева!

Внимание этого двуликого меня особенно страшит.

Со смертью Альфы я лишилась негласной защиты, а значит Суворова больше ничего не держит.

-- Это не тебе решать, - произношу как можно спокойнее, в то время как внутри меня всё кипит от злости и ненависти.

Арс усмехается, неторопливо приближаясь.

Слабый лунный свет скользит по заострённым скулам, делая его ещё более устрашающим.

Я не двигаюсь. Только подбородок приподнимаю выше, хотя пальцы предательски холодеют.

Если он это чувствует, то… Да и чёрт с ним! Пусть!

Страх не равен слабости.

Повторяю это про себя как заклинание.

-- Надеешься на нового Альфу? – спрашивает с издёвкой, приблизившись ко мне настолько близко, что я ощущаю исходящее от него тепло.

Расстояние между нами остаётся всего в полшага. Условная граница, которую он пока не пересекает.

Ключевое слово - пока.

Как и большинство оборотней, Суворов высокий, широкоплечий, мощный.

Его нечеловеческие глаза проходятся по мне с ног до головы таким говорящим взглядом, от которого под кожу мороз пробирается, покрывая внутренности инеем.

-- Очень зря. Ты – признак слабости для всей стаи. Будь я Альфой, я бы изгнал тебя первой!

Врёт.

Уж он бы точно не стал меня изгонять. Он сделал бы кое-что похуже.

Воображение тут же рисует картинки, от которых волосы встают дыбом.

-- Как хорошо, что тебе никогда им не стать, - выдаю с фальшивой улыбкой.

Знаю, что провоцирую его, но молча терпеть нападки не умею.

Суворов склоняет голову чуть набок, изучая меня с издевательским превосходством.

Для него я сейчас не больше, чем зарвавшаяся шавка, которую при желании он быстро усмирит.

-- Одно твоё слово, Женя, и всё изменится, - произносит низким, почти рычащим голосом.

Внутри всё обрывается.

Он не уговаривает.

Он ставит условие.

Как будто решение уже принято и осталась лишь небольшая формальность - моё согласие. Всего одно слово.

Я знаю о чём он.

Слишком хорошо читаю направленный на меня взгляд. В нём голод. Упрямый, звериный.

А ещё злость.

Он смотрит на меня так, будто я ошибка природы, которой он стал одержим.

Для него я жалкая человечка. Слабая, но слишком упрямая чтобы это признать.

Недостойная.

И всё же он хочет меня.

Потому что видит во мне вызов.

Потому что каждый раз чувствует мой страх и не понимает почему я не сдаюсь.

Напряжение между нами достигает своего предела.

-- Давай, Женя. Ты знаешь, чего я жду.

Его дыхание ровное, моё же напрочь сбивается.

-- Иди ты нахрен, Суворов! – проговариваю со всей брезгливостью.

Мне противно от самой мысли что он может ко мне прикоснуться.

Лучше уж пусть разозлится и перегрызёт мне глотку.

-- Ты пожалеешь, что не сдалась добровольно, - говорит он, отступая назад. – Я тебе обещаю это.

От исходящей от него уверенности кровь в жилах стынет.

-- Время у тебя до полнолуния. Подумай хорошенько. Быть моей шлюхой не самая худшая участь для тебя.

Его дружки взрываются смехом.

Ублюдки.

Ненавижу.

Ярость пульсирует в висках, клокочет в груди, но я молчу.

Суворов воспринимает это по-своему.

Многообещающе улыбнувшись, он разворачивается и уходит вместе со своими прихвостнями.

Прикрываю глаза, чувствуя, как слабнут колени.

К горлу подкатывает тошнота, но я глотаю её вместе со слезами, которые уже давно отказываюсь проливать…