Карман времени. Я и Революция

Глава 1. У вечности в руках

«Судьба умеет иногда хорошо шутить».

Александр Федорович Керенский

Итак, я еду в Питер! Да, не на работу, не в командировку. Я еду туда, чтобы отдыхать, чтобы, как говориться, путешествовать, чтобы полюбоваться этой вечной красотой, и ещё раз почувствовать то, что происходило там много-много лет назад.

Дух захватывает! Невозможно передать то, что сейчас со мной происходит. Я еду в Питер. Я еду туда, где несколько десятилетий назад происходили самые страшные события в нашей стране. События, которые перевернули её полностью. Да это и не наша страна. Это страна прошлого, которой уже нет, та страна, что уступила место другой… И её уже тоже нет, и теперь только одному Богу известно, почему эта часть суши до сих пор находится у нас, почему она НАША.

Её грабили, разоряли, убивали, продавали. Невероятно, что происходило на таком маленьком клочке Земли и за такой короткий период времени. Это красивый город, большой, и в тоже время, маленький город, который можно сравнить с чем-то камерным, с одним большим домом или дворцом, например, в котором улицы – коридоры, ступени - лестницы на новый этаж, фонтаны – ванны, каналы, которые похожи на ручьи в садах. Стены домов и дворцов, купола церквей и храмов - всё это настолько близко расположено друг к другу, что невозможно почувствовать переход из одной части города в другую. Можно ходить там бесконечно и не устать, и белые ночи тому помощницы.

Я помню все это из прошлого. Я не была в Питере, но я была там… Я была там, когда читала книги. Настолько тёплое и одновременно страшное ощущение возникает в груди, когда начинаешь понимать, что именно значит этот город. А значит он многое. Не только для тех, кто там жил раньше и живет теперь, и не только для тех, кто пережил его самые страшные годы «заочно», когда был эвакуирован в другой город. Его значение велико для каждого жителя нашей огромной страны. И важно то, что он сохранился, и я безумно частлива, что сегодня я смогу быть там и посмотреть своими глазами на все то, что создавалось несколько веков назад, что разрушалось несколько десятилетий назад, что позже восстанавливалось и восстанавливается по сей день.

Совсем недавно я прочитала историю. Историю нашей страны заново. Это не та история, которую мы проходили в школе, которую нас заставляли учить институте и которую нам показывают по телевизору. Это история от первого лица, которая написана теми людьми, что творили её своими руками. Это автобиографии известных людей, в руках которых была судьба нашего государства и тысяч и миллионов людей. Керенский, Родзянко, Сталин, Ленин. Все эти имена так или иначе связаны друг с другом. Каждый раз, когда мы заглядываем в прошлое, именно эти личности становятся первыми, важнейшими в истории, и именно их мы видим на страницах книг, в эпизодах фильмов, в строчках песен.

И я еду. Я еду туда, где страшно, и в тоже время, туда, куда меня тянет. Тянет не потому, что я хочу побывать в каком-нибудь глупеньком ночном клубе или потусоваться на площадке с байкерами или рокерами. Нет, меня тянет оказаться там…  Я буду столбом стоять на Дворцовой площади. Я буду долго гулять по Невскому проспекту. Я буду сидеть на лавочке в Михайловском саду. И я буду… плакать. И я точно не буду фотографировать и снимать видео. Я буду только ощущать, только смотреть, слушать и запоминать. Я постараюсь сделать так, чтобы каждое мгновение, каждый взгляд и поворот отразился в моей памяти. Так, что я потом смогу рассказать это своим ученикам, детям и внукам.

Эта поездка для меня очень важна. Важна не только тем, что я, наконец, смогу ощутить и понять, насколько сильны были все те передряги, которые случались в Петербурге в разные периоды времени. Но ещё и тем, что я еду одна. Я могу делать то, что захочу, я могу гулять целую ночь, я могу не есть. И я могу ехать туда, куда я захочу.

На арендованном автомобиле я еду туда, куда когда-то ехали только поезда и кареты, запряженные тройками. Туда, где творили великие умы прошлого, где гуляли герои моих самых любимых произведений, и их авторы наслаждались атмосферой и духом этого города. Возможно, и меня когда-то здесь посетит Муза, и я смогу сотворить что-то, что потом, спустя много-много лет, будут читать, слушать или смотреть. Не знаю, но в одном я уверена - после этой поездки моя жизнь и моё мироощущение изменятся.

Итак, турист, который приезжает в Санкт-Петербург, начинает осматривать его с Московского вокзала. А я поеду с той стороны Петербурга, где мал кто бывал. Я еду там, где можно будет остановиться, ощутить этот воздух,  посмотреть со стороны не только на сам город, но и на то, что осталось за его пределами. Я въезжаю в небольшую лесополосу. Точнее, это даже не лесополоса. Это небольшая дорога, которая с одной стороны обрамлена посадками сосен. Это место из числа тех, о которых складывают стихи, о которых рассказывают в фильмах, о которых поют песни. Стройные и высокие, как корабельные мачты, они всем своим видом доказывают, зачем когда-то давным-давно сюда прибыл Петр Великий, показывают, что именно это место помогло ему создать Великую державу, Империю,  силу и славу которой потомки его,  к сожалению, не смогли удержать.

Трудно говорить об этом, ведь сегодня мы тоже живём и не стремимся что-то сохранить. Мы заняты своими делами, нас не интересует то, что происходит у соседа. Каждый из нас только работает, зарабатывает деньги. Деньги, деньги, деньги… То, ради чего люди идут на все. То, ради чего человек может отказаться от многого. Страшное слово. Страшное прошлое. Страшное настоящее. Страшное будущее. Я не могу сказать, что ждет нас. Никто не может сказать, что ждет нас. Даже те, кто уверяют остальных в своих способностях заглядывать в будущее. А нужно ли это? Кому станет лучше от того, что кто-то возьмет и распишет всю оставшуюся жизнь по минутам? Кто будет слушаться этих указаний? Ответы очевидны – никому, никто. В то время, когда в прошлое оглядываться необходимо. Естественно, что и зацикливаться на нем опасно. Но, все же, на него нужно смотреть. Его нужно знать и им нужно делиться

Глава 2. В отеле

Спустя несколько минут мы уже стоим у очень высоких ворот, за которыми вообще ничего не видно. Что там за территория? – Непонятно. Я нервно давлю на кнопку включения телефона, надеясь, что связь, все-таки, появилась. Но нет.

- Приехали. – Командует водитель и выходит из машины. Саша, то есть, Александр Федорович, тоже выходит и произносит:

- Вылезаем.

А я не хочу, я боюсь. Происходит что-то, чего я избегала всю свою жизнь. Я уже села в автомобиль к незнакомым людям. Но! Я пока еще жива. Не знаю, надолго ли? Эээх, о чем я думаю? Что это такое? Снова включаю телефон и надеюсь исключительно на экстренный вызов, в конце, концов, рвану в лес, авось, и не догонят.

Озираюсь по сторонам, выхожу из джипа и, пока еще не закрыла дверь, жму на экстренный вызов. Что? Что такое? В чем дело? Никак не срабатывает! Ладно, в конце концов, я ехала в Питер за приключениями, возможно, мне стоит принять данный поворот в жизни именно за приключение? Пока обхожу джип сзади, с другой стороны леса к воротам подъезжает фургон. Сквозь окна вижу, сидят люди, улыбаются. Ворота открываются, они въезжают внутрь, и там я вижу садовника, который стрижет газон, мимо проходит горничая в униформе. Белая блузка, яркая темно-бордовая юбка длиной чуть выше колена, расклешенная книзу. Очень аккуратная прическа. Девушка несет стопку белья и улыбается так приветливо, что я уже забываю о том, что несколько минут назад боялась даже подумать о том, что меня ждет.

Мы входим на территорию отеля. Это потрясающе. Я такое могла видеть только на картинках. В учебниках и на сайтах. Там, где рассказывают о дворцах. Именно один из них сейчас был передо мной.

- А как это место называется? – Я полезла в карман за телефоном, чтобы сфотографировать эту прелесть.

- Сейчас сами все увидите, - водитель берет меня под руку и ведет в сторону здания. Я же все время озираюсь по сторонам. Я не боюсь, наоборот, мне очень интересно. Все вокруг настолько красиво, что теперь я ни за что отсюда не уйду, пока не пойму, что это за место. Но… где же мой телефон? В правом кармане я его не нашла. Во второй залезть не могу, так как по левую руку меня как раз-таки и подхватила эта безымянная дама. Ну, да ладно. Позже все нафоткаю, решаю я, но все еще оглядываю территорию. Боковым зрением вижу, как Александр Федорович, которого встретил какой-то сотрудник, принимает документы, поправляет очки и сразу же, на ходу, пролистывет их. Делает какие-то замечания и удаляется в другую сторону от нас. Жаль… Я бы с удовольствием пообщалась с ним. Да и деньги мне ему вернуть нужно.

Глава 3. Можно ли мечтать об этом?

Что-то невероятное творится со мной, когда я подхожу ближе к отелю. Желтое двухэтажное здание. Снаружи он не кажется слишком большим, хотя, когда я только вошла, мне показалось, что он необъятный. Я не сразу увидела его границы, так как со стороны входа виднелось лишь несколько элементов здания, в том числе массивная коллонада перед входом. Потрясающее сочетание теплого желтого цвета основного здания с белоснежными колоннами создавали невероятную атмосферу этого места. Странно, что когда я выбирала место для проживания, я не нашла его в интернете. Я определенно была готова остаться здесь на весь отпуск. Надо будет отменить бронь моего номера. Отсюда я, пожалуй, не смогу уехать. Вы бывали когда-нибудь в садах дореволюционных особняков? Я бывала однажды в Ярославле проездом, и мне удалось посетить там Губернаторский дом и Музей зарубежного искусств.  Здесь расположились сквер и усадьба с интерьером XIX столетия, в которой находятся произведения известных художников и скульптуров. Тихое местечко, где я гуляла одна. Огромный сад невероятной красоты скрывал в своих гущах самые причудливые экспонаты. Дикие животные и мифологические создания, центральный фонтан и внушительные лестницы, ведущие от него ко второму этажу дома. Это был первый и до сегодняшнего дня единственный опыт вхождения в дом (именно дом) прошлого, даже позапрошлого столетия. Были, конечно, и до и после этого походы по музеям, даже домам-музеям. Но все они были настолько «музеями», что атмосферы жизни в них уже не было. Это все улетучилось, словно сбежало от смотрителей или наплыва посетителей.

А здесь… Здесь было невероятно. Я могла ощутить себя здесь героиней любимых фильмов о прошлом. Как же я люблю эту эпоху. Вот такие дома! Точно такие же аллеи, скамейки, фонари и… Эх, мне не хватает этого в моей повседневной жизни. Я нисколько не удивлюсь, что точно также могут сказать и многие другие, но не всем везет так, как мне. И, да… Я совершенно не против той аварии, что приключилась со мной несколько минут назад.

Я решила не подниматься сразу в номер, да и вообще мне не хотелось уходить от этой красоты, хотя, что-то мне подсказывало, что внутри этот отель не менее прекрасен. Я присела на деревянную скамью, окрашенную в молочный цвет, и, вдохнув полной грудью, закрыла глаза и наслаждалась… Пением птиц, дуновением теплого ветерка, ароматами цветов и чем-то еще, едва уловимым, но невероятно приятным. Я, наверное, так и просидела бы здесь до вечера, а, может быть, и уснула бы, до того приятно и спокойно мне было. Но мою своеобразную медитацию прервало нечто необыкновенное. Звук какого-то музыкального инструмента. Возможно, это был горн или рожок. Трудно сказать, ведь я ранее слышала их только в фильмах. Честное слово, мне не доводилось ни видеть эти инструменты «живыми» (в музеях экспонаты не считаются), ни слышать их в работе.

Откуда не возьмись, появились люди, и насколько я поняла, это были постояльцы отеля. Мужчины и женщины разных возрастов вышли из глубины сада, оттуда, где деревьев было столько, что просвета между ними не было. Все они были одеты очень элегантно, видимо люди заранее узнавали особенность этого места и были готовы соответствовать ему. Да уж, я в своих широких светло-синих джинсах и в майке явно не вписывалась сюда. Шли они по разным дорожкам, мужчины – слева, женщины – справа. Детей не было, видимо, здесь были возрастные ограничения. Ну и хорошо, подумала я про себя. В таком месте каждый должен отдыхать душой, не отвлекаясь на лишние шумы и чересчур активные действия со стороны детишек. Я их люблю, даже очень, особенно умненьких и воспитанных, но на отдыхе нужно отдыхать. И это утверждение в моем случае никак не сочетается с наличием в радиусе примерно в один километр детей. Дело все в том, что они, почему-то, сразу тянутся ко мне. Помните, как в филмье про  Санта-Клауса дети выстраивались в очередь к главному герою, чтобы заказать подарок на Рождество? Вот и у меня так. Я, конечно, сама виновата в этом. Стоит мне увидеть ребенка, как я ему улыбаюсь и готова заговорить с ним, впрочем, это относится и к животным. Детям такое отношение, явно, по душе, поэтому на завтрак, обед или ужин они ждут меня в столовой. После завтрака, обеда и ужина они караулят меня в коридорах, а потом еще и узнают, в каком номере я живу, и начинают барабанить в дверь с самого утра. Вот так обычно проходят мои поездки и путешествия. Но в этот раз все будет по-другому. Я уверена в этом, ведь я нашла идеальное для этого место.

Сигнал этого неопознанного музыкального инструмента продолжался был прерывисты. Он сначала издавал один длинный гудок, затем два коротких. Все это повторялось, и я уже почувствовала, что нахожусь на каком-то теплоходе. Я, конечно, не знаю точно, но, скорее всего, это было что-то вроде сигнала, созывающего всех на обед. Или ужин. Счет времени здесь я потеряла, и, скажу честно, нисколько этому факту не огорчалась. Все было прекрасно, вокруг – потрясающая красота, и  внутри меня – абсолютная гармония. Отвлекаясь на свои раздумья, я не сразу заметила, как ко мне подошла одна из женщин. Высокая блондинка среднего возраста, достаточно крупного телосложения, но при этом фигуристая и не громоздкая. В длинном голубом платье с белым  кружевным воротничком и рукавами-фонариками. В шляпке с широкими и немного «вьющимися» полями, она выглядела так, будто ее нарисовали на странице одной из книг про дворянство, про усадьбу, спрятанную от посторонних глаз в лесу за много – много километров от станции.  Улыбнувшись, она поздоровалась со мной, после чего кивнув мне и взяв меня за руку, пригласила подняться со скамьи.

- Меня зовут Полина, - Сказала я, видя, как она смущалась, но все равно держалась очень решительно и храбро.

- Я – Мария. – Девушка залилась румянцем и чуть склонила голову. – Как хорошо, что здесь появилось новое лицо. Мне здесь очень скучно, все вокруг приехали парами или небольшими группами, а меня отправили на отдых одну. – Она взяла меня под руку и повела чуть в сторону от входа в здание отеля. - Я здесь уже целую неделю и не заметила, что здесь мне как-то хорошо.

Глава 4. Сказка на ночь

Мой номер оказался на втором этаже, в западном крыле отеля. Это был шикарный номер-люкс. Гостиная, две спальни и невероятных размеров ванная комната. Из окна спальни, в которой я разместилась, открывался прекрасный вид на цветущий парк, переходящий в густой темный лес. В гостиной был огромный балкон, с которого был виден тот самый фонтан, к которому мы подходили на прогулке с Машей.

Приняв душ, я подошла к столику, на котором лежали книги. Как здорово! Впервые я поселилась в отеле с такими удобствами. Я не оворю сейчас о роскошных материалах, о глубоких красивых тонах, о высоких потолках. А уж какая лестница была в здании!!! Это что-то. Полностью деревянная! Полностью! Никаких пластиковых деталей, никакого металла. Шикарное дерево с невероятной красоты узором. Обитые темно-красным бархатом, перила дедали общий вид лестниц еще более внушительными. Балясины были настолько огромными, что я даже двумя кистями не могла обхватить их.

Но это все материальное… И как бы не были важны финансы в нашей жизни, духовная красота и наполненность для меня всегда играли важнейшую роль. Именно поэтому, как только я увдела книги на столике, я влюбилась в это место во второй раз.

Открыв верхнюю книгу в стопке, я увидела знакомые фамилии, мелькавшие в тексте. Федор Михайлович, мой любимый… Надо будет обязательно перечитать, отметила я про себя.

Вторая книга принадлежала незнакомому мне автору. Название «Глубоко-глубоко» мало что объясняло, поэтому мне захотелось прочесть аннотацию.

«Она не сказала ничего. Просто осталась стоять на берегу. Просто… Как же все просто, когда кто-то уходит, а кто-то остается. Что проще? Уйти или остаться? Мне всегда казалось, что уйти… Это легко, это весело, это… Не знаю, как это могло так получиться, но я всегда завидовал тем, кто уезжает. Особенно, когда я остаюсь один. А сейчас… Мне нужно уезжать. Через час мимо поля пойдет поезд, который сбавит скорость перед станцией. Мне нужно на этот поезд. Мне нужно на эту станцию. Мне нужно уплыть. Уплыть в этой дурацкой лодке. Лодке, которая приведет меня… Нет, не приведет… Она уведет меня от нее. От той, без которой невозможно представить себе будущего…

Она молчит, а внутри меня все кричит. Бывало ли у вас так, что в горле все горит от того, что вы молчите? Вот сейчас у меня именно такое ощущение. Нет, я так не могу… Не понимаю, что я сделал, но уже через мгновение у меня перед глазами мутная вода, сквозь которую я не вижу ничего… Я только чувствую, что уношусь куда-то еще дальше, куда-то глубоко-глубоко…»

- Нет, - произношу вслух. – Это я читать не стану.

 Я никогда не любила такие «сопливые» романы о любви, о жертвенности. То ли дело произведения, раскрывающие глубокие психологические аспекты человеческого поведения, а также объясняющие природу тех или иных событий.

Откладываю непрошедшую мой «кастинг» книгу и подхожу к окну. Вокруг отеля гуляют постояльцы. Со стороны леса приближается туманная дымка, а над высоченными соснами багровеет огромный солнечный горб. Люблю это время. Закат, который так и просится, чтобы его нарисовали, свежий ветер, проникающий в окно без разрешения, соловьиные распевки, которые ночью переходят в целые арии… Разве можно не любить все это!

Не могу надышаться этой атмосферой, этим ощущением. Вдыхаю глубоко-глубоко! (Боже, как в книге!)  Иду в гостиную. А здесь! Рояль! Настоящий рояль. А какого он цвета? Отодвигаю медленно и аккуратно накидку. Он белый! Натоящий белый рояль! Это то, чего мне не хватало до полного счастья!

Я очень люблю играть на пианино, хотя, скажу честно, делаю это не лучшим образом. Я бы ни за что не решилась подойти и дотронуться до инструмента, если бы он был где-нибудь в зале, например. Но это мой номер, моя гостиная, значит, и рояль в какой-то степени мой. Открываю крышку - все клавиши в нем нежного бежевого цвета, расписанные разного вида узорами. Такого я еще не видела. Все… теперь я уже не остановлюсь.

Музыка – вот то, что должно быть в моей жизни каждый день. В любом виде. Живая, электронная, классическая, рок… Без разницы. Главное, чтобы она была. И вот сейчас я могу сделать музыку. Сделать ее такой, какой хочу. Но… Что-то странное не позволяет мне делать это. Лишь однажды я попробовала сочинять. Мне это понравилось. Очень понравилось. Слушать, закрывать глаза и представлять что-то бесконечное, невероятное…

Я сажусь и аккуратно касаюсь пальцами клавиш. Мягкие, нежные звуки сразу же наполняют комнату. Играю сначала одной рукой, не разбирая, что именно у меня получается. Бесконечная мелодия, набор нот, которые сменяют друг друга в погоне за моими пальцами. Даю себе волю забыться и перенестись туда, где нет ничего и никого кроме меня… Это словно сон, который после пробуждения сразу же забудется и напомнит о себе лишь тогда, когда коснешься чего-то очень близкого.

Не медленая и не быстрая, простая и вместе с тем сложная, моя музыка не прерывается. Она льется сплошным потоком и, кажется, заполняет уже не только гостиную, но и спальню с балконом и прихожую с ванной. Начавшаяся теплым летом, музыка постепенно холодеет, в ней уже чувствуется запах прелых листьев, виднеются желто-багровые рябиновые гроздья, слышится крик птичьих стай, собравшихся покинуть это засыпающее на время место. После такого отступления хочется сделать праздник, и поэтому звуки становятся яркими, светлыми, солнечными, но все еще холодными и даже морозными. Вот уже и снег хрустит, и трещит лед, сковавший сперва узкий ручеек, а затем добравшийся даже до безбрежных озер и рек. Мелодия, несмотря на свой противоречивый характер, укачивает меня. Я покачиваюсь из стороны в сторону в такт музыке, но мое сознание не отключается полностью, так как я понимаю, что, отключившись, я улечу под рояль. А это может привести к самым неприятным последствиям.

От этих мыслей меня отвлекает скрип двери. Странный звук, говорящий, почему-то, о том, что я нахожусь сейчас не в идеальном шикарном отеле, а в старой ночлежке, куда может зайти кто угодно. Откуда взялся этот скрип, непонятно. Мне кажется, что я его не слышала, когда сама входила. Надо будет сообщить на ресепшене, - набрасываю план мероприятий мысленно.

Глава 5. Новый день

Стук в окно… Что это? Ветер? Дождь? Не понимаю. Не могу открыть глаза… Господи, что со мной такое? Я, словно, целый день грузила мешки с картошкой. Сравнение, прямо скажу, так себе, ведь мешков этих я, к счастью, никогда не касалась. И все же, думаю, если бы мне пришлось это делать, я бы чувствовала себя точно так, как сейчас. Это невероятно, но мои руки, особенно правая, не хотели меня слушаться. Я была в шоке. Да! Точнее не описать. Шок от того, что какая-то, пусть даже небольшая, часть меня не двигается! Не исполняет моих приказов! Что это? Глаза я все же кое-как открываю. Вокруг все так же красиво, как это было вчера, однако, я почему-то не помню, как попала в спальню, в постель. Странно, раньше я не замечала за собой потерю памяти… Ну, впрочем, из утренних потрясений и изменений в моем состоянии выбрать лучшее или худшее было очень сложно. Как бы то ни было, стук в стекло начинал раздражать, и мне пришлось повернуться на другой бок в этом теплом мягком гнездышке из почти воздушных простыней, подушек и одеял.

Таааак, левая рука может поднять правую. Это уже хорошо. Сажусь на край кровати и осторожно сгибаю пальцы правой руки. Левая уже чувствует себя в моем теле, как у себя дома, поэтому в данном отношении дело остается за малым. Я встряхиваю кисть правой руки, резко зажмуриваюь, встаю и заглядываю в окно… Оно на противоположной стене, напротив кровати. Подхожу ближе и снова зажмуриваюсь. В этот раз открываю глаза не сразу, считаю до трех. Снова заглядываю за стеклом, и мне становится плохо. Очень плохо… За окном все в снегу. Правда. В самом деле! Все, что я вижу вокруг, полностью в снегу. Ни цветов, ни зелени, ни фонтана… Бегу в гостиную. Там все на местах. Огибаю рояль и мчусь прямо к балкону. Открыть его получилось только со второго раза, так как с улицы дул сильный ветер. Именно это вкупе с льдинками не дал мне поспать подольше. А, кстати, сколько сейчас времени? Часы… Где мои часы? На руках нет. Бегу опять в спальню. На тумбочке ничего, на стенах в комнате только картины. Нужно заметить, весьма недурные картины. Вчера я не успела их разглядеть. Ай-ай-ай! Пробегаю в очередной раз в гостиную, но, проходя мимо шкафа, резко торможу. Замираю и спустя миг делаю шаг назад, медленно заглядываю в зеркало на дверце шкафа. Что это? Это! Это… То, что на мне?

Нескромная усмешка срывается с моих губ, и я становлюсь перед зеркалом в полный рость. Мои волосы накручены на эти… Папильотки их, кажется, называют… Вот тут я чувствую, что такое натоящий шок. Это невероятно, но я себя такой даже в самых смешных и смелых мечтах не могла себе представить. Я люблю делать красивые укладки, прически. Но только то, что я знаю, и то, что мне нравится на себе. Это, а точнее, то, что получится после, мне совсем не нравится. Я что, всю ночь провела в это кошмаре? И кто вообще это все сотворил? Боже, мне плохо… Я уже представляю себе, какой овцой я предстану перед… А перед кем? Я знаю только Машу. Маша! Это, наверняка, она, хотя, на ней я ничего такого не замечала, да и она совсем не жеманная романтичная особа, от которой можно ожидать подобные выходки.

Надо срочно найти ее. В каком номере она живет? Ничего не помню. НИЧЕГО! А эта ночная рубашка, что на мне? Она вообще из чего? Такая легкая и едва ощтимая… Шелк, может быть? Красивая, но слишком длинная. Похожа на те, в которых спали девушки несколько веков назад, чтобы не замерзнуть. Интересно, что еще меня здесь ждет?

Отвиснув от своего отражения, оглядываюсь в поисках своих вещей. Я точно помню, что чемодан я не разобрала, значит, моя одежда должна быть где-то у кровати. Нет, ни джинсов, ни рубашки. Может, я на автомате каком-то спать укладывалась? Задаю себе мысленно этот вопрос и сразу же, скривившись, отвечаю себе, что мое головное убранство не позволило бы действовать автоматически.

Я безнадежна. Может, я сошла с ума? Вчера было лето, сегодня – зима. Я в кком-то недоразмении с ног до головы. Вещи испарились. А память и вовсе покинула меня. С последней растаться было бы очень обидно.

С тем же ощущением безнадеги открываю шкаф. Он полон вещей, но… Но все они старые. Точнее, не старые, а старинные. Помните те платья, плотные, обычно однотонные. Средней ширины юбки со сборками, длинные рукава, воротничок, застегивающийся прямо под горлом. И таких платьев не одно, и не два. Их… семь. И они не мои. Но такие красивые… Аккуратно касаюсь темного коричневого платься рукой, провожу по нему сверху вниз. Бантик сзади делает его милым и романтичным, несмотря на цвет. Рядом висит почти такое же, но уже двухцветное. Юбка синяя, верх – в бело-голубую вертикальную полоску. Красота. Здесь же одно платье молочного цвета с красной вышивкой. Бордовый костюм, серо-белое платье с широкой юбкой, другое – с воланами… Я, словно, сама их выбирала, настолько они замечательные! Интересно, а какого они размера? Аккуратно вынимаю одну вешалку (она, кстати, полностью деревянная), отгибаю край воротничка, но бирки не нахожу. Приподнимаю подол, ищу на шве какие-нибудь опознавательные атрибуты, но и здесь пусто. Пожимаю плечами, вешаю платье обратно и вночь провожу по ним руками. Улыбаюсь, сама не зная чему, и мой взгляд падает на верхнюю полку. А там шляпки. К каждому  наряду. А туфли? Туфли есть? С этой мыслью я присаживаюсь на корточки и вижу, опять же, под каждый комплектом пару туфель.

И где мой телефон? Мне нужно это сфотографировать! Хватаюсь за голову, но расплетаться сейчс времени нет (хотя я не знаю, есть ли это время у меня вообще), бегу к выходу. К счастью, дверь открыта, а коридор пуст. Я, конечно, понимаю, что я сейчас то еще пугало, но уж извините, не готова откачивать людей после сердечного приступа. Это вообще не по моей специальности, так что не стоит в определенной близости ко мне прибегать к подобным фокусам. Я жизнь точно никому не спасу.

Я иду по коридору и чувствую холод. Черт! А я ведь босая. Прибавляю ход и вот уже спускаюсь с той самой шикарной лестнице, которую облюбовала вчера. Скорость моя нарастат, я вообще по лестницам (как вверх, так и вниз) ходить не могу. Я по ним бегаю и скачу.   Чем это оборачивается, думаю, многие могут рассказать. Мой случай не стал исключением. Наступив на подол своей же ночной рубашки, я с криком и грохотом качусь вниз по лестнице. Никогда со мной такого не было. Я – корова, каракатица, лошадь, телега скрипучая! В общем, все обзывательства, что только есть на свете, я могу отнести к своей жутко-скромной персоне. Качусь я быстро, поэтому, добравшись до самых нижних ступеней, не успеваю выкрикнуть ни слова (и это замечательно, так как неизвестно еще, какие слова могли бы высыпаться из моего бестолкового сознания сегодня). Единственное, что меня смущает и страшит, так это каменный пол в фойе. Я уже сейчас, всего через какие-то две секудны расшибусь.