Карта Смерти. Дракон и ведьма.

Глава 1.Ритуал

Ведьмы, гадалки, тарологи и экстрасенсы — в наше время этим никого не удивишь. Они пришли к нам на волне моды, как очередной тренд из соцсетей. А я… Я — потомственная ведьма как минимум в четвертом поколении, а может, и дальше — семейные архивы сгорели еще при прабабке. Все женщины моего рода занимались магией. Я же — самая сильная, потому что впитала знания предыдущих поколений, как губка. Бабушка называет это “искрой Божьей”, мама — “дурной наследственностью”, а я — единственным, что у меня по-настоящему получается в жизни.

Но сила, как и власть, темная материя. Перед ней очень сложно устоять. Чем больше получаешь, тем сильнее хочется еще. Вот и сейчас я решаю, что хочу больше могущества. Мне кажется, что я достигла потолка, и нужно призвать “помощника” — одну из тех энергий, из гриммуара прапрабабушки. Той самой Глафиры, которую в деревне до сих пор поминают шепотом и недобрым словом.

Фолиант пахнет пылью, старым воском и чем-то неуловимо тревожным — возможно, страхом всех тех, кто открывал его до меня. Буквы плывут, меняют начертание, и я смотрю на них расфокусированным взглядом, как на карту Таро, чтобы уловить истинный смысл. Аналитическая часть моего мозга, та, что привыкла раскладывать все по полочкам, сейчас молчит, уступив место интуиции. Руки действуют на автомате, будто кто-то управляет мной.

Расчищаю место на полу, расставляю свечи согласно рисунку. В центр пентаграммы кладу свой серебряный кулон с лунным камнем — единственное, что осталось от прабабки, кроме этого фолианта. Он теплый, словно живой.

— Прошу помощи у сил, прошу поддержки и наставничества. Приди, помоги мне Эль… Элек… — язык запинается, слова вылетают из головы. В этот момент я уже понимаю, что-то идет не так. Профессиональная чуйка, которую я заработала годами практики, орет сиреной: “Остановись!”

Но я не слушаю.

Кузьма, мой рыжий котяра, запрыгивает на журнальный столик и смахивает пушистым хвостом колоду Таро. Она падает на пол и, вопреки всем законам физики, не рассыпается веером, а ложится аккуратной стопкой. Только одна карта вылетает из колоды и, кружась, опускается у самого края пентаграммы.

Смерть.

Мне бы остановиться, прервать ритуал. В духовном мире это железное правило: увидел Смерть в процессе — гаси свечи. Но я, словно завороженная, продолжаю.

— Элефае аджутор иль клауса! — выкрикиваю я, бросая пучок сухой лаванды в латунный кубок с огнем.

Замираю. Тишина давит на уши. Проходит минута, вторая, третья. Часы отстукивают пятую. Ничего. Вообще ничего — ни дуновения ветра, ни вспышки, ни даже запаха серы, который обещал гримуар.

Я поднимаюсь с колен, чувствуя себя полной дурой. Видимо, я слишком самонадеянно посчитала себя способной повысить квалификацию, — обиженно думаю я, собирая магические атрибуты. Эта обида — детская, глупая — горячей волной поднимается в груди, но я привычно давлю ее. Не получилось с этим помощником — получится с другим. Завтра поговорю с наставницей, она подскажет, в чем ошибка.

Готовлю кровать ко сну. Усталость наваливается внезапно, словно кто-то выключил рубильник. Я засыпаю быстрее обычного, без тревожащих мыслей и прочего невроза двадцатисемилетней женщины, уставшей от ежедневной работы.

Темнота сменяется звуком. Резким, недовольным мужским баритоном, который вырывает меня из небытия.

— Какой нелепый свадебный образ! Ты желаешь опозорить меня перед гостями, Адриэль?

Вслед за слухом приходят зрение и обоняние. В нос бьет знакомый запах — жженой лаванды. Тот самый, из ритуала. Я оглядываюсь: серые холодные каменные стены, узкие окна-бойницы под потолком, будто я в пещере или подземелье. Слишком реалистично для осознанного сна. Слишком холодно.

Опускаю взгляд. Я босая, на мне тонкая ночная рубашка до пола, словно из старинных фильмов, а не моя любимая пижама с котиками. Пальцы ног касаются ледяного камня, и я физически чувствую, как холод ползет вверх по позвоночнику.

— Ты передумала выходить за меня замуж?

Из тени выходит мужчина. Высокий, широкоплечий, с волосами цвета воронова крыла, собранными в низкий хвост. Черты лица — резкие, хищные: высокие скулы, твердая линия челюсти, нос прямой. Но главное — глаза. Цвета светлого янтаря, с вертикальным зрачком, смотрящие прямо в душу. Они не обещают ничего хорошего. Только собственность.

Губы его, красиво очерченные, изогнуты в усмешке, которая мне отчаянно не нравится. Слишком много в ней превосходства и знания какой-то тайны.

Пока я, отвлекшись, завороженно рассматриваю героя моего сна, он подходит ко мне и, приобняв за талию, с нежностью заглядывает в глаза. Я продолжаю тупить, глядя в эти янтарные бездны. В голове бьется только одна мысль: “Слишком реально. Прикосновения, тепло, исходящее от мужчины. Не бывает так при осознанных сновидениях”. Я чувствую его дыхание на своей щеке — оно горячее, с едва уловимым запахом металла и грозы.

— Что с твоими глазами, Адриэль? — нахмурившись, спрашивает он и, аккуратно взяв за подбородок, поворачивает мою голову вправо. — Что это за метка? — повышая голос интересуется он, разглядев мое родимое пятно.

Сомнений нет — это мое тело, но какое-то… измененное. Мозг отчаянно вопит “Что-то не так! Пора делать ноги, скорее!” С каждой секундой этот внутренний голос становится громче, пока вовсе не заглушает сердцебиение. Паника — чистая, животная — захлестывает меня.

Я стартую так резко и стремительно, что мужчина на мгновение застывает в шоке. Бегу по ступеням вверх, понимая, что действительно нахожусь в подземелье. Наверху суетятся слуги, снуя туда-сюда: кто-то тащит огромные блюда с едой, кто-то — охапки цветов. Я преграждаю путь служанке и хватаю ее за плечи.

— Где выход?! — мой голос срывается на истеричный крик.

Бедняжка пугается, ее глаза округляются. Я встряхиваю ее снова.

— Где выход?!

Видимо, поняв, что со мной, невменяемой, лучше не связываться, она дрожащей рукой указывает направление, и я бегу в ту сторону. Краем глаза замечаю, как из подземелья спокойно выходит мужчина. Он не бежит — он идет уверенным шагом. Шагом охотника, который знает, что жертва никуда не денется.

Глава 2. Тень прошлого

Три года спустя.

На деревенской площади сегодня не протолкнуться. Кажется, весь городок сбежался сюда, чтобы поглазеть и самолично увидеть нового градоначальника, назначенного из столицы. Люди толпятся, словно сельди в бочке, напирают друг на друга, дышат в затылок. Пахнет потом, дешевым маслом для волос и предвкушением — острым, щекочущим ноздри.

Меня это все ничуть не интересует. У меня другая цель: пробраться от бакалейной лавки сквозь это человеческое море на другую сторону площади. Там, возле старого колодца с облупившейся краской, меня ждет моя наставница, старая знахарка Нарина. Она обещала показать редкий гриб, который растет только на северных склонах, и я, как прилежная ученица, горю желанием пополнить свои знания. За три года я привыкла полагаться только на травы. Магия молчит — значит, нужно копить силу в другом.

Я пригибаю голову и начинаю протискиваться. Локти работают, как в московском метро в час пик, — профессиональный навык, который не пропьешь.

— Едет, едет! — раздается пронзительный голос мальчишки, бегущего от городских ворот к площади.

Толпа взволнованно гудит. Я чувствую, как вибрация этого гула отдается где-то в груди.

— Сейчас увидим «Меч Короны», — волнительно шепчет одна девушка другой, прижимая руки к груди.

— Ага, слышала, что он красавчик, — отвечает ее подружка, и девицы прыскают в кулачки, краснея.

— Вот глупые бабы, — встревает в разговор мельник с лицом, изборожденным морщинами и мукой. — Он жен своих убивает, а вы все о красоте болтаете. Монстр он бездушный.

— Вот-вот, — подхватывает парнишка из толпы, шмыгая носом. — Потому и карает всех направо и налево по приказу принцессы.

— Жаль, что принцесса его в женихи выбрала. Бедная девочка, боюсь, постигнет ее участь предыдущих жен, — скрипучим голосом добавляет сердобольная старушка, осеняя себя каким-то местным жестом и вздыхает.

Я машинально отмечаю про себя сплетни, но не придаю им значения. Мало ли что болтают в деревне. Здесь любят страшные сказки. Я и сама для них — ходячая сказка: странная травница без прошлого, которую Нарина подобрала в лесу, словно подкидыша.

Но весь гомон разом прекращается, едва на площадь въезжает всадник на ксераносе.

Я замираю против воли. Удивительные создания. Редкие. Третий год живу в этом мире, но на них смотрю как завороженная. Зверь размером чуть меньше коня, черный, матовый, с едва заметной чешуей, похожей на застывшую лаву. Два хвоста беззвучно разрезают воздух, вырисовывая восьмерки, словно у гигантской кошки, вышедшей на охоту. А на спине, такой же мрачной тенью, сидит воин. Черные облегающие брюки заправлены в высокие сапоги. Атласная рубашка с высоким воротом защищена небольшим нагрудником из литоскутума — кожи ксераноса, способной поглощать магию. Ремень с серебряными пряжками, надетый поверх дорожного плаща, удерживает на талии не только кортики, но и длинный меч.

Чиновники, стоящие на помосте, бледнеют с каждой секундой все сильнее. Я вижу, как начальник полиции, толстый мужчина с потным лицом, судорожно сглатывает. Его кожа приобретает нездоровый оливковый оттенок. Кажется, его вот-вот вырвет от стресса.

“Интересно, что они такого натворили, что так боятся ревизора?” — мелькает у меня мысль, но я отмахиваюсь от нее. Не мое дело. Мое дело — травы, зелья и выживание.

Я все же выбираюсь из толпы, решая обойти народ по большому кругу, вдоль стены старого здания гильдии, где людей практически нет. Здесь тень, прохлада и относительная тишина.

Новый городовой и его небольшая свита из трех человек равняются с помостом.

— Добро пожаловать, гермессер Анхель! — не скрывая раболепия, чуть ли не расстилается в поклоне пока еще наш городовой, господин Локлес. — Мы рады приветствовать вас в Дардиме. Надеемся, ваш визит принесет нам процветание.

Наездник встает на спину ксераноса — одно плавное, грациозное движение — и легко взбирается на помост. Толпа завороженно следит за ним. Да что там толпа, я сама ловлю себя на том, что замедлила шаг. В этом мужчине есть что-то гипнотическое. Наконец он снимает глубокий капюшон, защищавший его от солнца и непрошеных глаз.

Я замираю.

Очень уж знаком мне его профиль. Резкая линия челюсти, высокие скулы,прямой длинный нос. Где я могла его видеть? Может, он приходил к нам с Нариной пару месяцев назад, когда мы лечили жителей в соседней деревне? Я перебираю в памяти лица пациентов, но не нахожу совпадений.

— Обещаю, мой визит принесет процветание городу, но не вам. Не чиновникам, — громогласно заявляет мужчина.

И тут меня пронзает, словно молнией.

Голос.

Я знаю этот баритон. Я помню его. Низкий, с легкой хрипотцой, обволакивающий, словно темный бархат. В голове мгновенно вспыхивают флэшбеки трехлетней давности: каменные стены, запах лаванды, янтарные глаза с вертикальным зрачком и голос, который приказывал: “Стой, Адриэль!”

Ноги подкашиваются. Сердце ухает в пятки и там замирает, отказываясь биться.

“Это он. Тот самый дракон из подземелья. Тот, кто называл меня своей невестой. Тот, с чьего балкона я упала — или меня столкнули”.

Я вжимаюсь спиной в холодную каменную стену здания, чувствуя, как шершавый камень царапает лопатки даже сквозь ткань платья. Дыхание перехватывает. В висках стучит кровь, заглушая все остальные звуки.

“Он здесь. В этом городе. И он — новый городовой. Если он узнает меня… “

Я не додумываю эту мысль. Мой мозг, привыкший за три года к осторожности и выживанию, отключает панику и включает режим “беги”. Я быстрее начинаю перебирать ногами, стараясь как можно скорее покинуть площадь. Нужно уйти в тень, в лес, к домику Нарины — куда угодно, лишь бы подальше от этих янтарных глаз.

“Он не сможет меня узнать. Прошло три года. Я изменилась. Я теперь Желя, простая травница. Я не Адриэль. Я не его невеста”.

Я убеждаю себя в этом, произнося слова как мантру, но где-то глубоко внутри, под сердцем, просыпается странное, давно забытое тепло. Словно искра, упавшая на сухой мох. Моя сила, спавшая три года, шевелится, потягивается, словно кот, почуявший хозяина. Я игнорирую это ощущение. Сейчас не до него.