карточный домик любви

Трещина в зеркале

Всё началось с предчувствия. С едва уловимого сдвига в ткани реальности, словно тонкая трещина пролегла на идеально гладкой поверхности зеркала. До этого момента я и представить себе не могла, что вообще способна на нечто большее, чем короткие, бессмысленные связи. Моя жизнь вращалась в бешеном ритме бесконечной карусели: алкоголь, шумные вечеринки, вереница случайных лиц, сменяющихся в памяти, как кадры немого кино. Каждая пятница тонула в океане спиртного, стирающего границы между реальностью и иллюзией. И эта монотонность, эта пугающая предсказуемость начала душить. Хотелось… чего-то другого. Чего-то настоящего, подлинного. Мне отчаянно не хватало любви, тепла, простого человеческого прикосновения. Но эта потребность казалась чем-то запретным, недоступным. Я возвела вокруг себя непроницаемую стену беззаботности и цинизма, отталкивая любого, кто осмеливался приблизиться слишком близко. Но в ту ночь все изменилось. Он ворвался в мою жизнь, как ураган, сметая все на своем пути.

Пятница плелась по знакомому сценарию. Клуб дышал перегаром и дешевым парфюмом. Толпа малолеток, охваченных лихорадкой опьянения, стремилась как можно скорее погрузиться в беспамятство. Я, прислонившись спиной к барной стойке, лениво потягивала коктейль, наблюдая за этой вакханалией. Рядом, как всегда, была Мира – моя лучшая подруга, моя тень, человек, в чьем присутствии я могла хоть на миг забыть о своих демонах. Мира – моя семья, человек, которого я люблю больше, чем, наверное, заслуживаю. Она всегда была моим якорем, моей опорой, готовой поддержать любую мою безумную выходку. С Мирой было легко. Она никогда не задавала лишних вопросов, принимая меня такой, какая я есть. К нам подплыла Кристина, девчонка, с которой мы познакомились неделей раньше, столкнувшись в тесной очереди в дамскую комнату. Тогда мы обменялись ничего не значащими фразами о ее друзьях, и в процессе разговора она увлекла нас сумбурным перечислением их достоинств и недостатков.

— Привет, девчонки! Как настроение? — прощебетала она, ослепительно улыбаясь.

— Да отлично, Кристин, жжём по полной программе! — откликнулась я, стараясь говорить как можно четче, чтобы скрыть подступающую волну опьянения. В этот момент мой взгляд случайно зацепился за парня, стоявшего у противоположной стены. Он был одет до неприличия обычно: черное зип-худи CP, выцветшие джинсы и… нелепые солнцезащитные очки. На первый взгляд – законченный идиот. Но… чертовски симпатичный идиот. И что-то в его взгляде… какая-то едва уловимая искра, заставила меня на мгновение потерять нить разговора. «И что он тут делает?» – промелькнуло в голове.

Вечер продолжался в привычном русле. Мы, потягивая коктейли, терпеливо выслушивали Кристину, в который раз оплакивающую своего бывшего парня, по которому она страдала уже почти год после расставания. К концу беседы мы все были изрядно пьяны, и когда пришло время расходиться, выяснилось, что Кристине идти совершенно некуда. Поддавшись внезапному порыву сочувствия и щедро приправленному алкоголем, я предложила ей переночевать у меня.

Кристина не обладала яркой, броской внешностью. Худенькая, с большими зелеными глазами, чувственными, слегка пухлыми губами и иссиня-черными волосами, едва касавшимися плеч. Среднего роста, ничем особенно не примечательная, на первый взгляд. Но в ней была какая-то неуловимая изюминка, какая-то внутренняя сила. Общаться с ней было легко и непринужденно. Она умела себя подать, несмотря на кажущуюся скромность и тихость.

Вернувшись домой, мы еще около часа болтали в моей комнате. Мира уже давно мирно посапывала на соседней кровати, а мы, хихикая, вспоминали самые нелепые моменты вечера.

— Может, сходим чего-нибудь перекусим? — предложила я, почувствовав, как в пустом желудке предательски заурчало.

— Я только об этом и думала, — улыбнулась Кристина.

Переглянувшись, мы синхронно поднялись и, стараясь не разбудить Миру, тихонько прокралались на кухню.

Уплетая бутерброды с сыром, под действием алкоголя и ночной тишины, в моей голове родилась безумная идея.

— А давай кого-нибудь позовём? — выпалила я, сама удивляясь собственной дерзости.

— Дан, ну какое «позовём»? На часах почти три ночи! Не думаю, что кто-то приедет, — возразила Кристина, но в её голосе слышалось скорее любопытство, чем отказ.

— Предлагаю довериться слепому случаю! Дай мне свой телефон, пожалуйста, — попросила я, уже предвкушая, что из этого может получиться.

— Держи, — уверенно протянула она мне свой смартфон.

Я открыла Telegram, пролистала список контактов вверх и вниз несколько раз, а потом, закрыв глаза, наугад ткнула пальцем в экран. «Алекс» — высветилось имя контакта.

сила случайности

Пальцы, словно обретя собственную волю, стремительно забегали по клавиатуре. Не раздумывая ни секунды, я напечатала короткое, но такое многозначительное сообщение: "Приезжай".

Кристина, выхватив телефон из моих рук, окинула меня укоризненным взглядом. В ее зеленых глазах читалось нескрываемое изумление.

— Ты только что пригласила моего лучшего друга! Сомневаюсь, что Алекс сорвется с места посреди ночи из-за прихоти пьяной девицы, — произнесла она, но в ее голосе сквозило скорее любопытство, чем осуждение.

И словно в ответ на ее сомнения, телефон в ее руке вдруг ожил, пронзительно зазвенев. Экран высветил новое сообщение: "Куда ехать?".

— Дан, он спрашивает адрес, — прошептала Кристина, широко распахнув глаза.

— Первый Больничный переулок, дом 15, литера А, — выпалила я на одном дыхании, и тут же почувствовала укол сомнения. А стоило ли? Что, если это просто пьяная бравада? Что, если он действительно приедет?

Кристина, не дожидаясь моих раздумий, отправила Алексу сообщение с адресом.

Минута тянулась мучительно долго, словно время вдруг решило сыграть со мной злую шутку. Наконец, на экране появилось новое уведомление: "До вас далеко. Не приеду".

— Ну, не очень-то и хотелось, — попыталась я придать своему голосу равнодушный тон, стараясь скрыть подступающее разочарование. — Пойдём спать, Кристин.

Мы молча прибрали за собой на кухне, стараясь не смотреть друг на друга. Поднявшись в спальню, мы обнаружили Миру, как всегда, бесцеремонно развалившуюся на всей кровати. Целых десять минут мы безуспешно пытались ее подвинуть, пока, наконец, с отчаянием не добились желаемого результата. Включив какой-то трешовый ужастик про летающее покрывало – снятый, кажется, на коленке, но до смешного нелепый – мы устроились поудобнее и попытались сосредоточиться на происходящем на экране. Но уже через двадцать минут телефон Кристины вновь издал короткий сигнал.

"Открывайте. Я приехал," - гласило сообщение от Алекса.

И в груди вдруг разлилось обжигающее тепло. Неожиданная волна радости, которую я так отчаянно пыталась заглушить, настойчиво пробивалась наружу, заставляя сердце учащенно биться.

— Чего это он? Сам сказал, что не приедет. Так поступают только придурки! Мог бы хоть предупредить, — проворчала я, демонстративно закатывая глаза, чтобы скрыть бушующее внутри предвкушение.

Кристина, словно читая мои мысли, лишь понимающе кивнула в ответ.

— Ладно, пошли открывать. Не оставим же мы его на улице мерзнуть, — вздохнула я с притворным раздражением. Но, признаться честно, волна радости от его внезапного появления никуда не делась, лишь усиливалась с каждой секундой.

Мы поспешили вниз по лестнице.

— Напиши ему, пусть перепрыгивает через забор. Не собираюсь вылезать в этот дубак, чтобы открывать ему дверь, — заявила я, стараясь придать своему голосу как можно больше вредности. Просто хотелось посмотреть, насколько он готов унижаться ради какой-то пьяной авантюры.

Кристина, не удержавшись от смеха, отправила Алексу сообщение.

Он, конечно, немного поворчал, жалуясь, что не горит желанием совершать акробатические этюды через полутораметровый забор, да еще и с острыми наконечниками. Но, к счастью, рядом с нашим ограждением возвышался соседский, сложенный из гладкого кирпича. Встав на него, можно было без особых усилий перемахнуть через препятствие. Поэтому, после пары минут бурных препирательств в сообщениях, Алекс все-таки сдался, продемонстрировав чудеса гибкости и ловкости.

Я распахнула дверь, и... замерла на пороге. Передо мной стоял тот самый парень из клуба! Но теперь, в свете прихожей, его лицо казалось совершенно другим. Более простым, более… настоящим. Нос картошкой, яркие, почти светящиеся голубые глаза, пухлые губы, короткая стрижка, темные, чуть растрепанные волосы… Высокий, статный. Теперь он совсем не казался тем самоуверенным идиотом, каким я его себе представляла. Удивление промелькнуло в моих глазах, но я тут же постаралась скрыть его за маской безразличия.

— Заходи, чего застыл на пороге? — тихо произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно.

— Спасибо, что не через окно— усмехнулся он в ответ, и в его взгляде мелькнула искорка иронии.

Мы прошли в дом и поднялись на второй этаж. В комнате царил привычный хаос. Единственная кровать, как и следовало ожидать, была оккупирована Мирой, мирно посапывающей и занимавшей собой все доступное пространство. Комната была крошечной: слева от двери стоял высокий белый шкаф, рядом с ним – трюмо с зеркалом, над которым висел маленький, устаревший телевизор. Напротив телевизора, во всю стену, располагалась кровать.

— А это кто еще тут? — спросил Алекс, кивнув в сторону спящей Миры.

— Это моя подруга, — пояснила я.

Мира, не открывая глаз, сонно пробурчала: «Кто это тут?..», и тут же снова погрузилась в объятия сна.

Мы, переглянувшись, снова попытались сдвинуть ее с места. И в этот раз наши усилия увенчались феерическим провалом – в процессе перемещения Мира благополучно свалилась с кровати, издав при этом нечленораздельный вопль. Мы втроем залились безудержным смехом, окончательно разбудив спящую красавицу. Она, ворча, снова забралась на кровать и моментально уснула, словно ничего и не произошло.

В порыве внезапного вдохновения мы сделали групповое фото в зеркало на трюмо – Алекс корчил рожи, а мы с Кристиной старались выглядеть как можно приличнее на фоне этого хаоса. Затем, изрядно уставшие от приключений, улеглись на кровать.

Мира устроилась у самой стенки справа, рядом с ней Алекс, затем я, а с краю Кристина. Лежа рядом с ним, я вдруг почувствовала неловкость, смущение. Его присутствие действовало на меня странно, непривычно. Но в тоже время в комнате царила какая-то удивительная атмосфера беззаботности и веселья, словно мы все знали друг друга целую вечность.