Кащей.Путь.

Глава I. Пробуждение

Он проснулся так, будто его резко вытолкнули из чёрной воды. Лёд ломился в лёгкие, пот заливал лоб, и сердце билось так, словно хотело вырваться наружу. Кащей лежал какое-то время неподвижно, глядя в потолок, пытаясь отцепиться от сна, который держал его когтями. Сон был как всегда слишком ярок. Не бледные образы, а будто он сам прожил их заново: крики, вой, стук копыт, горячее дыхание пламени. Мать, срываемая с крыльца. Отец, стоявший до последнего, но обрушивающийся под ударами. Холодные звенья цепей, режущие кожу мальчишке.
Он провёл рукой по лицу, и кожа под пальцами ка-
залась чужой. Бессмертное тело не старело, но внутри он чувствовал каждый год прожитого времени. С усилием сел, спустил ноги на пол. Холодный паркет встретил ступни. В голове ещё звенели удары барабанов.
- Опять, - хрипло сказал он, не разбирая, как про-
звучало, вслух ли или только в мыслях.
Кащей поднялся и подошёл к окну. Город жил сво-
ей жизнью. Фонари бросали тусклый жёлтый свет, по мокрому асфальту, редкие машины разрезали ночь.
Дождь только что закончился, и в чёрном стекле он
видел своё отражение: высокий, широкоплечий, волосы упали на лицо, глаза темнели, будто затянулись облаком. Но он смотрел не на город и не на себя. Снова перед глазами вспыхнул её взгляд - ясный, словно вода в лесном озере. Она когда-то шагнула к нему, не боясь. Никто больше не смотрел так - прямо, решительно.
И рядом всегда шёл другой. Тень с широкими кры-льями, тяжёлый смех, что перекатывался, будто гром. Брат и зверь, друг и чудовище в одном теле. Даже во сне его смех был как вызов.
Он выдохнул резко, будто хотел оттолкнуть образы, но они только сильнее врезались в память. Сон всегда приносил всё сразу: огонь, кровь, любовь, силу, потерю. Кащей отдёрнул штору, открыл окно. В комнату ворвался ночной воздух, пахнущий мокрым камнем и бензином. Он стоял так несколько минут, пока дыхание не выровнялось.

Сила матери не оставила его и здесь, в новом времени. Он видел людей насквозь: потоки страха, зависти, веры и любви текли в них, как невидимые реки. Одним взглядом он мог различить - кто дрогнет, кто солжёт, кто готов встать рядом. Эта способность не исчезала даже в мире, где цепи заменили законы, а хлысты - нормы. Суть врага осталась той же самой.

Он отошёл от окна, прошёлся по квартире. Она
была большой и строгой: серые и синие стены, книги на полках, тренажёр в углу, тёмный стол, заваленный бумагами и ноутбук. Ни следа случайных вещей, ни безделушек. Всё функционально, всё подчинено делу. Он прошёл по коридору. Стены были пустыми, ровными, без картин, без следов чужих жизней. Его квартира напоминала крепость. Только книги, оружие да тренажёр в углу. Кухня встретила тишиной. Большие окна блестели от капель дождя. Щёлк и лампа залила столешницу жёлтым светом. Кофеварка стояла на месте. Чёрная, простая. Он открыл банку. Аромат кофе ударил резко, густо. Вода закипала, он достал кружку - белую, с трещиной на боку. Она казалась упрямой, как и он. Чёрная струя наполнила кружку. Запах стал сильнее. Кащей стоял, глядя на этот процесс, как на ритуал. Единственное, что связывало его с миром каждое утро. Он сделал
глоток. Горечь обожгла язык. Тепло разлилось по телу.

Он пил кофе и думал о том, что ночь - это его настоящая стихия. День принадлежал людям, суете, разговору. Ночь же принадлежала ему. В ночи он был самим собой. Но именно в ночи чаще всего приходили призраки прошлого. Вернувшись в спальню, он взял чёрную рубашку со спинки стула, накинул. Сел на край кровати, зажал виски пальцами.

- Начнём заново... - сказал он тихо.
Голос прозвучал твёрдо, как клятва...